Глава 1

Название главы — отсылка к культовому подростковому фильму 80-х «Клуб „Завтрак“» (The Breakfast Club) и одновременно к классическому хоррору «Пятница, 13-е».

За всё время учёбы в старшей школе Лука ещё ни разу не приходил сюда в такую рань. Он никогда не опаздывал, но и не спешил появиться пораньше, всегда приходя ровно к началу занятий. Лука не питал к школе особой любви. Просто с детства его приучили, что посещать уроки вовремя — это святой долг любого ученика. Школа всегда казалась ему невыносимо скучной, и он постоянно мечтал вырваться из её бетонных стен.

Годы в старшей школе так бы и остались для Луки чередой тусклых, ничего не значащих дней. Если бы не одно «но». Это единственное «но» вызывало в нём целую бурю эмоций — как в хорошем, так и в плохом смысле. Впрочем, сегодня он притащился в школу ни свет ни заря вовсе не из-за этого. Хотя… сказать, что связи совсем нет, было бы лукавством.

В отличие от привычных шумных будней, сейчас Лука бродил по коридорам в полном одиночестве, а за окнами даже не думало светать. В предрассветный час школа казалась пугающе тихой и зловещей. Освещая себе путь тусклым лучом фонарика на телефоне, Лука вдруг вспомнил леденящую душу байку, которую ему как-то рассказал родственник-ровесник из Кореи.

В Азии вообще ходило множество жутких школьных легенд.

«Наверное, всё дело в их адской системе вступительных экзаменов», — рассудил тогда Лука. Когда родственник загробным голосом рассказывал о статуе, которая по ночам истекает кровью и бродит по коридорам, Лука лишь насмешливо отмахнулся. И почему, чёрт возьми, эта дурацкая история всплыла в голове именно сейчас? Дыхание от этого участилось.

К счастью, в этой школе никаких статуй отродясь не водилось. Сейчас в тёмном коридоре находились только Лука и бесконечный ряд красных шкафчиков.

Но его мозг уже успел погрузиться в первобытный страх. В разыгравшемся воображении ярко-красный металл на мгновение превратился в залитую кровью стену. По спине пробежал противный холодок. К счастью, эта нелепая галлюцинация рассеялась как дым, стоило Луке дойти до нужного места и вспомнить, ради чего он вообще в такую рань заявился в школу.

Он повернулся к своей цели. Белый свет телефонного фонарика скользнул по красной краске. Блик от глянцевой поверхности резанул по глазам, и Лука недовольно сощурился. Направив луч на замок, он принялся осторожно набирать код. Делать это одной рукой, удерживая во второй телефон, оказалось чертовски неудобно. Замок щёлкнул и поддался лишь после нескольких неудачных попыток.

Слегка поржавевшая дверца со скрежетом медленно отворилась, разевая пасть. Многие ученики украшали свои шкафчики изнутри, пытаясь выразить индивидуальность, но у Луки не было ничего лишнего — пространство выглядело точно так же, как в день выдачи, если не считать сваленных туда вещей.

Стоило посветить в полупустое нутро, как он с облегчением выдохнул: его чёрная худи на молнии, которую он вчера в спешке забыл, всё ещё лежала там. Та самая любимая толстовка. На манжете застыло круглое твёрдое пятно от клея, а молния вечно заедала, зато карманы были такими удобными и вместительными, что Лука таскал её не снимая. Он прекрасно понимал, что на эту тряпку вряд ли кто-то польстится, но всё равно почему-то искренне обрадовался. Убедившись, что карманы худи по-прежнему тяжело оттопыриваются от содержимого, он торопливо запихнул вещь в рюкзак.

Как только пропажа нашлась, напряжение отступило, и Лука почувствовал, как на него снова наваливается сонливость, которую он до этого успешно отгонял. Не в силах сдержаться, он широко зевнул прямо в темноту пустого коридора. Сегодня он встал слишком рано. Вспомнив свою не заправленную кровать с измятым одеялом, Лука решил поскорее свалить домой, чтобы добрать недостающие часы сна. И он бы так и сделал, если бы не один звук.

Шурх.

Кто-то здесь был. Звук чужого присутствия. А значит, в школе сейчас находился не только он. Идеальный и совершенно секретный план Луки трещал по швам.

Одно лишь осознание того, что в кромешной тьме огромного здания прячется кто-то ещё, вернуло давешний страх, заставив волоски на руках встать дыбом.

Рефлекторно вжав голову в плечи, Лука с предельной осторожностью двинулся на звук. Отступившая было тревога вновь накрыла его с головой, сдавливая грудную клетку. Он замер перед дверью класса, откуда донёсся шорох, и сглотнул слюну. Сделал глубокий вдох. И резко распахнул дверь. А затем…

Что-то со свистом рассекло воздух, целясь прямо ему в живот. Что-то длинное и тонкое. Кажется, с острым наконечником. В ту долю секунды Лука был абсолютно уверен лишь в одном: эта штука летела в него с явным намерением покалечить.

— Угх!

От неожиданности Лука шарахнулся назад. Живот, к счастью, не пострадал, но из-за внезапной атаки парень дёрнулся и выронил телефон, и тот с глухим стуком полетел на пол. Фонарик прижался к линолеуму, и жалкие крохи света оказались в ловушке, мгновенно угаснув. Коридор, где сейчас находились Лука и его агрессивный невидимый противник, поглотила тьма.

От ужаса тело Луки окаменело. Но инстинкт самосохранения заставил непослушные мышцы двигаться. Он дёрнулся вниз, чтобы подхватить телефон, однако чужая рука оказалась проворнее, и аппарат бесцеремонно выхватили у него из-под носа. Телефон в чужой хватке, словно забыв своего хозяина, угрожающе осветил лицо Луки резким белым светом.

Этот свет ослеплял и ранил, ударяя по глазам ничуть не хуже того длинного предмета. Отшатываясь от луча, Лука инстинктивно закрыл лицо ладонью. Словно рука, такая маленькая по сравнению со снопом яркого света, могла стать щитом. Он уже успел ослабить лямку, намереваясь использовать свой туго набитый вещами синий рюкзак как тяжёлое оружие. Но сокрушительного удара в темноте так и не последовало. Внезапно пространство прорезал мягкий высокий голос:

— Лука Ха?

Этот голос Лука знал слишком хорошо. И у его обладательницы точно не было никаких веских причин протыкать ему живот. Плечи Луки слегка опустились, напряжение спало. Но люди частенько получают нож в спину от тех, кого хорошо знают, так что расслабляться было рано. Чуть прищурившись и не до конца отпуская недоверие, он ответил:

— Хлоя Чопра.

Человеком, который только что пытался на него напасть, а затем ловко увёл телефон прямо из-под носа, оказалась старшеклассница индийского происхождения — Хлоя Чопра.

***

Хлоя была выдающейся легкоатлеткой и училась в выпускном классе. Они с Лукой были ровесниками. Более того, они знали друг друга ещё до поступления в старшую школу Хэддонфилд*.

Хэддонфилд — вымышленный город из культового слэшера Джона Карпентера «Хэллоуин» (1978).

ЛОР-клиника, которой владели родители Хлои, и стоматология родителей Луки находились бок о бок. На одном этаже, в одном здании, они даже рецепты выписывали в одну и ту же аптеку. Однако одного лишь географического соседства было недостаточно, чтобы сблизить две настороженные азиатские семьи. Причиной, по которой две семьи иммигрантов в первом поколении — индийская и корейская — наконец-то познакомились и начали общаться, стали исключительно их единственные дети.

Не то чтобы их дети тесно дружили между собой. И Лука, и Хлоя узнали о существовании друг друга как раз благодаря родителям. Точнее, благодаря их одержимости идеей пристроить своих чад в престижные медицинские колледжи. К счастью, целевые университеты у семей Ха и Чопра не совпадали, поэтому они охотно делились друг с другом полезной информацией. И когда Лука получил письмо о зачислении из Бостона, а Хлоя — из Балтимора, эти титанические родительские усилия наконец-то принесли свои плоды.

Родители Хлои частенько ставили Луку ей в пример. Они твердили, что он на редкость правильный, красивый и отлично учится. Из всех этих дифирамбов Хлоя верила лишь в пункт про отличную учёбу.

Для её родителей академическая успеваемость всегда была высшей человеческой добродетелью. В конце концов, это они настойчиво советовали ей присмотреться к одному совершенно невзрачному белому парню, чьим единственным достоинством были высокие оценки. Поэтому Хлоя самонадеянно решила, что Лука — такой же типичный ботаник: с растрёпанной чёрной шевелюрой и в толстенных очках. Как же она ошибалась. Оказалось, что даже по её строгим меркам родители ничуть не преувеличивали.

Впервые она увидела его в самом начале учёбы в старшей школе. У Луки были большие глаза с тонкими двойными веками, а густые и длинные ресницы казались подведёнными тёмным карандашом. Этот слегка мягкий взгляд уравновешивался выразительным изломом приподнятых бровей. Узкий подбородок сменялся чёткой твёрдой линией челюсти, выдавая скрытый внутренний стержень — Лука точно не был размазнёй. Прибавьте к этому рост в шесть футов — почти метр восемьдесят три, — широкие плечи, крепкое телосложение и выдающиеся успехи в спорте — он был из тех парней, на которых волей-неволей заглядываешься.

Девчонки, помешанные на азиатской культуре, шушукались, что он вылитый герой японской манги или аниме, а кто-то сравнивал его с айдолом из популярной к-поп группы. Хлоя не разбиралась ни в манге, ни в к-попе, но даже она понимала, что с такой внешностью он просто обречён на популярность.

Вот только самого Луку, казалось, не интересовало ничего, кроме поступления в Лигу Плюща. Вдобавок ко всему, его родители занимали видное положение в корейской церкви, которая заправляла всей местной общиной. Из-за этого по школе даже поползли дурацкие слухи, будто Лука встречается только с теми, на ком планирует жениться. На самом деле он, конечно, ходил на свидания с парочкой девушек. Разумеется, никто не вёл их под венец — всё обычно заканчивалось после первой же встречи.

И хотя знакомы они были давно, закадычными друзьями их назвать было сложно. Тем не менее, насколько Хлоя знала Луку, он точно не из тех, у кого вдруг съезжает крыша и кто решает устроить резню. Оценив его пустые руки и застывшее на лице напряжение вперемешку с настороженностью, она окончательно убедилась, что этот парень не представляет для неё никакой угрозы. Смягчив выражение лица, она молча протянула Луке телефон. Забирая аппарат, Лука бросил косой взгляд на шариковую ручку, всё ещё зажатую в пальцах Хлои, и кивнул на неё:

— А этим ты зачем размахивала?

Вопрос застал Хлою врасплох, и она смущённо замялась. Спрятав ручку в карман куртки, она пожала плечами:

— Просто... плохое предчувствие.

Предчувствие? Если не считать кромешной темноты и слишком раннего часа, школа была абсолютно такой же, как всегда. Хотя именно этот факт пару минут назад и заставлял сердце Луки биться быстрее. Вдруг стало стыдно за свой недавний испуг, поэтому он попытался скрыть неловкость за наигранным скепсисом:

— Да ладно тебе. Тебе что, кошмар сегодня приснился? Это всё из-за темноты. Кстати, а ты-то что здесь забыла в такую рань?

Хлоя, кажется, сочла его аргумент резонным и медленно кивнула. Затем ткнула большим пальцем куда-то себе за спину, во мрак пустого класса:

— Забыла вчера телефон и ноутбук. Пришлось вернуться. Сейчас вот поставила их на зарядку.

И правда — в темноте кабинета слабо мерцал знакомый светодиод зарядного устройства.

— А-а-а, — понятливо протянул Лука.

Почувствовав себя неуютно с пустыми руками, Хлоя снова вытащила ручку и, нервно щёлкая кнопкой, перевела стрелки обратно:

— А ты, Лука? Ты зачем пришёл?

Лука не мог выдать ей истинную причину. Поэтому лишь неопределённо пожал плечами и похлопал по пухлому боку своего рюкзака:

— Да тоже... кое-что забыл. Оно уже в рюкзаке.

Пытаясь поскорее замять тему, он ещё раз похлопал по рюкзаку и вдруг нащупал сквозь плотную ткань что-то тяжёлое. Он протянул телефон Хлое, безмолвно прося подержать. Девушка послушно взяла аппарат, слегка опустив луч света, чтобы он не бил Луке по глазам, пока тот перевешивал рюкзак на живот.

В резком белом свете фонарика тёмно-синий нейлон рюкзака вспыхнул своим настоящим цветом. Лука запустил руку внутрь, на ощупь перебирая вещи. Хлоя уже хотела посветить в открытую молнию, но он оказался быстрее. Достав гладкий и увесистый прямоугольник, он протянул его девушке:

— У меня есть портативная зарядка. Полностью заряжена. Нужна?

И хотя лицо Хлои скрывалось в тени, Лука готов был поклясться, что оно просияло. Она энергично закивала и, метнувшись в класс, тут же вернулась с ноутбуком под мышкой и телефоном в руках. Быстро воткнув кабель в портативную батарею, она с явным воодушевлением толкнула дверь коридора:

— Идём!

***

Шаги Луки и Хлои поначалу были лёгкими. Но постепенно они становились всё тяжелее, пока не начали грохотать, словно гусеницы танка. Дело в том, что они никак не могли выйти из школы. И нет, двери не исчезли чудесным образом, а коридоры не превратились в запутанный лабиринт. На первый взгляд школа выглядела совершенно обычно. По крайней мере, внешне.

Сначала они направились к той самой двери, через которую оба зашли и которой ученики пользовались чаще всего из-за её близости к парковке. Однако створка даже не поддалась. Хотя Лука мог бы поклясться, что, когда он приходил сюда утром, она открылась без проблем.

Может, её нужно толкать, а не тянуть? Он навалился на неё плечом, но дверь стояла насмерть. Впрочем, Лука и Хлоя пока не паниковали. На тот момент они всё ещё не знали, что и вторая дверь тоже заперта.

Оставив попытки выйти через парковку, они пошли к главному, центральному входу.

«Уж эти-то двери точно должны открыться», — с крошечной надеждой подумал Лука. Но это хрупкое светлое чувство тут же растаяло, как утренний туман. Огромные двустворчатые двери парадного входа, расположенные в самом центре здания, тоже наотрез отказывались поддаваться.

Они долго с ними возились, дёргали за ручки, но двери не поддавались. Несмотря на свои внушительные размеры, они совершенно не выполняли свою прямую функцию, превратившись в глухую стену с приделанными ручками.

«Неужели все замки разом вышли из строя? Да нет, бред какой-то. Такого просто не может быть».

Лука всё ещё цеплялся за остатки надежды. Вспоминая о своей уютной, мягкой постели, он бросился к следующему выходу.

Он даже не заметил, как в его шагах начала сквозить паника. Тревога уже успела пустить корни в мозгу. Хлоя, бежавшая впереди, добралась до двери первой. Она отчаянно дёргала и толкала её, но та не поддавалась. Обернувшись к Луке с совершенно потерянным, отчаявшимся лицом, она спросила:

— Лука, что за чертовщина тут происходит?

В её голосе звучала слабая надежда на то, что он знает ответ, хотя девушка прекрасно понимала: он так же бессилен, как и она.

— Ну... может, сработала какая-то система безопасности? — попытался найти хоть какое-то рациональное объяснение Лука.

Его ответ, казалось, вполне удовлетворил Хлою.

— А, ну да, вполне возможно!

Лицо девушки заметно расслабилось, и, глядя на неё, Лука тоже почувствовал, как отступает нервозность. Кивнув Хлое, он без сил осел прямо на пол коридора, а она прислонилась к стене рядом с ним.

То ли оттого, что напряжение спало, то ли от усталости, но ему вдруг нестерпимо захотелось этого. Засунув руку во внутренний карман, Лука нащупал небольшой предмет. До сих пор он никогда не пользовался им в стенах школы — правила есть правила. Но сейчас, оказавшись в этой нелепой, сюрреалистичной ситуации, ему вдруг захотелось нарушить все запреты. Словно компенсируя абсурдность происходящего чем-то привычным, но недозволенным.

— Слушай, а камеры видеонаблюдения сейчас работают? — неожиданно он обратился к Хлое.

Он указал пальцем на объектив под потолком. Хлоя бросила туда равнодушный взгляд и покачала головой:

— Нет. Помнишь недавнюю кражу? Вора ведь так и не нашли.

— И на кой чёрт их тогда вообще вешали? — вслух возмутился Лука, хотя в душе торжествовал.

Хлоя, не подозревая о его истинных мыслях, тихо пробормотала:

— Это же государственная школа, чему тут удивляться.

«И то верно, государственная школа. Потому и двери сломаны, и мы тут застряли».

Тонкий белый цилиндрик, который Лука зажал между губами, был сигаретой. Пошарив по карманам, он достал чёрную зажигалку. Кнопочную — чтобы не стирать кожу на пальцах о колёсико. Он уже предвкушал первую затяжку, когда вдруг понял, что в своей никотиновой ломке забыл спросить разрешения. Не вынимая сигарету изо рта, он невнятно пробормотал:

— Ты не против, если я закурю?

Хлоя, которая к тому времени тоже сползла по стене и села рядом, перевела взгляд с сигареты на Луку и обратно:

— Ты куришь?

На её лице читалось искреннее удивление. И неудивительно — ведь Лука всегда был идеальным сыном своих родителей. Но ему был жизненно необходим этот бунт. Он больше не мог выносить это идеальное существование. Поэтому он и начал курить. Тщательно скрывал это от родителей —они бы ни за что не поняли, — но тайком наслаждался тем, как никотин разливается по телу.

Особенно часто он прибегал к этому ритуалу, пытаясь заглушить чувство вины, когда то самое «но» доставляло невыносимую душевную боль. Курение не решало проблем, порой даже делало ещё больнее, бередя раны. Но он ничего не мог с собой поделать. Вдыхать едкий дым — это было единственное, что ему оставалось.

Сейчас дело было вовсе не в том самом «но». Просто, когда напряжение отпустило, ему захотелось совершить маленькую пакость прямо в школе. Побыть не правильным отличником Лукой Ха, а плохим парнем, который смолит в коридоре, плюя на все правила.

Конечно, курение не делало его плохим человеком. По своей сути Лука был слишком порядочным для этого. Но по меркам его родителей, сигарета в зубах школьника была страшным грехом. Если бы они могли открывать тюрьмы, а потом узнали бы о его привычке, он получил бы пожизненное. Нет, смертную казнь. Удар судейского молотка.

Хлоя не стала читать нотации. Того факта, что он сидел с сигаретой в зубах, было достаточно. Она медленно моргнула, внимательно посмотрела ему в глаза и коротко бросила:

— Терпеть не могу табачный дым.

— О, правда? Извини.

Натолкнувшись на такой резкий отказ, Лука торопливо вытащил сигарету изо рта. Кончик фильтра уже успел слегка намокнуть от слюны, а на бумаге остался след от зубов.

«Ладно, выкурю её сегодня попозже», — решил он, пряча сигарету обратно.

Ощущая лёгкое разочарование, он нервно теребил в руках пачку. Шуршание целлофана разносилось по коридору, но раз Лука не курил, а лишь мял пачку в руках, Хлоя не стала делать ему замечаний — вреда для её лёгких в этом не было.

Тишину нарушал лишь мерный шелест упаковки и ритмичный стук кроссовок Хлои по линолеуму. Тем временем за окном окончательно рассвело, и яркие солнечные лучи залили коридор, освещая их обоих. В этом тёплом утреннем свете их страх и тревога таяли, словно мартовский снег.

— Как думаешь, они откроются, если подождать?

Хлоя не отрывала взгляда от прозрачных стеклянных створок. Лука, который только что спрятал пачку сигарет во внутренний карман — потому что от одного прикосновения к ней курить захотелось только сильнее, — коротко бросил:

— Наверное.

На дворе стояло ясное будничное утро. Слишком обыденное и светлое время для того, чтобы по коридорам бродили маньяки или призраки. Если не считать того факта, что они вдвоём оказались заперты внутри, школа выглядела совершенно нормально.

Лука бесцельно ковырял ногтем бегунок на рюкзаке, размышляя, не стоит ли ему прямо сейчас добрать недостающие часы сна. Идея показалась заманчивой. Он закрыл глаза и привалился спиной к прохладной стене. Но заснуть ему не удалось ни на секунду. Тишину школы внезапно разорвал пронзительный вопль:

— А-а-а-а-а! Помогите! На помощь! Умоляю, пожа-а-а…

Крик гулким эхом прокатился по пустому зданию. И, что было самым страшным, он оборвался так же внезапно, как и начался. Лука и Хлоя, до этого расслабленно сидевшие на полу, в ужасе подскочили и уставились в ту сторону, откуда донёсся звук.

«Что за чертовщина? Что это было?»

Лука слегка нахмурился, посмотрел на Хлою и беззвучно одними губами спросил:

— Ты слышала?

Девушка с широко распахнутыми от ужаса глазами дважды судорожно кивнула. Значит, это не плод его воображения. Надо было догадаться ещё тогда, когда двери не открылись. Школа превратилась в западню. Стараясь не издать ни звука, они медленно отступили в ближайший класс. Сквозь прозрачное стекло на дверях манил безопасный внешний мир, но путь туда был закрыт.

Если в коридоре было светло как днём, то в классе с задёрнутыми шторами царил полумрак. И это немного успокаивало. Подальше от полосок света, пробивавшихся сквозь щели в ткани, Лука и Хлоя жались по углам, словно вампиры, прячущиеся от губительного солнца.

Они огляделись, но прятаться было негде. Четыре ряда ученических парт и один учительский стол перед доской — вот и вся мебель. Ученические парты на тонких металлических ножках с узкими столешницами не могли скрыть даже ребёнка. Выбор был невелик: оставалось только залезть под массивный деревянный стол учителя.

Для одного человека места там было бы предостаточно, но их было двое, и оба — высокие подростки. В Луке было почти метр восемьдесят три, в Хлое — около метр семидесяти трёх. Но жаловаться не приходилось. Им оставалось лишь максимально сжаться, подтянуть колени к подбородку и втиснуться в тесное пространство.

Сколько прошло времени с тех пор, как оборвался крик? Они сидели под столом, боясь даже лишний раз вдохнуть. У Луки затекла шея, но он терпел. Его дыхание становилось всё более поверхностным и частым. То ли от сковавшего его ледяного ужаса, то ли от недостатка кислорода. Бешеный стук сердца и прерывистые вдохи выдавали его с головой — он был на грани паники.

Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы выровнять сердцебиение. Но тут сквозь барабанный бой в ушах пробился звук тихих шагов. Звук нарастал, становился всё более чётким. Судя по тяжести поступи, человек был весьма крупным.

Кто-то целенаправленно шёл к классу, в котором они прятались. Лука настолько сконцентрировался на этих звуках, что ему казалось, будто шаги раздаются прямо над ухом. И это было недалеко от истины — их разделяла лишь тонкая дверь.

Лука медленно закрыл и открыл глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, но все усилия пошли прахом, когда шаги внезапно стихли. Он хотел было выдохнуть тот жалкий глоток воздуха, что держал в лёгких, но не смог — скрипнула открывающаяся дверь. Затаив дыхание, он вслушивался в возобновившиеся шаги уже внутри кабинета.

Неизвестный начал медленно обходить класс, начиная с задних рядов. Слышалось шуршание плотной ткани брюк и глухой стук твёрдой подошвы по полу. Дойдя до конца класса, незваный гость, кажется, постучал по стене.

Луке казалось, что он сейчас задохнётся. Но он не смел сделать даже малейший вдох. От страха, что даже шорох его ресниц может выдать их, он крепко зажмурился. Чтобы не сойти с ума от напряжения, он попытался заставить себя думать о чём-то другом. И это почти сработало — слух начал притупляться. Но это была роковая ошибка. Из-за этого он не сразу заметил, что ноги в тёмно-синих джинсах стоят прямо перед ним.

Огромные ступни, массивные ноги. Луке до одури захотелось закричать. Но он не мог. Вместо этого медленно поднял дрожащую руку и изо всех сил зажал себе рот. Хозяин ног шагнул ещё ближе. Казалось, он вот-вот коснётся носков обуви Луки. Лука сжался в комок, напряг все мышцы, чтобы унять дрожь, и крепко зажмурился. А затем...

Бам!

Прямо над ухом раздался тяжёлый удар. Неизвестный, видимо, со всей силы оперся руками о стол. О тот самый стол, под которым они прятались. У Луки заложило уши, глаза грозили вылезти из орбит от недостатка воздуха. Первобытный ужас затопил разум, на глаза навернулись слёзы. Но он не смел ни плакать, ни дышать.

Тук.

Тук.

Тук.

Неизвестный ритмично постукивал ногтями по столешнице. Лука изо всех сил боролся с желанием сделать судорожный вдох, чтобы не перекрыть этот размеренный звук своим хрипом. Лицо пылало. Он так старался не дышать, что, казалось, умрёт от удушья ещё до того, как его найдут и убьют.

Видимо, незваный гость тоже не хотел его смерти, потому что он медленно отстранился от стола. И той же тяжёлой, размеренной походкой направился к выходу из класса.

Хлоп.

Даже когда дверь за неизвестным закрылась, Лука не мог отнять руку от лица. Только когда Хлоя ощутимо тряхнула его за плечо, он наконец опустил ладонь и жадно втянул воздух.

— Ха-а… ха-а… хр-р-р… — тяжело дышал он.

Воздух царапал горло и обжигал лёгкие, но постепенно жар спадал с лица. Прислонившись затылком к боковой стенке стола, он ещё долго глубоко вдыхал и выдыхал. Как же сладок был этот воздух.

Спустя какое-то время дыхание выровнялось, и к Луке постепенно вернулось самообладание. Но вот Хлое было не до спокойствия. В отличие от Луки, её лицо стало мертвенно-бледным. Девушка неотрывно смотрела в одну точку и мелко дрожала. Лука проследил за её застывшим взглядом. И от того, что он увидел, захотелось просто провалиться сквозь землю.

Прямо перед ними на полу отпечатался кроваво-красный след от ботинка. Кровь была ещё свежей, влажной, и в полумраке под столом казалась почти чёрной, как разлитые чернила. Но Лука безошибочно понимал: стоит только посветить на этот след, и кровь блеснёт своим истинным, багровым цветом.

Чьей была эта кровь и что стало с телом, из которого она вытекла, — эти мысли сейчас лишь мешали. Лука точно не хотел, чтобы следующим источником такого цвета стало его собственное тело. Подтянув одно колено к груди, он начал осторожно выбираться из-под стола, шёпотом бросив Хлое:

— Здесь оставаться нельзя. Это слишком опасно. Надо найти… надо найти место побезопаснее.

Он протянул ей руку. Хлоя вцепилась в неё мёртвой хваткой. Но вместо того, чтобы вылезти следом, она с недюжинной силой рванула Луку обратно под стол. Он приложился затылком о деревянную панель и возмущённо зашипел, бросив на девушку гневный взгляд:

— Ауч! Ты чего творишь?!

Но Хлое было не до извинений. Она молниеносно зажала ему рот ладонью и яростно зашептала прямо в ухо:

— Тш-ш! Он возвращается!

И действительно, откуда-то из коридора снова донеслись тихие шаги.

«Твою мать!»

Луке безумно хотелось выругаться вслух. Но пришлось проглотить слова. Он снова обхватил колени руками, сжался в комок и забился в самый дальний угол под столом. От неудобной позы мышцы сводило судорогой, но в этой тесноте даже пошевелиться было невозможно. Лука сверлил взглядом пол перед собой, но в конце концов не выдержал и зажмурился. Вид медленно подсыхающего кровавого следа выводил из равновесия.

Но стоило закрыть глаза, как тьма перед внутренним взором заполнилась этим красным отпечатком. След начал растекаться, превращаясь в лужу крови, а тело, лежащее в этой луже, вдруг обрело черты самого Луки. Воображение рисовало настолько жуткие картины, что ему пришлось приоткрыть глаза.

Смотреть на кровавый след, смешивающийся с рисунком линолеума, оказалось не так страшно. Он немного успокоился и открыл глаза полностью. И едва не заорал благим матом. Прямо перед его носом снова стояли те самые белые кроссовки, перепачканные в крови.

Пока он боролся с собственными галлюцинациями, хозяин обуви успел бесшумно подойти и встать вплотную к столу. Лука едва сдержал рвущийся из горла крик, но он не мог позволить себе выдать их из-за такой глупости. Окоченевшими руками он снова зажал себе рот. Чтобы зубы не стучали от страха, он изо всех сил сдавил челюсти большими пальцами. Но мелкая дрожь не прекращалась, и его подбородок вибрировал, как телефон на беззвучном режиме.

Белые кроссовки отступили на шаг. Лука стиснул зубы так, что заболели дёсны. Пусть лучше он сломает зубы, чем неизвестный услышит этот стук. И тут человек присел на корточки, и в поле зрения Луки попала его одежда.

Чёрная водолазка. Крови на ней не было. Или, может, на чёрной ткани её просто не было видно. В ожидании неминуемой расправы Лука крепко зажмурился, до боли сморщив лоб. И спустя секунду услышал голос — такой знакомый и в то же время такой пугающий в этой ситуации:

— Лука? Хлоя? Вы что тут забыли?

Голос был низким, мягким и удивительно спокойным. Такой же красивый, как и лицо его обладателя. Лука давно его не слышал. От внезапного облегчения на глаза навернулись слёзы, и он распахнул веки. И даже в полумраке под столом он увидел лицо, которое было красивее, чем он помнил.

Смугловатая кожа, густые, прямые тёмные волосы, идеальный прямой нос, длинные ресницы, а под ними — тёплый, нежный взгляд. Этот взгляд снова был прикован к Луке. И хотя в первую секунду Лука почувствовал радость и облегчение, вслед за ними мгновенно вспыхнула ярость.

«Какого хрена ты тут так подозрительно расхаживаешь?!»

Несмотря на спокойный, дружелюбный тон Ноа — именно так звали хозяина кроссовок, — Лука просто не мог сдержать гнева. Начисто забыв о том, что вообще-то старательно избегал Ноа уже довольно долгое время, он со всей силы врезал кулаком ему по колену.

— Ауч! — Ноа болезненно поморщился. Удар, судя по всему, получился неслабым. Но это была ничтожная плата за тот ужас, который Лука только что пережил под столом.

В отличие от Луки, который уже успел выдохнуть и даже перейти в наступление, Хлоя всё ещё смотрела на новоприбывшего с явным подозрением. Она не знала Ноа так хорошо, как Лука. Для неё он был просто одним из тех популярных красавчиков из футбольной команды. Смерив его суровым взглядом, она требовательно спросила:

— А ты-то что тут забыл в такую рань? И что это за кровь у тебя на обуви?

Ноа, кажется, только сейчас заметил, в каком состоянии его кроссовки. Он приподнял ногу, внимательно осмотрел подошву, а затем перевёл удивлённый взгляд на Луку и Хлою:

— А. И правда. Я проходил мимо лужи крови, но даже не думал, что так сильно испачкался.

— Крови? Чьей крови?!

Услышав это слово, Лука вскинулся, не в силах скрыть тревогу. Он уставился на Ноа, и их взгляды встретились. Только утонув в этих мягких карих глазах, Лука осознал, что натворил. Он с трудом заставил себя отвести взгляд, делая вид, что ничего не произошло, что он не ударил его только что. Поэтому он не заметил, как дрогнули пальцы Ноа. Парень на мгновение сжал руки в кулаки, затем медленно разжал их и спокойно ответил:

— Без понятия. Мне не спалось, решил прийти пораньше, потренироваться перед уроками. Услышал крик. Пошёл проверить и наткнулся на лужу крови. Стал осматривать классы и вот... нашёл вас.

Хлоя вопросительно посмотрела на Луку. Это был немой вопрос: «Ему можно верить?» У Луки не было ни единой причины сомневаться в словах Ноа. Он медленно кивнул. Получив молчаливое подтверждение, Хлоя наконец сбросила напряжение и тоже коротко кивнула Ноа. Объяснение принято.

***

Сказать, что Ноа Солано был самым популярным парнем в школе, значило бы не сказать ничего. Звезда футбольной команды, получившей прозвище «Синие куртки» из-за цвета формы, Ноа был её главной опорой. Высокий, красивый, спортсмен.

Одного этого с лихвой хватило бы для бешеной популярности, но Ноа пошёл ещё дальше: у него был совершенно невыносимо прекрасный характер.

Он никогда не задирал нос и прекрасно ладил почти со всеми учениками. К тому же он блистал в учёбе, получая стабильно высокие оценки. И всё же главной причиной, по которой Ноа сиял ярче всех, оставалась его сногсшибательная внешность.

Смуглая, светло-коричневая кожа, тёмно-карие глаза и каштановые волосы — казалось бы, совершенно банальное, типичное сочетание, но только не в случае Ноа. Несмотря на ежедневные изматывающие тренировки, его кожа всегда оставалась чистой и гладкой, без единого прыщика, которые так отравляли жизнь большинству подростков. А густые волосы были настолько шелковистыми и блестящими, что, казалось, при каждом движении над его макушкой вспыхивал ангельский нимб.

Густые, тёмные брови изгибались над глубоко посаженными глазами, придавая взгляду лёгкий оттенок меланхолии. Веки были тонкими, почти без жировой прослойки, с чёткой красивой складкой.

Высокая, твёрдая переносица переходила в идеально ровный нос с аккуратным, слегка заострённым кончиком, спускавшимся к выразительному фильтруму. Губы Ноа — идеального размера и приятного, здорового розового оттенка — казались сошедшими с обложки журнала. «Те самые губы, созданные для поцелуев, о которых твердят в рекламе», — как-то раз подумал Лука в прошлом. И, честно говоря, в настоящем он думал так же.

И этот невероятно популярный, красивый, идеальный Ноа Солано сейчас стоял перед ними, протягивая обе руки, чтобы помочь подняться. Хлоя без малейших колебаний схватилась за предложенную ладонь. Лука же на мгновение замялся, но всё же крепко сжал протянутую руку. Ладонь Ноа оказалась сухой и слегка шершавой на ощупь. Лука понимал, что для спортсмена это в порядке вещей, но почему-то вдруг почувствовал укол жалости.

Испугавшись собственной реакции, он попытался немедленно выбросить эту мысль из головы. Получилось из рук вон плохо, зато из-за этой заминки он слишком долго не отпускал чужую руку. То ли не выдержав ожидания, то ли просто решив ускорить процесс, Ноа потянул его на себя. Лука неловко покачнулся и встал. Разумеется, благодаря крепкой хватке Ноа, он не упал.

Хлоя, поднявшаяся первой, уже вовсю разминала затёкшие от долгого сидения в позе эмбриона мышцы. Луке тоже хотелось потянуться, но делать это прямо перед Ноа было почему-то до одури неловко. Они не общались уже несколько лет — всё это время Лука старательно и весьма успешно избегал его. Так близко лицом к лицу они не стояли целую вечность.

Вместо нормальной разминки Лука начал потихоньку отступать назад. Ноа сразу заметил это неловкое бегство, но не стал его останавливать. В конце концов, даже сейчас Лука находился к нему гораздо ближе, чем все эти годы до этого. Пока парни молча оценивали дистанцию между собой, Хлоя, закончив разминать плечи и теперь вращая ступнёй, бросила Ноа вопрос:

— Ты тут осматривался, да? Заметил что-нибудь странное?

Ноа нехотя оторвал взгляд от Луки, повернулся к девушке и покачал головой. Густые каштановые пряди слегка растрепались, упав на лоб.

— Нет. Кроме вас — никого. Я подумал, может, какое-то животное забралось внутрь и поранилось, поэтому решил проверить классы.

При этих словах Лука, успевший немного расслабиться, резко напрягся. Лицо побледнело, и он отрицательно помотал головой. Онемевшие губы с трудом выдавили:

— Это было… это не животное. Я чётко слышал. Человек кричал: «Помогите»…

Воспоминание о леденящем кровь вопле накрыло его новой волной ужаса, не дав закончить фразу. Но даже этих обрывков оказалось достаточно. Лица Луки, Ноа и Хлои синхронно помрачнели. Однако Ноа напрягся вовсе не из-за страха за собственную шкуру.

— Значит, кто-то ранен? Нам нужно срочно пойти и помочь!

Ноа всегда отличался обострённым чувством справедливости и правильности. Даже услышав о жутком крике, он в первую очередь подумал не о маньяке, а о том, кто кричал. Лука и Хлоя тоже сочувствовали жертве, но собственная безопасность стояла для них на первом месте. К тому же, если бы этот человек был ещё жив… но ведь он определённо…

— …мертв, — тихо закончила повисшую в воздухе мысль Хлоя. — Крик оборвался слишком резко. Он не затих, он… захлебнулся.

На несколько долгих минут в классе воцарилась тяжёлая тишина. Вывод напрашивался сам собой: в школу, место, которое по определению должно быть безопасным, проникло нечто — или некто — крайне опасное. И эта угроза неминуемо приближалась к ним.

— Блять… — непроизвольно вырвалось у кого-то из них.

Это был Лука. И судя по выражению лица Ноа, который обычно избегал крепких словечек, сейчас он готов был подписаться под каждой буквой.

***

Порывшись в переднем кармане рюкзака, Лука выудил измятую бумажную салфетку. Пару дней назад он зачем-то прихватил из кафе целую стопку, а остатки так и валялись на дне. Салфетка выглядела настолько жалко и непрезентабельно, что предлагать её Ноа было стыдно, но кровавые пятна на его белых кроссовках просто резали Луке глаза. Он попытался как следует расправить бумагу, но глубокие заломы никуда не делись. Сдавшись, он молча протянул изжёванную салфетку парню.

— Зачем?

Взгляд Ноа медленно скользнул от бледно-коричневой бумажки к белым пальцам, сжимавшим её, затем поднялся по руке и, наконец, остановился на лице Луки. Он никогда не упускал возможности заговорить с Лукой, а Лука, в свою очередь, никогда не облегчал ему задачу.

Не проронив ни слова, Лука лишь коротко кивнул подбородком на кроссовки Ноа. К слову, они были точно такой же модели, как и те, что Лука надел сегодня. Этот факт изрядно его нервировал.

«Подумаешь, половина школы ходит в таких же популярных кроссах. Просто совпадение. Не бери в голову», — пытался он убедить себя, но получалось откровенно скверно.

Багровые пятна на белой обуви были слишком заметны, так что Ноа тут же понял, к чему был этот жест. Забирая салфетку, он словно бы случайно задел кончики пальцев Луки своими. Ноа был уверен, что прикосновение состоялось; Лука же упорно это отрицал. Но, как мы знаем, это было непреложным фактом.

Опустившись на одно колено, Ноа попытался оттереть кровь. Однако ещё свежая, не свернувшаяся кровь лишь размазалась по коже, превратив маленькие капли в уродливые грязно-красные разводы. Пользы от салфетки оказалось ноль, зато сам Ноа был более чем доволен — это был отличный предлог, чтобы снова обратиться к Луке. Подняв голову, он мягко улыбнулся:

— Спасибо за салфетку, Лука.

Улыбка Ноа была ослепительной, и Лука не мог этого не признать. Но он изо всех сил старался сохранить невозмутимость и смотреть куда угодно, только не на это лицо.

— Не за что. Всё равно ничего не оттёрлось. И вообще… ты в курсе, что все выходы заблокированы? Ни одна дверь не открывается.

Светские беседы с Ноа были для Луки сущим мучением, поэтому он поспешил сменить тему. Тем более что новая тема напрямую касалась их выживания.

— Когда я заходил, всё было нормально, — Ноа ткнул большим пальцем в сторону входа.

В ту самую сторону, где находилась дверь, которую Лука и Хлоя безуспешно пытались открыть. Лука покачал головой, и его лицо помрачнело:

— Когда мы заходили, всё тоже было нормально. Войти — можно, выйти — нельзя. Двери намертво застряли. Даже окна не поддаются. Они не заперты на щеколды, просто не открываются и всё. Мы не можем отсюда выбраться. Это… это место теперь как…

— …как ловушка, — закончила Хлоя фразу, которую Лука так и не смог произнести. — Капкан. Нас тут просто заперли, чтобы устроить охоту…

Ловушка. Школа превратилась в огромную мышеловку. Слова Хлои материализовали их худшие страхи. Луку затрясло. Так вот что чувствует мышь, когда дверца захлопывается? Ужас сковал его тело.

Они — Лука, Ноа и Хлоя — заперты внутри. И вместе с ними по коридорам бродит нечто, желающее их смерти. С этим фактом придётся смириться.

За годы учёбы они прошли через десятки тренировочных эвакуаций. Но тогда двери открывались. Те учения были рассчитаны на пожары, землетрясения или теракты в переполненной школе, а не на ситуацию, когда трое подростков оказываются взаперти наедине с неизвестным психопатом. И всё же Лука начал судорожно перебирать в памяти правила Health Education:

— Так, ладно. Запаха дыма нет, температура нормальная, значит — не пожар. Толчков не было — не землетрясение. Так, фух… ха-а… Надо успокоиться. Фу-у-ух… Выстрелы… мы слышали выстрелы? Вроде нет. А если он с глушителем? Чёрт, если у него пистолет с глушителем… ха-а… ха-а… тогда… хгх…

Он начал говорить вслух, надеясь успокоиться, но слова лишь глубже погружали в пучину паники. Из-за сковавшего горло спазма он не мог закончить мысль, лишь судорожно хватал ртом воздух. Дыхание Луки становилось всё более поверхностным и частым. До опасного частым.

Увидев это, Ноа шагнул вперёд, обхватил Луку за плечи и развернул к себе. Слегка наклонившись, он мягко приподнял подбородок Луки пальцами, заставляя смотреть себе в глаза. И, стараясь говорить самым спокойным голосом, произнёс…

— Лука? Лука, успокойся. Дыши. Просто слушай мой голос. Вдох. Давай. Вот так. А теперь выдох. Ещё раз. Да. Правильно. Ты молодец.

Лука изо всех сил старался выкинуть из головы мечущиеся мысли и сосредоточиться исключительно на голосе Ноа. И его тёплые, влажные карие глаза, полные участия, подействовали безотказно. Благодаря Ноа дыхание Луки постепенно пришло в норму. Убедившись, что приступ миновал, Ноа слегка приподнял уголки губ, и на его идеальном лице появилась мягкая улыбка. А затем он легонько, самым кончиком указательного пальца, дотронулся до носа Луки:

— Вот и молодец.

— …

От этого внезапного прикосновения Лука растерялся. Но тут же сделал вид, что ничего особенного не произошло, просто потерев нос. И только сейчас, когда он снова мог нормально дышать, до него дошло: тепло рук Ноа, лежавших на его плечах, всё ещё жгло кожу сквозь одежду. Это, конечно, было лучше того ужаса, но всё равно заставляло чувствовать себя крайне неуютно.

Хлоя, дождавшись, пока Лука придёт в себя, попыталась вернуться к конструктиву. Перебирая в уме варианты спасения, она вдруг вспомнила о самом очевидном и громко выпалила:

— Точно! А как насчёт копов?! Ноа, ты звонил в полицию?

Услышав её, Ноа хлопнул себя по лбу, явно осознав свою оплошность, и покачал головой:

— Чёрт. Нет. Я же думал, что это просто какое-то животное пострадало, мне и в голову не пришло звонить 911.

Если даже Ноа ещё не звонил, значит, у них был шанс. Лицо Хлои просветлело:

— У меня телефон сел, я его оставила заряжаться. Так что давай звони со своего.

Ноа послушно вытащил телефон из кармана своей синей куртки. Но, посмотрев на экран, лишь разочарованно вздохнул:

— С моего тоже не выйдет.

Лука судорожно выудил свой мобильник. И, глянув на дисплей, скривился точно так же, как Ноа секунду назад:

— Блять…

Похоже, сегодняшний день побьёт все рекорды Луки по количеству мата.

— Хлоя, сети нет. Ни одной палочки.

Сдаваться было рано. Они проверили несколько стационарных телефонов, висевших на стенах в коридоре, но в трубках стояла мёртвая тишина. Связь с внешним миром была отрезана полностью.

— Кажется, мы в полной заднице… — с отчаянием пробормотал Лука.

Они оказались в идеальной западне. Но долго предаваться унынию им не позволили. Снова раздался крик.

— А-а-а-а! Су-у-ука! Что за ху… ар-р-рх! Бле-е-е…

На этот раз было хоть одно утешение — крик не оборвался. После громкого вопля послышались приглушённые ругательства и звуки рвоты. Значит, помимо них троих и неведомого монстра, в школе находился кто-то ещё.

— …Надо пойти проверить? — шёпотом предложил Ноа.

Для его обострённого чувства справедливости это даже не было вопросом, а вот Лука и Хлоя так не считали. Лука долго молчал. Хлоя тоже. Но, к сожалению для их инстинкта самосохранения, ни у одного из них не хватило хладнокровия — или, возможно, благоразумия, — чтобы бросить живого человека в беде.

***

Найти источник крика оказалось проще простого. Они просто шли на звук непрекращающегося мата, словно Гензель и Гретель по хлебным крошкам. Ругань была отборной и грязной, но сейчас она была лучшим доказательством того, что кто-то ещё жив. И это радовало их больше всего на свете. Никогда в жизни они не были так счастливы слышать мат.

Они двинулись по коридору, туда, где ругательства звучали громче всего. Завернув за угол, они уже отчётливо различали слова и сразу поняли, кто именно так красноречиво выражается.

— Сука-а-а-а-а!

Это был Джеральд Фокс-младший. Их ровесник, богатый белый парень, которого выгнали из всех престижных частных школ, после чего он осел в их государственной. А ещё он был президентом студсовета Хэддонфилд. И выбрали его вовсе не за выдающиеся качества или популярность. Просто в школе не нашлось никого, кто хотел бы занять этот пост так же сильно, как Джеральд. Добиваться своего нахрапом — это было единственное, что умел этот богатенький сынок.

Джеральд из года в год спал и видел себя Королём бала. Но должность президента и титул Короля — вещи разные, поэтому корону он не получал ни разу. Каждый год она доставалась Ноа. Джеральд делал вид, что ему плевать, но его жажда этого титула была видна невооружённым глазом.

В этом году у него был последний шанс стать Королём бала Хэддонфилд. И он больше даже не пытался скрыть свои амбиции. Но, как и всегда, общественное мнение было на стороне Ноа, что бесило Джеральда до зубовного скрежета. Особенно его выводило из себя то, что самому Ноа этот титул был абсолютно до лампочки. Но что он мог поделать? Ноа превосходил его во всём: внешность, характер, популярность — такое не купишь ни за какие деньги.

В общем, президент студсовета, великий Джеральд Фокс-младший, стоял посреди коридора, перемазанный в крови с ног до головы, и благим матом орал на всю школу.

Рядом с ним лежал труп невысокого белого парня. Вокруг тела натекла огромная, как настоящее озеро, лужа крови. В этой багровой луже плавали какие-то размокшие листы бумаги и толстая книга. А ещё повсюду валялась какая-то совершенно непонятная утварь неизвестного назначения.

— Джеральд Фокс-младший? Какого черта ты тут делаешь?! Ты его убил?! — нахмурившись, накинулась на него Хлоя.

Джеральд уставился на неё так, словно она сморозила невероятную глупость, фыркнул и заорал:

— Ха! Ты что, ослепла?! Я весь в крови из-за этого ушлёпка! Когда я пришёл, он уже тут валялся!

Зрелище того, как здоровенный парень, перепачканный в крови, дрожит всем телом и вопит на весь коридор, было жалким. И крайне опасным. Если он не убийца, то орать во весь голос, стоя рядом с выпотрошенным трупом, — это верх идиотизма.

Ноа приложил палец к губам, призывая его заткнуться, но Джеральд, вместо того чтобы прислушаться, набрал в грудь воздуха для новой тирады. К счастью, легкоатлетка Хлоя среагировала быстрее. Она намертво зажала ему рот рукой. Джеральду оставалось только приглушённо мычать, пуча глаза от нехватки воздуха.

— Ты совсем больной?! — угрожающе зашипела Хлоя, приподнявшись на мыски. — Если это не ты его убил, значит, тот, кто это сделал, бродит где-то здесь! Хочешь, чтобы нас всех порешили?! Если хочешь сдохнуть — подыхай один, я с тобой за компанию не собираюсь!

Только тогда до Джеральда дошло, и он недовольно заткнулся. Скривившись, он стянул с себя насквозь пропитанную кровью футболку и швырнул её на пол. На его обнажённом торсе тоже остались кровавые разводы, но это было всё же лучше, чем стоять в мокрой липкой тряпке.

У Джеральда, конечно, были какие-то мышцы, но Луке он напомнил скорее надутый белый шарик. Так и хотелось ткнуть иголкой, чтобы лопнул. Зрелище точно не из эстетичных. Лука брезгливо отвёл взгляд от голого торса и переключился на пол. Среди разбросанных вокруг вещей могли быть зацепки, которые помогли бы им понять, что здесь вообще произошло.

Это был первый раз, когда Лука видел настоящий труп. Конечно, он бывал на похоронах и видел покойников, лежащих в гробах со спокойными лицами. Но тех покойников сложно было назвать «трупами» — над ними хорошенько поработали специалисты, придав им пристойный вид. А здесь перед ним лежала неприкрытая, грязная смерть.

Впрочем, в жизни всё оказалось не так страшно, как в кино или сериалах (после некоторых сцен из «Игры престолов» Луку ещё долго мучили кошмары). Это мёртвое тело выглядело настолько нереальным, что Лука, к своему собственному удивлению, почти не почувствовал отвращения. Он подошёл поближе и наклонился, чтобы рассмотреть убитого.

На парне была мешковатая футболка, туго перетянутая ремнем и заправленная в штаны. Вся одежда пропиталась кровью. Особенно досталось футболке — она была испещрена ножевыми отверстиями. Из этих ран до сих пор сочилась кровь, словно телу всё ещё было что извергнуть.

Взгляд Луки скользнул выше, от кровавого месива к лицу. Губы были бескровными, с синюшным оттенком (и это не метафора — парень явно потерял почти всю кровь). Щеки и нос усыпаны веснушками и чёрными точками, причём в таком количестве, что отличить одни от других было невозможно. Лука поднял взгляд ещё выше и… наткнулся на пустой взгляд мертвеца. От неожиданности он шарахнулся назад и врезался в чью-то твёрдую грудь.

Он обернулся — это был Ноа. Он тоже подошёл осмотреть тело. Ноа положил руки Луке на плечи, помогая удержать равновесие. Сквозь ткань футболки Лука снова почувствовал жар его больших, тёплых ладоней, и щёки предательски запылали.

Ноа опустился на одно колено там, где пол был чистым, подобрал какой-то лист бумаги и накрыл им лицо убитого. Пугающие серые глаза скрылись под заляпанной кровью бумагой. Ноа так же внимательно, как и Лука, осмотрел тело, но, похоже, не заметил ничего нового.

Поняв, что больше ничего полезного из осмотра трупа не выудить, Лука поднял валявшуюся рядом книгу. Рукавом он оттёр с неё кровь и взглянул на обложку. Там красовался символ, который Луке — воспитанному в религиозной семье (хотя сам он давно открестился от веры, так как просто не мог заставить себя верить так, как того хотели родители) — был категорически неприятен.

— Перевёрнутая пентаграмма… — пробормотал он.

Пятиконечная звезда, перевёрнутая вершиной вниз, — классический символ сатанизма. А сатанизм сейчас набирал пугающую популярность среди молодёжи по всей Америке. Найти такой символ рядом с истерзанным телом — явно не к добру.

Лука открыл книгу на странице, заложенной ляссе. К счастью, текст был на английском. Но понял он это далеко не сразу: буквы были выписаны вычурным, совершенно нечитаемым рукописным шрифтом, где эстетика явно преобладала над смыслом.

Лука начал читать, спотыкаясь на каждом слове. Ему приходилось перечитывать одни и те же фразы по несколько раз, пока до него наконец не дошёл смысл написанного. Точнее, смысл был абсолютно неясен, потому что написан там был полнейший бред.

Он перевёл взгляд на раскиданную вокруг тела утварь. Всё в точности совпадало со списком ингредиентов для ритуала, описанным в книге. На следующей странице начинался уже совсем другой текст. Лука захлопнул книгу и, стараясь унять дрожь в руках, собрал разбросанные вокруг тела листы бумаги. Это были распечатки каких-то материалов, которые, судя по всему, собирал погибший парень. Кое-где текст расплылся от крови, но прочитать его всё ещё было можно.

На этом смятом листке была информация о серийном убийце. История Майкла Вурхиза — маньяка, который около тридцати лет назад погрузил Хэддонфилд в пучину ужаса. В одиннадцать лет он жестоко убил своих родителей и попал в психиатрическую лечебницу, но в двадцать два года сбежал оттуда. Нацепив на голову маску, сделанную из чучела козла, он спустя одиннадцать лет вернулся в родной город и устроил кровавую резню, безжалостно убивая случайных людей голыми руками и холодным оружием.

Из-за этой пугающей маски Майкл Вурхиз получил прозвище Бафомет. В честь того самого знаменитого демона с козлиной головой. И убивал Вурхиз поистине по-демонически. Лишь спустя пять часов после начала его кровавой жатвы в город стянулись крупные силы полиции. (На самом деле патрули приезжали и раньше, но Майкл Вурхиз попросту перебил их всех до единого).

Изрешечённый шестьюстами шестидесятью шестью пулями, выпущенными полицейскими (поговаривали, что на самом деле пуль было всего пять, а цифра «666» — лишь дешёвая выдумка прессы, чтобы превратить маньяка в городскую легенду, но в заметках мёртвого парня значилось именно это число), Майкл Вурхиз скончался. Однако его тело так и не нашли. Именно об этом гласили неровные строчки на бумаге.

— Лука, да что с тобой такое?

Хлоя, не скрывая тревоги, подошла к парню, который молча дрожал, сжимая в побелевших пальцах листок. Ничего не ответив, Лука просто протянул ей бумагу. Глаза Хлои быстро забегали по строчкам. Мрачно нахмурившись, она подобрала с пола остальные записи, пробежалась по ним взглядом, а затем заглянула в книгу с изображением перевёрнутой пентаграммы. Не выдержав, девушка грязно выругалась:

— Пиздец! Этот уёбок что, совсем поехавший?!

— Да что случилось-то? — подал голос Джеральд.

Хлоя едва не сорвалась на крик, но чудом сдержалась. Впрочем, нормально ответить она сейчас всё равно не смогла бы. Лука, который успел первым переварить этот шок и немного прийти в себя, постарался придать своему голосу максимальную твёрдость:

— Похоже, этот мёртвый парень — сатанист. С помощью этой книги и всех этих записей он... он воскресил Бафомета.

— Что за бред собачий? Бафомет? Этот демон с козлиной башкой, что ли?

Джеральд презрительно фыркнул. Стоя перед ними с голым торсом, он скрестил руки на груди и с надменным видом выдал:

— Ты бы хоть мозги иногда включал. Не слишком ли ты фанатеешь от религии?

— Да, Бафомет! Но не тот, о котором ты подумал! А серийный убийца по прозвищу Бафомет, который орудовал здесь тридцать лет назад! Тот псих, что таскал маску козла! Майкл Вурхиз!

Майкл Вурхиз — сочетание двух самых культовых фигур американских слэшеров: Майкла Майерса (франшиза «Хэллоуин», действие которой происходит в городе Хэддонфилд) и Джейсона Вурхиза (франшиза «Пятница, 13-е»).

Издевательский тон Джеральда вывел Хлою из себя, и она сорвалась на крик. Но Джеральд лишь уставился на неё с таким выражением лица, словно она тоже окончательно спятила.

— Этот грёбаный Майкл? Да его расстреляли хрен знает когда! Вы мне тут пересказываете сюжет какого-то дерьмового второсортного ужастика.

— Джеральд, выслушай нас серьёзно, — Ноа заговорил низким, удивительно спокойным голосом. — Сеть здесь не ловит. Двери заблокированы намертво. Мы сейчас полностью отрезаны от внешнего мира. Да, звучит как полный бред, но в наших обстоятельствах эта теория становится пугающе правдоподобной. Потому что сама ситуация, в которой мы оказались, — это уже абсурд.

Но даже рассудительный тон Ноа не возымел эффекта. Джеральд лишь усмехнулся, вытащил из кармана свой телефон и начал тыкать в экран толстыми, неповоротливыми пальцами. Только сейчас до него дошло, что связи действительно нет. Разразившись громкой матерной бранью, Джеральд внезапно сделал рывок вперёд и схватил Ноа за грудки.

— Эй, Солано! Это твоих рук дело, да?! Решил пошутить, уёбок? Что за детский сад?! Сейчас что, блять, Хэллоуин?! Это ни хера не смешно! Кончай эту клоунаду!

Ноа без видимых усилий отцепил от себя руки Джеральда и брезгливо отряхнул помятую водолазку. Поняв, что вести конструктивный диалог с этим придурком бесполезно, он обогнул его и подошёл к Луке и Хлое.

— Лука, и что нам теперь делать? Этот их Бафомет... он сейчас кто? Человек или демон?

Вопрос Ноа прозвучал совершенно сюрреалистично. Но в их положении это была сама что ни на есть реальность. Лука снова открыл книгу с перевёрнутой пентаграммой. Быстро перелистывая не имеющие отношения к делу страницы, он наткнулся на рукописную заметку в самом конце. Судя по почерку, её оставил мёртвый парень. Лука медленно, вчитываясь в каждое слово, произнёс вслух:

— «Бафомет... Мёртвое тело, которое не мертво. Есть ли у него разум? Рассудок?..» — Лука запнулся. — Похоже, этот идиот и сам не знал, что именно он творит.

Лука с отвращением ткнул пальцем в сторону бездыханного тела на полу. Хлоя в сердцах выкрикнула:

— Да какого хрена лезть туда, в чём ни черта не смыслишь?!

Лука был с ней абсолютно согласен. Этот мертвяк, видимо, возомнил себя новым доктором Франкенштейном. Конечно, интеллектом он явно не дотягивал до книжного учёного, зато глупости и самонадеянности ему было не занимать.

— «Мёртвое тело, которое не мертво»... Что бы это значило? — задумчиво пробормотал Ноа.

— Наверное, то, что он сдох, но всё равно шляется где-то здесь. Как грёбаный андед, — встрял подошедший сзади Джеральд.

Если бы Лука или Ноа увлекались видеоиграми или жанровым кино, они бы поняли специфику, но ни тот, ни другой подобными вещами не интересовались.

— И как тогда убить этого андеда? — спросил Лука, решив воспользоваться внезапными познаниями Джеральда.

Но от того, как всегда, не было никакого толка.

— Хрен его знает, у меня в друзьях мертвецов не водится.

— Заткнись лучше, — раздражённо бросил Лука.

Резкий ответ ничуть не задел Джеральда. Совершенно не осознавая всей серьёзности ситуации, он лишь дебильно захихикал. Его смех звучал настолько неуместно и странно, что Лука даже растерялся.

— Эй, погодите-ка... Он что, пошевелился? Кажется, его рука только что дёрнулась!

Слова Хлои прорезались сквозь идиотский смешок Джеральда. Девушка не отрывала побледневшего лица от трупа парня на полу.

Джеральд снова скривил губы, собираясь выдать очередную тупую шутку, но потерявший терпение Лука с силой оттолкнул его в сторону. От резкого движения по полу пронёсся лёгкий сквозняк, который сдул с лица мертвеца бумажную салфетку. Она беззвучно спланировала прямо в лужу крови. Луке было плевать на то, как бумага мгновенно пропитывается багровой жижей. Всё его внимание было приковано к другому: мёртвый парень только что моргнул.

— Да почему он шевелится?! Какого...

Все инстинктивно шарахнулись от тела. Джеральд оказался быстрее всех и отскочил на приличное расстояние. Хлоя была чуть ближе, но всё же успела отойти на безопасную дистанцию. Ближе всех к трупу стоял Ноа. Он тоже начал отступать, но не успел. Мёртвая рука сомкнулась на его лодыжке.

Парень, который буквально пару минут назад лежал в луже собственной крови, вытекшей из него до последней капли, внезапно задвигался. Его мышцы сокращались с такой нечеловеческой скоростью, на которую он точно не был способен при жизни.