Глава 1

— Господин Пак Сокён, вы ведь всё понимаете?

«Понимаю? Какого чёрта я должен понимать?»

История о том, как однажды приходишь на работу, а твоего стола и след простыл, всегда казалась мне чем-то из новостей, чужой драмой, которая никогда не коснётся меня. Конечно, я знал, что в компании идёт вечная борьба за власть, а поставившие не на ту «лошадку», часто остаются у разбитого корыта. Но даже в набитом, как банка с кимчи, автобусе я и подумать не мог, что однажды меня вышвырнут из-за моих «наклонностей».

Как ни странно, это был чертовски удачный день. Все выходные я провалялся пластом, измотанный до предела, а в понедельник утром решил проверить лотерейные билеты. Три из них оказались выигрышными, по пять тысяч каждый. Билетов я купил на десять тысяч вон, так что остался в плюсе на целых пять тысяч.

«Ужин оплачен», — с этой лёгкой мыслью я и вошёл в офис. А там — ни стола, ни стула, только срочный вызов в отдел кадров.

— Послушай, Пак Сокён, — заговорил начальник, избегая моего взгляда. — В субботу нам по факсу прислали вот это. Я не собираюсь обсуждать твои сексуальные предпочтения, но ты же знаешь, руководство не любит шумихи. Недавно был похожий инцидент с менеджером Кимом из отдела продаж. А теперь ещё и ты... Я ничего не могу поделать. Я ведь уже прикрывал тебя, когда пошли похожие слухи. Так что, господин Пак Сокён, вы ведь всё понимаете?

«Господин Пак Сокён». Как формально. Только что он называл меня по-свойски, а теперь — это отстранённое «господин». Одним словом, я больше здесь не работаю. Пора на выход. Они не просто предложили уволиться по собственному желанию — они уже и стол мой убрали. Какая предусмотрительность.

Мне в руки сунули ксерокопию того самого снимка. Бумага обожгла пальцы. На ней я, недвусмысленно прижавшийся к другому мужчине. Я с вызовом выпалил, что увольняюсь из компании, которая лезет в личную жизнь сотрудников, но внутри всё похолодело. Мир моей сферы деятельности до смешного тесен, и я нутром чуял, что теперь с поиском работы будут большие проблемы.

А языки... языки у коллег были без костей.

— Слыхали, Пак Сокён из «Cheil Shoes», оказывается, гей?

— Говорят, его дружок отправил факс прямо в офис!

— О времена, о нравы!

Эти перешёптывания до сих пор звучали в ушах. Будь я моложе и ранимее, наверное, полез бы на крышу, проклиная весь мир и мечтая о смерти. Но этот опыт у меня уже был и я больше не совершаю подобных глупостей, даже не подумываю о них.

Что случилось, когда я в колледже решил покончить с собой и забрался на крышу? Внезапный порыв ветра едва не сбросил меня вниз, и я, вцепившийся в перила, отчаянно захотел жить. Когда я, до боли в побелевших костяшках, держался за холодный металл, в голове пронеслась одна-единственная мысль:

«А с чего это я должен умирать?»

Пусть весь мир отвернётся, у меня есть родители, которые всегда поддержат. Я буду делать свою работу, радоваться жизни и спокойно покину этот мир, когда придёт время. Зачем мне умирать раньше срока?

Тогдашние чувства нахлынули снова. Было бы ложью сказать, что я забыл то отчаяние, которое толкнуло меня на край, но я уже не в возрасте экзальтированных порывов.

Я побрёл по залитой полуденным солнцем улице и со злостью замял задники на туфлях. Пятки тут же отозвались острой болью — стёртая в кровь кожа горела огнём. Вот что бывает, когда надеваешь обувь из массмаркета.

Я пытался угадать, кто отправил этот факс. Учитывая, что наша компания была известна в мире обувного дизайна, это мог быть кто-то, метивший на моё место. Или тот безымянный офисный клерк из гей-бара, который таскался за мной денно и нощно.

Я развернул бумажку. На снимке мы были запечатлены с каким-то парнем. Губы почти соприкасались — фотограф поймал момент с дьявольской точностью. Сказать, что мы просто по-дружески дурачились, было невозможно — положение рук не оставляло простора для воображения. Вот уж не думал, что первое за полгода посещение гей-бара обернётся таким скандалом.

В бессильной ярости я разорвал бумагу в клочья и выбросил в урну. Сезон найма ещё не начался, да и кто возьмёт меня на работу после такого позорного увольнения?

Тут же в голове всплыли счета: квартплата, мобильный, страховка... Чем дольше я вспоминал, тем выше становилась сумма ежемесячных расходов. Поехать к родителям, сбежавшим от городской суеты в деревню, я не мог. Только в прошлом месяце я, собрав все сбережения, подарил им новенький трактор.

«Знал бы раньше, купил бы в рассрочку, а не платил всё сразу», — пришла горькая мысль. Я тяжело опустился на скамейку и достал телефон. Сидеть сложа руки нельзя. Надо обзванивать знакомых, искать вакансии, ходить на собеседования.

Тем, с кем не общался больше года, звонить было совестно. Я набрал номер сонбэ по университету, Ха Джэуна, у которого были хорошие связи в индустрии. К счастью, он знал о моей ориентации. Конечно, я не сам ему рассказал —  просто слухи в университете распространялись быстро.

— Кого я слышу, неужели сам Пак Сокён? Вечно занятой человек!

— Да, сонбэ, давно не виделись. Как поживаете? — месяц назад мы случайно столкнулись на фотосессии для журнала, но оба так спешили, что едва успели поздороваться.

— У меня всё по-старому. А ты чего в такое время?

— Да вот, наслаждаюсь отдыхом на скамейке в парке. Меня уволили.

Мои слова заставили Джэуна-сонбэ цокнуть языком.

— Как это уволили? Да кто работает лучше тебя?

— Просто... так вышло.

— …Понятно. Ах, что же делать, у нас в компании нет вакансий, — он, кажется, всё понял и не стал расспрашивать. Даже догадался, зачем я звоню.

— Сейчас кризис, работу найти будет нелегко... — начал он, но вдруг воскликнул так, что у меня зазвенело в ушах. — А! Точно! Есть одно место, куда ищут человека.

— Правда?

— Офис в хорошем месте, соцпакет отличный, и с твоим опытом, думаю, зарплату предложат приличную. Только вот компания небольшая. Она действительно хорошая, но… возможно, тебе не совсем подойдёт.

— Сейчас не время перебирать. Мне завтра уже есть будет нечего.

— А сбережений совсем нет?

— Помогал родителям с переездом в деревню, так что... не густо.

— Ладно, я переговорю. Но особо не надейся. Если они уже нашли кого-то, значит не судьба.

— Да, сонбэ, огромное спасибо!

Я закончил разговор и откинулся на спинку скамейки. Открыв портфель, достал пластырь, который всегда носил с собой, и наклеил на стёртую пятку. Вновь надевать туфли не хотелось. Я сел, скрестив ноги, и уставился в небо. Погода была отличная. Может, и к лучшему, что не пасмурно.

В парке гуляли мамы с детьми и стайки старшеклассников, явно прогуливающих уроки. Я вдруг осознал, что, если не брать в расчёт обеденные перерывы, я постоянно находился либо в офисе, либо в командировках. Бездельничать среди бела дня, как сейчас, мне не доводилось с тех пор, как начал работать.

— Извините, — два парня в школьной форме заглядывали мне через плечо.

Я опустил ноги и сунул их в туфли с помятыми задниками.

— Можно вас попросить об одолжении?

— О каком?

Один из них большим пальцем указал на ларёк позади меня.

— Не могли бы вы купить нам сигарет? Мы дадим пять тысяч вон.

«Вот же мелкие прохвосты. Пытаются нанять меня на побегушки?»

Когда коллега рассказывал, как школьники развели его на сигареты в компьютерном клубе, я подумал, насколько же жалко для этого надо выглядеть. Похоже, я ошибался. Дело не в том, как ты выглядишь, а в наглости этих подростков.

Я остановил их жестом, когда они уже полезли в карман за деньгами.

— Стойте.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Знаете, парни, меня только что уволили с работы. Если я сейчас пойду покупать вам сигареты, вам не кажется, что это будет выглядеть жалко? Я, может, снаружи спокоен, но внутри у меня все в клочья. Меня и взрослые-то не оставляют в покое, а если ещё и вы, несовершеннолетние, добавите, мне снова на крышу захочется.

Парни опешили от моей тирады.

— Простите... Но вы только не убивайте себя, пожалуйста , — серьёзно произнёс один из них, пытаясь меня утешить.

В этот момент завибрировал телефон на скамейке. Сообщение от Джэуна-сонбэ.

«Была не была», — подумал я и открыл сообщение.

[ХХ числа, в ХХ часов, здание "Upstate", 3 этаж. При себе иметь портфолио и резюме. Удачи!]

— Да, видимо, умирать мне ещё рано.

Я встал со скамейки и пошёл прочь от школьников. Пластырь на пятке отклеился и мешал идти. Я наклонился, чтобы прижать его, и услышал за спиной громкие голоса:

— Держись, хён!

— Не умирай!

«Интересно, они бы так же подбадривали меня, будь им известна причина увольнения?»

Я лучше других знаю, как меняется отношение людей, когда ты выходишь за рамки «нормальности». За любые ошибки «ненормальных» судят куда строже. Двойные стандарты — страшная вещь.

Даже если это работа по протекции Джэуна-сонбэ, мне всё равно придёётся как-то объяснить причину увольнения. Так что я заранее снизил свои ожидания до нуля. В голову даже закралась мысль: а не потратил ли я всю удачу на три выигрышных лотерейных билета?

А что было в субботу, когда пришёл тот факс? В рамёне, который я ел, оказалось два кусочка комбу*.

Комбу, или сушёные водоросли комбу — один из ингридиентов аутентичного рамёна. Комбу добавляют в бульон для придания ему характерного морского вкуса и аромата, а также для обогащения блюда полезными веществами.

«Бульон будет наваристее», — радовался я тогда. Какой же я был идиот. Пока я, причмокивая, ел лапшу, в офисе надо мной сгущались тучи, а я ни сном ни духом... Не зря говорят: бойся данайцев, дары приносящих.

— А... Слёзы наворачиваются, — вырвалось у меня. Я тут же крепко сжал губы. Еще одно слово, и я действительно разревусь. Я с силой потёр глаза.

✦ ✦ ✦

Взгляд сам собой тянулся вверх. С ветвей павловнии свисали гроздья колокольчатых цветов, источая тонкий, почти телесный аромат. Нежно-розовые цветы, склонив головки, шуршали, соприкасаясь друг с другом при каждом порыве ветра. Казалось, вот-вот раздастся тихий звон, но вместо этого на землю бесшумно слетело несколько лепестков.

Один из них опустился на моё портфолио и тут же был унесён новым порывом ветра. Здание «Upstate», расположенное в самом сердце Йоидо*, было окружено небольшим, но густым парковым лесом. И всё же, даже небольшой парк с газоном в центре города, требовал немалых вложений.

Йоидо (Yeouido, 여의도) — это остров на реке Хан в Сеуле, Южная Корея. Центр политики, финансов и СМИ, часто называемый корейским Манхэттеном. Он также известен как место расположения штаб-квартир крупных компаний, таких как LG, Korean Air, и Hanjin Shipping. Там же находится большой парк Йоидо, который является популярным местом отдыха для жителей Сеула, где проводятся различные культурные мероприятия, включая Фестиваль весенних цветов.

На первом этаже располагалось кафе с террасой, служившее одновременно лобби, а со второго по четвёртый этаж здание было полностью остеклено.

«Мытьё этих окон, наверное, влетает в копеечку», — мелькнула первая мысль.

Я приехал раньше назначенного времени, но, подавленный монументальностью этого стильного здания, долго бродил по округе. К счастью, сегодня я был в туфлях, сшитых на заказ, так что ходить было удобно.

Чувствуя себя деревенщиной, впервые посетившим столицу, я озирался по сторонам в поисках лифта. Прямо в холле висел огромный постер с женской моделью и логотипом компании. На чёрно-белой фотографии туфли были ярко-красными. С одной из дверей лифта прямо на меня смотрел мужчина, завязывавший шнурки на кроссовках. На другой двери была та же модель, что и в холле. Она стояла босиком, держа кроссовки в руке. Она держала их так, словно они ничего не весили, и это удивило меня, как дизайнера обуви. Но размышлять было некогда: двери лифта открылись, модели исчезли.

Я вышел на третьем этаже и без труда нашёл конференц-зал — на двери висела табличка. В коридоре, как мне показалось, пахло антисептиком, но я списал это на то, что здание новое. В приоткрытую дверь я увидел спину мужчины, который что-то писал. Я постучал по двери, чтобы привлечь внимание.

— А, вы на собеседование? — Мужчина встал и радушно поприветствовал меня.

— Да! Здравствуйте! Меня зовут Пак Сокён, я на собеседование.

— Наслышан, проходите сюда.

Большой стол в конференц-зале был овальным, без чётко выделенного главного места. Такая форма позволяла всем видеть друг друга, создавая более нефомальную атмосферу, чем в строгих переговорных моей бывшей компании. Мужчина указал мне на место рядом с собой. Сидеть не напротив, а бок о бок на собеседовании мне ещё не доводилось.

Было немного неловко, но я протянул ему своё резюме и портфолио. Он пробежал глазами по документам и улыбнулся.

— Может, кофе?

— Нет, спасибо.

— А я, пожалуй, выпью.

Он развернулся на стуле и подошёл к эспрессо-машине в углу. Вернувшись с чашкой горячего кофе, он начал внимательно изучать моё портфолио.

— Вообще-то, обычно собеседования директор проводит лично, но он в командировке, так что это поручили мне. Я — начальник отдела, И Джэхва.

«Начальник отдела? Обычно начальникам отделов лет под сорок, а он на вид старше меня года на два-три, не больше», — подумал я.

— Господин Пак Сокён, вы слышали о бренде «YOUM»?

Название показалось смутно знакомым, но я не был уверен. Такие небольшие компании-однодневки появлялись и исчезали десятками.

— Конечно. Я слышал, что это один из самых быстрорастущих новых брендов.

«Это, конечно, ложь во спасение. А может, просто лицемерная уловка, чтобы получить работу?»

И Джэхва, казалось, разгадал мою уловку и хитро подмигнул.

— Бренд был основан всего полгода назад, так что неудивительно, если вы о нём не слышали. На рынок мы вышли чуть больше месяца назад. Как и говорил Ха Джэун, у вас очень смелый дизайн. Что-то из этого будет хорошо продаваться, но некоторые модели слишком авангардны для массового рынка… «Cheil Shoes»... получается, вы работали в крупной компании.

— Да, до недавнего времени.

— Что ж, это собеседование — чистая формальность, так что не волнуйтесь. Вы уже прошли отбор.

— Что? Прошёл?

— Нам срочно нужен человек, а у вас есть опыт работы в крупном бренде и ценные навыки. Ваш послужной список безупречен.

Но я ведь даже не показывал портфолио, только прислал резюме. Даже по рекомендации знакомого решение о найме не принимают так быстро… Списать это на неопытность новой компании было сложно — одно только здание говорило о том, что в этот проект вложено много сил и времени.

«Неужто влияние Джэуна-сонбэ настолько велико? Надо будет угостить его самой лучшей говядиной», — решил я.

— Однако есть одно условие…

Он не спросил о причине моего увольнения.

«Неужели знает?» Может, условие — запрет на служебные романы? Во рту стало горько.

— Господин Пак Сокён, вы будете работать в «YOUM Shoes», а не в «YOUM Homme».

От неожиданности я широко раскрыл глаза. «Homme» — это мужская линия, а «Shoes» — женская.

— Я, конечно, создавал дизайн и для женской обуви, но бо́льшую часть времени работал над мужской линией. Опыта в этой сфере у меня гораздо больше.

— Увидев ваше резюме я тоже сперва засомневался, но, посмотрев портфолио, понял, что ваш стиль гораздо ближе к концепции нашего женского бренда. К сожалению, если вы настаиваете на мужской линии, мы не сможем вас нанять.

Другими словами, решение уже принято, и мне остаётся только подчиниться. Я не делал различий между мужским и женским дизайном, и, честно говоря, женская мода давала больше свободы для самовыражения, однако было сложно игнорировать свой многолетний опыт. Впрочем, сейчас я не в том положении, чтобы торговаться, как ценный специалист.

— Если вы меня возьмёте, я буду усердно работать.

— И ещё, у нас действует система поощрений. Каждые полгода мы ставим цели, и при их достижении часть чистой прибыли распределяется между сотрудниками в зависимости от их вклада. Доход от вашего дизайна делится в соотношении 8 к 2. Конечно, 8 — компании.

У меня отвисла челюсть. Не просто пахать как раб за зарплату, а получать персональные бонусы? На прошлой работе менеджеры постоянно присваивали мои идеи, а с ними и премиальные. Казалось, удача вновь повернулась ко мне лицом. Условия были так хороши, что я невольно начал искать подвох.

— Я слышал, вы также умеете создавать лекала. Мы не отдаём производство образцов на аутсорс, а делаем всё сами. Так что требуются не только дизайнерские, но и производственные навыки.

— Да, я могу самостоятельно создавать образцы.

«А вот и подвох». За хорошими условиями скрываются дополнительные требования. Дизайн и создание лекал — смежные, но всё же разные области. Дизайнер создаёт эскиз, а конструктор воплощает его в жизнь. И Джэхва хотел, чтобы я делал и то, и другое. На самом деле, даже в крупных компаниях было не так много людей, способных совмещать этот функционал. Если бы я не интересовался в своё время производством, то упустил бы этот шанс.

— Ах, да. И ещё одно отличие от «Cheil Shoes». Если вы не будете показывать результатов, вас уволят без раздумий. Конечно, до такого вряд ли дойдёт, но расслабляться не стоит.

— Разумеется.

В крупных компаниях столько сотрудников, что можно просиживать штаны и уходить домой вовремя, не ловя на себе косых взглядов. Даже если ты приносишь сырой дизайн, тебя просто просят его переделать, но не увольняют. Не то чтобы я был нахлебником, но всё же. А тут ещё и бонусы… я уже мысленно перебирал свои старые блокноты с идеями.

— Что касается зарплаты, мы готовы предложить больше, чем вы получали в «Cheil Shoes». Точные цифры можно будет обсудить после возвращения директора. Вы могли бы выйти на работу завтра? Вам нужно будет ознакомиться с рабочим процессом, атмосферой, да и понять, подходит ли вам это место. У сотрудника тоже есть право выбирать компанию.

— Конечно, я могу выйти завтра!

Мне хотелось расцеловать Джэуна-сонбэ. Конечно, свои минусы были и здесь, но не те, которые сподвигли бы меня оставаться безработным.

— Буду рад с вами работать, — я пожал протянутую Ли Джэхвой руку и вежливо поклонился. Он вернул мне портфолио и сказал:

— Не стесняйтесь, выпейте кофе перед уходом.

Он понял, что я отказался из вежливости. Я кивнул, пока он сам готовил мне напиток.

— Спасибо. — Американо? Капучино?

— Капучино, пожалуйста.

Я зажал портфолио под мышкой и двумя руками принял чашку с капучино.

— Вам понравится. Что ж, до завтра.

— До завтра. Спасибо за всё.

Он вернулся на своё место и снова взял ручку, погрузившись в разбросанные по столу эскизы. Выйдя из конференц-зала, я решил пойти по лестнице, а не поехать на лифте, чтобы осмотреться. Чем ближе я подходил к лестничной клетке, тем сильнее становился запах антисептика. Когда я понял, в чём дело, то чуть не выронил кофе.

За огромным стеклянным окном внизу был крытый бассейн. Всего пять дорожек, небольшой, но сам факт его наличия в офисном здании поражал. А за бассейном виднелся тренажёрный зал.

«Даже если за это нужно платить, соцпакет тут просто фантастический».

Я медленно отхлебнул горячий кофе. Пенка капучино нежно таяла во рту. Ли Джэхва оказался прав — кофе был отменным.

✦ ✦ ✦

Чем больше я думал, тем больше убеждался: выигрыш в лотерею и два кусочка комбу в рамене были не зловещими знаками, а предвестниками удачи. Раньше я держался за престиж крупной компании и даже не думал об увольнении, но теперь жалел, что не попал сюда раньше.

В «YOUM» всё было устроено для максимальной эффективности работы. Бранч в лобби-кафе стоил всего две тысячи вон, а эспрессо-машины на каждом этаже, бассейн и тренажёрный зал были бесплатными. А комната отдыха! Кровать там выглядела такой удобной, что мне уже не терпелось остаться работать сверхурочно. Я был готов написать хвалебный отчёт о компании на пяти листах формата А4.

— Пак Сокён, посмотри-ка! Ух, просто убийственно, — Квак Ильён, мой коллега, работающий здесь со дня основания, ткнул мне под нос журнал.

На фото была известная актриса, элегантно скрестившая ноги на диване.

— Красиво.

— Ты на стопы посмотри! Ноготки такие кругленькие, чистенькие. С ума сойти. Хаа, хаа, — его тяжёлое дыхание выдавало возбуждение.

Квак Ильён был неплохим парнем. Но смириться с его фут-фетишем было сложно. Пока мы ждали, он показывал мне фотографии ног разных знаменитостей. Я только диву давался, где он умудряется находить столько снимков босых ног.

«Только не говорите, что он и от свиных ножек возбуждается», — подумал я, с натянутой улыбкой глядя, как он гладит пальцем фотографию.

Наш отдел, «YOUM Shoes», состоял из трёх человек: менеджера Квак Ильёна, меня и начальника отдела Ли Джэхвы, который также выполнял обязанности тимлида. Были ещё две команды, но они работали в другом кабинете, так что я видел их только в первый день, на общем собрании.

— Пак Сокён!

Я подскочил, как новобранец по зову сержанта.

— Да.

— Я поговорил насчёт новых лоферов. На фабрике могут сшить замшу, но для золотой цепочки им нужен образец.

— У меня дома есть подходящий, завтра принесу.

— Отлично.

Разрабатывать товары на сезон вперёд — это обычное дело не только в отрасли одежды, но и обуви. Обычно головная компания предоставляла дизайн, а подрядчик подбирал материалы и создавал образец. Но в «YOUM» была своя система: они не нанимали конструкторов лекал со стороны, а делали их сами. Фабрике оставалось только сшить всё по готовым материалам.

— И ещё, со следующей недели можешь выезжать на исследование рынка. Пять дней в неделю, в общей сложности двенадцать часов рабочего времени.

— Понял.

Тяжёлое сопение Квак Ильёна рядом действовало на нервы. Когда я узнал, что именно он создал дизайн туфель для главной героини дорамы «Условия для влюблённых», я чуть не упал. Ярко-розовые туфли, едва прикрывающие пальцы, стали новым трендом в интернете и продавались как главный хит сезона.

Я постарался не обращать внимания на его дыхание и открыл свой блокнот с эскизами. Почему-то вспомнились цветы павловнии перед офисом. Я набросал узор в виде колокольчиков и раскрасил его светло-фиолетовым карандашом. Аромат цветов павловнии напоминал запах пудры, а их форма и цвет излучали скромность и изящество.

«Это бы подошло главной героине дорамы "Элис-Рис"», — подумал я.

Я не был фанатом шоу или дорам, но смотрел их регулярно — это было частью исследования рынка. Тренды менялись каждый день, а старая мода могла внезапно вернуться. В дизайне отставать от моды означало проиграть.

Я встал и подошёл к стеллажу со свежими журналами. Первым в глаза бросился летний каталог «Cheil Shoes». Я открыл его. Больше половины моделей были устаревшими и банальными. И всё же компания процветала, и многие дизайнеры мечтали там работать. Причина была одна — сила бренда.

Я поставил журнал на место и вышел из кабинета. Направился было к кофе-машине, но в конференц-зале, судя по табличке на двери, была другая команда. Я вспомнил, что такая же машина есть в лобби на первом этаже, и быстро спустился по лестнице к вращающейся двери, ведущей на парковку. Организм требовал кофеина. Пока готовился капучино, я рассеянно смотрел в стеклянную дверь.

На парковку въехал велосипед. Мне в глаза бросились брюки до щиколотки и темно-синие лоферы.

«Смотреть сначала на обувь — это уже профдеформация», — подумал я и поднял взгляд выше. Расстёгнутый кардиган и простая белая футболка под ним смотрелись очень гармонично. Мужчина слез с велосипеда и направился к вращающейся двери.

Пип! — кофе-машина подала сигнал. Я взял бумажный стаканчик и с удовлетворением посмотрел на пышную пенку. Вошедший мужчина тоже подошёл к машине и нажал кнопку «Американо».

Я собирался уступить ему дорогу и поднял глаза. В тот же миг мне пришлось изо всех сил сжать горячий стаканчик, чтобы не выронить его. Ладонь обожгло, словно я схватился за раскалённый металл. Лицо за стёклами очков было не просто знакомым — оно было до боли знакомым. Я быстро отвернулся, пока он меня не заметил.

«Какого чёрта он здесь делает?» — это была единственная мысль в голове. Стараясь не расплескать капучино, я почти бегом направился к лестнице. Поднявшись, остановился и сделал глоток. Тут же нахлынуло сожаление. Надо было просто посмотреть ему в лицо и пройти мимо с видом: «Мы знакомы?». Нет, это было бы слишком глупо. Судя по велосипеду и одежде, он мог просто приехать к кому-то в гости. Я подул на кофе, и по поверхности пошла рябь.

Я до сих пор не знал, кто отправил тот факс, а тут ещё и эта встреча. Что за злая шутка судьбы?

Долго отсутствовать я не мог, поэтому вернулся в офис. Квак Ильён все так же был поглощен стопами знаменитостей.

— Что сегодня на обед? — внезапно спросил он, не отрываясь от журнала.

— Я ем всё.

— Пойдёмте куда-нибудь. Как насчёт фо?

— Отлично.

Я просматривал в интернете страницы недели моды, но никак не мог сосредоточиться, лишь бессмысленно щёлкал мышкой. В ушах снова зазвучали голоса из прошлого:

«Чёрт, тебя что, вот такое возбуждает?»

«Эй, дай и мне попробовать твою дырку».

«Меня тошнит от тебя, педик».

Эти оскорбления преследовали меня, въевшись в память. Не понимаю, почему такие воспоминания не стираются со временем. Сейчас я мог бы пропустить это мимо ушей, но воспоминания о студенческих годах до сих пор вызывали тошноту.

— Если вы голодны, можем пойти прямо сейчас, — слова Квак Ильёна вырвали меня из оцепенения. Он указал пальцем на происходящее. Я и не заметил, как начал грызть пустой бумажный стаканчик.

Сидеть дальше было бессмысленно. Я взял кошелёк, скомкал стаканчик в тугой шарик и бросил в урну.

— Ого, Пак Сокён, вы, должно быть, рачительный хозяин.

— Что?

— Вы же это сделали, чтобы мусора меньше было, да? — он посмотрел на скомканный стаканчик.

— Ну... да... А где тут фо?

— В круглосуточном магазине.

— Там что, фо продают?

— Не знали? Кстати, Пак Сокён, для мужчины у вас очень маленькая нога.

Похоже, его фетиш распространялся на всех, независимо от пола. Взгляд Квак Ильёна неотступно следовал за моими ногами, пока мы шли.

✦ ✦ ✦

Обед камнем лежал в желудке. Фо из круглосуточного магазина оказался обычной лапшой быстрого приготовления в стаканчике. Но дело было не в этом, и даже не в Квак Ильёне, который с горящими глазами разглядывал ноги прохожих.

Оставшись один в офисе, я то лежал на столе, то бездумно двигал мышкой, пытаясь выдавить из себя хоть какой-то новый дизайн. Квак Ильён и Ли Джэхва уехали на кожевенный рынок в Синсоль-дон.

Бах! Дверь распахнулась с такой силой, что ручка ударилась о стену. Я резко выпрямился, боясь, что меня застали врасплох. В дверях стоял мужчина, засунув одну руку в карман. Я широко раскрыл глаза. Без очков его лицо стало совершенно узнаваемым.

— Где остальные? — бросил он, увидев, что я один.

— У... уехали по делам.

«С какой стати я вообще должен ему отвечать?» — пронеслось в голове.

— За мной.

— Куда? — спросил я, не вставая с места.

— Не идиотничай. В кабинет директора, — бросил он и вышел. Я остался сидеть с открытым ртом, глядя на закрывшуюся дверь.

«В кабинет директора?.. Неужели этот человек...»

Я потряс головой и рухнул на стул. Нет, рано делать выводы. Он же не сказал, что он директор. Но он сказал: «в кабинет директора». Значит…

«Она действительно хорошая, но… возможно, тебе не совсем подойдёт», — слова Джэуна-сонбэ эхом прозвучали в голове.

«Сонбэ, это не просто "не совсем подойдёт"! Это катастрофа! Это я должен получить от вас говядину, а не наоборот!»

Я вырвал лист из блокнота и начал яростно писать одно и то же слово: «Увольнительная, увольнительная, увольнительная». Потом скомкал лист, как тот стаканчик. Даже пяти листов не хватило бы, чтобы выразить всё моё желание уволиться. Этот человек был настолько ужасен, что разом перечёркивал все плюсы компании.

Воспоминания, которые я так и не смог пережить, подкатили к горлу. Какой же я был идиот.

«Сонбэ, я вам что-то сделал? Это из-за того случая? Поэтому вы распустили эти слухи?»

«Почему ты винишь меня в том, что сам не разбираешься в людях? Считай, что получил ценный опыт бесплатно», — его холодный, резкий голос до сих пор звучал в ушах.

Я с силой отодвинул стул. Схватив чистый лист А4, я крупно написал на нём «ПРОШУ УВОЛИТЬ» и сложил вдвое. Сжимая бумагу в руке, я поднялся на третий этаж, спрашивая дорогу к кабинету директора. Я с силой постучал в закрытую дверь и вошёл.

Мужчина, сидевший в кресле S-образной формы, мельком взглянул на меня. Он снова был в очках. На краю стола стояла прозрачная табличка с гравировкой «Директор Джин Ёвон». Стены были заставлены книжными полками до самого потолка, так что добраться до верхних можно было только по лестнице. Несмотря на давящую атмосферу, я шагал нарочито твёрдо.

— Обувь тоже умеет злиться? — усмехнулся он и снова уткнулся в документы.

Лапша, съеденная на обед, казалось, закипела у меня в желудке.

— Даже если вы директор, это не дает вам права говорить со мной на «ты».

— Вы пришли подать заявление об уходе? Как банально, — сказал он прежде, чем я успел протянуть бумагу.

«Прости, что я такой банальный», — зло подумал я.

Кровь бросилась мне в голову. Он снова опустил взгляд на свои бумаги и небрежно бросил:

— Понимаю. Оставьте здесь.

«Понимаю?» Наглость, как и вино, с годами становится только крепче.

— Нам нужно найти замену, так что поработайте еще неделю. Заявление обработаем после этого.

Ни извинений, ничего. Он просто говорил, даже не глядя на меня. Я уже даже не злился. Или, может, я был так взбешен, что в голове стало пусто.

Я решительно подошел к столу и положил свою бумажку с двумя словами прямо на его документы.

— Директор Джин, так уж повелось, что когда говорите, смотреть надо на собеседника.

Джин Ёвон снял очки и бросил их на стол.

— Пак Сокён, а вы стали наглее с нашей последней встречи.

Он в упор посмотрел мне в глаза.

— И чья это заслуга, интересно? Кстати, это ли не жульничество? Знай я, что вы здесь директор, я бы и на собеседование не пришел. И не понимаю, почему я должен работать, пока вы ищете мне замену.

Джин Ёвон цокнул языком.

— Делайте что хотите. Можете завтра не выходить.

И все. Он снова уткнулся в свои бумаги, словно меня здесь и не было. Мое заявление, сдвинутое в сторону, выглядело таким же брошенным и проигнорированным, как и я сам.

Я мог уйти прямо сейчас, не получив зарплату за несколько дней. Сцепив зубы, я развернулся, чтобы уйти, но его голос остановил меня.

— Пак Сокён.

Я обернулся. Он взял мою бумажку.

— Вам подсказать, как правильно писать заявление об уходе? — он помахал моим листком в воздухе.

Мои глаза сузились в щелочки.

— Не беспокойтесь. Я предоставлю его в надлежащей форме. Вы сказали, неделя? Ровно неделю я отработаю. Надеюсь, зарплату вы платите вовремя.

Я выпалил это на одном дыхании и, хлопнув дверью, вышел. Только прислонившись к ней спиной, я немного пришел в себя.

«Какая еще неделя? Что я несу?»

Я наговорил лишнего в порыве гнева, но легче не стало, только тяжесть на сердце усилилась.

«Идиот, я просто идиот».

Я спустился на второй этаж и, зайдя в пустой конференц-зал, налил себе еще чашку капучино. Кофе был невыносимо хорош, отчего стало еще паршивее.

Вернувшись в кабинет, я увидел Квак Ильёна, который, вернувшись с выезда, как одержимый, что-то рисовал.

— Ножка, ножка, круглая, как блюдце. Где же ты, ножка? Да вот же, рядом! — напевал он, создавая эскиз розовых балеток с круглым носом.

— Стельку лучше сделать в бело-черную полоску.

Квак Ильён поднял на меня блестящие глаза.

— О! Пак Сокён, вы мне уже нравитесь!

— Спасибо за признание, но я не завожу романов.

Он, кажется, даже не услышал моей шутки и тут же заштриховал стельку полосками. Это было классическим решением: если основной цвет обуви простой, акцент делается на стельке.

— Кстати, где вы были?

— В кабинете директора.

— А, наш директор — очень приятный человек, правда?

«Похоже, Квак Ильёну нравятся все люди». Но с тем, что Джин Ёвон приятный человек, я согласиться не мог.

— Наверное, в компании два директора.

Я сострил, но Квак Ильён лишь недоуменно склонил голову.

— У нас один директор. О! Готово!

Он протянул мне эскиз.

— Напишите здесь и свое имя.

— Что? Зачем?

— Мы же вместе работали.

Я привык, что в этой сфере идеи воруют налево и направо, и от его слов у меня на глаза навернулись слезы.

— Менеджер Квак, вы такой приятный человек!

Я разгладил лист на столе. Раз уж мое имя будет здесь, я решил использовать утреннюю идею. Я нарисовал на носке цветок павловнии, который бы мило покачивался при ходьбе.

— Красота! — Квак Ильён выхватил у меня эскиз и засиял.

— А вы где раньше работали, Пак Сокён?

— В «Cheil Shoes».

— О, хорошее место.

Я ждал неизбежного вопроса: «А почему ушли?», но Квак Ильён просто кивнул.

— А вы, менеджер?

— Я? В «D&C».

Я не поверил своим ушам.

— В «D&C»?

— Да, — он моргнул, словно спрашивая: «А что не так?»

«Да это же люксовый бренд, с которым "Cheil Shoes" и рядом не стоял! Что такой талантливый человек делает в компании Джин Ёвона?»

— Вы работали в потрясающем месте.

— Здесь лучше.

В этот момент дверь открылась, и вошел Ли Джэхва. Он сбросил на пол огромный пластиковый пакет, в котором, судя по всему, были заготовки для подошв и кожа. Он бросил взгляд на наш эскиз, хмыкнул и кинул его нам.

— Делайте.

— Тетушка, еще пива!

Джэун-сонбэ заказал новую кружку, едва его опустела. Пока я осилил одну, он уже выпил три. Настоящий пивной монстр. Я пришел сюда, чтобы пожаловаться, а в итоге уже час слушал его тирады о моем начальнике.

— Сонбэ, кроме шуток, других вакансий нет?

— Похоже, ты еще не дошел до ручки. Хочешь в частную контору? У меня есть и такие варианты, зарплата будет тоже выше, чем в «Cheil Shoes».

Он осушил половину новой кружки и вытер губы тыльной стороной ладони. При всей утонченной внешности, манеры у него были довольно простые.

— Черт, да сколько лет прошло с тех пор, а ты все изнываешь от обиды. Твое право, конечно, но в «YOUM» попасть очень сложно. У Джин Ёвона слишком высокие требования. Тебя взяли только из-за твоего резюме.

— И с таким резюме правда больше никуда не устроиться?

— Слушай, если честно, Джин Ёвон — это же просто услада для глаз. Для тебя это, получается, работа мечты, разве нет?

— Это игнорирование моих личных предпочтений.

— Неужели ты не знаешь, что если у собаки отвратительный характер, но она красивая, ей все прощают?

— Собака и человек — не одно и то же! И разве собака столкнет человека с крыши?

— ...Так ты и на крышу лазил? — Джэун-сонбэ снова цокнул языком и допил пиво.

— Тогда продержись до следующего года. В марте у нас всегда открывается набор.

Я молча жевал шашлычок из куриных желудочков.

— Но, если честно, соцпакет в «YOUM» лучше, чем у нас. Да и чем в «Cheil Shoes», согласись?

— Что есть, то есть…

Бассейн, тренажерный зал, теннисный корт на крыше. Тающие во рту блинчики в кафе и кофе-машина, словно там живет знаменитый бариста. Я даже узнал цену на такую — она стоила целое состояние. И уходить с работы можно было вовремя.

— Зарплату уже обсуждали?

— Еще нет.

— Проси побольше. Ты же все равно не собираешься там долго работать.

— Думаю, может, пятьдесят миллионов попросить?

— Эх, Пак Сокён, с твоей скромностью далеко не уедешь. Проси хотя бы шестьдесят!

— Да кто мне столько даст? Я же не начальник отдела крупной корпорации. К тому же там есть система бонусов.

— По-моему, «Cheil Shoes» тебе не подходил. Ты там просто зарывал талант в землю. Они держатся только на силе бренда, но в долгосрочной перспективе это риск. Так что радуйся, что ушел. Ты же не собирался всю жизнь там проработать?

На самом деле, моей конечной целью был собственный бренд, но мир не так прост. На запуск требовались огромные деньги, а на рекламу — еще больше. Без связей и денег о продакт-плейсменте можно было и не мечтать. Пузырьки пива кололи горло.

— Вам завтра на работу, хватит пить.

Я попытался остановить Джэуна-сонбэ, который просил повторить заказ.

— Мне еще в офис возвращаться.

— Работать?

— В финальной серии «Элис-Рис» героиня будет на море. Сказали, там есть сцена, где она снимает обувь и заходит в воду. Камера будет сфокусирована на обуви, так что все компании борются за этот продакт-плейсмент. Мы тоже в деле. Работаем над десятком образцов.

— Неужели главная героиня покончит с собой?!

— Какая разница? — удивленно рассмеялся он. — Ты что, фанат дорам?

— Нет, просто... так, вырвалось.

— Я подробностей не знаю.

Он залпом осушил кружку. Мне даже смотреть было больно.

— Пойдем.

— Я заплачу.

— Обойдешься. Узнаешь мою зарплату — дар речи потеряешь.

С этими словами он достал корпоративную карту.

Выйдя из бара, я попрощался с сонбэ и пошел в противоположную сторону, размышляя о его словах. В чем-то он был прав. Сколько лет прошло, а я все еще мучаюсь. Но тот, кого предал друг, вряд ли захочет снова видеть его.

Я жил недалеко, так что дорога домой не была утомительной. У двери я содрал пачку рекламных листовок. «Консервированный тунец — 990 вон». Огромные цифры бросились в глаза. «Может, завтра суп сварить?» Кимчи-ччигэ с тунцом было одним из немногих блюд, в которых я был уверен, тем более что кимчи присылала мама, так что готовить было несложно.

Кимчи-ччигэ или Кимчхиччигэ (кор. 김치찌개) — вариант ччигэ или рагу по-корейски, приготовленное из кимчи и других ингредиентов, таких как зелёный лук, лук репчатый, нарезанный кубиками тофу, свинина и морепродукты, хотя свинина и морепродукты как правило не используются совместно. Кимчхиччигэ — типичный ччигэ в Корее.

Стоя на пороге увольнения, я думал о том, что приготовить на ужин. «Жалкое зрелище». И все-таки, по сравнению с прошлым, я стал гораздо толстокожее. И в этом, как ни странно, была и заслуга Джин Ёвона. Я выбросил листовки в мусорный бак и рухнул на кровать. В голову снова полезли старые воспоминания, но в этот момент…

— «Я нечестна, прости меня за это, иду к тебе, влекома лунным светом…»

Зазвонил телефон. Мелодию из «Сейлор Мун» я поставил месяца два назад, проиграв спор коллеге, и все это время мне было лень ее поменять. «Надо бы сменить, у меня же теперь новая работа», — подумал я, глядя на экран.

Звонила мама. Сердце сжалось. Наверное, почувствовала, что сыну тяжело, и звонит поддержать.

— Мам, почему не спишь?

— Сокён, пришли денег.

Вот и вся нежность.

— Каких еще денег?

— Соседний участок дешево продают. Мы хотим купить, будем капусту сажать и тебе присылать.

— Откуда у меня сейчас деньги?

— А зачем иначе ты работаешь?

— Я же вам трактор купил. Нет у меня денег!

— Что толку от этого трактора, если земли нет!

Действительно, не по двору же на нем ездить. В деревне земля должна быть дешевой.

— Сколько?

— У отца есть двадцать миллионов, так что с тебя десять.

Я на мгновение потерял дар речи. На моем счету было ровно десять миллионов вон. Я думал, что если уволюсь, смогу продержаться пару месяцев, но тут такой удар под дых.

— Нет у меня денег. Десять миллионов — это не шутки!

— Единственный сын, а внуков от тебя не дождешься! Так хоть землю для родителей купи!

— Зачем ты опять об этом, мне же неловко…

— …Неловко ему, видите ли.

Глаза защипало. Я с силой потер их, чтобы не расплакаться. Слухи из университета быстро дошли и до дома. Отец, всю жизнь проработавший в администрации моего вуза, вышел на пенсию раньше срока. Наверное, из-за меня, непутевого сына.

«Сокён, у тебя не какая-то страшная болезнь, ты никому не причинил вреда. Почему ты ходишь с опущенной головой, словно преступник? Мне за тебя ни капли не стыдно», — сказал мне тогда отец.

В тот момент мне было как никогда совестно за то, что я полез на крышу. Поддавшись эмоциям, я чуть не разбил сердце родителям.

— Ладно, пришли номер счета. Завтра отправлю.

— Когда мы умрем, все одно все тебе достанется. Не в могилу ж нам деньги забирать!

— Мам, хватит! Че ты все время талдычишь о смерти! — хоть я родился и вырос в Сеуле, в разговорах с мамой у меня иногда проскакивал ее диалект.

— Ты чего кричишь?

— Все, передай отцу привет.

— Угу, ладно.

Гудки. Порой мне казалось, что мои родители поменялись ролями. С самого детства мама была строгой и немногословной, а отец — тихим и заботливым. Иронично, что я появился на свет в результате романа столичного юноши и деревенской девушки, встретившихся у ручья во время проливного дождя. Не будь отец поклонником рассказа Хван Сунвона «Ливень», меня бы не звали Сокён. «Как же им не повезло с сыном», — так говорили родители Соги, героя романа, о смерти Ёни. Я до сих пор помню, как мама сокрушалась: «Это ты виноват, что назвал сына таким именем, оттого и нам с ребенком не повезло!»

Я, даже не приняв душ, рухнул на кровать. В голове крепла одна мысль: потребовать на переговорах огромную зарплату, вытрясти из него все деньги и уйти. Это казалось лучшим выбором, чем сбегать из-за старых обид. Конечно, это было лишь самооправдание. Деньги, деньги, проклятые деньги — вот в чем корень всех проблем.

Прошел день, потом второй после того, как я гордо заявил об уходе, но я молчал как рыба. И даже начал переживать, а вдруг они уже нашли кого-то другого. Гордость не позволяла мне пойти в кабинет директора. Что, если я скажу, что хочу остаться, а мне ответят, что поезд ушел? Придется искать, где земля разверзлась, чтобы провалиться. Но сегодня надо было решаться.

Я стоял перед зданием и тупо смотрел в одну точку. В поле зрения появился мужчина на велосипеде, в кардигане пастельного цвета. «Какой красивый», — бессознательно подумал я и только потом понял, что это Джин Ёвон. Мне захотелось вырвать себе глаза и мозг. Он проехал мимо, но потом резко затормозил и остановился. Я лишь коротко кивнул.

— …Здравствуйте.

Ветер трепал его волосы, которые тут же ложились обратно.

— Любуешься?

Я криво усмехнулся.

— Да. Красивое здание.

— Естественно. Я же сам его спроектировал, — ответил он так, будто с самого начала спрашивал о здании. Он снова взялся за руль, собираясь проехать на парковку.

— Директор! — поспешно позвал я.

Он остановился, оставив ногу на педали, и посмотрел на меня. «Сейчас или никогда. Лучше здесь, чем в его кабинете. Если откажет, будет не так унизительно».

— Я… вы… нашли уже сотрудника?

Джин Ёвон посмотрел на свои наручные часы и сказал:

— Через тридцать минут зайдите ко мне в кабинет, Пак Сокён.

«Через тридцать минут?» — его слова вызвали недоумение.

— Или вы хотите обсудить зарплату прямо здесь?

С этими словами он нажал на педаль и уехал. «Чтоб у тебя колесо спустило», — пробормотал я себе под нос, хотя опустошенным на самом деле был я. Я с силой вдавил подошву в асфальт и пошел в здание.

Поднявшись на второй этаж, я по привычке подошел к эспрессо-машине. Сегодня хотелось не мягкого капучино, а горького американо. «Раз он хочет обсудить зарплату, значит, я остаюсь?»

Сделав глоток, я направился в офис. Квак Ильён, пришедший раньше меня, уже усердно работал над образцом.

— Менеджер, доброе утро.

— Доброе утро.

Туфля, натянутая на колодку, выглядела неплохо. Это были те самые балетки цвета пыльной розы, дизайн которых мы придумали вместе.

— Сокён, вы были правы, из холщовой ткани получилось гораздо лучше.

— Рад это слышать. Я сделал подошву толще, чем у обычных балеток. Посмотрите.

Прошлой ночью, вместо того чтобы бездельничать за просмотром дорам, я сделал заготовку. В соответствии с трендом на высокую подошву, даже в балетках теперь была скрытая платформа. Чем толще средняя часть подошвы, тем выше платформа. Я нанес клей, соединил детали. Конечно, это был лишь образец, далекий от идеала, но вышло неплохо. Я протянул почти готовую туфлю Квак Ильёну.

— Пак Сокён, у вас золотые руки! — он смотрел на мою работу с открытым ртом.

— Это всего лишь образец.

Я прикрепил на носок украшение в виде цветка павловнии. Клей был сильным и высох мгновенно.

— Нужно примерить, чтобы понять, насколько они удобные, но не знаю, подойдет ли размер.

Я снял свои туфли и носки и просунул ногу в балетку. Моя маленькая нога была полезна только в таких случаях. Ощущения были неплохими. Я прикрепил украшение ко второй туфле и надел обе.

— Красота! — снова тяжело задышал Квак Ильён.

Сверху свисающие сиреневые колокольчики на фоне ткани цвета пыльной розы создавали скромный и уютный образ.

— Неплохо.

Я прошелся взад-вперед. Дыхание Квак Ильёна становилось все тяжелее. «Неужели это  из-за меня?» — подумал я и собрался снять туфли, но в этот момент вошел Ли Джэхва, который, как и положено начальнику, пришел последним. Его глаза были красными, словно он не выспался. Он нахмурившись посмотрел на балетки на моих ногах, а потом его губы сложились в букву «О».

— Вживую выглядит гораздо лучше, чем на эскизе. Я одобряю. У вас же есть готовые лекала? Дайте их мне.

Квак Ильён, не отрывая взгляда от моих ног, протянул ему папку.

В этот момент настенные часы пробили девять. «Прошло тридцать минут. Пора идти».

— Можно мне отлучиться в кабинет директора?

— В кабинет директора? Отлично. Тогда идите прямо в них.

— Прямо в них?

— Нужно показать директору образец. Все равно пришлось бы ему показывать, как они сидят на ноге.

Я хотел переобуться и взять балетки с собой, но передумал. Представил, как я снимаю носки и надеваю их в кабинете директора — это выглядело бы еще более странно. «Я же не на улицу. Ничего страшного». Я сунул носки в свои туфли и, взяв недопитый американо, вышел.

На третьем этаже, где располагался наш отдел, я столкнулся с несколькими сотрудниками, но никто не смеялся и не показывал пальцем. В обувной компании все привыкли к тому, что сотрудники ходят в образцах.

Я остановился перед дверью кабинета директора и сделал два глубоких вдоха. «Ладно, продержусь до следующего года. Кто знает, может, со временем привыкну».

Я дважды постучал и приоткрыл дверь. Джин Ёвон кивком указал мне войти. Когда я шагнул внутрь, он коротко усмехнулся. Его взгляд был прикован к моим ногам. Я прошел вглубь комнаты с таким видом, будто мужчины постоянно носят розовые балетки.

— Модель, — сказал я.

— Модель тоже хороша, — его комплимент прозвучал двусмысленно. Он обошел стол и, прислонившись к его краю, скрестил руки на груди.

— Повернитесь.

Я повернулся вокруг своей оси.

— Зачем руки расставили?

Я тут же прижал руки к бедрам.

— Передайте менеджеру Ли, что я одобряю.

Обычно на утверждение одного дизайна уходила неделя. То, что все произошло так быстро, принесло мне странное облегчение. Видимо, на прошлой работе я многого натерпелся.

— С политикой компании вы уже ознакомлены. Так какую зарплату вы хотите? Можете назвать любую сумму, раз уж так долго тянули.

«Он думает, я подал заявление об уходе, чтобы выбить себе зарплату повыше?»

Джин Ёвон был человеком вне всякой логики. Но сейчас мне нужно было быть умнее.

— Я согласен на ту же зарплату, что была в «Cheil Shoes». А что касается прошлого — я все забуду, и вы, пожалуйста, тоже забудьте. Будем считать вашу ошибку юношеской горячностью.

Мне хотелось поаплодировать самому себе. Я сказал это так невозмутимо, словно меня действительно ничего не волновало.

— Интересно, почему такой «спокойный» Пак Сокён вдруг передумал? — он склонил голову набок, глядя на меня изучающе.

Единственное оправдание, которое пришло мне в голову за долю секунды, было:

— Кофе у вас слишком вкусный, вот я и передумал.

И в этот момент…

— «Та-ра, та-ра, ра-ра-ра-ра… Я нечестна, прости меня за это…»

Я в панике полез за телефоном, но выронил его, и дурацкая мелодия продолжала играть. Джин Ёвон поднял телефон раньше меня и протянул мне. Я быстро нажал кнопку сброса.

— Простите.

Я замолчал, крепко сжав губы. «Позорище… прямо перед ним…» Я чувствовал себя полным идиотом.

— У вашего телефона, Пак Сокён, похоже, есть искусственный интеллект.

«Искусственный интеллект?» Я не сразу понял, что он имеет в виду.

— Идите, ответьте маме.

Он прочитал, что высветилось на экране. Мое лицо вспыхнуло, но я лишь молча поклонился и вышел. Только в коридоре до меня дошел смысл его слов. Мой ответ на вопрос. «Я нечестна, прости меня за это». Я крепко сжал телефон, решив немедленно сменить рингтон. Пока я шел, колокольчики на туфлях тихонько звенели.

— «Хорошего человека приводи, познакомимся. Салат растет и в самых стесненных условиях», — сказала мама, когда я ей перезвонил. Повод для звонка был пустяковый, но для нее это был огромный шаг. Ведь «хороший человек» для меня — это мужчина. Ее неуклюжая попытка принять меня тронула до глубины души. Хороший человек…

Салат растет и в самых стесненных условиях - метафора, которая означает, что даже при сложных обстоятельствах возможно развитие, рост. Т.е. мать гг допускает, что его отношения с будущим партнёром могут быть серьезными и значимыми.

Вся моя жизнь свелась к редким вылазкам в гей-бары. Вот, собственно, и всё. И когда я говорил Квак Ильёну, что не собираюсь заводить роман, это была не совсем шутка. Мысль о том, чтобы посвятить себя одному человеку, осесть, пустить корни — я отбросил её уже очень давно.

В юности я, бывало, предавался сладким фантазиям о родственной душе, но теперь-то я знал — в моей реальности это что-то из области невозможного. К тому же я унаследовал эту злосчастную, неуправляемую черту — влюбляться до беспамятства. Стоило мне всерьез увлечься кем-то, и я с головой погружался в эту страсть, пробивая путь к самому сердцу, до полного изнеможения. Куда проще и безопаснее было поддерживать поверхностные, ни к чему не обязывающие связи, чем так бессмысленно сжигать себя дотла.

Порой накатывало такое острое, звенящее в ушах одиночество, что я подумывал завести собаку. Но тут же в голову приходила мысль: «А щенок-то чем виноват?» — и я отказывался от этой затеи. Так повторялось уже бесчисленное количество раз.

Я вернулся в офис, мимоходом кивнув человеку, вышедшему из соседнего кабинета. Наверное, сотрудник другого отдела. Во всяком случае, он окинул меня взглядом, в котором явно читалось: «А, так это ты у нас новенький?». В его глазах мелькнуло что-то неприятное, липкое. Хотя, скорее всего, это просто игра моего воображения.

— Начальник, мне передали, что туфли на плоской подошве утвердили.

— Отлично, — кивнул Ли Джэхва. — Тогда Ильён… А впрочем, нет. Чтобы заодно и дорогу разведал, на фабрику съездит Сокён. Передай им, чтобы к пятнице изготовили готовые образцы 37-го и 38-го размеров. И скажи, что дело срочное, потому чем быстрее — тем лучше.

Ли Джэхва протянул мне стикер с набросанной от руки небрежной картой. Фабрика находилась в районе Сонсу-дон — дорога туда и обратно займет не меньше двух часов.

Обычно передача образцов и согласование дизайна между головным офисом и производством были работой для новичков. На прежнем месте, в «Cheil Shoes», я уже был не на последних ролях и спокойно поручал подобное младшим сотрудникам. Новое положение дел неприятно кольнуло, в очередной раз напомнив, что здесь я снова самый младший, мальчик на побегушках.

Собрав выкройки и образцы ткани в уродливый черный пакет, я спустился в кафе на первом этаже. «Времени на нормальный обед, похоже, не будет», — с тоской подумал я.

В кафе я схватил с полки янгэн — сладкую бобовую пастилу — и, записав покупку на счет нашего отдела, с жадностью откусил большой кусок. С восьми тридцати утра до семи вечера все расходы в кафе покрывала компания. И хотя это место гордо именовалось кафе, на его полках были выставлены в основном товары из круглосуточного магазина, за исключением разве что рамёна. Если бы не один человек, Джин Ёвон, я бы, наверное, был готов кланяться в пол этому зданию.

Когда я выходил из холла, порыв ветра заставил пакет в моей руке громко и жалобно зашуршать. Я опустил взгляд, поочередно посмотрев на надкусанный янгэн и на болтающийся пакет. «Надо было взять сумку… Как-то убого я выгляжу», — с горечью подумал я.

Подняв голову, я увидел Джин Ёвона. Он сидел на террасе и с кем-то говорил по телефону.

В тот же миг, как наши взгляды встретились, он опустил мобильный, словно только этого и ждал. Похоже, разговор был как раз окончен. Он лениво поманил меня пальцами, как подзывают собак.

Жест был донельзя высокомерный, но я молча, не пререкаясь, направился к нему.

— Так вот что там болталось… — протянул он с едва заметной усмешкой, осматривая меня с ног до головы.

Джин Ёвон прищурился, разглядывая меня. «Наверное, без очков плохо видит», — мелькнула у меня мысль. Его тон был странным: неуловимая смесь вежливой и фамильярной речи, так что придраться было практически невозможно.

Да и что я, собственно, мог ему сказать, даже если бы он начал мне тыкать или называть по имени? В первый день знакомства, полный решимости уволиться в любую секунду, я еще мог позволить себе дерзость и потребовать не говорить со мной неформально. Но теперь-то он мой босс. Человек, который платит мне зарплату. Пусть говорит что хочет, лишь бы отпустил поскорее с глаз долой.

— Мне нужно срочно на фабрику.

— В таком виде? — Его взгляд явно указывал на пакет в моей руке и янгэн.

— Да.

Я не стал добавлять, что, экономя обеденное время ради блага его же компании, я вынужден перебиваться этой дурацкой пастилой. Джин Ёвон снова поднял телефон и набрал номер. Я коротко кивнул, собираясь развернуться и уйти, но он остановил меня, поочередно указав пальцем на янгэн в моей руке и на мои ноги.

— Что ж, первое впечатление будет незабываемым.

И тут же, отвернувшись, он заговорил в трубку: «Алло, это я...» Мне до боли захотелось швырнуть этот липкий янгэн ему прямо в лицо, но я сдержался.

Стиснув зубы, я собрался впиться в мягкую пастилу, как вдруг мой взгляд зацепился за яркое пятно у моих ног. Розовое. Я так и пошел в этих дурацких туфлях на плоской подошве. Ну не идиот ли?

Я стремительно зашагал обратно в офис и краем глаза заметил, что Джин Ёвон, продолжая говорить по телефону, улыбается. И улыбка эта предназначалась не его собеседнику. Он откровенно потешался надо мной. В этот миг мне показалось, что даже колокольчик на туфле, болтающийся при каждом шаге, издевательски хихикает.

Мог ведь просто сказать, чтобы я переобулся, раз уж с самого начала заметил ошибку. Но нет, нужно было язвить про «что-то болтается» и «незабываемое первое впечатление»…

Мерзкий, злословный тип.

Вернувшись в офис, я быстро переобулся. Когда я снова вышел, терраса была уже пуста. Запихнув остатки янгэна в рот, я понуро побрел к метро, бесцельно пиная ногами опавшие лепестки на асфальте. Стоило отойти от прохладного холла, как меня окутал теплый, слегка влажный ветер.

Если подумать, тот случай, когда Джин Ёвон так крупно передо мной провинился, произошел примерно в это же время года.

В университете я знал о нем не больше, чем остальные. Вернувшийся из армии студент, популярный, но безнадежно «занятый» — у него была девушка, с которой он встречался целую вечность. Джин Ёвон игнорировал мероприятия факультета, редко появлялся на студенческих вечеринках, так что мы с ним почти не пересекались.

Единственное, что нас связывало, — он был другом парня, с которым я тогда встречался. Хотя «другом» — это сильно сказано. Так, приятели по университету, не более.

Поначалу я даже отказывался верить, что источником тех грязных слухов обо мне мог быть он.

«Откуда во мне вообще взялась эта слепая вера в человека, которого толком и не знал?» — подумал я с горечью. Может, из-за его характера — он всегда казался таким спокойным, невозмутимым, даже когда я допускал ошибки? Или потому, что я восхищался его дизайнерским талантом? Наверное, и то, и другое.

Пока я, по сути, сбежал от проблем в армию, Джин Ёвон, без тени вины, наверняка весело проводил время со своей подружкой. Кажется, я даже слышал, что они собирались пожениться сразу после выпуска. Впрочем, это уже не мое дело.

Карта, нарисованная Ли Джэхва, оказалась на удивление точной, и я без труда нашел фабрику. Уже у входа в нос ударил густой, всепроникающий запах кожи. Из глубины доносился оглушительный шум работающих станков — видимо, там шла покраска.

Я направился к сборному контейнеру, стоявшему слева на старой заводской территории. Если чутье меня не обманывало, управляющий должен был находиться именно там. Несмотря на то что это был простой контейнер, у него была обычная входная дверь, как в жилом доме.

— Здравствуйте. Начальник фабрики на месте?

Я постучал и, приоткрыв дверь, заглянул внутрь. На диванчике для посетителей сидел мужчина; он обернулся на мой голос.

— Да, это я. А вы откуда?

Начальник фабрики-подрядчика «Cheil Shoes» был стариком, чей возраст угадывался по едва заметным за складками век глазам. А этот оказался молодым. «Похоже, мои представления о начальниках фабрик — сплошной стереотип», — усмехнулся я про себя.

— Здравствуйте, я Пак Сокён из «YOUM».

— Впервые вас вижу…

— Я недавно начал работать в отделе под руководством Ли Джэхва. Визитки пока нет, но надеюсь на наше сотрудничество.

— Понятно. Я Ким Йохан, отвечаю здесь за производство.

После приветственного рукопожатия, он указал на место напротив. Сев, я тут же выложил на стол свернутые в рулон образцы ткани и фурнитуру из пакета. Ким Йохан с интересом принялся разглядывать аксессуар в виде цветка-колокольчика.

— Это случайно не вы пару дней назад присылали нам образцы позолоченной цепочки?

— А?! Как вы узнали? — удивился я.

Я действительно отправлял цепочку для новой модели лоферов курьером позавчера.

— Уж больно они похожи по сложности изготовления.

— Простите… то есть, мне жаль.

— Не стоит извиняться. Фурнитуру всё равно делают ребята с рынка Намдэмун, а не мы. Просто цену за неё запрашивают высокую. Зато материал тканевый, недорогой, так что общая себестоимость должна получиться приемлемой.

Создание одной пары обуви — это труд множества людей. Фурнитура с рынка Намдэмун, кожа и ткань из Синсоль-дона или отсюда, из Сонсу-дона. А фабрика была местом, где все эти части соединялись в единое целое.

Рынок Намдэмун в Сеуле — это самый крупный комплексный рынок в стране, где большинство магазинов сами производят продаваемую продукцию. Одна из самых больших и известных торговых площадок Кореи с богатой историей. Своей популярностью во многом обязан довольно низким ценам при впечатляющем выборе товаров.

Синсоль-дон (신설동) — это район в Сеуле, расположенный в округе Тондэмун-гу, здесь есть жилые кварталы, небольшие кафе, рестораны, ночной рынок.

Сонсу-дон (성수동) — это район в Сеуле, расположенный в округе Сонгдонг-гу, из-за атмосферы чатсо называют "Корейский Бруклин", в последние годы Сонсу-дон стал центром молодёжной культуры, искусства и стартапов.

Я взял ручку, лежавшую на столе, и на листке рядом с выкройкой набросал несколько пометок о материале для ниток, которые забыл указать.

— Прошивку хотелось бы сделать крупными стежками, по три сантиметра, коричневой нитью. Модель довольно простая, так что это добавит ей изюминку. Всего будет три цвета: пыльная роза, бежевый и тёмно-синий. Образцы ниток для бежевого и синего мы пришлем на этой неделе. Пока прошу сделать только модель цвета пыльной розы.

— Сроки?

— Чем скорее, тем лучше. Желательно получить ее послезавтра.

До пятницы, о которой говорил Ли Джэхва, оставалось три дня. Я прекрасно знал, что если попросить сделать к этому сроку, то они и закончат впритык. Поэтому я намеренно назвал дату на день раньше.

Ким Йохан повертел образец туфли на ладони и хмыкнул.

— И снова господин Джин нашел себе привередливого сотрудника.

«Если бы это было правдой», — горько подумал я. Меня никто не «находил». Это была работа, которую я нашел сам, попросив о помощи сонбэ Джэуна. Но вдаваться в подробности не было ни малейшего желания, поэтому я просто выдавил из себя слабую улыбку.

— Что ж, постарайтесь продержаться. Он хоть и кажется холодным, но попусту слов на ветер не бросает.

— Похоже, до меня кто-то быстро уволился?

«Ну конечно. Кто вообще выдержит работу под началом этого человека? И кто знает, может, он и с сотрудниками подрядчиков так же себя ведет?»

Как бы я ни пытался изображать из себя крутого профессионала, оставившего прошлое позади, внутренний голос, полный ворчания и обид, было не унять.

— Скорее не «уволился»…

Ким Йохан провел ребром ладони по шее. Жест был красноречивее любых слов. Он взглянул на настенные часы.

— Вы уже обедали?

— Обошелся янгэном.

— Ха-ха, у вас старомодные вкусы.

— Вы ведь никогда не пробовали янгэн, верно?

Ким Йохан на мгновение замер, словно я застал его врасплох, а затем медленно кивнул.

— Хм, а ведь и правда, ни разу не пробовал.

— Он вкуснее, чем кажется. И очень питательный.

Не найдя мусорной корзины, я сжал в руке скомканный пакет, но Ким Йохан забрал его у меня, сказав, что выбросит сам.

— Что ж, господин начальник, я на вас рассчитываю.

— Конечно. Еще увидимся.

Отец рассказывал, что в детстве я мог заливаться слезами, но стоило дать мне в руки янгэн, и я тут же начинал улыбаться, будто получил величайшее сокровище мира. Даже продавщица в школьном киоске специально для меня заказывала эту пастилу, хотя её больше никто не покупал. По пути от фабрики к метро я подумывал купить еще одну, но потом одернул себя. «Зачем тратить деньги, если в офисе дают бесплатно?»

Если бы меня не уволили с выходным пособием, рассчитанным на основе средней заработной платы, мне бы не пришлось сейчас так затягивать пояс. После вычета всех расходов — за мобильную связь, транспорт, коммунальные услуги — на моем счету оставалось жалких пятьдесят тысяч. Я не мог позволить себе даже консервированного тунца за 990 вон.

Цены на острове Йоидо были заоблачными; один обед обходился минимум в десять тысяч. Постоянно питаться бранчами в корпоративном кафе было как-то совестно, да и, как верно подметил сонбэ Джэун, кишка у меня была тонка. Так что оставалось лишь грызть этот янгэн. Если бы во время сверки счетов Джин Ёвон начал бы высокомерно выговаривать Ли Джэхва, мол, почему его команда так много «жрет», у него появился бы новый повод для подколок в мой адрес.

Ах, да. Я вспомнил еще кое-что о Джин Ёвоне.

Он был редкостным язвой.

Сначала мы отправились есть острых осьминогов-ччукуми, а потом — в ресторан с королевскими крабами.

Осьминоги-ччукуми — это острое тушёное корейское блюдо, представляющее собой обжаренных мини-осьминогов с острым соусом.

Ресторанчик с осьминогами, который знал Квак Ильён, оказался просто восхитительным — хоть сейчас съемочную группу кулинарного шоу приглашай. Правда, там нужно было снимать обувь, и в этом я уловил некоторый корыстный интерес с его стороны.

Туфли на плоской подошве, которые фабрика прислала вовремя, получились даже красивее, чем я ожидал. А когда прозвучали слова о том, что их, возможно, будут использовать для съемок в дораме, я мысленно возликовал. Напряжение последних дней наконец-то начало отступать.

В «Cheil Shoes» корпоративы были редкостью, проводились от случая к случаю для всего отдела. Здесь же, в «YOUM», похоже, были приняты командные ужины. Сегодняшний вечер был заявлен как запоздалая приветственная вечеринка в мою честь, но, как я успел услышать, команда собиралась так каждую вторую и четвертую пятницу месяца.

Последние несколько дней я экономил на всем и питался чем бог пошлет, так что вид риса с крабовыми внутренностями, блестящего и аппетитного, показался мне королевским угощением. Я быстро расправился с сочными кусками крабового мяса, а затем принялся за рис, плотно уложенный в панцире. Желудок приятно наполнился и округлился.

— Пак Сокён, на тебя так приятно смотреть, когда ты с аппетитом ешь.

Ли Джэхва с довольной улыбкой налил мне стакан сайды. Единственное, что немного расстраивало, — ни он, ни Квак Ильён не пили алкоголь. «Хотя, с другой стороны, это и к лучшему. Лучше наполнить желудок этой дорогой едой, чем спиртным», — подумал я.

Сайда или Chilsung Cider - это популярный в Южной Корее напиток, похожий по вкусу на 7up, но немного слаще.

— Просто очень вкусно, вот и не могу остановиться.

— Ты там особо не налегай. Третий раунд — говядина.

«И почему ты говоришь это только сейчас?..»

Я замер, уже было потянувшись за очередным куском.

— Спасибо, я наелся.

Я решил поберечь место в желудке, но Квак Ильён, сидевший рядом, принялся настойчиво разминать мою ступню.

— Господин Квак, я сегодня ноги не мыл.

Это была лишь отговорка, чтобы он прекратил свои назойливые прикосновения.

— Правда?

Я ожидал, что он с ужасом отдернет руку, но он, наоборот, сжал мою ступню еще сильнее.

— А мне и запах ног нравится.

— Надо было нам тогда чокпаль пойти есть.

— Зачем есть чокпаль?

«Он что, воспринял мое предложение всерьез?» — пронеслось у меня в голове.

— Они невкусные. Уж лучше поссам.

К счастью, на свиные ножки его фетиш, похоже, не распространялся.

Чокпаль — это блюдо корейской кухни, свиные ножки (рульки), которые отваривают в ароматном бульоне, нарезают ломтиками и едят, завернув в листья салата.

Поссам — это корейское блюдо из отварной свинины. Мясо варят в рассоле, после чего подают на стол тонко нарезанным с гарниром. Гарнир может состоять из редьки, кимчи, овощей.

Проведя в ресторане с крабами около часа, мы наконец поднялись. Я мельком взглянул на счет, который забрал Ли Джэхва: сумма перевалила за триста тысяч вон. А первый раунд с осьминогами обошелся в сто тридцать тысяч.

Ли Джэхва, державший в руках корпоративную карту, которой был так щедро оплачен счет, поспешил повести нас дальше, указывая на ресторанчик с говядиной неподалеку. Над входом красовалась стильная вывеска с надписью, выполненной каллиграфическим шрифтом: «Только первоклассная говядина хану».

Говядина хану. Хану — это корейский термин, обозначающий высококачественную говядину, обычно мраморную, похожую на японскую "вагю" или американскую "prime beef". Мясо считается премиальным и высоко ценится за вкус и текстуру.

Внутри стояли столы с удобными стульями, а не низкие столики, за которыми нужно было сидеть на полу. Какое облегчение — по крайней мере, мне не придется снова терпеть этот непрошеный массаж ног. На стол выставили множество закусок, от которых в любой другой ситуации у меня бы потекли слюнки, но сейчас я ждал только мясо, жалея, что даже свежие говяжьи ребрышки осилю с трудом.

— Что-то он задерживается.

Ли Джэхва включил экран телефона, лежавшего на столе, чтобы проверить время. 21:44. Цифра «44» показалась мне дурным предзнаменованием.

— Мы кого-то ждем?

— Директора.

— Что? — Я уставился на него.

Ли Джэхва удивленно свел брови.

— А что, у вас на корпоративы директор не приходит?

— В «Cheil Shoes»? Нет… Мы там директора почти не видели.

— Наверное, потому что это крупный бренд.

Он постоянно называл «Cheil Shoes» крупным брендом, но, если судить по зданию, «YOUM» казался куда более внушительной компанией.

Я подцепил кусочек прожаренного мяса, с которого уже не капала кровь, и отправил его в рот, медленно пережевывая. «Будь я голодным, этот горячий, сочный кусок показался бы еще вкуснее», — промелькнула дурацкая мысль.

— Пак Сокён, у вас, наверное, все калории куда-то наружу выходят. Едите много, а совсем не толстеете.

— Это сейчас так. Раньше я был толстым.

— Да ладно, наверное, просто пухленьким, — пробормотал Квак Ильён, не сводя пристального взгляда с моих ног, скрытых под столом. — Это не ноги человека, который когда-то был толстым, — почти беззвучно добавил он.

— Нет, правда, очень толстым… ха-ха.

В старших классах я недолго встречался с парнем, с которым познакомился в интернете. Все то время, что мы были вместе, он постоянно называл меня «хряком». Когда он, хихикая, тыкал пальцем мне в живот и хрюкал, я чувствовал себя униженным до глубины души.

Я действительно был полным, как он и говорил, но кому понравятся такие откровенные насмешки? Я лишь натянуто улыбался в ответ, потому что он мне нравился.

С началом летних каникул я, выкраивая время от учебы, начал пропадать в тренажерном зале, наматывая на беговой дорожке по три часа в день. За два месяца я, стиснув зубы, похудел и позвонил ему, но услышал лишь: «набранный вами номер не обслуживается». Каким же я был идиотом, когда верил ему, умолявшему меня похудеть и обещавшему, что тогда все станет еще лучше. С тех пор, сколько бы я ни ел, сброшенный вес больше не возвращался.

Хотя, наверное, главной причиной моей полноты был отец. Он постоянно твердил, что я так аппетитно ем, и кормил меня по пять раз на дню. Странно было бы не растолстеть. Возможно, если бы я снова жил с родителями, то опять набрал бы вес.

— О, вы уже здесь.

Ли Джэхва вскочил с места. Я отложил палочки и тоже поднялся, оборачиваясь.

К нам направлялся Джин Ёвон, наряженный в черный костюм, что было для него редкостью. «И зачем так вырядился, все равно же одежда пропитается запахом еды», — с раздражением подумал я. Он обошел стол и сел рядом с Ли Джэхва. Официант тут же подскочил и сервировал для него место.

Джин Ёвон сделал глоток воды и спросил:

— Третий раунд?

— Да, директор. Вы что-то поздно.

— Пока отдел продаж не заработает в полную силу, ничего не поделаешь.

Бренд был новым, и отдел продаж, видимо, еще не набрал обороты. Вместо них по делам бегал сам Джин Ёвон.

Я сглотнул слюну, увидев, как он заказывает пиво. На стол поставили четыре бокала, но он пододвинул один прямо ко мне. Раздался резкий щелчок открываемой бутылки, и он протянул мне пиво. Я послушно поднял бокал обеими руками.

— Добро пожаловать, Пак Сокён.

Слова были брошены так небрежно, что понять их истинный смысл было невозможно. Он действительно рад меня видеть или это просто пустая формальность?

— Спасибо.

Пока он наливал мне пиво, запонки на его манжетах резко блеснули в свете ламп.

— Ну что, тебе все еще нравится здесь работать?

«Этот хищный блеск запонок, видимо, был дурным знаком», — подумал я.

— Да. Кофе у вас отменный.

Я взял бутылку и в свою очередь начал наливать пиво ему. Стараясь не дать повода для придирок, я лил медленно, тонкой струйкой, чтобы не было слишком много пены. Когда бокал почти наполнился, Джин Ёвон приподнял горлышко бутылки краем бокала и сказал:

— Ты что, яд мне наливаешь? Так цедишь.

— Вовсе нет.

«Чтоб ты им подавился», — пронеслось у меня в голове, и от собственной мысли стало как-то не по себе.

Мы чокнулись, и я сделал глоток. Пока они втроем разговаривали, я молча и методично поглощал поджаренную говядину. Когда кусок застревал в горле, я проталкивал его пивом и брался за следующий.

Я повторял эти действия бездумно, пока не почувствовал, что еда, вкуса которой я уже не ощущал, подступает к горлу. Мои сотрапезники почти не ели, но как только решетка пустела, заказывали еще, так что мне приходилось есть до тех пор, пока не стало трудно дышать. Это была привычка, въевшаяся с детства из-за матери, которая терпеть не могла, когда в тарелках что-то оставалось. «Раз уж так вышло, наемся вдоволь за счет Джин Ёвона», — решил я, но в итоге лишь выставил себя еще большим дураком. А он, будто издеваясь, продолжал заказывать мясо.

Когда я почувствовал, что больше не могу съесть ни кусочка, и выпрямился, к горлу подкатила тошнота вместе с пивной пеной. Сдержаться было невозможно. Я прервал разговор Джин Ёвона и Ли Джэхва:

— Прошу прощения, мне нужно в туалет.

Оба лишь молча кивнули. Я уже собирался сорваться с места, как меня остановил Квак Ильён. «Только не говори, что хочешь пойти со мной», — с ужасом подумал я. Но он лишь указал пальцем вверх.

— Туалет здесь на втором этаже.

— А, спасибо. Тогда я…

Ответив сквозь стиснутые зубы, я поспешил прочь. В мгновение ока взбежав по лестнице, я с грохотом распахнул дверь туалета.

Я выдохнул, собираясь избавиться от съеденного, как вдруг желудок свело спазмом, и содержимое само хлынуло наружу. Я склонился над унитазом, и из меня потоком изверглись куски мяса вперемешку с пивной пеной. «И зачем я только пил это пиво?»

Кажется, яд в итоге выпил я сам. Внутри все еще было тяжело, но после того, как я исторг из себя то, что так мучительно подступало к горлу, стало немного легче.

«Идиот. Пытался опустошить карман Джин Ёвона, а в итоге сам чуть не сдох», — выругался я про себя.

К счастью, на раковине стоял ополаскиватель для рта. Я прополоскал рот и умылся. Глаза покраснели так, будто я вот-вот расплачусь. Говорят, древние римские аристократы вызывали после еды рвоту, чтобы съесть еще больше деликатесов. Нет, из меня бы аристократ точно не получился.

Прополоскав рот еще раз, я вытер лицо и вышел. Спустившись на первый этаж, я увидел, что мясо на решетке не просто подгорело, а съежилось до неузнаваемости. Как только я сел, Квак Ильён обеспокоенно посмотрел на меня.

— Сокён-сси, ты что, плакал?

— Нет.

— Но у тебя глаза красные.

— Это я зевнул…

Телефон стоял на вибрации, так что неуместного звонка быть не могло. Да и рингтон я давно сменил.

— Небось стошнило.

Бросил Джин Ёвон, поднося бокал к губам.

— Вовсе нет. С чего бы? — отрезал я, глядя на него в упор.

— Ну, ты ел так, будто тебя вот-вот стошнит.

Он сказал это таким тоном, будто ему было совершенно все равно, но меня захлестнула ярость. Назло ему я подцепил наименее подгоревший кусок мяса и начал демонстративно медленно его пережевывать.

— Пак Сокён, ты так хорошо ешь. Заказать тебе еще порцию?

— Не надо, директор! Перестань есть, Сокён-сси!

Квак Ильён сначала посмотрел на Джин Ёвона, потом на меня.

«Квак Ильён-сси, вы и правда приятный человек», — с благодарностью подумал я.

Я с облегчением посмотрел на него, и он расплылся в довольной улыбке.

— Ваши ноги не должны толстеть.

Если бы Квак Ильён увидел меня в старших классах, его бы, наверное, хватил удар. И все же я был ему благодарен.

— Ах… я сейчас умру.

Эту фразу я повторил уже, наверное, в сотый раз. В эти «золотые» выходные меня не покидало ощущение, будто все мои внутренние органы вывернулись наизнанку. Каждый раз, когда внизу живота раздавалось предательское урчание, я был вынужден совершать марафонский забег между кроватью и туалетом. Что-то я съел не то, и теперь посещал уборную то каждые несколько минут, то раз в час.

Утром по дороге на работу мне даже пришлось сойти с поезда в метро, чтобы найти туалет. Кое-как, согнувшись пополам, я добрался до офиса, где Квак Ильён, заявив, что от меня осталась лишь половина, протянул мне вафлю. Я лишь замотал головой — если я что-то съем, оно тут же выйдет обратно.

Я думал, что до больницы дело не дойдет, и просто пустил все на самотек, но становилось только хуже. Поискав симптомы в интернете, я пришел к выводу, что это энтерит. Оказалось, он бывает не только от испорченной еды. Сильное переедание тоже могло стать причиной, и это, похоже, был мой случай.

Я сидел с осунувшимся лицом, не в силах даже выпить свой любимый кофе, и рисовал эскиз туфель-лодочек, пока ручка сама не выпала из ослабевших пальцев.

Никогда я так страстно не желал, чтобы сказка о сапожнике и гномах стала явью. «Я ведь вроде бы жил праведно, так почему, если уж не выигрыш в лотерею, ко мне не могут прийти хотя бы гномики-башмачники?..»

Квак Ильён и Ли Джэхва уехали по делам на рынок, так что я мог страдать, не опасаясь косых взглядов. Решив, что нужно хотя бы дойти до аптеки, я начал подниматься, но в этот момент оглушительно зазвонил офисный телефон.

Схватившись за живот, в котором разлилась острая боль, я поднял трубку.

— Да, «YOUM Shoes», Пак Сокён слушает.

— Позови начальника Ли.

Даже по этому властному, бесцеремонному тону я сразу понял, что это Джин Ёвон.

— Его сейчас нет на месте.

— А Квак где?

— Они оба уехали по делам.

— Тогда бери образцы туфель и приезжай в студию «Баз».

Мое состояние было настолько плачевным, что у меня не было сил даже мысленно возмутиться.

— А где это находится?

— Перед главным входом в парк Йоидо. Чтобы через десять минут был здесь.

Щелк. Джин Ёвон бросил трубку. Отсюда до парка Йоидо пешком минут тридцать, если не больше, а он требует, чтобы я прибыл через десять.

Сдавленно простонав, я нахмурился и нашел коробку с туфлями. Схватив оба размера, 37-й и 38-й, я выскочил из офиса. На всякий случай заглянул в туалет, но, кроме боли, никаких позывов не было. «Ну и хорошо, заодно в аптеку зайду», — подумал я, решив совместить полезное с неприятным. Я встал у дороги, пытаясь поймать такси, но в это время дня на улице не было ни одной свободной машины. В кармане завибрировал телефон. Номер не был записан, но я догадывался, кто это.

— Да, слушаю.

— Ты что, пешком ползешь? — раздался в трубке язвительный голос.

— Пытаюсь поймать такси. — ответил я, оглядываясь по сторонам с большим бумажным пакетом в руке.

— У компании же есть машина.

— У меня нет прав.

— Тогда хоть на велосипеде приезжай.

И снова короткие гудки.

Ждать такси было бессмысленно, поэтому я вернулся в здание. «Я лет десять на велосипеде не сидел, справлюсь ли?..»

Пошатываясь, я добрел до парковки и уставился на велосипед Джин Ёвона, стоявший там без всякого замка. Корзины спереди не было, так что я повесил пакет с коробками на руль.

Титановая рама и черные колеса с крестообразными спицами были безупречно гладкими, без единой царапины. Я сбил ногой подножку и взялся за руль. Выехав с ровной парковки, я начал привыкать к давно забытым ощущениям. К счастью, раньше я катался неплохо, так что быстро освоился. «А велосипеды всегда были такими быстрыми?»

Стоило один раз нажать на педаль, как он тут же набирал скорость. Во мне не было ни капли сил, но, к счастью, велосипед ехал сам. Я даже не успел толком восхититься тем, как он легко катится, как уже оказался у парка Йоидо.

Я припомнил, что видел где-то здесь вывеску студии «Баз». Подняв голову, я обнаружил ее на третьем этаже высокого здания. Закатив велосипед внутрь и оставив его у стены, я поднялся в студию. У самых дверей меня ждал Джин Ёвон, демонстративно постукивая пальцем по наручным часам.

Едва завидев меня, он тут же выхватил пакет. Открыв его и проверив коробки, он перевел взгляд на мое лицо и хмыкнул.

— Плохо выглядишь.

— Я всегда так выгляжу.

— Спасибо за работу. Купи себе янгэн, — бросил он и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью студии. «Он что, намекает, что у меня живот болит от того самого янгэна? Придурок. Сделал дело, — вали работать, так, что ли?»

Черт! Внезапно живот снова скрутило. Я бросился вниз, в туалет на втором этаже. «Надо срочно бежать в аптеку за лекарством. Если буду тянуть, как с простудой, от меня скоро вообще ничего не останется», — решил я.

Выйдя из туалета, я вымыл руки и посмотрел в зеркало. Темные круги спустились чуть ли не до самых щек. «Нет, так я обычно не выгляжу», — со вздохом подумал я.

Я вышел и направился туда, где оставил велосипед, но его там не было. У меня болел живот, но рассудок я еще не потерял и точно помнил, где его припарковал.

Я начал растерянно оглядываться по сторонам.

— А?

С моих губ сорвался какой-то нелепый звук изумления, и тут же сознание прояснилось.

— Мой велосипед!

Точнее, велосипед Джин Ёвона, который стремительно удалялся.

— Эй! Стой, немедленно!

На мой крик парень в школьной форме обернулся. Забыв про боль в животе, я как сумасшедший бросился за ним. Пытаться догнать велосипед, который еще недавно восхищал меня своей скоростью, было сущим адом. Увидев, что на пешеходном переходе загорелся красный свет, я припустил еще быстрее.

Машины неслись по дороге, и у школьника, видимо, не хватило духу пересечь проезжую часть наперерез потоку. Еще чуть-чуть, еще немного…

Вор уже начал резко выворачивать руль, пытаясь сменить направление. В этот момент я, не раздумывая, бросился вперед и всем телом врезался в велосипед, сбивая вора на землю.

— А-а-ак!

Велосипед с силой ударился о дорожный столбик. Вслед за криком воришки раздался зловещий треск.

— Ах ты, щенок! У кого… ха-ха… воровать… вздумал, ха…

Я схватил за грудки вора, который пытался вскочить. Он грубо отшвырнул мою руку и выпалил скороговоркой:

— Бля! Пиздец! Валим!

С кем это он, интересно, говорил? Мне хотелось догнать его и как следует проучить, но он убегал еще быстрее, чем ехал на велосипеде. Куда мне, больному офисному работнику, тягаться с полным сил старшеклассником? Прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу, я перевел взгляд на велосипед.

Колесо, которое, казалось, выдержит столкновение с автомобилем, было помято. Руль неестественно вывернут. Рама погнулась, а крестообразные спицы… от первоначального вида не осталось и следа. Бля, пиздец.

Это были мои слова.

Я опустился на асфальт, прислонившись спиной к столбику. У меня не было ни сил, ни желания даже пытаться поднять то, что осталось от велосипеда. «Почему, почему на нем не было замка?!» — бормотал я, обхватив голову руками.

Так дело не пойдет. Я достал телефон и начал искать ближайшую веломастерскую. Примерно в 750 метрах отсюда нашлась одна. Правда это был веломагазин, но я надеялся, что ремонтами они тоже занимаются.

«Стоп, а почему я вообще должен это чинить? — мелькнула мысль. — Это несчастный случай, произошедший по вине директора. Нужно оформить инцидент по страховке». Но это же не служебная машина, а чья-то личная собственность. Какая, к черту, страховка?

Если бы я тогда затащил его с собой в лифт, ничего бы этого не случилось… После драки кулаками не машут, но запоздалые сожаления продолжали терзать меня. Вдобавок ко всему, живот снова свело острой, пульсирующей болью. Я поднял велосипед и попытался выровнять свернутый набок руль. К счастью, отломалась только тормозная ручка. Я подобрал отколовшийся кусок и сунул в карман.

Пока я тащил велосипед по тротуару, несколько раз больно ударился голенью о педаль. «Весь в своего хозяина. Такой же колючий», — с раздражением подумал я. Навстречу шли двое офисных работников; увидев меня, они замерли с изумленными лицами.

— Эй, смотри. Это что, «джанча»?

— Точно он.

Я понял, что они говорят обо мне и велосипеде, но совершенно не понял, о чем речь.

Я остановился и посмотрел на них. Мужчины тут же перевели взгляды с велосипеда на меня. Не знаю, какое у меня было выражение лица, но, судя по тому, как они сочувственно цокнули языками, вид у меня был неважный.

— В аварию попали? — первым заговорил мужчина в синем галстуке.

— Да. Вроде того…

— Простите, а что такое «джанча»? — спросил я, надеясь, что они знают марку этого велосипеда.

— Вы не знаете, что такое «джанча»? — удивился он, всем своим видом показывая, что я держу этот самый «джанча» в руках.

— Эта марка велосипеда так называется?

— А, нет, — вмешался его спутник в полосатом галстуке, потирая подбородок и разглядывая искореженную раму. — «джанча» называют очень дорогие велосипеды. Сокращенно.

— Он… дорогой?

— Это же Lynskey. Я в их моделях не особо разбираюсь, но, думаю, стоит не меньше миллиона вон, а то и больше.

— Миллиона?..

— Да, скорее всего.

«Но он же сам сказал, что точно не знает», — пронеслось в моей голове. — «Значит, мог ошибиться.» Я поблагодарил их и снова потащился вперед, волоча за собой велосипед.

К счастью, так как я почти ничего не ел, живот просто болел, но в туалет больше не тянуло. Со вчерашнего дня я пил только воду. От этого, казалось, небо перед глазами пожелтело.

Семьсот метров сегодня казались десятью километрами. Когда я наконец увидел впереди веломагазин, мне захотелось, наплевав на погнутое колесо, вскочить на велосипед и домчаться до него в один миг. Но магазин был гораздо дальше, чем казалось.

Как только я припарковал велосипед у входа, хозяин, который накачивал колесо, выпрямился и отряхнул руки.

— Добро пожаловать.

Он мельком взглянул на мой искореженный велосипед.

— Колесо подкачать?

— Нет, я хотел бы узнать, возможен ли ремонт.

— Так, посмотрим…

Хозяин вытащил из заднего кармана рабочие перчатки и надел их. Подойдя ближе, он пришел в ужас, несравнимый с реакцией тех офисных работников.

— И вы хотите, чтобы я это чинил?

— Нужно только заменить колесо и тормоз. Неужели нельзя?

— Как вы могли притащить Lynskey ко мне? Ц-ц-ц, колеса и тормоз полностью вышли из строя. Это нужно заказывать детали у производителя и чинить в фирменном сервисе. Что вы с ним вообще сделали, чтобы довести до такого состояния?

— А вы знаете, где находится их сервис?

— А разве это не ваш велосипед?

— Он не мой…

Я замялся, и хозяин окинул меня подозрительным взглядом с головы до ног.

— Если вы где-то его подобрали, то лучше верните на место. А то еще за вора примут.

«Вор-то совсем другой человек, а достается мне», — с горечью подумал я.

— Это велосипед директора. Я случайно его повредил.

— Ох… Попали вы, конечно. Вляпались по-полной.

«Сперва просто вляпался, теперь по-полной. Что дальше?»

— Он настолько дорогой?

— Одно только колесо заменить — тысяч пятьсот за штуку, наверное.

«Пятьсот тысяч вон? — мне хотелось переспросить. А на самом деле — просто заткнуть уши и сделать вид, что я ничего не слышал. — Я-то думал, уложусь в сто, ну, двести тысяч…» Пятьсот. Если менять оба колеса, мне придется просить у мамы обратно те деньги, что я ей отдал. Хотя о чем я? Деньги наверняка уже потрачены, ничего я уже не получу.

— Спасибо.

Лицо у меня, должно быть, стало белым как полотно. Пока я, пошатываясь, тащил искореженный велосипед, я чувствовал, как в спину мне прилетают сочувственные взгляды.

«Так вот как, Джин Ёвон просто сорит деньгами направо и налево. Сколько же тогда стоит сам велосипед? Попадись мне только тот ублюдок, что прислал фото в “Cheil Shoes”.» Хотя, если бы не вор, я бы не попал в такую передрягу.

Дорога обратно в офис казалась бесконечной. Нужно было подавать заявление об уходе, даже если бы пришлось голодать несколько месяцев. «Нажрался на корпоративе до рвоты, а теперь, еще и это. Какая ирония».

Путь, который на велосипеде занял десять минут, обратно растянулся почти на час. Я вошел на парковку, с опаской оглядываясь — не вернулся ли Джин Ёвон. Была шальная мысль просто оставить груду металла здесь и сделать вид, что я ничего не знаю… Но повсюду камеры. Молодой гадатель из шоу экстрасенсов не зря говорил, что видеонаблюдение положит конец преступности. Колесо было помято, но шина вращалась. Не скажешь же ему: «Катайся так». Кто сядет на велосипед без тормозов?

Я долго теребил телефон в руках, не решаясь позвонить. Открыв заметки, я переписал название с рамы. А потом, с наглостью, достойной лучшего применения, шагнул на мраморный пол холла и стал ждать лифт.

Внизу живота все горело. Жар поднялся до самого лба; я провел по нему рукой и почувствовал холодный пот. К черту эту компанию. Мне хотелось просто завалиться домой и лежать.

«Почему жить так тяжело?» — Я медленно выдохнул.

Вернувшись в офис, я двинул мышкой, выводя монитор из спящего режима. Недолго думая, я вбил в поисковик название модели Lynskey Джин Ёвона.

[Цена со скидкой: 23 750 080 вон.]

23 750 080 вон ~ 1 363 130 рос.руб., 704 920 укр.грн., 56 980 бел.руб.

Я замер, открыв рот, и приблизил лицо к монитору.

«Может, продавец ошибся ноликом?» — Я перешел на другой сайт. Там к цене добавилась еще и стоимость доставки.

Наверное, именно это чувствует водитель старенькой «Тико», врезавшийся в «Ламборгини». Тот воришка, скорее всего, не знал точной цены. Просто увидел, что вещь дорогая, и решил украсть. Знай он, сколько это стоит, даже не прикоснулся бы. У меня так скрутило живот, будто все кишки завязались в узел. Сдавленный стон сам собой вырвался из груди.

Бах!

От резкого звука распахнувшейся двери я подскочил на месте. Мышка соскользнула со стола и повисла на проводе. В моей голове был только один человек, способный врываться в кабинет подобным образом. Джин Ёвон.

— Пак Сокён.

Надо мной нависла тень. В руках он держал тот самый бумажный пакет, что я ему приносил. Его взгляд был ледяным.

— Что вы сделали с моим велосипедом?

«И только в таких ситуациях он говорит мне “вы”», — с горечью подумал я. Я с трудом поднялся, опираясь на стол. На лице Джин Ёвона было написано: «Что это еще за жалкое зрелище?». Нельзя, нельзя было этого делать, но мне отчаянно захотелось разрыдаться.

— Я… я оставил велосипед на улице, его украли, но я догнал вора и вернул. И вот он в таком состоянии. Но ведь это лучше, чем если бы он совсем пропал, не так ли?..

Я схватился за больной живот, пытаясь вложить в свои оправдания как можно больше раскаяния, не понимая, выглядело это жалко или, наоборот, нагло.

Джин Ёвон скривил губы в усмешке. И это не было похоже на усмешку разозленного человека. Или, может, мне просто хотелось так думать.

— А вор?

— Сбежал.

— Грабитель — и без ножа, значит.

Мне захотелось вцепиться в идеально сидевшую на нем рубашку и трясти что было сил. Но живот болел так сильно, что перед глазами все плыло. Вместо этого я крепко сжал в руке упавшую мышку.

Джин Ёвон проследил за моим взглядом, устремленным в открытое окно позади него, словно проверяя, не собираюсь ли я сбежать. Его усмешка стала шире.

— И как, собираешься возмещать ущерб?

Он щелкнул пальцем по монитору. На панели на мгновение появилась рябь и исчезла. У меня внутри все перевернулось.

— Даже если бы я и захотел… Чисто по-человечески, не считаете ли вы, что ездить на таком дорогом велосипеде — это перебор? Если бы я знал, сколько он стоит, я бы к нему не прикоснулся! На нем даже замка не было. И вообще… почему вы велели мне ехать именно на велосипеде?

«Это все из-за тебя!» — кричало все во мне.

— Но, Пак Сокён…

Джин Ёвон посмотрел на меня, взвинченного до предела, как на сумасшедшего.

— Почему ты так тяжело дышишь?

В тот же миг ноги подкосились. Джин Ёвон удивленно вскрикнул и успел подхватить меня. Последнее, что я увидел, — упавший на пол бумажный пакет. А потом все погрузилось во тьму.

Пшик. Звук распыляемого спрея. Вокруг распространился аромат лаванды. Я резко открыл глаза и повел ими из стороны в сторону.

Казалось, кто-то давит на меня сверху. Особенно сильно ощущалось давление на кисть руки. Я моргнул, и взгляд сфокусировался на капельнице, висевшей на штативе. Проследив за трубкой, я увидел, что она тянется к моей руке.

Я сел, потирая ноющий живот. Боль была такой, будто меня избили, — обычное последствие сильных спазмов. На потолке горела лишь одна из нескольких ламп, формой похожих на бриллианты. Только тогда я понял, что нахожусь в комнате отдыха компании.

С противоположной кровати донеслось какое-то движение. Я повернул голову и увидел Джин Ёвона.

Он сидел там, скрестив руки на груди.

Из его кармана донесся пронзительный писк будильника: ти-ти-ти. Джин Ёвон медленно поднял голову. Словно стряхивая остатки сна, он мотнул головой и, увидев, что я смотрю на него широко раскрытыми глазами, подошел ближе. Живот уже не болел так сильно, как до того, как я потерял сознание.

— …Который час?

Джин Ёвон молча бросил мне мой телефон, лежавший на столике. На экране было уже далеко за одиннадцать. «Сколько же я проспал?..»

Он проверил пакет с физраствором и внезапно взял меня за руку.

— Что… что вы делаете?

— Капельница закончилась, никакого смысла в ней больше нет.

«Он просидел здесь со мной до одиннадцати вечера?» Чувство вины стало еще острее, а неловкость от того, что мы остались вдвоем, заставила мой язык двигаться самостоятельно.

— Вы собираетесь вытащить ее сами? Это же незаконная медицинская деятельность…

— Подай на меня в суд.

Он резко перехватил мое запястье и сорвал пластырь. Одним движением выдернув иглу, он прижал к моей руке ватный тампон со спиртом. Несмотря на холодную внешность, рука у него была на удивление горячей.

«Если бы он этой рукой погладил мне живот, боль бы, наверное, тут же прошла… черта с два!» — пронеслось в моей голове. Затаив дыхание, я искоса смотрел на место укола. Крови, кажется, было даже меньше, чем когда капельницу ставили в больнице.

— Директор, вы случайно не под кайфом?

Джин Ёвон усмехнулся.

— Думаешь, за дерзость зарплату повысят?

— Уж точно не уменьшат. Трудовая инспекция существует не просто так.

— Удивительно. Говорят, люди не меняются, но вы, Пак Сокён, видимо, не человек.

Обращение ко мне на «вы» еще не делало его речь уважительной. И все же, не поймай он меня, я бы точно врезался головой в угол стола. Поблагодарить за это было бы вежливо.

— Из-за меня… вам пришлось нелегко.

— Хотелось бы, чтобы к вашей вежливости прилагалась еще и порядочность.

Я понял, что он говорит о велосипеде. Мне отчаянно хотелось выпалить: «Вычитайте из моей зарплаты!» — но я решил сказать кое-что другое.

— …У меня нет денег.

— Просто достань мне новый велосипед, — сказал он одновременно со мной.

Я плотно сжал губы. Джин Ёвон швырнул пустой пакет от капельницы в мусорное ведро. «Может, и правда заявить на него за незаконную медицинскую практику? Да, это будет мой козырь в переговорах». Кто бы мог подумать, что я окажусь на месте злодея из пословицы «не делай добра — не получишь зла».

— Честно говоря, я не понимаю, почему должен нести стопроцентную ответственность. Я ведь поехал не по личным делам, а по работе. И… это вы сказали мне ехать на велосипеде.

Как я, простой наемный работник, мог возместить двадцать три миллиона вон? Мне казалось, мое лицо горит от собственной наглости. По правде говоря, я до смерти боялся, что он заставит меня выплатить всю сумму. И в этот момент я снова с пугающей ясностью осознал, какая же злая судьба нас с ним связала.

— Тогда возмести пятьдесят процентов, — на полном серьезе ответил Джин Ёвон.

Но даже пятьдесят процентов — это больше десяти миллионов вон.

— Директор, у меня… правда нет денег.

Он полностью проигнорировал мои слова и, развернувшись, пошел к выходу.

— Директор!

— Завтра возьми больничный и отдохни. И кстати, — Джин Ёвон остановился, наполовину скрывшись в дверном проеме, и бросил через плечо. — В нашей компании авансы не предусмотрены, Пак Сокён.