Глава 10

Увидев в этом проблеск надежды, я поспешно кивнул ещё раз, подтверждая согласие с этим его выводом. Люсьен пристально посмотрел на меня снизу вверх, а потом вдруг жутко ухмыльнулся. По спине в очередной раз пробежал такой ледяной ужас, что показалось — сейчас случится сердечный приступ. Я ошеломлённо вытаращил глаза. Внезапно Люсьен схватил меня за руку, а потом… прижался щекой к моему плечу!

Я застыл, чувствуя себя одним большим вопросительным знаком. Глаза испуганно заморгали.

Что это? Что он творит? Зачем он это делает? В голове не было ни одной связной мысли, только паника. И тут Люсьен произнёс:

— Очень холодно , да?

А, так он замёрз просто? Наконец-то найдя хоть какое-то объяснение его странному поведению, я запоздало облегченно кивнул.

— А, точно! Пойдём скорее! — затараторил я, поспешно отстраняясь и делая шаг вперёд. — Уже поздно. Надо быстрее вернуться и под горячий душ.

К счастью, Люсьен легко согласился и даже ускорил шаг, чтобы не отставать. Так этот странный напряжённый момент миновал. Несколько следующих дней прошли на удивление спокойно.

А потом, примерно через неделю, случилось нечто совершенно неожиданное.

— Пропустишь тренировку? — Переспросил ошарашенно, услышав неожиданное заявление Люсьена.

Он кивнул  и пояснил:

— Появилось срочное дело. Скажи тренеру за меня.

— Э-э, но пропускать тренировку вот так… — начал было я, но осёкся. Выражение лица Люсьена было твёрдым — он явно не собирался ничего слушать. Спорить было бесполезно. Поэтому только вздохнул и, почесав затылок, спросил:

— Только сегодня? Или ты вообще хочешь бросить греблю?

— Только сегодня. С завтрашнего дня обязательно буду на тренировках, не волнуйся. Прости, что пропускаю сегодня.

— Нет, передо мной извиняться не нужно…

«Да и толку-то от его усердия всё равно не будет…» — почти произнес следом, но вовремя прикусил язык. Все и так знали, насколько Люсьен безнадёжен. Между собой уже было решено, что на соревнования команда поедет без запасного, но Люсьен, конечно, об этом не догадывался.

— Ладно, я понял, — сказал я наконец.

— Спасибо.

Слышать от него «спасибо» было ужасно неловко.

Зря я его в это втянул, теперь ведь обоим неудобно. Но говорить правду было уже поздно. Молча проводив его взглядом, я в обычное время направился в тренировочный зал.

Последовав просьбе, я передал слова Люсьена тренеру, но тот отреагировал с полным безразличием, как я и ожидал. А вот Эмилио, который всегда заботился о команде, обеспокоенно нахмурился:

— Может, он неважно себя чувствует? Как он был днём?

Вспомнилось лицо Люсьена — кажется, он выглядел вполне нормально. Не уловив ничего необычного, я покачал головой, но тут же улыбнулся.

— Вряд ли с ним что-то случилось. Сам не пойму… но раз он сказал, что только сегодня, значит, наверное, это связано с какими-то личными делами.

Эмилио неохотно кивнул. В этот момент тренер хлопнул в ладоши, и все заспешили к тренажёрам, занимая свои места и готовясь к началу тренировки.

— Фу-ух, — с наслаждением выдохнул я, выйдя наконец из ванной после долгого горячего душа. Чувствуя приятную лёгкость во всём теле, принялся вытирать мокрые волосы полотенцем. Вдруг раздался стук, и дверь резко распахнулась. Я как раз собирался одеваться и от неожиданности подскочил. Оливер, ввалившийся в комнату, тоже замер на пороге.

— Ай, ты чего? Напугал же, — успокоив подпрыгнувшее сердце, я невольно улыбнулся.

Оливер хмыкнул и прошёл в комнату, бросив сумку на свою кровать. Я же быстро оделся и привычно приготовился сесть за выполнение домашнего задания, но тут услышал, что Оливер тихонько что-то напевает себе под нос. Я обернулся — сосед разбирал сумку и действительно мурлыкал какую-то мелодию.

— Что случилось? Настроение хорошее?

Оливер посмотрел на меня и громко рассмеялся. Похоже, действительно что-то произошло — такая бурная реакция была необычной для него. Любопытство взяло верх, и я плюхнулся на свою кровать, наблюдая за тем, как тот успокаивает внезапный всплеск веселья. Оливер неторопливо уселся на стул, широко расставив ноги и, снова обняв спинку, подпёр подбородок рукой.

— Сегодня такая ржака была.

— Что такое? Дела «Лилит»?

Оливер вместо ответа хитро ухмыльнулся.

Надеюсь, эти идиоты опять не влипли в какую-нибудь ерунду? И тут он неожиданно спросил:

— Как сегодня тренировка по гребле прошла?

Удивившись столь резкой смене темы, я честно ответил:

— Как обычно. Ничего особенного. Кстати… — хотел было расспросить его о той самой «ржаке». Но Оливер перебил быстрее:

— А как там Херст в последнее время?

Упустив возможность задать свой вопрос, я был вынужден отвечать на его:

— Да так же. Особо не прогрессирует, но… что поделать. — И, не подумав, добавил: — Сегодня пропустил, сказал дела, но обещал завтра точно быть. Не то чтобы от него много пользы…

Я осёкся.

Чёрт, опять чуть не ляпнул лишнего. Уже ведь были неловкости из-за таких разговоров о Люсьене. Неужели я такой неисправимый? Стоило подумать, как снова стало снова стыдно, и я опустил глаза.

— Почему? В чём дело? — Оливер удивлённо вскинул бровь.

Я только покачал головой и пробормотал, что ничего особенного. Тот не сводил с меня пристального взгляда, но я не собирался продолжать эту тему и решил её закрыть:

— Потом, может, лучше станет. Он же всё равно запасной.

Но Оливер небрежно бросил:

— А может, ему просто надоело?

— Гребля? Нет. — Я решительно покачал головой. — Сказал же, только сегодня пропустит по делам. Обещал завтра точно быть. И никаких намёков на то, что он хочет бросить, не было.

Но сосед тут же нашёлся с возражением:

— Ты сам подумай, может, Херст из тех, кому всё быстро приедается, а?

Ответить я не мог, потому что понятия не имел, какой на самом деле у Люсьена характер. И тут пришло осознание… я ведь действительно вообще ничего о нём не знаю. Что он любит, что ненавидит, какие у него вкусы, что он предпочитает — кино или театр? Он постоянно ходит в наушниках, но ни разу не возникло мысли спросить, что он слушает. Я был одержим идеей затащить его в греблю, но сам Люсьен как человек меня совершенно не интересовал. В очередной раз стало противно от самого себя.

Каким же я был эгоистом, зацикленным только на себе.

Чувствуя, как краска заливает лицо, я отвёл взгляд. Оливер беззаботно пожал плечами:

— Забей ты на этого типа. Так даже лучше, разве нет? Если он больше не будет тебя доставать.

— Э-э… ну, это да, — пробормотал я, хотя на душе всё равно было неспокойно.

Оливер, оставив меня наедине с собственными мыслями, начал разбирать сумку. Обычная вечерняя рутина, привычная для нашей маленькой комнаты. Я почувствовал себя немного неловко и, чтобы сменить настроение, спросил:

— Ты сегодня поздно. Что-то было?

— День «Лилит», — бросил Оливер, не глядя на меня.

Я сразу всё понял. Сегодня был тот самый вечер. Раз в неделю члены «Лилит» собирались в своей комнате, гордо именуемой «Комнатой Лилит».

Чем они там занимались, я точно не знал, но мог поспорить, что точно не разработкой планов по спасению бедных или установлению мира во всём мире. Как-то раз вышло случайно подслушал обрывок разговора в нашей компании — они с горящими глазами обсуждали какой-то идиотский план проникновения на фестиваль в соседней женской школе. Иногда их забавы граничили с преступлением, но им всё сходило с рук. Никто никогда не был наказан, их проступки никогда не становились достоянием общественности. Всё списывалось на «невинные шалости многообещающих отпрысков из хороших семей в силу юного возраста». Это была одна из негласных услуг, предоставляемых школой своим элитным ученикам. Все знали: что бы ты ни натворил, школа закроет на это глаза.

— Собрание сегодня долго шло? — спросил я.

— Новенький вступил, — так же небрежно ответил Оливер.