Глава 8

Пи-и-ип.

«Сле­ду­ю­щая оста­нов­ка — На­гвон-дон».

Тряс­ка в са­лоне ста­рень­ко­го ав­то­бу­са пре­кра­ти­лась. Сиён взъеро­шил рас­тре­пан­ные во­ло­сы и, при­хра­мы­вая, под­нял­ся с си­де­нья. Для че­ло­ве­ка, при­вык­ше­го по­ла­гать­ся ис­клю­чи­тель­но на смарт­фон, ис­кать до­ро­гу по ста­рин­ке — рас­спра­ши­вая про­хо­жих и пя­лясь в бу­маж­ные кар­ты — ока­за­лось той еще за­дач­кой.

И всё же, по­плу­тав немно­го, он до­брал­ся до «того са­мо­го ме­ста», ко­то­рое на­ме­тил для по­бе­га. Сту­пив на раз­би­тый ас­фальт об­шар­пан­ной оста­нов­ки, Сиён све­рил­ся с ука­за­те­лем. За таб­лич­кой с над­пи­сью «На­гвон-дон» тя­ну­лось глу­хое стро­и­тель­ное ограж­де­ние зоны сно­са. На каж­дом про­ле­те кра­со­ва­лась пре­ду­пре­жда­ю­щая над­пись: «Охра­ня­е­мая тер­ри­то­рия. Про­ход вос­пре­щен» — и ло­го­тип кор­по­ра­ции «Бо­мён».

— …Я точ­но туда при­е­хал?

Сиён оки­нул взгля­дом пу­стырь, ока­зав­ший­ся куда бо­лее без­люд­ным и за­бро­шен­ным, чем он себе пред­став­лял, и шаг­нул за огра­ни­чи­тель­ную ли­нию зоны за­строй­ки. На мгно­ве­ние коль­ну­ло со­мне­ние — а не со­вер­шил ли он ошиб­ку? Но на дан­ный мо­мент луч­ше­го укры­тия было не най­ти.

«Если бы я по­пер­ся в ту глушь, где на­хо­дит­ся при­ют, пы­та­ясь скрыть­ся от ди­рек­то­ра Кана, меня бы по­вя­за­ли в тот же день».

В ори­ги­наль­ном ро­мане, еще до того как его про­да­ли су­пру­гам-аль­фам, ге­рой пы­тал­ся сбе­жать имен­но туда — в за­ху­да­лую де­ре­вень­ку сво­е­го дет­ства. И хотя с этим ме­стом не было свя­за­но ни еди­но­го свет­ло­го вос­по­ми­на­ния, за­гнан­ный в угол че­ло­век ин­стинк­тив­но бе­жит туда, где зна­ет каж­дую тро­пин­ку. Этот вы­бор стал для него фа­таль­ным. Не про­шло и су­ток, как шав­ки ди­рек­то­ра Кана вы­сле­ди­ли его.

В тек­сте но­вел­лы не было кро­ва­вых по­дроб­но­стей, лишь сухо упо­ми­на­лось, что ге­роя из­би­ва­ли до по­лу­смер­ти и гряз­но до­мо­га­лись. От од­ной толь­ко мыс­ли об этом по спине Си­ё­на про­бе­жал озноб.

«В при­ют — ни но­гой. Ни сей­час, ни по­том».

Если вы­черк­нуть при­ют, оста­вал­ся лишь один ва­ри­ант — рай­он, куда ори­ги­наль­но­го ге­роя в дет­стве нена­дол­го за­би­ра­ли при­ем­ные ро­ди­те­ли. Как вид­но, сей­час этот сек­тор по­шел под снос. Кри­ми­но­ген­ная об­ста­нов­ка тут, мяг­ко го­во­ря, остав­ля­ла же­лать луч­ше­го, но… вы­би­рать не при­хо­ди­лось. Ски­тать­ся по незна­ко­мым ули­цам в та­ком уби­том со­сто­я­нии было чи­стым са­мо­убий­ством. К тому же, в ро­мане Сиён сюда не сбе­гал, а зна­чит, сей­час для него это са­мое без­опас­ное ме­сто на зем­ле.

«Вот толь­ко… этот долг, ко­то­рый на мне ви­сит… он во­об­ще су­ще­ству­ет в ре­аль­но­сти?»

Ори­ги­наль­ная но­вел­ла «Ло­вуш­ка это­го аль­фы» стро­и­лась ис­клю­чи­тель­но на де­ше­вой дра­ме и шок-кон­тен­те. Ло­ги­ка, обос­нуй, ре­а­лизм? Та­ко­го там не во­ди­лось. Обыч­ное буль­вар­ное чти­во, клас­си­че­ский мак­д­жан. Но даже де­лая скид­ку на жанр, неко­то­рые ба­зо­вые на­строй­ки сю­же­та вы­зы­ва­ли се­рьез­ные во­про­сы.

И один из та­ких во­про­сов ка­сал­ся лич­но­сти ди­рек­то­ра Кана. То ли ав­тор не стал за­мо­ра­чи­вать­ся из-за того, что пер­со­наж был плос­ким шаб­лон­ным зло­де­ем, то ли про­сто за­бил, но о его про­шлом не было ска­за­но ни сло­ва, кро­ме того фак­та, что он вы­рос в том же при­юте, что и Сиён.

У оди­но­ко­го си­ро­ты Си­ё­на апри­о­ри не мог­ло быть боль­ных род­ствен­ни­ков, на ле­че­ние ко­то­рых по­тре­бо­ва­лись бы огром­ные день­ги. Так ка­ким об­ра­зом этот Кан умуд­рил­ся по­ве­сить на «оме­гу Хон Си­ё­на» долг в сот­ни мил­ли­о­нов вон?

«Ав­тор про­сто от­мах­нул­ся фра­зой про "тя­же­лое дет­ство" и по­шел даль­ше… Ни­хе­ра не по­нят­но. Мо­жет, вме­сто того что­бы бе­гать, сто­ит пой­ти и при­пе­реть это­го ублюд­ка к стен­ке? Вы­яс­нить, от­ку­да во­об­ще взял­ся этот долг?»

Сиён все­рьез об­ду­мы­вал эту идею, но тут же вспом­нил, как от­му­до­хал Кана шваброй пе­ред по­бе­гом, и ре­шил, что за­тея не са­мая удач­ная.

— Как-то тут всё… до жути зна­ко­мо.

От­бро­сив мыс­ли о ро­стов­щи­ке, Сиён огля­дел­ся по сто­ро­нам и вдруг пой­мал себя на стран­ном чув­стве де­жа­вю. Он на­хо­дил­ся здесь впер­вые, но то­по­гра­фия рай­о­на слов­но от­пе­ча­та­лась на под­кор­ке.

Он точ­но знал, что за вон тем уг­лом бу­дет ту­пик. А если раз­вер­нуть­ся и прой­ти три квар­та­ла, то по­ка­жет­ся ста­рая об­вет­ша­лая цер­ковь. Он знал и то, что при этой церк­ви, ко­то­рую он вы­брал сво­ей ко­неч­ной це­лью, ра­бо­та­ет вре­мен­ный при­ют. В ро­мане не было точ­но­го ад­ре­са, и Сиён го­то­вил­ся к дол­гим блуж­да­ни­ям по под­во­рот­ням, но…

«Это что, па­мять преж­не­го вла­дель­ца тела?»

Ощу­ще­ние было мерз­ко­ва­тым, слов­но кто-то без спро­са ко­пал­ся в его го­ло­ве. Но, с дру­гой сто­ро­ны, он уже пе­ре­жил столь­ко дерь­ма, не под­да­ю­ще­го­ся ни­ка­ко­му ло­ги­че­ско­му объ­яс­не­нию, что ре­шил не за­цик­ли­вать­ся. Бу­дем счи­тать это при­ят­ным бо­ну­сом для по­па­дан­ца.

— Вы по ка­ко­му-то делу?

Пока он топ­тал­ся пе­ред об­вет­ша­лым зда­ни­ем в по­ис­ках вхо­да, к нему по­до­шла жен­щи­на сред­них лет. По од­но­му лишь мяг­ко­му лицу Сиён без­оши­боч­но по­нял: это она. Хо­зяй­ка этой ма­лень­кой церк­вуш­ки в На­гвон-доне.

— При­шли на служ­бу?

— Нет, то есть… да. На служ­бу…

По прав­де го­во­ря, он при­та­щил­ся сюда в по­ис­ках вре­мен­но­го убе­жи­ща. Но за­яв­лять с по­ро­га, еще даже не на­звав сво­е­го име­ни, что ему неку­да пой­ти и негде но­че­вать, было бы вер­хом наг­ло­сти.

Сиён за­мял­ся, под­би­рая сло­ва, и вдруг за­ме­тил, как гла­за жен­щи­ны округ­ли­лись от удив­ле­ния. Хо­зяй­ка церк­вуш­ки ах­ну­ла, и ра­дост­но всплес­ну­ла ру­ка­ми.

— По­го­ди-ка… Ты слу­чай­но не Сиён? Сон Сиён?

— …Про­сти­те?

— Боже, сколь­ко же лет про­шло! Неуже­ли не узна­ешь ад­жум­му? Ты же в дет­стве хво­сти­ком за мной бе­гал, всё звал: «Дья­ко­ни­са Ким, дья­ко­ни­са Ким!»

Жен­щи­на, на­звав­ша­я­ся дья­ко­ни­сой Ким, так ис­кренне об­ра­до­ва­лась, что тут же схва­ти­ла Си­ё­на за руки. Ее ла­до­ни были гру­бы­ми, мо­зо­ли­сты­ми, но от них ис­хо­ди­ло уди­ви­тель­но при­ят­ное, по­чти за­бы­тое теп­ло.

«Сон Сиён?»

В го­ло­ве сра­зу же вспых­нул де­ся­ток во­про­сов. Но Сиён ре­шил пока не лезть на ро­жон; он нелов­ко кив­нул, подыг­ры­вая ей, и при­нял­ся осмат­ри­вать­ся по сто­ро­нам.

— Ты тут про­ез­дом? Ре­шил на­ве­стить ста­рые ме­ста? — лас­ко­во по­ин­те­ре­со­ва­лась она.

— А… да. Про­сто вдруг вспом­ни­лось…

— Как же хо­ро­шо, что ты за­гля­нул! Бо­жеч­ки, а с но­гой-то что стряс­лось?

— Да так, пу­стя­ки. Осту­пил­ся на лест­ни­це.

— Ох, горе ты мое лу­ко­вое, осто­рож­нее же надо быть! Чего мы на по­ро­ге сто­им? Да­вай, за­хо­ди ско­рее.

— А… спа­си­бо.

Сби­тый с тол­ку та­ким теп­лым при­е­мом, Сиён по­слуш­но по­плел­ся за дья­ко­ни­сой вглубь об­шар­пан­но­го зда­ния. Внут­ри сте­ны церк­ви ока­за­лись гу­сто уве­ша­ны фо­то­гра­фи­я­ми сме­ю­щих­ся де­тей. Взгляд Си­ё­на скольз­нул по пест­рой мо­за­и­ке лиц и вне­зап­но за­це­пил­ся за один из сним­ков. Он за­мер как вко­пан­ный.

«Оме­га Хон Сиён?»

В ро­мане дет­ство ори­ги­наль­но­го ге­роя опи­сы­ва­лось лишь в об­щих чер­тах, но не узнать это лицо было невоз­мож­но. На вы­цвет­шем сним­ке ска­лил­ся в ка­ме­ру маль­чиш­ка лет де­ся­ти — и это аб­со­лют­но точ­но был глав­ный ге­рой но­вел­лы. Учи­ты­вая его по­ра­зи­тель­ную, бро­са­ю­щу­ю­ся в гла­за кра­со­ту, оши­бить­ся было про­сто нере­аль­но…

— Свою фо­то­гра­фию на­шел?

За­ме­тив, что па­рень от­стал, дья­ко­ни­са Ким обер­ну­лась и мяг­ко улыб­ну­лась, уви­дев, как он за­во­ро­жен­но раз­гля­ды­ва­ет соб­ствен­ные дет­ские сним­ки. Сиён с тру­дом ото­рвал взгляд от сте­ны и мед­лен­но кив­нул.

— А ря­дом со мной…

— Кто? Йо­хан?

Дья­ко­ни­са ткну­ла паль­цем в маль­чи­ка, ко­то­рый ра­дост­но об­ни­мал мел­ко­го Си­ё­на на фото. Улыб­ка на ее лице по­туск­не­ла, в гла­зах по­яви­лась за­ста­ре­лая пе­чаль, и она пе­ре­ве­ла взгляд на Си­ё­на.

— Он сей­час в луч­шем мире. Ему там хо­ро­шо и спо­кой­но. Раз уж ты при­шел… мо­жет, по­мо­лим­ся вме­сте, как в ста­рые доб­рые вре­ме­на? За упо­кой души Йо­ха­на?

Не до­жи­да­ясь от­ве­та, дья­ко­ни­са раз­вер­ну­лась и за­ша­га­ла в сто­ро­ну мо­лель­но­го зала. Сиён на ав­то­ма­те дви­нул­ся сле­дом. В го­ло­ве ца­рил аб­со­лют­ный хаос. Это что, тоже об­рыв­ки па­мя­ти оме­ги Хон Си­ё­на? Чер­тов­ски по­хо­же на прав­ду — ведь даже из­ви­ли­стый ко­ри­дор, ве­ду­щий к ал­та­рю, ка­зал­ся до боли зна­ко­мым.

«Стран­но всё это. Я ведь про­сто хо­тел пе­ре­кан­то­вать­ся здесь пару дней и сва­лить…»

В ори­ги­наль­ном ро­мане си­рот­ский при­ют, где рос глав­ный ге­рой, и этот рай­он На­гвон-дон, куда его нена­дол­го за­би­ра­ли при­ем­ные ро­ди­те­ли, упо­ми­на­лись лишь па­рой су­хих стро­чек тек­ста.

Да, Сиён не до­чи­тал но­вел­лу до са­мо­го кон­ца. Кто зна­ет, мо­жет, в фи­на­ле ав­то­ра про­рва­ло на ка­кие-то скры­тые сю­жет­ные по­во­ро­ты. Но, по край­ней мере, в тех гла­вах, что он успел оси­лить, не было ни еди­но­го упо­ми­на­ния о по­гиб­шем дру­ге или о том, что фа­ми­лия ге­роя ко­гда-то зву­ча­ла ина­че.

В ро­мане лишь вскользь упо­ми­на­лось, что юный Хон Сиён про­вел по­чти все свои под­рост­ко­вые годы в при­юте. По­это­му он все­гда под­со­зна­тель­но пред­по­ла­гал, что ге­роя про­сто за­бра­ли в при­ем­ную се­мью в На­гвон-дон, а че­рез ка­кое-то вре­мя вер­ну­ли об­рат­но.

«Что же здесь, черт возь­ми, про­изо­шло?»

По прав­де го­во­ря, от­ме­на усы­нов­ле­ния не была чем-то из ряда вон вы­хо­дя­щим. Мно­гие дет­до­мов­цы, да и сам Сиён в сво­ей про­шлой жиз­ни, про­хо­ди­ли че­рез нечто по­доб­ное, по­это­му он не при­да­вал это­му осо­бо­го зна­че­ния.

Но если за­ду­мать­ся… В ори­ги­наль­ном сю­же­те ге­рой по­пы­тал­ся сбе­жать в при­ют, с ко­то­рым у него не было свя­за­но ни од­но­го свет­ло­го вос­по­ми­на­ния. По­че­му же он то­гда ни разу не по­пы­тал­ся спря­тать­ся здесь, в На­гвон-доне? Долж­на же быть ка­кая-то вес­кая при­чи­на.

И эта мысль при­ш­ла к нему с до­сад­ным опоз­да­ни­ем.

— Сиён-а, по­дой­дешь ко мне, по­мо­жешь ад­жум­ме? Да­вай сна­ча­ла по­едим, — лас­ко­во по­зва­ла жен­щи­на.

— А, да… Иду.

Дья­ко­ни­са Ким, толь­ко что сжи­мав­шая его руки в ис­крен­ней мо­лит­ве, на­сто­я­ла на том, что­бы на­кор­мить его го­ря­чим ужи­ном, и при­гла­си­ла в жи­лую часть церк­ви. Сиён на се­кун­ду за­мял­ся, но пу­стой же­лу­док и смер­тель­ная уста­лость взя­ли свое: он ре­шил, что от од­ной та­рел­ки еды хуже не бу­дет, и при­нял при­гла­ше­ние.

А все смут­ные по­до­зре­ния на­счет На­гвон-дона ис­па­ри­лись сами со­бой, как толь­ко по­сле еды его на­кры­ло же­сто­чай­шим от­ка­том от пе­ре­до­зи­ров­ки по­да­ви­те­ля­ми гона.

— Ты всё еще го­ришь. Мо­жет, всё-таки вы­зо­вем вра­ча или от­ве­зем тебя в боль­ни­цу?

Сиён про­ва­лял­ся в бре­ду двое су­ток. В пер­вые часы боль в жи­во­те и ли­хо­рад­ка были на­столь­ко ад­ски­ми, что он даже не мог раз­ле­пить веки и то и дело те­рял со­зна­ние. Но бла­го­да­ря дья­ко­ни­се Ким, ко­то­рая не от­хо­ди­ла ни на шаг, сей­час он чув­ство­вал себя зна­чи­тель­но луч­ше.

— Нет… П-прав­да, всё в по­ряд­ке, — сла­бо ото­звал­ся он. — Про­сто нуж­но немно­го от­ле­жать­ся.

— Ну хо­ро­шо. Но если что-то по­на­до­бит­ся — сра­зу го­во­ри.

Дья­ко­ни­са вы­де­ли­ла вне­зап­но рух­нув­ше­му в об­мо­рок пар­ню кой­ку во вре­мен­ном при­юте при церк­ви, поз­во­лив ему спо­кой­но прий­ти в себя. У нее на­вер­ня­ка на­ко­пи­лась мас­са во­про­сов, но, за­ме­тив, что Сиён не го­рит же­ла­ни­ем от­кро­вен­ни­чать, она так­тич­но про­мол­ча­ла. И это было на­сто­я­щим спа­се­ни­ем.

Как толь­ко за ней тихо за­кры­лась дверь, Сиён тя­же­ло сел на кро­ва­ти, при­сло­нив­шись спи­ной к стене, и при­ло­жил ла­донь ко лбу. Жар по­сте­пен­но спа­дал.

«Неуже­ли я зря на­пряг­ся?»

Ко­гда он толь­ко при­е­хал в На­гвон-дон, пу­га­ю­щее чув­ство де­жа­вю за­ста­ви­ло его още­ти­нить­ся. Но всё то вре­мя, что он про­вел здесь, дья­ко­ни­са Ким от­но­си­лась к нему с ис­крен­ней за­бо­той.

Пока жен­щи­на уха­жи­ва­ла за ним, они ино­гда пе­ре­ки­ды­ва­лись па­рой фраз. В ос­нов­ном она с теп­ло­той вспо­ми­на­ла, как ма­лень­кий Сиён каж­дые вы­ход­ные при­бе­гал в цер­ковь. Из этих об­рыв­ков раз­го­во­ров он су­мел вы­це­пить одну важ­ную де­таль: маль­чиш­ка по име­ни Йо­хан с той ста­рой фо­то­гра­фии был род­ным сы­ном в се­мье, ко­то­рая усы­но­ви­ла Си­ё­на.

«По­сле того как Йо­хан от­пра­вил­ся на небе­са, а се­мья гос­по­ди­на Сона пе­ре­еха­ла, от тебя не было ни­ка­ких ве­стей, Сиён. Кто бы мог по­ду­мать, что ты вы­рас­тешь та­ким кра­сав­цем и сам нас на­ве­стишь… Я так рада».

Жен­щи­на раз за ра­зом упо­ми­на­ла со­бы­тия из про­шло­го, о ко­то­рых Сиён не имел ни ма­лей­ше­го по­ня­тия. Ему при­хо­ди­лось вы­кру­чи­вать­ся, бор­мо­ча невнят­ные от­ве­ты, что­бы не вы­звать по­до­зре­ний.

«Как по­жи­ва­ют гос­по­дин и гос­по­жа Сон? Всё хо­ро­шо?»

«А… да, у них всё от­лич­но».

«Мне бы так хо­те­лось как-ни­будь с ними по­ви­дать­ся. Смо­жешь пе­ре­дать им, что­бы свя­за­лись со мной?»

«Ну, по­ни­ма­е­те… Как толь­ко я стал со­вер­шен­но­лет­ним, мы по­чти пе­ре­ста­ли об­щать­ся».

Судя по все­му, в про­шлом дья­ко­ни­са была до­воль­но близ­ка с при­ем­ной се­мьей ге­роя. Но тот факт, что она даже не по­до­зре­ва­ла об от­мене усы­нов­ле­ния, поз­во­лил Си­ё­ну вы­стро­ить при­мер­ную хро­но­ло­гию того, ко­гда имен­но ори­ги­наль­но­го ге­роя швыр­ну­ли об­рат­но в при­ют.

«Книж­но­го Хон Си­ё­на» вы­бро­си­ли на ули­цу сра­зу по­сле смер­ти Йо­ха­на — имен­но в тот мо­мент, ко­гда се­мья по­спеш­но уеха­ла из На­гвон-дона.

Ины­ми сло­ва­ми… смерть Йо­ха­на и от­ме­на усы­нов­ле­ния были как-то свя­за­ны.

— Тц… Блядь, баш­ка… — Сиён со сто­ном за­рыл­ся паль­ца­ми в во­ло­сы.

Как толь­ко он до­шел до этой мыс­ли, вис­ки про­стре­ли­ла рез­кая боль. И это явно не было по­хме­льем от по­да­ви­те­лей гона. Это была вяз­кая, как чер­ная смо­ла, боль, пол­зу­щая из са­мых глу­бин чу­жой па­мя­ти.