Глава 5Клетка

Десять часов утра. Суббота. Шиу, проснувшись, нехотя умылся и снова сел на край кровати, кутаясь в одеяло. Доджин, нанося увлажняющий лосьон на лицо и шею младшего брата, делал это с удивительной, почти благоговейной нежностью. Шиу искоса следил за его сосредоточенным выражением лица. Похоже, Доджину действительно нравилось, что брат сейчас так покорно подчиняется, не выказывая ни малейшего сопротивления. Да и сам Шиу, если честно, был совсем не против этой странной, щекотливой идиллии.

Шиу поставил свою ногу на бедро Доджина, который сидел перед ним на одном колене. Тот, тихо усмехнувшись и качнув кадыком, бережно взял его маленькую белую ступню и принялся тщательно наносить лосьон. Изящный изгиб подъёма, хрупкая лодыжка… Затем голень, покрытая уродливой россыпью синяков и свежих следов от наручников, и бёдра, испещрённые багровыми кровоподтёками и следами от укусов. Горячие, сильные руки тщательно, почти с благоговением, обрабатывали каждый сантиметр его кожи, и ни один из них не остался без внимания.

— Хик, тут не надо… — прохныкал Шиу.

Но опасные пальцы уже добрались до самой чувствительной зоны. Доджин мягко массировал промежность, затем медленными, круговыми движениями прошёлся по всё ещё жгучему, воспалённому входу. Без тени эмоций на безупречном лице он снова и снова растягивал и разогревал податливое тело своего непослушного младшего брата, будто молча предупреждая о том, что случится, если тот впредь вздумает выйти из-под его тотального контроля. Точно так же, как они делали это почти всю прошедшую ночь. Легко, непринуждённо, почти играючи.

— Разбуди Гону. Поедем…

— Куда? — Шиу поднял на него удивлённые глаза.

— На остров. В загородный дом.

Небольшой остров, полностью принадлежавший семье Ча, был их тайным, почти сакральным местом, куда Доджин иногда приезжал отдохнуть и предаться своим специфическим хобби. Остров, куда никто из посторонних не мог попасть без его личного разрешения. Даже их мать не имела права вмешиваться в то, что там происходило, и, возможно, именно поэтому Шиу так любил это место. Пространство, со всех сторон окружённое бескрайним морем, принадлежало только одному человеку — Ча Доджину. Глаза Шиу на мгновение блеснули от предвкушения долгожданной поездки.

— А работа?

Доджин легонько щёлкнул его по лбу. «Работа не была той темой, о которой Ча Шиу должен был беспокоиться». Раздражённый тем, что брат опять лезет не в своё дело, он ударил его по белоснежному лбу — не сильно, но достаточно, чтобы было ощутимо больно.

— Хватит капризничать, иди отпусти Гону.

Доджин протянул руку к шкафу, выдвинул ящик и достал оттуда маленький серебристый ключ от наручников, вручив его Шиу. Тот почувствовал укол досады: «Если бы он только знал, где всё это время лежал этот проклятый ключ, то давно освободил бы себя сам».

— Одевайся, наш милый Шиу.

Доджин достал из шкафа большой кофр с костюмом и аккуратно разложил его на кровати. Это была совершенно новая одежда, сшитая на заказ с учётом того, что Шиу в последнее время сильно похудел. На глаз Доджин прикинул, что тот сбросил около 2,7 кг, и, к его нескрываемому удовольствию, его расчёт почти в точности совпал с реальностью.

Тёмно-синий сюртук без фалд. Форма, отдалённо напоминающая корсет, была создана по образцу старинного охотничьего костюма XIX века. На груди в два ряда ослепительно сверкали восемь массивных золотых пуговиц с выгравированными на них инициалами Шиу. В комплекте шли и идеально облегающие, почти как вторая кожа, брюки.

Шиу с трудом сглотнул подступивший к горлу ком. По тому, как Доджин с почти ритуальной торжественностью разложил эту одежду, было совершенно ясно: на острове его ждёт настоящая охота.

Иногда это был излюбленный способ Доджина снять накопившийся стресс. Жестокое, первобытное хобби — выпускать на огромную территорию острова специально привезённого оленя, несколько дней выслеживать и охотиться на него, а потом забирать свой окровавленный трофей и делать из него чучело. Шиу всей душой ненавидел, когда убивали невинных живых существ, но ему, как он ни старался это отрицать, до дрожи нравилось наблюдать, как Доджин во время охоты превращается в безжалостного, первобытного зверя. «Но имел ли я вообще право на такие чувства?» — в который раз спрашивал он себя.

Каждый раз, глядя на рогатые головы несчастных оленей, развешанные по стенам их загородного дома, он чувствовал укол вины. «Какого зверя они выпустили в этот раз?» — роилось в голове множество вопросов, но Доджин терпеть не мог, когда его о чём-то спрашивали. Шиу плотно сжал губы и беспричинно, почти нервно, потрогал край его безупречной одежды.

— Красиво, — тихо сказал Доджин, разглядывая его.

Он сам, без помощи слуг, одел Шиу. Провёл рукой по его гладким бёдрам и упругим ягодицам, обтянутым дорогой, плотной тканью, затем, мягко взяв за талию, поставил его перед огромным зеркалом в полный рост. Шиу выглядел точь-в-точь как красивая, дорогая игрушечная фигурка. Оставалось только надеть высокие ботинки и шляпу. «Хорошо бы, чтобы он всегда был именно таким — послушным, покорным и во всём соответствующим каждому моему желанию», — подумал Доджин, целуя его в мягкие, пахнущие шампунем волосы, и напоследок игриво шлёпнул по попе.

— А теперь иди разбуди своего младшего брата.

Шиу молча кивнул, крепко сжимая ключ в потном кулаке. Едва слышно зашуршала ткань на его бёдрах, когда он направился в гостиную, где на диване спал Гону. Похоже, тот ещё какое-то время после того, как они с Доджином уединились в спальне, развлекался сам. Его штаны и нижнее бельё были небрежно сброшены на пол, а на обивке дивана и ковре виднелись засохшие, белёсые следы.

Шиу, затаив дыхание, на цыпочках подошёл к нему и тихо, стараясь не издать ни звука, освободил его запястье от наручников. Как только замок со щелчком открылся, он уже было попытался встать и убежать, но Гону в то же мгновение резко распахнул глаза и мёртвой хваткой вцепился в его руку. Сила была просто чудовищной. В мгновение ока его собственные руки были скованы, а тело грубо повалено на пол.

— Ай! — вскрикнул Шиу.

— Понравилось? — прорычал Гону, обнимая его, как гигантская пиявка, и перекатываясь с ним по полу. Он безжалостно растрепал его безупречный костюм и с силой впился зубами в обнажённую шею. От него приятно пахло лосьоном Доджина. Всю ночь Гону мучился от того, что не может сейчас, сию же минуту, обнять это желанное тело, и еле-еле уснул под утро. Он тоже, как и Шиу, не мог заснуть, пока не стихли их приглушённые стоны наслаждения.

— Я спрашиваю: тебе понравилось?! — Словно допрашивая неверного, изменившего ему любовника, он сжал рёбра Шиу и ещё крепче прижал его к себе.

— Ах, ты, ёбаный… — прорычал Шиу.

— Ты сказал ему? — внезапно прошептал Гону ему на ухо. Даже без лишних пояснений было совершенно ясно, что именно он имел в виду. Он спрашивал, хорошо ли Шиу выполнил первый, самый важный шаг их совместного плана.

Вчера, стеная от удовольствия в объятиях Доджина и называя его самыми унизительными, постыдными словами, Шиу всё-таки выпросил у него разрешение. Позволить ему и Гону навестить их мать в том закрытом учреждении, где она находилась. Доджин тогда, на удивление, просто сказал «ладно», без лишних вопросов и условий, и Шиу был так несказанно благодарен ему за это, что сам, не дожидаясь приказа, обнял его за шею и до предела сжал свой послушный, податливый вход. А этот ёбаный ублюдок, Гону, всё это время преспокойно лежал здесь и дрочил.

— Блядь, я с таким трудом выговорил это, а ты тут спокойно дрыхнешь?! — зашипел Шиу.

— О чём ты вообще? Я чуть не сдох тут от ваших криков, я тоже почти не спал! — возразил Гону.

— Отпусти! Я задыхаюсь! — выкрикнул Шиу.

— А пахнешь ты сейчас очень хорошо, — Гону снова уткнулся ему в шею.

Доджин, одетый в точно такой же охотничий костюм, как и Шиу, вышел из спальни и недовольно нахмурился. Он только что лично вымыл и с такой заботой одел Шиу, а теперь тот валялся на полу, а этот недоносок Гону бесстыдно лизал ему щёку. Невыносимо. Паршивый, неблагодарный ублюдок. Ча Гону был именно таким. Теперь, когда он стал совсем взрослым, Доджин всерьёз планировал взять его на этот раз с собой на остров и как следует научить его достоинству настоящего хищника: как обманывать и загонять свою добычу, как терпеливо ждать и как нажимать на курок в самый решающий, последний момент.

Вид всё ещё не повзрослевшего, инфантильного Гону, катающегося по полу с их общей «игрушкой», вызывал у Доджина приступ головной боли. Он тяжело вздохнул и тихо, но властно позвал:

— Ча Гону.

— А-а-а, ладно, ладно, — Гону, будто с огромным сожалением, в последний раз облизнулся и нехотя отпустил Шиу.

Вертолёт с тремя братьями на борту, оглушительно рассекая винтами воздух, летел к острову. Погода была ясной, на небе не было ни единого облачка. Шиу сидел напротив Гону, а рядом с Гону — Доджин.

Шиу с нескрываемым удивлением смотрел на Доджина, который на этот раз сел не рядом с ним, как обычно, а рядом с Гону, но тот, казалось, совершенно не собирался менять своего решения. Гону тоже растерянно, почти испуганно уставился на Доджина. Обычно, всегда, без исключений, Доджин садился только рядом с Ча Шиу. «Если бы он, Гону, только знал, что так выйдет, то сам бы первым занял заветное место рядом с Шиу». Гону попытался было быстро вскочить, чтобы поменяться местами, но Доджин властно положил руку ему на плечо и с силой прижал обратно к сиденью, не давая пошевелиться.

«Какого, блядь, хуя?» — прочитал Шиу по губам Гону.

Из-за оглушительного шума винтов все трое были в специальных защитных наушниках. Шиу лишь пожал плечами, мол, «А я почём знаю, что у него там в голове?».

Шиу скрестил ноги и с любопытством рассматривал Доджина и Гону. В одинаковых, идеально скроенных сюртуках и высоких, до колен, ботинках они сейчас были до смешного похожи на отца и сына. Вспомнив события прошлой ночи, Шиу криво усмехнулся.

— Это просто пиздец какой-то, — сказал он вслух, зная, что его всё равно никто не услышит. Кроме пилота и одного члена экипажа, которые использовали для связи специальные гарнитуры, все остальные были в одноразовых наушниках для защиты слуха.

— Надо отсюда сбежать, пока мы все тут окончательно не свихнулись, — улыбнулся Шиу и сказал это им обоим, глядя прямо в глаза. Доджин бесстрастно, почти равнодушно смотрел на него в ответ, а Гону недоумённо прищурился, отчаянно пытаясь понять по движению его губ, что именно он сейчас говорит.

«После охоты Шиу твёрдо решил под предлогом визита к матери сбежать вместе с Гону. Но от чего, от кого именно они на самом деле бегут? От Доджина, который так отчаянно, так эгоистично хочет завладеть им полностью, без остатка? Или от самого себя, от той своей тёмной, порочной части, которая на самом деле хочет сбежать даже от Гону?»

Как и всегда, находясь в одном замкнутом пространстве, все трое думали о совершенно разном.

— Ча. Ши. У. Я. Те. Бя. Лю. Блю, — медленно, по слогам, одними губами проговорил Гону, подавая Шиу понятный только им двоим сигнал. Тот не слышал ни звука, но ему на мгновение показалось, что настойчивый, требовательный голос Гону звучит у него прямо в ушах. Шиу демонстративно подпёр подбородок рукой и закатил глаза, переводя взгляд на Доджина, будто совершенно не понимая и не принимая его страстных, безмолвных признаний.

Когда их взгляды встретились, Доджин медленно поднял руку и по-отечески погладил Гону по голове. Затем так же медленно наклонился, легонько прикусил мочку его уха, приблизил лицо к напряжённой шее и глубоко, с наслаждением вдохнул его запах. Наблюдать за этим было по меньшей мере странно. Гону заметно напрягся и попытался было заёрзать на месте, но Доджин крепко держал его и не отпускал. Шиу, к своему собственному удивлению, не испытывал почти никакой неприязни к тому, как Доджин сейчас проявлял к Гону свою странную, собственническую привязанность. Это было глупо, почти абсурдно, но он вдруг почувствовал что-то отдалённо похожее на родительскую любовь к своему собственному, непутёвому ребёнку. Видимо, их извращённые, больные отношения его в последнее время действительно начали полностью устраивать.

«Наверное, я и вправду тоже окончательно спятил», — подумал он.

Будто прочитав его мысли, Доджин всё это время продолжал свой странный, почти интимный контакт с Гону. Хотя сам Шиу всей душой ненавидел, когда его забирали силой, и сам же когда-то хотел разорвать эту ненавистную помолвку.

«Вот видишь. Мы и вправду самая настоящая, дружная семья», — с кривой усмешкой подумал он.

Лопасти вертолёта, плавно приземлившегося на специально оборудованной площадке на острове, подняли сильный, почти ураганный ветер. Шиу изо всех сил прижал свою охотничью шляпу, которую Доджин лично надел на него перед вылетом, чтобы её не унесло в море. Но очередной, особенно сильный порыв ветра чуть не сбил его с ног, и только крепкие, сильные руки Доджина, вовремя поддержавшие его за талию, не дали ему упасть.

Даже стоя на твёрдой, надёжной земле, его тело и разум всё ещё сильно шатались от пережитого, и опереться он мог, как и всегда, только на одного человека — на Доджина.

— Молодой господин прибыл, — доложил управляющий.

— Давно не виделись, господин Но, — ответил Доджин.

Их уже встречали управляющий островом господин Но, немногочисленная прислуга загородного дома и несколько крепких егерей, которые должны были помогать Доджину на предстоящей охоте. Увидев егерей, облачённых в тяжёлые бронежилеты и специальные стрелковые очки, Шиу окончательно осознал, что они действительно на острове. Большинство егерей, как он знал, были бывшими спецназовцами с выдающейся, почти феноменальной стрелковой подготовкой. Они стояли абсолютно неподвижно, как каменные изваяния, держа на коротких поводках трёх огромных, чёрных как смоль доберманов.

— Говорят, они тоже братья, — неожиданно оказавшийся рядом Гону кивнул на собак, гордо, почти по-царски сидящих в напряжённом ожидании команды хозяина. Их короткая чёрная шерсть ослепительно блестела на солнце. Великолепные, грациозные животные. Конечно же, они, как и всё на этом острове, принадлежали Доджину. Собаки сидели, не шелохнувшись, и следили только за каждым его, Доджина, движением.

— Та, что сидит посередине, самая красивая, — заметил Гону.

— Да они же все совершенно на одно лицо, — пожал плечами Шиу.

— А ты присмотрись повнимательнее — они разные. Совсем как мы с тобой.

Шиу внимательно рассмотрел доберманов. Возможно, Гону был прав: та, что сидела посередине, и вправду была как-то по-особенному симпатичнее двух других. У неё была самая гладкая и блестящая шерсть. В прошлом году, когда они были здесь, этих собак ещё не было. Похоже, их подготовили специально к сегодняшнему дню, к этой охоте.

— …Жалко их, — тихо сказал Шиу, сам не зная почему.

Хотя, казалось бы, чего их жалеть? Но Шиу почему-то стало их невыносимо жаль. Они, запертые на этом огромном, но всё же ограниченном острове, только и ждали того момента, когда сюда наконец приедет их всемогущий хозяин, Доджин. Он, Шиу, в сущности, тоже жил в постоянном ожидании, только в другом месте. Красивая, безупречная внешность? Всё подогнано и подстроено под его, Доджина, извращённый вкус. Шиу вдруг стало так невыносимо грустно, что он снял свою элегантную шляпу, которую всего несколько минут назад так отчаянно боялся потерять.

— Сначала покормите собак, а потом начнём, — отдал распоряжение Доджин.

— Уже всё готово, господин, — ответил управляющий.

От вертолётной площадки до огромного загородного дома они доехали на специальном гольф-каре. Погода была идеальной — ни жарко, ни холодно. Шиу высунул руку из карта, подставив её тёплым, ласковым лучам осеннего солнца. Он так долго был заперт в четырёх стенах их дома, что даже не замечал смены времён года. Между той страшной ночью, когда он промок до нитки под проливным дождём, и сегодняшним солнечным днём, казалось, мало что изменилось в его жизни.

— Ты что, устал ещё до начала? — Гону, внимательно следивший за его состоянием, тихо спросил. Ча Шиу всегда любил приезжать на этот остров. Ему нравилось беззаботно бегать по бескрайним, идеально подстриженным лужайкам под весёлыми брызгами автоматических поливалок, подолгу сидеть в тени раскидистых деревьев и часами напролёт играть в шахматы.

Когда они были здесь в последний раз? Кажется, год назад, примерно в это же самое время. Тогда Шиу как раз дочитал толстый, увесистый сборник стихов Гёте. Он до сих пор не мог забыть, как тот, невероятно гордый собой, насильно, почти силой, читал ему вслух особенно понравившиеся отрывки, хотя сам Гону совершенно не хотел их слушать. «Хорошо бы, чтобы он снова так искренне, так по-детски улыбался». Но никто из них троих, как он понимал, уже никогда не мог быть прежним. Слишком многое необратимо изменилось, и в самом центре этих страшных, губительных перемен был он, Ча Шиу. Хранитель их общей, постыдной тайны, которую не знал больше никто в этом мире.

— Почитай мне сегодня вечером книгу, — Гону неожиданно положил голову на плечо Шиу. В его голосе слышались почти детские, обиженные нотки.

— Если у тебя, конечно, будет на это время и силы… — язвительно ответил Шиу. Этот парень только и делал, что постоянно к нему приставал. О каком, к чёрту, чтении могла вообще идти речь?

Шиу сжал кулак, всё ещё ощущая на своей коже обманчивое тепло осеннего солнца.

Перед домом, посреди огромного, изумрудно-зелёного сада, был накрыт большой стол с ослепительно белоснежной скатертью. На нём в изобилии стояли высококалорийные, жирные блюда, специально приготовленные для Доджина перед предстоящей охотой. Шиу смотрел на всё это жирное, лоснящееся мясо, и ему вдруг отчаянно, до боли захотелось простой, незамысловатой, здоровой еды, которую так вкусно готовил Ким Сонджэ, еды, якобы замедляющей старение.

«Интересно, как там еда в настоящей тюрьме?..» — с кривой усмешкой подумал Шиу и лениво поковырялся вилкой в стручковой фасоли.

— Шиу, если сейчас как следует не поешь, потом будет очень тяжело, — сказал Доджин, неторопливо разрезая свой огромный кусок мяса, даже не взглянув на него. Вокруг стола, как истуканы, стояли несколько слуг. Здесь, в отличие от их дома, они не могли себе позволить сидеть рядом и кормить друг друга с ложечки. Всё, что происходило на этом острове, через управляющего Но немедленно доходило до главного, родительского дома, поэтому приходилось тщательно следить за каждым своим словом и действием.

— Гону, я… — начал было Шиу, но осёкся.

— Не хочу есть, — твёрдо сказал Шиу.

Доджин, резавший мясо с хирургической точностью, замер. Он поправил нож в руке, положил его на тарелку и неторопливо вытер рот салфеткой. Затем слегка кивнул официанту, который стоял в нерешительности, не зная, что делать с нетронутым блюдом.

— Тогда я всё уберу и подам чай, — с поклоном ответил официант.

Шиу почувствовал, как от кончиков пальцев ног по телу пробежала трепетная дрожь удовольствия.

«До какой степени он будет терпеть? До каких пор будет потакать моему своеволию? Интересно, как он отреагирует, если, глядя ему в лицо, когда его терпение наконец лопнет, я ещё раз назову его тем самым приторно-нежным прозвищем "дорогой"?»

Уголки губ Шиу невольно поползли вверх. Слова «он мой» начали казаться немного реальнее. В его вечно угрюмой душе словно прошёл электрический разряд, осветив тёмные углы.

— Почему ты так себя ведёшь с самого начала, наш Шиу? — спросил Доджин, пронзая его взглядом.

— О чём ты? — невинно ответил Шиу, делая вид, что не понимает.

— И шляпа не нравится, и приготовленная еда не по вкусу?

— Просто не хочу, — Шиу пожал плечами, будто в этом не было ничего особенного.

Увидев это, Доджин коротко кивнул и снова взял в руки нож.

«Да, его "болезнь", что время от времени давала о себе знать, довольно долго вела себя тихо… Кажется, он хочет сохранить лицо перед слугами. Я не мог не заметить, как он с самого начала, словно подросток в пубертате, вращал своими красивыми глазками, искоса поглядывая по сторонам».

«Надо же, у тебя ещё хватает духу обращать внимание на что-то, кроме меня».

— Надеюсь, сегодняшняя охота придётся по душе нашему Шиу.

— Вряд ли… — протянул Шиу, отворачиваясь.

— Тебе же нравилось, как твой хён охотится. И это тоже скажешь, что не нравится?

— … — Шиу промолчал.

Теперь он точно знал, чем было то бесформенное чувство, которое он раньше принимал за восхищение. Образ Доджина с ружьём, который ему всегда нравился, теперь наверняка привёл бы его в смятение, вызывая совершенно иные, более глубокие и опасные чувства, чем прежде. Поэтому Шиу не смог сразу ответить.

Способ был всегда один и тот же. Двое младших братьев следуют за охотящимся Доджином, как свита за королём. Это было всё. Шиу и Гону тоже проходили стрелковую подготовку каждый раз, когда приезжали в Содо, но до совершеннолетия Гону они всегда лишь следовали за Доджином, словно красивые кукольные солдатики. Он упорно таскал их за собой по несколько часов, пока бродил по лесу, словно нарочно хвастаясь своей силой, но сегодня атмосфера была иной.

Управляющий Но с напряжённым лицом встал рядом с Доджином и доложил:

— Мы выпустили двадцать фазанов и пять лосей, привезённых из России.

— Сколько у нас времени? — спросил Доджин, проверяя затвор своего карабина.

— До заката осталось около трёх часов.

Один из егерей протянул по охотничьему ружью Шиу и Гону. В отличие от Шиу, который принял оружие с явной растерянностью, глаза Гону блестели от хищного предвкушения. Выражения их лиц были полной противоположностью друг другу. Доджин подошёл к младшим братьям и лично надел на них бронежилеты. Ему не нравилось, что жилеты скрывали тщательно подобранную одежду, подчёркивающую их фигуры, но безопасность была важнее — было бы неприятно, если бы они, взяв в руки оружие, начали потасовку и случайно подстрелили друг друга.

Группа выстроилась в ряд во главе с Доджином и двинулась вперёд. Прежде чем войти в густой лес, они долго шли по бескрайнему полю высокой травы. Шиу, казалось, быстро выдыхался, так как давно не был на свежем воздухе и сильно ослаб. Когда он начал обмахиваться рукой от жаркого осеннего солнца, наблюдавший за ним со стороны Гону громко крикнул шедшему впереди Доджину:

— Хён! Ча Шиу воды!

Доджин оглянулся, посмотрел на измождённого среднего брата и кивнул следовавшему за ними помощнику. Поскольку это было развлечение для молодых господ семьи Ча, всё, включая вереницу помощников с припасами, было подготовлено для них.

По его разрешению следовавшие за ними люди суетливо достали бутылку воды и протянули её Гону. И почему-то, хотя жажда мучила Ча Шиу, тот, кто разрешал пить, и тот, кто подносил воду, — оба были не им. Для них такая ситуация иерархии казалась донельзя привычной.

— Не давай много, — бросил Доджин Гону.

— Ага, — ухмыльнулся Гону, поняв скрытый смысл.

Он лишь слегка наклонил бутылку и поднёс к губам Шиу. Из-за дразняще малого количества воды Шиу вытянул шею и жадно сжал губы вокруг горлышка.

«И что прикажете делать, если он даже воду пьёт так соблазнительно».

— Медленно, понемногу, — произнёс Гону, контролируя поток.

«Если в дороге приспичит в туалет, можно же просто справить нужду где угодно». Его старший брат, если бы он сам спустил штаны и сделал свои дела где попало, лишь нахмурился бы. Но Ча Шиу всегда был исключением. Жестокий сторонник двойных стандартов.

Ему хотелось влить в Шиу столько воды, чтобы она заполнила его рот до краёв и полилась через край, стекая по подбородку на сюртук. Как и всегда, ему хотелось дать брату напиться вдоволь, но путь был ещё долгим, и он не мог этого сделать.

— Дай ещё. Я хочу пить, — попросил Шиу, облизывая мокрые губы.

— Пей, если хочешь снова обмочиться и плакать, — жестоко ответил Гону.

— Ч-что… О чём ты говоришь, псих? — опешил Шиу.

Он говорил о худшем отпуске в его восемнадцать лет. О том кошмаре, когда он, плача от боли в переполненном мочевом пузыре, проклинал Доджина, который ни в какую не разрешал ему справить нужду в кустах, сколько бы он ни умолял. Шиу был ошарашен тем, что Ча Гону, который тогда был всего лишь учеником средней школы, всё ещё помнил об этом позоре.

— А ты сам-то… — начал было Шиу, краснея от гнева.

— Впереди, — низким голосом прервал их Доджин.

Среди бескрайнего поля и пожухлой травы виднелся фазан, который не мог скрыть своего яркого оперения.

— Ча Гону, ружьё, — скомандовал Доджин.

По слову старшего брата Гону передал недопитую бутылку с водой Шиу, взял ружьё у егеря и привычно приложил приклад к плечу. Его стойка так походила на стойку Доджина, что Шиу, забыв о воде, заворожённо замер. Прямая осанка, широкие плечи — стоя рядом с Доджином, он казался одного с ним роста и стати. Шиу почувствовал болезненный укол ревности: гены отца-хищника достались только им двоим, а ему не перепало ни капли этой силы.

Фрррх! — с шумом взлетел вспугнутый фазан.

Гону, не упуская момента, нажал на курок.

Бах!

Первый выстрел красиво ушёл мимо. Он снова выстрелил в улетающую птицу, но в итоге упустил её. Когда он с досадой опустил ружьё, глядя вслед удаляющейся точке, егерь тут же услужливо забрал оружие.

— Ах, сложно, — выдохнул Гону.

— Младшенький, если будешь так торопиться, он это почувствует и сбежит, — наставительно произнёс Доджин.

— Да что эта куриная башка может понять, — отмахнулся Гону.

— В момент, когда вы изучаете друг друга, он читает твои намерения.

Улыбаясь, Доджин подошёл и погладил Гону по голове. Ему было отрадно видеть, как парень, который ещё вчера шатался под тяжестью ружья, теперь так уверенно жмёт на курок.

«Как не упустить добычу и сделать её своей — этому можно научить. И отношению Гону к Шиу. И его бунтарскому взгляду, устремлённому на меня. Всё это я могу вылепить сам. Если хочешь, чтобы чаша весов с сердцем Ча Шиу склонилась в твою сторону, не стоит нетерпеливо тянуть. Нужно уметь затаить дыхание и ждать».

— Верно? — спросил Доджин, глядя на Шиу.

— Кхе, кхык… кхэ… — Шиу поперхнулся оттого, что Доджин внезапно обратился к нему.

«О чём он говорил? Об этой невидимой битве? В этой затянувшейся войне между ним и Ча Доджином было неизвестно, кто в итоге окажется подстреленной добычей».

— Пойдём дальше? — Доджин нежно похлопал Шиу по спине и снова вышел вперёд.

Увидев, как его брат покраснел от прикосновения, Гону нахмурился. Ему не нравилось, что тот так явно показывает свои чувства при всех.

«Хотя, скорее всего, он не может их скрыть. Как и кашель, когда поперхнёшься, это чувство ты не можешь подавить волей». От этой мысли стало досадно.

— Я же сказал пить понемногу, сколько ты успел выдуть? — рука Гону грубо выхватила бутылку.

Шиу опешил от такого тона. «Почему он срывает на мне злость за упущенную добычу?»

Шиу вытер мокрые губы тыльной стороной ладони и, пройдя мимо Гону, от которого пахло едким порохом, пошёл вперёд.

Когда они углубились ближе к лесу, Доджин заметил вдали фазана, отдыхавшего на дереве. Он плавно поднял ружьё и прицелился. Шиу, который сам того не заметив прижался к его спине в поисках защиты, отступил на пару шагов и затаил дыхание.

Бах!

С громким звуком что-то тяжёлое упало под дерево. По свисту егеря чёрные доберманы разом ринулись туда.

— Точное попадание, господин директор, — похвалил один из егерей.

Одна из собак триумфально вернулась, неся в зубах ещё живого, трепыхающегося фазана. Шиу крепко зажмурился. Хоть он видел это не впервые, каждый раз это было мучительно.

«Зачем вообще нужна эта чудовищная забава? Сейчас они охотятся на мелкую дичь, но когда начнётся по-настоящему, в лесу, всё будет иначе. Кровь, смерть лосей...»

— Я… я пойду отдельно, — тихо произнёс Шиу.

— Ты с ума сошёл? — резко обернулся Доджин.

— Если со мной будет кто-то из помощников, проблем же не будет.

Он планировал просто переждать где-нибудь до заката, а потом вернуться на виллу. Тогда ему не придётся видеть смерть. Шиу посмотрел на Доджина. На его лице было неопределённое выражение, и Шиу поспешно добавил:

— Мы ведь всё равно на острове.

«Я не смогу сбежать. Я ведь сейчас на твоей территории, в твоей клетке».

Доджин, глядя на отчаянный взгляд Шиу, усмехнулся и сделал небрежный жест рукой — мол, делай что хочешь. Оттого что тот отпустил его так просто, Гону растерянно переводил взгляд с одного брата на другого.

«Если так, то, конечно, тот, за кем я должен пойти…»

— Гону, ты иди сюда, — приказал Доджин тоном, не терпящим возражений.

— А? Нет, но Ча Шиу один… — Гону был в полном замешательстве, словно ребёнок при разводе родителей. Очевидно, что Шиу нуждался в нём, но научить его настоящей охоте сейчас мог только Доджин.

— Скажите ему, что это опасно, что нельзя. Быстрее, — прошептал Шиу Доджину, надеясь на его собственничество.

— Все идут за ним, — громко скомандовал Доджин охране, игнорируя просьбу Шиу.

Закончив говорить, Доджин без всяких сожалений повернулся спиной и пошёл вперёд, в чащу. Он решил, что вся свита должна охранять Шиу, а следовать за ним, учиться быть хищником, должен только Гону.

Гону яростно почесал в затылке, подошёл к Шиу, схватил его за плечи и выпалил:

— Эй, не вздумай палить из ружья, веди себя тихо и возвращайся на виллу. Понял?

— Даже если бы захотел, не умею, — ответил Шиу.

— Вот и говорю, не высовывайся и будь осторожен.

— Ты тоже будь осторожен.

Ненависть ненавистью, но Ча Гону был его младшим братом. Если бы Гону получил хоть царапину, у него самого заболело бы сердце. Шиу с тревогой смотрел ему вслед, пока широкая спина в бронежилете не скрылась за деревьями.

Группа из пяти человек, включая Шиу, медленно направилась к другой лесной тропе. Охотиться он не собирался, поэтому думал просто побродить. Бамбуковая роща, которая начиналась чуть дальше, была одним из его любимых мест.

— Давайте немного посидим, — предложил Шиу, чувствуя усталость.

Кажется, недавно прошёл дождь, и тропа была грязной. Ему не нравилось, что слякоть пачкает его идеальные ботинки. Шиу присел на камень, подобрал опавший лист и стал маниакально стирать грязь.

— Сколько осталось до заката?

— Теперь около двух часов, — ответил слуга.

Бах, бах.

Издалека донеслось эхо выстрелов. Похоже, Доджин и Гону вовсю наслаждались бойней. Охотничьи собаки, которые волей-неволей последовали за Шиу, с тоской повернули морды на звук. Ему стало жаль псов, которые скулили и рвались с поводков.

— Можете идти. И моё ружьё заберите. Я немного погуляю и вернусь на виллу, — вдруг сказал Шиу.

— Нельзя, господин, — возразил старший из охраны.

— Я знаю, что чуть дальше начинается бамбуковый лес. Вы же целый год ждали этого дня. Идите.

— Тогда я останусь. Я должен позаботиться о господине, — вызвался молодой слуга, тот самый официант с сэндвичем. Он не был похож на занудного управляющего Но, поэтому Шиу кивнул.

— Пожалуйста, присмотрите за нашим Гону, — попросил Шиу остальных.

— Тогда через 40 минут вы обязательно должны отправиться к вилле.

— Да. Идите.

Поводки натянулись, и собаки с лаем увлекли егерей в чащу. Глядя, как они исчезают, Шиу подумал: «Разве не так, что и звери, и люди счастливы лишь там, где хотят быть? Как и он сейчас».

— Пойдём и мы.

Отдохнув, Шиу и молодой слуга двинулись дальше. Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, успокаивал сердце, вечно бушевавшее как шторм. Это было чувство освобождения, которого он никогда не испытывал дома. Здесь, где никто не смотрел на него с вожделением, он наконец-то мог дышать.

— Господин, как только солнце начнёт садиться, быстро стемнеет, так что лучше вернуться на виллу до этого, — робко заметил слуга.

— Вы хорошо знаете эти места? — Шиу, шедший впереди, обернулся и спросил, идя спиной вперёд.

Вид Шиу, который шёл задом наперёд по неровной тропе, показался слуге настолько опасным, что тот в панике протянул руки.

«Если на этом прекрасном лице появится хоть царапина, я труп».

— Что? А, я проходил инструктаж… — неуверенно начал парень.

— А я приезжаю сюда с детства. Так что не волнуйтесь, я знаю это место лучше.

Заворожённо глядя на светло улыбающегося Шиу, слуга неосознанно сделал шаг к нему.

— Осторожно! Кажется, что здесь ровно, но если оступиться, там сразу обрыв! — воскликнул он.

«Как скучно».

Раздражённый занудством, Шиу резко развернулся. Он поднял голову и осмотрелся. Они прошли уже достаточно, но бамбуковой рощи и в помине не было, а лес становился всё гуще и мрачнее.

— Странно. Здесь должна быть бамбуковая роща.

— Господин, давайте вернёмся. Я вызову квадроцикл, — взмолился слуга.

— Хм, пожалуй.

Когда Шиу обернулся к слуге, чтобы согласиться, его глаза расширились от ужаса.

За спиной парня, бесшумно возникнув из чащи, угрожающе возвышался огромный лось. Он встал на дыбы, подняв передние копыта, острые как бритвы. Это был тот самый гигант, которого они видели на стене в виде чучела, только живой и яростный.

Молодой слуга даже не успел вскрикнуть. Мощный удар копыт сбил его с ног, и он безвольной куклой покатился вниз по склону, исчезая в кустах.

Шиу застыл на долю секунды, встретившись взглядом с налитыми кровью глазами зверя. А затем инстинкт самосохранения взял верх. Он развернулся и бросился бежать, не разбирая дороги.

— Х-хы… — выдохнул он, едва не поскользнувшись на мокрой грязи.

«Зря я отдал ружьё! Надо было оставить охрану! Нет, ещё раньше — надо было оставаться рядом с братьями!»

Его нога зацепилась за выступающий корень. Тело по инерции взлетело в воздух. Мир перевернулся.

Удар.

А затем — полная, густая темнота.