Глава 187

— Ура-а-а! Поздравляем!

— Счастья вам! Диандре, мужик, ты всё-таки это сделал!

Под шквал восторженных криков жених и невеста, сияя улыбками, махали гостям. Шутка ли — настоящая семья, рожденная в стенах их пожарной части. Это само по себе событие, но тот факт, что избранницей стала Валентина, делал ситуацию почти фантастической. Все знали, с каким пылом Диандре добивался её, поэтому в общих поздравлениях сквозила искренняя, хоть и недоверчивая радость.

— Охренеть, у него реально вышло, — пробормотал кто-то в толпе, не переставая хлопать.

— Ещё бы, — тут же подхватил другой голос. — Слышал, Диандре перед ней чуть ли не на коленях ползал.

— На коленях? Бери выше. Да тут половина парней готова была бы ползти за Валентиной на брюхе, лишь бы она сказала «да».

— Постой, а разве она его не отшивала раньше? Терпеть же не могла.

— Было дело. Но ты вспомни, Диандре тогда чуть коньки не отбросил на вызове. После того случая он сильно изменился.

— Это точно. Видел бы ты его сейчас. Если перед Валентиной лужа, он готов лечь в неё сам, лишь бы она туфельки не замочила. С таким видом, мол: «Ступайте по мне, моя королева, не стесняйтесь».

Дейн пропускал эти пересуды мимо ушей. Он стоял в стороне, вяло ударяя ладонью о ладонь, изображая подобие аплодисментов. В этом действии не было ни капли души — чистая механика.

Ему и раньше приходилось бывать на чужих свадьбах. Для самих виновников торжества это, возможно, и было главным событием жизни, но для стороннего наблюдателя — лишь очередная социальная повинность, необходимая для поддержания связей. В конце концов, что такое свадьба? Публичная декларация, когда двое объявляют миру, что спят вместе, и клянутся терпеть друг друга до гробовой доски. Для Дейна слова «брак» и «любовь» были понятиями из другой галактики, поэтому весь этот спектакль вызывал у него лишь скуку.

Раньше он хотя бы развлекался тем, что выцеплял взглядом кого-нибудь из гостей со схожим настроем и коротал время за тайной интрижкой. Но теперь даже это казалось пресным.

Дейн поправил воротник дешевого, купленного впопыхах костюма. Ткань неприятно тянула в плечах, напоминая, что он здесь чужой. Спрятав одну руку в карман брюк, другой он поднес к губам бокал с шампанским, мечтая лишь об одном — чтобы эта тоска поскорее закончилась.

— Какая же она красивая… Валентина, — выдохнул кто-то восхищенно.

Она и правда была хороша, но сегодня сияла таким особенным, светом, словно вобрала в себя всё счастье мира. Глядя на эту идиллию, Дейн молча допил игристое. Пузырьки неприятно кольнули горло.

Стоило ему поставить пустой бокал на столик, как рядом возник Уилкинс.

— Диандре выглядит счастливым, скажи?

— Да, типа того, — безразлично бросил Дейн.

Ему было откровенно плевать. Он пришел сюда только из чувства долга, не более. Однако Уилкинс, похоже, истолковал его настроение иначе.

— Глядя на такое, невольно задумываешься: может, и мне пора остепениться, завести семью… У тебя не возникает подобных мыслей?

— Ни малейших, — резко отрезал Дейн, и прозвучало это почти грубо. Но тут же, повинуясь своему циничному настрою, добавил: — Откуда нам знать? Сегодня они женятся, а завтра, может, уже побегут разводиться.

— …….

Повисшая тишина была красноречивее слов.

— Я не про Диандре конкретно, конечно, — быстро поправился Дейн, поняв, что ляпнул лишнего.

Уилкинс громко откашлялся, пытаясь сгладить неловкость.

— Кхм. Знаешь, быть таким пессимистом — вредно для здоровья.

— Да, простите. Виноват.

Извинение прозвучало так же сухо и формально, как и его аплодисменты. Уилкинс, решив не развивать тему, молча отпил шампанского. Его взгляд был прикован к молодоженам, кружащимся в танце, но было видно, что он собирается сказать что-то еще.

— Гляжу, ты в последнее время взялся за ум. Живёшь по-людски, — заметил Уилкинс, искоса поглядывая на Дейна.

— Так уж вышло, — бросил он, даже не пытаясь скрыть безразличия в голосе.

Уилкинс кивнул, словно подтверждая собственные мысли, и продолжил:

— И слава богу. Нельзя же вечно прожигать жизнь, мотаясь по койкам. Рано или поздно надо взрослеть.

— Ваша правда.

Эту пластинку Дейн слышал всю жизнь, так что ответ вылетел на автомате. Он уже поднес бокал к губам, чтобы сделать глоток, когда Уилкинс, выдержав паузу, вдруг выдал:

— Я тут подумал… может, познакомить тебя с моей дочерью?

Дейн замер. Шампанское так и не коснулось губ. Он медленно скосил взгляд в сторону начальника. Тот не смотрел на него — его внимание было приковано к счастливой паре, Диандре и Валентине.

— Если закрыть глаза на твои ночные похождения, парень ты неплохой. К тому же, с дурными привычками ты, кажется, завязал. Вот я и подумал, почему бы вам не встретиться? Глядишь, что и выйдет…

— Я…

— Да ты не напрягайся так.

Уилкинс жестом прервал попытку возразить. Дейн вынужденно умолк, стиснув ножку бокала.

— Никто ж не тащит тебя под венец прямо завтра. Просто встретьтесь, пообщайтесь. Не всё же тебе в бирюльки играть, пора бы и о серьёзных отношениях подумать. У каждого, знаешь ли, всё начинается с малого.

Дейн промолчал. Слова застряли в горле колючим комом. Он смотрел на Уилкинса пустым взглядом — казалось, словно душа его в этот момент покинула тело, оставив лишь оболочку в тесном костюме.

— Спасибо за доверие, но не стоит.

Вежливость была единственной бронёй, что у него осталась. Однако Уилкинс, похоже, решил играть роль доброго наставника до конца.

— Да ты погляди туда, Дейн.

Он кивнул в сторону танцпола. Диандре и Валентина смотрели друг на друга так, будто во всём мире не осталось никого, кроме них. Их лица светились той самой абсолютной нежностью.

— Разве не красота? Тебе тоже нужен такой человек рядом. И дело даже не в свадьбе, чёрт с ней. Просто подумай, насколько пуста жизнь, когда в ней только случайный секс и одинокое утро.

Дейн молча перевел взгляд на молодоженов. Кристально чистый образец счастья. Никаких сомнений, никаких теней. Любовь, заполняющая всё пространство между ними…

— Ха… — тихо усмехнулся он. В этом звуке было столько яда по отношению к самому себе, что он даже не стал его прятать. — Не выйдет. Со мной — не выйдет.

Уилкинс нахмурился, сбитый с толку такой категоричностью. Но Дейн не смотрел на него. Его взгляд, полный горечи, был прикован к чужому счастью.

— Для таких, как я, это невозможно. Извините.

— Послушай, парень…

Уилкинс хотел добавить что-то ещё, но, заметив приближающегося к ним сияющего Диандре, осекся. Дейн воспользовался моментом мгновенно. Пока жених отвлекал капитана радостным приветствием, он сделал шаг назад, растворяясь в толпе, а затем резко развернулся и зашагал прочь.

Гум голосов и музыка начали затихать, превращаясь в отдаленный фон. Вокруг стало тихо.

Оставшись наконец в одиночестве, Дейн запрокинул голову. Над ним раскинулось бескрайнее, пронзительно синее небо — такое чистое, что от этого становилось тошно. Пустота снаружи, пустота внутри.

Он сунул сигарету в зубы, чиркнул зажигалкой и глубоко, до боли в легких, затянулся. Перед глазами, заслоняя собой реальность, всплыло лицо. Женское лицо с налитыми кровью глазами, искаженное ненавистью. Она выплевывала проклятия, и каждое слово до сих пор жгло, как в тот самый день.

«Я пропащий. Испорченный с самого начала», — подумал Дейн, выпуская струю сизого дыма.

Он смотрел вдаль, сквозь дымку. Постепенно жуткая гримаса женщины начала расплываться, и поверх неё проступило другое лицо. Лицо мужчины. И мягкий, светлый голос, зовущий его по имени.

<Дейн, я люблю тебя.>

<Дейн, Дейн.>

<Дейн…>

— …Ха.

Он прикрыл глаза ладонью, в которой всё ещё дымилась сигарета. Кончики пальцев покалывало, а в груди, где-то в самой глубине, заныло, словно там открылась старая рана. Но он тут же одёрнул себя.

«Это просто наваждение. Фантомная боль. Я ведь не ошибся».

<Любовь — это не так.>

Образ мужчины, лицо которого было мокрым от слёз, всплыл в памяти так ясно, словно это происходило прямо сейчас. Нет, он не забывал этого ни на секунду. Ни единого слова, ни единого сдавленного всхлипа. Всё это было выжжено у него внутри.

<Любовь не может быть такой уродливой.>

«Да, ты прав».

Дейн зажмурился, и лицо его исказилось от опустошения.

«"Любовь — это не так". Вот именно. Поэтому тебе нельзя меня любить. Я всё равно не смогу сделать тебя счастливым».

<В следующий раз не приезжай. Даже если я правда умру.>

«Разве такой, как я, вообще способен любить? Я умею только мучить других, приносить одни несчастья».

В памяти снова возникли те влажные, блестящие от слёз глаза, смотрящие на него с немым укором.

«Наверное, я до конца своих дней буду вспоминать этот взгляд и корить себя».

«Но я всё сделал правильно».

Он так и стоял неподвижно под пустым синим небом, снова и снова убеждая сам себя:

«Я поступил правильно.»

«Абсолютно…»

* * *

«…Правильно ведь?»

Мысль вяло ворочалась в голове.

Сквозь мутную пелену в глаза бил неверный пульсирующий свет. Дейн моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, но огненные пятна продолжали плясать перед взором, то вспыхивая, то угасая в рваном, тошнотворном ритме, не подчиняясь его воле.

«А…?» — сознание дрейфовало в густом тумане, отказываясь цепляться за реальность. — «Где я…?»

Ответ пришел извне. Где-то совсем рядом раздался грохот — глухой, утробный рев, от которого пол содрогнулся, передавая вибрацию прямо в кости. Воздух сгустился, стал горячим и вязким; каждый вдох обжигал легкие едкой гарью, оставляя на языке горечь. Сухой треск дерева и грохот падающих обломков сливались в жуткую, неритмичную симфонию.

Некоторое время он лежал абсолютно неподвижно, просто вслушиваясь в этот хаос. Реальность просачивалась в мозг медленно, по капле, вытесняя спасительное забвение.

И вдруг его пронзило ледяной иглой понимания.

Он лежал на полу. Распластанный, беспомощный, посреди здания, которое уже пожирало ненасытное пламя. Здания, которое вот-вот рухнет, похоронив его под раскаленными руинами.