Глава 11Аварийно-опасный участок

Икхён:

Скоро выезжаю. Скиньте адрес.

Стоило отправить сообщение, как буквально через три минуты телефон ожил от входящего звонка.

— Вот зачем звонить? Мог бы просто адресом в сообщении отделаться.

Икхён, уже полностью одетый и готовый к выходу, как раз методично проходился липким роликом по обивке дивана. Он раздраженно цыкнул, но трубку все же снял.

— Да, инструктор.

— Икон-сси, уже выехал?

— Чтобы я выехал, вам нужно сначала скинуть мне адрес.

На том конце повисла короткая пауза, а затем телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении.

— Адрес я отправил. Слушай, может, поедешь и будешь со мной на связи? Вруби в машине громкую связь.

— В этом нет необходимости.

— Точно уверен?

Икхён тяжело вздохнул. Этот человек был просто невыносим.

— Говорю же, справлюсь. Зачем вы продолжаете? Вы хоть понимаете, что сейчас только нагнетаете тревожность?

— А, правда, что ли? — в трубке послышался смешок Ёнсу. — Наверное, это потому, что я сам тебя учил. Так и прет защитный инстинкт, ничего не могу с собой поделать.

— Так или иначе, я выезжаю. И если я немного опоздаю, сделайте скидку на то, что я все-таки новичок.

— Понял-понял, Икон-сси. Давай, ползи аккуратненько. Пропустишь поворот и дашь крюк — не парься. А если что-то случится, сразу жмись к обочине, паркуйся и звони мне.

— До встречи.

Сбросив вызов, Икхён снова протяжно выдохнул. Если честно, от одной только мысли о предстоящей самостоятельной поездке сердце начинало колотиться как сумасшедшее. Да, на его счету уже был одна успешная одиночная вылазка. Но тогда он лишь проехался по знакомому району, где они уже накатывали часы вместе с Ёнсу. Сегодня же ему предстояло в одиночку, хоть и с поддержкой навигатора, ехать по совершенно незнакомому маршруту.

Вчера, когда он импульсивно брякнул об этом инструктору, все казалось гораздо проще. Но теперь, когда день «икс» настал, Икхёна начало накрывать чувство сожаления. Предложения Ёнсу — приехать и сесть на пассажирское сиденье или, на худой конец, просто висеть на телефоне всю дорогу — внезапно перестали казаться такими уж бредовыми. Икхён ловил себя на мысли, что, возможно, стоило согласиться. И от собственной слабости становилось еще тошнее.

«Я же хотел доказать, что окончательно избавился от его уроков и могу ездить сам», — с досадой подумал он. Так хотелось продемонстрировать свою абсолютную независимость.

Сделав глубокий вдох, Икхён вбил присланный адрес в приложение навигатора и принялся изучать маршрут. Кто-то говорил, что полезно заранее просматривать панорамы улиц, чтобы визуально запомнить повороты и развязки, поэтому он добросовестно прокликал весь путь.

— Э-эх…

Будет ли вообще толк от этих картинок в реальной жизни? Сильно вряд ли. Икхён по собственному опыту знал: дорога — это хаос, полный непредсказуемых переменных. Стоит совершить малейшую ошибку, стоит только запаниковать — и он понятия не имел, как отреагирует и что натворит.

— Спокойно. Главное — сохранять спокойствие.

Пальцы привычно зарылись в мягкую шерстку Бури, мирно дремавшего на самом верху кошачьего комплекса.

— Я ненадолго уйду. Скоро вернусь.

Услышав тихий шепот хозяина, кот лишь приоткрыл один глаз, а затем медленно сомкнул веки — то ли желая счастливого пути, то ли, что гораздо вероятнее, демонстрируя полнейшее безразличие к мирским делам двуногих.

«Плевать я хотел, дай поспать», — читалось на его пушистой морде.

Спустившись на парковку и устроившись в салоне своего верного Кевина, Икхён заставил себя дышать ровно. Он пункт за пунктом, выполнил весь ритуал предстартовой проверки. Включил заранее собранный плейлист с успокаивающей музыкой. Затем на пару долгих мгновений задержал взгляд на фотографии Бури, прикрепленной рядом с приборной панелью.

И лишь после, будто получив благословение, наконец переключил передачу и тронулся с места.

 ─ ─ ─ ⚠ ─ ─ ─

Икхён стоял, крепко скрестив руки на груди, и пустым взглядом смотрел вслед эвакуатору, увозящему Кевина вдаль. Разбитая вдребезги левая фара из-за красного пластика походила на жуткую, зияющую огнестрельную рану.

Авария произошла, когда он спокойно дожидался зеленого сигнала светофора. Внезапно раздался глухой удар, и кузов резко швырнуло вперед. Внедорожник, ехавший сзади, на полном ходу влетел в Кевина, после чего отскочил и протаранил малолитражку, стоявшую в левом «кармане» для поворота. От мощного толчка малолитражку отбросило прямо на стоявший впереди мотоцикл.

Череда оглушительных звуков и мотоцикл вылетел на самую середину перекрестка. Икхён в мельчайших деталях видел, как курьер кубарем полетел по асфальту вместе со своим скутером.

Несколько долгих секунд Икхён ошарашенно пялился на эту сцену. Запоздало придя в себя, он трясущимися руками затянул ручник, перевел коробку передач в режим парковки и распахнул дверцу. Рванулся было наружу, но забытый ремень безопасности с силой впечатался в грудь. Кое-как выпутавшись, он наконец выбрался на улицу. Из соседних машин тоже начали выбегать люди.

Икхён бросился к распластавшемуся на асфальте курьеру и помог ему подняться. Парень выглядел совсем юным и, к счастью, казалось, обошелся без серьезных переломов. Вдвоем с водителем малолитражки они довели хромающего бедолагу до обочины. Вскоре завыли сирены: прибыла полиция, которую кто-то успел вызвать, а следом подкатила и скорая.

Лишь дозваниваясь в страховую, Икхён наконец-то осмотрел Кевина, и у него отпала челюсть. Левая задняя часть была в хлам: разбита, безжалостно исцарапана и искорежена. Удивительно, как машина могла выглядеть настолько удручающе, учитывая, что внедорожник даже не успел разогнаться перед ударом.

Время потекло в каком-то сюрреалистичном тумане. Короткие разговоры с полицейскими, медиками и оперативно прибывшим страховым агентом слились в сплошную карусель. Выяснилось, что водитель внедорожника пытался перестроиться в «карман» для поворота, запаниковал и перепутал педали.

Когда все формальности были улажены, а Кевина увезли на ремонт, Икхён остался совсем один на тротуаре. На месте аварии тут и там валялись искореженные обломки и чернели следы тормозного пути. Осколки красного пластика от фары Кевина напоминали разбрызганные по асфальту капли крови.

То ли от холода, то ли от шока после первой в жизни аварии, но тело била мелкая дрожь. Бросив последний взгляд на проезжую часть, Икхён побрел в сторону ближайшей станции метро. Страховщик что-то упоминал про подменный автомобиль, но Икхёну он был ни к чему. Сейчас хотелось просто спуститься в подземку и уехать домой.

Он шел, обдуваемый ледяным ветром, а чувство нереальности происходящего так и не отпускало. В голове не укладывалось, что подобное случилось именно с ним, новичком, едва получившим права. Понятно, что на дороге авария может произойти с кем угодно и в любой момент, но столкнуться с этим на собственном опыте оказалось невыносимо странно. Мозг вообще отказывался переваривать информацию.

К тому же, мысль о перепутанных педалях не давала покоя. Перед глазами стоял семидесятилетний виновник аварии, который в суматохе курил поодаль с тяжелым лицом, а следом всплывал образ летящего на асфальт курьера.

Ошибка, из-за которой всё это произошло, была банальной. Именно ее Икхён больше всего боялся совершить сам. А в итоге оказался в самом эпицентре чужой оплошности.

Тяжело спускаясь по ступеням в метро, Икхён вдруг замер как вкопанный. До него только сейчас дошло, что он забыл забрать из салона фотографию Бури.

— Ах, блядь…

Он потоптался на лестнице, разрываясь от желания вернуться, но затем с тяжелым вздохом продолжил спускаться. Все равно уже ничего не поделаешь. Фотографию можно распечатать снова. Нужно просто забить и успокоиться.

Однако, войдя в вестибюль станции, Икхён снова резко остановился и судорожно полез за телефоном. Он абсолютно забыл, что должен был связаться с Ёнсу, который его ждал.

— Пиздец, где моя голова.

Оказалось, что пока он брел от места аварии до метро, Ёнсу успел дважды позвонить. Судя по навигатору, дорога от его дома до Ёнсу должна была занять минут двадцать пять. А с момента выезда прошло уже добрых полтора часа.

Икхён сдавленно застонал, с силой запустив пятерню в волосы, и нажал кнопку вызова.

— Добрался?

Ёнсу снял трубку после первого же гудка.

Икхён открыл было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнул его и судорожно сглотнул. В ту же секунду, как он услышал голос Ёнсу, его с головой накрыло незнакомое чувство.

Как бы описать это состояние? Чувство абсолютной уязвимости? Ощущение, что здесь эта уязвимость будет принята? Желание обнажить свою слабость, раскапризничаться и прижаться к кому-то сильному?

Нет. Это была просто уязвимость. То, что нельзя показывать никому и никогда. То, что он сам себе не мог позволить вытащить наружу.

Такое нигде не примут, да и нельзя позволять кому-либо это принимать.

— Икон-сси?

— А, да. Слушайте, простите. Я сейчас… да. Извините.

— Ты же не за рулем? Или решил до Пусана махнуть?

— До Пусана?

— Ну знаешь, как бывает: затупил, не смог перестроиться, запаниковал и со слезами на глазах улетел по трассе на другой конец страны.

— Нет, я тут… попал в небольшую аварию. И поэтому…

— А? Какую еще аварию? Ты в больнице? — голос Ёнсу мгновенно растерял всю насмешливость.

— Нет-нет. Я не пострадал, просто… Ке… машина. Машину увезли в ремонт, а я собираюсь домой…

— Какого хера, Икон-сси?! Ты в порядке? Как ты мог не пострадать, если машину увезли на эвакуаторе? Где это случилось?

— Я стоял на светофоре, и кто-то въехал в меня сзади…

— Блядь, ты сейчас где? Я приеду за тобой. Со страховой уже перетер? Говори, где ты?

— Все уже уладили. Все закончилось, я еду домой…

— Поговорим, когда я увижу твое лицо, Икон-сси. Я волнуюсь, понимаешь? Где ты сейчас?

Икхён снова вцепился себе в волосы, нервно покусывая губы.

— Икон-сси, ты же ни хрена не в порядке. Тебя трясло как осиновый лист, когда ты на парковке чужую тачку слегка притер. Каким образом ты можешь быть в порядке после реального ДТП? Где ты?

Икхён, вжимая телефон в ухо, беспокойно заходил по вестибюлю.

«Спасибо за заботу, но мне лучше поехать домой. Мне сейчас нужно побыть одному. Извините, что заставил вас столько ждать. И за то, что внезапно отменяю нашу сегодняшнюю встречу, тоже извините. И вообще, я не трясся, когда поцарапал ту машину. Не преувеличивайте».

Все эти слова, которые он должен был — и вроде бы даже хотел — произнести, так и остались комком в горле, отказываясь срываться с языка.

— Скинь локацию. Я уже спустился и завел машину, Икон-сси. Ты же знаешь, я заднюю не даю.

Икон еле слышно усмехнулся. Губы слабо дрогнули, и он сдался, назвав станцию метро и номер выхода.

— Скоро буду.

Повесив трубку, Икхён обеими руками сжал телефон. Он долго стоял на одном месте, а затем медленно поплелся вверх по лестнице, с которой только что спустился.

«Это всё из-за секса».

Вывод уже сформировался в его голове.

Ёнсу вовсе не переживает за него после аварии. Они договаривались встретиться ради секса, и тот просто не хочет спускать в унитаз свое уже подогретое возбуждение. Поэтому и продавливает эту встречу с таким упрямством.

Конечно, легкое беспокойство о человеке, которого он сам же учил водить, наверняка присутствовало. Но по логике вещей, ему было бы достаточно убедиться, что Икхён цел и разобрался с последствиями. Настаивать на личной встрече после такого можно только по одной причине — он хочет трахаться.

И сам Икхён ничем не лучше. В обычной ситуации он бы отшил Ёнсу, поехал домой к Бури и успокоил нервы. Но он всё-таки согласился его дождаться. Почему? Да потому, что в ожидании обещанного секса его тело тоже подспудно горело желанием. Вот почему он не смог отказать. За четыре года воздержания его сексуальный голод достиг критической отметки, а после появления Ёнсу этот огонь и вовсе разгорался от малейшей искры, в любое время суток.

Вот и всё. Раз уж они договорились пересечься ради секса, значит, несмотря на аварии и прочее дерьмо, нужно встретиться и потрахаться.

Они с Ёнсу определенно стоили друг друга.

Икхён вышел из вестибюля метро и остановился у обочины. Надо же, так свихнуться на сексе. Столкнувшись с этой новой, изголодавшейся версией самого себя, он ощутил отвращение.

Он отошел к краю тротуара неподалеку от спуска в метро.

«Надо же до такой степени свихнуться на сексе».

От столь незнакомой версии себя самого внутри поднималась тошнота.

И пока он молча стоял там, отдаваясь этому самобичеванию, прямо перед ним затормозил «Бенгу».

Икхён сел в салон, физически ощущая на себе сканирующий взгляд Ёнсу — тот внимательно осматривал его лицо и тело.

— Я не пострадал, — сухо бросил Икхён, вытягивая ремень безопасности. — И спасибо, что приехали.

— Выкладывай, что стряслось, — потребовал Ёнсу, плавно трогаясь с места.

Икхён вкратце пересказал обстоятельства аварии и то, как разбирался со страховщиками.

— Ох ты ж блядь. Дед решил «сохраниться в кармашке» слишком жестко, а? Представляю, как ты охуел. Натерпелся, бедняга. Точно всё в порядке? Нигде не болит, не тянет?

— Да.

— Смотри у меня. После такой херни скрытые травмы могут вылезти позже, когда адреналин отпустит и мышцы расслабятся. Так что прислушивайся к себе. И когда чужая страховая позвонит, не вздумай с порога заявлять, что отказываешься от лечения.

Икхён абсолютно не чувствовал, что ему требуется какое-то медицинское вмешательство, но спорить не стал — лишь молча кивнул.

— А вообще, ты молодец, Икон-сси. Четко сработал, не растерялся.

— Полиция и страховщики всё сделали сами. Моей заслуги тут нет.

— Для новичка — более чем. Сейчас приедем к ко мне, я наберу тебе горячую ванну. Залезешь, отмокнешь, прогреешь косточки.

«Ясно. Предлагает потрахаться прямо в ванной».

Икхён ничего не ответил, лишь безмолвно отвернулся к окну.

Ёнсу вел машину уверенно и плавно — впрочем, как и всегда. Находясь в его салоне, Икхён ловил себя на странном, почти забытом чувстве абсолютной безопасности. Рациональная часть мозга понимала: в случившемся не было его вины. Внедорожник влетел в него из-за чужой ошибки, неопытность Икхёна тут совершенно ни при чем. И всё же, глубоко внутри ворочалась навязчивая мысль: окажись он в той же ситуации, но рядом с Ёнсу, в его машине — никакой аварии бы не произошло.

Да. Ёнсу бы точно нашел способ выкрутиться. Заметил бы в зеркало несущийся сзади джип, на одних лишь инстинктах чуть сдал бы вперед, увеличивая дистанцию, и увел бы машину из-под удара, не позволив даже поцарапать бампер.

Когда Кевина протаранило, его ощутимо швырнуло вперед. От столкновения со стоявшей впереди малолитражкой спасло лишь чудо — вернее, привычка Икхёна-новичка держать огромную дистанцию до бампера соседа. Но ведь если бы он вовремя отследил летящую в задницу угрозу и проехал на пару метров вперед, аварии бы не случилось вовсе. А значит, виной всему опять его чертова неопытность…

— Икон-сси, как желудок? Тошнит? Сможешь в себя что-нибудь впихнуть? — Голос Ёнсу бесцеремонно вторгся в его самокопание, разрывая цепь мрачных мыслей.

— Я не голоден.

«Помоемся, потрахаемся, и я сразу уйду. За час управимся, наверное. А потом — домой. Приберусь немного и сяду за работу».

Глядя на проносящуюся за окном дорогу, Икхён методично планировал остаток вечера. И всё же какая-то часть разума продолжала плавать в тумане. Ощущение нереальности происходящего никуда не делось. Казалось, он застрял между двумя мирами: одной ногой стоял в реальности, а другой всё ещё проваливался в вакуум пережитого шока.

«Бедняга Кевин».

Перед мысленным взором внезапно возник образ его машины — с задранными передними колесами, беспомощно болтающейся на тросе эвакуатора. Разбитый в хлам зад, вынужденное движение вперед не за счет собственного мотора, а на буксире чужой машины. Столько лет Кевин верой и правдой служил прошлым владельцам, не зная аварий, пока не попал в руки к такому ничтожному хозяину и не хлебнул горя.

Оцепеневший мозг Икхёна уже вовсю занимался самоуничижением, пробивая дно за дном. А имеет ли он вообще право владеть автомобилем? Достоин ли он садиться за руль? Может ли человек вроде него — человек, которого периодически накрывают суицидальные мысли — адекватно жать на педали газа и тормоза? Имеет ли он моральное право выезжать на дорогу к нормальным людям?

— Музыку врубить?

Вопрос Ёнсу и мгновенно ударивший по ушам тяжелый басовый бит вырвали Икхёна из этой трясины.

Его мзыкальные вкусы Икхён по-прежнему не разделял, но сейчас оглушительный шум был как нельзя кстати — он избавлял от необходимости поддерживать разговор. Икхён с облегчением выдохнул.

Окутанный грохочущими битами, «Бенгу» скользнул во мрак подземной парковки жилого комплекса.

— Сиди, — велел Ёнсу, остановив двигатель. Он легко хлопнул Икхёна по руке, потянувшейся к замку ремня безопасности, и первым вылез из машины.

Не понимая, что происходит, Икхён остался сидеть на месте. Он проводил взглядом инструктора, который обогнул капот и подошел к пассажирской двери. Дверь распахнулась. Ёнсу протянул ему руку:

— Давай потихоньку. Обопрись на меня.

Взгляд Икхёна выражал то ли недоумение, то ли осознание нелепости происходящего. И все же он сам отстегнул ремень.

— Я в состоянии выйти сам.

— Поясница не ноет? А ну-ка, прислушайся к себе хорошенько.

— Господи, да нормально всё со мной, — отмахнулся Икхён.

Ёнсу всё же послушно отступил на шаг.

«Притащил меня сюда ради траха, а теперь строит из себя заботливую сиделку и переживает за мою поясницу».

Проглотив тяжелый вздох, Икхён выбрался из салона.

«Хотя нет. Именно потому, что у нас намечается секс, он и носится с моей спиной. Если я начну скулить и жаловаться на боль, вся атмосфера пойдет по пизде, и потрахаться нормально мы не сможем».

— Я правда в порядке, — повторил Икхён, желая доказать, что как сексуальный партнер он на данный момент абсолютно исправен и не имеет дефектов.

— В любом случае, будь внимательнее к симптомам.

Ёнсу, шагавший с ним плечом к плечу, вдруг протянул руку и взъерошил Икхёну волосы. Тот рефлекторно дернул головой в сторону, уклоняясь от ласки, а затем для вида пригладил растрепавшуюся челку.

Лишь когда они зашли в кабину лифта, Икхён наконец-то обратил внимание на внешний вид самого Ёнсу. Волосы аккуратно зачесаны назад и зализаны гелем. Черная расстегнутая рубашка. В вырезе поблескивает массивная золотая цепь, а в тесном пространстве лифта густо разит его ядерным парфюмом.

«Ну разумеется».

Икхён внутренне перекосился от досады и отвел взгляд. Вчера этот человек, очевидно, просто забыл надушиться. Ёнсу ведь из тех, кто пропускает чужие слова мимо ушей и делает исключительно то, что ему взбредет в голову. Хочет — выливает на себя полфлакона парфюма вместо душа. Хочет — всучивает подарки, которых никто не просил.

С другой стороны, Икхён поймал себя на мимолетном недоумении: если Ёнсу говорил, что собирается проторчать дома весь день, ради чего он так вырядился и уложил волосы? Впрочем, спрашивать он не стал. Видимо, с утра у того были какие-то дела, но Икхёна это совершенно не касалось.

— Падай пока тут, Икон-сси, — Ёнсу указал на диван, как только они переступили порог, и скрылся в спальне.

Икхён стянул куртку, бросил её рядом и опустился на диван. Раскрытый чемодан, который вчера валялся прямо на полу, уже убрали. Свет, льющийся сквозь широкие окна веранды, ложился на паркет косым квадратом. Икхён замер, бездумно глядя на этот слегка подрагивающий солнечный блик.

— Вода набирается, подожди чутка, — Ёнсу, уже успевший закатать рукава черной рубашки, неожиданно вынырнул из спальни.

Икхён вздрогнул от неожиданности, вскинул голову и нервным жестом зачесал волосы назад.

— Чем займемся? Может, фильмец глянем? — Ёнсу подошел и с размаху плюхнулся на диван рядом с ним.

Икхён слегка нахмурился, наблюдая, как тот щелкает пультом от телевизора.

— Или жрать охота? — Ёнсу повернул голову, и их взгляды встретились.

— Давайте займемся сексом, — хмуро и официально выдал Икхён.

Брови Ёнсу поползли вверх, а в следующую секунду он раскатисто расхохотался.

— Какой к черту секс? Ты ж только что в аварию попал, тебя до сих пор трясет.

— Не так уж сильно меня и трясет. И вообще, мы приехали сюда именно за этим.

— Эй, ну нет. Я привез тебя, чтобы ты в себя пришел.

— Обойдусь.

Икхён обхватил лицо Ёнсу обеими руками и резко подался вперед, набрасываясь на него.

— Уоп.

Не ожидавший такого напора Ёнсу завалился набок. В следующую секунду их губы столкнулись. Пульт выскользнул из его пальцев и шлепнулся на пол, переключив канал. Из динамиков тут же полилась громкая болтовня каких-то ведущих из телемагазина.

Икхён взобрался на Ёнсу сверху, остервенело впиваясь в его губы. Развел ему бедра коленом, втиснулся между ними, плотно прижимаясь всем телом, и заерзал пахом по ширинке его брюк.

— И… кон-сси, Икон-сси…

Ёнсу, вроде бы поначалу ответивший на поцелуй, вдруг попытался отстраниться. Он отвернул голову в сторону — а Икон, тут же переключился на его ухо, жадно прикусив мочку..

— Ик… ха-ха… сси, да подожди ты! — задыхаясь и смеясь одновременно, Ёнсу захлопал Икхёна по спине и вывернулся из-под него.

Мочка выскользнула изо рта, и Икхён, тяжело дыша, вскинул голову.

— Да потрахаемся мы, потрахаемся, понял я. Но надо же тебя сначала в чувство привести, ну? Иди посиди в горячей воде. Я ж говорю, ванна набирается.

Посмеиваясь, Ёнсу провел ладонью по щеке Икхёна, зарылся пальцами в его волосы и откинул их назад. Массивная золотая цепь съехала ему на затылок, глухо звякнув.

— Вот пока набирается, и займемся. Я уже в полном порядке, — упрямо пробормотал Икхён, снова наклоняясь.

Поскольку Ёнсу всё еще ухмылялся, губы Икхёна ткнулись в его обнажившиеся передние зубы.

В следующее мгновение Ёнсу чуть повернул голову, меняя угол, и ответил на поцелуй. Икхён почувствовал, как крепкие мужские руки скользнули по его спине, притягивая еще ближе.

— Ты всегда… такой… активный? — хрипловато выдохнул Ёнсу в коротких паузах, когда их губы на секунду разъединялись.

Вместо ответа Икхён снова вобрал его губы, переходя на влажные, смазанные поцелуи по щеке и за ухом. Никаких прелюдий не требовалось — его тело раскалилось мгновенно, до самых кончиков пальцев.

Икхён сполз ниже, торопливо расстегнул ремень Ёнсу, спустил ширинку и, вытащив наружу его уже налившийся кровью член, без промедления взял его в рот.

— У-ух, бля… — Ёнсу крупно вздрогнул, подаваясь навстречу.

Икхён принялся интенсивно и глубоко сосать, помогая себе рукой. Одновременно с этим умудрился стащить с себя брюки вместе с бельем и отшвырнул их куда-то в сторону.

Живот Ёнсу мелко подрагивал. Сверху вниз наблюдая за тем, как Икхён обслуживает его, тот пошарил в кармане сброшенных брюк и выудил блестящий квадратик презерватива.

— Как удачно завалялся, скажи?

Икхён молча выхватил упаковку, надорвал ее зубами и ловко раскатал латекс по твердому члену. Густо плюнув себе на пальцы, он начал торопливо размазывать слюну, подготавливая себя, но Ёнсу, окончательно потеряв терпение, схватил его за руки и нетерпеливо потянул на себя.

Упираясь ладонями в крепкую грудь и живот Ёнсу, Икхён приподнялся на коленях и начал медленно насаживаться на его член, принимая в себя толстый ствол.

— Хн-н-нг…

Тело била крупная дрожь. Опустившись до самого основания, Икхён обессиленно рухнул грудью на Ёнсу и до боли зажмурился. Огромные горячие ладони тут же начали блуждать по его телу, жадно сминая ягодицы, скользя по влажной спине и животу.

Едва ощутив эту распирающую, тугую полноту внутри, Икхён слепо ткнулся лицом в лицо Ёнсу, находя его губы, чтобы вновь смять их в жадном поцелуе. И как только Ёнсу начал двигать бедрами, задавая ритм, Икхён застонал прямо ему в рот.

Их соединенные тела синхронно двигались на диване. Толчки снизу становились всё яростнее, глубже и быстрее. Икхён немного приподнялся, вцепившись в плечи Ёнсу, позволяя жесткому ритму швырять себя вверх и вниз.

И тут же пространство вокруг начало заполняться тенями.

Вскоре Икхёна плотным кольцом обступили безликие фантомные мужчины — его привычный способ отгородиться от реальности и подавить привязанность. Один грубо вколачивал свой член в его нутро. Другой до боли мял и раздвигал его ягодицы. Третий шумно дышал прямо под ним. Четвертый грубо хватал за шею, терзая губы и кусая за уши. Пятый скользил ладонями по спине, царапая кожу ногтями. А под его собственными руками горела влажная от пота мужская грудь.

Икхёна подбрасывало от мощных толчков, пока он, наконец, не кончил. В следующее мгновение Ёнсу тоже достиг пика — он крепко стиснул Икхёна в объятиях, уткнулся лицом ему в грудь и долго застонал.

Какое-то время они так и сидели, тяжело дыша, лениво и вязко потираясь друг о друга, вжимая свои расслабленные тела в чужую плоть.

— Да вы только посмотрите, с меня уже пот льет ручьем!

Вопль ведущего из телевизора внезапно пробился сквозь пелену, и Икхён разлепил отяжелевшие веки.

— Видите испарину? Если честно, мне в этой студии даже холодновато было! Но стоило надеть наш термокомплект… засекайте, даже минуты не прошло! А тело уже горит, всё внутри прямо пышет жаром!..

Икхён пустым взглядом смотрел на мужика в термобелье, который с бешеной энергией распинался на экране. Белый день. Чужая квартира — точнее, квартира «секс-партнера». Спонтанный секс прямо на диване под бормотание телемагазина...

Оказавшись в эпицентре понятий, которые, казалось, не имели к его привычной жизни ни малейшего отношения, Икхёна вновь накрыла дереализация.

А ведь сегодня он еще и в аварию попал.

Эмоции от недавнего происшествия вдруг начали возвращаться.

Тот толчок, похожий на микроземлетрясение. Грохот, скрежет, глухой удар. Мотокурьер, кубарем летящий по асфальту прямо у него на глазах. То странное, отчужденное чувство, когда он стоял на проезжей части среди других людей…

Казалось, он заперт под гигантским ледяным куполом. Словно герой фильма «Шоу Трумана», блуждающий по пугающе реалистичным декорациям чужого спектакля.

Всё это было просто нереальным.

И Кевин... с развороченным левым задом, волочащийся на тросе эвакуатора.

«Смогу ли я снова сесть за руль?»

Вопрос всплыл сам собой. Сможет ли он в самом деле избежать той аварии, которой так боялся? Если уж водители со стажем совершают такие глупые ошибки — есть ли у него хоть малейший шанс их избежать? У новичка вроде него: неуклюжего, склонного впадать в ступор и панику из-за любой мелочи. Сможет ли он?

Ситуация требует экстренного торможения, а его нога со всей дури вдавливает в пол педаль газа. Кевин на полном ходу влетает в толпу прохожих... Стоило этим образам пронестись перед мысленным взором, как Икхён до боли зажмурился.

«Хватит об этом думать. Прекрати», — вновь и вновь повторяя про себя, Икхён наконец разлепил веки и поднял голову.

Лежащий под ним Ёнсу расслабленно прикрыл глаза, его губы были слегка приоткрыты. Но стоило Икхёну шевельнуться, намереваясь встать, как тот вздрогнул, распахнул глаза и притянул его обратно к себе.

— Ты куда собрался?

— Домой.

— Домой?

Ёнсу сжал его в объятиях так крепко, что у Икхёна перехватило дыхание. Он сдавленно закашлялся, с трудом извиваясь в этих стальных тисках.

— Я только... быстро ополоснусь... и уйду.

— А, точно.

Ёнсу разжал руки и пружинисто вскочил с дивана.

— Ванна-то уже, небось, набралась.

Он небрежно стянул и отшвырнул презерватив. А после, натянув лишь болтавшиеся на лодыжках боксеры, вальяжной походкой направился в спальню.

Икхён остался сидеть на диване, нелепо примостившись на собственных скомканных брюках. Он пустым взглядом уставился в экран телевизора, а затем машинально вытер нос тыльной стороной ладони. Опустив взгляд, он поднес ладонь к лицу и принюхался. Тяжелый аромат парфюма Ёнсу въелся в кожу, смешавшись с терпким запахом спермы.

Прижав кончики пальцев к носу, Икхён замер, медленно и размеренно вдыхая этот запах.

— Заваливайся, Икон-сси!

Вскоре из глубины квартиры донесся зычный голос Ёнсу.

Икхён бросил мимолетный взгляд в сторону спальни. Затем поднялся, окончательно избавился от остатков одежды и шагнул в смежную с комнатой ванную.

Ёнсу, оставшийся лишь в расстегнутой черной рубашке и белье, склонился над парящей ванной, проверяя температуру. В следующую секунду шум льющейся воды резко оборвался, и в помещении воцарилась тишина.

— Ох, блядь, ну и ну.

Ёнсу обернулся, на секунду оторопел, а затем его губы расползлись в откровенной ухмылке. Взгляд бесстыдно прошелся по обнаженному телу Икхёна.

— Аж глаза слепит.

Проигнорировав эту наглую болтовню, Икхён молча взял душевую лейку и принялся быстро смывать с себя липкий пот.

Ёнсу, опираясь рукой на край ванны, с нескрываемым удовольствием наблюдал за процессом.

Когда Икхён выключил душ, тот отступил на шаг и жестом пригласил его забраться в воду.

Стоило кончикам пальцев коснуться горячей воды, как по всему телу волной пробежали мурашки — словно расслабляющее тепло начало стремительно впитываться прямо через кожу. Судорожно выдохнув и едва заметно дрожа, Икхён медленно погрузился в ванну.

— Ха-а...

Удовлетворенный стон вырвался сам собой. Горячая вода обволакивала каждую клеточку тела и проникала так глубоко, что казалось, будто кости плавятся, превращая его в безвольного моллюска.

Икхён какое-то время сидел, позволяя жару сделать свое дело. Затем зачерпнул воды обеими ладонями и умыл лицо. Мокрым жестом зачесал волосы назад, поднял голову — и тут же встретился взглядом с Ёнсу, который уселся прямо на бортик ванны.

— Кайф, скажи? — с ухмылкой спросил тот.

Икхён, поглаживая собственные лодыжки под водой, какое-то время молча изучал мужчину напротив. Полы его рубашки были перепачканы влажными полупрозрачными пятнами — спермой Икхёна.

— Вам бы лучше снять это.

Ёнсу проследил за его взглядом, посмотрел на пятна и небрежно растер их пальцем по ткани.

— А мне нравится. Влажненько.

— Залезайте тоже, инструктор.

От этих слов брови Ёнсу снова поползли вверх, и он заливисто расхохотался. С улыбкой скользнул взглядом по лицу Икхёна, по его блестящему, погруженному в воду телу. А затем, без малейшего предупреждения, зачерпнул горсть воды и плеснул тому прямо в лицо.

— Тц.

Икхён поспешно дернулся. Повернув голову, он увидел, что Ёнсу уже поднялся во весь рот и стягивает с себя рубашку.

— Ты сам сказал мне заходить, Икон-сси.

Икхён окинул внимательным взглядом полностью обнаженное тело Ёнсу, освещённое яркими лампами. На смуглом животе и бедрах отчетливо выделялись более светлые участки кожи — следы от плавок. И да, в сочетании с этим контрастным загаром массивная золотая цепь на шее делала его стопроцентным бандюганом.

Вчера, когда Икхён видел его голым, с растрепанными волосами без капли геля и без всех этих побрякушек, Ёнсу тоже выглядел как бандит, но немного иного толка. Если вчера перед ним стоял просто богатенький отморозок, то сегодня это был богатенький криминальный авторитет.

Впрочем, в чем именно заключалась разница, Икхён и сам бы вряд ли смог объяснить.

— У-у-ух…

Картинно и шумно поеживаясь, Ёнсу забрался в ванну. Вода тяжело плеснула, взволновав поверхность; теплая рябь ласково пощекотала кожу Икхёна.

— О-о-ох, кайф.

Ёнсу откинул голову на бортик и с явным удовольствием выдохнул.

Икхён не мог оторвать взгляда от его кадыка.

Но стоило воде наконец успокоиться, он прислонился затылком к кафельной стене и прикрыл глаза. Повисла недолгая тишина.

— Тебе нравится быть с закрытыми глазами?

Голос Ёнсу заставил Икхёна разомкнуть веки.

— Что, простите?

— Во время секса, — прямолинейно пояснил тот. — Ты, кажется, всегда крепко зажмуриваешься.

— …

— Ты только со мной так делаешь или вообще?

Икхён смерил его долгим взглядом, прежде чем ответить:

— Просто привычка.

— Представляешь себе, что трахаешься с кем-то другим?

Икхён опустил взгляд на воду.

— Вовсе нет.

Ёнсу задумчиво кивнул и вдруг вытянул ноги в его сторону. Ступня нагло ткнулась в согнутые колени, заставив Икхёна неодобрительно отодвинуться. Но чужая нога потянулась следом, снова вторгаясь в личное пространство. Икхён вжался в самый угол ванны и бросил на Ёнсу колючий взгляд — тот беззвучно давился смехом, явно забавляясь ситуацией.

Поняв, что сопротивляться бесполезно, Икхён сдался и вытянул свои ноги, устроив их между бедер Ёнсу. Тот тут же мягко обхватил ладонью подъем его стопы и принялся лениво перебирать пальцы.

— Ты же говорил, что тебе нравится, когда трогают твои ноги, Икон-сси?

Положа руку на сердце, это и впрямь было чертовски приятно, поэтому Икхён не стал вырываться и позволил ему продолжить.

— А вот мне хотелось бы видеть твои глаза, когда мы трахаемся, — вдруг заявил Ёнсу.

— Ну так смотрите, — равнодушно отозвался Икхён.

— Сами глаза. Открытые, а не крепко зажмуренные веки.

— И зачем вам это? Какая разница?

— Это же здорово. Смотреть друг другу в глаза, чувствовать эмоциональную связь.

Икхён так сильно удивился, что непроизвольно усмехнулся. А, осознав это, тут же нацепил на лицо свое привычное раводушее. Ёнсу тихо хмыкнул.

— Ты сейчас надо мной посмеялся?

— Нет, вовсе нет… — Икхён замялся. — Просто я немного не в том формате.

— В каком еще формате?

— Я не из тех, кто ищет эмоциональную связь во время секса.

— А ты попробуй в следующий раз. Втянешься.

Не удостоив его ни согласием, ни отказом, Икхён лишь тихонько шмыгнул носом и отвел взгляд в сторону.

— Может, попробуем наладить эту самую связь чуть позже, когда займемся этим еще разок?

Еле сдержав очередной смешок, Икхён слегка поморщился и отрицательно покачал головой.

— Откажусь.

— Ну, как знаешь. У нас еще будет куча возможностей, — не стал настаивать Ёнсу.

Его руки переместились на вторую стопу Икхёна, ласково разминая подушечки пальцев. Икхён некоторое время наблюдал за движениями этих больших рук под толщей воды, а затем поднял взгляд на лицо. Тяжелая золотая цепь прилипла к мокрой коже, небрежно огибая ключицы.

— Эта цепь, — нарушил тишину Икхён. — Тоже подарок вашей матушки?

Ёнсу вскинул на него глаза и машинально коснулся золотых звеньев одной рукой.

— Не-а. Это я сам себе купил.

— А, вот как. Понятно.

«Видимо, любовь к золотишку у них семейная».

Икхён понимающе кивнул и снова опустил взгляд на скользящие под водой руки.

— А у тебя что с семьей, Икон-сси? Кто есть?

Не так и замер, не отрывая взгляда от воды. Эти светские разговоры, всё это личное копание — это было лишним. Он промолчал.

— У меня родители, младшая сестренка и младший брат, — так и не дождавшись ответа, первым нарушил молчание Ёнсу.

Икхён снова лишь отстраненно кивнул.

— Сестренка младше меня на два года, а брат — на пять.

— Ясно.

— А у тебя, Икон-сси?

— Они… просто живут очень далеко.

— Родители? И где же? А братья или сестры есть?

— Они рано умерли. А братьев и сестер у меня никогда не было.

По ту сторону ванны вдруг повисла тишина. Икхён поднял глаза и увидел, как удивился Ёнсу, всё так же машинально поглаживая его стопу.

Спустя мгновение тот неловко усмехнулся.

— Кажется, я спросил лишнего.

— Да, есть такое.

Икхён криво усмехнулся и снова опустил взгляд.

— И сколько тебе было, когда их не стало?

Икхён снова вскинул на него глаза.

— Вы же сами только что признали, что это лишние вопросы.

— Можешь не отвечать, если не хочешь.

— Вот и не буду.

Ёнсу кивнул. Икхён еще пару секунд задумчиво изучал его лицо, а затем вдруг заговорил сам:

— Инструктор… помните, когда мы только встретились в первый раз?

— Ну.

— Помните, вы тогда пришли с кружевным зонтиком от солнца?

— С зонтиком от солнца?

— В мой самый первый день вождения лил дождь. И вы заявились с женским кружевным зонтиком, используя его вместо обычного укрытия.

— А-а-а, ты про это…

Ёнсу тихонько прыснул.

— Так это всё-таки ваш зонт?

— Матери.

— А-а…

— Я как раз ехал в твой район, когда ливануло. В салоне ни одного нормального зонта не завалялось, зато на глаза попался этот — мать как-то забыла его у меня в машине. Вот и пришлось взять, чтобы не промокнуть.

— Вот как, понятно.

Икхён задумчиво кивнул и снова опустил взгляд под воду. Большие руки Ёнсу всё так же мягко и ритмично разминали его ступню.

— Тебе правда так интересно было это узнать?

— Просто тогда я решил, что это зонтик вашей жены.

— Да неужели? Небось, расстроился?

Икхён, непонимающе хлопнув ресницами, уставился на него.

— Расстроился?

— Ну да. Встретил такого классного мужика, а он оказался женатым натуралом. Обидно же.

Икхён так сильно нахмурился, что на лбу залегли глубокие складки.

— Ничего подобного я не думал.

Ёнсу только глухо рассмеялся, явно довольный собой.

— Ладно-ладно. Будем считать, что я поверил.

— Не надо тут «считать», у меня и в мыслях такого не было.

— Раз уж зашел разговор, давай колись. Каким я тебе показался при первой встрече?

— Я же вам уже говорил. Подумал, что вы бандит.

— И это всё?

— Всё. Ну, разве что еще то, что от вас слишком невыносимо несло парфюмом…

— Не ври. Ты запал на меня с первого взгляда.

Лицо Икхёна снова недовольно скривилось.

— Что за бред вы несете?

Ёнсу продолжал нагло посмеиваться.

— Вот ты и выжидал удобного момента, а как только шанс подвернулся, сразу полез мне ухо сосать.

— Это уже какие-то ваши фантазии.

Икхён попытался выдернуть ступню из его рук, но пальцы Ёнсу крепко сомкнулись на его лодыжке.

— Тогда с хрена ли ты вдруг присосался к моему уху?

— Я же уже объяснял. Просто возбудился, вот и всё.

— Да у тебя на меня с самой первой встречи стояк был.

— Да нет же!

Он дернул ногой, пытаясь освободиться, но в этот момент сильная рука резко и грубо потянула его за голень на себя.

— Бл-л-л!

Икхёна мощным рывком потащило прямо на Ёнсу. Он с головой ушел под воду и тут же забарахтался, пуская пузыри.

— Кх-х, да что вы творите?!

Пока он отплевывался и беспомощно размахивал руками, ладони Ёнсу то хватали его за руки, то за ноги, бесцеремонно крутя и переворачивая тяжелое мокрое тело в воде, словно тряпичную куклу.

— Тьфу, блядь.

Вынырнув, Икхён закашлялся и выругался сквозь зубы, смахивая заливающую глаза воду. Только когда дыхание выровнялось, до него дошло собственное положение: он полулежал, вжавшись спиной в крепкое тело Ёнсу и ощущая лопатками тепло его груди.

— Я спрашиваю, что вы творите?!

— На второй раунд хочу взять тебя раком.

Пропустив чужое возмущение мимо ушей, Ёнсу лишь довольно хохотнул и сжал кольцо рук крепче, не давая ни единого шанса вырваться. Опустив взгляд на сильные ладони, сковавшие его тело, Икхён обреченно выдохнул. Бороться не имело смысла, поэтому он просто сдался и бессильно обмяк. 

— А, точно. Ты же у нас только что в аварию попал.

Ёнсу чуть ослабил хватку, давая Икхёну немного свободы.

— Ты как, в порядке?

— Вовремя же вы решили поинтересоваться, — съязвил Икхён.

— Я серьезно, Икон-сси. Ничего не болит?

— Я вам уже говорил: никаких травм, ничего не болит.

— И то верно. Судя по тому, как резво ты скакал на мне сверху, сил у тебя хоть отбавляй.

Руки Ёнсу снова сомкнулись на его теле, сжав в крепких объятиях.

— Но последствия иногда проявляются не сразу, так что будь осторожен, — горячим шепотом протянул он прямо на ухо.

От щекотного дыхания по коже пробежали мурашки, и Икхён рефлекторно отвернул голову.

— Обопрись на меня, Икон-сси.

Ёнсу мягко нажал ладонью на лоб Икхёна, заставляя того запрокинуть голову и опереться затылком о его плечо. С мокрых пальцев сорвались капли, скользнув по лицу, и Икхён послушно прикрыл глаза. Удобнее устроившись на твердом плече, он окончательно расслабился — на мгновение даже показалось, будто его держит огромная водяная перина с мягким подогревом.

— А ты ведь приглянулся мне с самого первого взгляда.

Глубокий и низкий голос Ёнсу гулко разнесся под сводами ванной комнаты. Икхён промолчал, не желая поддерживать опасную тему.

— Симпатичная мордашка. Приятный голос, да и вайб от тебя исходит классный. Даже твоя манера речи… есть в ней какое-то особое, скрытое очарование.

— …

— Так что, когда я просек, что ты гей, у меня в башке, блядь, целый оркестр фанфары заиграл.

Икхён еще какое-то время пролежал с закрытыми глазами, переваривая услышанное. Затем неспешно разомкнул веки. Скользнул безразличным взглядом по влажной кафельной плитке, мерцающей в мягком желтоватом свете ламп, и сухо произнес:

— Вы ведь в меня не влюблены?

Ёнсу коротко хохотнул.

— Чего ты так напрягся?

— Я с самого начала четко обозначил условия. Нас связывает исключительно секс. Мы просто используем друг друга как живые инструменты для мастурбации, и не более того.

— Ну да. Мы ведь так и делаем, — со смешком отозвался Ёнсу и пару раз звонко чмокнул Икхёна в макушку.

«Для отношения к живому инструменту вы ведете себя слишком нежно», — пронеслось в голове у Икхёна, но вслух этого произносить не стал. У него было стойкое предчувствие, что в ответ он услышит что-то вроде: «Нежно? Да я со всеми так обращаюсь». И это же самое предчувствие быстро расставило всё по своим местам, успокаивая его паранойю.

Ёнсу и в самом деле был из породы людей, которые ведут себя подобным образом абсолютно со всеми. С семьей, с друзьями, с учениками, со случайными прохожими — и, разумеется, со своими «пятью-шестью» постоянными секс-партнерами. Для него такая тактильность и легкая развязность были нормой, базовой настройкой. Просто сам Икхён привык к совершенно иной, изолированной от привязанностей реальности, поэтому подобное поведение казалось ему диким.

А значит, нет никаких причин так остро реагировать. Незачем накручивать себя и бояться, что Ёнсу вдруг в него влюбится. Вероятность этого стремилась к нулю, но даже если случится невероятное, Икхён просто разорвет эту интрижку и заблокирует его номер. Конец истории. К тому же, пока сам Икхён не испытывает к нему никаких романтических чувств, кармическое проклятие не сработает.

Суть заключалась именно во взаимности: жуткие галлюцинации возвращались лишь тогда, когда он привязывался к кому-то, с кем разделял искреннюю симпатию и тепло. Так что до тех пор, пока Икхён держит свои эмоции под контролем, Ёнсу для него абсолютно безопасен.

Пока он методично раскладывал всё по полочкам в своей голове, в сознание вдруг ворвалось одно нелепое воспоминание. Оленьи рога и гигантский красный нос Рудольфа.

Икхён нахмурился, пытаясь отогнать эту абсурдную картинку, но не выдержал и прыснул.

— Ты чего? — тут же поинтересовался Ёнсу.

Большая ладонь лениво поглаживала живот Икхёна. Тот лишь отрицательно помотал головой, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех.

— Да так, вспомнил кое-что.

— Ну так делись. Посмеемся вместе.

— Да это глупости.

— Колись давай, что смешного?

Пальцы Ёнсу вдруг проворно скользнули к его ребрам, принявшись безжалостно щекотать. Икхён мгновенно скрутился и перехватил чужую руку.

— А-а, черт, всё, ладно, сдаюсь! Я расскажу!

Ёнсу тут же прекратил экзекуцию и с довольным видом вернул ладонь ему на живот.

— Это и правда сущая ерунда…

— Самые тупые истории обычно самые смешные, — философски изрек Ёнсу.

— В общем… Помните ту аварию? Тот «Матиз», который въехал в курьерский мопед. У него на кузове был прилеплен какой-то дурацкий рождественский декор. На крыше торчали мягкие рога Рудольфа, а между фарами, прямо на решетке радиатора, висел здоровенный круглый красный нос.

Одно лишь упоминание этой сюрреалистичной картины снова вызвало приступ смеха, и Икхён с огромным трудом продолжил рассказ:

— И… Когда машина бампером впечаталась в мопед, этот красный нос оторвался и шлепнулся на асфальт. А на улице ветер… И его как покатило… Он катится-катится, прямо туда, вдаль по дороге…

Икхён закрыл лицо ладонями, судорожно вздрагивая от сдерживаемого хохота.

— Блядь, не знаю… — выдавил он сквозь смех. — Почему-то именно сейчас мне стало так смешно… Там авария, люди пострадали, всё вроде бы максимально серьезно, а этот нос катится…

Как ни странно, Ёнсу поддержал его. Он засмеялся так громогласно, что стены ванной комнаты отозвались звонким эхом.

— Да охуенно же смешно, хули ты сдерживаешься! Ржи давай!

Они вдвоем зашлись искренним хохотом.

— И что, он так и умотал в закат? — сквозь слезы выдавил Ёнсу.

— Да нет, водитель за ним сбегал! Поднял его и так и стоял, прижимая к груди, пока разборки шли!

— Су-у-ука…

Они снова грохнули от смеха, шумно расплескивая воду в тесной ванне.

Отсмеявшись, Ёнсу утер глаза.

— Ты хоть сфоткал это зрелище?

— Такое — нет.

— Эх ты, зря. В следующий раз обязательно снимай подобное. Желательно вообще на видео. Хотя, конечно, лучше бы без этих «следующих разов», но тем не менее.

— Снимать всякую дичь на месте ДТП? Вы меня за психопата держите?

— Да какая разница, там же трупов не было.

— Авария есть авария. К тому же, в тот момент мне это вовсе не казалось забавным. Накатило только сейчас, когда всё это вспомнилось.

— Всё такой же правильный и деловой, ни дать ни взять офисный клерк, — хмыкнул Ёнсу, пуская в ход свой любимый каламбур. — Я бы там прямо на месте взоржал в голосину.

Вместо ответа Икхён лишь обреченно вздохнул.

— Меня до сих пор трясет от этой аварии. Тот курьер теперь, возможно, несколько дней вообще не сможет выходить на работу. А представьте, если бы вы в старости перепутали педали и устроили подобное ДТП?

— Я таких ошибок не совершаю.

— Могу поспорить, все виновники аварий до самого столкновения думали точно так же. Даже такие ветераны вождения, как вы.

— Ну, это их проблемы, а не мои.

Задыхаясь от столь непробиваемой самоуверенности, Икхён тяжело вздохнул.

— Знаете знаменитую фразу Тайсона? У каждого есть план, пока он не получит по морде.

Ёнсу на секунду замолчал, а затем тихонько прыснул.

— Я к тому, что никто не знает, что произойдет, пока это не случится на самом деле, — пояснил Икхён.

— А, ну да. Если, как ни планируй, в итоге всё равно огребешь, значит, и к аварии заранее не подготовишься? Получается, рвать жопу ради подстраховки вообще нет смысла.

— Именно поэтому мне и страшно! — голос Икхёна дрогнул и сорвался на крик, прозвучав куда громче, чем он рассчитывал. Осознав это, он тут же осекся и болезненно сморщился, пытаясь взять себя в руки.

— Так ты стрессуешь не из-за того, что сегодня в ДТП попал? Боишься, что сам однажды станешь таким вот виновником? — уточнил Ёнсу, неторопливо поглаживая живот Икхёна.

— Я…

Икхён опустил взгляд на покрытую рябью воду. Сглотнув подступивший ком в горле, он тихо продолжил:

— Я вообще не уверен, стоит ли мне продолжать водить. Где гарантия, что я не устрою нечто подобное? Тот водитель… он ведь явно был за рулем не первый год, а выглядел таким раздавленным…

— И нахрена ты сопереживаешь мужику, который по собственной тупости расхлестал чужую тачку?

— Потому что это была именно «ошибка». Банальная случайность, от которой не застрахован никто, в том числе и я. Если бы он въехал в кого-то специально или сел за руль пьяным, всё было бы просто — я бы на него разозлился и всё.

Ёнсу на мгновение задумался.

— Ну, во-первых, намеренно ты в кого-то вряд ли влетишь.

Икхён замялся, но, заглянув в себя, понял, что подобного умысла у него никогда не возникнет.

— Нет.

— Пьяным за руль тоже не сядешь.

— Не сяду.

— Вот и всё, вопрос закрыт. Просто не делай того дерьма, которого можешь не делать. А насчет ошибок — ты один хрен не угадаешь, совершишь ты их или нет. Как к этому можно подготовиться, если ты не экстрасенс? Сам же про Тайсона вспомнил. Хоть усрись, выдумывая планы, в итоге всё равно получишь по морде.

Ёнсу явно вывернул смысл метафоры наизнанку, но Икхён решил не заострять на этом внимание.

— Просто продолжай не делать хуйни, которую можешь контролировать. Садишься за руль — включай голову. В телефон не пялься, следи за дорогой, води аккуратно. Если ты сделал всё, что от тебя зависело, но всё равно облажался — ну, значит, судьба такая, тут уж ничего не попишешь. Я же тебе говорил уже, помнишь? Не бывает людей, которые не косячат. Главное — то, что происходит после косяка. То, как ты будешь разгребать последствия. Смотри: виновник сегодняшней аварии ведь сразу признал, что сам проебался? Сказал, что страховка всё покроет?

— Да.

— Вот именно. Накосячил — будь добр, разгреби за собой. Если бы этот мужик попытался дать по съебам или начал бы качать права, орать, что другие тоже виноваты, всё бы превратилось в цирк. Но он взял ответственность на себя. И, насколько я успел тебя узнать, Икон-сси, ты из тех людей, которые умеют отвечать за свои поступки.

Икхён опустил взгляд на ладони Ёнсу, которые спокойно покоились на его животе и груди.

— Ошибаются все, — продолжил тот. — Бьюсь об заклад, твой Тайсон тоже косячит будь здоров. Так что не вздумай бросать руль только из страха облажаться. Знаешь, что самое тупое на свете? Прятать голову в песок из-за того, что может случиться что-то плохое. Если нихуя не делать, то вообще ничего не произойдет.

— Зато… зато тогда и ничего плохого не случится. Это ведь факт.

— Ну да, факт. Только вот и ничего хорошего с тобой тоже не произойдет. Ты тупо проебешь всё классное, что мог бы получить, если бы просто рискнул. Кажется, я тебе и об этом уже говорил? Будешь бояться червей — никогда соевую пасту не заквасишь, а значит, и вкусного ччигэ не поешь. Человек должен иногда баловать себя вкусной жратвой. Какой кайф каждый день давиться пресным рисом? Да, горячим супом можно обжечь нёбо. Но ведь было вкусно, правда? Ты получил удовольствие. А остальное — мелочи.

Это было правдой, и он прекрасно ее осознавал. Вот только одно дело — понимать, и совсем другое — заставить себя в нее поверить: в собственных мыслях эти доводы всегда звучали неубедительно. Порой даже очевидным вещам требуется кто-то другой, чтобы они обрели реальный смысл.

С самой аварии его неотступно терзала мысль о карме — о том, что в прошлой жизни он причинил слишком много боли. И если этот груз тянется следом, не значит ли это, что и теперь ему суждено приносить лишь беды, раз за разом обрекая других на страдания?

Эти мысли съедали его заживо, душили страхом. Однако спокойная уверенность Ёнсу подействовала отрезвляюще — сковавший тело спазм начал отступать. Тот, конечно, даже не догадывался ни о проклятии, ни об истинных причинах чужой тревоги. И все же, пока он говорил, в хаосе мыслей Икхёна постепенно светлело. Простое понимание того, что он сам всю дорогу давил на тормоз из-за надуманных страхов, принесло неожиданное облегчение.

Ёнсу повторял ему нечто подобное уже не в первый раз. Так же методично и упорно, как вдалбливал в него правила дорожного движения, сидя на пассажирском сиденье.

Покусав губы, Икхён наконец подал голос:

— Но вы ведь только что заявили, что сами таких ошибок не совершите.

— Ага. Я не совершу.

Икхён недоуменно нахмурился.

— Сначала говорите, что ошибаются абсолютно все, а теперь сами себе противоречите?

— Я тебе не «абсолютно все». Я — Чан Ёнсу.

— Боже, что за бред вы несете… — не выдержал Икхён.

Они оба одновременно рассмеялись, и этот смех смыл остатки повисшего напряжения.

— Я нахожусь на другом уровне, так что не равняйся на меня. Сравнивай себя вон с теми простыми смертными копошащимися внизу.

— Уф, ну и самомнение…

Икхён попытался было привстать, но сильные руки Ёнсу тут же сомкнулись на его талии, утягивая обратно в воду.

— Эй. Ты куда намылился?

— Домой пора.

— Никуда ты не пойдешь. Тебе еще нужно хорошенько отмокнуть, Икон-сси.

Вода в тесной ванне с шумом расплескалась через край, пока они дурачились и со смехом боролись друг с другом.

— Куда еще отмокать, у меня уже все пальцы сморщились.

— А я и такие сожру, — с похабным смешком выдал Ёнсу, слегка прикусывая ухо Икхёна.

— Уф, блядь, — обреченно выдохнул Икхён.

Сжатый в тисках чужих рук и бедер, Икхён окончательно сдался и перестал бороться. Пальцы Ёнсу соскользнули ниже, накрыли его член и задали размеренный темп. Икхён и без того был возбужден, а теперь отчетливо чувствовал, как сзади в ягодицы настойчиво упирается чужой тяжелый член.

Он смежил веки и запрокинул голову, открывая шею и позволяя губам Ёнсу жадно скользить вдоль чувствительной кожи возле уха.

«Раз уж мы договорились быть друг для друга просто средством для мастурбации, почему бы не отключить голову и не брать все, пока дают?»

Рассудив так, он послушно подался тазом назад, теснее вжимаясь в чужую ладонь для более плотного захвата.

— А я сегодня надушился, Икон-сси, — жарко зашептал ему на ухо Ёнсу.

— Я это и без ваших пояснений уловил.

— Нравится?

— С чего бы это должно мне нравиться?

— Я же ради тебя надушился. Ты ведь любишь.

— Я терпеть не могу ваш парфюм.

— Врунишка.

Горячее дыхание Ёнсу скользнуло ниже, к шее, а следом к распаренной коже влажно прижались его губы. Икхёна пронзила дрожь, пальцы судорожно сомкнулись на чужом предплечье.

Ёнсу жадно прошёлся языком по влажной коже, втянул её губами, оставляя на ней горячие следы. Дыхание Икхёна сбилось. Задыхаясь, он повернул голову, поймал его рот и до боли прикусил нижнюю губу. Поцелуй сразу стал исступлённым и голодным. Они терзали припухшие губы друг друга, пока Ёнсу наконец не отстранился.

Обхватив Икхёна за талию, он одним движением пересадил его и прижал спиной к бортику ванны, а сам устроился напротив. Коленями поддел его бёдра и развёл ноги ещё шире. Когда Ёнсу придвинулся вплотную, голени Икхёна легли ему на плечи, поднявшись над водой.

Их твёрдые члены скользко тёрлись друг о друга, пока они целовались с остервенелой жадностью — втягивали губы, кусали, проталкивали языки навстречу. Широкая ладонь Ёнсу обхватила Икхёна за шею сзади, скользнула к затылку и жёстко зафиксировала голову. Икхён выдыхал рваные стоны прямо ему в рот, то и дело прикусывая и посасывая его губы. Тело пылало так сильно, что казалось, ещё немного — и от распаренной кожи повалит пар.

— Войду прямо сейчас, а? — хрипло спросил Ёнсу и грубо прикусил его нижнюю губу.

— Да… да, — торопливо закивал Икхён.

Когда Ёнсу, медленно давя, начал проталкиваться внутрь, Икхён опустил голову и мелко задрожал. Прерывистые стоны заметались по ванной комнате. Его пальцы то с силой впивались в зачёсанные назад влажные волосы Ёнсу, то слепо блуждали по широкой спине и шее. Нащупав под водой массивную золотую цепь, Икхён судорожно сжал её в кулаке.

Резкий запах парфюма Ёнсу смешивался с горячим влажным воздухом, забивался в ноздри и дурманил, не давая вдохнуть полной грудью.

Ёнсу медленно оттянулся, выводя член почти наполовину. Вода влажно хлюпнула между их телами — и в следующий миг он одним сильным толчком вошёл обратно до упора.

Икхён резко запрокинул голову и судорожно вцепился в края ванны.

— Пиздец… как же охуенно, Икон-сси, — тяжело выдохнул Ёнсу, крепче перехватывая его бёдра.

Вода вокруг них заходила тяжёлыми волнами. Ёнсу задвигался медленно и методично, с каждым толчком проникая мучительно глубоко. Икхён чувствовал его внутри до последнего сантиметра. От промежности к самому низу живота раз за разом простреливала сладкая судорога, выворачивая тело изнутри. За плотно сомкнутыми веками вспыхивал ослепительный белый свет, а сознание то мутилось, то на несколько мгновений прояснялось вновь.

Ёнсу притянул его лицо к себе, мазнул губами по мокрой щеке и снова грубо впился в рот. Икхён жадно вылизывал скользящий внутри язык, кусал в ответ — прикусывал губы, подбородок, кожу на скулах, — а затем добрался до уха и сжал зубами мочку.

Сквозь громкий плеск воды прорвался хриплый стон Ёнсу. От этого звука Икхёна накрыло новой волной возбуждения. Его тело покачивалось в такт глубоким толчкам, а руки беспомощно искали опору — то цеплялись за бортик ванны, то впивались в мокрые плечи.

Пальцы Ёнсу, зарывшиеся во влажные волосы задыхающегося Икхёна, вдруг жёстко сжали пряди и потянули назад. Икхён послушно запрокинул голову, изо всех сил зажмурившись. Совсем близко он ощущал обжигающее дыхание Ёнсу.

— Открой глаза, Икон-сси.

Но Икхён лишь сильнее сомкнул веки.

— Икон-сси.

Жаркое дыхание опалило лицо. Вместо того чтобы повторить приказ, Ёнсу медленно слизал воду с его сомкнутых век, покрывая тонкую кожу мягкими поцелуями. Именно эта неожиданная нежность стала последним толчком.

Икхён кончил.

Его выгнуло, тело забилось в крупной дрожи. Горячая вода вокруг закачалась, выплёскиваясь за бортик, а самого Икхёна словно подхватило и понесло куда-то сквозь волны наслаждения.

Ёнсу всё так же целовал его закрытые глаза, но вдруг с хриплым стоном прижался раскрытым ртом к виску и кончил следом. К собственному ошеломлению, Икхён ощутил всё до мельчайших подробностей: как член глубоко внутри напрягся и запульсировал, короткими горячими толчками выплёскивая сперму в его разомлевшее нутро.

Ёнсу ещё какое-то время лениво двигал бёдрами, с влажным трением скользя внутри и размазывая горячую сперму по чувствительным стенкам. Икхён мог лишь тяжело дышать, сосредоточившись на этом мучительно приятном ощущении. Хриплые вздохи Ёнсу прямо у его виска отдавались гулкой дрожью внутри головы.

Удушливый шлейф парфюма вдруг стал ещё гуще. На мгновение Икхёну почудилось, будто заполнившая его горячая жидкость и была тем самым запахом — терпким, въедливым, неотделимым от Ёнсу. Будто тот пропитывал им его изнутри, оставлял в самом теле свой невидимый след.

Сделав ещё несколько глубоких, медленных толчков, Ёнсу содрогнулся в последний раз и стиснул Икхёна в объятиях. Тот сидел неподвижно, прижатый к широкой мокрой груди так крепко, что до хруста сдавило рёбра и стало нечем дышать.

Наконец Икхён медленно открыл глаза и часто заморгал. Мышцы лица ныли — так сильно он всё это время жмурился.

Отсутствующим взглядом он уставился на кафельную плитку, блестевшую в ярком свете ламп. Вскоре у самого его уха раздался тихий довольный смешок. Ёнсу уткнулся носом ему в шею и принялся осыпать влажную кожу поцелуями, постепенно поднимаясь выше — к подбородку, щекам. Стоило Икхёну приоткрыть рот для вдоха, как губы Ёнсу тут же жадно накрыли его.

Икхён снова прикрыл глаза и ответил на неспешный поцелуй. Здравый смысл настойчиво подсказывал: «Секс окончен. Пора выбираться из ванны и ехать домой». Но расслабленное, обмякшее тело наотрез отказывалось подчиняться.

Когда Ёнсу наконец отстранился и поднял веки, их взгляды тут же встретились.

Икхён молча изучал нависшее над ним лицо.

— Я же говорил: смотреть друг другу в глаза — это здорово, — с лёгкой улыбкой сказал Ёнсу. — В следующий раз, когда буду тебя трахать, не жмурься. Смотри на меня.

Вместо ответа Икхён обхватил его лицо ладонями, с силой притянул к себе и впился в губы, недвусмысленно приказывая заткнуться.

Мягко сминая рот Ёнсу своим, он внезапно поймал себя на одной мысли.

Только что, во время секса, перед ним ни разу не возникла толпа безликих мужчин.

Прежде, во время каждого из секса, Икхёну неизменно мерещилось, будто его тела касаются десятки чужих рук, а рот терзают незнакомые губы. Пятеро мужчин. Десятеро. Бесконечное множество. Казалось, что его имеет сразу толпа и среди множества чужих тел невозможно понять, кому принадлежит очередное прикосновение.

Но на этот раз призраки так и не пришли.

Впервые за всё время Икхён занимался сексом именно с Чан Ёнсу.

В этой тёплой воде их было только двое.

Чан Ёнсу и Пэ Икхён.

Больше никого.