Глава 14Зона безопасности местных жителей

Знак «Зона безопасности местных жителей» выделяются на дорогах, проходящих через деревни и посёлки, чтобы защитить жителей от транзитного транспорта.

— Он совсем рехнулся, что ли… — пробормотал Икхён, едва разлепив глаза и посмотрев на экран.

Проснулся он от телефонного звонка. Едва перевалило за 7 утра. И на экране, конечно, высвечивалось: «Инструктор».

— Икон-сси, работаешь?

Стоило нажать кнопку ответа, как из динамика полился до тошноты бодрый голос Ёнсу.

— Я спал вообще-то.

— Неожиданно. Любишь поспать подольше?

— Подольше? Какое «подольше»? Нет, ну серьезно, что вам нужно в такую рань?

— Я выезжаю.

Икхён с сильным раздражением снова посмотрел на часы.

— В смысле? Вы едете ко мне прямо сейчас?

— Ага. Вот и славненько. Как раз позавтракаем вместе.

— Подождите, мы ведь договаривались встретиться вечером?

— Ты же сам сказал, что тебе в любое время норм.

— Нет, но мы ведь собираемся заняться сексом. Естественно, я думал, что мы увидимся вечером. Кому вообще придет в голову…

— Утренний секс — самый сок, Икон-сси.

— Послушайте...

— Что опять не так? Короче, буду минут через тридцать, имей в виду. И на улицу пока не выходи.

Звонок оборвался.

Икхён еще какое-то время лежал, прижимая телефон к уху и тупо пялясь в потолок. Вскоре из груди вырвался нервный смешок.

— Ах ты ж, блядь, серьезно…

На то, чтобы злиться, просто не оставалось времени. Икхён кое-как поднялся с кровати, взъерошив волосы. Пошатываясь, побрел по квартире, на скорую руку разобрался с базовыми делами вроде миски с водой и лотка для Бури, а затем бросился в душ.

— Нет, ну кто договаривается о встрече с утра пораньше, чтобы потрахаться…

Периодически выплевывая раздраженные реплики, он всё равно носился как заведенный: заправил постель, проверил рабочую почту, прошелся по комнатам пылесосом и липким валиком.

Ёнсу появился минут через тридцать шесть после звонка.

— Хорошо спалось?

Он показался в проеме распахнутой защитной перегородки для кошек, лучезарно улыбнулся и приветливо помахал рукой. Несмотря на ранний час, выглядел он как всегда безупречно: гладко зачесанные назад волосы, зафиксированные гелем, и одежда с иголочки.

— В следующий раз давайте вечером, — бросил Икхён, садясь на пассажирское сиденье.

— Просто я так хотел тебя поскорее увидеть.

Улыбаясь, Ёнсу подался ближе. Они обменялись несколькими легкими поцелуями, ласково и мягко прихватывая губы друг друга.

— Принимал душ, пока ждал меня?

Ёнсу ласково взъерошил влажные волосы Икхёна и отстранился, возвращаясь на свое место.

— Да.

— На улице зима. Будешь ходить с мокрой головой — простудишься.

Прибавив температуру на печке, он огляделся и вырулил из переулка.

— Чего хочешь поесть?

— Знаете, думаю, можно обойтись без завтрака. Давайте просто займемся сексом.

Ёнсу прыснул от смеха.

— Ты вечно ведешь себя так по-деловому в самых неожиданных ситуациях.

— Я же говорил, мне нужно работать. И на обратном пути я поеду на метро. Можете меня не подвозить.

— Я что, похож на какого-то грубияна?

— С каких это пор не подвозить кого-то — это грубость?

— Я же Чан Ёнсу из Хондэ.

— Нет, я вообще не понимаю, при чем тут это.

— Сначала поедем ко мне и поедим. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое.

— Я же говорю, давайте просто потрахаемся!

Ёнсу снова расхохотался во весь голос.

— Я понимаю, что тебе до смерти хочется, но люди точно как машины. Нужно залить бензин, чтобы мчать с ветерком. Если ехать на пустом баке, тачку угробишь.

— Люди и машины — это не одно и то же.

— Кое-что общее определенно есть.

— Не в моем случае.

— Да нет же, Икон-сси, ты вылитый «Грандеур*». Угловатый такой.

Hyundai Grandeur

— Что?

— Ну, первого поколения. Такой, весь из острых углов. Если бы ты был машиной, ты был бы именно им.

— Это еще почему?

— В тебе чувствуется эта жесткая угловатость. Всё строго по линеечке. И какой-то классический шарм тоже есть. Ну, и еще одно сходство — когда ты проходишь мимо, все оборачиваются.

— Зачем им на меня смотреть?

— Потому что ты слишком красивый.

«С ума сойти можно…»

Икхён смерил взглядом посмеивающегося Ёнсу, проглотил тяжелый вздох и отвернулся к лобовому стеклу.

— А потом ты вдруг превращаешься в самосвал. У которого вообще нет тормозов.

Ёнсу всё не унимался, явно получая удовольствие от своих метафор.

— Несешься напролом, сметая всё на своем пути. «Секс! Секс! Секс!»

Икхён снова покосился на этот нелепый профиль.

— «Ухо! Ухо! Ухо! Ммм! Чмок-чмок! Соси! Соси!»

Воистину, это была та самая «Невыносимая легкость бытия». О чем бы там ни писал Кундера, название его романа словно родилось специально для Ёнсу.

Вот только выносить всё это изо дня в день приходилось Икхёну — стиснув зубы.

В этот раз он даже не попытался сдержать тяжелый вздох и безучастно уставился прямо перед собой.

— Икон-сси, а я на какую машину похож?

— На сломанную.

Ёнсу раскатисто расхохотался.

— И что же у меня не работает?

— Магнитола вообще не затыкается, дворники машут сами по себе, из печки дует ледяным ветром, а окна распахнуты настежь, и их никак не закрыть.

— Зато эта машина отлично ездит без единой аварии.

— Какой еще аварии…

Икхён уже открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя сообразил: если так подумать, ни одна из перечисленных им поломок на самом деле никак не мешала самой езде. И промолчал.

— Значит, если я проеду мимо, на меня тоже все будут оборачиваться.

— Скорее пялиться, как на клоуна.

— А я люблю внимание.

— Заметно.

— Так что, Икон-сси, можешь тоже обращать на меня сколько угодно внимания.

— Я как-нибудь сам разберусь.

Ёнсу тихонько хмыкнул сквозь смех. Бросил на него короткий взгляд, вдруг протянул правую руку и накрыл ладонь Икхёна своей. Тот опешил, а Ёнсу, как ни в чем не бывало, спокойно продолжил вести машину одной левой.

— Вы чего?

Икхён попытался незаметно вытянуть руку, но Ёнсу сжал пальцы еще крепче.

— Нет, держите руль обеими руками. Это же опасно.

Он уже множество раз видел, как естественно Ёнсу водит одной рукой, и прекрасно знал его мастерство, но всё равно продолжал упрямо возмущаться — просто из принципа.

В ответ Ёнсу бесцеремонно переплел их пальцы в крепкий замок.

— Это потому, что я сломался.

Широко ухмыляясь, Ёнсу легонько качнул их сцепленными ладонями, а затем потянул руку Икхёна на себя и звонко поцеловал тыльную сторону ладони.

Икхён какое-то время смотрел на их сплетенные руки, а затем молча отвернулся к лобовому стеклу. Жар, вспыхнувший в том месте, которого лишь на долю секунды коснулись губы Ёнсу, уже стремительно расползался по всему телу.

─ ─ ─ ⚠ ─ ─ ─

— Присядь на секунду…

Стоило им оказаться в квартире, как Ёнсу махнул в сторону дивана, пытаясь что-то сказать, но не успел. Икхён тут же обхватил его лицо ладонями и жадно впился в губы. Поцелуй вышел отчаянным и неистовым — он целовал с такой исступленной жаждой, будто стремился выпить Ёнсу до дна и поглотить целиком.

— А, Икон-сси, ну ты даешь…

Ёнсу обхватил его в ответ, слова мешались с тихим смехом и сбитым дыханием.

— Давайте… быстрее.

Икхён осыпал его лицо и шею беспорядочными, влажными поцелуями, то и дело касаясь губами щёк и ушей. Ладони Ёнсу скользнули по его пояснице, опустились на ягодицы, крепко сжали их — и одним резким движением он подхватил Икхёна, оторвав от пола. Тот тут же обвил его шею руками, прижимаясь всем телом.

Они едва добрались до спальни, не в силах оторваться друг от друга. Поцелуи становились всё более жадными и торопливыми, перемежаясь влажными звуками и сбивчивым дыханием.

Добравшись до кровати, они тяжело повалились на матрас, так и не разомкнув объятий. Ёнсу почти сразу приподнялся на локтях и нетерпеливым движением расстегнул пряжку ремня Икхёна.

— Внезапно… превратился… в самосвал?

Отмахнувшись от рук Ёнсу, Икхён сам стянул с себя брюки вместе с бельем, отшвырнул их в сторону и, перевернувшись, лег на живот.

— А разве можно… выпускать на дорогу такую опасность?

В паузах между словами раздавались металлический лязг пряжки, короткое вжиканье молнии, резкий треск разрываемой упаковки презерватива. Икхён крепко зажмурился и послушно приподнял бёдра, подставляясь.

Вскоре огромные ладони Ёнсу стиснули его ягодицы и грубо развели в стороны. Икхёна от кончиков пальцев до самой макушки охватило ревущее пламя. Когда прохладный лубрикант коснулся разгорячённой кожи, на миг почудилось, будто он и вправду услышал шипение воды, плеснувшей на раскалённые угли. Впрочем, этот пожар уже ничто не могло погасить.

«Сломанная машина здесь — это я».

Мысль вырвалась наружу долгим, протяжным стоном. Огромный член Ёнсу с нажимом раздвигал его изнутри, медленно преодолевая сопротивление напряжённого тела.

Икхёна била крупная дрожь.

Если бы он и правда был машиной, в нём не работало бы ничего: ни магнитола, ни дворники, ни печка. Руль вырвало бы с корнем, и он мчался бы куда попало — вслепую, бездумно, не разбирая дороги и неизбежно создавая одну аварийную ситуацию за другой.

Впрочем, дело было не только в руле. Тормоза отказали, педаль газа запала, коробку передач заклинило. Икхён больше не понимал, когда нужно остановиться, а когда — податься навстречу. Он окончательно утратил контроль над собственным телом.

— А-ах… ха-а…

Дрожащими руками он скомкал простыни и судорожно втянул воздух. Чужая плоть пульсировала внутри, словно второе сердце. В такт этой пульсации бешено колотилось его собственное, готовое вот-вот проломить рёбра.

Можно ли вообще назвать автомобилем груду металла, в которой вышли из строя все важнейшие детали? Которая уже не подлежит ремонту? Икхён не знал. Одно было очевидно: сам он давно перестал соответствовать хоть каким-нибудь критериям исправности.

Ёнсу задрал его футболку до самой шеи и прижался лицом к обнажённой спине. По телу Икхёна прошла сильная дрожь. Жадно целуя и вылизывая его лопатки, Ёнсу медленно подался назад, почти полностью выходя, а затем одним резким движением вогнал член обратно до самого основания.

Икхёна швырнуло вперёд, но крепкие руки тут же обхватили его, не позволяя отстраниться ни на сантиметр.

Зажатый в стальных объятиях Ёнсу, он содрогался от каждого грубого толчка. Казалось, мозг бился о стенки черепа, рассыпаясь ослепительными вспышками. Икхён уткнулся лицом в простыни и закричал, уже не пытаясь сдерживаться.

Резкий аромат парфюма Ёнсу заполнил всё пространство, вытесняя последний воздух. Огромные горячие ладони сминали его тело — сжимали, мяли, оглаживали разгорячённую кожу. От безжалостных ударов изнутри ноги окончательно ослабли и перестали слушаться, а всё остальное словно плавилось, теряя форму под руками Ёнсу.

— Икон-сси… — раздался над самым ухом его хриплый голос.

Он склонился еще ближе, обжег кожу горячим дыханием и прихватил губами ушную раковину.

— Катайся… только здесь. Понял? В других местах… опасно, так что… езди только по этой дороге. Усек?

— Я… персональная трасса… для иконового самосвала.

«Снова несет какую-то чушь, всю атмосферу разрушает…»

Икхён хотел произнести это вслух, но вместо ответа лишь до предела запрокинул голову. Едва губы Ёнсу коснулись его рта, он подался навстречу и впился в них жадным поцелуем.

— Здесь можешь… гнать на полную. Жми газ в пол. Сноси всё нахрен.

Ёнсу одной рукой обхватил его лицо, пальцами стиснул шею и принялся яростно вбиваться в него снизу, сминая рот грубым поцелуем.

Икхён упрямо не открывал глаз. Он до боли кусал Ёнсу за губы, а когда пальцы скользнули по его щеке и коснулись рта, взял их в рот.

— Будешь ездить… только по этой выделенной полосе. Понял? — хрипло выдохнул Ёнсу ему прямо в щёку.

Икхён не ответил. Не возмутился и даже не попытался возразить. Лишь сорвался на рваный стон и снова уткнулся лицом в скомканную простыню.

— И-ин… ха… ах… Инструктор… я кон… сейчас кончу…

Услышав это сбивчивое признание, Ёнсу приподнялся над Икхёном и тяжёлой ладонью вдавил его затылок в матрас. Темп тут же стал бешеным. Ёнсу вколачивался в него с такой силой, что в голове не осталось ни единой связной мысли.

В тот миг, когда Икхёну показалось, будто следующими ударами из него выбьет все внутренности прямо через глотку, его накрыло.

— Ха-ах… блядь…

Вновь крепко прижав к себе обмякшее тело Икхёна, Ёнсу сделал ещё несколько глубоких толчков. Зажатый в его объятиях, Икхён мог лишь беспомощно содрогаться. Внутреннюю сторону бёдер сводило мелкой, непрекращающейся судорогой.

После нескольких последних беспощадных движений Ёнсу наконец обессиленно рухнул на него сверху. Так они и остались лежать поперёк кровати, тесно прижавшись друг к другу разгорячёнными, липкими от пота телами.

Ёнсу принялся лениво целовать его сзади в шею. Икхён медленно открыл глаза, по крупицам собирая распавшуюся реальность: влажные губы, блуждающие по его затылку, и горячее дыхание на коже; липкую от пота грудь Ёнсу, прижатую к его обнажённой спине; тяжёлую пульсацию всё ещё находившегося внутри члена; жёсткую металлическую пряжку ремня, свисавшую с приспущенных брюк; их тесно переплетённые ноги.

И всё же единственным человеком, с которым Икхён когда-либо занимался сексом в этом доме, по-прежнему оставался Чан Ёнсу. Как и три дня назад.

Только его руки касались тела Икхёна. Только он входил в него до самого остнования.

Чан Ёнсу. Всё тот же Чан Ёнсу, который ещё мгновение назад хрипел ему в ухо какую-то нелепую чушь про выделенную полосу.

— Икон-сси, — прошептал Ёнсу, прижавшись влажными губами к коже за его ухом.

Икхён, пребывавший в каком-то оцепенении, сфокусировал взгляд, пытаясь прийти в себя.

— Да.

— Можно без формальностей?

Икхён пару раз моргнул.

— Вы и так всю дорогу мне «тыкаете».

— Да нет, я не об этом. Можно я буду звать тебя просто по имени? Типа, «Икон-а».

Икхён снова моргнул и на какое-то время задумался.

— Нет.

— Почему?

— Просто… мне так некомфортно.

— Тебе больше по душе, когда я приклеиваю это «-сси»?

— Да.

— Хм. Ясно.

Икхён закрыл глаза. Было бы просто чудесно вот так, придавленным тяжестью чужого горячего тела, поспать хотя бы полчасика.

— Твои бывшие парни тоже тебя так звали?

Голос Ёнсу бесцеремонно вторгся в сознание, которое уже начало плавно погружаться в спокойное забытье. Икхён коротко откашлялся.

— Нет.

— Просто по имени звали?

— Да.

— Тогда почему мне нельзя?

— Потому что вы мне не парень.

Ёнсу усмехнулся.

— Значит, только парням позволена такая роскошь?

— Да.

Икхён ответил первое, что пришло в голову, лишь бы отмахнуться.

— А как Икон-сси называл своих бывших?

— Просто по имени.

— Хёнами их не называл? А, кстати, какого они были возраста?

— …Они были младше.

Повисла короткая пауза, после которой Ёнсу приподнялся.

— Все были младше? Все твои бывшие?

Когда чужая плоть выскользнула из него, Икхён слегка поморщился. Он медленно перекатился на спину и вытянулся на кровати.

— Да.

Открыв глаза, он увидел Ёнсу, который сидел к нему спиной.

— И как так вышло, что ты встречался только с ребятами помладше?

Пока Ёнсу стягивал презерватив, завязывал его и попутно избавлялся от приспущенных штанов и белья, Икхён лениво скользил взглядом по перекатывающимся мышцам на его широкой спине.

— Потому что мне нравятся те, кто младше меня, — наконец ответил он.

— Чем больше я тебя узнаю, тем больше удивляюсь твоим вкусам.

— Неужели.

Ёнсу на секунду откинул голову назад. Их взгляды встретились.

— То есть, со старшими ты никогда не встречался?

— Да.

— Не в твоем вкусе?

— Да.

Ёнсу внимательно ощупал взглядом лицо Икхёна и вдруг широко ухмыльнулся.

— Да три года — это вообще не разница.

Икхён спокойно посмотрел в чужие глаза — уголки из-за улыбки опустились еще ниже.

— Это у вас просто привычка такая, да?

— Что?

— Флиртовать на автомате при каждом удобном случае.

Ёнсу перевел взгляд в потолок, будто всерьез задумавшись, а затем снова посмотрел на Икхёна.

— Думаешь?

— Похоже на то.

Ёнсу хмыкнул, поднялся с кровати и встал, повернувшись к Икхёну лицом.

— Ну, как бы там ни было, слышать такое ведь приятно.

— Лично мне — не особо.

— То есть, тебе не нравится?

— Я к тому, что со мной вы можете этого не делать.

Уперев руки в бока, Ёнсу еще какое-то время молча разглядывал лицо и обнаженное тело Икхёна.

— После того, что мы сейчас делали, ты снова строишь из себя угловатый «Грандеур». Это так мило.

Икхён опустил взгляд на свое тело — футболка задрана до самой груди, а ниже пояса абсолютно ничего нет — а затем перевел глаза на совершенно голого Ёнсу.

— Вы тоже смешно выглядите.

Ёнсу игриво вильнул бедрами, тряхнув членом, и с тихим смешком направился к двери.

— Хочешь в душ — иди. Я пока приготовлю завтрак.

Икхён хотел было сказать, чтобы он не утруждался, потому что он прямо сейчас собирается поехать домой, но язык, как и всё тело, налился тяжестью. Он безвольно лежал, уставившись в потолок. Тело всё еще пребывало в приятной истоме, а там, где кожи касались чужие губы, покалывали остатки возбуждения.

Слова о том, что ему нравятся парни помладше, разумеется, были лишь продолжением того самого разговора об идеальном типе, когда он нарочно перечислил черты, абсолютно противоположные Ёнсу. Хотя Икхён и сам до сих пор не до конца понимал, зачем он с таким упорством возводит эти стены.

Он прекрасно осознавал, что Ёнсу ведет себя так вовсе не от большой любви к нему. Ёнсу из тех, кто способен без задней мысли раздавать подобный флирт направо и налево. И если кто-то, купившись на это, предложит встречаться — он, скорее всего, так же не задумываясь согласится.

Ему не важно, действительно ли он хочет быть с этим человеком. Ему вообще плевать на саму идею отношений — он ни во что не вникает глубоко и не придает этому особого значения. Просто поступило «неплохое предложение», отчего бы не принять? Наверняка у него всё работает именно так. Поэтому, даже когда партнер изменял, Ёнсу без особых потрясений разрывал отношения, чтобы вскоре снова начать бездумно флиртовать с кем-то еще и так же легкомысленно сойтись в очередной раз. Разве не так?

«А может, все его предыдущие отношения тоже начинались как секс по дружбе? Вел себя вот так, словно влюблен, а потом они просто становились парой?»

«Тогда, получается, он сейчас так же обхаживает тех пятерых-шестерых, и с кем-то из них в итоге тоже начнет встречаться?»

«А если у него появляется парень, он обрывает связи с остальными секс-партнерами?»

«Или нет? Он похож на того, кто продолжит с ними спать, несмотря ни на что…»

«Хотя, постойте. Он ведь говорил, что изменили ему, а не он. Значит, пока он в отношениях, он спит только со своим парнем и не встречается ни с какими секс-партнерами?»

«А вот и не факт. Вполне может встречаться втихаря. Или они с партнером о таком договариваются заранее.»

«Вдруг он вообще из тех, кто считает, что если спать с другими без чувств, то это и не измена вовсе?»

Икхён безучастно гипнотизировал потолок, погрязнув в пустых размышлениях о том, что совершенно его не касалось. Внезапно перед глазами возникло лицо Ёнсу, заставив его вздрогнуть.

— Ой.

— Я уж решил, ты с открытыми глазами спишь.

Ёнсу тихо рассмеялся, стоя перед ним — с влажными после душа волосами, в футболке и спортивных штанах.

— Выходи, Икон-сси. Иди завтракать.

— А, да. Извините.

Икхён торопливо подскочил с кровати. Ёнсу бросил на матрас принесенную откуда-то упаковку влажных салфеток.

— Не торопись. Можешь и в душ сходить, если хочешь.

Когда Ёнсу вышел, Икхён на скорую руку обтерся салфетками и нормально оделся. На него с опозданием навалилось сожаление: надо было сразу пресечь эту затею с готовкой и просто уехать домой.

По мере того, как он приближался к кухне, аромат кофе становился всё гуще.

— Ты ведь пьешь дрип-кофе? — спросил Ёнсу, ставя на стол кружку.

— А, да…

Икхён в нерешительности замер, оглядывая стол. Столешница ломилась от еды — прямо как шведский стол в каком-нибудь отеле: всевозможные виды хлеба, фрукты, сыр, йогурты, масло, джемы.

— Присаживайтесь, — шутливо протянул Ёнсу, отодвигая для него стул.

Икхён, всё еще пребывая в легкой прострации, осторожно опустился на сиденье. Ёнсу придвинул стул поудобнее, а затем уселся напротив.

— Вы… всегда так завтракаете?

— Обычно я перекусываю чем-то легким, но я не знал, что любит Икон-сси, поэтому достал из запасов всё, что было.

— Понятно…

— Выбирай что хочешь. И не напрягайся.

— Да. Спасибо.

Естественно, он напрягся. Было неловко, как никогда.

Икхён повертел в руках тёплую кружку и отпил кофе. Казалось бы, такой человек, как Ёнсу, должен питаться исключительно доставкой или на скорую руку греть принесённое матерью, так что обнаружить у него подобные запасы само по себе было странно.

Стоп, а с чего он вообще это взял? Икхён не помнил, чтобы строил такие догадки. Кажется, он даже не задумывался о том, что Ёнсу ест. Тот лишь однажды упомянул, что больше всего любит китайскую кухню, — на этом все познания о его вкусах заканчивались.

— Как кофе? — спросил Ёнсу, указав подбородком на кружку Икхёна.

— Хороший. — Икхён кивнул и сделал еще один глоток. — Это тот самый кофе, который вы купили у меня в районе?

— Нет, это обычный дрип-пакет из магазина у дома. Те зерна уже закончились.

— А разве вы не собирались сегодня за ними приехать?

— В такую рань кофейня еще закрыта. Куплю попозже, когда буду отвозить Икон-сси домой.

Ёнсу широко улыбнулся. В уголках его губ застряли крошки от круассана.

— Я же говорил, можете меня не подвозить.

— Мне всё равно нужно за зернами. Да и на Бури охота взглянуть.

— Нет, ну послушайте. Мы могли бы просто встретиться вечером, вы бы сразу купили свой кофе, мы бы приехали сюда, а потом я бы сам спокойно уехал домой. Зачем вы так всё усложняете и создаете лишнюю беготню?

— Какая еще беготня? Я приехал пораньше, потому что хотел поскорее увидеть Икон-сси. Зато позавтракали вместе. Разве не здорово?

— Ох, ну серьезно…

Икхён с тяжелым вздохом покачал головой и начал хмуро жевать тост.

— Как вам будет угодно.

— Вкусное масло, кстати. Намажь себе.

Ёнсу пододвинул к нему розеточку. Взяв нож, Икхён принялся щедро намазывать масло на поджаренный тост.

— Все ваши бывшие… вы ведь поначалу были просто секс-партнерами, я прав?

Вопрос сорвался с губ так же резко, как нож скрежетал по хлебу.

— М-м? Нет.

— И как же тогда у вас доходило до отношений?

— Самыми разными путями.

— Например?

— Дай-ка подумать… С кем-то просто тусили в одной компании, кого-то друзья познакомили. С кем-то списались в приложении, потрахались, а потом как-то само закрутилось. Кого-то в поездке встретил…

— И предложение встречаться всегда поступало с их стороны, верно?

Ёнсу на мгновение задумался, словно перебирая в памяти прошлые интрижки.

— А-а… Разве?.. Погоди. Дай подумать. Э-э? А ведь и правда. Точно!

Губы Икхёна тронула торжествующая улыбка. Бинго. На этот раз он попал в самую точку. Неважно, при каких обстоятельствах происходило знакомство: Ёнсу просто бомбардировал жертву своим бесконечным флиртом, пока та не заглатывала наживку целиком и сама не предлагала перейти на новый уровень.

А если бы партнер так и не заговорил об отношениях, они бы просто продолжали общаться в режиме «нескончаемого флирта». Икхён был уверен: Ёнсу флиртовал не ради того, чтобы кого-то заарканить. Для него это было так же естественно, как дышать, — въевшаяся в подкорку привычка. А если кто-то предлагал встречаться, этот человек, не обремененный долгими раздумьями, просто соглашался.

«Ну конечно. Какая невыносимая легкость».

Икхён даже почувствовал гордость от того, что впервые сумел так точно просчитать этого мужчину. Каким бы мутным и непредсказуемым ни казался человек, в чем-то его истинная суть всё равно прорывалась наружу.

— Как ты догадался?

«Еще бы. С таким-то напором и мнимой заботой. Те, кто падок на подобное дерьмо, поплывут моментально».

— Интуиция.

— А-а, так ты всё-таки признаешь, что я чертовски популярен, Икон-сси?

Ёнсу расплылся в самодовольной улыбке, очищая банан. В уголке его рта всё еще прилипла крошка от круассана.

— Вовсе не… Ай, ладно. Пусть будет так.

Икхён хотел было осадить его, но в итоге просто махнул рукой, решив не развивать тему.

— Икон-сси, ты у нас реально классический Гранжер угловатой сборки. Весь такой строгий, принципиальный, хрен прогнешь.

— О чем вы вообще?

— О том, что у тебя всё четко: черное — это черное, белое — это белое. Тебе, конечно, нравятся толстые, страшненькие коротышки, но ты, как человек объективный, не можешь не признать, что такой мужик, как я, просто офигителен.

Окончательно сдавшись перед этой искореженной логикой, Икхён молча вгрызся в свой тост.

— Но при этом, — не унимался Ёнсу, — твое упорство достойно уважения. Надо же иметь такой стержень, чтобы игнорировать объективно роскошных красавцев и встречаться исключительно по своему субъективному, специфическому вкусу. Исключительно с толстыми, уродливыми коротышками.

— Вы можете хоть на минуту заткнуться и перестать обсуждать чужую внешность? Крошку с губы вытрите.

— Сам вытри.

Ёнсу подался вперед, нахально выпятив губы навстречу Икхёну.

— Уберите губы.

На лице Икхёна отразилось глубочайшее отвращение, но он всё же протянул руку и короткими движениями смахнул крошку с его рта.

Однако даже когда Икхён убрал ладонь, Ёнсу не отстранился. Он продолжал пялиться на него всё с теми же смешно вытянутыми уточкой губами. Поймав взгляд Икхёна, он громко чмокнул воздухом и дважды поиграл бровями.

«Как же хочется вмазать по этим губам», — подумал было Икхён. И в следующую секунду сам резко подался вперед. Впился в эти губы с силой и тут же отстранился.

— Хм-м, — довольно хмыкнул Ёнсу, откидываясь на спинку стула.

Икхён бросил на него короткий взгляд и поспешно опустил глаза.

— Икон-сси, выйдешь за меня?

Икхён нахмурился, вскинув на него тяжелый взгляд.

— Что, простите?

— Я говорю, выходи за меня замуж.

Со второго раза эта фраза прозвучала еще более абсурдно.

— Что за чушь вы несете?

— А что? Разве я плох?

— В каком смысле?

— Как кандидат в мужья.

Икхён просто лишился дара речи. Он молча смотрел на сидевшего перед собой мужчину, который сидел с абсолютно невозмутимым видом и неспешно дожевывал банан.

— Абсолютно… мимо?

— Серьезно? А мне не раз говорили, что я очень даже ничего.

— Ну, очевидно, где-то в мире существует спрос и на такой товар. Но я точно не ваша целевая аудитория.

Ёнсу разразился раскатистым хохотом.

— Икон-сси, ну почему ты такой бессердечный?

— Не хотите холодного отношения — не несите всякий бред.

— Во всем мире только ты, Икон-сси, способен так отреагировать на предложение руки и сердца.

— Я, во-первых, вообще не считаю то, что вы сейчас выдали, предложением. А во-вторых, вы, инструктор, наверняка единственный человек на планете, кто делает его подобным образом.

— Может, потому нас и тянет друг к другу? Мы ведь оба такие уникальные.

— Вы опять городите какую-то бессвязную чушь, в которой нет ни капли логики.

Ёнсу лишь довольно хохотнул, искренне радуясь непонятно чему.

Икхён коротко вздохнул и снова принялся с хрустом жевать свой тост.

— И как же тогда реагировали другие? — спросил Икхён.

— Ну, обычно люди умиляются.

— Нет, я спрашиваю, как реагировали те люди, которым вы делали предложение до меня.

— А я никому не делал предложений. Ты первый, Икон-сси.

— Да нельзя же называть эту хер… подобные вещи предложением.

Икхён едва успел прикусить язык, чтобы не ляпнуть «эту херню», в последний момент заменив ее на более цензурный вариант.

— Намекаешь, что мне нужно было всё сделать как надо, с цветами и кольцом?

— Нет!

Голос сорвался — вышло громче, чем он рассчитывал. Ёнсу опять затрясся от беззвучного смеха; Икхён вытаращил глаза и всем телом подался к нему через стол.

— Даже не думайте устраивать мне ничего подобного. Поняли?

— Не буду, не буду, — ухмыляясь, Ёнсу протянул руку и взлохматил Икхёну волосы. Тот поспешно дернул головой, уворачиваясь, и выпрямился.

«Вы только посмотрите на него. Мало того, что он называет предложением этот невнятный выкидыш, так ведь реально ляпает подобные вещи вообще не задумываясь».

«И зачем? В чем смысл? Чего он вообще пытается добиться, бросаясь такими словами в человека, с которым на самом деле не собирается ни встречаться, ни уж тем более вступать в брак?»

Прожевав и сглотнув, Икхён уставился на недоеденный кусок тоста в своей руке.

— Тогда, инструктор… что вы чувствовали, когда вам предлагали встречаться? — спросил он. — Ну, когда ваши бывшие это говорили.

— А ты сам что чувствовал, Икон-сси?

Икхён поднял взгляд и встретился с глазами Ёнсу.

— Я вообще-то спросил первым.

— Дай-ка подумать… — Ёнсу откусил кусок банана и, медленно пережевывая, на мгновение задумался. — Мне было приятно.

— И это всё?

— А что еще?

Икхён снова посмотрел на свой тост, затем перевел взгляд на Ёнсу.

— Я имею в виду конкретику: что именно было приятно? Вы внутренне уже испытывали к этим людям симпатию, поэтому обрадовались их признанию?

Ёнсу, собравшийся было откусить банан, замер на полпути. Закрыв рот, он отрешённо уставился в пустоту и лишь медленно моргал. Всё это время Икхён пристально изучал его лицо.

Наконец Ёнсу снова поднял на него глаза.

— Видимо, да.

Икхён слегка нахмурился.

«Он что, вообще не способен на самостоятельные размышления? Ни разу не заглядывал в собственную душу, не занимался самоанализом?»

«Неужели можно жить настолько бездумно?»

«И это в тридцать восемь лет?»

— Вот как, — Икхён коротко кивнул и засунул остаток тоста в рот целиком.

Как бы то ни было, теперь стало абсолютно ясно: Чан Ёнсу — это человек, который живет без единой лишней мысли и ни разу в жизни не пытался разобраться в собственных чувствах. Невыносимая легкость.

И то, что абсолютно все слова, слетающие с его губ, — это не более чем бездумный флирт.

— А ты, Икон-сси? — спросил Ёнсу. — Тебе было приятно, когда эти твои страшилки предлагали тебе встречаться?

Икхён никогда не говорил, что ему нравятся некрасивые люди, но теперь для Ёнсу все его «бывшие» автоматически перешли в категорию «страшилок».

Коротко усмехнувшись, Икхён взял мандарин и принялся счищать кожуру.

— Я никогда такого не слышал.

Ёнсу широко распахнул глаза.

— Неужели ты сам предлагал?

— Да.

— Всем, с кем встречался?

— Да.

Ёнсу почти швырнул пустую банановую кожуру на стол.

— Ой, да хорош заливать!

— Это правда.

На лице Ёнсу всё еще читалось явное недоверие.

Икхён разделил мандарин пополам, закинул одну половину целиком в рот и начал жевать.

— Просто если мне кто-то нравится, я предпочитаю сразу делать первый шаг.

Ложь лилась гладко и без запинки. Точно так же, как Ёнсу по привычке флиртовал, Икхён по привычке выстраивал перед ним стены из подобного вранья.

Это была рефлекторная самооборона.

«Я именно такой человек, но вам я ничего подобного не предлагал, а значит, вы в этом плане мне абсолютно не интересны», — вот какой негласный посыл он транслировал инструктору.

— Вау, блин, мужик! — Ёнсу вскинул вверх большой палец. — Сказал как отрезал, да еще и мандарин так смачно сожрал — ну чисто брутал.

— Вот как.

Едва во рту стало пусто, Икхён закинул следом оставшуюся половину и снова энергично заработал челюстями.

— Говорю же, Икон-сси, ты просто крут! Настоящий угловатый Гранжер. Секси! — Ёнсу радостно зааплодировал. — Но, слушай, нельзя сказать, что ты совсем никогда не слышал предложений. Я же тебе предлагал.

— Вы — не в счет. Вы же это не всерьез.

— Э? Ты о чем? Я серьезен как никогда.

Насмешка вырвалась настолько откровенно, что Икхён поспешно оборвал себя и деликатно откашлялся.

— Я, конечно, в корне с этим не согласен, но, как бы там ни было, тогда вы тоже ничего прямо не предлагали. Вы сказали что-то вроде: «Если ты предложишь, я соглашусь». Разве не так?

— Будешь со мной встречаться?

— Нет.

Секунды две они молча смотрели друг на друга, а затем одновременно прыснули от абсурдности ситуации.

— Инструктор, вы не в моем вкусе, так что завязывайте.

— Ох уж этот Икон, весь из себя угловатый.

Ёнсу прицокнул языком, покачал головой и отпил кофе.

— А когда вы вступаете в отношения, вы перестаете видеться со своими секс-партнерами? — поинтересовался Икхён.

— Конечно перестаю.

— О, правда?

— Если я с кем-то встречаюсь, я сосредоточен только на этом человеке. И телом, и душой принадлежу ему одному. Моя верность просто не знает границ.

— А говорили, что вы открыты для всех, как Хондэ.

Ёнсу хихикнул.

— Отношения — это исключение.

«Надо же, как неожиданно».

Хотя изначально он вступает в эти отношения без какого-либо искреннего желания, но всё же…

Икхён понимающе кивнул и сделал глоток кофе.

— Пока мы с тобой видимся, Икон-сси, я не планирую заводить ни с кем отношений, так что не переживай.

Не отрывая губ от края кружки, Икхён поднял глаза. На лице Ёнсу сияла фирменная наглая ухмылка.

— Я и не переживаю. Так что, если подвернется случай — любите на здоровье.

— Нельзя. Нам же с тобой еще кататься и кататься.

— Да если кто-то из ваших секс-партнеров предложит, вы же сразу согласитесь.

— Это ты, что ли, предложить хочешь?

— Нет. Кто-нибудь из тех остальных пятерых или шестерых.

— Да я с ними уже и не вижусь.

Икхён опустил кружку на стол и снова опустил взгляд. На несколько мгновений он застыл, уставившись на остатки кофе на дне.

— С теми… пятерыми-шестерыми?

— Ага.

Потеребив ручку кружки, Икхён вскинул глаза на Ёнсу. Тот беззаботно вертел в пальцах оторванный от клубники хвостик, разглядывая его со всех сторон.

— С чего бы?

— М-м?

— Нет, я имею в виду, с каких пор вы перестали с ними видеться?

— Мы и так не особо часто пересекались, но с тех пор, как у нас с тобой всё закрутилось, Икон-сси, я с ними вообще не вижусь.

Ёнсу закинул в рот клубнику и принялся жевать.

— Пару дней назад кто-то из них писал, но я сказал, что занят, и слился.

Во взгляде Икхёна мелькнуло напряжение.

— И к чему такие жертвы…

— Покувыркавшись с тобой, Икон-сси, я вдруг понял, какой бессмысленной херней страдал всё это время.

— В каком смысле «бессмысленной»?

— Качество однозначно важнее количества. Трахаться с тобой куда круче и приятнее, чем пускать по кругу тех пятерых-шестерых.

— …

«Получается, то, что он кончает по три раза подряд за день и ходит вечно возбужденным, — это потому, что теперь я один отдуваюсь за либидо, которое раньше обслуживали пять-шесть человек…?!»

«Чем вот так полыхать каждый день, не лучше ли усмирять этот пожар количеством?»

«Да и какое там со мной «качество»? Просто я для него свежее мясо, вот он и завелся на первых порах».

«Людей всегда тянет на новенькое, это же закон природы».

«Дело тут не в качестве и количестве, а в новизне и привычке».

«Во мне нет ничего особенного».

Икхён посмотрел на беспечно ухмыляющегося Ёнсу, затем опустил глаза и резко поднялся.

— Да. Ну, тогда я… пожалуй, помою посуду.

— Какая еще посуда с бухты-барахты? Забей. Сядь, — Ёнсу тоже приподнялся, делая останавливающий жест.

Икхён проигнорировал его, схватил свои кружку и тарелку и зашагал к раковине.

— Мне уже пора домой. Так что я хотя бы за собой помою перед уходом.

Он опустил посуду в мойку, но не успел даже включить воду, как Ёнсу пристроился сзади, вплотную прижавшись к нему.

— Для посуды есть машина.

Ёнсу перекрыл кран и сгреб Икхёна в охапку.

— Но тут же всего ничего…

— Я сказал, забей. Чем тратить время на тарелки, лучше потрахаемся еще разок.

Ёнсу вновь принялся осыпать поцелуями его шею, нарочито громко шепча прямо на ухо.

— Да нет, я… я же ухожу.

— Вот именно, уходим. В отрыв.

Тихо смеясь, Ёнсу неотступно льнул губами к его шее, уху и щеке, настойчиво тесня Икхёна в сторону спальни.

— Погнали. Отправлю тебя прямиком в Гонконг.

Сгонять в Гонконг — корейский сленг, означающий «испытать мощный оргазм».

— Господи, да отцепитесь…

К кровати они пробирались единым целым: Икхён то безвольно волочился следом, то перебирал ногами сам. Руки действовали быстрее мыслей — пальцы уже впутались в волосы Ёнсу, сжимали его ладони и плечи.

Икхён повалился на постель, и Ёнсу тут же навис сверху. Рефлекторно обхватив его лицо ладонями, Икхён прикрыл глаза и потянулся за поцелуем — но Ёнсу вдруг упёрся ладонью ему в лоб, удерживая на расстоянии.

Икхён распахнул глаза и встретился с ним взглядом.

— Так и будешь с закрытыми глазами?

Икхён, приоткрыв губы, молча изучал его лицо. Ёнсу провел большим пальцем по его брови.

— Давай в этот раз будем смотреть друг на друга? И помедленнее.

— Мне… — Голос сорвался, прозвучав хрипло. Икхён запнулся и прочистил горло. — Мне комфортнее с закрытыми.

Ёнсу не спеша скользил взглядом по его лицу, задерживаясь на каждой детали.

Ладонь легла на лоб, убирая мешающие пряди. Икхён следил за каждым изменением в чужом лице, видя, с каким странным вниманием Ёнсу изучает его лоб.

Мгновение спустя тот снова посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты, небось, глаза-то жмуришь только потому, что привык со всякими страшилами кувыркаться?

Из груди Икхёна вырвался смешок.

— Ничего подобного.

— А ты подумай хорошенько.

— Я же сказал, нет.

— У тебя, Икон-сси, тоже есть право наслаждаться видом чего-то красивого.

Пальцы Ёнсу скользнули от виска к щеке и медленно двинулись ниже. Огладив шею, ключицы, грудь и живот, они нащупали пряжку ремня, расстегнули её и бесцеремонно нырнули за пояс брюк.

На губах Икхёна ещё теплилась недавняя улыбка, но взгляд он не отводил. Ёнсу отвечал ему тем же, неотрывно следя за каждым изменением его лица.

«А вдруг… я действительно ему нравлюсь?»

От одной этой мысли по телу разлилось пьянящее возбуждение, а голова пошла кругом. Впрочем, причиной могла быть и ладонь Ёнсу, которая в этот самый миг крепко обхватила его член.

— Ха…

Стоило пальцам начать двигаться, как Икхён судорожно выдохнул и крепко зажмурился. Правда, всего на секунду. Почти сразу он снова открыл глаза — и обнаружил, что Ёнсу по-прежнему смотрит на него в упор.

— Ты хоть знаешь, какой у тебя охрененный член? И форма идеальная, и на ощупь — просто нечто, — с тихой усмешкой прошептал Ёнсу.

Во взгляде Ёнсу было столько безграничной нежности, что её легко можно было принять за любовь. Он смотрел на Икхёна так, словно был влюблён до потери пульса. Икхён уже очень давно — а может, и вообще никогда — не видел, чтобы кто-нибудь смотрел на него подобным образом.

«Я никому раньше не делал предложение. Икон-сси — первый».

Наверняка Ёнсу просто ляпнул это не подумав. Но разве сейчас имело значение, действительно ли Икхён ему нравился? Почему бы не позволить себе немного насладиться этой иллюзией? Пусть она продлится недолго — хотя бы несколько минут.

В конце концов, Ёнсу наверняка вёл себя так по привычке, не вкладывая в свои слова и ласки никакого глубокого смысла. И если Икхён ненадолго ему поверит, ничего страшного не случится. Никто не пострадает. Никому не будет больно.

Высвободив руку, Ёнсу приподнялся и одним движением стянул с Икхёна брюки вместе с бельём. Оставшись лежать перед ним с широко разведёнными ногами, Икхён наблюдал, как тот раздевается. Взгляд медленно скользил по мужскому телу, мягко подсвеченному утренним солнцем, внимательно изучая каждый изгиб, каждую деталь.

Стянув с Икхёна рубашку, Ёнсу тут же припал к его губам. Икхён прикрыл глаза, отдаваясь нежному поцелую, и открыл их лишь тогда, когда Ёнсу отстранился и ласково убрал волосы с его лба.

Затем Ёнсу обхватил оба их члена одной рукой, тесно прижал друг к другу и принялся ритмично скользить по ним ладонью. И всё это время не сводил с лица Икхёна пристального взгляда.

«Ведь я тоже… имею право хотя бы на такую малость?»

«Разве я не могу хоть раз почувствовать, каково это — быть любимым?»

«Пусть я и отбываю наказание за грехи прошлой жизни, но до тех пор, пока я сам не влюблюсь в него, ничего страшного, если я буду нравиться ему, так ведь?»

«Да он и не любит меня по-настоящему».

«А я его, разумеется, никогда не полюблю».

«А раз мы не любим друг друга, значит, в прошлой жизни мы никак не были связаны».

Взгляд Икхёна опустился на массивную золотую цепь на шее Ёнсу. Украшение, спустившееся на ключицы, слегка покачивалось, отражая блики утреннего света.

К Ёнсу он испытывал ровно три вещи: благодарность, раздражение и похоть. То, что секс с ним был охуительным, он признал и принял с самого начала. Как и тот факт, что Ёнсу — абсолютно легкомысленный и пустой человек, а значит, идеально подходит на роль того, с кем можно «просто развлечься и разбежаться».

Поэтому не было смысла слишком много об этом думать. Нужно просто насладиться поверхностной любовью, в которой нет ни капли искренности, а когда придет время — порвать с ним и вернуться к своей прежней жизни. В конце концов, это могло быть чем-то вроде небольшой и мимолетной награды для того, кто всю жизнь прожил в одиночестве.

Икхён протянул руку, и Ёнсу подался навстречу, послушно прильнув к раскрытой ладони. Пальцы скользнули вверх по чужому затылку, притягивая его ближе. Отвечая на поцелуй, Икхён обвил ногами его талию.

Они сплелись в страстном поцелуе, с силой прижимаясь и неистово терся друг о друга возбужденной плотью.

— Я вам… действительно нравлюсь? — слегка оторвавшись от его губ, спросил Икхён, заглядывая Ёнсу в глаза.

— Конечно, ты мне до безумия нравишься, Икон-сси.

— Почему?

— Потому что ты просто ходячий сгусток обаяния.

Ёнсу уткнулся лицом ему в шею. Икхён крепко обнял его за спину и до отказа запрокинул голову. Снизу прострелила резкая боль. Ёнсу с влажным звуком присасывался к его шее, одновременно с этим грубо и глубоко толкаясь внутрь.

— В-в чем же… заключается мое обаяние? — задыхаясь, выдавил Икхён, глядя в потолок.

В поле его зрения попало плечо Ёнсу, его ухо и собственные руки, до сжимающие чужую спину. Мир вдруг распался на множество мелких, невероятно четких деталей.

— То ты ведешь себя строго, как угловатый ретро-седан, то прешь напролом… как гребаный самосвал.

Вогнав член до самого основания, Ёнсу подсунул руки под плечи Икхёна и крепко прижал его к себе.

— И член у тебя… идеально прямой.

Оба хрипло усмехнулись прямо сквозь сбитое дыхание. Но когда Ёнсу вытащил член наполовину и с силой вбил его обратно, из груди Икхёна сам собой вырвался громкий, рваный стон.

— Голос красивый, сам красавчик… а внутри, ха, всё настолько идеально подходит моему, что каждый раз, когда я в тебя вдалбливаюсь, я просто… с ума схожу.

Каждый мощный толчок Ёнсу заставлял Икхёна беспомощно вздрагивать на кровати, срывал с губ короткий стон. Собственное тело пылало, но Ёнсу, которого он стискивал в объятиях, казался ещё горячее — словно живое пламя.

Ёнсу поднял голову и поймал его взгляд. Несколько долгих мгновений он просто смотрел Икхёну в глаза, продолжая неистово вбиваться в него.

— А тебе… что во мне нравится, Икон-сси?

С губ Икхёна срывались глубокие стоны, но взгляда он не отводил.

«Даже если это неправда, формально я впервые сплю с человеком, которому нравлюсь».

«Я ему нравлюсь?»

«В этом мире есть человек, которому я нравлюсь».

— То, что он у вас… загнут влево, — тяжело дыша, выговорил Икхён.

Ёнсу тихо хихикнул и снова спрятал лицо у него на плече. Икхён обхватил ладонями его разгорячённую спину и прижался щекой к его щеке.

«Совсем недолго. Я позволю себе насладиться этим всего одно мгновение», — мысленно прошептал он, словно даже для этого ему требовалось чьё-то разрешение.