Глава 12Усиленный контроль за нарушениями правил движения по полосам

— О-ох…

Закончив с душем, Икхён потянулся за полотенцем и застонал. Всё тело невыносимо ломило.

Один раз на диване в гостиной, затем в ванной, а потом — наспех — когда он уже мылся перед уходом, но Ёнсу снова пристроился сзади. В общей сложности они трахнулись трижды.

Он-то планировал по-быстрому перепихнуться на один раз и поехать домой работать. А в итоге не только кончил три раза, но еще и непозволительно долго рассиживался с ним в ванне в обнимку, теряя драгоценное время. Может, та внезапная автомобильная авария была каким-то предзнаменованием? Иначе как объяснить то, что он натворил столько совершенно нетипичных для себя вещей.

«Я что, реально умом тронулся?..»

Кое-как вытеревшись полотенцем, Икхён тяжело вздохнул и поплелся к выходу.

Пройдя по коридору, он заметил Ёнсу у зеркала в будуарной зоне. Тот успел помыться первым и теперь стоял уже полностью одетый, тщательно укладывая свои залитые гелем волосы.

— Всё, помылся?

Поймав его взгляд через зеркало, Ёнсу широко улыбнулся.

— Вот, намажься, если надо. А одежда вон там.

Ёнсу пододвинул к нему лосьон и кивком указал назад. На стуле позади Икхёна аккуратной стопкой лежали его вещи.

— Да. Спасибо.

Выдавив на ладонь немного лосьона, Икхёна наспех похлопал себя по лицу и принялся неловко натягивать одежду.

— Поясница болит?

Услышав вопрос, он бросил на Ёнсу мимолетный взгляд — их глаза снова встретились в отражении.

— М-м. Нет.

— А выглядишь так, будто тебе тяжко.

— Да нет, всё нормально. И вряд ли это из-за аварии…

— Значит, из-за секса?

— Похоже на то.

— Прости, Икон-сси. Я, правда, старался не всаживать слишком грубо.

— Вы тут ни при чем, инструктор. Просто меня слишком жестко оттрахали.

Ёнсу на это лишь сдавленно прыснул.

Даже закончив с укладкой и начав мыть руки, он, казалось, ни на секунду не сводил с Икхёна пристального взгляда через зеркало.

— Есть не хочешь?

— Нет.

— Вообще-то уже почти время ужинать.

Икхён промолчал. Окончательно одевшись, он опустился на стул, чтобы натянуть носки.

— Пойдем перекусим где-нибудь вместе?

— Нет. Спасибо, обойдусь.

— Я угощаю.

— Я же сказал, всё в порядке.

Икхён пятерней наспех зачесал влажные волосы назад и попытался встать. Но Ёнсу вдруг вырос прямо перед ним и с силой надавил на плечи, заставляя усесться обратно. В ту же секунду раздался громкий гул, и на голову Икхёна обрушился поток горячего воздуха из фена.

— Эй, послушайте…

Икхён попытался отпихнуть чужую руку, бесцеремонно ерошившую его волосы, но Ёнсу лишь придвинулся вплотную. Как обычно напролом.

— Да сиди ты. Я сам тебе высушу. Одевайся давай.

— Я уже оделся.

— Ну значит просто сиди.

— Да нет же…

— Э-эй, сиди смирно.

Икхён тяжело выдохнул, смирился и бессильно опустил руки. Если честно, чужие прикосновения к волосам были даже приятными.

Ёнсу стоял так близко, что колени Икхёна оказались зажаты между его бедрами. Тот уверенно и ловко перебирал пряди, обдувая их горячим воздухом.

Голова слегка покачивалась под чужими руками. Икхён прикрыл глаза, и его тут же начало размаривать: накатила такая усталость, что он еле держался, чтобы не задремать прямо так. Когда гул фена наконец стих, он через силу разлепил тяжелые веки.

— Намазать тебе на волосы что-нибудь? — поинтересовался Ёнсу, лениво оглядывая стройный ряд баночек перед зеркалом.

Икхён схватил свою куртку и поспешно вскочил.

— А… Нет, не стоит.

Ёнсу вскинул голову, и они в очередной раз встретились взглядами в зеркале.

— Что ж… Не смею больше задерживать², — пробормотал Икхён почему-то совершенно нелепое прощание, коротко кивнул и двинулся к выходу.

— Ты куда это так торопишься? Уработался тут сегодня только ты, — хихикнул Ёнсу, увязываясь за ним.

— Просто пожелал вам всего хорошего на прощание.

Икхён ускорил шаг и пулей вылетел в прихожую.

— Я тебя подвезу.

Он думал, что двигается достаточно шустро, но Ёнсу, словно тень, уже стоял рядом и тоже натягивал обувь.

— Нет. Я доберусь сам.

— Не могу же я отправить на автобусе человека, с которым только что трижды трахнулся³.

Ёнсу раскатисто, по-мужицки заржал и распахнул перед ним входную дверь. Икхён демонстративно отвернулся от его донельзя довольной физиономии, вышел на площадку и остановился у лифта. Он уже прекрасно усвоил: если этот непробиваемый инструктор вбил себе что-то в голову и решил «причинить добро», остановить его было решительно невозможно.

«Наверное, просто до усрачки хочет за руль. Раз ему так приспичило кататься, то какое мне дело?»

Ёнсу постоянно навязывал свои услуги подобным образом, и Икхён уже слишком устал каждый раз испытывать из-за этого чувство неловкости или бремя долга. Ему хотелось просто пустить всё на самотек. В конце концов, так хотя бы будет спокойнее для его собственной психики.

— Что делаешь завтра? — бросил Ёнсу, заходя следом в кабину лифта.

— Работаю.

— Может, пересечемся?

Икхён слегка нахмурился и покосился на него:

— Завтра?

— Ага. Когда вы, Икон-сси, сделаете перерыв в работе.

«У этого человека вообще есть предел либидо?..»

— Нет… Завтра я, похоже, буду немного занят.

— Но мы же изначально договаривались встретиться завтра из-за твоих уроков вождения.

— Да. И эта договоренность уже отменена.

— Но ты ведь не святым духом питаешься, пока работаешь. Вот и пересечемся на минутку, когда будешь есть.

— Боюсь, мне придется есть без отрыва от работы.

— Тогда, может, мне посидеть с Бури, пока ты занят?

«Что он вообще несет» — мысленно выругался Икхён, до скрипа стиснул зубы и тут же разжал их.

— Спасибо, не стоит.

— Бури тоже говорит, что не стоит?

— Да.

— Спорим, что нет?

Икхён пулей вылетел из лифта, оставив позади ухмыляющегося Ёнсу, и прибавил шагу. На секунду мелькнула мысль: может, пока не поздно, рвануть на улицу, прыгнуть в автобус или поймать такси? Но не успел он об этом подумать, как Ёнсу в одно мгновение поравнялся с ним и приобнял за плечи.

— Эй, послушайте…

Икхён поспешно скинул чужую руку и отстранился.

— У тебя что, плечи тоже эрогенная зона?

— Что, простите?

Икхён в ужасе округлил глаза и воровато огляделся по сторонам.

— Да ты так затрепетал, стоило мне до тебя дотронуться. Я уж подумал, что ты опять возбудился.

— Вы не могли бы говорить потише?

Но Ёнсу, ничуть не смутившись, лишь рассмеялся и направился к припаркованной машине.

— В общем, ты всё равно спроси Бури. Что он думает о том, чтобы Ёнсу хён пришел за ним приглядеть?

Икхён больше не скрывал тяжелых вздохов, шагая рядом.

— И спрашивать нечего. Потому что этого не хочу я.

— Какая диктатура.

— Это животное, о котором я забочусь. Думаю, на такие решения у меня полномочия есть.

— Диктатор Пэ Икон.

Ёнсу в два счета обогнал его, подскочил к своему «Бенгу» и распахнул пассажирскую дверь.

— Ваше превосходительство Пэ Икон!

Ёнсу вытянулся по струнке и нарочито театральным жестом отдал ему честь. Икхён снова затравленно огляделся. Поразительно, как этот человек может устраивать подобный цирк посреди подземной парковки жилого комплекса, где в любую секунду могут появиться соседи? И ладно бы это был подросток, но ему тридцать восемь лет!

— Прошу в машину, Ваше превосходительство!

— Вам вообще не бывает стыдно?

— Ради Вашего превосходительства мне ничего не стыд-м-м-мф…

Икхён просто зажал Ёнсу рот рукой.

— Пожалуйста, помолчите.

Ёнсу перехватил его запястье и принялся звонко чмокать его ладонь. Икхён брезгливо отдернул руку и оттолкнул его. Облизнувшись, Ёнсу лишь хмыкнул, обошел машину и сел за руль.

— Мы с тобой три раза потрахались, потом ты откисал в горячей воде, а всё равно такой деревянный.

— Уж извините, просто у меня в наличии базовые социальные навыки.

— У меня тоже есть социальные навыки.

— Ну, не знаю.

— Думаешь, нет?

Ёнсу рассмеялся и завел двигатель.

Если быть честным, Икхён про себя признавал: с «социальностью» у Ёнсу дела обстояли куда лучше, чем у него самого. Это было очевидно. Разве можно сказать, что у человека, который так легко и непринужденно общается, устанавливает контакты и находит общий язык с кем угодно, нет социальных навыков?

Просто Ёнсу был из тех, кто не знает ни стыда, ни совести — толстокожий донельзя. И это вряд ли имело хоть какое-то отношение к социальной адаптации.

А вот у кого этих навыков действительно не было, так это у него самого. Икхён лишь с трудом справлялся с базовыми вещами, скорее имитируя нормальную жизнь, чем живя ею.

— Икон-сси, а что ты любишь? — Внезапный вопрос Ёнсу вырвал его из мыслей.

— Что люблю?

— Из еды.

— Всё люблю.

— Вообще ни от чего не нос не воротишь?

— Да.

Икхён по-прежнему придерживался позиции, что Ёнсу совершенно не обязательно знать о том, какую еду он терпеть не может.

— А что-то конкретное? Корейскую, европейскую, китайскую, японскую кухню — что предпочитаешь?

— Ничего конкретного.

— А я китайскую люблю.

— Да.

— Тогда пусть будет китайская кухня?

— Да, — бросил Икхён на автомате и вдруг вскинул взгляд на Ёнсу. — Что?

— Говорю, завтра вместе едим китайскую еду.

— Мы вообще-то не договаривались завтра есть вместе.

— Так поедим завтра вместе?

— Нет?

— Эй. Ну ладно, — Ёнсу легко и безмятежно кивнул.

Икхён впился взглядом в его профиль — чужое спокойствие казалось до бешенства толстокожим. Раздражённо фыркнув, он отвернулся к лобовому стеклу.

«Это ж надо иметь такой талант — заставлять человека, который тебе отказал, чувствовать себя так паршиво», — подумал он. Эта манера разбрасываться предложениями напоминала раздачу рекламных бумажных платочков на улице. Ему было абсолютно плевать, возьмут их или нет, и у него не было цели впихнуть их конкретно этому человеку. Если один откажется, он просто сунет их следующему прохожему. То, как он раскидывался своими приглашениями направо и налево, неимоверно раздражало.

Но, с другой стороны, если подумать здраво, злиться было совершенно не на что. Разве не такой формат был самым удобным и для самого Икхёна? Если бы Ёнсу искренне жаждал поужинать с ним завтра, это непременно легло бы на его плечи тяжким бременем. Да Икхён и сам не хотел, чтобы тот этого желал.

«Действительно. Нет никаких причин для раздражения. Для такого, как я, он вообще идеальный вариант. Поедим — значит поедим, нет — так нет».

Как только Икхён привел мысли в порядок, раздражение моментально улетучилось. И он в очередной раз порадовался тому факту, что стал секс-партнером именно такого человека.

И откуда только взялся на его голову этот поверхностный, регулярно несущий и творящий всякую бесячую дичь тип? С которым к тому же так чертовски хорошо трахаться. Казалось, кто-то специально слепил «Идеального секс-партнера для Пэ Икхёна» и бросил ему под ноги.

Размышляя в таком ключе, он даже начал расценивать эту случайную и запутанную связь с Ёнсу как вторую большую удачу в своей жизни — сразу после появления Бури. В его унылой жизни вообще было маловато событий, которые можно было бы назвать везением. Может, это просто крошечная компенсация, ниспосланная свыше за все его душевные терзания?

«Да. Хоть рядом с ним я и дальше буду периодически выходить из себя, будем считать, что всё к лучшему. Благодаря такому поведению я уж точно не влюблюсь в него и не начну питать глупых иллюзий».

— Так чем займешься завтра, Икон-сси?

Хоть Икхён вроде бы уже и разложил всё по полочкам в своей голове, стоило Ёнсу открыть рот, как внутри снова вспыхнуло раздражение.

— Я же вам уже не раз повторил: буду работать.

— Я имею в виду в перерывах. Ты же будешь как-то отдыхать.

— Поиграю с Бури, уберусь, наверное.

— Ну посмотри-ка. Прям пчелка-труженица.

Икхён некоторое время молча смотрел через лобовое стекло, а затем искоса взглянул на Ёнсу:

— Вы вообще по жизни такой… свободный?

Ёнсу тихонько прыснул.

— Я очень занятой человек.

— Судя по тому, как часто вы навязываетесь встретиться, так и не скажешь.

— Да я по крупицам свободное время выкраиваю, лишь бы с тобой, Икон-сси, увидеться. Ну, и еще потому, что завтра, скорее всего, у меня снова на тебя встанет.

— Вы даже такое способны спрогнозировать?

— Ага.

Икхён тяжело вздохнул и снова уставился на дорогу.

— У вас сейчас есть ученики по вождению?

— Ага. Двое.

— И завтра вы с ними не встречаетесь?

— Ага.

Икхён понимающе кивнул, на секунду задумался и снова заговорил:

— Похоже, остальные ваши секс-партнеры тоже заняты.

— Думаешь?

— Как часто вы вообще с ними видитесь?

— Да как время выпадает.

— И обычно вы приводите их к себе домой, инструктор?

— Раз на раз не приходится.

— С ними вы за одну встречу тоже по несколько раз делаете это?

Ёнсу раскатисто расхохотался.

— Что-то ты сегодня подозрительно много обо мне расспрашиваешь.

— Меня интересуете не вы, инструктор, а специфика отношений между секс-партнерами. У меня никогда раньше такого не было, и мне не совсем понятно, как всё вообще должно происходить.

— А что, есть какие-то правила? Просто встал — значит, встречаемся.

«Что-то слишком часто у вас встает. И это странно — заранее планировать стояк на завтра».

Икхён не стал озвучивать вертевшиеся на языке мысли и просто кивнул.

— У меня частенько встает. Либидо ого-го.

Икхён и без его пояснений давно об этом догадался. Иначе зачем бы ему было заводить целую толпу секс-партнеров?

— Да и ты, Икон-сси, от меня не отстаешь.

— Ну не скажите. С вами, инструктор, мне в этом явно не тягаться.

— Раз мы сегодня три раза потрахались, значит, ты мне ни в чем не уступаешь.

— Если бы вы так ко мне не липли, мы бы остановились на одном разе.

— Это я к тебе лип?

— Вы постоянно обнимали меня, лапали… Даже после того, как кончили.

— Я такое люблю.

Икхён уже открыл было рот, чтобы спросить, ведет ли он себя так же с остальными секс-партнерами, но вовремя прикусил язык. Наверняка он вел себя так со всеми, с кем трахался, так что вопрос не имел никакого смысла.

Даже если Ёнсу с такой жадностью тискает только его одного, этому есть вполне логичное объяснение. Для него Икхён — просто «новое лицо». В отличие от пяти-шести постоянных партнёров, они сошлись и переспали совсем недавно, так что Ёнсу банально упивается новизной. Ровно так же люди теряют голову от страсти в самом начале отношений.

А значит, стоит им встретиться еще пару раз, как он тоже наверняка заскучает. Прямо как любовники, которые в какой-то момент привыкают друг к другу и остывают.

Учитывая, что произойдет это довольно скоро, Икхён решил, что вполне способен немного потерпеть.

— А тебе, Икон-сси, такое не по душе?

— Ну… вроде того.

— Наш Икон-сси…

— Обойдемся без «наш».

— А ты, Икон-сси, и тут двуликий.

— В каком смысле?

— Во время секса и в обычном разговоре ты ведешь себя совершенно по-разному.

Икхён с минуту безмолвно смотрел в окно, а затем запустил пятерню в волосы в попытке скрыть неловковть.

— Разве не все люди такие?

— Думаешь?

— Было бы странно, если бы человек всегда вел себя одинаково.

— Ну, это да. Но у тебя это «по-разному» проявляется как-то… по-другому по-разному. В ином ключе.

— …

— В смысле, у тебя есть своя, уникальная странность. А, блин, у меня опять этот… как его… распад. По-разному. Разному. Ра-азному. Раз-раз-раз-разному. Как там называется этот распад? Гестапо?

Он имеет в виду «гештальт».

Решив, что этот поток сознания лучше просто проигнорировать, Икхён промолчал.

— Короче, если по-простому: стоит нам начать трахаться, как ты возбуждаешься похлеще любого другого, но стоит закончить — и ты выглядишь так, будто весь этот процесс вызывает у тебя презрение.

— …Вам показалось.

— Чего это ты? Строишь из себя недотрогу?

Икхён на мгновение задумался, подбирая слова.

— Я не испытываю презрения. Просто я, в отличие от вас, не любитель орать о таких вещах на каждом углу и на высоких децибелах.

— А-а, то есть если мы будем секретничать между собой на низких децибелах, то всё нормально?

— …

— Но мы ведь и сейчас находимся в закрытом пространстве, где никого, кроме нас двоих, нет. И децибелы вроде не зашкаливают.

— У вас тут вообще-то видеорегистратор.

— Хочешь, отключу запись звука?

— Я поправлюсь. Мне кажется, я просто не люблю вести подобные разговоры конкретно с вами.

Ёнсу снова заливисто рассмеялся и кивнул.

— Понял-понял.

А затем указал пальцем прямо по курсу:

— Сейчас проедем вон тот перекресток и будем перестраиваться в другой ряд. Смотри внимательно.

Икхён стал наблюдать за тем, как Ёнсу бросил взгляд в зеркало и плавно перестроился.

— Сразу загорелась стрелка налево, видишь? Продолжаем следить за дорогой и немного прибавляем газу.

Огромный «Бенгу» плавно зашел в левый поворот вдоль изогнутой пунктирной линии и выехал на прилегающую дорогу.

— Во время поворота тоже нужно периодически поглядывать в зеркала, контролируя слепые зоны по бокам и сзади.

— Угу.

— Ага, зона дилеммы. Что мы делаем в такой ситуации?

Зона дилеммы — участок дороги перед светофором, на котором при смене зелёного сигнала на жёлтый водитель сталкивается с выбором: остановиться или продолжить движение. Из-за скорости и расстояния до перекрёстка оба варианта могут оказаться небезопасными.

— Эм… убираем ногу с педали газа и катимся, ну, а когда подъезжаем ближе…

— Верно. Сигнал всё еще зеленый, значит, что делаем сейчас?

— Да. Прибавляем скорость и быстро проезжаем.

— Окей. Молодец.

Ёнсу не умолкал всю дорогу, продолжая сыпать наставлениями, пока они не припарковались у дома Икхёна. За это время страх перед вождением — сомнения в том, сможет ли он снова сесть за руль и нужно ли вообще пытаться, — окончательно выветрился из головы.

— Спасибо, — коротко поклонился Икхён и открыл дверь.

— Возвращайтесь осторожнее.

— Ага.

Икхён захлопнул дверь и направился ко входу в здание, но вдруг резко остановился и обернулся. Черный «Бенгу» заезжал на пустующее парковочное место «Кевина Бекона».

В груди тут же шевельнулось нехорошее предчувствие, но всё, что оставалось Икхёну — это стоять столбом и отрешенно наблюдать за маневром.

Вскоре двигатель заглушили. Ёнсу вылез из салона и с широченной улыбкой направился прямо к нему.

— Раз уж я приехал в такую даль, подумал, что просто обязан навестить Бури перед отъездом.

— Э-э, нет…

— Показывай дорогу, Икон-сси.

Ёнсу распахнул входную дверь и приглашающе указал внутрь. Икхён от возмущения потерял дар речи; лишь беззвучно открывал и закрывал рот, во все глаза глядя на инструктора, а тот вдруг снова нарочито-театрально отдал ему честь.

— Ваше превосходительство! Прошу вас!

— Господи, да хватит уже.

Икхён яростно замахал на него, умоляя заткнуться и не шуметь на весь подъезд. Стиснув зубы от досады, он пулей влетел в дом. За спиной раздался самодовольный смешок — Ёнсу невозмутимо шагнул следом.

«Да что вообще не так с этим человеком?»

Икхёна внезапно подкосила дикая слабость, словно из него в одну секунду выдернули весь запас сил. Ноги одеревенели и слушались с трудом — каждый шаг по лестнице давался через силу.

Стоило ему распахнуть входную дверь, как сидевший за защитной калиткой Бури тут же вскочил, во все глаза глядя на вошедших.

— Бури-и, — ласково прошептал Ёнсу, пригнулся и первым протиснулся за решетку.

Кот сразу же подошел к нему. Обнюхав выставленный вперед указательный палец, Бури принялся деловито принюхиваться к его штанинам и ботинкам.

— Ну как? Вкусно пахнет? Зацени, какой у хёна классный запах, а? — заворковал Ёнсу, сверху вниз глядя на кота.

Но как только за калитку шагнул Икхён, Бури мгновенно потерял к гостю интерес и метнулся к хозяину.

— Вот же предатель, — тихо хмыкнул Ёнсу.

— Скучал?

Икхён не смог сдержать легкого чувства самодовольства, опускаясь на корточки, чтобы погладить кота. Бури повалился на бок, тут же вскочил, громко затарахтел и, подбежав к стоящей рядом когтеточке, принялся ожесточенно ее драть.

— Хён для тебя что, находится ниже в иерархии, чем маникюрный салон? — оскорбленно протянул Ёнсу, который так и остался сидеть на корточках с зависшим в воздухе указательным пальцем.

Икхён ласково почесал грудку и подмышки вытянувшегося Бури, а затем подхватил его на руки и уселся прямо на пол.

Скрестив ноги и удобно устроив кота у себя на коленях, он поманил Ёнсу рукой:

— Идите сюда, погладьте.

— Кого? Тебя, Икон-сси? — ухмыльнулся Ёнсу, на четвереньках подползая ближе.

— Бури.

Усевшись напротив, Ёнсу кончиками пальцев погладил кота по лбу и макушке.

— Сегодня ты тоже милашка, да? — проворковал он.

Как и всегда, его движения рядом с Бури были на редкость неловкими и скованными.

— Можете гладить его всей ладонью, вот так.

Ёнсу послушно опустил широкую ладонь на кошачью спину, но его жесты всё равно оставались до нелепого осторожными.

— Боитесь, что цапнет? Бури сейчас в отличном настроении.

— Да нет, не в этом дело.

— А в чем тогда?

— Такое чувство, что одно неверное движение — и я его сломаю. Кто ж знал, что он такой крошечный.

— Что вы там собрались ломать? Ничего с ним не случится.

Икхён накрыл руку Ёнсу своей и плавно провел ею вдоль всего кошачьего тела, от макушки до самого хвоста. Они повторили это движение несколько раз. Даже когда Икхён отпустил его, Ёнсу продолжил гладить кота уже сам — теперь в его движениях явно чувствовалось больше уверенности.

— Как он вообще умудряется быть таким мягоньким? Наше превосходительство каждый день его намывает?

— Я его не мою, он сам себя вылизывает. Я вообще его не купаю, только если случится что-то экстраординарное.

— А-а… Погодь. А как же голова? У него что, язык до затылка достает?

— Вы никогда не слышали про «кошачье умывание»? До тех мест, куда не дотягивается язык, кошки дотрагиваются передней лапой: слюнявят ее и трут вот так, — Икхён наглядно продемонстрировал процесс руками.

Ёнсу, наблюдавший за ним с мягкой полуулыбкой, вдруг протянул руку и погладил Икхёна по голове.

— Какой смышленый.

И пока Икхён опешив застыл, не успевая осмыслить внезапный жест, Ёнсу поймал его лицо в ладони и подался навстречу. Он легко коснулся губ Икхёна, на мгновение отстранился — и тут же украл ещё один короткий поцелуй.

Тихо рассмеявшись, Ёнсу шутливо ущипнул его за щёку, ласково скользнул большим пальцем по коже и только потом убрал руки. Икхён так и остался сидкть, ошеломлённо глядя на него во все глаза.

— Он хорошо этой штукой пользуется? — вдруг спросил Ёнсу, кивнув куда-то в сторону.

Икхён перевел взгляд туда, куда он указывал, и с секундным опозданием до него дошло, что Ёнсу имеет в виду купленные им лежанку и когтеточку-кактус.

— А, да. С удовольствием пользуется.

— Вот и славно. Я так и думал.

Икхён задумчиво посмотрел на дремлющего Бури, а затем выудил из кармана телефон.

— Я же хотел отправить вам фотографии, но совсем вылетело из головы.

Он принялся листать снимки: вот Бури сидит на подаренной Ёнсу лежанке, вот дерет тот самый кактус.

— Ого, он там даже спал?

Они склонились над экраном, едва ли не соприкасаясь головами. Дальше пошли другие кадры: Бури играет, вылизывается, сидит в лотке или просто задумчиво смотрит в окно. Настоящая вереница кошачьей повседневности.

— Слушай, Икон-сси… — внезапно протянул Ёнсу.

Он переключил галерею в режим сетки, чтобы на экране отобразилась вся папка с фотографиями сразу, и бегло пробежался глазами по десяткам миниатюр.

— У тебя в телефоне одни только фотки Бури?

— М-м… Да.

— Даже селфи ни одного нет? Да уж, сплошной Бури.

Ёнсу тихонько посмеивался, быстро пролистывая галерею. Икхён потянул телефон на себя, выхватил его из чужих рук и заблокировал экран.

— Мне, кроме Бури, особо нечего фотографировать.

— Да как это нечего? Сфоткал бы меня, сфоткал бы себя, Икон-сси — вот и всё.

— С какой стати мне вас фотографировать?

— Сфоткал бы и смотрел, когда соскучишься.

Ёнсу небрежно поманил пальцами, требуя вернуть телефон, но Икхён убрал его от греха подальше.

— Не стоит, обойдусь.

— Ой, ну чего ты опять ломаешься.

— Давайте на этом закончим. Бури вы уже увидели, так что вам пора.

Икхён аккуратно поднял кота с колен, ссадил его на пол и поднялся на ноги.

— Ну какой же ты всё-таки официальный.

Ёнсу с сожалением прицокнул языком, тоже поднялся, потрепал Бури по макушке и помахал ему рукой.

— Бури, твой хён пошел.

Кот секунду смотрел на него снизу вверх, а затем резко развернулся и ушел вглубь гостиной.

— Каков хозяин, таков и кот, — пробормотал Ёнсу себе под нос и начал обуваться.

Икхён вышел за защитную кошачью калитку и остановился в прихожей, провожая гостя.

— Скинь мне потом парочку фоток Бури. Буду смотреть, когда соскучусь.

Икхён внимательно окинул взглядом его лицо.

— Вам и правда так нравится Бури?

— Ага. А что?

— Вы виделись-то всего пару раз, вот я и думаю, с чего бы вам… так им интересоваться.

— Ну он же милашка. Он мне просто сразу понравился, с первого взгляда.

Икхён на миг задумался, а затем кивнул.

— Ясно.

«Кошки и в самом деле очаровательны. А уж Бури — тем более. Даже если судить объективно, он до невозможности милый», — рассудил Икхён. Вполне логично, что к его коту можно было привязаться так быстро.

— Никак ревнуешь?

Рука Икхёна так и замерла у дверной ручки. Он обернулся и уставился на Ёнсу, а тот уже расплывался в самодовольной улыбке. Казалось, никто во всём мире не умел выставлять себя настолько нелепо — и Ёнсу справлялся с этой ролью с поистине виртуозным блеском.

— Осторожнее на дороге, — со вздохом бросил Икхён, распахивая перед ним дверь.

Створка легко поддалась, Икхён на мгновение раскрылся — и Ёнсу тут же нахально юркнул в этот зазор. Шаг вплотную, и его руки уже сжали чужую талию, крепко притягивая к себе.

— То, что мы трахнулись трижды — это было круто, Икон-сси. Такое чувство, будто я получил настоящий рождественский подарок. Ну, и с Бури повидался, — раздался над ухом низкий голос.

Ёнсу успокаивающе похлопал Икхёна по спине и отстранился.

— Не забывай нормально есть, когда работаешь.

Он небрежно махнул на прощание, развернулся и стал спускаться по лестнице.

Икхён закрыл за ним дверь. Какое-то время он просто стоял в прихожей, бездумно глядя на дверную ручку, и лишь затем вернулся в комнату. Бури сидел на среднем ярусе кошачьего комплекса у окна гостиной и внимательно наблюдал за улицей.

Икхён подошел к коту и тоже выглянул наружу. В окне виллы напротив, сквозь тонкие занавески, мигали разноцветные огни рождественской гирлянды.

«Ах да. Сегодня же Рождество».

Праздник, который долгие годы не имел к Икхёну никакого отношения и уж точно не приносил ему ни капли радости.

Но в этом году на Рождество он умудрился попасть в автомобильную аварию, а потом притащиться домой к секс-партнеру и переспать с ним три раза подряд. За одни сутки произошло столько всего, сколько он не надеялся пережить и за всю свою жизнь.

Икхён прислушался к низкому гулу, доносившемуся снизу. Сомнений не было: это завели двигатель «Бенгу».

Из окон не просматривались ни парковка, ни выезд на дорогу. Но Икхён продолжал неподвижно стоять посреди гостиной, вслушиваясь в темноту. Как отъезжает тяжёлый автомобиль, как постепенно затихает в глубине переулка урчание двигателя и окончательно растворяется в ночи.

─ ─ ─ ⚠ ─ ─ ─

Наутро последствий аварии он так и не ощутил. Разве что в теле осталась лёгкая истома — вполне закономерная плата за три раунда секса подряд. Говорят, после удара, пусть даже самого мелкого, тело рефлекторно сжимается и потом мучительно ноет от пережитого испуга. Но организм Икхёна эту встряску, на удивление, попросту проигнорировал.

Из автомастерской сообщили, что ремонт займет около пяти дней. Икхён только-только преуспел в вождении в одиночку, и теперь его грызла тревога: не оцепенеет ли тело вновь от страха за эти пять дней простоя? Возможно, придется заново брать уроки вождения.

Когда он уже сможет нормально водить — без всей этой нервотрёпки, просто сесть и поехать в любую секунду, когда вздумается? Тяжёлый вздох сорвался с губ, но Икхён усилием воли оборвал эти мысли, сел за стол и взялся за работу как ни в чём не бывало.

Вот только Ёнсу не выходил из головы весь день. Стоило замереть над клавиатурой и уставиться в окно, стоять у плиты в ожидании кофе или смотреть на свернувшегося на подушке Бури — мысли упрямо возвращались к нему снова и снова.

Вчерашний вечер стоял перед глазами в мельчайших деталях. Он сам, растерянно замерший на обочине у метро, и чёрный «Бенгу», выскользнувший из плотного потока. Щелчок распахнувшейся двери, терпкий парфюм Ёнсу — и то чувство покоя и защищённости, захлестнувшее с головой в роскошном, пропитанном чужим запахом салоне.

Эти картинки безостановочно крутились в голове.

Икхён не видел ничего странного в том, что эти воспоминания так упорно не выходили из головы. Он легко нашел этому вполне разумное объяснение. Для новичка за рулем инструктор — главная точка опоры, человек, которому доверяешь безоговорочно. Неудивительно, что их встреча сразу после аварии так глубоко врезалась в память. Тогда он чувствовал себя потерявшимся в толпе ребенком, который вдруг увидел в веренице чужих лиц родного человека. Да и слова, которые Ёнсу сказал ему позже в ванной, действительно принесли облегчение.

Однако одно дело — просто прокручивать в голове прошлое, и совсем другое — ловить себя на внезапном порыве написать ему или позвонить. Вот это уже казалось Икхёну совершенно неправильным.

Да, они были секс-партнерами. А значит, Икхён имел полное право в любой момент заявить о своих желаниях и позвать его на встречу. Но ведь он сам только вчера дал Ёнсу от ворот поворот! Написать ему сейчас, пойдя на поводу у внезапного стояка, — значило расписаться в собственной слабости. Выглядело бы это просто жалко и убого.

К тому же Ёнсу наверняка уже занят и коротает вечер в чужой компании. Он и сам упоминал, что свободного времени у него в обрез. Даже без учета работы с учениками, у мужчин такого склада всегда полно приятелей, планов и бесконечных дел.

«И чего я вчера так ломался, раз сегодня самого к нему тянет?» — мелькнуло в голове, но ответ лежал на поверхности: ему не хотелось частить. Провести вместе три раунда подряд, а на следующий день снова прыгнуть в одну постель — это уже явный перебор для простых любовников. Вот выждать хотя бы недельку — другое дело. Так что о вчерашнем отказе Икхён ничуть не жалел.

Желание выйти на связь диктовалось чистой похотью.

Раньше он бы просто подрочил и выбросил дурь из головы. Теперь же, стоило обзавестись постоянным партнером, при первых признаках возбуждения в мыслях тут же всплывало вполне конкретное лицо. От этой зависимости Икхён чувствовал себя каким-то бесхребетным.

Прежде за ним вообще не водилось такого бешеного темперамента. Неужели четыре года воздержания после появления Бури так сильно ударили по организму и теперь требовали реванша?

— Идиот, — вслух одернул себя Икхён и снова уставился в монитор.

Ничего, с этим вполне можно справиться. В конце концов, с катушек он слетал только в непосредственной близости от Ёнсу, а значит, на расстоянии дурман рано или поздно должен развеяться. Да и сам виновник его терзаний, еще вчера так нагло распускавший руки и напрашивавшийся на продолжение, сегодня к вечеру затих и не напоминал о себе.

«Может, предложить встретиться на следующей неделе? Раз в неделю — звучит нормально».

Разве это не оптимальная частота встреч для секс-партнеров?

«Или… это тоже слишком часто?..»

«Тогда раз в полмесяца?»

Погрузившись в расчёты, Икхён вдруг резко замотал головой.

«Смешно. Хочешь сказать, у меня будет вставать строго раз в пятнадцать дней? Как такое вообще можно прогнозировать?»

«Какие еще графики встреч раз в неделю с секс-партнером? Боже, я даже в этом абсолютный профан. Пиздец».

«Всё. Хватит».

Икхён тяжело вздохнул и вернулся к тексту на экране.

Любая близость — будь то настоящая привязанность или ни к чему не обязывающий секс — давалась ему с огромным трудом. В этих вопросах Икхён оставался безнадежным дилетантом, вечно спотыкающимся на ровном месте. И, скорее всего, ничего уже не изменится: отношения ему явно не светят, а значит, и набраться опыта попросту негде.

Да, каким-то чудом их с Ёнсу свела одна постель, но Икхён уже сейчас изводил себя сомнениями и бросался из крайности в крайность. Подобная связь априори не могла продлиться долго. Наверняка к тому моменту, когда он только начнет по-настоящему привыкать к этому человеку, всё само собой сойдет на нет.

«Ладно, проехали. Просто передерни перед сном и успокойся».

Выписав себе этот ироничный, но вполне рабочий рецепт, Икхён снова застучал по клавишам. Удивительно, но, несмотря на кашу в голове, за сегодняшний день он успел сделать довольно много.

В какой-то момент он потянулся за стопкой распечаток, как вдруг тишину комнаты разорвал телефонный звонок. От неожиданности Икхён так сильно дернулся, что задел край пачки — и белые листы с шелестом разлетелись веером по полу.

— Блядь...

Резко откатившись на кресле назад, он пару секунд растерянно переводил взгляд с усыпанного бумагами пола на смартфон, который лежал на краю стола экраном вниз и продолжал надрываться. Наконец Икхён поднялся, подошел к столу и взял трубку.

Предчувствие его не обмануло — на дисплее высветилось короткое: «Инструктор».

Отвечать совершенно не хотелось, но Икхён всё же нажал на кнопку приема вызова.

— Да.

— Что делаешь, Икон-сси? Работаешь?

— А, да.

— Поел?

— Да.

— Как тело? Поясница не болит?

— Всё в порядке.

— Я как раз проезжаю твой район. Дай, думаю, заскочу в гости.

— Ко мне? — Икхён бросил взгляд на часы. Было 21:41. — Прямо сейчас?

— Ну да. Уже почти на месте, минут через десять буду.

— Что за… Нет, где вы именно?

— В твоем районе.

— Да нет же…

— Да хватит уже причитать «нет» да «нет». Всё, скоро увидимся.

— Что за бред…

Связь оборвалась.

Икхён тупо уставился на погасший экран, а когда до него наконец дошел смысл сказанного, глаза полезли на лоб.

— Какого черта? Что он творит?

Сжав кулаки в воздухе, Икхён беззвучно взвыл и в отчаянии взлохматил себе волосы.

— Что за бред вообще?! Нет, ну почему он опять ведет себя в таком духе?

Икхён злобно сунул телефон в карман штанов и решительным шагом вышел из комнаты.

«Он что думает, здесь какой-то общественный парк? Место, куда можно припереться в любое время, когда только вздумается? Какого хрена он вечно врывается в чужой дом на ночь глядя, даже не спросив разрешения? Реально, что с ним не так?»

Пыхтя от возмущения, Икхён выскочил в прихожую и распахнул входную дверь. Резко затормозил. Вернулся в квартиру, накинул куртку и снова вышел на улицу.

«Это мой дом. Если я его не пущу, значит, не пущу. Блядь, и что он мне сделает?»

Спустившись на парковку, Икхён встал на пустующее место Кевина, накрепко скрестив руки на груди, и принялся сверлить взглядом переулок, готовый держать оборону.

«У него, значит, есть личная жизнь, а у меня нет? У меня тоже есть свои дела. И здесь не то место, где его будут встречать с распростертыми объятиями двадцать четыре на семь. Он вообще слышал, что я работаю? Что за внезапные набеги?»

В переулке было тихо. Гневное пыхтение Икхёна тоже понемногу сошло на нет.

Он шмыгнул носом и опустил взгляд. Босые ноги в открытых шлепанцах уже успели закоченеть от ночной прохлады.

Пытаясь хоть как-то согреться на холоде, Икхён переминался с ноги на ногу и то и дело поджимал замерзшие пальцы. Едва уловив знакомое урчание мотора, он тут же вскинул голову: в узкий переулок, разрезая темноту слепящим светом фар, медленно вползал черный «Бенгу».

Икхён неподвижно стоял, провожая взглядом приближающийся автомобиль.

Застыв на месте, Икхён не сводил глаз с приближающейся машины, пока та мягко не затормозила прямо перед ним. Стекло со стороны пассажирского кресла поползло вниз, и в проеме показалось довольное лицо Ёнсу.

— Ждал меня?

Казалось, вместе с этим голосом из тепла салона наружу выплеснулась тяжелая волна знакомого парфюма. Икхён лишь смерил водителя мрачным взглядом и молча шагнул в сторону, освобождая место для парковки.

— Холодно же, чего ты на улицу выперся? Знал бы, поторопился бы, — беззаботно протрещал Ёнсу из салона, заруливая на освободившееся пространство.

Пока он открывал дверь и неспешно выбирался из машины, Икхён уже развернулся, зашел в дом и начал подниматься по лестнице. Звук захлопывающейся дверцы донесся до него уже издалека.

Он поднялся на второй этаж и замер перед своей дверью. Вскоре на лестнице показался и Ёнсу. Звук его тяжелых шагов сопровождался громким шуршанием — в одной руке тот тащил объемный пластиковый пакет.

— Я суши принес.

— Суши?

— Подумал, что ты вряд ли нормально поел.

Суши. Икхён вообще-то не особо любил морепродукты. А уж сырую рыбу — тем более.

Он, конечно, никогда об этом не упоминал, так что Ёнсу знать не мог. Но проблема была вовсе не в меню, а в самом факте: этот человек снова купил что-то по своему усмотрению и вломился к нему домой без спроса.

— Я нормально поел.

— Значит, поешь еще нормальнее.

Ухмыльнувшись, Ёнсу дернул подбородком, безмолвно приказывая открывать дверь.

— А чего босиком? Твои красивые пальчики, небось, совсем отмерзли, — Ёнсу зашел внутрь, следуя за неохотным жестом Икхёна, и продолжал молоть языком. — Может, облизать их, чтобы согрелись?

— Обойдусь, — выдохнул Икхён, закрывая за ним дверь.

— Бури, как дела?

Кот обнюхал протянутый палец Ёнсу, а затем переключил всё свое внимание на шуршащий пакет в его руке.

— Так соскучился по своему хёну?

Бури засунул голову в пакет, жадно принюхиваясь, и Ёнсу наклонился, чтобы заглянуть внутрь вместе с ним.

— А ему суши можно? Это же рыба.

— Нет.

Сняв куртку, Икхён подхватил Бури на руки, отодвигая его подальше от еды, забрал пакет у Ёнсу и водрузил его на обеденный стол. И кот, и гость послушно увязались за ним.

— Кажется, он очень хочет попробовать.

— Ему нельзя есть еду, приготовленную для людей.

Бури запрыгнул на стол, намереваясь продолжить инспекцию загадочного пакета. Икхён понаблюдал за ним пару секунд, а затем снова сгреб пушистую тушку в охапку и спустил на пол.

Ёнсу снял пальто, перекинул его через спинку стула и уселся за обеденный стол.

— Это младший хён тебе не разрешает, — обратился он к коту. — Старший хён не такой.

Икхён, как раз собиравшийся вытащить коробки из пластикового пакета, замер и вскинул на него взгляд.

— Младший хён — это я?

— Ага.

— С какой стати?

— Ну, ты же меньше меня. И по возрасту младше.

— Нет, а почему вы-то здесь точка отсчета?

— А кого еще брать? У Бури теперь два хёна: один большой, другой маленький. Всё логично.

— Я ему не просто «хён», я его хозяин. А вы — гость. Нам вообще-то изначально не нужно делиться на «старшего» и «младшего».

Ёнсу лишь довольно хмыкнул, порылся в пакете и начал выставлять на стол контейнеры.

— Да откуда ему знать такие тонкости.

— Всё он знает, не сомневайтесь. Мы живем вместе уже четыре года. Вряд ли он поставит меня на один уровень с человеком, который заходил сюда от силы пару раз.

Ёнсу открыл одну из коробок и пододвинул ее к Икхёну.

— Понял, понял. Поешь, Икон-сси. Ты от голода совсем нервный стал.

«Ублюдок!»

Икхён мысленно рявкнул, плотно сжав губы.

Поразительно, как этот человек умудрялся безошибочно выбирать именно те слова, которые бесили больше всего. В особенности эту идиотскую привычку — ни с того ни с сего списывать чужое недовольство на «нервозность» или «чувствительность». Икхён терпеть не мог таких типов.

Нервно покусывая губу, он смотрел на ровные ряды суши в открытом контейнере. Ёнсу достал из бумажного чехла деревянные палочки, разломил их пополам и положил рядом с его порцией.

— Садись и ешь, — Ёнсу поднялся с места, потянув Икхёна за руку и заставляя его сесть на стул. — Тебе бульон разогреть?

На этот раз Икхён сам потянул того за руку, усаживая обратно.

— Обойдусь. Я не голоден, так что ешьте сами.

Он уже собирался отнять свою ладонь, как вдруг Ёнсу перехватил ее и принялся неспешно поглаживать пальцы.

— Я вообще-то для того и приехал, чтобы накормить Икон-сси.

Икхён опустил взгляд, молча наблюдая, как Ёнсу неторопливо перебирает его пальцы. Вдруг совсем рядом повеяло чужим жаром. Он вскинул глаза — лицо Ёнсу оказалось в непозволительной близости.

— На поцелуи аппетита тоже нет? — с улыбкой шепнул Ёнсу и тут же накрыл его губы своими.

Он раз за разом прихватывал и оттягивал нижнюю губу Икхёна, пока тот, подчиняясь слепому рефлексу, покорно не приоткрыл рот. Прикрыв веки, Икхён сдался и ответил на поцелуй.

От Ёнсу, как и всегда, исходил шлейф въедливого парфюма. Поверх темного джемпера тускло мерцала массивная золотая цепь, а на безымянном пальце поблескивало кольцо — то самое, что, по его словам, было подарком матери. С его языка вечно срывалась какая-то наглая и бесячая чушь. Да и сама его выходка — то, как этот человек без предупреждения нагрянул посреди ночи с коробкой суши и по-хозяйски ввалился в квартиру, — вызывала раздражение.

Тем не менее Икхён послушно ласкал губами горячий язык, хозяйничающий в его рту, пока в какой-то момент не решил чуть отстраниться. Не открывая глаз, Ёнсу машинально потянулся следом за ускользающим теплом, но тут же опомнился и распахнул ресницы.

Отодвинувшись еще немного и увеличив дистанцию между ними, Икхён принялся пристально вглядываться в чужое лицо.

— Зачем вы внезапно приехали? — спросил он чуть хрипловатым от возбуждения голосом.

— Я же говорю: приехал покормить нашего Икон-сси.

— Врать-то не надо.

Ёнсу коротко усмехнулся.

— Приехал поцеловаться.

В ту же секунду ножки стула с резким скрежетом проехались по полу — это Ёнсу подался вперед. Поднявшись во весь рост, он обхватил лицо Икхёна ладонями и снова жадно впился в его губы. Теперь он нависал сверху, так что Икхёну пришлось до предела запрокинуть голову.

Крепко зажмурившись, он ответил на поцелуй, вслепую накрыв чужие руки своими и принявшись рассеянно поглаживать горячую кожу. Твердая грань золотого кольца на пальце Ёнсу врезалась в щеку, ощущаясь до одури четко.

Мягкий стук кошачьих лап мгновенно выдернул Икхёна из забытья — он распахнул глаза и резко повел головой в сторону, разрывая поцелуй. Так и есть: Бури снова запрыгнул на стол. Любопытный розовый нос уже вовсю тянулся к открытому контейнеру с рыбой, но Икхён успел в последний момент перехватить и отодвинуть коробку подальше.

— Нельзя. Прости, — он подхватил кота под живот, ссадил на пол и захлопнул пластиковую крышку.

Покрутившись под столом, Бури разочарованно побрел к своей миске с водой.

Какое-то время они с Ёнсу в полном молчании наблюдали, как кот лакает воду.

— Вам... пора, наверное, — запнувшись, выдавил Икхён и неловко махнул рукой в сторону прихожей.

Ёнсу вальяжно сунул руки в карманы брюк. На его лице не было ни капли смущения, он встретил чужой взгляд с расслабленной безмятежностью.

— И почему ты вечно меня выгоняешь? Раз уж я здесь, проведи мне экскурсию по дому.

— Это кухня и гостиная, там спальня, рабочий кабинет и туалет, — Икхён ткнул пальцем в разные стороны, а затем снова жестко указал на прихожую: — А дверь на выход — вон там.

Икхён сделал несколько шагов к выходу, но Ёнсу, разумеется, проигнорировал его и вразвалочку направился прямиком в кабинет.

— У тебя и рабочий кабинет есть?

Икхён тут же метнулся наперерез и, загородив собой проход, захлопнул приоткрытую дверь.

— Вам туда нельзя.

— Чего так? Прячешь там кого-то?

— Из-за специфики моей работы. В контрактах прописан пункт о неразглашении, — отрезал Икхён.

— Каком еще неразглашении?

— О том, для кого из авторов я пишу. Мне запрещено об этом распространяться.

Ёнсу тихонько хмыкнул.

— Ну узнаю я, и что с того? Я ж не пойду трепаться об этом на каждом углу.

— Этого я знать не могу. Все мы люди, а людям свойственно ошибаться.

— Эгегей, уж я-то ошибок…

— Здесь вам не вождение.

Икхён посмотрел Ёнсу прямо в глаза, намеренно сделав жесткий акцент на последнем слове.

Задумчиво хмыкнув, Ёнсу смерил его долгим взглядом. А затем просто кивнул и отвернулся.

— Ладно. Тогда показывай спальню. Туда-то можно?

Икхён на секунду замялся, но в итоге спорить не стал и поплелся к спальне вслед за гостем.

— М-м-м, пахнет Иконом.

Ёнсу остановился на пороге и с явным преувеличением втянул носом воздух.

— Какой аромат...

Проглотив тяжелый вздох, Икхён протиснулся мимо него и щелкнул выключателем.

— Здесь нет ничего особенного.

Обстановка и впрямь была простой: кровать, платяной шкаф, комод да небольшой книжный стеллаж. Ну и, разумеется, вся утварь для Бури: когтеточка, лежанка и миски для воды.

Икхён торопливо поправил сбившуюся подушку и зачем-то принялся тщательно разглаживать складки на одеяле. Тем временем Ёнсу прошел на середину спальни и стал неспешно осматриваться по сторонам, тогда как сам хозяин квартиры благоразумно попятился к порогу.

— О, да это же мой подарок! — лицо гостя тут же озарилось довольной улыбкой, и он радостно ткнул пальцем в сторону прикроватной тумбочки.

Там красовался тот самый держатель для книг в виде кота — сущая безделица, которую Ёнсу не так давно ему всучил. Прежде Икхён просто складывал томики, которые читал перед сном, небрежной стопкой у изголовья, но теперь они стояли ровным аккуратным рядом, зажатые между двумя фигурными половинками. Что ж, раз уж этой штуковине все-таки нашлось место в быту, не такой уж и бесполезной она в итоге оказалась.

— Специально поставил, чтобы думать обо мне перед сном?

— Нет. Исключительно из необходимости.

— Из необходимости во мне?

— Если вы насмотрелись, давайте на выход.

— Я еще не закончил.

Ёнсу хмыкнул и снова принялся лениво расхаживать по спальне.

— Батюшки, и это тоже вещи Бури. — он скользнул взглядом по кошачьим принадлежностям и негромко пробормотал: — Не слишком ли у тебя в доме много кошачьего барахла?

— Не так уж и много.

Икхён сверлил взглядом широкую спину Ёнсу, пока тот с интересом заглядывал внутрь кошачьего домика.

— Какая милота.

Ёнсу разогнулся — как только он обернулся, Икхён поспешно опустил глаза.

— А кровать-то великовата для одного, скажи?

Ёнсу с силой надавил ладонями на матрас, проверяя его на упругость. Учитывая, что кровать в его собственном доме была в разы больше, Икхён совершенно не понимал, к чему вообще эти придирки.

— Нет такого закона, который обязывал бы одиноких людей спать исключительно на односпалках.

— И то верно.

— Бури иногда спит со мной, поэтому широкая кровать просто удобнее.

Ёнсу выпрямился и в упор посмотрел на Икхёна.

— Значит, Бури с тобой спит… и другие мужики с тобой спят?

Икхён на миг задержал взгляд на его лице с этой вкрадчивой ухмылкой.

— Это, кажется, не ваше дело.

— Да я просто поинтересовался. Думал, может, и меня как-нибудь на ночь оставишь.

Икхён тут же недовольно нахмурился.

— Вы собираетесь здесь спать?

— Вдруг возникнет такой повод.

— Вы про секс, что ли?

— И про него, и про всякое разное.

Икхён коротко и совершенно обескураженно рассмеялся.

— Здесь мы этого делать не будем.

— Почему?

— Потому что я не хочу заниматься этим там, где ходит Бури.

— Один раз-то уже было.

— Это вышло импульсивно. Просто… так получилось.

Ёнсу вытянул шею и заглянул Икхёну за спину.

— Похоже, Бури сейчас в другой комнате.

— И что? Он всё равно здесь, в квартире.

— Закроем дверь, делов-то.

— Я же говорю, он всё услышит. Знаете, какой у кошек острый слух?

На этот раз Ёнсу усмехнулся с таким видом, будто услышал полнейшую нелепицу.

— Ты что, никогда не спал с любовником у себя дома?

— Никогда, — отрезал Икхён.

Ёнсу оборвал смешок, задумался, а затем вдруг расплылся в самодовольной ухмылке.

— Значит, перед моим дьявольским обаянием и впрямь невозможно устоять.

Икхён смерил его долгим молчаливым взглядом, а затем непререкаемым жестом указал за дверь.

— Кажется, вы всё осмотрели. На выход.

— Подойди-ка, Икон-сси.

Ёнсу по-хозяйски опустился на край кровати.

— Я сказал, выходите.

— Да понял я. Просто подойди на секунду.

Что за гость, который без спроса усаживается на чужую постель? Да ещё и прямо в уличной одежде.

Чан Ёнсу с завидным постоянством пробивал очередное дно.

Прекрасно понимая, чем всё это закончится, Икхён всё же шагнул вперед. В голове мелькнула шальная догадка: возможно, он и сам жаждет продолжения ничуть не меньше — а то и куда сильнее, чем Ёнсу.

Нет, он жаждал сам взять инициативу в свои руки.

Шагнув в пространство между широко разведенными коленями Ёнсу, Икхён потянул край футболки вверх. До этого Ёнсу не сводил глаз с его лица, но теперь его взгляд скользнул ниже, по обнажившемуся животу. На губах тут же расцвела довольная улыбка, и в следующую секунду он жадно уткнулся лицом в теплую кожу.

От неожиданности Икхён вздрогнул, едва устояв на ногах, и вцепился в чужие плечи. В тот же миг крепкие руки Ёнсу уверенно на его талии. Медленно оглаживая его спину, Ёнсу осыпал живот горячими поцелуями и ласково терся о него щекой.

С трудом сдержав рвущийся из горла стон, Икхён вздрогнул. Он кинул быстрый взгляд на склоненную макушку Ёнсу и крепко зажмурился. Пальцы, сжимавшие чужие плечи, с силой надавили на широкую спину, а затем скользнули выше и зарылись в жесткие пряди.

Любопытно, где же Ёнсу пропадал весь день? Куда успел заскочить, раз заявился сюда при таком полном параде? А может, он принарядился заранее, потому что после этого визита спешит к кому-то еще? Впрочем, Икхён предпочел оставить эти мысли при себе. С какой стати ему лезть в чужую личную жизнь? Не на каждый вопрос нужно искать ответ. Тем более что недостающие детали легко дорисовать самому — а уж насколько эти фантазии близки к реальности, не имело ровным счетом никакого значения.

Проще всего было предположить, что у Ёнсу выдалось свободное окно и он провел его с очередным партнером на одну ночь. Наверняка они сняли номер в дорогом отеле или уединились у того дома. Сорвали друг с друга одежду прямо с порога, жестко трахнулись, а после забрались вдвоем в просторную горячую ванну. Смеялись, плескались, дурачились — и снова не сдержались. Выбрались из воды — и повторили опять. А когда уже начали одеваться, чтобы разъехаться по своим делам, случайно встретились взглядами, вспыхнули с новой силой и задержались на еще один заход…

И после такого марафона он притащился сюда просто «ради поцелуя»? Да что с этим Чан Ёнсу вообще не так?

Икхён сжимал в кулаках его липкие от геля волосы, а в голове непрошеными картинами всплывал то полумрак гостиничного номера, то чья-то чужая спальня, полная низких стонов. И сквозь них отчетливо проступал голос самого Ёнсу — сорванный, изнывающий от желания и потерявший всякий контроль.

Подавшись вперед, Икхён забрался на кровать с ногами и оседлал бедра Ёнсу. Он обхватил ладонями его грубоватые скулы и накрыл губы требовательным поцелуем. Языки жадно сплелись; влажные поцелуи сместились на щеки, оставляя на губах терпкий привкус чужого парфюма… Чуть отстранившись, Икхён прикусил мочку его уха. С губ Ёнсу сорвался беспомощный выдох — и от этого звука по венам Икхёна словно пустили огонь.

Тяжело дыша, Икхён принялся ласкать губами и языком чужое ухо, пока ладони Ёнсу сжимали его ягодицы. Они исступленно терлись друг в друга сквозь плотную ткань брюк.

Оторвавшись от мочки уха, Икхён скользнул губами ниже, к горячей шее, и с жадностью впился в кожу зубами. В ответ пальцы Ёнсу судорожно свело на его спине — казалось, еще немного, и он сдерет кожу в кровь. От этой яростной ласки Икхёна пробила крупная дрожь, и он лишь сильнее припал к пульсирующей жилке на шее, оставляя на ней багровый след.

— Икон-сси… ты, случайно… не скучал по мне?

Голос Ёнсу смешался с его сбившимся дыханием.

Икхён открыл глаза.

— ……

Тяжело дыша, Икхён замер на пару мгновений, а затем медленно оторвался от чужой шеи, где на разгоряченной коже уже наливался ярким румянцем свежий укус.

Посмотрев на плоды своих трудов, он уловил движение: Ёнсу начал поворачивать к нему голову. Не дожидаясь, пока их взгляды встретятся вблизи, Икхён резко подался назад и торопливо соскользнул с кровати на пол.

Ладони Ёнсу, мгновение назад сжимавшие горячее тело, так и остались висеть в пустоте. Он с немым недоумением уставился на отступившего на пару шагов Икхёна. Тот выдержал этот взгляд и нервным жестом вытер влажные губы тыльной стороной ладони.

— Уже поздно. Вам пора.

Лицо Ёнсу исказила странное выражение — не то горькая усмешка, не то обида. Он потерянно перевел взгляд с Икхёна на собственные опустевшие руки, сжал пальцы в кулаки и тут же бессильно уронил их на колени.

— А я-то думал, мы разок перепихнемся.

— Вы же пришли только ради поцелуя. Думаю, этого вполне достаточно, — холодно парировал Икхён.

Ёнсу разразился смехом.

— Э-э-эх, надо было с порога заявлять, что приехал потрахаться!

Икхён первым вышел из спальни. Свернувшийся клубком Бури мирно дремал в своем домике в форме кактуса.

Икхён подхватил перекинутое через спинку стула пальто Ёнсу. Взгляд скользнул по заставленному едой обеденному столу, и внутри вдруг с новой силой вспыхнула волна раздражения.

Сидеть сейчас друг напротив друга и давиться этой едой не было ни малейшего желания. Вернуть контейнеры тому, кто их притащил — тоже не вариант. Но и сидеть потом в одиночестве, через силу запихивая в себя ужин, Икхён не собирался. И какого черта Чан Ёнсу постоянно приволакивает в чужой дом то, от чего потом не знаешь, как избавиться? Эта его непрошеная щедрость казалась актом агрессии, наглым вторжением на личную территорию.

Изо всех сил подавляя рвущуюся наружу злость, Икхён сверлил стол мрачным взглядом, когда из спальни вразвалочку вышел Ёнсу.

— Здесь след остался? — поинтересовался Ёнсу, бесстыдно тыча пальцем в багровое пятно на своей шее.

— Да.

Икхён молча всучил ему пальто и направился в прихожую.

— Придется заклеить пластырем, а то люди не то подумают, — усмехнулся Ёнсу.

Перешагнув через защитную загородку, Икхён остановился у самой двери. Он не сводил с Ёнсу напряжённого взгляда, пока тот с подчёркнутой неспешностью надевал пальто и размеренным шагом шёл к нему.

— Что завтра делаешь?

Ёнсу даже обувался раздражающе медленно.

— Работаю.

— У тебя вообще выходные бывают?

— Нет. Сейчас дедлайны.

— Так и заболеть недолго.

«Ну да, конечно», — мрачно подумал Икхён. — «Заболеешь тут, и у тебя сорвется очередной спонтанный перепихон. Только об этом и волнуешься».

— Ничего не поделаешь, — отрезал он вслух.

Ёнсу тихонько прыснул.

— Как это «ничего не поделаешь»? Болеть никак нельзя.

Чужие ладони легли на щеки Икхёна. Ёнсу коротко коснулся его губ, а затем чуть отстранился, пристально вглядываясь в лицо. Икхён не отвел глаз, упрямо выдерживая этот тяжелый взгляд.

— Работай, но и про отдых не забывай, Икон-сси. И поешь обязательно, — Ёнсу кивнул вглубь квартиры, где на столе осталась еда, напоследок небрежно потрепал его по щеке и направился к выходу.

— Счастливого пути, — глухо бросил Икхён ему в спину и, едва гость переступил порог, с грохотом захлопнул дверь.

В комнате взгляд Икхёна снова упал на заставленный контейнерами стол. Воздуха в легких вдруг стало катастрофически не хватать; дыхание сделалось частым и рваным. Схватив мусорный пакет, он с яростью принялся сгребать в него всё подряд. Туда полетели смятые пластиковые коробки, деревянные палочки, по стенкам пакета потек жирный бульон. Расправившись с угощением, Икхён взял тряпку и с силой натер стол — так яростно, словно пытался соскоблить с поверхности малейший след чужого присутствия.

Затем он шагнул в спальню и рывком распахнул створки окна. Холодный уличный воздух ударил в лицо. Икхён неподвижно застыл у подоконника, дожидаясь одного: когда же из его дома наконец выветрится приторный шлейф духов Чан Ёнсу.