Глава 3

Гла­ва 3

Кровь, ещё недав­но стыв­шая в жи­лах, об­жи­га­ю­щей ла­вой уда­ри­ла в го­ло­ву. От­кро­вен­ные, по­хот­ли­вые зву­ки, до­но­ся­щи­е­ся из-за при­от­кры­той две­ри, сно­ва и сно­ва тер­за­ли его слух, воз­вра­щая к ре­аль­но­сти, ко­то­рую он так от­ча­ян­но пы­тал­ся от­ри­цать.

«Нет. Не мо­жет быть. Он не та­кой. Он на та­кое не спо­со­бен. Неж­ность и до­ве­рие, что он да­рил мне во­семь лет, были на­сто­я­щи­ми. Здесь ка­кая-то ошиб­ка. Ка­кое-то чу­до­вищ­ное недо­ра­зу­ме­ние. Я… я дол­жен сам убе­дить­ся. И дол­жен как-ни­будь оста­но­вить это безу­мие, этот за­тя­нув­ший­ся кош­мар».

Им дви­га­ла глу­пая и от­ча­ян­ная на­деж­да на то, что шанс всё ис­пра­вить ещё есть.

— Хён!.. — дро­жа­щим го­ло­сом по­звал Юну.

Но зву­ки за две­рью не смолк­ли. Сквозь щель со­чил­ся гу­стой жар, и, ка­за­лось, он сжи­га­ет в пе­пел по­след­ние кро­хи его на­деж­ды. Юну ещё креп­че сжал в руке хо­лод­ный пла­стик ключ-кар­ты. «По­жа­луй­ста… Гос­по­ди, по­жа­луй­ста, пусть это бу­дет неправ­дой», — без­звуч­но мо­лил­ся он, пока тря­су­ща­я­ся рука тол­ка­ла дверь.

Створ­ка бес­шум­но рас­пах­ну­лась, и пе­ред гла­за­ми пред­ста­ла кар­ти­на, от ко­то­рой мир по­шёл кру­гом. Юну шаг­нул внутрь.

Лип­кий зной в но­ме­ре слов­но толь­ко и ждал его по­яв­ле­ния, что­бы об­ру­шить­ся со всей си­лой. И дело было не в отоп­ле­нии. Этот жар, спо­соб­ный, ка­за­лось, опа­лить кожу, ис­хо­дил от двух спле­тён­ных тел. Тя­жё­лый, плот­ный воз­дух, про­пи­тан­ный за­па­хом пота и те­лес­ных вы­де­ле­ний, сда­вил лёг­кие, не да­вая вдох­нуть. 

Про­стран­ство виб­ри­ро­ва­ло от пу­га­ю­щей, на­элек­три­зо­ван­ной ауры — слов­но здесь скон­цен­три­ро­ва­лась энер­гия чу­до­вищ­ной плот­но­сти. Юну, бу­дучи бе­той, не чув­ство­вал фе­ро­мо­нов, но сей­час каж­дая клет­ка его тела во­пи­ла об опас­но­сти. Он ко­жей ощу­щал да­вя­щее пре­вос­ход­ство чу­жой при­ро­ды. Ему ка­за­лось, что сама ком­на­та от­тор­га­ет его, вы­тал­ки­вая прочь.

А за­тем он уви­дел это. Пря­мо пе­ред ним раз­верз­ся ад.

Рос­кош­ный люкс вы­гля­дел так, слов­но по нему про­нёс­ся ура­ган. До­ро­гие брю­ки, ру­баш­ка и пи­джак были бес­по­ря­доч­но раз­бро­са­ны по полу. Пу­стые вин­ные бу­тыл­ки и оскол­ки бо­ка­лов опас­но по­блёс­ки­ва­ли на ков­ре. Тор­шер у кро­ва­ти был по­ва­лен, его лам­поч­ка раз­ле­те­лась вдре­без­ги, а тя­жё­лые што­ры, на­по­ло­ви­ну со­рван­ные с пе­тель, едва дер­жа­лись на кар­ни­зе.

И в са­мом цен­тре это­го ха­о­са, на огром­ной кро­ва­ти, два тела ис­ступ­лён­но би­лись друг о дру­га, от­да­ва­ясь жи­вот­но­му акту со­и­тия.

Юну за­был, как ды­шать. Он не мог от­ве­сти взгляд от этой сце­ны. Ра­зум ис­тош­но во­пил, что нуж­но немед­лен­но от­вер­нуть­ся, уйти, убе­жать, но тело оце­пе­не­ло.

Муж­чи­на, чьи лос­ня­щи­е­ся от пота мыш­цы спи­ны буг­ри­лись при каж­дом толч­ке, несо­мнен­но, был Ча Джу­во­ном. Но в нём не оста­лось ни­че­го от за­бот­ли­во­го, лас­ко­во­го лю­бов­ни­ка, ко­то­ро­му Юну ве­рил и ко­то­ро­го лю­бил все во­семь лет. На­ли­тые кро­вью гла­за, в ко­то­рых по­ло­па­лись ка­пил­ля­ры, были при­ко­ва­ны к оме­ге под ним. В этом безум­ном взгля­де по­лы­ха­ла сле­пая, го­лод­ная по­хоть зве­ря, утра­тив­ше­го че­ло­ве­че­ский об­лик.

Он с си­лой вко­ла­чи­вал свой член в оме­гу, и на его лице блуж­да­ло вы­ра­же­ние безум­но­го экс­та­за — та­ко­го Юну не ви­дел ни­ко­гда в жиз­ни. От мяг­ко­сти и неж­но­сти, с ко­то­рой Джу­вон обыч­но брал Юну, не оста­лось и сле­да. С губ сры­ва­лось тя­жё­лое, хрип­лое ды­ха­ние по­по­лам со зве­ри­ным ры­ком, а от тела ис­хо­ди­ла по­дав­ля­ю­щая, аура, го­во­ря­щая о го­тов­но­сти разо­рвать лю­бо­го, кто по­сме­ет при­бли­зить­ся.

Пе­ред Юну пред­стал аль­фа, по­жи­ра­е­мый го­ном. В са­мой непри­гляд­ной, пер­во­быт­ной ипо­ста­си.

Под ним из­ви­вал­ся незна­ко­мый оме­га с юным, по­чти маль­чи­ше­ским ли­цом. Сей­час это лицо было ис­ка­же­но при­чуд­ли­вой сме­сью муки и удо­воль­ствия, а на блед­ной коже то тут, то там але­ли сле­ды от уку­сов — хищ­ные мет­ки, вы­да­вав­шие соб­ствен­ни­че­ский ин­стинкт.

От мощ­ных толч­ков Джу­во­на тело оме­ги без­воль­но мо­та­ло по про­сты­ням, как кук­лу, но тон­кие, дро­жа­щие руки изо всех сил цеп­ля­лись за шею аль­фы. При каж­дом уда­ре бё­дер Джу­во­на с губ юно­ши сры­ва­лись жа­лоб­ные сто­ны, в ко­то­рых моль­ба сме­ши­ва­лась с жаж­дой боль­ше­го.

Слов­но ли­шив­шись рас­суд­ка, одер­жи­мые жи­вот­ной тя­гой, они впи­ва­лись гу­ба­ми друг в дру­га, остав­ляя всё но­вые си­ня­ки и за­со­сы. Их скольз­кие от пота и смаз­ки тела бле­сте­ли в по­лу­мра­ке, а гром­кие, влаж­ные шлеп­ки пло­ти о плоть де­ла­ли воз­дух в ком­на­те ещё бо­лее го­ря­чим и по­роч­ным.

В этот мо­мент для них не су­ще­ство­ва­ло ни­че­го, кро­ме рас­ка­лён­но­го жара тел и взрыв­ной мощи ин­стинк­тов. Для осталь­но­го в их мире не оста­лось ме­ста. Ка­за­лось, ни Юну, ни ни весь окру­жа­ю­щий мир их со­вер­шен­но не вол­ну­ют. Они то­ну­ли в эй­фо­рии, пол­но­стью за­мкнув­шись друг на дру­ге.

Слё­зы хлы­ну­ли из глаз Юну. Го­ря­чая пе­ле­на за­ту­ма­ни­ла зре­ние. По­ша­ты­ва­ясь, он сде­лал несколь­ко ша­гов вглубь ком­на­ты. Всё его тело дро­жа­ло, слов­но сло­ман­ный ме­ха­низм, а ноги под­ка­ши­ва­лись, гро­зя вот-вот не вы­дер­жать веса тела, но он не мог оста­но­вить­ся. Он дол­жен был во что бы то ни ста­ло пре­рвать этот кош­мар, это звер­ское зре­ли­ще..

«Если он уви­дит меня… я же его воз­люб­лен­ный… мо­жет, он при­дёт в себя и оста­но­вит­ся…»

Ве­до­мый без­рас­суд­ной, от­ча­ян­ной на­деж­дой, Юну, дро­жа, по­до­шёл к кро­ва­ти и про­тя­нул руку к спле­тён­ным те­лам.

— Хён…! Джу­вон-хён! По­жа­луй­ста… умо­ляю, пре­кра­ти! Слы­шишь?! По­смот­ри на меня! Оч­нись! Я… я же здесь! Твой па­рень здесь!!

Его го­лос, хрип­лый и со­рван­ный от слёз, пе­ре­шёл ме­тал­ли­че­ский скре­жет, а сло­во «па­рень» про­зву­ча­ло как пред­смерт­ный крик. Он по­чти по­вис на руке Джу­во­на, вце­пив­шись в него мёрт­вой хват­кой. Но скольз­кое от пота пред­пле­чье то и дело вы­ры­ва­лось из сла­бе­ю­щих паль­цев.

И всё же этот над­рыв­ный во­пль су­мел про­бить­ся сквозь пе­ле­ну гона. Джу­вон рез­ко дёр­нул го­ло­вой в его сто­ро­ну.

Безум­ные, на­ли­тые кро­вью гла­за впи­лись в лицо Юну. На долю се­кун­ды Юну за­та­ил ды­ха­ние. В гру­ди вспых­ну­ла ис­кра на­деж­ды: вдруг… вдруг он всё-таки узнал его?

Но во взгля­де не было ни люб­ви, ни со­жа­ле­ния, ни за­ме­ша­тель­ства. Как не было и тени узна­ва­ния. Лишь враж­деб­ность к чу­жа­ку, некон­тро­ли­ру­е­мое раз­дра­же­ние из-за пре­рван­но­го удо­воль­ствия и раз­ру­ши­тель­ная ярость зве­ря. Джу­вон не узнал че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го лю­бил во­семь лет. Нет, он даже не пы­тал­ся узнать.

— По­шёл вон!..

Вме­сте с глу­хим ры­ча­ни­ем, пол­ным непри­яз­ни, от ко­то­рой по спине по­бе­жа­ли му­раш­ки, Джу­вон рез­ко от­швыр­нул руку Юну. Так, слов­но сма­хи­вал с себя мерз­кое, при­ста­ву­чее на­се­ко­мое. Сила, с ко­то­рой он это сде­лал, была пу­га­ю­щей — за все годы их от­но­ше­ний Юну ни­ко­гда не ис­пы­ты­вал на себе ни­че­го по­доб­но­го.

— А!

Вскрик­нув, Юну от­ле­тел на­зад. По­те­ряв рав­но­ве­сие, он рух­нул на пол, с раз­ма­ху уда­рив­шись бо­ком об ост­рый угол при­кро­ват­ной тум­боч­ки. Си­лой уда­ра его от­бро­си­ло на мра­мор­ный пол при­хо­жей зоны. Глу­хой стук за­тыл­ка о ка­мень эхом раз­нёс­ся по ком­на­те.

Боль в боку была на­столь­ко острой, что у него пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние. Кожа под рёб­ра­ми мгно­вен­но за­го­ре­лась — там на­вер­ня­ка уже рас­цве­тал огром­ный, урод­ли­вый си­няк. Каж­дый вдох от­да­вал­ся ре­жу­щей бо­лью в ушиб­лен­ном боку. За­пястье, на ко­то­рое он опёр­ся, пы­та­ясь встать, ныло, буд­то было сло­ма­но, а от уда­ра го­ло­вой пе­ред гла­за­ми по­плы­ли чёр­ные кру­ги и на­ка­ти­ла дур­но­та.

Но фи­зи­че­ская боль была ни­чем по срав­не­нию с бо­лью, тер­зав­шей его разо­рван­ное в кло­чья серд­це.

Взгляд Джу­во­на, пол­ный глу­бо­ко­го пре­зре­ния. Он смот­рел на Юну как на пу­стое ме­сто. Как на на­зой­ли­вую мош­ку, ме­ша­ю­щую ему по­лу­чать удо­воль­ствие. Буд­то во­семь сов­мест­ных лет ни­че­го для него не сто­и­ли.

— Х-хык… всхлип… х-х… Хён… как ты… как ты мог так по­сту­пить со мной…

Юну, ли­шив­шись по­след­них сил, си­дел на полу и за­ды­хал­ся от ры­да­ний, за­хлё­бы­ва­ясь соб­ствен­ны­ми сле­за­ми.

Но зву­ки, до­но­сив­ши­е­ся с кро­ва­ти, не пре­кра­ти­лись. На­про­тив, ка­за­лось, они ста­но­ви­лись ещё неисто­вее — слов­но на­сме­ха­лись над его пла­чем.

Тело Юну со­тря­са­ла дрожь. Он за­выл в го­лос, не в си­лах пре­кра­тить ис­те­ри­ку. Пуль­са­ция в боку и за­пястье слов­но при­гвоз­ди­ла его к полу. Фи­зи­че­ские стра­да­ния и ду­шев­ная аго­ния сли­лись во­еди­но, раз­ры­вая его на кус­ки.

Пе­ред гла­за­ми всплы­ло вос­по­ми­на­ние об их пер­вом сек­се. То­гда Юну бо­ял­ся, что Джу­вон разо­ча­ру­ет­ся в нём, не по­чув­ство­вав фе­ро­мо­нов. Бо­ял­ся, что аль­фа пой­мёт, что бета ему не под­хо­дит, и уй­дёт. Но Джу­вон неж­но по­це­ло­вал его и за­шеп­тал, же­лая раз­ве­ять тре­во­гу:

— Не вол­нуй­ся. Даже если у тебя нет фе­ро­мо­нов, я буду за­ни­мать­ся сек­сом толь­ко с то­бой. В моём мире есть толь­ко ты.

Этот го­лос всё ещё от­чёт­ли­во зву­чал в ушах… Ди­кий, сры­ва­ю­щий связ­ки крик вы­рвал­ся из гор­ла Юну, сме­ши­ва­ясь с по­то­ком слёз:

— Ча Джу­вон, при­ди в себя! Мать твою, при­ди в себя!! Оч­нись!!! Как ты мо­жешь так со мной по­сту­пать?! Ты же… ты же го­во­рил, что лю­бишь меня! Что бу­дешь спать толь­ко со мной!.. Ты клял­ся, что я — весь твой мир!!!

Его от­ча­ян­ный, со­рван­ный го­лос ме­тал­ся в сте­нах душ­ной ком­на­ты, но двое на кро­ва­ти даже не сби­лись с рит­ма. От­дав­шись во власть по­хо­ти и фе­ро­мо­нов, они не за­ме­ча­ли ни­че­го во­круг.

Они про­дол­жа­ли жад­но, с остер­ве­не­ни­ем пре­да­вать­ся друг дру­гу. Зве­ри­ное ры­ча­ние Джу­во­на, прон­зи­тель­ные кри­ки оме­ги и непри­стой­ные шлеп­ки влаж­ных тел за­пол­ни­ли ком­на­ту, слов­но на­сме­ха­ясь над от­ча­ян­ным пла­чем Юну. Для него эти от­вра­ти­тель­ные зву­ки ощу­ща­лись виб­ра­ци­ей, от­да­ю­щей­ся в ко­стях.

Рос­кош­ный но­мер, до­ро­гая одеж­да, бес­по­ря­доч­но раз­бро­сан­ная по ком­на­те, раз­би­тая бу­тыл­ка вина и два жи­вот­ных, спа­ри­ва­ю­щих­ся на кро­ва­ти. Всё это ка­за­лось Юну же­сто­кой, аб­сурд­ной пье­сой. А сам он ле­жал в углу те­ат­раль­ной сце­ны, за­бы­тый и ни­ко­му не нуж­ный, слов­но сло­ман­ный рек­ви­зит.

Он при­жал­ся мок­рой от слёз ще­кой к хо­лод­но­му полу. Зна­ет ли тот аль­фа на кро­ва­ти… по­ни­ма­ет ли он, что я сей­час лежу здесь, на полу, скор­чив­шись от боли, и пла­чу?

Нет… Да даже если зна­ет, ему, на­вер­ное, всё рав­но.

В про­стран­стве это­го но­ме­ра Юну был со­вер­шен­но оди­нок. Его боль не до­сти­га­ла ни­ко­го. Его су­ще­ство­ва­ние не име­ло для них зна­че­ния. И здесь, на хо­лод­ном полу оте­ля, он окон­ча­тель­но ли­шил­ся сво­е­го мира.