Глава 4

Гла­ва 4

Дет­ство Со Юну — по край­ней мере, в его соб­ствен­ных вос­по­ми­на­ни­ях — было за­ли­то осле­пи­тель­ным све­том, по­доб­но раз­би­ва­ю­щим­ся на сот­ни искр сол­неч­ным лу­чам. Его отец был ува­жа­е­мым аль­фой, про­фес­со­ром пре­стиж­но­го уни­вер­си­те­та, а мать — оме­гой, вы­да­ю­щей­ся ху­дож­ни­цей, рано про­сла­вив­шей­ся бла­го­да­ря сво­е­му тон­ко­му, изящ­но­му сти­лю.

Аль­фа, до­бив­ший­ся по­ло­же­ния в об­ще­стве, и оме­га, по­лу­чив­шая при­зна­ние в мире ис­кус­ства. Их союз ка­зал­ся иде­аль­ным, вы­зы­вая все­об­щую за­висть. А Юну, рож­дён­ный в этом бра­ке, вос­при­ни­мал­ся как дра­го­цен­ный ре­бё­нок, жи­вое до­ка­за­тель­ство со­вер­шен­ства сво­их ро­ди­те­лей.

Су­пру­ги души не ча­я­ли в сыне, ко­то­рый был по­ра­зи­тель­но на них по­хож, воз­ла­гая на него все свои на­деж­ды. Осо­бен­но гор­ди­лась им мать, видя в нём соб­ствен­ное от­ра­же­ние. С ран­них лет Юну про­яв­лял ис­клю­чи­тель­ное чув­ство цве­та и фор­мы. Ри­сун­ки, вы­хо­див­шие из-под его ма­лень­ких, пух­лых ру­чек, по­ра­жа­ли взрос­лых утон­чён­но­стью и кра­со­той. Пей­заж, на­пи­сан­ный им в семь лет, за­во­е­вал Гран-при на на­ци­о­наль­ном кон­кур­се дет­ско­го ри­сун­ка. Жюри не ску­пи­лось на по­хва­лы: 

— По­ра­зи­тель­ная де­та­ли­за­ция! Врож­дён­ное чув­ство цве­та! Труд­но по­ве­рить, что это ра­бо­та ре­бён­ка.

Мать с гор­до­стью встав­ля­ла его ра­бо­ты в рамы и ве­ша­ла на са­мые вид­ные ме­ста в доме, что­бы хва­стать­ся пе­ред го­стя­ми. Отец же с до­воль­ной улыб­кой тре­пал его по во­ло­сам, при­го­ва­ри­вая: «Весь в меня, на­сто­я­щий сын». Люди, гля­дя на его та­лант, в один го­лос твер­ди­ли:

— Во­ис­ти­ну, яб­ло­ко от яб­ло­ни. Он уна­сле­до­вал ху­до­же­ствен­ную чут­кость сво­ей ма­те­ри.

— Тут и га­дать нече­го — маль­чик про­явит­ся как оме­га. Та­кой утон­чён­ный та­лант бы­ва­ет толь­ко у до­ми­нант­ных омег.

Эти по­хва­лы и ожи­да­ния есте­ствен­ным об­ра­зом про­пи­ты­ва­ли душу ма­лень­ко­го Юну.

Дело было не толь­ко в та­лан­те. Юну, уна­сле­до­вав­ший изящ­ные чер­ты ма­те­ри, рос необык­но­вен­но кра­си­вым маль­чи­ком. Его кожа, бе­ло­снеж­ная и чи­стая, без еди­но­го изъ­я­на, мяг­ко све­ти­лась под солн­цем. Под гу­стым ве­е­ром длин­ных рес­ниц скры­ва­лись гла­за — огром­ные и яс­ные, слов­но глу­бо­кие озё­ра, спо­соб­ные за­тя­нуть лю­бо­го, кто в них за­гля­нет. Мяг­кая ли­ния под­бо­род­ка, то­чё­ный нос, пух­лые, крас­но­ва­тые губы — его кра­со­та вы­хо­ди­ла за рам­ки при­выч­но­го ген­дер­но­го вос­при­я­тия. Длин­ная, тон­кая шея и хруп­кие, ещё по-дет­ски уг­ло­ва­тые пле­чи про­буж­да­ли неосо­знан­ное же­ла­ние обе­ре­гать. А в се­рьёз­ном взгля­де, про­яв­ляв­шем­ся, ко­гда он с го­ло­вой по­гру­жал­ся в ри­со­ва­ние, ощу­ща­лась аура недо­ся­га­е­мо­го бла­го­род­ства, от­би­ва­ю­щая вся­кое же­ла­ние фа­ми­льяр­ни­чать.

По­сколь­ку его кра­со­та во­пло­ща­ла изя­ще­ство и эле­гант­ность — ка­че­ства, тра­ди­ци­он­но ас­со­ци­и­ру­е­мые с «при­ро­дой оме­ги», — окру­жа­ю­щие были уве­ре­ны, что он ста­нет до­ми­нант­ным оме­гой. Ро­ди­те­ли тоже при­ни­ма­ли как долж­ное, что у них по­явит­ся пре­крас­ный, та­лант­ли­вый сын-оме­га, ко­то­рый ста­нет вен­цом их иде­аль­но­го со­ю­за.

Они неред­ко пред­став­ля­ли его бу­ду­щее вслух: 

— Ин­те­рес­но, ка­кой аль­фа уве­дёт на­ше­го Юну, ко­гда он про­явит­ся?

— Юну ста­нет по­тря­са­ю­щим ху­дож­ни­ком-оме­гой, как и ты.

Имен­но это опре­де­ля­ло смысл и цен­ность его су­ще­ство­ва­ния в их гла­зах.

Млад­шая сест­ра Юну, Ёнхи, млад­ше его на три года, бо­го­тво­ри­ла сво­е­го кра­си­во­го и та­лант­ли­во­го бра­та. Для неё, ма­лень­кой де­воч­ки, он был во­пло­ще­ни­ем со­вер­шен­ства: ху­до­же­ствен­ный дар, бес­ко­неч­ные по­хва­лы окру­жа­ю­щих и кра­со­та, ко­то­рую невоз­мож­но было не за­ме­тить. Она ча­сто хва­ста­лась им пе­ред школь­ны­ми дру­зья­ми:

— Мой брат — ге­ни­аль­ный ху­дож­ник! Он ста­нет зна­ме­ни­тым и к тому же ужас­но кра­сив! Так что вам луч­ше уже сей­час со мной по­дру­жить­ся!

Она ча­стень­ко пы­та­лась ко­пи­ро­вать его ри­сун­ки, всю­ду хо­ди­ла за ним, как цып­лё­нок, и ра­дост­но ще­бе­та­ла: 

— Я вы­рас­ту и ста­ну та­кой же класс­ной оме­гой, как ты!

Юну тоже души не чаял в млад­шей сест­рён­ке, ко­то­рая была его те­нью. И по­то­му они были близ­ки и неж­ны друг с дру­гом — бли­же, чем мно­гие бра­тья и сёст­ры.

Юну рос в ат­мо­сфе­ре люб­ви и на­дежд, не зная ни за­бот, ни тре­вог. При под­держ­ке ро­ди­те­лей он по­лу­чал луч­шее ху­до­же­ствен­ное об­ра­зо­ва­ние и за­ни­мал при­зо­вые ме­ста на каж­дом кон­кур­се, в ко­то­ром участ­во­вал. В шко­ле он тоже все­гда был в цен­тре вни­ма­ния. Бла­го­да­ря вы­да­ю­ще­му­ся та­лан­ту и осле­пи­тель­ной внеш­но­сти у него было мно­же­ство дру­зей. Боль­шин­ство из них втайне гор­ди­лись тем, что дру­жат с бу­ду­щим ред­ким до­ми­нант­ным оме­гой.

Сам Юну тоже смут­но ве­рил, что ста­нет оме­гой. Это ка­за­лось есте­ствен­ным хо­дом ве­щей, спо­со­бом оправ­дать ожи­да­ния ро­ди­те­лей и об­ще­ства. Он ни­ко­гда не за­ду­мы­вал­ся о дру­гих ва­ри­ан­тах.

Тре­щи­на в его счаст­ли­вом и без­мя­теж­ном мире по­яви­лась, ко­гда ему ис­пол­ни­лось пят­на­дцать.

В день, ко­гда Юну про­хо­дил об­сле­до­ва­ние на про­яв­ле­ние вто­рич­ных по­ло­вых при­зна­ков, мать креп­ко дер­жа­ла его за руку и гля­де­ла с за­та­ён­ной на­деж­дой. Отец ста­рал­ся ка­зать­ся невоз­му­ти­мым, но по его на­пря­жён­ным гу­бам лег­ко чи­та­лось нерв­ное ожи­да­ние. Эти пол­ные пред­вку­ше­ния взгля­ды да­ви­ли на Юну, но он че­рез силу улы­бал­ся, ста­ра­ясь пред­ста­вить своё бу­ду­щее в роли оме­ги — бу­ду­щее, ко­то­рое уже со­всем ско­ро долж­но было стать ре­аль­но­стью.

На­ко­нец они во­шли в ка­би­нет и врач рав­но­душ­но, слов­но го­во­ря о по­го­де, со­об­щил:

— Юну… бета.

Бета. 

Не аль­фа и не оме­га. Са­мая мно­го­чис­лен­ная, но при этом са­мая за­уряд­ная и со­ци­аль­но непри­мет­ная про­слой­ка об­ще­ства. А в мире ис­кус­ства бет и во­все мож­но было пе­ре­счи­тать по паль­цам од­ной руки. Ис­по­кон ве­ков счи­та­лось, что бе­там не хва­та­ет той спе­ци­фи­че­ской чув­стви­тель­но­сти, тон­ко­сти вос­при­я­тия и вдох­но­ве­ния, ко­то­ры­ми об­ла­да­ют но­си­те­ли вто­рич­но­го пола. Сфе­ра ис­кус­ства дав­но пре­вра­ти­лась в «лигу из­бран­ных».

В первую се­кун­ду Юну даже не по­нял смыс­ла ска­зан­но­го. Бета? Я? Он не ошиб­ся, не ого­во­рил­ся? Сби­тый с тол­ку, он обер­нул­ся к ро­ди­те­лям. И од­но­го взгля­да на их лица хва­ти­ло, что­бы по­нять: что-то пошло не так.

На их ли­цах, ещё недав­но си­яв­ших ра­до­стью и пред­вку­ше­ни­ем из­ве­стия о про­яв­ле­нии сына как оме­ги, про­мельк­ну­ли глу­бо­кое непри­кры­тое разо­ча­ро­ва­ние и хо­лод­ное за­ме­ша­тель­ство.

С лица ма­те­ри мгно­вен­но со­шли все крас­ки, а рука, дер­жав­шая его ла­донь, осла­б­ла. Она мед­лен­но от­ня­ла ла­донь, слов­но при­кос­ну­лась к чему-то нечи­сто­му.

— …Бета? Вы уве­ре­ны? Мо­жет, в ана­ли­зах ошиб­ка?

Отец пе­ре­спро­сил рез­ко, по­до­зри­тель­но. В его го­ло­се сме­ша­лись недо­ве­рие к вра­чу и едва уло­ви­мое, но яв­ное раз­дра­же­ние на са­мо­го сына.

Они, слов­но не же­лая ве­рить ре­аль­но­сти, тас­ка­ли Юну из од­ной кли­ни­ки в дру­гую, за­став­ляя про­хо­дить об­сле­до­ва­ние сно­ва и сно­ва. Точ­но школь­ни­ки, ко­то­рые не мо­гут сми­рить­ся с от­ве­том и раз за ра­зом тре­бу­ют пе­ре­про­ве­рить те­сто­вый бланк. Но, к несча­стью, ре­зуль­тат неиз­мен­но оста­вал­ся преж­ним: бета.

Ре­ак­ция ро­ди­те­лей на­нес­ла пят­на­дца­ти­лет­не­му под­рост­ку первую неза­жи­ва­ю­щую рану. Он по­нял, что не оправ­дал их ожи­да­ний. Что стал изъ­я­ном на их иде­аль­ной кар­тине. Что боль­ше не мо­жет быть пред­ме­том их гор­до­сти. 

Юну чув­ство­вал себя бра­ко­ван­ным, де­фект­ным.

На об­рат­ном пути по­сле по­след­не­го об­сле­до­ва­ния в ма­шине по­вис­ла тя­жё­лая, как сви­нец, ти­ши­на. Юну, за­ды­ха­ясь в душ­ной ат­мо­сфе­ре, украд­кой сле­дил за ро­ди­те­ля­ми. Оба смот­ре­ли в окна, не про­ро­нив ни сло­ва. От тёп­лых, ис­пол­нен­ных на­дежд взгля­дов не оста­лось и сле­да.

Меж­ду ними в одно мгно­ве­ние вы­рос­ла неви­ди­мая сте­на от­чуж­де­ния. Слов­но то, что Юну ока­зал­ся бе­той, было ро­ко­вым несча­стьем, по­зо­ром, ко­то­рый сле­ду­ет скры­вать. Это мол­ча­ние ра­ни­ло Юну силь­нее лю­бых упрё­ков..

Едва пе­ре­сту­пив по­рог дома, ро­ди­те­ли разо­шлись по сво­им ка­би­не­там и ма­стер­ским. Даже за ужи­ном, за ко­то­рым рань­ше ве­лись ожив­лён­ные бе­се­ды, они си­де­ли друг на­про­тив дру­га, но ни­кто не про­ро­нил ни сло­ва.

С того дня на­ча­лись пе­ре­ме­ны. 

Вни­ма­ние и лю­бовь ро­ди­те­лей, неко­гда об­во­ла­ки­вав­шие Юну, от­хлы­ну­ли, слов­но мор­ская вол­на во вре­мя от­ли­ва. Ко­гда Юну, на­брав­шись сме­ло­сти, об­ра­щал­ся к ним, они от­ве­ча­ли рас­се­ян­но или и во­все де­ла­ли вид, буд­то не слы­шат.

Хуже того — они всё чаще ссо­ри­лись, об­ви­няя друг дру­га в том, как он про­явил­ся.

— Раз­ве не у тебя в роду были но­си­те­ли бета-гена?

— Да мой ли это сын?! Как от мо­е­го се­ме­ни мог­ло по­лу­чить­ся это де­фект­ное су­ще­ство?!

По­доб­ные чу­до­вищ­ные сло­ва, до­ле­тая до Юну, оста­ва­лись шра­ма­ми на его душе.

Его кар­ти­ны боль­ше не укра­ша­ли сте­ны го­сти­ной. Мать пе­ре­ста­ла смот­реть на них с преж­ним вос­хи­ще­ни­ем. Те­перь она хо­лод­но го­во­ри­ла: 

— Брось ты это ри­со­ва­ние и освой ка­кое-ни­будь ре­мес­ло. Бета не смо­жет до­бить­ся успе­ха в мире ис­кус­ства. 

Даже из­ве­стия о его по­бе­дах на кон­кур­сах не вы­зы­ва­ли у неё бы­лой ра­до­сти.

Отец пе­ре­стал спра­ши­вать о школь­ной жиз­ни и дру­зьях. Те­перь он огра­ни­чи­вал­ся тем, что босал тя­же­ло­вес­ные на­став­ле­ния: 

— Что­бы вы­жить в об­ще­стве бе­той, тебе при­дёт­ся ра­бо­тать вдвое усерд­нее про­чих. Возь­мись за ум.

Но силь­нее все­го из­ме­ни­лась Ёнхи. 

Сест­ра, ко­то­рая рань­ше смот­ре­ла с обо­жа­ни­ем и хо­ди­ла за ним по пя­там, узнав, что он бета, боль­ше не на­зы­ва­ла его «оппа» и всем ви­дом де­мон­стри­ро­ва­ла пол­ное пре­не­бре­же­ние. Од­на­ж­ды Юну по­пы­тал­ся за­го­во­рить с ней. В от­вет она сме­ри­ла его пре­зри­тель­ным взгля­дом и вы­па­ли­ла:

— Ка­ко­го чёр­та ты всё вре­мя ле­зешь ко мне, ты все­го лишь бета! Мне стыд­но даже сто­ять ря­дом с та­ким ущерб­ным недо­ум­ком. По­нял? И, ради бога, не смей ни­ко­му го­во­рить, что ты мой брат! По­зо­ри­ще!

Эти сло­ва вон­зи­лись в серд­це Юну, как кин­жа­лы. В них были и разо­ча­ро­ва­ние, и злость — же­сто­кая оби­да на то, что «иде­аль­ный брат», в од­но­ча­сье пре­вра­тил­ся в де­фект­ное ни­что­же­ство. Рана, на­не­сён­ная сест­рой, ко­то­рую он лю­бил боль­ше всех на све­те, разо­рва­ла его душу в кло­чья.

Ро­ди­те­ли всё чаще смот­ре­ли не на него, а куда-то по­верх его пле­ча, в пу­сто­ту. Ис­чез­ло даже лёг­кое при­кос­но­ве­ние от­цов­ской руки, ко­то­рым тот пре­жде при­вет­ство­вал сына в го­сти­ной. Все раз­го­во­ры в доме те­перь слов­но сами со­бой об­хо­ди­ли Юну сто­ро­ной.

Мать с го­ло­вой ушла в свет­скую жизнь, а отец пол­но­стью по­гру­зил­ся в ис­сле­до­ва­ния и даже по вы­ход­ным не по­ки­дал ка­би­нет. Ёнхи тоже за­пер­лась в сво­ей ком­на­те и пе­ре­ста­ла по­ка­зы­вать­ся на гла­за. 

В их мире Юну по­сте­пен­но сти­рал­ся, ис­че­зал. В соб­ствен­ном доме он пре­вра­щал­ся в неви­дим­ку.

По­на­ча­лу Юну смут­но ве­рил, что их разо­ча­ро­ва­ние вре­мен­но. Что если он бу­дет ста­рать­ся силь­нее, всё вер­нёт­ся на свои ме­ста и ста­нет как пре­жде. По­это­му он ста­рал­ся. Ста­рал­ся изо всех сил. Он ри­со­вал до тех пор, пока паль­цы не сво­ди­ло от дол­го­го на­пря­же­ния. Учил­ся до глу­бо­кой ночи, что­бы по­вы­сить и без того от­лич­ные оцен­ки, и не раз за­сы­пал за сто­лом, ис­те­кая кро­вью из носа. Он от­ча­ян­но хо­тел вер­нуть их вни­ма­ние. Хо­тел, что­бы его сно­ва лю­би­ли.

Но со вре­ме­нем при­шло горь­кое осо­зна­ние: про­бле­ма была не в нём. Про­бле­ма была в его «ста­ту­се». 

Бета. 

Имен­но это из­ме­ни­ло всё.

Его лю­би­ли не за то, что он был Со Юну. Его, кра­си­во­го и та­лант­ли­во­го сына, лю­би­ли за то, что он ис­пол­нит их ча­я­ния и про­явит­ся как оме­га. В ту се­кун­ду, ко­гда на нём по­яви­лось клей­мо «бета», он пе­ре­стал быть гор­до­стью сво­их ро­ди­те­лей. Сколь­ко бы он ни ста­рал­ся, в их гла­зах он оста­вал­ся су­ще­ством, не оправ­дав­шим ожи­да­ний. Непол­но­цен­ным и по­стыд­ным. Они лю­би­ли не его са­мо­го, а лишь об­раз «сына-оме­ги».

Юну слиш­ком рано по­нял, на­сколь­ко услов­ной и эго­и­стич­ной мо­жет быть лю­бовь. Он си­дел в оди­но­че­стве сво­ей хо­лод­ной ком­на­ты, гло­тая го­ря­чие слё­зы. Ни­ко­му не было дела до его горя. 

Для пят­на­дца­ти­лет­не­го под­рост­ка это была слиш­ком же­сто­кая и су­ро­вая ре­аль­ность.