Глава 4

Сознание возвращалось урывками, нехотя. Казалось, он с трудом выплывает из густого, вязкого тумана. И хотя разум отчаянно рвался на поверхность, налитые свинцом веки упрямо смыкались. Потребовалась целая вечность, чтобы заставить их разомкнуться.

Мутный взгляд уперся в незнакомый потолок. Мягкие обои цвета слоновой кости, светильник современного, строгого дизайна... Совсем не то, что он привык видеть каждый день. Даже сквозь ватную пелену в голове Соль Вон понимал: он здесь чужой.

Он медленно втянул воздух. Прохладный, абсолютно сухой и пугающе чистый. И этот воздух тоже был ему чужд.

Вслед за этим в голове закономерно всплыл вопрос: «Где я?».

Соль Вон попытался приподняться, чтобы осмотреться, но тело не слушалось. Конечности казались тяжелыми, как никогда прежде, налитыми тупой слабостью. Хотелось просто лежать и не двигаться.

И дело было далеко не только в мягком одеяле, бережно укутывающем его плечи. Причиной тому была разлитая в пространстве чистая, освежающая энергия — ничего подобного он в своей жизни еще не встречал. Словно сам солнечный свет, лишенный малейших примесей и скверны, ласково омывал его уставшее тело.

Опьяненный этим ощущением, он какое-то время просто лежал, растерянно моргая. Затем попытался шаг за шагом восстановить цепочку событий. Увы. В мыслях, таких же мутных, как и зрение, стояла абсолютная пустота. Перед тем как отключиться, определенно произошло что-то из ряда вон выходящее... Но одурманенный сном мозг отказывался работать. И все же, одно Соль Вон понимал на уровне голых инстинктов: это место ему не знакомо, и он совершенно сюда не вписывается.

Разум начал проясняться лишь тогда, когда слух уловил чужое присутствие. Приглушенный шум, доносящийся откуда-то снаружи, сработал как щелчок выключателя, мгновенно пробуждая сознание. Чужой дом. Чужое присутствие. Внутри тревожно заворочалась настороженность.

Сдавленно простонав, Соль Вон, стиснув зубы, заставил себя сесть.

И тут же замер.

— Угх!

Больно. Болело буквально всё тело. Но особенно невыносимо ныли задняя часть шеи и поясница — так, что перехватывало дыхание.

«Почему так больно? Неужели опять синбён?» — по привычке пронеслось в голове.

Но стоило ему об этом подумать, как туман в мыслях окончательно рассеялся, являя истинную причину.

— Ах...

Дело было вовсе не в шаманской болезни. Авария. Автомобильная авария.

Точно. Вот оно что.

А затем...

«Сладких снов. А свидание продолжим завтра».

В памяти всплыли слова, услышанные за секунду до того, как его накрыла тьма. И это лицо — пугающе-безупречное, сочетающее в себе легкую, почти детскую игривость с удушающей, свинцовой аурой.

Потерев ноющую от боли переносицу, Соль Вон огляделся. Огромная кровать, плазменная панель на стене, полки из темного ореха, одиночное кресло и едва уловимый, ненавязчивый аромат дорогого парфюма... Обстановка была до стерильности идеальной, ни единой лишней детали или брошенной вещи. Именно из-за этой безупречности комната казалась абсолютно нежилой, словно картинка из каталога.

«Который сейчас час?»

Оценив обстановку, он закономерно задался вопросом о времени. Соль Вон забегал взглядом по комнате в поисках телефона, но его нигде не было. Кажется, он лежал в кармане куртки... вот только самой куртки на нем тоже не наблюдалось.

И тут он с холодком осознал: ткань, прилегающая к коже, ощущается совершенно иначе.

Откинув край одеяла, Соль Вон уставился на себя. На нем была чужая пижама в тонкую полоску. Он абсолютно точно не переодевался сам...

— ...Какого черта? — сорвалось с пересохших губ.

Чем четче вырисовывалась картина происходящего, тем глубже в груди укоренялась липкая тревога. Кто-то воспринимает перемены как приключение, но есть и те, для кого любое отклонение от привычного — угроза. Соль Вон, несомненно, относился ко вторым. Дорогой интерьер, кристально чистый воздух, свежая мягкая одежда — всё это мгновенно превратилось в источник колоссального стресса, как только он осознал, что оказался на чужой территории.

Сцепив зубы, он заставил себя спустить ноги с кровати. При малейшем движении суставы протестующе хрустели, а мышцы вопили от боли. Когда Соль Вон, шаркая непослушными ногами, наконец добрался до двери, на глазах выступили злые слезы. Последствия вчерашней аварии вцепились в него не желая отпускать.

Расстояние от кровати до двери было смехотворным, но этот путь показался ему марафоном. Выбравшись из спальни, он оказался в просторной, залитой ярким светом гостиной. Здесь та самая чистая, светлая аура ощущалась еще сильнее — пространство вокруг казалось бескрайним озером, искрящимся в лучах утреннего солнца. Это ощущение безмятежности было настолько подавляющим, что на долю секунды Соль Вон забыл о своей панике, непроизвольно сделав глубокий, жадный вдох.

И в этот самый момент с противоположного конца гостиной донесся до дрожи знакомый голос:

— О? Проснулся.

Соль Вон резко вскинул голову, инстинктивно вперив взгляд в источник звука. Перед ним стоял не кто иной, как вчерашний Незнакомец. Настоящий торговец оружием.

— Привет-привет, — мужчина приветливо помахал рукой.

Одетый в легкий спортивный костюм, с перекинутым через шею полотенцем и бутылкой изотоника в руке, он выглядел так, будто только что вернулся с утренней пробежки.

Застигнутый врасплох, Соль Вон попятился, забыв даже поздороваться. Если бы вчерашние события стерлись из памяти, он бы еще нашел в себе силы для вежливости. Но, учитывая, насколько ярко он всё помнил, эта встреча не вызывала ничего, кроме первобытного ужаса.

Мужчина, не теряя ни секунды, уверенным шагом направился прямо к нему. В этом стремительном, хищном приближении не было ни капли колебаний. Соль Вон рефлекторно отшатнулся назад. Он всем своим видом кричал о страхе и неприятии чужого присутствия, но Незнакомца это совершенно не волновало.

Сократив дистанцию, Незнакомец непринужденно уселся на спинку дивана, поймав взгляд Соль Вона. Возникла пауза. Мужчина в открытую, изучающе рассматривал его лицо. Под этим тяжелым, пронизывающим насквозь взглядом Соль Вон смутился и опустил глаза. Этот человек оставался для него пугающей загадкой — нечитаемый, непредсказуемый, опасный. От одного его пристального внимания кожу покалывало так же мерзко, как от непрошеного физического прикосновения.

К счастью, эта удушливая, натянутая как струна тишина продлилась недолго.

— Хорошо спалось? — хмыкнул Незнакомец. — Как по мне, так очень даже. Ты так крепко дрых, что я грешным делом подумал — не помер ли ты часом.

А ведь если подумать... он и правда отлично выспался. Впервые за долгое время Соль Вон провалился в глубокий сон без единого кошмара. Небывалая роскошь. Скорее всего, это было следствием того препарата, который ему вкололи перед тем, как он отключился.

— Ах, да. Я... хорошо спал, — хрипло выдавил Соль Вон.

— Вот и славно. Как тело? Нигде не болит? Твой лоб я, кстати, зашил.

Мужчина пару раз постучал пальцем по собственному лбу. Рефлекторно повторив жест, Соль Вон коснулся своей кожи и только сейчас нащупал пластырь. Рана находилась высоко, почти у самой линии роста волос. Раз «зашил», значит, наложил швы? Он даже не почувствовал. Но стоило только осознать этот факт, как лоб тут же отозвался слабой пульсацией.

— Шрама остаться не должно, но если вдруг начнет раздражать — только скажи. Гарантийное обслуживание обеспечу в лучшем виде.

— Нет. Всё в порядке.

По правде говоря, в порядке была только голова. Всё, что находилось ниже шеи, болело так, что стоило чуть расслабиться — и из глаз брызнули бы слезы. Но если он признается в этом, Незнакомец со своим «гарантийным обслуживанием» утащит его в больницу. А больницы Соль Вон ненавидел больше всего на свете. Поэтому он предпочел солгать.

— Я уж думал, ты тут будешь стонать и корчиться от боли, а ты меня удивляешь. Оказывается, ты крепче, чем кажешься?

«Нет». К огромному сожалению, Соль Вон был ровно таким же хрупким, каким и выглядел. Просто годы страданий от шаманской болезни научили его стискивать зубы и переносить адскую боль молча, не подавая виду. Как и сейчас. Ему было не «всё равно», он просто виртуозно притворялся, что всё нормально. Будь он в своей спаленке, он бы даже не попытался встать с постели.

— С тобой мы быстро перейдем к делу.

— ...К делу?

— «К делу?» — передразнив его интонацию, мужчина тихо рассмеялся. — Спрашиваешь, потому что реально не понял? Или это такой образ невинной овечки?

Разумеется, это был первый вариант, поэтому Соль Вон ответил лишь абсолютно обескураженным взглядом. Незнакомец уже открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но тут...

Ур-р-р.

Желудок Соль Вона бесцеремонно вклинился в разговор.

— Ах...

Звук вышел настолько громким, что сделать вид, будто ничего не произошло, было невозможно. Вспыхнув от стыда, Соль Вон поспешно обхватил живот обеими руками. Но это не помогло. В утробе заурчало во второй раз, еще более раскатисто. На данном этапе это походило на полномасштабную забастовку с требованием немедленно выдать еду.

— Воу, — Незнакомец картинно округлил глаза, издав преувеличенно-восхищенный вздох. — А твой желудок требует еды весьма агрессивно. У меня такое чувство, будто меня сейчас обматерили за то, что я морю тебя голодом.

И ежу было понятно, что он ни капли не удивлен, а просто откровенно издевается.

Щеки Соль Вона залило краской, и он, запинаясь, попытался оправдаться...

— А-а, нет...

Впрочем, голод был вполне оправдан. Со вчерашнего вечера у него во рту маковой росинки не было. На вчерашнем ужине столы ломились от угощений, но атмосфера совершенно не располагала к трапезе, да и кусок в горло не лез. Он к еде почти не притронулся. По сути, он просто голодал, отчего желудок теперь болезненно сжимался.

Разумеется, просить этого человека о еде Соль Вон не собирался. Проблема заключалась лишь в том, что мужчина не оставил ему ни единого шанса на отказ.

— Понял, иди за мной.

Легко поднявшись на ноги, мужчина направился в противоположную сторону комнаты. Совершенно очевидно, что он вознамерился его накормить. Соль Вон замялся, не спеша следовать за ним. Чувство тяжелой, давящей неловкости с лихвой перевешивало любую возможную благодарность.

Заметив, что Соль Вон остался стоять на месте, мужчина остановился на полпути. Слегка повернув голову, он бросил через плечо с нетерпением:

— Чего застыл? Ждешь, что я отнесу тебя туда на ручках?

Это должно было прозвучать как шутка, но Соль Вону почему-то совсем не было смешно. Казалось, если он сейчас же не сдвинется с места, этот ненормальный действительно так и поступит. Уж лучше ковылять самому, превозвозмогая ноющую боль в суставах, чем оказаться в руках этого человека. Рассудив так, Соль Вон поспешно сделал шаг вперед. Увидев это, мужчина коротко усмехнулся уголком губ.

Следуя за широкой спиной через просторную гостиную, он вышел в короткий коридор. В самом его конце располагалась столовая с огромным обеденным столом и полным набором всевозможной кухонной утвари. И здесь царила та же пугающая, стерильная чистота, что и в спальне. Пространство скорее напоминало выставочный образец элитной недвижимости, нежели жилую квартиру. Соль Вон никогда не бывал в таких местах, но интуитивно чувствовал именно это.

Мужчина зашел первым, вальяжно опустился на стул и достал телефон. Тук, тук, тук. Ловко скользя длинным пальцем по экрану, он небрежно бросил варианты:

— Европейская кухня, корейская или японская. Что будешь?

Судя по всему, он собирался заказать доставку. Соль Вон не был привередлив в еде, поэтому уже открыл рот, чтобы сказать «мне без разницы», но...

— К слову, блюда под названием «мне без разницы» в меню нет.

И снова мужчина опередил его, словно прочитав мысли. Соль Вону ничего не оставалось, кроме как выбрать наиболее приемлемый вариант.

— Пусть будет корейская.

— Окей.

Кивнув, он еще несколько раз тапнул по экрану и отбросил телефон на гладкую поверхность стола. Затем, плавно поднявшись, подошел к кухонному островку.

— Кофе будешь?

Мужчина достал из ящика кофейную капсулу и продемонстрировал ее Соль Вону. Тот отрицательно покачал головой. Он был слишком чувствителен к кофеину, поэтому вне работы старался его избегать.

Дважды предлагать мужчина не стал. Он молча опустил капсулу в приемник кофемашины, подставил чашку и нажал кнопку. Аппарат отозвался низким, вибрирующим гудением, начиная прогреваться. Вскоре тонкой, темной нитью полилась горячая жидкость, и по комнате мгновенно поплыл густой аромат. Терпкий, с едва уловимой, бархатистой сладкой ноткой. Мужчина с наслаждением втянул носом воздух и удовлетворенно кивнул самому себе. Каждое его движение было выверенным, плавным и лишенным суеты — верный признак укоренившейся, ежедневной привычки.

Взяв дымящуюся чашку, он вернулся к столу. Усевшись на свое место, он поднял потемневший взгляд на Соль Вона, который так и застыл посреди комнаты.

— Планируешь есть стоя?

Уловив в этом саркастичном вопросе прямой приказ сесть, Соль Вон нерешительно опустился на ближайший стул. Ровно напротив мужчины.

Сделав неторопливый глоток кофе, мужчина нарушил тишину:

— Еду привезут не скоро. Может, скоротаем время и продолжим наше свидание вслепую?

Свидание вслепую. Это донельзя абсурдное в их ситуации слово прозвучало вновь. Соль Вон рефлекторно нахмурился. Возможно, дело было в смене обстановки или при свете дня всё воспринималось иначе, но если вчера это слово внушало ледяной ужас, то сегодня казалось просто глупой, несмешной шуткой.

Обычно так называли встречи ради романтических отношений или брака. Но ведь они оба — мужчины. Какое еще к черту свидание вслепую между двумя парнями? Кто-то мог бы упрекнуть его в консерватизме, и Соль Вону нечем было бы крыть, но для него такие вещи находились за гранью понимания. Более того, у него не было ни малейшего желания сближаться с этим человеком. Напротив, единственным его желанием было больше никогда в жизни с ним не пересекаться.

К огромному сожалению, возможности озвучить эти мысли вслух ему не предоставили.

— Начнем с представления. Я — Ча Джэ И. В этом году мне исполняется сорок.

Мужчина, как всегда, гнул свою линию, ничуть не заботясь о мнении собеседника.

Стоп, что?

— Что? — вырвалось у него помимо воли.

Сорок? Ему сорок лет?! Соль Вон уставился на него в искреннем, неподдельном шоке.

— Знаю. Я потрясающе молодо выгляжу, — самодовольно хмыкнул Джэ И.

Отрицать очевидное было глупо. Как ни крути, но на четвертый десяток этот человек совершенно не тянул. Любой на месте Соль Вона отреагировал бы так же.

— Это была шутка, чтобы заставить тебя так подумать.

— ...А. ...Что?

Погодите-ка... Шутка? То есть...

— До сорока мне еще очень далеко.

«...Значит, соврал».

Взгляд Соль Вона мгновенно заледенел. В груди тяжелым, удушливым комом поднялось глубочайшее, возможно, впервые в жизни настолько сильное раздражение.

Мужчина — Ча Джэ И — тихо рассмеялся. Ледяная реакция собеседника нисколько его не смутила. Скорее наоборот, откровенно забавляла.

— Ишь как зыркает. Прям читается на лице: «Что несет этот ублюдок?». Охуенно дерзко и до одури мило. Мне нравится. Как раз в моем вкусе.

— У тебя явно проблемы с головой, если это в твоем вкусе, — мрачно подумал Соль Вон.

— Короче, возраст раскрою, когда мы станем чуточку ближе. Если выложить все карты сразу — будет скучно. Должен же быть какой-то азарт в том, чтобы узнавать друг друга. Верно?

«Нет у меня никакого азарта тебя узнавать», — мысленно огрызнулся Соль Вон.

— К слову, мое хобби — веселиться. Особый талант — делать деньги. А вкусы — веселиться так, чтобы было не жалко тратить на это деньги.

Информация, которую не смогло прочесть даже его шаманское чутье, сейчас лилась изо рта Ча Джэ И сплошным потоком. ...Насколько она была полезной — большой вопрос. И всё же, на всякий случай, Соль Вон навострил уши.

— Группа крови — первая. Свой MBTI без понятия. Там слишком много вопросов, мне было лень проходить этот дурацкий тест. Да и нахрена оно вообще надо?

Что бы там ни было, одно Соль Вон знал наверняка — этот человек стопроцентный, невыносимый экстраверт.

— Что там еще? Ах, да. Профессия. Моя профессия... ну, скажем так, я бизнесмен.

«Торговец смертью», если быть точным. Впрочем, в широком смысле слово «бизнесмен» действительно подходило.

Но поразительно было другое: как легко он делился всей этой информацией. Президент Ким из кожи вон лез, приставлял слежку, вливал колоссальные суммы денег на взятки... и всё впустую. Ему ведь так и не удалось узнать даже настоящего имени Брокера. А один из сотрудников агентства, копавший под него, и вовсе поплатился жизнью. И это только официально подтвержденный случай — остальные «пропавшие без вести», скорее всего, закончили так же. Зная всю эту мрачную подноготную, Соль Вон сейчас испытывал не облегчение, а скорее горькое, тягучее опустошение.

— На этом, пожалуй, всё. А теперь — твоя очередь, Хан Соль Вон, — Джэ И плавно указал на него рукой.

Застигнутый врасплох, Соль Вон замялся, но под выжидающим взглядом всё же выдавил с кислым выражением лица:

— Я... Хан Соль Вон. Мне двадцать шесть. И...

«А что еще говорить-то?»

Слова застряли в горле, и Соль Вон лишь беспомощно приоткрыл рот. Давным-давно, когда он пытался устроиться на подработку, самым кошмарным этапом собеседования для него всегда была «самопрезентация». Скорее всего, именно из-за неумения связать двух слов о себе он и получал постоянные отказы. Если уж на формальных собеседованиях было так тяжело, то что говорить о свиданиях? Он не то что никогда на них не ходил — у него даже в мыслях не возникало желания попробовать.

Видимо, заметив состояние Соль Вона — который не то чтобы пытался что-то утаить, а просто понятия не имел, что еще о себе рассказать, — Ча Джэ И бросил ему спасительный круг:

— Хобби?

— ...Особо нет.

— Особые навыки?

— ...Не уверен.

— Предпочтения?

— ...Никогда об этом не думал.

— Охренеть! — выдохнул Джэ И, с неподдельным изумлением откинувшись на спинку стула. — Тяжелый случай. Впервые в жизни слышу такие ответы.

Соль Вон так и не понял, был ли это комплимент или откровенная издевка.

— Ладно, проехали. Тогда профессия? Ах да, ты же вроде шаман?

— Нет, я не шаман...

— Вчера ты говорил, что шаман. Неужто решил меня надуть? — Джэ И слегка склонил голову, а его взгляд неуловимо потяжелел.

— Я... точнее, я говорил, что наполовину шаман. Шаман и полушаман — это совершенно разные вещи. И, что более важно, я не зарабатываю этим на жизнь.

— А разве не одно и то же?

— Нет.

Вчера Соль Вон предельно ясно объяснил ему эту разницу, но Джэ И, похоже, всё пропустил мимо ушей. Видимо, ему было настолько плевать, что он даже не вслушивался.

— Ладно. Допустим, разница есть. Но раз ты не шаман, на что ты живешь?

— Я...

Соль Вон открыл было рот, но тут же осекся. Он вспомнил, как вчера в баре соврал, назвавшись офисным работником.

Но с другой стороны, он ведь уже раскрыл истинную причину, по которой увязался на тот ужин за исполнительным директором Хваном. К тому же этот человек знал его имя, хотя Соль Вон ему не представлялся. Логично было предположить, что Брокер уже собрал на него досье. И сейчас просто проверяет его на вшивость.

Был ли смысл продолжать лгать в такой ситуации? Нет. Очередная ложь лишь спровоцирует ненужные подозрения. Быстро взвесив все «за» и «против», Соль Вон выложил правду:

— Я зарабатываю на жизнь тем, что делаю копии картин.

Щелк! Джэ И звонко щелкнул пальцами.

— Я так и знал. Галстук на тебе смотрелся как на корове седло.

Как и ожидалось, он с самого начала не поверил ни единому слову. К счастью, он не стал допытываться, зачем Соль Вон тогда соврал.

— Так ты у нас художник? А что, звучит неплохо. По крайней мере, вайб у тебя подходящий.

Действительно ли он не знал или мастерски прикидывался дурачком? ...Раскусить этого мужчину было совершенно невозможно. Как бы там ни было, от слова «художник» Соль Вону стало физически неловко. Не выдержав, он попытался исправить недоразумение:

— Я скорее ремесленник, а не художник. Я всего лишь срисовываю чужие работы.

Как он не мог называть себя шаманом, не приняв в себя духа, так и не имел права зваться художником, не создавая собственного искусства. Таково было глубокое убеждение Соль Вона. Да и сам Пак Мун Хёк считал его умелым технарем, а не творцом.

— А обязательно это разделять?

— Да, ну... желательно.

Джэ И непонимающе выпятил нижнюю губу, словно капризный ребенок. Но затем легко кивнул:

— Окей. Выходит, тогда в художественную галерею ты пришел просто чтобы посмотреть на картины?

— Да. Там выставлялась картина, копию которой я должен был сделать...

— А-а, вон оно что. А я-то подумал...

Мужчина протянул гласные, и на его лице промелькнуло загадочное выражение. Соль Вон нахмурился, сбитый с толку этой многозначительной паузой. Сделав неторопливый глоток кофе, Джэ И наконец соизволил закончить мысль:

— Я уж грешным делом решил, что ты мой сталкер. Сам видишь, я слишком хорош собой.

— .......

На этом моменте Соль Вон сделал для себя еще один вывод о человеке по имени Ча Джэ И. Его самомнение пробивало стратосферу. Что-что, а проблем с самооценкой у этого парня явно не наблюдалось.

Но, как ни странно, это высокомерие сидело на нем как влитое. Оно не вызывало насмешки — наоборот, заставляло поверить. И дело было вовсе не в его легкомысленном тоне или жуткой репутации торговца оружием международного масштаба. Просто любой, оказавшись с ним лицом к лицу, был бы вынужден признать очевидное. Настолько подавляющей была его аура и животная харизма.

— Значит, ты просто пришел посмотреть на картину, а там оказался я. Выходит, наша первая встреча — чистая случайность. Верно?

Соль Вон ответил без тени сомнений:

— Верно.

На губах Джэ И расцвела улыбка. Абсолютно нечитаемая, лишенная малейших эмоций.

— Правда? Ты в этом уверен?

— Да.

Он был уверен. Та встреча в галерее — стопроцентная случайность. Если бы не тот жуткий скитающийся дух, они бы не то что не заговорили, они бы даже не пересеклись взглядами. Разве что Соль Вон мог бы случайно задержать на нем глаза — уж слишком яркой внешностью обладал этот мужчина...

— А ужин? Ты пришел туда, зная, что там буду я?

— Нет, я понятия не имел.

Он правда не знал. Не знал, что этот человек — Брокер. Пусть фотография в досье была отвратительного качества, без четких черт лица, но ведь он видел ее! И всё равно не смог связать образ с реальностью. Для Соль Вона, обладавшего мощным духовным чутьем, это было немыслимо.

Иными словами, прочесть Ча Джэ И было физически невозможно. Дошло до того, что Соль Вон задался абсурдным вопросом: «А бабушка? Смогла бы она, с ее-то силой, получить хоть какое-то пророчество, стоя перед ним?».

— По версии Хан Соль Вона, оба раза — совпадение?

— Да, всё так.

— Хм-м...

Джэ И вновь окинул его режущим взглядом. Казалось, он пытался взвесить каждое слово, отделяя ложь от правды. И хотя Соль Вон был кристально честен, он невольно напрягся, почувствовав, как холодеет затылок. Он еще вчера усвоил: разница между улыбающимся Ча Джэ И и серьезным Ча Джэ И была катастрофической.

Сколько прошло времени? Внезапно мужчина коротко фыркнул.

— Как интересно. Сначала галерея, потом ужин... Если так подумать, это больше похоже на судьбу, чем на совпадение, не находишь?

Какая к черту судьба? Это тянуло на стихийное бедствие. По крайней мере, для Соль Вона.

— То-то ты у меня из головы не выходил. Видимо, поэтому. Я ведь сторонник судьбоносных встреч. Скажу честно: меня это даже бесило. Всё думал, с хера ли я постоянно вспоминаю этого депрессивного пацана?

Джэ И совершенно не походил на романтика, верящего в судьбу. Но это полбеды... Депрессивного пацана?

Соль Вон на мгновение опешил от столь нелестной оценки. По правде говоря, с самого детства он не испытывал недостатка в комплиментах и вполне обоснованно считал свою внешность выше среднего. Да, в последнее время ему часто говорили, что у него нездоровый цвет лица или что он выглядит болезненным... Но чтобы «депрессивным»? Такое он слышал впервые.

— О, обиделся.

Неужели уязвленное самолюбие так явно отразилось на его лице? Джэ И ткнул в его сторону пальцем, откровенно насмехаясь. Сам того не замечая, Соль Вон упрямо надул губы и огрызнулся:

— Ничего я не обиделся.

— Точно обиделся.

— .......

Крыть было нечем. Он действительно надулся. Не найдя в себе сил спорить дальше, Соль Вон лишь тихо вздохнул.

— Ладно-ладно, беру слова назад. Как насчет «парень, пропитанный меланхолией»? Так лучше?

А хрен редьки не слаще. «Пропитанный» звучало еще хуже. Это было равносильно тому, как если бы человек, сломавший тебе ноги, вместо гипса предложил подорожник, политый ядом. Если секунду назад Соль Вону было просто обидно, то теперь внутри закипало глухое раздражение.

— Кстати, не кажется ли тебе, что допрашиваю только я? А ты, Хан Соль Вон? Не хочешь у меня ничего спросить?

Ни малейшего желания. Раз уж его раскрыли, слить информацию президенту Киму всё равно не выйдет. Копать дальше не было никакого смысла.

— Не... — Соль Вон уже собирался честно сказать «нет», но...

— ...И не думай отвечать «нет».

Мужчина перешел в наступление. Давление в его тоне было таким, что казалось, ответь Соль Вон отказом, и его немедленно потащат в тот самый крематорий. Вздрогнув, Соль Вон лихорадочно завертел шестеренками в мозгу. К счастью, долго думать не пришлось — один вопрос напрашивался сам собой.

— Ну... мне действительно интересно, зачем вы всё это делаете со мной?

Вопрос был вымученным, но интерес — абсолютно искренним. Соль Вон до сих пор не мог понять логику и мотивы этого человека.

— Кажется, я еще вчера сказал: ты меня заинтересовал. — Ответ Джэ И был по-армейски четким и лаконичным. — Уже забыл? У тебя проблемы с памятью?

Следующий выпад был безжалостным. Уж лучше бы он снова издевался, как раньше, но в его тоне скользило вполне реальное сомнение в умственных способностях Соль Вона. Вспыхнув от возмущения, тот стиснул кулаки.

— Я прекрасно всё помню. Вот только я в упор не понимаю, какую цель преследует этот ваш интерес?

Вчерашний инцидент — ладно, допустим, он заподозрил Соль Вона в шпионаже. Если, как он сам выразился, он настолько ослепителен, что страдает от сталкеров, он мог счесть их встречи спланированными и проявить «интерес» ради мести. Тем более, на тот ужин Соль Вон действительно пришел с нечистыми намерениями.

Но теперь-то он знал всю правду! И вместо того, чтобы расправиться с ним, этот человек притащил его в свою шикарную квартиру, уложил спать, зашил лоб, а теперь еще и собирался накормить. Не говоря уже о том, что он добровольно выболтал кучу личной информации. Как ни посмотри, это походило на благосклонность. Проблема заключалась в том, что у него не было ни единой объективной причины проявлять к Соль Вону симпатию. Только враждебность.

— Задаешь дурацкие вопросы. Разве не очевидно? Я сказал, что ты мне интересен. Другими словами: я хочу тебя раздеть.

— Раз... деть?

— Какое слово напрашивается перед глаголом «раздеть»?

...Одежду. Значит, он хотел сказать «раздеть тебя догола», а раздеть догола означало...

— Что я хочу тебя трахнуть.

— !..

В его вульгарной усмешке не было ни капли двусмысленности. Это заявление не оставляло ни единого шанса для иного толкования.

Джэ И низко рассмеялся, глядя, как лицо Соль Вона не заливается краской от смущения, а бледнеет до состояния мела от чистого, неподдельного шока.

— Д-да какого... с чего, с чего вы в-вообще взяли, что... — от запредельного уровня абсурда Соль Вон заикался, а его пересохшие губы дрожали.

Джэ И задумчиво потер подбородок, словно действительно взвешивая свой ответ. Молчание не затянулось.

— Хм? Потому что ты необычный?

Это прозвучало не как ответ, а скорее как мысли вслух, брошенные в пустоту.
Помедлив, Джэ И небрежно пожал плечами:

— Узнаешь — скажу. Но в любом случае, чтобы потрахаться, надо для начала сблизиться. Я, знаешь ли, человек, который ценит последовательность. Все эти связи на одну ночь, секс-дружба — как по мне, это пошлость. Не мой стиль.

Если честно, Соль Вон считал, что именно этот стиль подходит ему как нельзя лучше. Из-за его развязной манеры речи и легкого налета бандитской небрежности казалось, что он скорее гонится за сиюминутным удовольствием, чем за нормальными отношениями.

— Но пока мы остановимся на этом. Буду честен: я и сам не уверен, как долго продлится мой интерес. Может перерасти во что-то большее, а может заглохнуть прямо здесь.

Он четко обозначил границы. Это было просто любопытство, не имеющее ничего общего с привязанностью. Впрочем, ожидаемо.

На самом деле интерес далеко не всегда перерастает в симпатию. Гораздо чаще он искажается, превращаясь в одержимость или ненависть. В какую сторону качнется маятник этого человека? Соль Вон не мог прочесть. Его шаманское чутье, которое обычно лезло изо всех щелей, когда не просили, рядом с этим мужчиной вело себя до омерзения тихо.

Но в любом случае, вердикт Соль Вона оставался неизменным. Будь то симпатия или ненависть, сам факт этого внимания был ему отвратителен. Он вызывал лишь давящее чувство тяжести.

— Исчерпывающий ответ? Двинемся дальше. Что еще хочешь узнать?

«Ничего». Но чувствовалось, что придется выдавить из себя еще хоть что-то, поэтому Соль Вон забегал взглядом, лихорадочно соображая.

— А... почему... Хэппи?

Наконец-то он озвучил то, что крутилось на языке. И, произнеся это вслух, он понял, что ему действительно интересно. С какой стати человек с совершенно нормальным именем Ча Джэ И напечатал на своих визитках собачью кличку?

Ответ Джэ И был гениален в своей простоте:

— Мой жизненный девиз — что бы ты ни делал, будь хэппи.

...На удивление, смысл оказался весьма позитивным.

— Круто, да? Можешь восхититься. Моя мама была в восторге.

...Если честно, восхищаться тут было нечем. Скорее, это было имя со слишком глубоким смыслом для такого глупого звучания.

Стоп, мама?

— Ваша мама... жива?

Несмотря на то, что вчерашняя история была выдумкой, Соль Вон опешил.

— Еще как жива, цветет и пахнет. Думаю, сотню лет разменяет влегкую. Она богаче меня.

— И отец тоже?

— Ага.

— Не может быть. У вас на лице написано, что вы рано потеряли родит...

Ох! Соль Вон не успел закончить фразу и в ужасе зажал себе рот ладонью. Слова сорвались с языка быстрее, чем мозг успел их отфильтровать. С ним такое иногда случалось: предсказание вырывалось наружу само по себе, как рефлекс.

...

Осознав, что ляпнул, Соль Вон застыл, парализованный страхом. Джэ И молча сверлил его взглядом. Непроницаемое выражение его лица не позволяло угадать эмоции. На мгновение показалось, что он взбешен, но потом в его глазах мелькнуло что-то похожее на странный интерес.

И вдруг уголки губ Джэ И поползли вверх.

— Ого. У меня, значит, на лице написано, что я рано осиротел?

Глаза Соль Вона, и без того широко распахнутые, задрожали. Видя, что тот не в силах даже отрицать, Джэ И медленно кивнул.

— В точку. Моих биологических родителей давно нет в живых.

«Ах».

Соль Вон мысленно застонал. Шестеренки в голове закрутились с бешеной скоростью. Родители живы, но биологические — мертвы. Значит, те, кто сейчас жив — приемные.

— П-прошу прощения... Иногда оно просто само вырывается...

С тяжелым сердцем Соль Вон опустил руку и искренне извинился. Лезть в душу с подобными заявлениями, когда человек сам ничего не рассказывал, было непростительной грубостью.

К счастью, Джэ И лишь небрежно дернул плечом, словно его это ничуть не задело.

— Расслабься. Давненько меня так не сбивали с толку, даже забавно.

С этими словами он поднес чашку с кофе к губам. Его взгляд по-прежнему был прикован к Соль Вону.

Не выдержав этого пристального внимания, Соль Вон опустил глаза. Джэ И сказал, что всё нормально, но ощущение того, что он задел оголенный нерв, не отпускало. Джэ И, словно препарируя его взглядом, наблюдал, как Соль Вон нервно теребит пальцы. Наконец он отстранил чашку от губ.

— Забыли. Что еще?

Еще? Что еще он должен был спросить? У Соль Вона реально закончились вопросы, и от неловкости он шмыгнул носом.

И тут...

Пик.

За спиной раздался короткий электронный писк. Сразу за ним последовал щелчок открывающегося электронного замка. От неожиданного вторжения Соль Вон вздрогнул и резко обернулся.

Послышались ритмичные шаги, и в столовую кто-то вошел. Увидев его, Соль Вон широко распахнул глаза. Лицо было ему знакомо. Это был тот самый брокер, которого он видел вчера на ужине... точнее, подставной брокер.

— Какого черта? Нам уже выходить пора, а вы даже не собрались! — фальшивый брокер, едва завидев лицо Джэ И, взорвался от раздражения.

От его вчерашнего спокойствия и профессионализма не осталось и следа. Атмосфера вокруг него разительно изменилась.

— Э-э? Мне надо куда-то идти? — Джэ И искренне удивился, будто слышал об этом впервые.

Лицо фальшивого брокера перекосило. Процедив слова сквозь стиснутые зубы, он прошипел:

— Я вам говорил, что сегодня в два часа у вас встреча.

— Когда?

— Вчера вечером. И сегодня утром. Дважды повторил.

— Да? Видать, из головы вылетело. Я был занят.

В этот момент Соль Вон готов был поклясться, что услышал характерный звук лопнувшего терпения. Этот звук исходил откуда-то из района макушки фальшивого брокера.

— Ха-ха-ха. И чем же вы были так заняты?

— Ха-ха-ха. Ходил на тренировку и, как видишь, занимался делами.

— Делами?

— Ну да, сердечными делами.

Джэ И ткнул пальцем в сторону Соль Вона. Только теперь осознав присутствие постороннего, фальшивый брокер вздрогнул. Вглядевшись в лицо Соль Вона, он потрясенно округлил глаза. Узнал. Это был тот самый парень со вчерашнего ужина.

— А этот человек...

— Ага. Тот самый.

Фальшивый брокер смерил Соль Вона подозрительным взглядом.

— Что он здесь делает?

— Я его привел, вот он и здесь. У Шик и Чва Шик тебе не доложили?

— О чем не доложили?

— О том, что я решил его соблазнить. Ах да, к слову, он не просто шаман, он полушаман.

— Какого...

«...хрена ты несешь», — конец фразы, который фальшивый брокер так и не решился озвучить вслух, отчетливо прозвенел в ушах Соль Вона.

Соль Вон был с ним полностью солидарен. Это звучало как бред сумасшедшего, даже если говорить на полном серьезе. А из уст этого человека это звучало как абсолютная дичь.

— Ты же знаешь мои вкусы? Пункт первый: необычные. Пункт второй: красивые. Смотри, стопроцентное попадание. Так что мы тут были на свидании вслепую.

Потеряв дар речи, фальшивый брокер с ошарашенным видом переводил взгляд с Соль Вона на Джэ И и обратно. Но шок длился недолго, и его лицо вновь приобрело суровое выражение.

— Что-то я в замешательстве. Планы поменялись?

Следующие слова фальшивого брокера прозвучали на языке, из которого Соль Вон не понял ни единого звука.

Но Джэ И, судя по всему, понял всё прекрасно и невозмутимо ответил по-корейски:

— Ага, поменялись. А что поделать? Он сам мне в руки свалился. Кстати, зацени. Вживую он выглядит куда лучше, скажи?

— Нет, ну какого... ха-а.

Фальшивый брокер осекся на полуслове и устало потер лоб. На его лице читалось непередаваемое: «У меня от вас сейчас голова лопнет».

— Ладно, неважно. В любом случае, собирайтесь живо. Нам выходить через 10 минут. Ми...

Продолжив говорить по-корейски, он вдруг запнулся. Искоса глянув на Соль Вона, он откашлялся — кхм — и снова перешел на тот самый незнакомый язык:

— Волков уже вышел из аэропорта. Он будет на месте через 30 минут.

— Уже? И куда он так торопится? — недовольно цокнул Джэ И.

В ответ прилетела едкая, пропитанная ядом шпилька:

— Это не он торопится, это вы, господин представитель, слишком расслаблены.

«Господин представитель»... Учитывая обращение и то, как он себя вел, Соль Вон наконец-то догадался, кто перед ним. То-то от него пахло не порохом, а скорее бумагами и чернилами... Судя по всему, он был секретарем.

— Понял, понял, только убери эти кинжалы из взгляда. Аж глаза колет.

— Искренне надеюсь, что вам больно, — огрызнулся секретарь.

— Как жестоко. И с чего бы нашему Чун Шику быть таким дерзким?

— Будьте любезны, воздержитесь от подобного хамства при гостях. Эрик. Меня зовут Эрик.

Видимо, перспектива остаться в памяти Соль Вона под именем «Чун Шик» приводила его в такой ужас, что он, сверкнув глазами в сторону гостя, с нажимом выделил свое настоящее имя.

Взгляд Ча Джэ И оказался настолько тяжелым и подавляющим, что Соль Вону оставалось лишь покорно кивнуть, подтверждая, что он всё понял. Под этим прицелом по спине невольно пробежал холодок.

Словно насмехаясь над отчаянными попытками секретаря скрыть свое настоящее имя, Ча Джэ И с удовольствием повторил эту бестактность:

— Да-а, Чун Шик.

Губы секретаря дрогнули. На его лице отчетливо, без малейшей утайки, проступило жгучее желание врезать боссу. «Имеет полное право», — про себя отметил Соль Вон.

Кстати, о Чун Шике.

Чва Шик, У Шик, Чун Шик... До чего же пугающая последовательность. Значит ли это, что этот мужчина — брат тех двоих вчерашних телохранителей? Судя по имени, вероятность велика, но... вряд ли. Те двое имели явное внешнее сходство, в то время как секретарь совершенно не перекликался с ними — ни чертами лица, ни духовной энергетикой. В одном лишь можно было не сомневаться: из всей троицы он определенно был самым старшим.

— Слышал? Говорят, мне пора, — голос Ча Джэ И бесцеремонно ворвался в поток чужих мыслей.

Соль Вон обернулся и увидел, как тот медленно поднимается из-за стола, всем своим видом демонстрируя крайнее нежелание уходить.

— Как жаль, но тебе придется пообедать в одиночестве. Не торопись. А если не хочется уходить — можешь вообще остаться.

Соль Вон ожидал, что его просто выставят за дверь, но вместо этого ему предложили поесть. В чужом доме, где даже нет хозяина? Эта «забота» скорее пугала и давила на плечи, чем вызывала благодарность.

— Нет. Я, пожалуй, тоже пой...

— А с заказанной едой что делать? Выкинуть?

— А.

И правда, еду ведь уже заказали. Соль Вон прикусил губу изнутри: язык не поворачивался сказать, чтобы её просто выбросили. Заметив его замешательство, Ча Джэ И усмехнулся и покинул столовую. Секретарь бесшумной тенью последовал за ним.

Соль Вон остался сидеть, не находя себе места от нервного напряжения. Да, он был голоден, да и отказываться от еды, которую заказали специально для него, было как-то неловко... но разве это нормально?

Минут через десять Ча Джэ И появился снова.

— Я ухожу.

На нем была рубашка, кричащая роскошь которой заставляла усомниться в том, что ее выбирал человек в здравом уме. Сегодня это была черная ткань, густо расшитая красными узорами, напоминающими дрожащее от зноя марево. Искрящиеся то тут, то там драгоценные камни служили финальным, ослепляющим аккордом этого безумия.

— Знаю. Вызывает восхищение, правда? — самодовольно протянул Ча Джэ И, совершенно неверно истолковав ошеломленный взгляд Соль Вона.

— Нет...

Соль Вон, не испытывавший ни малейшего восторга, попытался возразить, но ему не дали и шанса.

— Еще увидимся, Хан Соль Вон.

В этом прощании крылось донельзя пугающее обещание. Соль Вон снова не успел ничего ответить — Ча Джэ И исчез из поля зрения в мгновение ока. Секундой позже раздался глухой хлопок закрывшейся двери. Чужое присутствие окончательно растворилось в воздухе.

«...»

Оставшись в одиночестве, Соль Вон еще долго сидел в оцепенении, уставившись в пустоту. Он чувствовал себя человеком, которого затянуло в эпицентр урагана... нет, разрушительного торнадо, из которого ему лишь чудом удалось выбраться живым.

Спустя примерно два часа.

— Ха-а!

Наконец добравшись до своего дома, Соль Вон едва переступил порог и, словно лишившись костей, рухнул прямо на пол. Он закрыл глаза.

Боже, как же он устал.

И хотя этой ночью он крепко, без единого сновидения проспал на невероятно удобной кровати, сейчас его тело придавливала к земле такая свинцовая усталость, какой он не испытывал еще никогда в жизни.

Возможно, всё дело было в напряжении, которое не отпускало его всю дорогу до дома. Лишившись талисмана, Соль Вон больше не мог скрывать свою ауру от призраков, а потому шел, вздрагивая от каждого шороха, натянутый как струна.

Тот самый талисман остался лежать во внутреннем кармане пиджака, который так и исчез бесследно. По крайней мере, мобильный телефон чудом обнаружился на столике в гостиной.

Вещи, которые сейчас были на нем надеты, любезно предоставил сотрудник отеля. Ча Джэ И словно заранее знал, что его одежда пропадет, и обо всем позаботился.

Кстати, об отеле...

Соль Вон с самого начала подозревал, что для обычной квартиры там слишком уж стерильно. И оказался прав — это был первоклассный номер. Окончательно он это понял, лишь когда еду принес служащий на сервированном подносе, а не курьер в дешевых пластиковых пакетах.

Соль Вон никогда не останавливался в подобных местах, но даже ему было ясно: цена за одну ночь здесь пробивала потолок. И использовать такие апартаменты как постоянное жилье? Простым смертным подобный образ жизни даже не снился.

«Впрочем, он же международный торговец оружием», — мелькнула мысль. Чтобы осознать масштабы состояния Ча Джэ И, не требовалось проводить никаких расследований. Оно буквально кричало о себе.

— Ча Джэ И... — имя сорвалось с губ само собой.

Его невероятно красивое, врезающееся в память лицо тут же всплыло перед мысленным взором, словно только этого и ждало. И — как же странно! — от одного лишь воспоминания Соль Вон почувствовал, как из него вытягивают жизненные силы. Если вдуматься, аура у этого человека и впрямь была пугающе-тяжелой. Существовал ли на всем белом свете еще хоть один подобный монстр?

И еще кое-что.

«Лжец».

Тот дух, что помог ему вчера ночью... Дух, который, скорее всего, приходился Ча Джэ И кровной родственницей, тоже была далеко не обычной. Она имела четкие очертания, но при этом могла по собственному желанию скрывать или проявлять свой облик. У нее был ясный разум, из-за чего списывать ее со счетов как простого блуждающего призрака было бы ошибкой. Но самым странным было другое...

— Почему она кажется мне знакомой?

Чем больше Соль Вон прокручивал это в голове, тем сильнее становилось необъяснимое чувство дежавю. Если так подумать, то же самое он испытал, когда впервые услышал ее голосок в художественной галерее. Не то чтобы голос был родным, но и чужим он тоже не казался.
«...Ничего не понимаю».

Впрочем, какое ему до этого дело?

Как ни крути, дух есть дух. Сущность, с которой лучше никогда в жизни не связываться. Вместо того чтобы ломать голову, правильнее всего было бы просто игнорировать ее всеми силами. Как и самого Ча Джэ И.

«...Только вряд ли у меня это выйдет».

Чутье, отточенное годами шаманской болезни, давало однозначный ответ: их пути неминуемо пересекутся вновь.

— Блять...

Соль Вон с силой потер лицо обеими руками. Похоже, он влип.

Влип по-крупному.

Ему снился сон.

Он снова был маленьким мальчиком, которого бабушка жестоко хлестала розгами.

Вжик! Вжик! Вжик!

Под безжалостными, обжигающими ударами маленький Соль Вон кусал губы до крови, лишь бы сдержать рвущиеся наружу рыдания. Он стоял к бабушке спиной и не мог ее видеть, но в воображении до мельчайших деталей рисовалось ее суровое, непреклонное лицо.

После двадцати с лишним ударов икры горели огнем, покрывшись багровыми полосами. Бабушка опустила прут, только когда на коже выступили капли крови.

«Знаешь ведь, в чем провинился».

Ее ледяной упрек резал слух ничуть не хуже розог.

О, он прекрасно это знал. И тот мальчишка из прошлого, и Соль Вон в настоящем.

Всё потому, что он сделал то, что ему строго-настрого запрещали. Влез в дела призраков, не имея на это никакого права. Разыгрывал из себя шамана, отказываясь при этом принимать в свое тело духа. Осознавая свою вину, он не мог обижаться, не имел права скулить от боли. Ему оставалось лишь молча терпеть.

Мальчик всхлипывал, часто кивая, но бабушка не проявляла к нему ни капли жалости. Так было всегда. Она смотрела на своего единственного внука с ледяной суровостью. Было ли в ней так мало любви? Отчасти да, но порой казалось, будто она намеренно не позволяла себе привязываться к ребенку.

В детстве это причиняло невыносимую боль. Но теперь он понимал. Ее жестокость, ее бессердечное поведение — все это было щитом, попыткой защитить его.

«Сядь».

Повинуясь приказу, Соль Вон повернулся и с трудом опустился на колени. Стоило бедрам коснуться израненной кожи на икрах, как тело пронзила острая, режущая боль. Но он не смел даже шелохнуться.

Бабушка спросила:

«Хочешь стать паксу?»

Соль Вон посмотрел в ее выцветшие, подернутые белесым туманом глаза и ответил:

«Нет».

«Хочешь стать таким же, как я?»

В этот раз он опустил взгляд на ее иссохшие, парализованные ноги.

«Нет».

«Хочешь всю жизнь прислуживать мерзкой твари, называя ее божеством?»

Теперь мальчик смотрел куда-то в темноту за приоткрытой дверью позади бабушки.

«Нет».

«Тогда с чего ты смеешь так неосторожно трепать языком?»

«Я больше не буду...»

«Если видишь — притворись слепым. Если слышишь — притворись глухим. Если знаешь — притворись несведущим. Отсеки от себя темную энергию «инь» и держись поближе к светлой «ян»».

В это мгновение в всегда строгих, холодных глазах бабушки промелькнула глубокая, щемящая печаль.

«Хотя бы ты... живи как нормальный человек».

Соль Вон кивнул. И дал себе слово.

Он всё понял. Отныне он будет осторожен, так осторожен, как никогда прежде.

Лишь после этой клятвы он был свободен. Свободен от наказания, которое навлек на себя сам.

Он проснулся, как обычно принял душ, кое-как перебил голод фруктами и начал собираться. Пора было идти в мастерскую. Из-за всех этих непредвиденных событий он потерял несколько дней, и теперь, чтобы успеть сдать заказы к дедлайну, ему предстояло пахать до глубокой ночи. Вчера Соль Вон вернулся домой ближе к полуночи, а сегодня, вполне возможно, и вовсе придется встречать рассвет на рабочем месте.

Перед выходом из квартиры он на всякий случай проверил мобильный: вдруг появились новые сообщения или пропущенные звонки. Соль Вон все еще ждал весточки от директора Кима.

Но, как и следовало ожидать, экран был пуст. И сегодня тоже никаких вестей. Вчерашние звонки Соль Вона так и остались без ответа. Вбухать такую кучу денег в заказ, а потом бесследно исчезнуть... Это подозрительное молчание не сулило ничего хорошего.

Неужели...

— С ним что-то случилось? — пробормотал Соль Вон. — Как с исполнительным директором Хваном.

Такой вариант нельзя было исключать.

Перед глазами вновь встало перекошенное от ужаса лицо Хвана — лицо человека, на котором уже лежала печать неминуемой смерти. Именно поэтому Соль Вон не пытался разузнать о его судьбе. Было абсолютно ясно, что его больше нет в живых. От него, скорее всего, не осталось даже пепла — только жар в печах крематория.

Оглядываясь назад, Соль Вон понимал: Ча Джэ И с самого начала намеревался прикончить этого ублюдка. И ему было совершенно плевать, какие счеты связывали самого Соль Вона с Хваном.

Настоящий вопрос, вызывавший дрожь, заключался в другом. Что, если бы тогда, на ужине, он отказался играть по чужим правилам? Отправил бы Ча Джэ И в печь и его тоже?..

Учитывая всё, что он успел узнать об этом человеке, эта мысль вовсе не казалась беспочвенной паранойей. Скорее, она была чертовски правдоподобной.

Внезапно по спине пробежал неприятный холодок.

— У-ух... — Соль Вон передернул плечами, невольно содрогнувшись от накатившей дрожи.

Животный страх, пережитый в ту ночь, ожил в памяти с пугающей точностью. Прошло уже целых пять дней, но воспоминания оставались до боли яркими — лишнее доказательство того, насколько сильным был тогда шок.

Тряхнув головой, чтобы отогнать мрачные мысли, Соль Вон направился в прихожую. Перед тем как выйти, он по привычке вскинул взгляд на верхнюю раму входной двери. Нужно было проверить состояние кымчжуля.

— А-а... — с губ сам собой сорвался тяжелый вздох.

Обережная нить выглядела еще хуже, чем вчера. Разница была едва уловимой, но наметанный глаз Соль Вона сразу ее зацепил.

Когда он только сплел этот кымчжуль, тот отливал чистым золотистым светом. Теперь же нить почернела, словно обуглившись в огне. И такие изменения произошли всего за полмесяца. Причина потемнения была предельно ясна — скверна. Кымчжуль вбирал в себя энергию «инь» и злые поветрия, рвущиеся в дом, принимая удар на себя, отчего и покрывался грязным налетом. Говоря иначе, в эту квартиру непрерывно пыталась просочиться нечистая энергия. Именно поэтому Соль Вон и планировал переезд.

«Надо было с самого начала смотреть в оба...»

Его главной ошибкой стало то, что он бездумно клюнул на подозрительно низкую для такой площади и расположения арендную плату. Нужно было приехать сюда еще и вечером, осмотреться. Но риелтор показал ему комнату днем и так настойчиво давил, уверяя, что если не подписать договор прямо сейчас, то квартиру тут же уведут, что Соль Вон позорно сдался.

И лишь пожив здесь немного, он всё понял. В этом здании густо скапливалась мертвая энергия «инь».

А застой энергии «инь» мог означать лишь одно из двух: либо это место притягивает призраков, словно магнит, либо какой-то дух уже свил здесь себе гнездо. То, что его случай относится ко второму варианту, выяснилось примерно через три месяца после переезда.

Тогда он впервые засиделся за работой и вернулся домой далеко за полночь. Внезапно прямо на макушку ему посыпался звонкий смех. Соль Вон машинально поднял голову и замер: с парапета на крыше здания свисали две ноги. Они беззаботно болтались в воздухе, словно барахтаясь в воде, и вне всяких сомнений принадлежали маленькому ребенку. Нормальные, живые дети не сидят на крышах посреди глухой ночи. Едва осознав, что перед ним дух, Соль Вон поспешно опустил глаза и пулей влетел в свою квартиру.

С тех пор он зарекся подниматься на крышу по ночам. Да что там — он вообще старался не смотреть наверх. Благодаря этому с призраком они больше не сталкивались.

Конечно, то, что дух не попадался на глаза, вовсе не означало его исчезновения. Скорее всего, это был джибакрёнг — привязанный к месту полтергейст. А раз так, он всё еще бродит где-то по этому зданию. Не исключено, что именно из-за такого «соседства» арендная плата и была настолько смешной по сравнению с рыночными ценами.

И всё же, до сегодняшнего дня Соль Вон вполне сносно существовал здесь благодаря защитным оберегам. Откровенно говоря, мысли о переезде посещали его регулярно, но кто знает, как всё обернётся. В прошлом году он тоже порывался съехать, но в итоге разбился о суровую стену реальности и продлил договор. Отсутствие денег пугало ничуть не меньше, чем злые духи и проклятия.

Да, комнатушка тесновата, но зданию всего пять лет, оно почти новое. А если учесть, что это район Пундан, то триста тысяч вон в месяц — это просто сказочная сделка, настоящий единорог на рынке недвижимости. Если же прикинуть расходы на сам переезд и комиссию риелтору... поневоле задумаешься, так ли уж необходимо съезжать.

В любом случае, до конца контракта оставалось еще около пяти месяцев, так что рубить с плеча не требовалось. Пока придется обходиться талисманами.

— Надо бы на днях поменять нить, — пробормотал он вслух.

По-хорошему, кымчжуль следовало заменить прямо сейчас, но плетение новой нити — процесс долгий и кропотливый. На это уйдет добрых полдня, а у него сейчас совершенно не было лишнего времени. Судя по виду, веревка продержится еще недели две, так что заменить ее через неделю будет в самый раз.

Приняв решение, Соль Вон вышел за дверь и начал спускаться по лестнице. Топ, топ. С каждым его шагом в воздух взмывали едва заметные пылинки. Оказавшись внизу, он заглянул в свой почтовый ящик у входа в здание. Новая корреспонденция по большей части состояла из рекламных листовок. Выудив затесавшуюся между ними квитанцию за коммуналку и небрежно сунув ее в сумку, Соль Вон запихал макулатуру обратно в ящик. Потом выбросит всё разом.

Он зашагал к выходу. И ровно в тот момент, когда он без задней мысли переступил порог здания...

«...!»

Соль Вон замер как вкопанный, ошарашенный открывшейся ему картиной. Прямо через дорогу стоял он. Тот самый мужчина, что пять дней назад ворвался в его жизнь, словно стихийное бедствие, и даже сегодня утром бесцеремонно всплыл в его мыслях.

Ча Джэ И.

Как и всегда, облаченный в абсолютно безумную... нет, в вызывающе-роскошную рубашку, Ча Джэ И стоял в темных очках и невозмутимо жевал пластиковую трубочку. В одной руке он держал стакан с чем-то, подозрительно напоминающим кофе.

Он просто стоял посреди улицы и пил напиток, но его аура била наотмашь. Для Соль Вона это тяжелое, подавляющее присутствие было не только невыносимым, но и пугающе-удивительным. И всё же, откровенно говоря, замечать его совершенно не хотелось. Соль Вон был бы рад притвориться слепым и просто пройти мимо, но...

— Приве-ет, приве-е-ет.

Разумеется, ему бы этого не позволили.

Ча Джэ И моментально выцепил его взглядом и бодро поприветствовал, легкомысленно помахав рукой.

Соль Вон только медленно моргнул, чувствуя, как деревенеют мышцы. Он молился всем богам, чтобы они больше никогда не пересекались... И хотя чутье подсказывало, что их пути обязательно сойдутся снова, эта встреча застала его врасплох. Морально он был к ней абсолютно не готов.

— Зачем вы... здесь?

— Да так, по делам. Заодно решил осмотреться. Как бы это сказать...

Ча Джэ И осекся на полуслове и лениво обвел взглядом окрестности, задержав внимание на доме. Затем, ткнув пальцем прямо в здание Соль Вона, он закончил мысль:

— Тут стало так винтажненько. Особенно здесь.

Судя по интонации и тому, с каким знанием дела он осматривался, этот район был ему знаком. Соль Вона это искренне поразило. Это ведь даже не Сеул, а Пундан, да еще и довольно глухая его часть. С какой стати такому опасному человеку, чья база находится за границей, околачиваться в этой дыре? Как Соль Вон ни ломал голову, ответа он не находил.

— Ну, нагулялся я вдоволь, пора бы и делами заняться, — хмыкнул Ча Джэ И. — Кстати об этом. Давай поедим.

Это непрошеное предложение прилетело, как удар исподтишка. Соль Вон не смог скрыть растерянности и недоуменно нахмурился.

— Со мной?

— Угу.

Ча Джэ И издал забавный звук и вытянул губы, словно для поцелуя. От этого нарочито-милого кокетства Соль Вону стало только дурнее.

— ...С чего бы?

— Как это с чего? Чтобы стать ближе. Слушай, ты притворяешься, или реально из этих... глупеньких? Зачем спрашивать такие очевидные вещи?

Для Соль Вона его мотивы вовсе не казались «очевидными», поэтому от наглого предложения веяло лишь липким дискомфортом. Язвительное: «А с какой стати нам становиться ближе?» — уже вертелось на кончике языка, но Соль Вон вовремя стиснул зубы. Отчасти потому, что не хотел прослыть идиотом, но главное — он до одури боялся разозлить этого человека.

Человеческая натура такова: как ни старайся ее скрыть, она всё равно просочится наружу. Как бы беззаботно Ча Джэ И ни смеялся, какую бы чушь ни нес, в самой его сердцевине таилась первобытная жестокость. И Соль Вон уже не раз становился свидетелем этой безжалостности. По крайней мере, пока в его памяти живы скитающийся дух, исполнительный директор Хван и гудящая печь крематория, относиться к Ча Джэ И пренебрежительно было бы чистым самоубийством.

— Извините, но... я не голоден.

Но и идти с ним в ресторан было нельзя — еда бы просто встала поперек горла. Соль Вон осторожно попытался отвертеться. Он действительно не хотел есть, так что это даже не было ложью.

К сожалению, столь слабая отговорка не сработала.

— Ага. Зато я голоден.

— ...

«До чего же до тошноты эгоистичный человек. Очевидно, что простым "не хочу" от него не отделаешься».

Придется придумать что-то поубедительнее.

— Вообще-то, у меня полно работы. Мне нужно срочно идти...

— Но не настолько срочно, чтобы рисковать ради этого жизнью, верно?

— ...!

Соль Вон вздрогнул. Как ни крути, это звучало как прямая угроза. Скажи это кто-нибудь другой, можно было бы списать на дурацкую шутку. Но перед ним стоял Ча Джэ И. В его устах это совсем не походило на шутку.

— М-м? — Ча Джэ И склонил голову набок, всем своим видом требуя ответа.

Соль Вон неохотно поджал хвост.

— ...Да. Не настолько.

— Вот и славно.

Губы Ча Джэ И растянулись в широкой ухмылке. Он изящно надавил кончиком пальца на переносицу солнцезащитных очков. Те плавно съехали вниз, обнажая длинный, красивый разрез глаз. В его взгляде плясали странные искры — то ли безумие, то ли озорство, разобрать было невозможно.

Он игриво подмигнул и спросил:

— Что будем есть?

— Любопытно... — пробормотал Ча Джэ И, подперев подбородок рукой.

Его взгляд был неотрывно прикован к меню, висевшему на стене. Соль Вон проследил за его глазами. Он часто бывал в этой забегаловке и знал ассортимент наизусть, но ему стало до дрожи интересно, что же в этом меню могло привлечь внимание такого человека. Соль Вон смотрел и так, и эдак — меню как меню, ничего примечательного. Абсолютно никаких странностей.

Он снова повернул голову к Ча Джэ И. Их взгляды тут же скрестились. Неизвестно, как долго Ча Джэ И уже наблюдал за ним, но стоило их глазам встретиться, как он приоткрыл губы, словно только этого и ждал.

«Выбор заведения…»

Заведения? …А.

До Соль Вона только сейчас дошло, что именно вызвало у мужчины такой неподдельный интерес. Само это место. Забегаловка с вывеской «Истинный кукпаб», где абсолютно всё — от засаленного меню до грубоватого интерьера — кричало о суровой провинциальной простоте.

Когда они только вошли и сели за стол, Соль Вон как-то об этом не задумался. Но теперь, присмотревшись, он осознал, насколько дико этот кричаще-богатый человек смотрелся в подобном антураже. Запоздало смутившись, Соль Вон неловко почесал затылок. Ему предоставили право выбора, и он просто привел его в первое пришедшее на ум место. Кажется, это было слишком эгоистичное решение.

— Если вам не по вкусу, мы можем пойти в другое место.

Они еще не сделали заказ, так что при желании можно было уйти прямо сейчас. Разве что придется вытерпеть парочку испепеляющих взглядов от радушно встретившей их хозяйки заведения…

— А я не говорил, что мне не нравится.

Однако слово «любопытно» в его устах явно не носило позитивного оттенка.

— Мне показалось, вам здесь не по душе.

— А вот это верно.

«Так я и знал».

Заставлять человека давиться едой в месте, которое ему противно, Соль Вон не хотел. Тем более что сам он не то чтобы умирал от желания поесть именно кукпаб. Собираясь уйти, он потянулся за телефоном.

— Подождите немного. Я сейчас посмотрю, есть ли поблизости нормальные заведения…

Он уже открыл приложение карт, когда Ча Джэ И пренебрежительно махнул рукой, останавливая его.

— Забудь. Ты же пришел сюда, потому что хотел именно этого. Так и быть, я человек великодушный, подстроюсь под тебя. Я, конечно, вырос в тепличных условиях, но в еде не так уж и привередлив.

«…»

К этому моменту Соль Вон испытывал лишь искреннее недоумение. Как можно нахваливать себя так же легко и естественно, как дышать? Он делал это настолько непринужденно, что это даже не вызывало раздражения или отвращения. Скорее, заставляло невольно согласиться.

— Вы только посмотрите на это лицо. К чему так расчувствоваться из-за подобной мелочи?

Ча Джэ И в очередной раз истолковал выражение лица Соль Вона по-своему, неся абсолютную чушь.

— …Я сделаю заказ.

Выбрав спасительное игнорирование, Соль Вон огляделся. Как раз вовремя его взгляд зацепился за официанта, убиравшего соседний столик.

— Прошу прощения! — Соль Вон поднял руку, подзывая его. Официант тут же кивнул и поспешил к ним.

— Готовы сделать заказ?

— Да. Мне, пожалуйста, обычный суп с потрохами.

Сделав заказ первым, Соль Вон перевел взгляд на Ча Джэ И. Однако…

— С потрохами? — Ча Джэ И брезгливо поморщился. — Потроха — это то, что вот здесь? То, что внутри? И ты собираешься это есть? Зачем, если существует нормальное мясо?

Он с искренним недоверием ткнул пальцем в собственный живот. Соль Вон всегда воспринимал это исключительно как ингредиент блюда и никогда не задумывался о плавающих в бульоне потрохах как о реальных внутренних органах. От такой яркой визуализации к горлу мгновенно подкатила тошнота. Принимавший заказ официант тоже заметно стушевался.

— А вкусы у тебя, оказывается, несколько… — Ча Джэ И не договорил, медленно растянув губы. На первый взгляд это походило на улыбку, но в глазах читалась крайняя степень брезгливости. — Кровожадные?

Это замечание прозвучало так же двусмысленно, как и выглядела его ухмылка. То ли тонкая издевка, то ли извращенное восхищение. В любом случае, аппетит был испорчен окончательно. Вздохнув, Соль Вон изменил выбор:

— …Принесите просто суп с ростками сои, пожалуйста.

Только после этого Ча Джэ И удовлетворенно кивнул официанту:

— Мне то же самое.

Бросив дежурную фразу об ожидании, официант попятился назад. И прямо перед тем, как отвернуться, бросил быстрый, оценивающий взгляд на Ча Джэ И. По правде говоря, так делал не только персонал. Посетители за соседними столиками тоже то и дело украдкой косились в их сторону. Невероятно привлекательная внешность играла свою роль, но главным магнитом для чужих глаз служила до абсурда пестрая, кричащая рубашка.

И это становилось проблемой для Соль Вона. Сидя с ним за одним столом, он невольно превращался в часть этого бесплатного представления, отчего чувствовал себя донельзя неуютно. Самого же виновника всеобщего внимания чужие взгляды не заботили ни на йоту. Видимо, он настолько привык быть в центре внимания, что просто перестал его замечать.

— Слушай, — внезапно нарушил тишину Ча Джэ И. Вольготно закинув руку на спинку соседнего стула, он бесцеремонно указал пальцем прямо на лицо Соль Вона. — Что у тебя сегодня с видом?

Застигнутый врасплох этим замечанием, Соль Вон машинально коснулся своей щеки, непонимающе нахмурившись.

— А что не так с моим лицом?

— Выглядишь паршиво. Болел, что ли, последние пару дней?

Строго говоря, он действительно болел. Из-за последствий автомобильной аварии ему пришлось проваляться в постели несколько дней. Даже сейчас задняя часть шеи ощущалась неприятно скованной. Да и икры, по которым во сне нещадно прошлась розгами бабушка, наказывая за самовольные шаманские выходки, до сих пор фантомно горели. И всё же, умываясь этим утром, он смотрел в зеркало и видел свое совершенно обычное лицо. По крайней мере, ему самому так казалось.

— Я всегда так выгляжу.

— Да брось. В прошлый раз ты выглядел так, что тебя хотелось раздеть и сожрать. А сейчас, наоборот, хочется во что-нибудь укутать.

«Короче говоря, выгляжу как оборванец».

Соль Вон незаметно стиснул кулаки, покоящиеся на коленях. Ощущение было такое, словно его только что изощренно обложили матом.

— Только не дуйся. Я же от чистого сердца беспокоюсь.

«Ни черта подобного в этом не слышалось».

— Так что давай-ка набирай вес, милый. Ты должен выглядеть аппетитно, чтобы у меня на тебя хуй встал.

«…»

От таких заявлений хотелось исхудать до состояния скелета, лишь бы навсегда отбить у него этот самый аппетит.

Вздрагивать и пугаться каждой его неадекватной фразы было слишком утомительно. Решив, что лучшая тактика в данном случае — абсолютное безразличие, Соль Вон мысленно тяжело вздохнул, налил в стакан воды и сделал глоток.

Ча Джэ И некоторое время пристально, не отрываясь наблюдал за ним. В глубине его темных глаз промелькнуло лукавое, пытливое выражение.

— Кстати, ты ведь родом из Йосу?

От столь резкой смены темы Соль Вон невольно вздрогнул. Заметив эту микроскопическую заминку, выдавшую чужое волнение, Ча Джэ И хищно прищурился.

— …Да.

— Вот только для жителя тех краев речь у тебя больно уж гладкая, не находишь?

Это замечание ударило в самое больное место. И правда, для человека, якобы выросшего в Йосу, интонации у Соль Вона были слишком стерильными. В его голосе не проскальзывало ни малейшего намека на характерный южный диалект.

— А, это… Просто я уже довольно давно живу в Сеуле, вот и…

— А-а-а. — Ча Джэ И понимающе закивал. Жаль только, это кивание вовсе не означало, что он поверил. — Ты ведь окончил там старшую школу. Даже если ты перебрался в Сеул сразу после выпуска, прошло… лет шесть? Где-то так, верно?

Шесть лет — срок немалый. Но и не настолько огромный, чтобы родной говор выветрился подчистую. Но главная проблема заключалась в другом: Соль Вон никогда не был в Йосу и уж тем более не учился в старшей школе, поэтому сейчас с трудом сдерживал подступающую панику.

— Я… я специально его исправил. Мне часто делали замечания.

Хотя бы это было чистой правдой. Его настоящая родина славилась ничуть не менее сильным акцентом, чем Йосу, поэтому в первые годы жизни в Сеуле местный говор так и лез наружу. Тогда его постоянно одергивали: то жаловались, что ничего не понимают, то откровенно смеялись. Особенно тяжело приходилось на собеседованиях при поиске подработки. Именно поэтому он вцепился в столичный акцент мертвой хваткой и с корнем вырвал из своей речи все провинциальные словечки.

Ча Джэ И отозвался на удивление спокойно:

— Вот как? Избавиться от акцента чертовски сложно. Мое уважение.

Вроде бы он принял это объяснение, но на душе у Соль Вона скребли кошки. Вдоль позвоночника полз ледяной холодок — всё это пугающе напоминало спланированный допрос…

И в этот самый момент…

— Ваш заказ, пожалуйста.

Официант, словно спаситель, выставил на стол исходящие паром тарелки. Соль Вон едва слышно выдохнул. Еще никогда в жизни он так искренне не радовался простой еде. Тайминг оказался просто безупречным.

Опасаясь, что сейчас прилетит очередной каверзный вопрос, Соль Вон намеренно суетливо задвигал руками. Сначала он быстро опрокинул в глиняную плошку с кипящим бульоном яйцо пашот, затем щедро сдобрил всё хлопьями красного перца и солеными креветками. Наскоро перемешав суп, он, даже не подув, зачерпнул полную ложку и запихнул в рот.

— Ай! Твою ж… горячо!

Результат был ожидаемым — бульон оказался дьявольски обжигающим. Чуть ли не выплюнув еду обратно в тарелку, Соль Вон мучительно скривился. Рот горел так, будто он проглотил раскаленный уголь, плечи невольно вздрагивали от боли.

Наблюдавший за этой сценой Ча Джэ И громко, отрывисто расхохотался: «Ха!». Он отреагировал так бурно, словно перед ним разыграли первоклассную комедийную сценку.

Судорожно допив остатки воды из стакана в жалкой попытке потушить пожар во рту, Соль Вон еще очень долго сидел, зажав губы ладонью и тихо страдая от последствий своей спешки.

Отсмеявшись вдоволь, Ча Джэ И, в точности повторяя действия Соль Вона, поочередно добавил в свой бульон хлопья красного перца и соленые креветки. А затем пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— А-а, как же предсказуемо, но до чего забавно. Все-таки доводить тебя — сплошное удовольствие. Вот почему ты не идешь у меня из головы.

«Ребенок, заполучивший новую любимую игрушку». Именно таким Ча Джэ И сейчас предстал перед глазами Соль Вона. Его взгляд лучился жестоким, но абсолютно искренним восторгом.

Вывалив порцию риса в суп, Ча Джэ И поднял палочки и бесцеремонно наставил их на Соль Вона.

— Ладно-ладно. На этом допрос окончен. Ешь спокойно, больше не буду до тебя докапываться.

Его тон звучал нарочито успокаивающе. Палочки, только что нацеленные в грудь Соль Вона, резко опустились вниз, с хрустом пронзая аккуратно нарезанный кусок редьки сокпакчи. Тихо посмеиваясь, Ча Джэ И отправил закуску в рот и принялся аппетитно жевать. Огненно-красное кимчи и Ча Джэ И. До чего же абсурдное, визуально несовместимое зрелище.

Но, как бы там ни было, обещание оставить его в покое стало настоящим спасением. Если бы этот допрос с пристрастием продолжился, Соль Вон неминуемо загнал бы себя в угол. Облегченно выдохнув, он снова зачерпнул бульон. На этот раз он не повторил своей ошибки: тщательно подул на ложку, остужая суп, и лишь затем осторожно отправил еду в рот.

Какое-то время они ели в тишине. На удивление, Ча Джэ И уплетал суп за обе щеки. Сказал, что непривередлив в еде — и не соврал. Глядя на то, с каким неподдельным аппетитом он поглощал пищу, можно было подумать, что дешевая уличная еда — это предел его кулинарных мечтаний, а вовсе не Соль Вона.

Тишина нарушилась, когда половина щедрой порции исчезла.

[К другим новостям. Военная напряженность между Джамирасом и Барастаном достигла своего пика. Обе страны фактически вступили в фазу полномасштабной войны. Десятилетиями тлеющий конфликт из-за приграничного региона Нурабад резко обострился после недавнего заявления Барастана о разработке ядерного оружия. Сегодня на рассвете Министерство обороны Джамираса в ответ на нарушение государственной границы войсками Барастана начало масштабную воздушную атаку...]

Монотонный голос диктора из висящего на противоположной стене телевизора внезапно привлек внимание Соль Вона. Он замер с занесенной ложкой и машинально уставился на экран. Речь ведущего прервалась, сменившись кадрами из Джамираса — пейзажами, пропитанными тяжелым дыханием неминуемой войны.

И вдруг прямо поверх экрана вспыхнуло пламя. Призрачные языки огня, которых не было в самом репортаже. Их видел только Соль Вон.

Смысл этого видения был предельно ясен: война, пока что остававшаяся лишь громким словом в выпусках новостей, скоро станет кровавой реальностью. Радовало лишь одно — аура у этого огня не ощущалась разрушительной. Война непременно начнется, но ее масштабы не перерастут в глобальную катастрофу.

И все же, как ни крути...

— До чего же жалкое зрелище.

— !..

Соль Вон вздрогнул от неожиданности. Повернув голову, он увидел Ча Джэ И. Тот кривил губы в циничной, издевательской ухмылке.

— Я прав?

Да. Прав. Соль Вон думал ровно о том же. До чего же жалкое зрелище. Но как он догадался?

— У тебя это на лице крупными буквами написано.

«...Может, у этого человека тоже есть шаманский дар?»

Способность Ча Джэ И с пугающей точностью читать чужие мысли заставляла Соль Вона всерьез в этом сомневаться.

Не найдя слов для отрицания, Соль Вон своим молчанием лишь подтвердил его догадку. Ча Джэ И тихо хмыкнул. Игривость испарилась, оставив на его лице лишь холодный цинизм.

— Я с тобой солидарен. Поводов можно напридумывать сколько угодно, но моя личная теория такова: любая война — это не более чем банальная битва ущемленных эго. Если называть вещи своими именами, это просто эмоциональная перепалка, за которую приходится платить слишком высокую цену. А еще это чертовски забавное комедийное шоу с черным юмором на тему хаоса. Шоу, которое очень наглядно и провокационно демонстрирует, как легко рушится вся система под прикрытием красивых слов о «чести» и «национальных интересах».

Для человека, который сколачивал огромные состояния на этих самых «битвах эго», его рассуждения звучали слишком уж критично. Наверное, именно поэтому в голове Соль Вона отчетливо забилась мысль о вопиющем лицемерии.

— Знаю, о чем ты думаешь. Забавно слышать подобные речи от ублюдка, который наживается на продаже оружия, да? Но бизнес есть бизнес, а философия есть философия. Не все же люди живут в строгом соответствии со своими идеалами и здравым смыслом. Разве не так?

Словно снова прочитав мысли Соль Вона, Ча Джэ И невозмутимо выдал себе и оправдание, и индульгенцию. Соль Вону совершенно не хотелось ввязываться в словесную перепалку, но эта наглая, неискоренимая противоречивость царапнула его слишком сильно, чтобы просто промолчать.

— Красивая отговорка.

Да, именно так. Как бы гладко он ни стелил, суть оставалась прежней. Разве человек, набивающий карманы кровавыми деньгами, имеет моральное право осуждать войну? Вердикт Соль Вона был однозначным: нет.

Это острое, как лезвие, замечание нисколько не задело Ча Джэ И. Наоборот, в его глазах вспыхнул живой, почти хищный интерес.

— В точку. Ты абсолютно прав — это отговорка. Но вместе с тем это и истина.

«...»

Соль Вон не нашел, что возразить. В конце концов, на свете ничтожно мало людей, которые всю жизнь поступают исключительно по совести и живут высокими материями. Такова суровая реальность. На наши выборы и поступки влияет слишком много приземленных факторов. Мы можем сколько угодно твердить о том, что любая жизнь бесценна, но при этом без тени раскаяния уплетаем пищу из убитых животных, чтобы просто утолить голод. Иными словами, слова Ча Джэ И были красивой ширмой, за которой скрывалась очень неудобная правда.

И все же Соль Вон наконец понял, почему новости, которые он в любой другой день пропустил бы мимо ушей, сегодня так сильно задели его нервы. Причина сидела прямо напротив него — человек, неразрывно связанный с войной.

— Раз уж мы заговорили об отговорках, позволь поболтать еще немного. В детстве я прочитал одну книгу — «Государь». И одна фраза оттуда въелась в меня намертво. Причем не только в мозги, но и прямо в сердце. Можно сказать, это цитата, которая оказала самое большое влияние на всю мою нынешнюю жизнь. Знаешь, как она звучит?

Соль Вон, который не то что цитату не знал, но и о существовании какой-то там книги «Государь» слышал впервые, предпочел промолчать, ожидая продолжения. В любом случае, это был не настоящий вопрос, а просто риторический прием, чтобы придать веса своим словам. Значит, и отвечать не обязательно.

— Я спрашиваю: знаешь?

Вот те на. Ча Джэ И настойчиво повторил вопрос. Поняв, что от него требуют обратной реакции, Соль Вон отрицательно покачал головой. Ча Джэ И недовольно нахмурился.

— Не знаешь?

Его тон кричал: «Как можно этого не знать?».

«Неужели цитаты из этой книги — часть какой-то базовой, общеизвестной программы?»

Соль Вон, который никому в этом не признавался, но до ужаса комплексовал из-за отсутствия нормального образования, мгновенно стушевался.

— Д-да... — честно признался он. Не мог же он сказать, что знает то, о чем понятия не имеет.

Тогда Ча Джэ И раздраженно цокнул языком и пробормотал:

— Тц... Какая неприятность.

«Настолько известная цитата, что ее незнание — это целая проблема?»

Плечи Соль Вона поникли от стыда и неловкости. И именно в этот момент Ча Джэ И с абсолютно серьезным, непроницаемым лицом заявил:

— Я тоже ее забыл, вот и решил у тебя спросить.

«...»

«...Он что, больной на всю голову?»

Ошарашенный этим абсурдным поворотом, Соль Вон с отвисающей челюстью уставился на него.

— Ты же шаман. Почему не знаешь? — пошел в наступление Ча Джэ И.

Сам только что признался, что забыл, но при этом с такой железобетонной уверенностью предъявлял претензии, что Соль Вон на секунду искренне засомневался: может, он и вправду в чем-то виноват? К счастью, наваждение быстро прошло. Вовремя стряхнув с себя этот морок чужой наглости, Соль Вон возмущенно выдохнул:

— Эй, даже если я шаман, я не обязан знать всё на свете!

Чтение судьбы — это не чтение мыслей. Это умение замечать духовные нити через шаманское чутье и максимально точно их интерпретировать. Конечно, если бы дух, которому он служил, в свое время читал этого «Государя», он мог бы шепнуть нужную строчку на ухо. Но для Соль Вона, бывшего лишь наполовину шаманом, такой фокус был недоступен в принципе.

— Э-э, и что это за сомнительная способность такая?

«Сомнительная способность». Звучало обидно, но это была чистая, неприкрытая правда. Ни больше ни меньше. И все же это ударило по самолюбию, и Соль Вон снова почувствовал, как внутри закипает раздражение.

Увидев, как глаза Соль Вона сузились от злости, Ча Джэ И усмехнулся с таким видом, будто смотрел на забавную букашку.

— Ого, какие мы злые. А мне нравится это выражение лица, милый. Ты снова выглядишь так, что тебя хочется раздеть и сожрать.

Если в прошлый раз Соль Вон как-то пропустил эту фразу мимо ушей, то теперь осознал в полной мере: в этом «раздеть и сожрать» скрывался абсолютно откровенный сексуальный подтекст. Нет, не просто скрывался — он хлестал через край.

По спине Соль Вона пробежал ледяной пот. Он вдруг со всей ясностью понял, как именно на него смотрит этот человек. Ощущение было таким, словно он — жалкое травоядное, брошенное голышом в клетку к сытому, но скучающему хищнику.

Ча Джэ И уже разомкнул губы, чтобы сказать что-то еще, как вдруг...

Взз-з...

Тишину разорвал гудящий звук вибрации. Звонил телефон Ча Джэ И. Тот осекся, бросил быстрый взгляд на экран и будничным тоном предупредил:

— Я отвечу. Ешь.

Любая возможность хотя бы на минуту ускользнуть от этого пронизывающего внимания была сродни глотку свежего воздуха. Соль Вон поспешно опустил глаза, всем своим видом показывая, что его интересует только остывающий суп.

— Да, я.

Голос, которым Ча Джэ И ответил на звонок, разительно отличался от того, которым он только что сыпал шуточками. В нем зазвучала сухая, обжигающая сталь и скрытая, леденящая кровь угроза. Несколько секунд он молча слушал собеседника, а затем заговорил вновь.

— يعنـي هالزبالة قرر يبصـق بوجهي، صح؟ حلو. قلـه - قولـه يطلع. العقـد ما يتغيـر. إذا يبي يغيـر يتحضـر ياخـذ رصاصة. وأنـا مشغول الحين _ ألعب مع واحد غريب بس وسيم.

Это был совсем другой язык. В прошлый раз он говорил на чем-то, похожем на русский, но сейчас… Соль Вон понятия не имел, что это. Точно не английский. Арабский? Турецкий? Произношение было настолько чуждым и незнакомым, что он даже приблизительно не мог угадать регион. Естественно, он не понял ни единого слова, и лишь по интонации догадался, что речь идет о каких-то рабочих разборках.

И все же, свободное владение сразу несколькими иностранными языками казалось Соль Вону, который с трудом связывал два слова по-английски, чем-то из области фантастики. Наверное, именно поэтому в его голове вдруг всплыл логичный вопрос: а какое, собственно, у Ча Джэ И гражданство?

До сих пор Соль Вон воспринимал его как чистокровного корейца, но теперь, присмотревшись к оттенку его волос и цвету глаз… Вероятность того, что в его венах течет смешанная кровь, была весьма высока. Да, его слезливая байка про русские корни оказалась наглым враньем, но если бы выяснилось, что он действительно родился и вырос где-то там, это бы многое объяснило. И, возможно, именно это было ключом к разгадке, почему Соль Вон никак не мог прочесть его судьбу.

«А у его сестры, интересно, был такой же цвет волос?»

Внезапно вспомнив духа, который, скорее всего, приходился Ча Джэ И старшей сестрой, Соль Вон вздрогнул и настороженно огляделся. Но ее нигде не было. То ли она намеренно пряталась, то ли просто не могла проявиться из-за слабости — все-таки вокруг бурлила живая энергия ян, заливая улицу слепящим дневным светом. Понять было невозможно. Разумеется, Соль Вону было куда спокойнее, когда она не мозолила глаза. И все же, раз уж любопытство успело проснуться, он почувствовал легкий укол разочарования от того, что не смог разглядеть внешность девочки.

— Да, да, Чун Шик. Хватит ворчать, приеду — поговорим. Отключаюсь. Позже еще успеем друг другу до смерти надоесть.

Через мгновение он завершил звонок. Из динамика до последней секунды доносился возмущенный голос собеседника — на том конце явно не закончили мысль, но Ча Джэ И бесцеремонно сбросил вызов. Погасив экран, он небрежно бросил телефон на стол и кивком указал на глиняную миску Соль Вона.

— Доел?

Он не доел. И супа, и риса оставалось еще как минимум половина. По правде говоря, он даже не насытился. Однако желание как можно скорее покончить с этой невыносимо тяжелой, удушающей встречей пересилило всё остальное.

— Да, — без малейших колебаний кивнул Соль Вон.

— А я еще не закончил. Так что жди.

«…»

Эгоизм этого человека не знал границ. Ча Джэ И совершенно не собирался подыгрывать его желаниям. Вновь взявшись за ложку, он невозмутимо продолжил трапезу. Смущенному Соль Вону не оставалось ничего иного, кроме как тоже приняться за остатки своего супа. Ча Джэ И лишь тихо усмехнулся, всем своим видом показывая, что именно этого он и ожидал.

— О, явился?

— Давно вы здесь?

— Да только пришел. А ты как, поел?

Пережив самый долгий и напряженный обед в своей жизни, Соль Вон наконец благополучно добрался до мастерской, где его тут же встретил Пак Мун Хёк.

— Молодец. Не вздумай пропускать приемы пищи из-за лени, питайся нормально. …Кстати, а что это у тебя в руке?

— А-а.

Внимание Пак Мун Хёка привлек небольшой бумажный пакет, который Соль Вон механически сжимал в пальцах. Соль Вон и сам опустил на него взгляд. В голове тут же зазвучал голос Ча Джэ И:

«Держи. Подарок. Просто обменяться номерами — это так банально. Как человек выглядит, так он и должен вести дела».

Он произнес это, вручая Соль Вону этот самый пакет — а точнее, лежащий внутри смартфон, — после того, как вопреки всем отговоркам настоял на том, чтобы подвезти его. Подарить дорогой телефон просто потому, что продиктовать цифры — слишком «скучно»... Как Ча Джэ И сам и сказал, такой жест до безумия точно соответствовал его кричащей, неординарной внешности. А если называть вещи своими именами, это был поступок человека, который привык, что мир вращается исключительно вокруг него.

Соль Вон совершенно не хотел принимать эту вещь, но отказаться было физически невозможно. Тяжело вздохнув, он глухо пробормотал:

— Ошейник.

Именно так Соль Вон это ощущал. Этот телефон не был жестом доброй воли или проявлением симпатии. Это был настоящий невидимый ошейник, который крепко затянули на его шее. А уж если вспомнить слова, брошенные им напоследок, сомнений и вовсе не оставалось:

«К слову, я ненавижу, когда мне не звонят. А когда меня игнорируют — ненавижу еще больше».

Тогда, принимая подарок из-под палки, Соль Вон чувствовал лишь растерянность. Но сейчас, прокручивая всё в голове, он осознал, насколько это нелепо и абсурдно, и сам не заметил, как губы тронула кривая усмешка.

Как ни крути, Ча Джэ И был исключительным человеком. В плохом смысле или в хорошем — это уже другой вопрос.