Глава 5

— Надо было любыми путями отказаться от этого телефона...

Вззз.

Соль Вон молча уставился на экран. С того самого дня Ча Джэ И от скуки закидывал его сообщениями. Прямо как сейчас.

Джэ

Джэ И

— Приветик

— Че делаешь

Прочитав эту бессмыслицу, Соль Вон со вздохом опустил кисть. На него тут же навалилось давящее чувство обязанности — он должен ответить, причём максимум в течение минуты. На следующий день после того, как ему всучили этот мобильник, он с головой ушел в работу и невольно проигнорировал сообщение Джэ И. За что позже поплатился жестоким допросом по телефону.

«Разве я не говорил, что терпеть не могу, когда меня игнорируют? Если у тебя проблемы с интеллектом и ты забыл, я пойму. Или ты специально меня динамишь, чтобы привлечь внимание? Мне приехать прямо сейчас? Дать тебе это внимание. К слову, дорога займет часов двенадцать».

Когда Соль Вон попытался оправдаться тем, что звук был выключен, то удостоился лишь язвительной насмешки: неужто он не в курсе о существовании такой потрясающей функции, как вибрация? Лишь после долгих, изматывающих объяснений ему удалось вырваться из-под гнета этого допроса. И теперь, спустя неделю, у Соль Вона выработался условный рефлекс — хватать телефон при малейшем жужжании. Иначе казалось, что Джэ И и впрямь вломится к нему в мастерскую, чтобы «одарить вниманием».

Немного поразмыслив, он начал набирать сухой ответ: работаю.

Но на экране всплыло новое сообщение. Точнее, фотография, которую Джэ И прислал без всякого предупреждения. Селфи.

На снимке Ча Джэ И, скрыв глаза за солнцезащитными очками, небрежно показывал пальцами «V». В губах он зажимал соломинку, всем своим видом демонстрируя, что расслабляется где-то в кафе. Удивительно, но даже сквозь темные стекла, закрывавшие добрую половину его лица, Соль Вон, казалось, отчетливо видел насмешливый блеск этих пугающе-красивых глаз. Однако его внимание зацепилось за другое. За спиной Джэ И раскинулся экзотический пейзаж. Непонятно, где именно был сделан кадр, но это абсолютно точно была другая страна.

Присмотревшись повнимательнее... Соль Вон заметил кое-что на воротнике его белоснежной рубашки. Крошечное пятнышко, которое не разглядеть, если не вглядываться намеренно. Природа этого пятна стала ясна почти мгновенно.

— Кровь...

Да. Это была кровь.

Очевидно, Джэ И тоже был «на работе». Вот только его работа заключалась в жестоких вещах, которые обычному человеку даже вообразить страшно.

Вот почему. Именно потому, что Джэ И был таким человеком, Соль Вон не смел его игнорировать, как бы некомфортно ему ни было. На самом деле, несколько дней назад он наведывался в контору директора Кима. Тот перестал выходить на связь. Дверь агентства оказалась наглухо заперта. И, лишь столкнувшись с этой закрытой дверью, Соль Вон всё понял. Нет, не просто понял — увидел. В мимолетном шаманском видении, пронзившем сознание...

Чтобы не закончить так же, ему оставалось лишь плясать под дудку Ча Джэ И. Вряд ли это продлится долго. Рано или поздно интерес к нему иссякнет сам собой. И всё же Соль Вону было любопытно. Действительно ли это внимание, щедро приправленное откровенно сексуальным подтекстом, было искренним? Или же за всем этим скрывался иной мотив, который его духовное чутье просто не могло прочитать из-за подавляющей ауры Джэ И...

Соль Вон дописал сообщение и нажал «отправить».

Работаю.

Рядом с текстом мгновенно появилась отметка о прочтении. Ответ прилетел меньше чем через минуту.

Доказательства

— Чего блин... — тихо выдохнул Соль Вон.

Между бровей залегла глубокая складка. Какие еще доказательства работы он должен предоставить? Пока Соль Вон соображал, как на это ответить, экран снова загорелся.

На кнопку камеры нажимать умеешь?

Иными словами: «сделай фото за работой и пришли». Соль Вон совершенно не понимал, зачем ему это сдалось, но спорить не стал. Нехотя сфотографировав лишь фрагмент холста, над которым трудился, он отправил снимок. Джэ И вновь прочитал всё мгновенно и тут же выдал реакцию:

Лица-то нет

Неужели он требует селфи? Для Соль Вона, который и с обычными фотографиями-то был на ножах, это требование граничило с невозможным. Без всякого преувеличения, за всю свою жизнь у него даже мысли ни разу не возникало сфотографировать самого себя.

Он уже начал судорожно придумывать повод для отказа, когда посыпались новые угрозы.

Око за око, лицо за лицо

Решил слиться?

Не сфоткаешься — приеду и сам тебя сфоткаю

— Сумасшедший ублюдок... — процедил Соль Вон, чувствуя, как дергается глаз.

Соль Вон до сих пор не знал его точного возраста, но чисто внешне Джэ И казался либо его ровесником, либо чуть старше. Вот только манера общения в переписке выдавала в нем капризного ребенка.

В любом случае, против такого откровенного нытья не было приема. Тем более, когда ноет столь эгоистичный, непредсказуемый и властный человек. «Лучше просто дать ему то, что он просит, и покончить с этим». Смирившись, Соль Вон включил фронтальную камеру и впервые в жизни предельно честно сфотографировал свое лицо. Ни о каких правильных ракурсах или фильтрах он, разумеется, понятия не имел.

Оценка небрежно сделанного кадра оказалась до возмутительного прямолинейной:

Вы кто

Чего такой страшненький

В этих строчках не чувствовалось ни капли иронии — лишь суровая, беспощадная констатация факта. Впервые за долгое время Соль Вон ощутил укол искреннего, жгучего возмущения.

— Блядь.

А телефон тем временем продолжал разрываться от входящих:

Все норм, зато я красивый

Идеальный баланс

Давай будем восполнять недостатки друг друга

Хотя у Хан Соль Вона столько недостатков, что я, кажется, останусь в минусе

В этой зашкаливающей самоуверенности действительно было рациональное зерно. Осознав этот неоспоримый факт, Соль Вон невольно фыркнул, издав смешок.

— Смех да и только.

Хмык. Сквозь сжатые губы то и дело прорывался тихий, бессмысленный смех. Если быть до конца честным... в последнее время вся эта ситуация уже не казалась ему исключительно пугающей или дикой. По мере того, как их переписка продолжалась, легкомысленная болтовня Джэ И всё чаще помогала Соль Вону расслабиться и сбросить внутреннее напряжение.

Не желая ломать голову над ответом, он набрал дежурное: «Хорошего вам дня» — и поднялся со стула.

Шууух.

Струя ледяной воды ударила по рукам. Поскольку кое-кто уже всё равно умудрился сбить весь его рабочий настрой, Соль Вон решил заодно сходить в туалет.

Тщательно смыв мыло, он закрутил кран и стряхнул капли воды с пальцев. Сушилки здесь не было, поэтому оставалось лишь ждать, пока руки высохнут сами. К слову, в уборной до сих пор едко воняло хлоркой — видимо, уборку здесь делали совсем недавно.

Встряхивая кистями, Соль Вон бездумно уставился в зеркало. Покрытое темными пятнами плесени по краям, стекло отражало его лицо. Болезненно-бледная кожа, из-за которой ему постоянно говорили, что он выглядит нездоровым, никуда не делась. В голове внезапно всплыло сообщение Джэ И.

То самое: «Вы кто» и «Чего такой страшненький».

— Тц, не такой уж я и урод...

Внезапная обида заставила Соль Вона тихо проворчать это себе под нос. Но уже в следующую секунду он сухо усмехнулся. Стало досадно и нелепо оттого, что чушь, которую нес Ча Джэ И, действительно смогла его задеть.

— Бред какой-то.

Желая вытряхнуть из головы ненужные мысли, Соль Вон взъерошил волосы на затылке. Он на мгновение зажмурился, а когда снова открыл глаза…

Дыхание резко перехватило.

В зеркале отражался кто-то еще. Секунду назад там точно никого не было.

Он резко обернулся. Никого. Фигура, только что смотревшая на него из зазеркалья, бесследно исчезла. Соль Вон снова уставился в зеркало. Пусто. Отражение вновь принадлежало только ему.

— …Что это было? — хрипло пробормотал он, судорожно восстанавливая в памяти увиденный образ.

Женщина. Одетая в белый чогори, она сжимала в руках шаманские колокольчики. Половину ее лица скрывала густая тень, но и традиционной одежды, и ритуального оружия было достаточно, чтобы понять — это мудан.

«Призрак?»

Раз это не живой человек, логичнее всего предположить, что это дух. Но любой дух излучает энергию инь. Каким бы слабым ни было присутствие, с его открытыми вратами духов Соль Вон просто не мог не почувствовать потустороннюю ауру. Это исключено.

«Если не человек и не дух… Галлюцинация? Или наваждение?»

Сколько бы он ни ломал голову, ответа не находилось.

— Ха-а…

Внезапно навалилась тяжелая, липкая усталость. Соль Вон включил кран и плеснул в лицо ледяной водой. Обжигающий холод на мгновение прояснил затуманенный разум, смывая тревогу.

Умывшись, он снова поднял взгляд. В зеркале по-прежнему был только он. Бледный, с мокрым лицом.

«Хватит. Не обращай внимания».

Раз видение так быстро исчезло, значит, ничего серьезного. Не стоит зацикливаться. Убедив себя в этом, Соль Вон небрежно смахнул капли воды с подбородка и вышел из туалета.

И тут.

Дзынь, дзынь.

Соль Вон замер. Стоило ему сделать шаг в коридор, как раздался звон колокольчиков.

Дзынь, дзынь, дзынь…

Ясный, пронзительно-чистый и оттого пугающий звук эхом прокатился по стенам. Застыв на месте, Соль Вон медленно повернул голову туда, откуда доносился звон.

Перед ним тянулся бесконечный коридор. А в самом его конце клубилась густая, непроглядная тьма, не имеющая дна. Именно из этой бездны и лился металлический перезвон.

Дзынь, дзынь, дзынь, дзынь, дзынь!

Звук нарастал. С каждым ударом язычка о металл тьма угрожающе вспучивалась и делала огромный шаг навстречу. Пространство исказилось, потеряв всякое сходство с тем коридором, по которому он шел всего несколько минут назад. Это была очевидная, абсолютная галлюцинация. И все же она разворачивалась прямо перед его глазами, становясь пугающей реальностью.

Волна первобытного ужаса сдавила горло. По спине пробежал колючий мороз, а сердце, сорвавшись вниз, забилось в рваном, паническом ритме.

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь!

Перезвон ускорился до безумия. Тьма, таящая в себе неизвестность, рванулась вперед. Оглушенное страхом сердце колотилось о ребра. Тяжелое, чужеродное давление обрушилось на грудь, заставив Соль Вона попятиться. Шаг. Еще один. И еще… Но тьма, пульсирующая звоном колокольчиков, надвигалась еще быстрее, словно хищник, не желающий упускать добычу.

И вот, за миг до того, как его поглотила черная пасть…

— …й. Эй… Вы меня слышите? Эй!

Соль Вон судорожно распахнул глаза.

Чернота в одночасье рассеялась, сменившись резким светом. Прямо перед ним маячило смутно знакомое лицо. Это был один из технических специалистов, работающих в соседней студии.

— С вами все в порядке? — спросил мужчина. В его голосе сквозило не столько беспокойство, сколько брезгливая настороженность.

Соль Вон часто заморгал, лихорадочно озираясь. Коридор. Обычный коридор. Никакой бесконечной пустоты и пожирающей тьмы. Флуоресцентная лампа под потолком тускло мерцала в привычном ритме, а дверь его собственной мастерской находилась всего в десятке шагов.

Он вернулся в реальность.

— А? Э-э! — Мужчина вдруг отшатнулся и ткнул в него пальцем.

В тот же миг Соль Вон почувствовал, как над верхней губой ползет что-то влажное и горячее. Он рефлекторно провел тыльной стороной ладони по лицу.

— Черт…

На пальцах остался густой красный след. Кровь. Из носа хлынула кровь.

— Ах…

Очередная теплая капля тяжело сорвалась вниз. Опешивший мужчина засуетился и, бросив что-то про салфетки, проскочил мимо Соль Вона в туалет.

Зажимая нос и пытаясь стереть бесконечно капающую кровь, Соль Вон бессильно прошептал:

— Опять…

Бессмысленные галлюцинации, слуховые миражи, звучащие как предвестие беды, бешено бьющееся сердце и дрожащие руки. Вязкий, удушливый воздух, спутанные чувства, липкий холодный пот, тянущая тупая боль в висках и эта темно-красная кровь…

Соль Вон знал. Он знал это слишком хорошо.

Все это было лишь прелюдией. Предупреждением о том, что проклятый синбён скоро настигнет его вновь.

Как и всегда, дурное предчувствие его не обмануло.

— Угх!..

Вновь зазвеневшие колокольчики возвестили о начале пытки.

Пронзительный гул непрекращающимся потоком хлынул в уши, становясь все острее. Вскоре звук начал мутировать, распадаясь на десятки мерзких тональностей. Скррр — словно ногтями скребли по школьной доске. Шшш — белые помехи сломанного радиоприемника. Хрусь — звук крошащихся от напряжения зубов.

А в какой-то момент поверх этого хаоса наслоились человеческие голоса. Захлебывающийся плач младенца, истошный вопль полной ненависти женщины, жалкие мольбы старика, предсмертный хрип растерзанного животного…

Этот слуховой террор принес с собой режущую боль. Бесполезно было зажимать уши или жмуриться. Невидимые тиски, словно издеваясь, медленно и жестоко сдавливали мозг, выжимая из него последние крупицы рассудка.

— Ххх…

С каждым судорожным вдохом по телу прокатывалась мелкая, болезненная дрожь. Сердце билось с пугающей скоростью, дыхание сбивалось, превращаясь в жалкие всхлипы.

Было предельно ясно, что означают эти бьющие по телу симптомы. Это была болезнь, порожденная ядом под названием шаманская сила.

«Да, вот оно… началось».

Звон в ушах, появившийся вчера в коридоре возле туалета, действительно был лишь первым симптомом. С прошлого приступа прошел почти месяц. Пора бы уже.

Спасало лишь то, что он успел морально подготовиться, поэтому сейчас не испытывал шока. Прошел уже год — слишком большой срок, чтобы впадать в истерику каждый раз. Впору было смеяться над тем, что он до сих пор не привык к этой агонии.

Вечером, когда он ложился спать, все было в порядке. Даже утром, открыв глаза, Соль Вон чувствовал, что сможет это вынести. Казалось, горсти обезболивающих будет достаточно, чтобы как-то пережить день.

Но он жестоко ошибся. Стоило выйти на улицу, как головная боль вспыхнула с такой силой, что каждый шаг давался с трудом. Музыка, врубленная в наушниках на полную громкость, не могла заглушить потусторонний шум. Его мертвенно-бледное лицо притягивало взгляды живых, а нестабильная, колеблющаяся энергия шамана — взгляды мертвецов.

Сидя на остановке в ожидании автобуса, Соль Вон наконец сдался. Дальше терпеть было нельзя. В таком состоянии в мастерской ему делать нечего. Какая там работа — он просто будет кататься по полу, корчась от боли.

Если пустить всё на самотёк, болезнь лишь наберет силу. Существовал только один способ ненадолго сбежать от нее. И воспользоваться им он мог только у себя дома.

Приняв решение, Соль Вон с трудом поднялся на ноги. Земля качнулась, уходя из-под ног, тело повело в сторону. Прохожий, и до этого бросавший косые взгляды на явно больного парня, испуганно вскрикнул: «Ой!». В последний момент, едва не рухнув на асфальт, Соль Вон оперся рукой о стенку остановки и удержал равновесие.

— Простите, вам плохо? — Прохожий всё-таки не выдержал, подошел ближе и протянул руку помощи.

Намерения у человека были добрые, но для Соль Вона чужая жалость сейчас была абсолютно бесполезна.

Сухим, потрескавшимся голосом выдавив «все в порядке», он медленно зашагал прочь.

Пока он, волоча непослушные ноги, брел к дому, состояние стремительно ухудшалось. Реальность расплывалась и отдалялась, зато разрывающая мозг какофония и расползающаяся по нервам боль буйствовали с невыносимой яростью.

«Лекарство. Нужно лекарство».

С какого-то момента в голове пульсировала только эта мысль. И разум, и истерзанное тело отчаянно жаждали лишь одного. Препараты, запрятанные глубоко в шкафу — его единственное убежище.

Дорога до дома, обычно занимавшая десять минут, растянулась на все полчаса. Когда он отпер входную дверь, его рассудок уже с трудом цеплялся за реальность.

Даже не разувшись, Соль Вон ввалился в квартиру и бросился к шкафу. Он споткнулся, тяжело рухнул на пол, но не остановился — пополз вперед на четвереньках.

Едва добравшись до дверцы, он трясущимися руками дернул ее на себя. Одежда и какие-то вещи полетели на пол — он вышвыривал всё без разбора.

С налитыми кровью глазами, хрипло дыша, Соль Вон искал свои таблетки. В этот момент он напоминал загнанного зверя. Отчаявшееся животное, висящее на краю пропасти и бьющееся в конвульсиях ради выживания. Кому-то со стороны он показался бы конченым наркоманом в состоянии тяжелейшей ломки… И, по правде говоря, это было не так уж далеко от истины.

Только выпотрошив шкаф до дна, он наконец увидел аптечку. Соль Вон лихорадочно схватил ее и откинул крышку. Внутри лежала новая партия, которую он недавно купил у дилера. Все препараты, которые он принимал до этого, были синтетическими наркотиками на основе морфина. Он не знал, что входит в состав этих новых таблеток, но эффект должен был быть примерно таким же.

Он достал шприц и ввел иглу во флакон размером с большой палец. Под давлением лекарство начало медленно подниматься вверх. Сейчас, сквозь пелену агонии, в глазах Соль Вона оно выглядело притягательнее всего на свете.

Втянув всё содержимое пузырька, он дрожащими пальцами закатал рукав. Даже находясь в полубреду, Соль Вон привычным движением перетянул предплечье резиновым жгутом. Тонкие вены мгновенно вздулись под кожей, проступая натянутыми синими нитями.

Без малейших колебаний он вогнал иглу в плоть.

— Хх!..

Короткий рваный выдох сорвался с губ, когда металл проткнул кожу. Он почувствовал легкое сопротивление вены. Сделав еще один глубокий вдох, Соль Вон протолкнул иглу чуть глубже. Сопротивление исчезло — вена покорно приняла металл. Почувствовав это, он с облегчением надавил на поршень.

Холодная жидкость устремилась по кровотоку. Острое, ледяное покалывание прошило руку изнутри. Казалось, на раскаленный докрасна кусок железа плеснули ледяной водой.

Меньше чем за минуту весь препарат ушел в кровь. Опустошив шприц, Соль Вон безвольно разжал пальцы. Пластик со стуком откатился в сторону, а сам он тяжело рухнул на пол.

Как и всегда, первые секунды не происходило ровным счетом ничего. Но стоило сделать пару судорожных вдохов, как тело начало буквально плавиться. Леденящее онемение, зародившееся в предплечье, молниеносно расползлось по венам до самых кончиков пальцев рук и ног.

Как он и надеялся, агония отступила. Боль смазалась, отодвигаясь куда-то на задний план, словно ее заперли за толстым стеклом. Сводящий с ума потусторонний гул в ушах приглушился, как если бы Соль Вон с головой погрузился под воду.

Он медленно моргнул. Зрение стремительно мутнело. Очертания комнаты и цвета сливались в густое месиво, растекаясь, как акварель под лучами заходящего солнца.

Каждый раз в такие моменты в голове билась лишь одна мысль. «Было бы неплохо уснуть вот так… навсегда». Этот раз не стал исключением. Было бы просто замечательно больше никогда не открывать глаза.

— Ха-ха… ха… хм…

Сквозь стиснутые зубы вырывался слабый, полубезумный смех. Чудовищная тяжесть, ломавшая кости, бесследно испарилась, и он словно проваливался сквозь пол. Его сознание стремительно засасывало во временную смерть.

И именно тогда…

Взз… Взз-з…

Вибрация телефона вспорола тишину. Она не прекращалась — кто-то настойчиво звонил.

«Только какой из телефонов это жужжит? Мой старый? Или тот ошейник, который дал Ча Джэ И?»

Если второй, то он обязан ответить. Обязан… но не мог. На это просто не осталось сил. Вскоре мысли окончательно раскололись на части и рассыпались, как гнилые нити. Последние, тревожно мерцающие искры рассудка растворились в густой темноте. Соль Вон полностью отключился, тяжело смежив веки.

Уходя в небытие, он молился лишь об одном: не оказаться снова затянутым в те адские воспоминания.

Хотя, конечно же, эти надежды были абсолютно напрасны.

Дум, дум, дум, дум.

Раскатистый бой барабана.

Кланг, кланг, кланг, кланг.

К нему присоединился резкий лязг металлических тарелок. В тот миг, когда эти звуки, разбивая тишину, просочились на самое дно бессознательного, Соль Вон обреченно понял:

«Меня снова туда затащило».

Он медленно открыл глаза, хоть и прекрасно знал, какую картину сейчас увидит. Пытаться сопротивляться не было смысла. Кошмар всегда развивался по одному и тому же, строго выверенному сценарию. И открыть глаза — лишь часть этого проклятого порядка. Как бы сильно он ни жмурился, некая абсолютная сила всё равно насильно раздирала его веки.

Прямо перед ним извивалась шаманка, ведущая кут. Она танцевала в бешеном, исступленном ритме, призывая это.

Как всегда, тело Соль Вона было крепко привязано к священному дереву Тансан. В реальности всё происходило не так, но в кошмаре он неизменно оказывался связанным по рукам и ногам. Словно в насмешливое доказательство того, что, даже попытавшись сбежать, он навеки остался собственностью злого божества.

Скоро оно спустится. Древнее зло, пожравшее бессчетное множество душ, приблизится, чтобы вгрызться в очередную жертву. Хоть Соль Вон и переживал этот кошмар сотни раз, его всё равно колотило от животного ужаса.

— Идет ли, спускается ли божество в наш мир…

«Хватит».

— Предки наши, благословите сей час…

«Замолчи».

— Снизойди на эту землю и прими наши подношения…

«Пожалуйста, просто заткнись!»

Соль Вон заорал во всю мощь своих легких, но из открытого рта не вырвалось ни звука. Словно те же жесткие веревки, что сдавливали тело, перехватили и горло. Из глаз, охваченных первобытным страхом и полной безысходностью, покатились слезы.

Он знал. Вырваться из этой петли собственными силами невозможно. Чтобы очнуться от этого ядовитого сна, нужно дойти до самого конца воспоминания, дождаться, когда оно появится.

«Почему я? Почему именно мы?»

Бессмысленный вопрос, который он задавал себе сотни, тысячи раз, вновь запульсировал в висках. Сколько бы он ни ломал голову, ответа не было. Почему этот беспощадный злой бог, с которым не могли справиться даже духи небес, избрал его род в качестве вечных жертв?

Танец шаманки стал еще неистовее. Призывы звучали громче. Ритм барабанов ускорился. Ритуал достиг своего пика. В тот же миг чудовищная невидимая сила заставила Соль Вона запрокинуть голову к небу.

Он увидел его.

Сущность с десятками изогнутых рук и ног молниеносно спускалась по ветвям. Злого бога, который одновременно был и демоном, и божеством.

Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи…

«Не подходи».

НАШЕЛ! НАШЕЛ! НАШЕЛ! НАШЕЛ! НАШЕЛ! НАШЕЛ! НАШЕЛ! НАШЕЛ!

«Прошу, хватит…»

Думал, сможешь сбежать? Думал, сможешь сбежать? Думал, сможешь сбежать? Думал, сможешь сбежать?

«Отпусти меня…»

ДУМАЛ, ЧТО СМОЖЕШЬ ОТ МЕНЯ СБЕЖАТЬ?!!!!!!!!

— Отпусти… — сдавленно прохрипел в реальности Соль Вон сквозь пелену липкого кошмара.

И в этот самый момент.

— Вау, только посмотрите на это.

К нему неспешно приблизился мужчина. Одетый в кричаще-дорогую черную рубашку с золотой вышивкой, Ча Джэ И остановился в паре шагов от лежащего тела. Его тяжелый взгляд скользнул по Соль Вону и остановился на разбросанных рядом шприцах и ампулах.

— Так у тебя, оказывается, есть одна ебаная привычка? — ледяным тоном процедил Джэ И. Он всё еще улыбался, но между бровей пролегла жесткая складка.

Соль Вон не слышал его. Он валялся на полу, словно выброшенный кусок мусора. В этот момент он выглядел как обдолбанный наркоман — жалкое, отвратительное зрелище.

Джэ И брезгливо цокнул языком. В его глазах не было ни капли сочувствия. Только абсолютная, высушенная пустота — так смотрят на испорченную, ни на что не годную вещь. Словно прикидывая в уме, как бы поудобнее избавиться от этого отброса, он какое-то время просто стоял над ним.

Внезапно Джэ И опустился на корточки и протянул руку. Длинные пальцы потянулись к тонкой, беззащитной шее. До того как подушечки коснулись бледной кожи, оставались миллиметры.

Кап…

Скопившаяся в уголках глаз Соль Вона слеза скатилась по виску и разбилась о пол.

Увидев это, Джэ И чуть дернул веком.

— …

Он медленно склонил голову набок. Холодный взгляд, только что оценивающе рассматривавший «вещь», вдруг вспыхнул странным, темным интересом.

Кап, кап…

Слезы продолжали беззвучно течь, пропитывая пол. Края глаз Соль Вона влажно заблестели и болезненно покраснели. На губах Джэ И расцвела хищная, завороженная ухмылка.

— Всё-таки выбрасывать это было бы слишком расточительно.

Тихо хмыкнув, он убрал руку, уже готовую смертельно сомкнуться на горле, и вместо этого издевательски щелкнул Соль Вона по кончику носа.

— Что ж, ничего не поделаешь. Придется починить и пользоваться.

В этот момент искаженное фантомной болью лицо Соль Вона дрогнуло. Морщинка между бровей разгладилась, словно тело подсознательно отреагировало на легкое прикосновение и подавляющую ауру этого монстра, прогоняющую мелких духов из кошмара.

— Ого, — усмехнулся Джэ И и без малейших усилий поднял обмякшее тело на руки.

Соль Вон не оказывал ни малейшего сопротивления. С расслабленным лицом он казался пугающе покорным. Шагая к двери, Джэ И весело мурлыкал себе под нос:

— Впервые в жизни похищение проходит так легко.

На его губах играла довольная, сытая улыбка.

А тем временем.

«Я так и знала».

Девочка с интересом наблюдала сверху за тем, как он выходит из здания с Соль Воном на руках. Детский шепот принадлежал маленькому призраку — духу старшей сестры. Сущности, которая балансировала на краю крыши: всегда рядом, но абсолютно невидимая для чужих глаз.