Глава 7

— Отличный удар!

Подчиняясь мощному свингу, белый мячик стремительно взмыл в воздух. Пролетев по высокой дуге, он плюхнулся на траву и, подпрыгивая, покатился вперед, пока не замер ровно посередине фервея.

Проследив за траекторией, мужчина по имени Чо Тэсок самодовольно ухмыльнулся. Наблюдавшие за игрой кедди дружно захлопали, подогревая его триумф.

Опершись на клюшку, он обернулся. Его младший брат, Чо Чунсок, стоял поодаль и с кем-то разговаривал по телефону. Тэсок собирался было окликнуть его — похвастаться мастерством и спросить, видел ли тот удар, — но настроение резко испортилось. Тэсок недовольно скривился и проворчал:

— Мелкий паршивец… Вышел на поле — так сосредоточься на игре.

Сделав из клюшки опору и скрестив на рукояти руки, он криво встал, поджидая брата. Минуты через три Чо Чунсок наконец завершил звонок и уныло поплелся к нему. Лицо у него было чернее тучи. Тэсок, собиравшийся отчитать его на повышенных тонах, почувствовал эту тяжелую атмосферу и осекся.

Вскоре Чунсок подошел вплотную. Не дав старшему брату и слова вставить, он процедил сквозь зубы:

— Уф-ф, блядь.

Это красноречивое ругательство было равносильно мольбе: «Спроси меня, что стряслось».

— Чего тебе? Что такое?

— Те парни, которых мы послали к тому ублюдку… Все подохли.

— Что?!

Лицо Чо Тэсока яростно исказилось. Он слишком хорошо понимал, о каком именно «ублюдке» идет речь.

— Кто сказал?

— Этот ублюдок, Бригадир.

«Бригадир» — так они называли лидера наемных яньбяньских головорезов, которых совсем недавно взяли на контракт.

— Говорит, отправили пятерых, а обратно им доставили только одного, и тот еле дышит. Короче, они умывают руки.

— Что? Сгребли, блядь, пятьдесят миллионов, а теперь в кусты?!

— Говорит, даже трупы своих найти не могут. Заявил, что за такие деньги за подобную работу вообще не берутся, и они, мол, отработали ровно то, что им заплатили. А еще сказал, что им удалось раздобыть какую-то фотографию, и если мы хотим ее получить — гони еще пятьдесят мультов.

— За одну вшивую фотку? Пятьдесят миллионов?!

— Ага.

— Ах, ебаные мрази. Нормально так бизнес ведут.

— И не говорите. Я ему сказал: раз работу завалили, отдавайте фотку бесплатно. А он в ответ чуть ли не открытым текстом послал — мол, хрен вам, а не фотка, хоть режьте.

Вспыхнув от гнева, Чо Тэсок схватился за заднюю часть шеи и крепко зажмурился. Слишком уж поднялось давление. Впрочем, его реакция была вполне оправданной: они спустили кучу денег в трубу и остались ни с чем.

Чо Чунсок, шумно выдохнув, с остервенением почесал затылок. Выглядел он до крайности подавленным.

— И что теперь делать, хён? Парни, которые поехали в Сабид, тоже как в воду опущенные… Говорят, даже рта раскрыть не успели. Если сделка сорвется, нам же пиздец, разве нет?

Чо Тэсок и Чо Чунсок.

Два брата, генеральный и коммерческий директора компании «Чоган Тех» — оборонного предприятия, живущего за счет разработки и экспорта оружия. Причина, по которой они занимали столь высокие посты, была до смешного проста: чистейший непотизм и заслуги их биологического отца-основателя. Иными словами, об их собственной компетентности речи не шло.

— Ха, блядь, и без того все висит на волоске… — обреченно пробормотал Чунсок, с головой погружаясь в пессимистичные фантазии.

У него были на то причины. Компания — а точнее, их положение в ней — переживала глубочайший кризис.

«Чоган Тех», основанная их отцом и его партнером, еще десять лет назад гордо удерживала статус второй по величине силы в индустрии. Однако за последние пять лет они не выпустили ни одного стоящего продукта, продажи катастрофически рухнули, и теперь компания балансировала на грани, рискуя потерять даже жалкое третье место.

А финансовые показатели — это прямое отражение доверия к руководству. Чо Тэсок, просидевший шесть лет в кресле исполнительного директора и еще четыре на посту генерального, не добился ровным счетом ничего. В прошлом году он с треском провалил национальный проект стоимостью в три триллиона вон, на который было потрачено столько сил. А тут еще и младший братец подлил масла в огонь: Чунсок вляпался в скандал с интрижкой с новой сотрудницей, окончательно втоптав имидж компании в грязь. Пусть они и принадлежали к семье основателя, ледяное презрение как внутри компании, так и за ее пределами было вполне закономерным итогом.

Им был жизненно необходим мощный козырь, чтобы переломить ситуацию. Особенно сейчас, когда кузены, проигравшие в войне за акции и отстраненные от престолонаследия, только и ждали удобного момента, чтобы выпустить когти. И этим спасительным козырем должен был стать контракт с ближневосточным государством Сабид.

Сабид, раздираемый гражданской войной уже три года, был невероятно щедрым клиентом, ежегодно вливавшим триллионы вон в закупку вооружения. Успешное подписание контракта не только заткнуло бы рты критикам, но и железобетонно укрепило бы шаткие позиции братьев. Неудивительно, что они сделали на эту сделку ставку всей своей жизни.

И, по правде говоря, вплоть до начала этого года все шло как по маслу. Но пару месяцев назад над сделкой сгустились тучи. Все началось с того момента, как в Корее обозначил свое присутствие один из пяти самых влиятельных брокеров международного синдиката «Феликс».

Имя ему было Хэппи.

Но, в отличие от несерьезного, комичного прозвища, влияние этого человека было колоссальным — ходили слухи, что он железной хваткой держит каналы поставок в России, на Ближнем Востоке и в части Западной Европы. Представители Сабида, конечно, хранили молчание, но по рынку уже поползли слухи, что контракт с «Чоган Тех» сорвался именно из-за вмешательства Хэппи. Поговаривали, что брокер, подыскивая в Корее завод для выхода на азиатский рынок, лично вычеркнул «Чоган» из списка кандидатов и недвусмысленно намекнул об этом правительству Сабида.

Братья Чо не привыкли пропускать слухи мимо ушей. Бывает, конечно, что дым идет и без огня, но только не в оборонной промышленности. Столь конкретные сплетни с вероятностью в девяносто девять процентов имели под собой веские основания. Одно то, что связь с Сабидом резко оборвалась сразу после появления Хэппи, служило прямым доказательством. Специальная переговорная группа, в панике отправленная за границу, чтобы возобновить диалог, уже две недели обивала пороги без малейшего результата. Дела обстояли настолько паршиво, что они не то что к министру подойти не могли — им даже в дверь Управления оборонных закупок постучать не давали.

— А что этот урод, Харбор или как там его, Барбер? Почему от него ни слуху ни духу?!

Харбор — брокер из того же синдиката «Феликс» — был весьма известной фигурой в Азии. Именно он был тем самым человеком, из-за которого в прошлом году проект по производству ракет на три триллиона уплыл прямиком в руки конкурентов.

— Он же, блядь, выебывался, что в Северо-Восточной Азии без его имени хрен бизнес построишь! Как чужими подношениями наслаждаться и слушать, как ему жопу лижут — так он первый, а как в его районе какой-то хер с горы свои порядки наводит — так он в сторонке отсиживается?!

На то, чтобы задобрить Харбора ради сделки с Сабидом, братья спустили сотни миллионов. И если бы только деньги! Они пригласили его в Корею и обхаживали с такой одержимостью, будто и правда были готовы вылизать ему зад. Харбор, разомлевший от королевского приема, бил себя в грудь и клялся, что в скором времени заголовки газет будут пестреть новостями о вкладе «Чоган Тех» в национальную безопасность, и советовал им готовиться примерять генеральские звезды.

— Я уже аккуратно прощупывал почву. Говорит, надо немного подождать. У него ведь тоже, по сути, кормушку отбирают, так что наверняка он что-то предпримет. Да и по самолюбию это сильно ударило. Мне кажется, раз они оба из одного синдиката, Харбор не может просто пойти в лобовую атаку, вот и выжидает, присматривается.

Братья не знали, как именно распределялась иерархия внутри «Феликса», но, судя по слухам, Хэппи был не из тех, кого Харбор мог легко раздавить. Если он способен так непринужденно испортить уже практически заключенную сделку с Сабидом, значит, стоит рангом повыше. А это означало, что решить проблему через Харбора будет крайне сложно.

— И до каких пор он будет присматриваться? Пока нас обоих пинком под зад не вышвырнут?

— Ваша правда… Ха-а, хён, честно говоря, мне не по себе. Что, если мы и впрямь вылетим? Я слышал, семейка тетки уже каждый день банкеты закатывает, празднуя наш пиздец…

— Завалишь ты наконец хлебало со своим нытьем?! — рявкнул Чо Тэсок, в раздражении замахиваясь клюшкой.

Но на самом деле его трясло от тревоги ничуть не меньше. Как бы сильно он ни старался мыслить позитивно, в их положении не было ни единого обнадеживающего сигнала.

— Ситуация-то дерьмовая. Говорят, этот ублюдок Хэппи уже положил глаз на «K-Defense» и «Nova» и теперь взвешивает варианты...

— Чего? «K-Defense»? «Nova»? Он собирается вести дела с этими ебаными ноунеймами?

«K-Defense» и «Nova System». Да, недавно они выпустили пару хитовых разработок и заставили говорить о себе на рынке. Но это были типичные выскочки, компании, которым и десяти лет не исполнилось. Если «Чоган Тех» являла собой оборонную династию с богатой историей, то эти конторки казались не более чем ларьками на углу. Разница в масштабах была настолько колоссальной, что для «Чоган» само по себе подобное сравнение было сродни публичному унижению.

— Печати они еще не поставили, но, по слухам, контракты уже вовсю изучают. Этим все сказано. А нас он просто ни во что не ставит, вытер о нас ноги.

Строго говоря, Чо Тэсок однажды встречался с Хэппи лицом к лицу. Точнее, это не было официальной встречей: он просто перекупил информацию о чужих переговорах и вломился туда без приглашения. Но даже тогда о деле не зашло и речи. Все, что ему удалось — это, униженно расшаркиваясь, умолять принять принесенный подарок. «Вытер ноги» — это еще мягко сказано. Та встреча стала воплощением чистейшего, абсолютного позора.

— Блядь, очкастый ублюдок...

Чо Тэсок, привыкший, что перед ним расстилают красные ковровые дорожки и заискивают на каждом шагу, при одном лишь воспоминании о постной роже того очкарика до скрежета стискивал зубы. Что бы Тэсок ему ни говорил, тот, словно заевший робот, монотонно чеканил: «Да», «Нет», «Как знать».

И все же подарок он тогда принял. Тэсок тешил себя надеждой, что с ним скоро свяжутся, но хрен там плавал. Прошло два месяца, а в ответ — гробовая тишина. Да и, как выяснилось позже, тот очкарик даже не был самим брокером.

— Ха, вот же мразота, а... Приперся на нашу землю, чужак ебаный, и качает права! Его ни купить, ни запугать, ни прикончить! У-у, блядь! А-а-а!

Бах! Бах! Бах!

Окончательно потеряв контроль над кипящей внутри яростью, Чо Тэсок внезапно принялся с остервенением лупить клюшкой по земле. Кедди, и без того старавшиеся слиться с ландшафтом, разом побледнели, как полотна. И лишь Чунсок, давно привыкший к неадекватным вспышкам гнева старшего брата, мысленно цокнул языком: «Опять за свое».

Изуродовав идеальный газон глубокими рытвинами, Тэсок наконец выплеснул злость. Он остановился, тяжело и хрипло дыша.

Чунсок, словно только этого и ждавший, осторожно подал голос:

— И что теперь? Так и будем сидеть сложа руки и ждать?

— Ждать, пока нас на улицу не вышвырнут? Ну уж нет. Я от него избавлюсь, чего бы мне это ни стоило.

— Даже те головорезы, которых нахваливали за чистоту работы, умыли руки. Думаете, есть другие варианты?

— Нет вариантов — значит, придумаем! Поищи других толковых спецов. Как насчет этих... из клана Сакуры? Уж они-то умеют шинковать на сашими.

— У них ценник просто конский.

— Да плевать сейчас на ценник! Если этот ублюдок подгребет под себя все каналы поставок в Корее, нам наступит окончательный и бесповоротный пиздец.

Причина оставалась загадкой, но если слухи не врали, и Хэппи действительно питал к «Чоган Тех» необъяснимую враждебность, то дальше будет только хуже. Черт с ним, с этим контрактом, но что, если он перекроет им кислород на всех будущих экспортных направлениях? Оборонная промышленность — это не тот бизнес, где можно выжить исключительно за счет внутреннего рынка. У них не оставалось иного выхода, кроме как перерезать брокеру глотку до того, как он успеет пустить здесь корни.

— Да, но, чтобы пришить этого гада, мало просто нанять людей. Он же явно не пальцем деланный.

— Не возьмем ножом — возьмем чем-нибудь другим.

— Чем, например? Опять шаманские пляски устроите?

Вместо ответа Чо Тэсок лишь выразительно причмокнул губами. Это означало «в точку». Чунсока тут же перекосило от раздражения.

— Да блядь, хён! Говорю же, эти ваши обряды — полная херня! Мы спустили тридцать миллионов, и какой толк? Шаманка же распиналась, что и месяца не пройдет, как он окочурится!

Речь шла о ритуале кут, проведенном два месяца назад. Чо Тэсок и его жена, с фанатичной одержимостью увлекавшиеся шаманизмом и бегавшие к гадалкам по любому чиху, лично организовали обряд проклятия. Но, как верно подметил Чунсок, результат оказался нулевым. Брокер был жив, здоров и прекрасно себя чувствовал.

— Вот видите? Я с самого начала говорил, что это развод для лохов. Как вообще можно убить человека какими-то плясками с бубном?

— Слышь, не шаришь — захлопни варежку.

— Чего это я не шарю? Ну честно, хён. Наслать порчу на вещь, или как там... Бред же сивой кобылы!

Суть проведенного ритуала заключалась в том, чтобы наложить на вещь жертвы губительную энергию — «Сал». Разумеется, достать личную вещь Хэппи они не могли, поэтому пошли другим путем: купили роскошные часы, прокляли их и преподнесли под видом подарка. Сами часы обошлись им в астрономические сто с лишним миллионов вон. Тэсок рассудил, что вещь должна быть настолько дорогой и статусной, чтобы брокер просто не смог удержаться и обязательно надел ее. По иронии судьбы, именно эти проклятые часы и были тем самым подарком, который Тэсок с таким трудом всучил «очкарику» два месяца назад.

— Согласен, та шаманка оказалась бездарной дурой. Но убить человека проклятием — вполне реально.

— Хён, ну вы даете...

Чунсок одарил старшего брата абсолютно искренним, полным сожаления взглядом, словно смотрел на идиота. Его глубокий скептицизм в отношении всей этой мистики уходил корнями в детство, и немалую роль в этом сыграла мать. Она до сих пор при каждом удобном случае вспоминала, как их покойный отец пропадал у гадалок, как пропускал ее слова мимо ушей, но свято, до слепого фанатизма, верил каждому чиху шаманов. По ее словам, порой он вел себя как одержимый. Стоит ли говорить, что мать всю эту оккультную братию терпеть не могла.

Чунсок полностью разделял ее взгляды. Для него все эти шаманы были не более чем ушлыми шарлатанами. А дорогущие ритуалы — бессмысленной тратой денег на ветер.

Чо Тэсок же, напротив, был точной копией отца. Задолго до того, как этот проклятый брокер начал вставлять им палки в колеса, Тэсок уже обивал пороги самых известных прорицателей. Даже жениться на своей нынешней супруге он решил только после того, как трое разных гадалок в один голос подтвердили их идеальную совместимость.

— Эй, ты че так вылупился? А?

Тэсок угрожающе замахнулся клюшкой.

— Виноват! — рявкнул Чунсок, мгновенно вскинув обе руки в сдающемся жесте.

Презрительно хмыкнув над братом, который, что бы там ни думал про себя, снаружи всегда оставался покорной шавкой, Тэсок опустил клюшку.

— Блядство... Найти бы контакты того паксу, — раздраженно пробормотал он.

Он вспомнил про одно святилище, куда при жизни частенько наведывался их отец. Где-то в горах провинции Кёнсандо, говорили, жил паксу — шаман-мужчина, служивший духу Змеи. По словам матери, отец ездил туда так часто, что она всерьез начала подозревать, не завел ли он там вторую семью. Денег этому шаману отец отвалил немерено — счет шел на сотни миллионов. Впрочем, если этот паксу действительно мог извести человека со свету с помощью проклятия, такие услуги и не могли стоить жалкие пару десятков миллионов.

— Вы его до сих пор не нашли?

— Нашел бы — не стоял бы тут.

— И матушка не в курсе?

— Откуда ей знать. Ее же от одного слова «святилище» трясти начинает. Короче, слушай сюда. Я из кожи вон вылезу, но не дам этому выродку пустить здесь корни. А ты кончай ныть и ищи новых исполнителей. И Харбора этого пни как следует, пусть отрабатывает сожранные бабки. И запомни: пойду ко дну я — пойдешь и ты.

— Да-да, само собой.

— И да, фотографию тоже забери.

— Чего? Отдать за нее пятьдесят лямов?!

— А что, есть выбор? Я же сказал: не жмись. Потому ты, придурок, ни на что серьезное и не годишься — вечно над копейками трясешься.

Они наняли целую армию ищеек, лучших в своем деле, но до сих пор не смогли выяснить даже его настоящего имени. По мнению Тэсока, если на фото действительно четко видно лицо брокера, оно стоило любых денег. Чунсок, разумеется, придерживался иного мнения.

Но что он мог поделать? За всю свою жизнь Чунсок ни разу не перечил старшему брату. Восемь лет разницы, первенец и второй сын. Иерархия, заложенная с самого рождения, незыблема. Так было, и так будет всегда.

— Да-да. Как скажете, хён. Вы абсолютно правы.

Чунсок недовольно надул губы, но спорить не стал. Он заранее знал, что проиграет, поэтому даже не пытался бунтовать.

— Понял — тогда бери клюшку. Твоя очередь, давай быстрее.

Тэсок сунул свою клюшку кедди и нетерпеливо махнул рукой.

Получив свою клюшку от другого кедди, Чо Чунсок поспешно встал в стойку. Глубоко вздохнув, он сосредоточился на мяче. Повисла недолгая тишина. А затем — бах! С глухим, тяжелым звуком белый мяч взмыл в небо.

* * *

Тем временем в Сингапуре, район Марина-Бэй.

— И что дальше? …Ага. …Да. …Всё как мы и предполагали. …И тем не менее, расслабляться не стоит. Следи за ним в оба, чтобы не выкинул какой-нибудь фокус. …Пока нет. …Разумеется, сразу в аэропорт. Да. Если за это время он очнется, сам реши вопрос с кормежкой… А, всё, он идет. Отбой. Давай.

Заметив через тонированное стекло приближающуюся фигуру Ча Джэ И, Чун Шик поспешно сбросил вызов.

Засунув одну руку в карман брюк, Ча Джэ И шагал своей привычной, расслабленной и легкой походкой. Его кричащая рубашка с цветочным принтом — в Корее на него бы косились, как на городского сумасшедшего, — на удивление гармонично вписывалась в сингапурские плюс тридцать два. Правда, выглядел он скорее как богатенький турист, приехавший покутить, нежели как теневой делец, только что покинувший важную встречу в закрытом элитном отеле. Идущий за ним след в след У Шик, закованный в строгий черный костюм, и то больше походил на типичного бизнесмена.

Ча Джэ И вальяжно опустился на заднее сиденье. У Шик молча занял место рядом с водителем. Хлоп. Не успела дверца захлопнуться, как Чун Шик вдавил педаль газа в пол. Спрашивать о следующем пункте назначения не было нужды — маршрут был утвержден заранее.

Бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида и оценив настроение босса, Чун Шик осторожно поинтересовался:

— Переговоры прошли успешно?

Порывшись в кармане, Джэ И выудил леденец на палочке. Он сорвал обертку и невозмутимо бросил:

— А как иначе.

На эту встречу Джэ И отправился в одиночку из соображений безопасности. Целью визита было обсуждение прокси-сделки для создания логистического хаба на азиатском рынке. Проще говоря, они выстраивали схему: как проводить оружейные сделки между странами с жесткими экспортно-импортными ограничениями, используя третье государство в качестве прокладки. И если «переговоры прошли успешно», значит, фиктивная компания, которой предстояло стать этим самым хабом, уже выбрана.

— Значит, осталось только определиться с вендором?

— Ага.

— К кому склоняетесь? На мой взгляд, «Nova» выглядит куда стабильнее.

— Как знать. На бумаге они обе скучные до зевоты. Устрою им небольшой тест — посмотрим, насколько их реальные таланты соответствуют их трепу.

— А представители Сабида вас не торопят?

— С чего бы? У них и так есть законная жена, а тут они просто решили завести еще одну любовницу на стороне. Им-то спешить некуда. Хотя, жаловались, что их там сталкер какой-то достает. Говорят, свадьбу еще не сыграли, а этот придурок уже от нетерпения сгорает, так и лезет отсосать.

Разумеется, речь шла о компании «Чоган Тех», готовой удавиться ради контракта с Сабидом.

Изначально той самой «законной женой» — главным поставщиком для Министерства обороны Сабида — была американская оборонная корпорация «RhinoWorks». Проблема заключалась в хроническом недостатке американцев: их конских ценниках. Американское оружие было сродни люксовым швейцарским часам. В зоне боевых действий, где постоянно бушуют песчаные бури, любая, даже самая мелкая поломка оборачивалась астрономическими счетами за ремонт. Пытаясь обойти этот недостаток, Сабид обратил взор на азиатский рынок, славившийся отличным соотношением цены и качества, и там у них закрутился весьма бурный роман с «Чоган Тех». Не без участия брокера Харбора, конечно, под чутким руководством которого атмосфера становилась всё более романтичной.

А затем пришел Ча Джэ И и разнес эту идиллию в щепки.

Он не то чтобы прибегал к каким-то сложным многоходовочкам. Просто мимоходом бросил фразу в духе: «Слышал, вы там новую любовницу в дом тащите. Дерьмо редкостное. Советую выбросить». Одно легкое дуновение. Но Джэ И прекрасно знал, что этого будет достаточно.

Брокеры — это люди, способные одним лишь словом заключать или рушить сделки. И даже в этом элитном, закрытом мире «Хэппи» обладал совершенно исключительным влиянием. Ходили слухи, что без его одобрения на Ближний Восток вообще не пробиться. В конце концов, именно Хэппи в свое время и свел Сабид с «RhinoWorks». Само собой, проигнорировать слова такого человека в Сабиде не могли при всем желании.

— Да, — кивнул Чун Шик. — Говорят, они отправили своих шавок и теперь всеми силами пытаются выйти на контакт с верхушкой.

— Деятельные какие. И хвостом вилять успевают, и интриги плести, еще и в гольф поигрывать.

Естественно, Ча Джэ И был в курсе всех их отчаянных попыток пустить его в расход. Он только-только сделал вид, что обосновывается в Корее, а счетчик трупов, отправленных в инсинератор, уже перевалил за два десятка. И больше половины из них были шестерками, подосланными братьями Чо. У этих неудачников было две цели: либо раскопать информацию на Хэппи, либо всадить в него нож. Ни один не преуспел ни в том, ни в другом.

Хотя один раз всё же было близко к провалу.

— А еще они очень заняты беготней по шаманам, — ледяным тоном добавил Чун Шик, присоединяясь к насмешкам босса.

— Точно-точно. Интересно, какую дрянь они подкинут мне в следующий раз? Я уже в предвкушении.

— Босс, даже не вздумайте принимать от них подарки, что бы они ни прислали.

— Эй. Если вещь окажется в моем вкусе, я ее заберу.

Именно по этой причине он и принял те злополучные часы, прекрасно зная, что даритель питает к нему лютую ненависть. Просто они выглядели красиво. Пусть в итоге их и пришлось швырнуть в печь крематория.

— Вы чуть не погибли. Как у вас язык поворачивается так шутить?

— Из-за часов-то? Ты же сам говорил, что не веришь во весь этот бред, а теперь так напрягаешься?

— Трудно было не напрячься после такого, согласитесь.

Это случилось около месяца назад. Они возвращались из художественной галереи в отель. Машина остановилась на красный свет, как вдруг сзади на них на полной скорости понесся грузовик. Рассадка была в точности как сейчас: Чун Шик за рулем, Чва Шик на пассажирском, а Ча Джэ И — сзади.

Если бы Чун Шик тогда не посмотрел в зеркало заднего вида? Если бы не распознал угрозу в стремительно приближающейся громадине? Если бы в ту же секунду не вывернул руль, забросив машину на тротуар?.. Последствия неминуемо попали бы в вечерние выпуски новостей. И Ча Джэ И, сидевший на заднем сиденье, абсолютно точно бы не выжил.

Кто-то сказал бы, что им просто повезло, но реальность была иной. Никакой удачи — они спаслись исключительно потому, что Чун Шик вел машину на пределе концентрации, находясь в состоянии обостренной паранойи. А причиной этой паранойи стало предупреждение Соль Вона, которое Джэ И со смехом передал ему накануне.

«Было весело. Правда, он нес какую-то чушь. Велел остерегаться автомобильных аварий. Сказал, что на моих часах что-то висит».

Однако реакция самого Ча Джэ И на тот инцидент была воистину неадекватной. Вместо того чтобы испугаться, он пришел в полный, детский восторг.

«Ого, я что, только что чуть не сдох из-за каких-то часов?!» — расхохотался он тогда с лицом ребенка, только что прокатившегося на самых крутых американских горках.

После такого было вполне естественно испытывать нервную дрожь при мысли о часах, ставших «виновниками» инцидента. И даже Чун Шику, человеку до мозга костей рациональному, было не по себе. Можно было, конечно, списать всё на жутковатое совпадение, но тайминг оказался слишком уж безупречным. К тому же, это была далеко не первая ситуация на грани жизни и смерти с момента появления проклятой вещи. Проигнорировать такое предупреждение было просто невозможно.

Так или иначе, если на часах действительно «что-то» было, то наложили эту дрянь именно те, кто их подарил — братья Чо.

— Очевидно, они спать не могут, так жаждут от вас избавиться, босс.

— Истинная правда.

— И как долго вы планируете спускать им это с рук?

Чун Шик по-прежнему отказывался верить в существование проклятий, но враждебность братьев Чо к Ча Джэ И была неоспоримым фактом. Для них Хэппи стал тем самым ублюдком, который влез со своими грязными ботинками и растоптал их идеальную сделку. И было совершенно закономерно, что они из кожи вон лезли, желая стереть в порошок человека, представлявшего колоссальную угрозу их бизнесу — как сейчас, так и в обозримом будущем.

Потому-то Чун Шик и задал этот вопрос в лоб. Он прекрасно знал: Ча Джэ И не из тех, кто будет молча терпеть нападки и позволять безнаказанно покушаться на свою жизнь.

— Хм… Наверное, пока мне не станет скучно?

Причина, по которой Джэ И топил «Чоган Тех», лежала на поверхности: они просто пришлись ему не по вкусу. Но это была не единственная причина. У него были и другие мотивы не давить их мгновенно, как жалких букашек. Он хотел убивать их медленно, методично сжимая пальцы на их горле. Почему? Да потому что так гораздо веселее.

— Если будете слишком долго с ними играться, они могут и укусить.

— Ну пока же не укусили. Не будь таким занудой, Чун Шик-а.

— Босс, вы же понимаете? От живых людей мы вас защитим без проблем, но против всяких проклятий и призраков у нас оружия нет.

— Вау. Наш Чун Шик и впрямь во всё это поверил?

— Дело не в вере, мне просто не по себе от всего этого.

— Если не веришь, с чего бы тебе было не по себе?

— А вам, босс, действительно плевать?

— Ага.

Иными словами, он ни на йоту не верил в порчи, духов и прочую мистику. В этом коротком ответе крылась вся его суть: человек, который опирался на осязаемую реальность, а не на фантазии, и ставил холодную логику выше расплывчатой интуиции.

— Но ведь вы сами признали, что Хан Соль Вон — шаман.

— Он сам так назвался, я просто принял к сведению. И вообще, он сказал, что он не шаман, а полушаман. Правда, я до сих пор без понятия, в чем разница.

— Чун Шик говорил, что этот парень и вправду что-то видит.

Особенно сильно впечатлился Чва Шик — он теперь ни секунды не сомневался, что Хан Соль Вон невероятно сильный провидец. Соль Вон с ходу угадал, что Чва Шик любит воду и в детстве мечтал стать пловцом, а еще выдал, что У Шик по указке матери до двадцати лет исправно ходил в церковь... Чун Шик, проводивший с братьями почти всё своё время, и понятия не имел о таких подробностях их прошлого.

— Вспомни, У Шик, ты же тоже обалдел тогда, верно? Удивительно же, разве нет?

— А, да... Ну... Вроде того, — с явной неохотой пробормотал У Шик, и на его лице отразилось нескрываемое смятение.

Если Ча Джэ И во всю эту шаманскую чушь просто не верил, то У Шик её откровенно недолюбливал. Но при всем при этом даже он не мог назвать Хан Соль Вона шарлатаном. Что уж говорить о Чун Шике — после таких откровений он тем более не мог просто отмахнуться от слов Соль Вона о пресловутой «энергии Сал».

— Отличная интуиция, поразительная наблюдательность и развитое шестое чувство, — пожал плечами Джэ И. — Разве этого недостаточно, чтобы объяснить его «дар»? Способность видеть то, чего не видят другие, — это классический симптом шизофрении. А если учесть, что он еще и плотно сидит на таблетках, то с головой у него явно не все дома. Логично же?

— Ну...

Чун Шик чувствовал, что тут есть какая-то нестыковка, но возразить было нечем. С точки зрения логики и медицины, списать всё на галлюцинации, вызванные психическим расстройством, было куда проще. Особенно если учесть регулярное употребление наркотиков... Версия с медикаментозным психозом напрашивалась сама собой.

— Хорошо, допустим, дело не в психике, — продолжил рассуждать Джэ И. — Давай спишем всё на интуицию. У тебя, бывает, возникает предчувствие: «Сегодня случится что-то хорошее» или «Чувствую, будет полный пиздец». И бац — так оно и происходит. Значит ли это, что все, у кого предчувствия сбываются, — шаманы?

Чувство, которое не улавливается зрением, слухом, осязанием, обонянием или вкусом. То самое пресловутое шестое чувство. Его нельзя доказать, но оно есть у каждого. Разница лишь в том, насколько часто оно попадает в цель.

— Ну, я-то точно не шаман.

По сравнению с большинством людей, интуиция у Ча Джэ И работала как часы. Особенно когда дело касалось чутья на опасность — оно у него было поистине дьявольским. Стоило ему сказать: «Кажется, всё пойдет так» — и всё шло именно так. Скажет: «Наверное, будет эдак» — и всё происходило эдак. В каком-то смысле именно благодаря этому фантастическому чутью он и сумел забраться на самую вершину в мире брокеров.

Но при этом никто и никогда не считал его шаманом. Все просто признавали, что у него феноменальная чуйка. И если следовать этой логике, Хан Соль Вон ничем от него не отличался. Просто человек с хорошей интуицией.

— Короче говоря, нет смысла трястись из-за того, чего я не вижу. Вот если увижу — тогда и буду напрягаться. Окей?

— Мне кажется, вы не поверите, даже если увидите собственными глазами.

— Кто знает, кто знает. Но, по крайней мере, я точно не свихнусь и не сброшусь из-за этого с крыши.

Чун Шик вздрогнул. Тема была слишком болезненной, чтобы бросаться такими фразами походя. Заметив, что Чун Шик не может скрыть волнения, Джэ И тихо, издевательски хихикнул.

— Ладно, проехали. В любом случае, «Чоган Тех» пока не трогайте. Незачем заканчивать всё так быстро и скучно. Давайте насладимся зрелищем — посмотрим, как они будут барахтаться дальше.

«Насладимся зрелищем?»

Чун Шик, человек с абсолютно нормальной психикой и стандартными моральными ориентирами, даже не пытался скрыть брезгливое выражение лица.

— А что будем делать с Харбором? Он явно останется недоволен.

— За ним тоже пока просто наблюдаем. Нет нужды лезть на рожон первыми.

Харбор уже давно и прочно обосновался на азиатском рынке, так что внезапное появление Хэппи вряд ли вызвало у него восторг. И всё же он не решится на открытый конфликт без веского повода. Даже если он не знает, кто именно стоит за спиной Ча Джэ И, он прекрасно понимает, что Хэппи — не та фигура, которую можно легко смахнуть с доски.

Можно было бы, конечно, обратиться за помощью к Синдикату, но... Это был сомнительный вариант. Синдикат — организация, мягко говоря, консервативная, а если называть вещи своими именами — пассивная.

В их мире для любого действия требовался железный повод. Банальные отговорки вроде «он меня бесит» или «он мне мешает» в качестве причины для нападения не котировались. Тот, кто нанесет удар первым, окажется в проигрыше. Харбор, разумеется, тоже не будет сидеть сложа руки. Рано или поздно он сделает свой ход, и тогда останется лишь ответить ему симметрично.

— Вас понял. Значит, за обеими сторонами пока только наблюдаем.

— Ага. Кстати, врач уже приезжал?

Ча Джэ И резко сменил тему. Чун Шик слово в слово пересказал то, что ему доложили по телефону:

— Да. Приехал около одиннадцати по корейскому времени, осмотрел его, поставил капельницу и сделал несколько уколов.

Пациентом, получившим эту медицинскую помощь, был не кто иной, как Соль Вон, которого Джэ И вытащил прямо из его собственной квартиры и приволок в свой гостиничный номер.

— И что сказал эскулап?

— Состояние стабилизировалось, но он до сих пор не пришел в себя.

Прошло уже три дня с тех пор, как Соль Вона привезли в отель. Всё это время он спал беспробудным сном. Иногда он начинал биться в конвульсиях, дрожа и жалуясь на жуткий холод, но так ни разу и не открыл глаза. Джэ И, поначалу издевательски хмыкавший: «Раз уж так нравится кайфовать, пусть наслаждается», в итоге не выдержал и вызвал врача.

— Для справки: диагноз — шок, вызванный расстройством, связанным с употреблением психоактивных веществ. Судя по всему, он принимал седативные препараты морфинового ряда. Эти приступы сильнейшего холода — прямое последствие.

Расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ. Состояние, при котором человек из-за злоупотребления алкоголем, наркотиками или специфическими препаратами теряет контроль над собой, что приводит к серьезным проблемам в повседневной жизни. Если говорить простым языком...

— Упоролся в хлам?

— Именно так.

— Врач сказал, что для точного диагноза нужны анализы, но пока состояние не выглядит критическим. Чва Шик упомянул, что в его аптечке, которую мы забрали, был нейтрализатор. Видимо, он-то его и спас.

— Нейтрализатор? Это еще что за хрень?

Тут в разговор осторожно вклинился У Шик, до этого хранивший молчание:

— Препарат, купирующий симптомы передозировки. Говорят, сейчас очень популярен среди богатеньких нариков.

— Ого, так он у нас еще и за здоровьем следит, пока ширяется? Какой молодец, а, — язвительно скривив губы, расхохотался Джэ И.

Чун Шик и У Шик одновременно бросили на него нервные взгляды через зеркало заднего вида. И дело было не в субординации. Они слишком хорошо знали взрывной, непредсказуемый нрав своего босса, чтобы расслабляться. Если ему вожжа под хвост попадет — жди беды.

Выждав паузу, Чун Шик снова перевел взгляд на дорогу и осторожно спросил:

— И что вы собираетесь делать дальше?

— С чем?

— С Кимом... То есть, с Хан Соль Воном.

Джэ И мог сколько угодно болтать про «искру», «флирт» и желание «завести роман», но Чун Шик не верил ни единому его слову. Даже если не брать в расчет прошлое, сам характер босса исключал подобное. Под маской эксцентричности скрывался бездонный, ледяной цинизм. Этот человек мог испытывать похоть, да, но любовь? Вряд ли.

С его-то внешностью и статусом отбоя от желающих закрутить с ним роман никогда не было. Толпы вешались ему на шею. И тем не менее, постоянного партнера у него отродясь не водилось. Только вереница связей на одну-две ночи, не более того. Сам Джэ И отшучивался, что ждет «ту самую, судьбоносную встречу», но Чун Шик видел истинную причину: ему это было просто не нужно. Ни партнер, требующий внимания и заботы, ни сами отношения, строящиеся на взаимной привязанности.

И вдруг, ни с того ни с сего, он воспылал интересом к Хан Соль Вону? К наркоману с весьма сомнительным прошлым? С чего бы это? Объяснения в духе «он красивый и забавный» не выдерживали никакой критики. Чун Шик не отрицал, что Соль Вон хорош собой, но будем откровенны: вокруг Ча Джэ И всегда крутились люди с не менее выдающейся внешностью. А эта его особенность, «полушаманство»... Джэ И только на словах находил это занятным, на деле же считал его обычным психом. Внешность, профессия, бэкграунд — как ни крути, в глазах Чун Шика Хан Соль Вон был совершенно заурядным. В нем не было ничего такого, за что можно было бы зацепиться и сказать: «Да, вот оно». Тем более для Ча Джэ И, чьи стандарты были задраны до небес. По меркам босса, Соль Вон не дотягивал даже до минимальной планки.

Но и списать всё на мимолетную прихоть не получалось. Интуиция подсказывала Чун Шику, что здесь кроется нечто большее, чем просто шутка или очередная блажь. Притащить обдолбанную в хлам жертву в гостиничный номер, да еще и уложить в свою собственную кровать... Да, Джэ И мог затащить в постель кого угодно, но кого попало он к себе не пускал. Тем более наркомана! Человека из той категории, которую он обычно даже за людей не считал, не говоря уже о том, чтобы рассматривать в качестве секс-партнера. И всё же он не выбросил его на улицу. Не приказал от него избавиться. Поведение босса было настолько нетипичным и непостижимым, что Чун Шику ничего не оставалось, кроме как задать вопрос в лоб.

Хрусь. Ча Джэ И разгрыз остатки леденца и невозмутимо ответил:

— Собираюсь починить его и пользоваться.

Чего-чего?

Чун Шик нахмурился, не понимая, серьезно он сейчас или издевается.

— То есть... вы действительно хотите с ним встречаться? С Хан Соль Воном?

— Ага.

— ...Но почему?

— Хочу посмотреть, как он выглядит без одежды.

Услышав этот ответ, Чун Шик тут же метнул в зеркало заднего вида ледяной, осуждающий взгляд. «Кто бы, блядь, сомневался», — читалось в его глазах.

— Ой, Чун Шик-а, а что это за страшный взгляд? Смотришь на меня так, будто я какой-то ублюдок недоделанный.

— Потому что вы только что выдали фразу в стиле ублюдка недоделанного. Если называть вещи своими именами: вы просто хотите его трахнуть. Разве нет?

— Фу, что за выражения? «Трахнуть», «засадить» — давай обойдемся без этой вульгарщины, Чун Шик-а.

— Я не говорил «засадить».

— Хочешь сказать, у меня проблемы со слухом?

— Да.

— И чем докажешь?

В ту же секунду на тыльной стороне ладони Чун Шика, сжимавшей руль, вздулись вены. Его бесило всё происходящее. У Шик, прекрасно понимая состояние брата, скосил глаза и послал ему взгляд, полный глубочайшего сочувствия.

— Проехали, — выдохнул Чун Шик. — Если вам нужно только это, лучше подыщите кого-нибудь другого. Как по мне, с ним вам ничего не светит. По крайней мере, он не из тех, кто раздвинет ноги без чувств.

Чун Шик ни разу толком не разговаривал с Соль Воном. Конечно, изучив его досье, он примерно представлял, что это за человек. Но догадки остаются догадками. Нельзя было с уверенностью заявить: «Хан Соль Вон именно такой».

И всё же в одном Чун Шик не сомневался: Хан Соль Вон — крепкий орешек. Даже если предложить ему пару миллионов за ночь, он не станет опускаться до уровня шлюхи. Да и Ча Джэ И с его извращенным понятием о вульгарности никогда бы не опустился до того, чтобы покупать секс за деньги... Так думал Чун Шик, пока босс не выдал:

— Ну, пока он был не в себе, ноги раздвигал очень даже охотно.

Глаза Чун Шика и У Шика одновременно полезли на лоб.

— Чт... Нет... …В смысле?! — Чун Шик, обычно невозмутимый, от шока даже начал заикаться.

Зрачки У Шика тоже бешено забегали. Да, Чва Шик тогда ляпнул, что «состояние у него — самое то для перепихона», но они оба тут же отмели эту мысль как полнейший бред. Каким бы порывистым и импульсивным ни был Ча Джэ И, он точно не был тем конченым ублюдком, который воспользуется человеком в невменяемом состоянии. По крайней мере, они искренне в это верили.

Но… погоди, что?

— Вы правда его трогали?

— Можно подумать, я ограничился только руками.

— ……

— Не переживай, хуем я приложился лишь слегка. Я же человек совестливый, в конце-то концов.

Одно то, что он вообще заикнулся о совести, распуская руки на больного человека, было верхом бессовестности.

Судя по его тону, до самого конца дело всё же не дошло… И всё-таки сексуальное домогательство остается домогательством. Пусть специфика работы и сделала Чун Шика невосприимчивым к насилию и убийствам, в вопросах секса он всё еще придерживался стандартов нормального человека. А потому осудил босса без малейшей жалости:

— Совестливые люди домогательствами не занимаются.

— Какими еще домогательствами? Я ему вообще-то помог. Он сам бросился ко мне со слезами, повис на мне, знаешь ли.

— …Сам повис?

— Ага.

— …Хотите сказать, он сам полез и предложил переспать?

— Что-то вроде того. Скулил, что умирает от холода, и умолял хоть что-нибудь с ним сделать.

— И вы правда думаете, что это была просьба распускать руки?

— Я расценил это именно так. К тому же, когда я начал его ласкать, ему очень даже понравилось. Он спустил два раза — по-моему, этим всё сказано.

Воистину, это была лишняя информация.

Так или иначе, раз Соль Вон сам на него вешался, упрекать босса было сложно. Более того, учитывая обстоятельства, тот факт, что Джэ И не зашел до самого конца, заслуживал чуть ли не стоячих оваций за выдержку.

— Но ведь это… строго говоря, была совершенно нетипичная ситуация. В здравом уме он бы на такое не пош… Точнее, вряд ли бы пошел.

В голосе Чун Шика уже не было былой уверенности. Да, парень был накачан наркотиками, но мысль о том, что чужие прикосновения ему понравились, не давала покоя. Если это правда, то Хан Соль Вон мог оказаться из тех, кто слишком падок на физическое удовольствие. А это означало, что плотские желания для него, возможно, стоят выше чувств. Впрочем, если вспомнить, что он сидит на веществах, с самоконтролем у него явно были огромные проблемы.

— В точку. Именно поэтому я и трачу на него своё время и силы.

— Пока что это больше похоже на то, что вы используете его как игрушку.

— Не «как игрушку», а просто развлекаю его.

Дешевая игра слов. Называй это как хочешь — играться с ним или развлекать его, — суть оставалась прежней: ни о каком уважении к партнеру речи не шло. И всё же одно было ясно наверняка: в ближайшее время причинять Хан Соль Вону вред Джэ И не собирался. Что им двигало — банальная похоть, мимолетная симпатия, необъяснимый импульс или же хладнокровный расчет, при котором он просто пустил всё на самотек, — оставалось загадкой.

В любом случае, рано или поздно этому придет конец. Он либо оставит его при себе, либо избавится, как от мусора. Третьего не дано. А пока финал не определен, оставалось лишь молча наблюдать. Решив, что мусолить тему дальнейшей судьбы Соль Вона бессмысленно, Чун Шик закрыл рот.

В салоне повисла естественная тишина. Правда, ненадолго.

— Кстати, что там с его телефоном?

Речь шла о мобильном Соль Вона. На этот вопрос ответил У Шик:

— Пароль мы сняли. В мессенджере осталась переписка, так что дилера вычислили сразу. Никнейм «Ханган Райдер» — судя по всему, мелкая сошка, барыжит на улицах. Что прикажете с ним сделать? Зачистить?

— Ага.

— Насколько глубоко копать?

— Под корень. Работать чисто.

Это означало выжечь всю линию поставок до самого основания, вплоть до оптовиков. Джэ И намеревался наглухо перекрыть все каналы, чтобы Хан Соль Вон больше физически не смог достать ни грамма дури.

— Что-то еще подозрительное есть?

— На мой взгляд, ничего.

Содержимое телефона, которое успел прошерстить У Шик, рисовало картину настолько унылой жизни, что возникал закономерный вопрос: как вообще можно существовать в такой тоске? Если не считать переписок с дилером, смотреть там было откровенно не на что. Даже история просмотров на видеохостингах пестрела исключительно документалками про «Тайны Вселенной» или «Законы экосистемы» — классический ASMR для засыпания.

Единственным, за что хоть как-то цеплялся глаз, были чаты с искусственным интеллектом.

Запросы Соль Вона говорили сами за себя, и было кристально ясно, из-за кого они возникли: «Чем занимается торговец оружием?», «Читать "Государя" Макиавелли — это база для образованного человека?», «Что делать, если кто-то бесит?», «Как технично проигнорировать сообщение?», «Что значит, если парень проявляет интерес к другому парню?»

Тот факт, что при этом он пользовался исключительно бесплатными версиями нейросетей, вызывал даже какую-то невольную жалость.

— Передать телефон вам, на всякий случай? Думаю, вам стоит взглянуть лично.

— Давай сюда. Будет весело.

Джэ И плотоядно хихикнул в предвкушении. Копаться в чужом телефоне — главном хранилище человеческих секретов — без согласия владельца? Для него это было сущим пустяком, не вызывающим ни малейших угрызений совести.

Тем временем машина остановилась на красном светофоре. Воспользовавшись паузой, Чун Шик спросил:

— Босс, вы правда собираетесь вернуться прямо сейчас?

Ча Джэ И всегда жил по принципу «я работаю, чтобы развлекаться». Обычно после заграничных командировок, как сегодня, он задерживался на месте на пару-тройку дней, чтобы устроить себе мини-отпуск. Но в этот раз он приказал организовать обратный рейс еще до того, как они вылетели из Кореи. В любой другой ситуации он бы велел забронировать роскошный отель для кутежа. Для Чун Шика это поведение было совершенно нетипичным.

— Ага, — без малейших колебаний отозвался Джэ И. — Надо же навестить моего полоумного нарика.

Чун Шик и так подозревал нечто подобное, но теперь окончательно убедился: причиной всех этих странностей был Хан Соль Вон.

Чун Шик и У Шик на секунду обменялись многозначительными взглядами. Вскоре загорелся зеленый свет. Чун Шик не проронил больше ни слова и вывернул руль.

Курс лежал в аэропорт.

* * *

Ха-а… — с губ сорвался тихий выдох.

Легкий ветерок нежно касался лица.

Сквозь закрытые веки пробивалось теплое багровое свечение. Это ласковое, бережное тепло, казалось, укутывало тело целиком, не оставляя ни единой бреши.

Птичьи трели журчали над ухом, словно прозрачный ручей, а до носа долетал густой, сладковатый аромат свежей травы. Каждое дуновение, едва шевелившее пряди волос, приносило лишь глубокое умиротворение.

И всё же он знал. Знал, что всё это нереально.

Но ему было абсолютно всё равно. Здесь было так тепло. Так спокойно. Впервые за долгое время ему снился настолько хороший сон.

Настолько, что внутри шевельнулось отчаянное желание остаться в этом забытье и больше никогда не просыпаться.

Молясь, чтобы это тепло не исчезло насовсем, Соль Вон жадно впитывал каждой клеточкой иллюзорные покой и ласку.

Но умиротворению, которому он так желал вечности, к сожалению, не суждено было продлиться долго. В какой-то момент уютное тепло, баюкавшее его тело, начало стремительно раскаляться.

— М-м…

Ласковый ветерок обернулся обжигающим дыханием пламени, а свет, струившийся сквозь веки, из багрового перешел в ослепительно-белый.

— Угх, как… жарко…

Еще мгновение назад казалось, что он безмятежно лежит в залитом солнцем лесу. А теперь возникло чувство, будто его с головой замотали во включенное на максимум электроодеяло. И это еще можно было стерпеть. Но когда жар стал удушающим, превратив пространство вокруг в раскаленную печь, терпение лопнуло.

Соль Вон резко распахнул глаза.

— Ха-а! — он судорожно, со свистом втянул в себя воздух.

Первым, что выхватил мутный взгляд, оказался потолок, залитый тусклым синеватым светом. Соль Вон бессмысленно пялился на него, тяжело и горячо дыша, пока с опозданием не осознал странную тяжесть, придавившую его к постели. Он вздрогнул.

Дело было точно не в тяжелом одеяле. Он понял это даже не осязанием — просто сработала интуиция.

«Тогда что это?»

Соль Вон в замешательстве скосил глаза на свою грудь… и его едва не парализовало от ужаса. Поперек его тела совершенно отчетливо лежала чужая рука.

«Злой дух? Призрак?»

Для него это было первым, что пришло в голову. К тому же, кожа на руке казалась мертвенно-синюшной.

Замерев от страха, Соль Вон медленно повел взглядом вдоль руки. Голова сама собой повернулась вбок. И тут…

— Ах…!

Сердце пропустило удар, ухнув куда-то в живот. Причиной паники было то… нет, тот, кто лежал с ним рядом.

Ча Джэ И.

«Какого дьявола этот человек тут забыл?!»

Соль Вон, совершенно ошарашенный, часто-часто заморгал. Шок был настолько сильным, что грань реальности смазалась: может, он всё еще спит?

Но пока он пытался осознать сюрреалистичность присутствия Ча Джэ И, невыносимый жар, исходящий от соседнего тела, снова дал о себе знать. Соль Вон болезненно поморщился. Теперь природа удушающей тяжести стала абсолютно ясна: Ча Джэ И лежал непозволительно, пугающе близко, жестко придавив его своим телом, закинув на него руку и ногу.

Соль Вон вцепился в чужую руку, обхватившую его грудь, и попытался ее скинуть. Бесполезно. Она не сдвинулась ни на миллиметр. Рука казалась отлитой из свинца. Начиная от правого бедра и до самого левого…

То же самое касалось и ноги, небрежно закинутой поверх его икр.

— Да твою ж…! — он закряхтел, силясь хоть как-то выпутаться из этого захвата. Он дергался так яростно, что на лбу в конце концов выступила испарина.

И тут гладкая переносица Ча Джэ И вдруг резко нахмурилась. Хватка на теле стала еще жестче, вдавливая в матрас. Соль Вон судорожно подавился вздохом, а Ча Джэ И низким, хриплым со сна голосом пробормотал:

— Раз уж не собираешься брать в рот, угомони свой стояк и лежи смирно, золотце.

А затем, не дав и шанса на ответ, расслабил лицо и снова мерно задышал, проваливаясь в сон.

Ха! Ошарашенный Соль Вон только и мог, что глупо пялиться на него, хватая ртом воздух.

Мало того что притащил сюда, так еще и использует как бамбуковую жену. Больше всего на свете сейчас хотелось от души врезать. Пальцы даже непроизвольно сжались в кулак.

Но…

— …крепко спит.

Ча Джэ И спал подозрительно безмятежно. Тихо и ровно дышал, словно ребенок, умотавшийся за день после долгих игр. Будить его казалось почти кощунством, так что Соль Вон просто не решился тревожить его дальше. Честно говоря, отчасти он сдерживался из страха перед возможным возмездием, если этот псих проснется.

Но главное — когда Ча Джэ И спал и не открывал рот, он был… вполне ничего. То ли дело в идеальных от природы чертах, то ли в чем-то еще, но сейчас он походил на прекрасную картину. Нет, скорее на безупречную скульптуру, над которой кропотливо трудился гениальный мастер. Глаза, нос, губы, даже уши — ни единого изъяна, поразительно гармоничное лицо.

Однако взгляд приковывала не только внешность. Лицо Ча Джэ И, в котором раньше Соль Вон не видел ничего особенного, сейчас излучало нечто странное. Свет. Сияние, обжигающее, как полуденное солнце. Даже сейчас, в предрассветные часы, когда темная энергия Инь была на пике, этот свет безошибочно читался на его лице.

Соль Вон вдруг невольно усмехнулся, осознав, откуда взялся тот сон.

— Так это из-за него…

И обволакивающее тепло, и удушающий жар из сна — всё это исходило от его ауры. Точнее, от энергии Ян. Если вспомнить, то даже взяв в руки его визитку в первый раз, Соль Вон уловил слабый отголосок стихии Огня.

Оружие по своей сути держится на взрывчатке и порохе, а значит, несет в себе энергию Металла и Огня. Сначала Соль Вон думал, что это просто профессиональный отпечаток, но, похоже, такова была истинная природа самого Ча Джэ И. Вероятно, в его судьбе доминировала стихия Огня. Для Соль Вона, чья энергия с рождения была ледяной, обрекающей его на вечный холод, такая аура вызывала лишь зависть.

Может, поэтому в голове промелькнула странная мысль: «Рядом с ним я точно не замерзну…»

Удивительно, но со временем давящая тяжесть чужого тела перестала казаться невыносимой. Как и пугающе горячая температура. Стоило внутреннему сопротивлению угаснуть, как организм начал воспринимать этот жар просто как уютное тепло.

Его промерзшее насквозь тело, привыкшее к вечной стуже, начало медленно оттаивать — прямо с тех мест, где они соприкасались. Соль Вон медленно закрыл глаза. В этот раз снов не было.

Осталось лишь глубокое, обволакивающее чувство погружения в спасительное тепло.

Солнце давно встало, когда Соль Вон проснулся. Он долго сидел на кровати, бессмысленно глядя в пустоту.

Тяжесть в голове, вызванная остатками сна, постепенно рассеивалась, уступая место непривычной ясности. Мутный взгляд сфокусировался. И только теперь, окончательно проснувшись, Соль Вон понял, что его ночной вопрос при виде Ча Джэ И был в корне неверным.

Вопрос «Какого дьявола этот человек тут забыл?» — ошибка. Спрашивать нужно было: «Какого дьявола я тут забыл?». Эту простую истину ему доходчиво объяснила спальня — не то чтобы совсем незнакомая, но явно чужая.

Видимо, сказалось то, что однажды он уже был в подобной ситуации. Паники не было. Лишь глухое недоумение: как он вообще умудрился снова здесь уснуть?

Он помнил, как из-за накатившего приступа шаманской болезни развернулся на полпути к студии и поехал домой. Вспышками всплывало, как он лихорадочно рылся в шкафу в поисках лекарства и как трясущимися руками всаживал иглу в вену. Проблема заключалась в том, что дальше наступала кромешная тьма.

Хотя сценарий после инъекции обычно был предсказуем. Он отключался, валялся в бреду несколько дней, терзаемый кошмарами, а затем приходил в себя, мучаясь от жутких отходов: дикого холода и истощения. Так было всегда.

Но в этот раз всё пошло иначе. Для начала, изменилась локация. Он отлично знал, где находится. Это был гостиничный номер, в котором обитал Ча Джэ И.

— Какого… как я здесь оказался? — тихо пробормотал Соль Вон, ероша волосы.

Он еще долго ломал голову, пытаясь восстановить цепочку событий. Что, черт возьми, произошло в промежутке?

То ли благодаря его усилиям, то ли подсознание само решило подкинуть сюрприз, но в памяти начали всплывать мутные, обрывочные фрагменты.

— Ну и уебищная же у тебя привычка.

— Выбрасывать пока жалко.

— Никогда еще не похищал кого-то так легко.

— Я тебе нужен?

— Просто кончай, не сдержи…

Хлесь!

Тишину разорвал звонкий хлопок. Это Соль Вон от души влепил себе пощечину. Внезапный акт самоизбиения был абсолютно импульсивным, но оправданным. Нужно было прийти в себя. Потому что в голову лез несусветный бред.

— Совсем спятил?

Дрянь оказалась слишком забористой? Видимо, мозг еще не до конца очистился от препаратов. Иначе с чего бы ему генерировать такие ублюдские фантазии?

— Бред… Сон… Это точно был сон… Да…

Конечно, это просто кошмар. Плод больного воображения, а не реальные воспоминания. Это должно быть так. Обязано было быть так.

— У-ух. Бля-я-я! — Соль Вон поежился от запоздалого приступа мурашек и принялся остервенело чесать предплечья, отгоняя фантомные прикосновения.

Даже если он был под кайфом, как вообще можно было выдумать такое? Он хотел выжечь эти картинки из памяти раз и навсегда.

Но, к несчастью, мозг отказывался подчиняться. Чем сильнее пытаешься о чем-то не думать, тем навязчивее становятся мысли. Именно это с ним сейчас и происходило. Мерзкие галлюцинации не желали стираться — наоборот, с каждой секундой они обретали всё более четкие очертания. Будто доказывали свою подлинность.

— А-а, да чтоб тебя… Нет. Хватит думать об этом. Это неправда.

В отчаянии он обеими руками растрепал себе волосы. Тщетно. Как назло, фоном для этих «фантазий» служила именно эта самая кровать, отчего происходящее казалось пугающе реалистичным.

Ну уж нет.

Соль Вон резко откинул одеяло и спрыгнул на пол. Он почти выбежал из спальни, словно спасаясь от собственных мыслей.

За дверью оказалась гостиная — такая же чужая, но уже виденная им ранее. Постояв пару секунд и прислушавшись, Соль Вон обвел комнату взглядом. Никого. Он с облегчением выдохнул.

Шаркая ногами, он добрел до дивана и плюхнулся на него. И снова уставился в пустоту.

Побег из спальни сработал. Безумные, непристойные видения перестали атаковать разум. Соль Вон успокоенно и протяжно вздохнул.

Успокоившись, он наконец-то ощутил свежесть воздуха в комнате. Сделав глубокий вдох, Соль Вон с удивлением поймал себя на мысли, что чувствует себя превосходно. Ни привычного озноба, ни сосущего голода, ни тошноты, к которым он морально готовился.

Просто чудо какое-то. С тех пор как он сел на эти препараты, просыпался ли он хоть раз без лютых отходняков? Обычно, открыв глаза, он еще несколько часов лежал пластом, корчась от ломки. Максимум — находил в себе силы проглотить таблетку-нейтрализатор. Да он даже до зависимости не чувствовал такой легкости в теле!

Он довольно долго просидел без движения, убивая время, как вдруг ноздрей коснулся аромат свежесваренного кофе. Соль Вон повернул голову на запах. В сторону столовой.

В следующую секунду он побледнел. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, кто там сейчас находится. И стоило осознать присутствие Ча Джэ И, как Соль Вон мгновенно вспомнил про свой наверняка помятый, заспанный видок. Он торопливо вскочил, собираясь хотя бы умыться.

Но не успел он дойти до ванной…

— О, проснулся. — Ча Джэ И вышел в гостиную. — Приветик, — он лениво помахал свободной рукой.

В другой была зажата чашка кофе. Соль Вон и раньше это замечал, но этот жест казался до тошноты дерзким.

Соль Вон застыл, лишь глупо хлопая глазами. Появление Джэ И не стало сюрпризом, но почему-то при одном взгляде на него сердце болезненно екнуло. Это потому, что они давно не виделись? Или из-за того сумасшедшего бреда…

— Угх! — Соль Вон внезапно передернул плечами от отвращения. В голову, будто издеваясь: «Думал, я исчез?», снова попытались прорваться эти блядские воспоминания.

— Ага, я тоже безумно рад тебя видеть. — Ча Джэ И по-своему расценил его реакцию, похожую на припадок, и, вальяжно прошагав к дивану, опустился напротив.

Он несколько секунд пристально разглядывал Соль Вона. Тот оцепенел, словно пригвожденный этим взглядом. Вскоре Джэ И кивнул в сторону дивана.

— Может, сядешь? Не привык смотреть на людей снизу вверх, знаешь ли. Слегка напрягает.

Он намекал на нелепую, полусогнутую позу Соль Вона, застывшего на полпути к туалету.

Делать было нечего — Соль Вон опустился обратно на диван. Как только их взгляды оказались на одном уровне, Ча Джэ И удовлетворенно прищурился и сделал глоток кофе.

Соль Вон тем временем старательно отвел глаза. Ему и в лучшие дни было тяжко выносить это прилизанное, глянцевое лицо, но сегодня оно давило с удвоенной силой. Однозначно из-за последствий утренних галлюцинаций.

— И куда это мы смотрим? Лицо, которое так долго не видел, оказалось слишком возбуждающим, и ты не вывозишь?

Игриво протянул Ча Джэ И. На первый взгляд — обычная шутка, но Соль Вон знал: этот ублюдок серьезен на все 99 процентов. И самое обидное, что списать это на пустой треп было нельзя. У него действительно была та самая внешность, и то, что Соль Вон сейчас не вывозил, тоже было чистой правдой.

— Прости, что заставляю твои глаза напрягаться. Я действительно уродился без особого сочувствия к окружающим. Никакой меры, да?

Если первая фраза была больше правдой, то это уже точно походило на сарказм. Но Соль Вона поражало само умение нести подобную чушь. Для такого требовалось запредельное ЧСВ, иначе язык бы не повернулся.

— Но видок у вас, господин Хан Соль Вон, ничуть не уступает… — Взгляд Ча Джэ И скользнул по его взъерошенной фигуре сверху вниз. — …весьма возбуждающе. Ага.

«…»

Пожалуй, это прозвучало обтекаемо, но на деле было весьма прямолинейным заявлением.

Вспомнив о своем наверняка помятом виде, Соль Вон залился краской. Заметив это, Ча Джэ И едва уловимо, многозначительно усмехнулся.

— Судя по твоему абсолютно расслабленному видочку… мы с тобой сблизились куда сильнее, чем я думал. У тебя там в уголке губ… это что, след от слюней?

Слюней?

Соль Вон торопливо прикрыл рот рукой.

— Нет, я просто только что проснулся… И как раз собирался пойти умыться.

— Да расслабься. В этом есть свой, особый шарм. Просто знай: ты первый, кто осмелился показаться мне с закисшими глазами.

Мало того, что слюни, так еще и глаза закисли?!

Он коснулся век и действительно почувствовал какие-то крошки.

Сгорая уже не просто от неловкости, а от жгучего стыда, Соль Вон не выдержал и подскочил на ноги.

— Я… я пойду умоюсь.

— Говорю же, всё нормально.

Проигнорировав его слова, Соль Вон рванул в ванную. Он шагал быстрее, чем когда-либо в жизни, а в спину ему летел легкий, насмешливый смешок. Оказавшись в ванной и уставившись на свое отражение в зеркале, Соль Вон обиженно пробормотал:

— Ничего же нет…

Никаких следов слюны или закисших глаз не было. Лицо выглядело абсолютно нормально.

Когда он вышел, Ча Джэ И разговаривал по телефону. В этот раз язык был ему относительно знаком — английский. Хотя, будучи иностранным, он всё равно оставался для него неразборчивым шумом.

Всю беседу Джэ И вел поразительно веселым, живым тоном. Непонятно, кто был на другом конце провода, но это явно был не деловой партнер, а кто-то очень близкий.

«Кстати, а почему он туда пересел?»

Ча Джэ И теперь вальяжно устроился на том самом месте, где еще недавно сидел Соль Вон. Диваны были абсолютно одинаковыми — неужели там мягче?

Вскоре Джэ И слегка повернул голову, скользнув по нему взглядом. Не прерывая разговора, он кивнул. Это был безмолвный приказ подойти и сесть.

Находиться с ним в одном пространстве всё еще было невыносимо тяжело, но и просто проигнорировать жест Соль Вон не решился. Он покорно направился к диванам. Вот только сел он на то место, где до этого сидел Джэ И. Его прежнее место было нагло оккупировано, так что выбора особо не оставалось.

Увидев, что Соль Вон уселся напротив, Ча Джэ И вопросительно вскинул бровь. Это был немой упрек: «И почему ты сел там?», но Соль Вон его совершенно не понял и лишь неловко отвел взгляд.

Тогда Джэ И картинно, с расстановкой зевнул: «Ха-а-ам». Прозрачный намек собеседнику, что пора бы и закругляться.

— Mom, I’m about to pass out. Gotta go. Talk later! Love you!

Мам? Если это «мам»… значит, мама?

Его познания в английском были более чем скудными, но уж базовые слова он знал прекрасно.

Внезапно в памяти всплыла та слезливая байка, которую Джэ И недавно ему заливал. Что-то там про мать, подававшую надежды балерину, и прочую чушь. Если подумать… ложь была настолько искусной, что в нее было слишком легко поверить.

Сбросив вызов, Джэ И небрежно швырнул телефон на столик и протянул:

— И почему ты сел там? Иди сюда.

Хлоп, хлоп. Он похлопал ладонью по сиденью рядом с собой.

Соль Вон нахмурился. Ему и сидеть напротив было тяжело, а тут еще и прижиматься бок о бок? Ни малейшего желания.

— Мне и здесь нормально.

— А мне вот не нормально. Зря я, что ли, место менял?

«Так вот зачем он пересел…»

Соль Вон изумленно уставился на него, ошарашенный такой нелепой причиной.

— Не думаю, что нам так уж необходимо сидеть вместе.

— А есть какая-то веская причина сидеть порознь?

— Да. Мне некомфортно.

Дело было не в том, что это именно Ча Джэ И. Соль Вон по своей природе ценил дистанцию с другими людьми. Точнее сказать, терпеть не мог физическую близость. Даже если бы Пак Мун Хёк попросил сесть рядом, он бы так же хладнокровно отказал, сославшись на то же самое.

— Прошлой ночью ты что-то не жаловался, когда лип ко мне во сне, а теперь вдруг некомфортно?

Застигнутый врасплох Соль Вон вздрогнул. Да, он проснулся от того, что ему было неудобно, но в итоге-то уснул обратно и проспал до самого обеда. Будь ему по-настоящему некомфортно, он бы глаз не сомкнул. Неудивительно, что Джэ И воспринял это как жалкую отмазку.

Но, с точки зрения Соль Вона, обвинение было донельзя несправедливым. Это не он прилип — это Ча Джэ И навалился на него всем телом и придавил так, что не вырвешься, как ни старайся. Так что слово «лип» было грубым искажением фактов.

— Я ни к кому не лип.

— Еще как лип. Стоило мне лечь рядом, как ты, будто только этого и ждал, колобком прикатился ко мне. Ныл, что тебе холодно.

От абсурдности ситуации Соль Вон невольно рассмеялся. Легче поверить, что солнце сегодня взошло на западе. С другой стороны, его даже восхищала эта способность нести откровенную ложь с таким каменным лицом.

— Вау, ты реально собираешься строить из себя дурачка?

Столкнувшись с открытым, неприкрытым недоверием на лице Соль Вона, Ча Джэ И возмутился.

— Скажешь, не помнишь, как тыкался в меня своим стояком? Да ты мне все руки спермой измазал, а теперь не при делах?!

Глаза Соль Вона расширились так, что едва не вылезли из орбит.

— Что за…

«…чушь ты несешь, кончай уже», — хотел рявкнуть он, но тут…

«Эй, такими вещами надо заниматься на трезвую голову».

«Холодно».

«Ты что, решил использовать меня как ебаную секс-игрушку?»

«Хорошо…»

«…!»

Воспоминания обрушились снова. В этот раз еще ярче, словно вбивали гвоздь в гроб его отрицания: это были не галлюцинации, а реальность.

Ча Джэ И, заметив, как Соль Вон осекся на полуслове и застыл, подозрительно сощурился. Он мигом понял, что тот всё вспомнил.

— И, чтобы ты знал, лезть ко мне ты тоже начал первый.

— Ты сам меня спровоцировал. Давай уясним это сразу.

И, словно подтверждая это возмутительное заявление, из глубин подсознания прямой наводкой выстрелил голос Джэ И. Ошеломленный таким ударом, Соль Вон выдавил из себя жалкое:

— Этого… этого не может быть…

— Еще как может.

— Нет. …Это неправда.

Даже вспомнив всё в мельчайших деталях, он всё равно не хотел в это верить. Разум отказывался принимать реальность. Глядя на его отчаянные попытки всё отрицать, Ча Джэ И вскинул бровь и с откровенно хулиганским видом протянул:

— Это что, классическое «перепихнулся и слился»?

В его голосе звучала искренняя, почти театральная обида. Мало того, он еще и смотрел на Соль Вона так, словно тот был последним подонком. Задохнувшись от возмущения, Соль Вон повысил голос:

— Да потому что ты выдумываешь то, чего не было!

— Я похож на человека, который стал бы врать о таком?

«Очень даже похож».

Настолько, что дальше некуда. Этот ублюдок только недавно проверял его, скормив выдуманную историю о своем происхождении. Причем выдуманную настолько виртуозно, что даже он, полушаман, не смог отличить правду от лжи. Соль Вон был абсолютно уверен: Ча Джэ И — мастер пиздежа.

— Да, — ответил Соль Вон без секунды колебаний.

Между бровей Джэ И залегла складка.

— Спалился.

До чего же бесстыдное бормотание. Но для Соль Вона сейчас это было равносильно спасительному звонку.

— Значит, это была ложь? То, что между нами… что-то было.

Ему было плевать, умеет Ча Джэ И врать или нет. Важно было лишь одно: оказались ли эти пошлые фантазии реальностью. Он спросил, отчаянно молясь, чтобы всё оказалось лишь бредом, но лицо Джэ И вдруг стало абсолютно серьезным. И он ответил:

— Нет.

Услышав это безапелляционное, не оставляющее никаких надежд отрицание, Соль Вон побелел. Раз это не шутка — значит, всё было взаправду.

— Б-бред какой-то…

— Какой именно момент?

— М-может, всё остальное и было, но я точно не мог начать первым… никак не мог.

Здесь всё было одним сплошным бредом, но эту конкретную деталь Соль Вон категорически отказывался признавать. То, что он первый к нему полез.

— Обоснуй.

— Я… я вообще терпеть не могу, когда ко мне прикасаются или когда мне приходится кого-то трогать. Я за всю жизнь ни с кем даже за руку не держался. А уж тем более трогать чл… то есть, там… Да как ни посмотри, это абсолютный бред. Я бы никогда не попросил о таком…

Хоть он и запинался, но свою позицию отстаивал рьяно и даже привел логичные аргументы. При этих словах лицо Ча Джэ И приобрело весьма странное выражение.

— Серьезно? Значит, твоего тела даже ни разу не касались? Бля, я чуть было не поимел девственника по незнанке. А я-то думал, хули он у тебя такой нежный, как у младенца.

От таких омерзительных слов лицо Соль Вона исказилось. Не обращая внимания на его откровенное отвращение, Джэ И совершенно серьезно добавил:

— Но, золотце, о таких вещах надо предупреждать заранее. Мы же чуть первую брачную ночь по-собачьи не провели. Я, может, с виду и распиздяй, но к формальностям отношусь трепетно. Проявляй хоть немного уважения, а?

От этой хуйни неземного уровня Соль Вон просто лишился дара речи. Почувствовав, как затрещала голова, он обхватил ее руками. К сожалению, на этом поток словесного поноса Ча Джэ И не иссяк.

— В общем, ладно. Допустим, ты был в невменозе и ни черта не помнишь — это я признаю. Но делать вид, что ничего не было, я тебе не позволю. Раз уж на то пошло: сейчас мы оба трезвые, так почему бы нам не повторить? Проверим на практике, кто из нас прав.

— Что? — Соль Вон резко вскинул голову и тупо уставился на него. Он ушам своим не верил.

— Что за лицо? В себе не уверен?

— В к-каком смысле… уверен?

— Уверен, что сможешь до конца притворяться, что ничего не было.

Он не притворялся, что ничего не было. Ничего и не было. Именно это он хотел заявить. Но, как и сказал Джэ И, уверенности у него поубавилось. Уж больно складно тот всё излагал. Да и если начистоту… учитывая, что он был под кайфом, отрицать такую вероятность на все сто он уже не мог.

— Д-дело не в уверенности… просто не вижу смысла это проверять…

— Еще какой смысл. Смотри: если я пизжу, и меня называют пиздаболом — мне не обидно. Но когда я говорю правду, а меня обвиняют во лжи? Это уже клевета. Мне, блять, обидно. Так что, клянусь своим хуем, я докажу свою невиновность.

Лицо Ча Джэ И было серьезным как никогда.

— Мужик поклялся своим хером. Думаю, господин Хан Соль Вон понимает, что это значит?

Не понимает. И понимать не желает. Именно это Соль Вон и попытался выразить, отчаянно замотав головой, но Ча Джэ И истолковал этот жест по-своему и любезно пояснил.

— Забыл, что ты у нас с придурью. Извини. «Клянусь хуем» означает, что я абсолютно серьезен. Уяснил? А теперь, господин Хан Соль Вон, твоя очередь делать ставку. Если вдруг я тебя сейчас потрогаю, и ты такой: «О? Знакомое чувство. Я всё вспомнил» и потечешь от кайфа… С этого момента твой член принадлежит мне. Будешь носить пояс верности.

Пояс… чего?

От услышанного у Соль Вона по спине пробежал ледяной холодок. Пояс верности? Он вообще сомневался, что в современном мире подобные извращения существуют в реальности.

Хотелось списать это на дурную шутку, но Ча Джэ И выглядел пугающе серьезным. Испугавшись не на шутку, Соль Вон разомкнул дрожащие губы.

— Да…

— Что «да»?

— Да, возможно, было… исключение.

Ча Джэ И медленно вздернул бровь. Почувствовав укол паники, Соль Вон с трудом выдавил:

— Мысль о том, что то, о чем вы говорите, могло… могло произойти… да, только что пришла мне в голову.

— И?

— Пр-при… ха-а… Я признаю это, так что, пожалуйста, давайте просто забудем.

Таков был окончательный вердикт Соль Вона, который не собирался ставить на кон собственный член, а уж тем более примерять пояс верности. Короче говоря, он признал поражение.

— Не заставляй себя признавать это через силу. Говорю же, давай проверим на практике. Прямо сейчас, на трезвую голову.

— Нет, я признаю. Видимо, я был не в себе и позволил себе такую… дерзость.

Уж лучше согласиться на словах, чем в трезвом уме позволить ему творить такое. Подобного развития событий хотелось избежать любой ценой.

Услышав его капитуляцию, Ча Джэ И недовольно скривил губы.

— Тц, не повелся.

Увидев его нескрываемое разочарование, Соль Вон наконец-то всё понял. Джэ И специально строил из себя невинную жертву клеветы, чтобы найти повод стянуть с него штаны.

«Вот же ублюдок…»

Взгляд Соль Вона стал колючим. Впрочем, для Ча Джэ И этот немой протест был что комариный укус. Тот даже не сделал вида, что испугался, и невозмутимо продолжил:

— Ладно, проехали. Но повторю еще раз: я не врал. И не вздумай делать вид, что ничего не было, только потому, что ни хера не помнишь. Рано или поздно до тебя самого дойдет: «О, а я, оказывается, та еще шлюха, и мне нравится, когда мне наяривают член».

Для Соль Вона эти слова звучали просто омерзительно. Особенно пугала абсолютная уверенность Джэ И в том, что подобное повторится. Проблема заключалась в том, что Соль Вон не мог со стопроцентной гарантией заявить, что этого никогда не случится. В здравом уме — конечно, нет, но в таком неадекватном состоянии, как тогда… Честно говоря, поручиться за себя он не мог.

— И, пользуясь случаем, скажу: если захочешь кайфануть, не закидывайся наркотой. Лучше приходи ко мне и снимай штаны. Я тебя так развлеку, мало не покажется.

Да он теперь в присутствии этого человека даже куртку снимать не захочет, не то что штаны! К слову об этом… его тут прямым текстом назвали конченым наркоманом.

«…А с другой стороны, разве я не заслужил?»

Лицо Соль Вона помрачнело. Если тот постыдный инцидент действительно имел место, значит, заявившийся к нему домой Ча Джэ И видел его в полном неадеквате. Отмазки про передозировку таблетками от головной боли тут явно не прокатят. И хотя на то были свои причины, факт оставался фактом: его поймали на серьезном преступлении, а значит, теперь он у Джэ И на коротком поводке.

И всё же, смириться с обвинением, что он торчит ради удовольствия, было слишком унизительно.

— Я употребляю не ради кайфа.

На этот робкий протест Ча Джэ И язвительно протянул: «Да неужели?». По всему было видно, что он расценил это как жалкие оправдания торчка. От такого неприкрытого пренебрежения к горлу Соль Вона снова подкатил ком.

— Я серьезно. Я принимаю их из-за диких болей. У меня есть… что-то вроде хронического заболевания.

— А-а, хроническое заболевание. Вон оно как. Болезнь, ради которой приходится жрать наркоту… Что-то не могу сообразить, что бы это могло быть? Просветишь, чем таким ты болеешь?

— Ну…

Слово вырвалось само собой, но продолжить Соль Вон не смог. Не то чтобы это было страшной тайной. Просто он сильно сомневался, что этот человек поверит ему на слово.

— Что «ну»?

— …

Ча Джэ И настойчиво ждал продолжения. Юлить было уже поздно. Молчать — тоже не выход, он от него не отстанет. Не имея иного выбора, Соль Вон назвал свой недуг:

— Синбён.

— А? Что за бён?

— Синбён. Шаманская болезнь.

— …Шаманская болезнь?

Ча Джэ И почесал подбородок. На его лице, впервые с момента их знакомства, отразилось неподдельное, почти глуповатое недоумение. Будто у него надо лбом загорелся огромный знак вопроса. По нему было видно, что он ни черта не понимает, о чем речь. Вполне ожидаемая реакция.

— Пардон. Впервые слышу настолько чуждое мне слово, даже удивился. А ведь на свете не так уж много вещей, которых я не знаю.

Даже в такой момент он умудрялся нахваливать себя так же естественно, как дышал. Это было… поразительно. И, что самое странное, это даже не выглядело дешевыми понтами.

Ну не знает и не знает, что поделать. Соль Вон дал краткое пояснение:

— Это болезнь, которая появляется, когда человек отказывается принять духов. Наказание за непослушание… вроде того.

Ча Джэ И протянул «О-о», выражая легкий интерес. Слава богу, хотя бы не стал сразу отмахиваться от этого как от бреда сумасшедшего.

— А духи эти — в смысле «Бог»?

— Не совсем… По моим ощущениям, они ближе к призракам.

— То есть тебя терроризируют привидения?

— Ну да… можно и так сказать.

— Так это ж обычная шиза, не?

Слова абсолютно нормального человека, который в гробу видал весь этот мистицизм. И логика в этом была: это не рак и не опухоль, физически тело здорово. Даже в больницах подобные боли диагностируют как невропатические, поэтому с медицинской точки зрения это вполне могло сойти за психическое расстройство.

Но Соль Вону было обидно, что его недуг сводят к банальному сумасшествию. Боль, терзающая его тело, не была плодом больного воображения или галлюцинацией. Она была более чем реальной.

— Это другое. У меня не крыша поехала, это… как бы сказать… розги для меня.

— А, привидения тебя лупят?

— Да.

— И поэтому врачи бессильны?

— …Именно.

Если бы проблему можно было решить таблетками по рецепту, он бы ни за что не опустился до нелегальной наркоты. Да уж, лучше бы это была шизофрения. Тогда можно было бы хотя бы положиться на медицину. Но синбён и психические расстройства лежали в совершенно разных плоскостях. Сущности, карающие его, с самого начала существовали за гранью логики и реальности. Следовательно, духовная болезнь могла быть исцелена лишь духовным путем.

— А если закинуться дурью — всё проходит? Тоже как-то странно.

— Я принимаю их не чтобы вылечиться, а чтобы хоть как-то вытерпеть. Боль невыносимая.

Сытый голодного не разумеет. С шаманской болезнью та же история. Те, кто с этим не сталкивался, не имели ни малейшего понятия, каково это, а потому легко обесценивали чужие страдания. Для них это просто «съехавшая крыша».

А ведь агония от синбёна была настолько чудовищной, что не поддавалась описанию. Будто в каждый обнаженный нерв впивались раскаленные иглы. И так без перерыва, секунда за секундой. Только наркотический дурман помогал ему держаться. Если бы не он, Соль Вон, наверное, давно бы задушил себя собственными руками. Или вскрыл вены…

— Допустим. Ну и где же эти призраки, которые тебя мутузят? Где-то здесь летают?

Ча Джэ И с любопытством огляделся по сторонам. Будто мог что-то увидеть. Их тут не было, да даже если бы и были — глазами, столь полными скепсиса, их ни за что не разглядеть.

— Нет. Они… очень далеко.

К счастью, действительно далеко. На оторванном от мира острове, до которого нужно ехать час на машине, а потом еще три часа плыть на пароме. На земле, пропитанной бесчисленными смертями, служащей кладбищем для предков и родным домом для Соль Вона — на острове Амджадо. Злой дух был заперт именно там.

— Жаль. Были бы здесь, я бы с ними парой слов перекинулся. Любопытно, какие они из себя.

Он криво усмехнулся. На первый взгляд — легкая шутка, но Соль Вону она показалась пропитанной ледяным цинизмом. Еще одно доказательство его тотального неверия.

— Короче, я всё понял. Если в двух словах: ты торчок с тяжелой судьбой. Так?

— …

— И тем не менее, это не оправдание.

В одно мгновение стерев с лица улыбку, Ча Джэ И вперил в Соль Вона холодный, колючий взгляд.

— Я, конечно, за человеческое разнообразие и всё такое, но вкус у меня отнюдь не дешевый. По моим меркам, любой торчок — это дешевка, хуже распоследнего шлюхана. Знаешь почему? Потому что шлюха хотя бы барахтается, чтобы как-то выжить. А торчок всаживает бабки, чтобы уебищно сдохнуть.

— Я делаю это не ради того, чтобы умереть…

— А итог один хуй одинаковый. Продолжай закидываться — вконец развалишься и сдохнешь. Или что? Думаешь, господин Хан Соль Вон станет исключением?

Нет. Исключением он не станет. Соль Вон прекрасно это понимал. Наркотики были не лекарством, а всего лишь еще одним ядом. То, что он заедал их таблетками-нейтрализаторами, давало лишь временную отсрочку. Финал жизни, поддерживаемой отравой, всегда один — жалкая смерть. Он знал это, но прямо сейчас у него не было другого выхода. А раз выхода нет, оставалось только полагаться на этот суррогат.

Именно поэтому нотации Ча Джэ И не принесли Соль Вону никакого озарения — лишь глухое отторжение.

Наркотики — это не выход. Это просто яд, медленно, но верно разрушающий тело. И твой финал ничем не будет отличаться от остальных.

Всё это — абсолютно неоспоримые факты. Однако бросаться прописными истинами, не предлагая взамен никакой реальной альтернативы, было верхом лицемерного идеализма. В решении проблемы эти пустые слова не помогали от слова «совсем».

— Мой финал не будет отличаться, тут вы правы. Ну и что прикажете делать? — Соль Вон повысил голос. — Эту боль невозможно унять, даже если сожрать горсть обезболивающих! И вы предлагаете мне терпеть это дерьмо на трезвую голову просто потому, что торчки — не в вашем вкусе?!

Терпение лопнуло. Глаза Соль Вона яростно сверкнули, и он взорвался, выплескивая накопившуюся ярость:

— Уж простите, но я отказываюсь. Как по мне, так лучше сдохнуть от передоза, чем повеситься от невыносимой агонии! Так что, если вы не собираетесь забрать эту боль на себя и страдать вместо меня, не смейте указывать, что мне делать! И не лезьте в мою жизнь! Я вас об этом не просил.

Кажется, это был первый раз. Первый раз, когда он позволил себе настолько резкий выпад в сторону Ча Джэ И. До этого момента, как бы сильно тот его ни бесил, Соль Вон старательно прятал раздражение. Молча глотал обиду и давил гнев на корню. В конце концов, перед ним сидел человек, способный переломить чужую жизнь пополам, словно спичку, если того потребуют обстоятельства. Приходилось стискивать зубы, гнуть спину и терпеть.

Но в этот раз он просто не смог. Снисходительный тон Джэ И, обесценивающий его каждодневный ад, вызвал жгучую смесь отвращения и обиды. Бесило само то, что этот человек смеет открывать рот и читать мораль, не собираясь ни брать на себя ответственность, ни помогать. Соль Вон даже задумался: испытывал ли он когда-нибудь в своей жизни настолько сильные, первобытные эмоции по отношению к другому человеку?

«…»

Очевидно, столь агрессивный отпор оказался полной неожиданностью. Ча Джэ И нахмурился и на мгновение умолк. Для человека, у которого всегда на всё был готов острый, как бритва, ответ, такая заминка была огромной редкостью.

Впрочем, пауза продлилась ровно секунду. Вскоре он безразлично пожал плечами, а на губы вернулась фирменная ухмылка.

— Вау. Злиться ты тоже умеешь — освежает. В любом случае, я тебя услышал. Не знаешь — завали ебало, так ведь?

Этот крик души был продиктован невыносимой болью, эмоциями, вырвавшимися из-под контроля. И то, с какой легкостью и издевкой Ча Джэ И скомкал и отшвырнул этот искренний гнев, выбило у Соль Вона почву из-под ног. Он изумленно, почти жалко выдохнул.

В следующее мгновение раздался громкий хлопок. Джэ И ударил в ладоши и весело заявил:

— Отлично, стервозности в тебе хоть отбавляй. Спасибо, благодаря этому я только что осознал, что пизданул полную хуйню. Приношу свои извинения. Прости, что указываю, как тебе жить, ни хера при этом не смысля в твоей ситуации.

Вместо того чтобы взбеситься в духе «Да как ты смеешь на меня орать?», этот псих… извинился? Соль Вон потерял дар речи. И не только это. Гнев, еще секунду назад кипевший в венах и бивший по вискам, мгновенно испарился, словно на него вылили ведро ледяной воды.

— И всё же, золотце. — Ча Джэ И по-прежнему улыбался, но его глаза хищно сузились. В следующий момент его голос стал арктически холодным, пригвождая к месту: — Никакой наркоты. Я запрещаю. Заметил, что я повторяю это уже второй раз?

В этот раз он не утруждал себя аргументами или объяснениями. Посыл читался ясно: «Я так решил, а ты просто завалишь рот и подчинишься». Лицо Джэ И было непреклонным. В его взгляде — раскаленном до такой степени, что он отдавал синевой раскаленного металла — плескалась первобытная, недвусмысленная жестокость. Игнорировать её было опасно для жизни.

Поняв, что никакие доводы в мире не пробьют эту стену и не заставят Джэ И проявить эмпатию, Соль Вон сдался. Бессмысленные пререкания лишь вытянут из него последние силы. В данной ситуации молчание было самой надежной броней.

Он ничего не произнес вслух, но на его лице крупным шрифтом читался откровенный протест. Увидев это, Ча Джэ И коротко усмехнулся:

— Взамен я предложу тебе альтернативу.

«Альтернативу?»

На лице Соль Вона отразилось явное недоумение.

— Есть одна вещь. Без побочных эффектов, невероятно полезная для здоровья, а штырит от нее в разы сильнее, чем от твоей наркоты. Я с радостью предоставлю тебе дозу. Попробуй перекрыться этим.

— …Неужели существует нечто подобное?

Действует сильнее препаратов, но не дает побочек? Скудных познаний Соль Вона не хватало, чтобы даже предположить, что это за вещество такое. Но если подобное чудо и правда существует в природе, он бы с радостью перешел на него. Даже если ради этого придется спустить все свои сбережения до последней копейки.

— И что же это? — в глазах Соль Вона блеснул искренний интерес.

Ча Джэ И ответил мгновенно:

— Я.

С выражением абсолютной, железобетонной уверенности на лице.

«…»

Лицо Соль Вона моментально заледенело.

И хотя Соль Вон смотрел на него так, словно только что выслушал бред сумасшедшего, Джэ И не проявил ни капли смущения. Наоборот, он с еще большей самоуверенностью добавил:

— Я же сказал: захочешь кайфануть — приходи ко мне и снимай штаны. Я слов на ветер не бросаю. Мое предложение абсолютно логично и обоснованно.

Какая к черту логика? Для Соль Вона этот дешевый подкат звучал как банальное сексуальное домогательство и ничего более.

Глядя на Соль Вона, который молчал, но взглядом буквально кричал: «Завали ебало», Ча Джэ И начал излагать свою хваленую «логику»:

— Слушай сюда. Наркотики — это просто химия. Банальный взлом нервной системы, дешевый трюк. Более того, это сплошная рутина, потому что каждый раз при приеме ты получаешь один и тот же, заранее известный эффект. А что влечет за собой рутина? Правильно, скуку. Пока улавливаешь мысль?

Соль Вон неохотно, с кислой миной кивнул. Было бы куда проще, если бы он ни черта не понял — тогда это можно было бы смело списать на очередной бред. Но, к своему ужасу, логику он улавливал, и просто так отмахнуться не получалось. К тому же, тон и выражение лица Джэ И, который разжевывал ему эту мысль предельно доходчиво, были пугающе серьезными.

— А теперь возьмем секс. Осязание, зрение, обоняние, слух, и даже вкус. Задействуются абсолютно все сенсоры твоего тела. К тому же, в зависимости от обстановки, переменные каждый раз меняются, выдавая разный результат. То есть, процесс настолько непредсказуем, что заебать просто не может. Но знаешь, что самое главное?

Ча Джэ И, который до этого вещал с академической серьезностью, внезапно замолчал и ткнул пальцем себе в грудь. А затем самодовольно заявил:

— То, что я охуенно трахаюсь.

Лицо Соль Вона, который сам не заметил, как начал вслушиваться в эту псевдонаучную дичь, мучительно исказилось. Палец Ча Джэ И теперь переместился на него.

— И тот факт, что господин Хан Соль Вон сладко потек и кончил только от одних моих прикосновений, а потом вырубился сладким сном младенца — прямое доказательство моей гипотезы.

Хотя они, казалось бы, закрыли эту тему после его вынужденного признания, Соль Вона снова захлестнуло дикое желание всё отрицать. Он подавил этот порыв лишь чудом, понимая, что иначе Джэ И радостно накинется на него прямо сейчас, чтобы «освежить память».

— Следовательно, я — твоя идеальная альтернатива. Безупречный заменитель наркоты. Разве я не прав?

— Ну…

Эмоционально ему хотелось заорать «Нет!».

Но рационально это сделать было сложно. В голове просто не находилось контраргументов, чтобы разбить эту извращенную логику.

— Да отбрось ты всё дерьмо и подумай логически. Секс и наркотики. Что из этого убивает, а что приносит пользу? Ответ очевиден.

Да, тут не поспоришь. Совершенно ясно, что безопаснее…

Но секс?! Да еще и с этим мужчиной?! Для Соль Вона, которого физически выворачивало от одной мысли о прикосновениях других людей, это предложение казалось в тысячу раз омерзительнее любых наркотиков. Не в силах выдавить из себя ни «да», ни «нет», он лишь беспомощно хватал ртом воздух.

— Ну, и чего молчим? Неужели мозги настолько атрофировались, что не можешь сложить два плюс два?

Ча Джэ И, который до этого пару минут терпеливо ждал ответа, откровенно заскучал и теперь насмешливо постукивал указательным пальцем по виску.

Быть выставленным полным идиотом, конечно, бесило, но в одном этот ублюдок был прав: разобраться в ситуации оказалось непросто. Если исходить из того, что эффект от них одинаковый, секс был очевидно безопаснее и лучше наркотиков. Но проблема крылась в другом: сможет ли он вообще пойти на это. Откровенно говоря, прямо сейчас вогнать себе в вену иглу казалось куда более легкой задачей, чем принять в себя член этого мужчины.

Дилемма между тем, «как правильно», и тем, «как проще», вызывала лишь глухую, тягучую усталость. В любом случае, вынести вердикт прямо сейчас он был не в состоянии. Соль Вон решил просто смириться с тем, что из него делают дурака, и ровным голосом произнес:

— Да. Я слишком туго соображаю, поэтому не могу определиться.

— Тогда просто доверься моему гениальному мозгу и делай, как я говорю.

— …Вы не могли бы дать мне немного времени на раздумья?

— Зачем, если в итоге ты всё равно сделаешь так, как я сказал?

«Вполне ожидаемо». Ча Джэ И, который уже всё для себя решил, явно не собирался принимать отказ ни в каком виде. От такого безапелляционного давления желание послать его куда подальше и упереться рогом только крепло, но Соль Вон решил пока отступить на шаг.

— Я… подумаю об этом.

Если начистоту, сколько бы он ни думал, его категоричное нежелание вряд ли бы изменилось. Но сейчас нужно было хотя бы сделать вид, что он сомневается. Скажи он твердое «нет», и этот псих наверняка перейдет к открытому принуждению.

— Отлично. Но заруби себе на носу: я предложил тебе охуенно полезный и эффективный вариант. И если ты, забив хуй на мое предложение, снова закинешься наркотой? Вот тогда начнется принудительное лечение. Хочешь сидеть на цепи со связанными руками и ногами — валяй, колись дальше.

Это было не просто наставление, это была неприкрытая угроза. Следом на губах Ча Джэ И расцвела широкая, пугающе беззаботная и оттого абсолютно безумная улыбка. Соль Вон невольно вздрогнул. По позвоночнику, царапая кожу, пробежал ледяной сквозняк.

— Ну что ж, с этим делом мы вроде разобрались… Осталось ли у нас что-то еще, что нужно прояснить ради наших будущих отношений? Если есть — выкладывай. Я готов удовлетворить любое твое любопытство.

Прояснять было абсолютно нечего. Было только одно, что он хотел сказать.

— Теперь…

Он как раз собирался сказать, что пойдет домой, как вдруг…

Ур-р-р-р.

Желудок выдал оглушительную, жалобную руладу.

От неожиданности Соль Вон рефлекторно схватился за живот. Увы, жест был абсолютно бесполезным. Уже услышавший этот звук Ча Джэ И весело присвистнул.

— А ты весьма настойчиво требуешь жрать. Как меня увидишь, так сразу дикий аппетит просыпается?

— Нет… Это просто…

От жгучего стыда лицо Соль Вона вспыхнуло до самых корней волос. Глядя на это, Ча Джэ И коротко усмехнулся и, отвернувшись, бросил взгляд на свои наручные часы.

— Но для завтрака уже поздновато, а для обеда еще слишком рано. Так что…

Он не договорил. Его взгляд с откровенно оценивающим прищуром медленно прошелся по взъерошенной, помятой фигуре Соль Вона сверху вниз. Затем Джэ И резко поднялся с дивана. Посмотрев на него, он скомандовал:

— Для начала пойдем приведем тебя в божеский вид.

— Охренеть, — выдохнул Ча Джэ И.

Он облокотился на выставочный стенд и подпер подбородок руками. Этот возглас, подозрительно похожий на стон восхищения, вырвался у него при виде Соль Вона, только что вышедшего из примерочной. И если бы кто-то услышал это со стороны, то мог бы принять за комплимент, вот только…

— Это про такое говорят: «вещь прямо-таки блюет от владельца»?

На деле же в этой фразе не было ничего, кроме ядовитой, жестокой насмешки.

Соль Вон хмуро свел брови. Он и сам прекрасно видел в зеркале, что наряд сидит на нем просто отвратительно. Глаза-то у него есть, слава богу. И все же слышать столь откровенный, не прикрытый ничем стеб было паршиво.

— Я ведь правильно выразился? Что скажете, менеджер? — Ча Джэ И повернулся к стоящему рядом консультанту, ожидая поддержки.

— Эм-м… Я бы не сказал, что «блюет». Скорее, цветотип нашего клиента и эта крошка из новой коллекции… не совсем совпадают вайбами? Да, пожалуй, так.

— И зачем так распинаться, только зря воздух сотрясаешь. Те же яйца, только в профиль, — фыркнул Хэппи. — В любом случае, глядя на это убожество, захочется ли мне открывать кошелек?

— Нет, что вы! Абсолютно исключено! Господин Ча, я ведь не просто продавец-консультант. Я — модный адвайзер, у которого есть и вкус, и профессиональная гордость! Да даже если бы вы умоляли меня продать вам это, я бы ответил категорическим отказом! — Менеджер замахал руками, рьяно защищая свой авторитет.

Услышав это, Ча Джэ И искренне озадачился.

— Вот только в чем проблема: в шмотках или в человеке? Я что-то запутался. До того, как я напялил это на него, всё было вроде нормально.

Тут уж Соль Вон не выдержал. Ему до дрожи захотелось гаркнуть, что проблема очевидно, абсолютно, на сто гребаных процентов кроется в одежде!

Он, конечно, не страдал самомнением и не считал себя идеальной моделью. Но эта безумная футболка со змеиным принтом, отливающим золотом, и узором из массивных цепей смотрелась бы уебищно на ком угодно. А уж ценник, который Соль Вон успел мельком заметить перед примеркой, вообще находился за гранью добра и зла.

Он ведь наотрез отказывался её надевать, но нарвался на ледяную угрозу: «Тогда пойдешь жрать голым». Пришлось натягивать эту дрянь через силу, иначе он бы к ней и на пушечный выстрел не подошел.

Как вообще из сотен нормальных, брендовых вещей, висящих в этом бутике, Хэппи умудрился выцепить именно это дерьмо и швырнуть ему? В этот момент Соль Вону начало казаться, что Господь, щедро отсыпав этому ублюдку денег и смазливую морду, взамен полностью ампутировал ему чувство вкуса.

— Ох, мое сердце кровью обливается, когда я так говорю о наших детках, но дело тут точно не в человеке, — защебетал менеджер. — Вот, посмотрите. Если закрыть верхнюю часть туловища… ну прелесть же! Лицо-то у молодого человека невероятно фактурное!

— То, что оно неплохое, я и сам вижу. Но прям-таки «невероятно фактурное»? — скептически изогнул бровь Джэ И.

— Еще бы! Вы просто каждый день в зеркало на себя смотрите, господин Ча, вот глаз и замылился. Он просто запущенный, не ухаживает за собой. Про таких говорят: неограненный алмаз. Стоит его чуть-чуть отшлифовать, и вы ахнете от результата!

— Отшлифовать, говоришь? Да я тут, блядь, изо всех сил его полирую, а на выходе — вот этот пиздец.

— Так надо же с умом полировать! Кто ж алмазы золотой краской мажет?

— Слишком уж тонкая метафора, не находишь? — прищурился Хэппи.

— Я к тому, что одежда должна подчеркивать лицо и фигуру, а не спорить с ними.

— Значит, все-таки дело в шмотках?

— Именно! По отдельности — конфетка, а вместе — кровь из глаз. Жесточайший миссматч! Будем честны: кому вообще пойдет такой экстравагантный стиль? Разве что такому шикарному мужчине, как вы, господин Ча. Только вы способны такое переварить.

— Тут не поспоришь.

— Вот я и говорю!

В этот момент Соль Вон, до сих пор мрачно наблюдавший за их пинг-понгом лести и самолюбования, робко вклинился в разговор:

— Извините… Могу я уже снять это?

То ли он до тошноты ненавидел свое отражение, то ли змеиная чешуя на принте была прорисована слишком реалистично… Но Соль Вону упорно казалось, что по его телу ползают настоящие гадюки. Хотелось содрать с себя эту мерзость как можно скорее.

— Ой-ой, нашему клиенту тоже не по душе, как я погляжу!

«Еще бы, блядь». Соль Вон закивал так яростно, что едва не свернул себе шею, всем своим видом умоляя менеджера о пощаде.

— Окей. Жди. Сейчас подберу что-нибудь другое, — бросил Ча Джэ И.

Он отлепился от вешалки, выпрямился и хищно окинул взглядом ряды одежды в поисках новой жертвы. От такого пугающего энтузиазма Соль Вон едва не поседел. Но тут вмешался менеджер.

— Минуточку! — пронзительно воскликнул он, резко тормозя поисковую операцию Хэппи. — В этот раз доверьтесь профессионалу! У меня в голове только что щелкнуло: я вспомнил про одну идеальную детку, которая сядет на нашего гостя как влитая! Я, между прочим, дослужился до своей должности только благодаря безупречному глазомеру. Гарантирую, вы оба будете в экстазе! Соу лив ит ту ми пли-и-из!

Сопровождая свои слова суетливыми жестами и нелепыми вставками на ломаном английском, менеджер виртуозно перехватил внимание Хэппи и умчался вглубь зала. Через пару мгновений он вернулся, бережно неся в руках джемпер, упакованный в прозрачный чехол, и с гордостью продемонстрировал его.

— Как вам? Свежайшая ласточка из новой коллекции, только вчера прилетела! В Корею завезли всего пять штук, и мы чудом урвали одну. Такое сокровище мы кому попало даже не показываем!

К огромному облегчению Соль Вона, вещь, которой так бахвалился менеджер, оказалась вполне нормальной. Обычный айвори джемпер, если не считать вышитого на левой стороне груди лохматого, ярко-красного сердца. Этот пушистый акцент, конечно, слегка резал глаз, но по сравнению с золотой змеиной футболкой это был просто шедевр. Да что там — по сравнению с той мерзостью Соль Вон готов был забрать этот трикотаж даже без примерки, лишь бы покончить с этим.

Проблема заключалась в том, что Ча Джэ И придерживался иного мнения.

— Не слишком ли скучно? — лениво протянул он.

Учитывая, что на самом Хэппи в этот момент была гавайская рубашка с диким, вырвиглазным орнаментом, неудивительно, что базовый джемпер показался ему пресным. У менеджера слегка дернулся глаз.

— Симпл из бест, господин Ча. Вы же знаете.

— Знаю. Но категорически не согласен.

— Ой, ну бросьте! Просто доверьтесь мне и позвольте ему примерить. Даю голову на отсечение: как только молодой человек выйдет в нем, вы сами воскликнете: «Это оно!»

— А гонора-то у тебя не меньше, чем у меня. Ладно, такое надо поощрять. Давай сюда.

— Слушаюсь!

Получив отмашку, менеджер семенит к Соль Вону и всучивает ему спасительный джемпер. Соль Вон, мечтающий как можно скорее сбросить с себя золотую чешую, безропотно берет вещь и пулей скрывается в примерочной.

И вот, пять минут спустя.

— Я же говорил!

Менеджер захлопал в ладоши, приходя в неописуемый восторг при виде Соль Вона в джемпере цвета слоновой кости. Пока парень, совершенно не привыкший к вниманию и комплиментам, неловко чесал затылок и съеживался от смущения, Ча Джэ И задумчиво хмыкнул, хищно прищурив глаза.

— Ну, как вам? — в нетерпении спросил консультант.

Ответ Хэппи прозвучал скупо:

— Не дурно.

«Уф-ф». Соль Вон мысленно выдохнул, чувствуя, как с плеч свалилась бетонная плита. Он до дрожи боялся, что если этому ублюдку не понравится, его снова заставят напялить очередную змеиную херню. И пусть реакция Хэппи была далека от восторженных гарантий менеджера, для него это был уже огромный успех.

— Я же говорил! А вам, молодой человек? Нравится? Берем?

Менеджер подмигнул ему, всем своим видом показывая: «Я знаю, что ты скажешь». Соль Вон ответил отчаянным кивком, демонстрируя стопроцентное согласие. По правде говоря, ему не сдался ни этот дорогущий джемпер, ни подачки Хэппи в принципе. Но раз уж отказаться не выйдет, пусть это будет хотя бы нормальная вещь.

— Клиенту тоже по душе! — радостно констатировал менеджер.

— Окей. В этом он и пойдет.

Произнеся это, Ча Джэ И вновь завертел головой, цепко сканируя вешалки. Словно искал, во что бы еще обрядить свою живую куклу. Заподозрив неладное, Соль Вон нервно повысил голос:

— Эй… На этом ведь всё? Мы закончили?

— А, с этой шмоткой? Да, закончили. Тебе же нравится, — бросил Джэ И.

При этом он даже не соизволил взглянуть на парня, продолжая прочесывать взглядом полки.

— Так значит, мы уходим? Что вы там еще ищете… — Соль Вон, морально истощенный двумя примерками, молился всем богам, чтобы этот ад подошел к концу.

Увы, планы Ча Джэ И кардинально отличались от его надежд.

— Выбрали всего одну вещь — и уже уходим? — усмехнулся Хэппи. — Мы только начали. В моей истории еще не было случаев, чтобы шопинг заканчивался за полчаса.

Лицо Соль Вона, который в своей жизни никогда не тратил на покупку одежды больше тридцати минут, мгновенно побледнело.

— Нет, правда, мне больше ничего не нужно! — в панике забормотал он, понимая, что если не остановить этого маньяка сейчас, пытка затянется на долгие часы. — Мне и этого хватит за глаза, честное слово!

Положа руку на сердце, даже этот джемпер был уже слишком. Особенно если учесть, что на этой чертовой лимитке даже не было ценника!

— Доставать карту ради одной-единственной тряпки? Я не занимаюсь столь неэффективной херней, — отрезал Хэппи.

«Что за бред…»

Соль Вон застыл с отвалившейся челюстью. Эта ублюдская философия шопинга абсолютно, наглухо не укладывалась в его голове.

В этот самый момент…

— Вон то.

Ча Джэ И, приметивший наконец вещь по вкусу, властно ткнул в нее пальцем.

Это оказались спортивные штаны, густо усеянные логотипами известного люксового бренда, с броскими красно-зелеными лампасами по бокам. Естественно, Соль Вону этот дизайн показался просто чудовищным.

«Может, тупо сбежать?» — на полном серьезе обдумывал он, прикидывая в голове план: если сорваться с места и рвануть прямо к выходу, шансы спастись определенно были. Но пока он прикидывал пути отхода, выбранные Хэппи штаны уже материализовались прямо у него перед носом.

— Вот, пожалуйста. Эм-м… Фасончик, конечно… Да, думаю, на вас сядет отлично. Ха-ха…

Лицо менеджера, протягивающего вешалку, выражало нечто непередаваемое. На губах застыла дежурная, вежливая улыбка, но в глазах плескалась бездонная жалость. Возвышающийся монолитной стеной консультант и цепкий, словно кандалы, взгляд Ча Джэ И окончательно отрезали все пути к отступлению.

Час спустя.

— Карту принял, господин Ча. Оплачиваете без рассрочки, одним платежом?

— И зачем спрашивать очевидное?

В итоге гардероб Соль Вона пополнился четырьмя верхами — включая джемпер, который уже был на нем, — и тремя парами штанов. И всё это в строгом соответствии со специфическими причудами Ча Джэ И: человека, который никогда не заканчивает шопинг за полчаса, ценит «эффективность» при расчетах и оплачивает всё исключительно дебетовой картой, потому что на дух не переносит долги.

Восьмизначная сумма в чеке, от которой Соль Вон на секунду отключился от реальности, шла приятным бонусом в виде неподъемного морального груза.

Когда этот изматывающий шопинг — принесший одному умеренное удовлетворение с легким налетом разочарования, а другому лишь боль и чувство вины — наконец завершился, и они добрались до ресторана, время близилось к часу дня.

Заведение, выбранное Ча Джэ И, находилось в районе Иксон-дон и специализировалось на корейской фьюжн-кухне. Интерьер впечатлял: обилие картин и современных арт-объектов делало пространство похожим скорее на модную галерею. Помимо просторного общего зала, здесь имелись и уединенные приватные кабинеты. Огромная фотография шеф-повара с внушительным списком регалий, гордо висящая на стене у входа, служила своеобразным сертификатом качества.

И когда только Хэппи успел всё забронировать? Их моментально проводили на места. Блюда здесь подавались в формате полноценного дегустационного сета — от закусок до десерта. Для Соль Вона подобный стиль обслуживания был в новинку.

Впрочем, как и сами вкусы. Роллы а-ля «чапчхэ», где вместо лапши использовались спаржа и тонко нарезанный омежник с ярко выраженным ароматом трюфеля. Тушеные ребрышки кальби, плавающие в крем-супе с макаронами и отчетливым, странным привкусом соевой пасты. Ярко-красный осьминог, возвышающийся на подушке из вязкого угольно-черного ризотто… Настоящая феерия вкусов, столь же диковинных, как и внешний вид этих шедевров.

Если оценивать категорично — вкусно это или нет, — то чаша весов всё же склонялась к первому. Но вот платить за это свои кровные, чтобы поесть здесь во второй раз, Соль Вон бы точно не стал.

Во время трапезы неспешно текла беседа. В основном она сводилась к тому, что Ча Джэ И бросался вопросами, а Соль Вон на них отвечал. Начав с обсуждения университета, они плавно перешли к репликам картин, над которыми Соль Вон работал в данный момент, и в конце концов свернули на тему межличностных отношений.

И именно здесь в их относительно мирной беседе наметилась глубокая трещина.

— Чего?

— Я говорю: если Пак Мунхёк, который названивает тебе в любое время дня и ночи, не твой друг, то кто он тогда?

Буквально секунду назад Хэппи спросил, есть ли у него друзья, и Соль Вон ответил отрицательно. И тут собеседник внезапно выкидывает знакомое имя. Соль Вон изрядно опешил.

— Чего глаза так вылупил? — прищурился Джэ И. — Ты меня прямо на подозрения наталкиваешь. У вас там что, какие-то особые отношения, которые от меня надо скрывать?

Подозрения? Соль Вон даже вообразить не мог, что вообще можно надумать по поводу Пак Мунхёка. Но если отбросить этот бред, скрывать им было абсолютно нечего. Совесть парня была чиста, поэтому он ответил прямо:

— Он просто старший знакомый, с которым мы в хороших отношениях.

— Ты же только что сказал, что у тебя нет друзей.

— Разве просто хён и друг — это не разные вещи?

— И в чем разница? Старше он на десять лет или на двадцать — если вы близко общаетесь, значит, вы друзья.

Если таковы его критерии, то крыть нечем. Да и не сказать, что это совсем уж бессмыслица. Но даже так, позиция Соль Вона оставалась непоколебимой: Пак Мунхёк никак не вписывался в категорию «друг».

— У меня другие критерии для дружбы.

— И какие же?

— Ну, во-первых, возраст…

— Хочешь сказать, будь вы одногодками, он стал бы тебе другом?

Пак Мунхёк — и его ровесник… В голове такое не укладывалось. Для Соль Вона этот человек был кем-то вроде благодетеля и начальника одновременно. Стал бы он считать его другом при нынешнем раскладе, сравняйся они в возрасте? И вообще, чем отличается друг? Соль Вон что-то там бормотал про критерии, но правда заключалась в том, что он понятия не имел, какие именно отношения дают право называть человека своим другом.

— …Я не знаю.

— Как это не знаешь?

— Потому что у меня никогда не было друзей.

Стук. Кусочек закуски, зажатый в палочках Ча Джэ И, плюхнулся обратно в тарелку. На его лице отразилось совершенно не свойственное ему замешательство.

— Я… даже расчувствовался. За все свои двадцать четыре года жизни не слышал ничего более душераздирающего.

Он сочувствовал настолько искренне, что Соль Вону стало даже как-то неприятно. Была ли в этом задумка Хэппи, или же он сам себя накрутил, но прозвучало это так, словно его жизнь оценили как абсолютно безнадежную, жалкую хрень.

«Стоп, что? Двадцать четыре года?»

— Подождите. …Вам двадцать четыре? — зацепившись за случайно оброненную фразу, спросил Соль Вон в лоб.

— Ага, — безмятежно кивнул Ча Джэ И.

— Тогда вы младше…

— Ага, я младше.

«…Серьезно?»

Он заявил это с такой железобетонной уверенностью, что звучало как правда, но при этом с такой непробиваемой наглостью, что смахивало на откровенный пиздеж. Интуиция Соль Вона металась между этими двумя вариантами, никак не желая занимать какую-то одну сторону, пока…

— Если говорить о физическом возрасте, конечно, — добавил Хэппи, лукаво усмехаясь.

Спустя пару секунд до Соль Вона дошел смысл сказанного, и лицо его мгновенно похолодело. Неизвестно, правда ли его тушке двадцать четыре, но глядя на то, как этот тип радуется своим дурацким шуточкам, Соль Вон мог поклясться — его ментальный возраст болтается где-то на самом дне.

— Это что за лицо? Не веришь, что ли? Тебе справку с прошлогоднего медосмотра показать?

— Нет, не стоит… Думаю, про двадцать четыре — это правда.

И он сказал это вовсе не для того, чтобы подлизаться. Стоило только бросить на Джэ И мимолетный взгляд, чтобы понять: он — ходячее воплощение здоровья и силы. Ни единой морщинки на безупречно гладком, ухоженном лице. С такой внешностью он мог бы заявить, что ему двадцать, и даже тогда над ним бы не посмеялись.

— Ладно, я проникся твоей жалкой участью человека-без-друзей, господин Хан Соль Вон. Теперь ясно, почему у тебя напрочь отсутствует понимание личных границ. Но, даже зная всё это, меня пиздец как напрягает то, что происходит между вами двумя.

Ча Джэ И ткнул палочками сначала в Соль Вона, а затем в пустоту рядом с ним. Как будто Пак Мунхёк невидимым призраком сидел прямо тут.

Совершенно не понимая, с какого перепугу этот мафиози так прицепился к Мунхёку, Соль Вон нахмурился:

— Почему?

— Для «просто знакомых» вы слишком часто треплетесь. Да и от вашей переписочки прямо зубы сводит, такая она приторная.

«Разве мы так уж часто общаемся?» — Соль Вон растерялся.

И неудивительно — Пак Мунхёк был единственным человеком, с которым он поддерживал связь, что по работе, что в личной жизни. Ему банально не с чем было сравнивать. Тот звонил или писал ему примерно раз в день, и Соль Вон, пусть порой и с запозданием, всегда отвечал. Но ведь болтали они в основном о заказах, ну или просто обменивались дежурными вопросами из серии «как дела». Изредка проскакивали предложения сходить поесть, но в этих сообщениях точно не было ничего, что можно было бы назвать «приторным».

Но это всё цветочки. Главный вопрос звучал иначе.

— Как вы об этом узнали?

Вот в чем была главная загвоздка. Каким образом третье лицо могло знать столь интимные, сугубо личные вещи — частоту звонков и содержание сообщений? То, что Хэппи навел о нем справки, Соль Вон уже догадался. Но чтобы при этом раскопать, как часто он переписывается с конкретным человеком и о чем именно? В голове Соль Вона это не укладывалось.

Ответ Ча Джэ И оказался донельзя простым:

— Взял и посмотрел.

— Посмотрели… что?

— Историю звонков и переписки. Твой телефон-то у меня.

— Мой телефон… Тот, что был у меня до этого?

— Ага.

У Соль Вона был с собой новенький смартфон, который ему выдал Джэ И, а вот своего старого он нигде не видел и решил, что просто забыл его дома. И подумать не мог, что этот ублюдок его прикарманил.

— Эй, да по какому праву вы вообще лезете в чужой…! — Соль Вон не сдержался и сорвался на крик, что бывало с ним крайне редко.

— Мне стало любопытно.

Хэппи ответил настолько хладнокровно и без тени смущения, что это вызывало нестерпимое раздражение.

— Любопытно, значит? И поэтому вы решили порыться в чужих вещах без спроса?!

— Ну да. Какие-то проблемы? Ты же просек, что я пробил на тебя всю инфу? Я сделал это из того же любопытства. Чем это отличается от проверки мобильника?

Ча Джэ И держался возмутительно уверенно. Ни малейшего намека на извинения или чувство вины. Для человека, совершившего столь вопиющее, грубое вторжение в частную жизнь, он вел себя чересчур нагло. Благодаря этому Соль Вон впервые в жизни почувствовал, как ярость раскаленной лавой бьет в самую макушку.

— Вот как? Значит, я могу под тем же предлогом порыться в вашем телефоне? И это будет абсолютно нормально?

— Разумеется. Хочешь прямо сейчас?

Соль Вон был уверен, что тот откажется, но Ча Джэ И вдруг радостно сверкнул глазами. И мало того — он легким движением пальцев пододвинул свой смартфон по столу. Соль Вон аж рот приоткрыл, потеряв дар речи.

— Ну же, смотри. Я разрешаю.

— Я не… Я не к тому, что хочу посмотреть. Я имел в виду: поставьте себя на мое место…

— Я бы и тогда не возражал. Потому что я в тебя верю.

— Чего?

Во взгляде, которым Ча Джэ И смотрел на Соль Вона, и впрямь читалось глубокое, почти искреннее доверие. И только сердце парня, согретое неожиданно прозвучавшим словом «верю», собралось предательски дрогнуть, как…

— Верю в твой скудненький, прискорбный интеллект, господин Хан Соль Вон.

— …

— Ты же все равно ни хрена не поймешь, даже если посмотришь.

«…Убить его?»

На тыльной стороне ладони Соль Вона, судорожно сжавшей палочки, вздулись вены. Кажется, он впервые так остро ощутил жажду убийства. И бесило больше всего то, что крыть было нечем. Джэ И постоянно переключался на иностранные языки. Он делал это при звонках, так с чего бы переписке в телефоне быть исключением? Вряд ли там все было на корейском. А уж в журнале вызовов и подавно черт ногу сломит — как понять, кто есть кто?

— Нет, ну правда… Ха… — У Соль Вона затряслись руки. Отчасти от бешенства на этого невыносимого, беспардонного ублюдка, отчасти от унизительного бессилия, потому что он не мог достойно ответить.

Стиснув зубы, Соль Вон испепелял его взглядом, после чего процедил сквозь зубы:

— Как бы там ни было, мне это пиздец как неприятно.

— Заметно. И что ты сделаешь? Я уже всё посмотрел.

— Извиняться, конечно, не собираетесь?

— Пока не планировал. А надо?

— Да, надо.

— Ну ладно. Прости.

Ха. Соль Вон нервно рассмеялся. Это было не извинение, а жалкая, вымученная подачка. И брошена она была с такой неприкрытой издевкой, что вместо облегчения у Соль Вона только сильнее заныл затылок от напряжения.

— Просто… сюр какой-то.

Соль Вон со стуком отложил палочки и устало потер лицо руками. Вся энергия разом испарилась. Говорят же: когда гнев переходит все границы, наступает стадия полного дзена. Вот и он сейчас испытывал нечто подобное. И в этот момент в его голове возник один-единственный, фундаментальный вопрос: как, блядь, он вообще связался с этим отморозком и докатился до такой жизни?

Есть поговорка: сапожник без сапог. Шаман тоже не может предвидеть собственное будущее. И Соль Вон не стал исключением из этого правила. Если бы он хоть на секунду предчувствовал, что заказ господина Кима столкнет его с этим чудовищем — он бы отказался. Плевать на шантаж, плевать на деньги. Но он не знал. Не знал, и поэтому вляпался по самые уши.

Потеряв не только аппетит, но и всякое желание спорить или злиться, Соль Вон лишь тяжело вздохнул. Ча Джэ И, который молча наблюдал за этой картиной, снова подал голос.

— Ну так что, планируешь и дальше так мило общаться с Пак Мунхёком, который тебе даже не друг?

Опять он за свое. Соль Вон, совершенно потерявший нить разговора, непонимающе уставился на него.

— Как «так»?

— Я спрашиваю, есть ли у вас шансы перешагнуть стадию «просто хороших знакомых»?

Пак Мунхёк был для него старшим товарищем, хёном, человеком, который протянул ему руку помощи. Так было и так будет. И если под «шагом дальше» Ча Джэ И подразумевал романтические отношения, то ответ был очевиден.

— Нет.

— Уверен?

Более чем. Сама постановка вопроса казалась Соль Вону грязной.

— Да.

— А твой хён считает так же?

— Без понятия. Откуда мне знать.

— Ты же шаман. Как это ты не знаешь?

Вот опять он завел эту шарманку — сам ведь не верит ни в какую мистику, но при каждом удобном случае стебет его.

— Я никогда не спрашивал, да и зачем мне это?

Честно говоря, Соль Вон не был слепым и прекрасно замечал симпатию Пак Мунхёка. Надо быть совсем дубиной, чтобы не увидеть этого, а уж при его феноменальной интуиции, граничащей со сверхъестественным чутьем — и подавно. Но он воспринимал это скорее как человеческое сострадание. Как расценивал это сам Пак Мунхёк — черт его знает, но Соль Вону хотелось верить именно в эту версию.

Но даже если бы за этой заботой скрывались романтические чувства, суть дела бы не изменилась. Независимо от того, что там думает или чувствует Пак Мунхёк, у Соль Вона не было ни малейшего желания развивать их отношения в другом русле. Так что шансов — ноль, абсолютно и бесповоротно.

— Ответ мне, конечно, не особо зашел… — недовольно протянул Ча Джэ И.

Он вперился в Соль Вона тяжелым, немигающим взглядом, словно пытаясь вскрыть ему череп и поковыряться в мозгах. Но Соль Вон не отвел глаз. Он выдержал этот взгляд спокойно и твердо, зная, что даже если бы Джэ И умел читать мысли — ему нечего было бы стыдиться или прятать.

Вскоре уголки губ Хэппи поползли вверх, складываясь в ухмылку.

— Ладно, пока замнем.

Это означало, что допроса с пристрастием про Пак Мунхёка больше не будет.

— А насчет моего телефона — если так интересно, только скажи. Я тебе все покажу. И даже любезно переведу.

— Просто верните мне мой.

— А он тебе прям так нужен? Я же тебе нормальный аппарат выдал.

Строго говоря, отсутствие старого мобильника не доставляло особых проблем. Все нужные данные и контакты Джэ И уже перенес на новый смартфон. Да и модель была в разы мощнее и удобнее, так что Соль Вон уже привык к ней. И всё же мысль о том, что вещь, набитая личной информацией, находится в руках этого психа, вызывала мерзкое, липкое чувство дискомфорта. Даже если Соль Вон собирался выбросить его на помойку, для начала он хотел получить его обратно.

— Всё равно отдайте.

Соль Вон ждал, что тот пошлет его куда подальше, но ответ оказался неожиданно сговорчивым.

— Ладно.

Только вот без подвоха не обошлось.

— Отдам, когда посчитаю, что уже можно.

— И когда это случится?

— Точно не сейчас.

— …

— Кто знает, может, если наш господин Хан Соль Вон будет послушным мальчиком и начнет меня слушаться, я так расчувствуюсь от его покорности, что выполню любой его каприз?

В переводе на человеческий: «Начинай стелиться передо мной». Лицо Соль Вона скривилось в гримасе глубочайшего отвращения. «Да пошел ты, лучше уж без телефона остаться», — красноречиво говорили его глаза.

— Ну не смотри на меня так, будто я какой-то злобный ублюдок. Мне же больно. И вообще, предупреждаю сразу: когда мне делают больно, я становлюсь просто ебанутым.

«Больно ему, как же…» — подумал Соль Вон. Мужчина перед ним меньше всего походил на человека с разбитым сердцем. Скорее на избалованного, вредного ребенка.

И вдруг, поймав себя на этой мысли, Соль Вон непроизвольно прыснул. Ча Джэ И действительно вел себя как инфантильный мальчишка. Все его выходки напоминали поведение младшеклассника, который тычет ручкой в спину девчонке, которая ему нравится, чтобы привлечь внимание. С той лишь разницей, что этот «младшеклассник» был с явными замашками психопата.

Но как бы там ни было, похоже, Хэппи не планировал причинять ему реальный вред. Скорее, это был его извращенный способ наладить контакт. Видимо, именно поэтому вспышки ярости Соль Вона каждый раз так быстро гасли, уступая место тупой покорности. Не последнюю роль в этом играло и чувство тотальной безысходности: что бы он ни сказал, в словесной перепалке с этим монстром ему никогда не победить.

— О? Ты только что улыбнулся? Это из-за меня? — увидев улыбку Соль Вона, Ча Джэ И не скрывал своего удивления.

Смешок вырвался совершенно неосознанно, и Соль Вону стало настолько неловко, что он поспешно потер уголки губ пальцем, стирая улыбку.

А Ча Джэ И довольно рассмеялся.

— Смущаешься. Это хорошо. Смотрится куда симпатичнее, чем когда ты волком на меня смотришь, да.

Симпатичнее… ну, такое. В детстве ему частенько говорили, что он миленький, но чтобы «симпатичный» или «красивый» — такое он слышал впервые. От этого неловкого, сбивающего с толку комплимента Соль Вон растерялся и нервно забегал глазами.

— Кстати, ты всё? — Ча Джэ И кивнул на палочки, которые Соль Вон отложил, когда у него пропал аппетит. Потерянный аппетит так и не вернулся, да и желудок был уже более-менее полон, поэтому Соль Вон кивнул.

— Тогда…

— Да, я подожду, пока вы доедите.

Памятуя о прошлом инциденте в супной, Соль Вон поспешил сыграть на опережение.

Ча Джэ И вскинул бровь и произнес с легкой усмешкой в голосе:

— А ты быстро учишься. Такая покорность с самого начала… того и гляди, к концу дня получишь от меня тачку в подарок. Кстати, раз уж зашла речь: доедим и поедем машину тебе выбирать?

Соль Вон вздрогнул, хоть и принял это за шутку. Но вспомнив стоимость купленной одежды, напрягся. Этот человек спускал суммы не в сотнях тысяч, а свыше десяти миллионов вон с такой легкостью, будто это были копейки. Для него купить кому-то автомобиль вообще ничего не стоило.

Одежда, которая сейчас была на нем, уже давила тяжким грузом, а тут еще машина? От одной мысли об этом становилось не просто некомфортно, а жутко.

— Обойдусь. Просто доедайте быстрее и отпустите меня домой.

Сейчас всё, чего хотел Соль Вон — это не новенькое авто, а поскорее свалить домой.

Увы.

— Не хочу.

Джэ И, казалось, совершенно не собирался исполнять это скромное — по сравнению с покупкой машины — желание. Соль Вон, свято веривший, что после обеда его отпустят с миром, впал в ступор.

— Что?

— Мы так давно не виделись, а ты хочешь просто поесть и разбежаться? Не находишь это слишком бессердечным?

Совсем не находил. Скорее, он думал о том, что и без того провел с этим отморозком чересчур много времени. Даже с Пак Мунхёком, с которым он общался довольно близко, Соль Вон не проводил больше двух часов в день, если это не касалось работы. Но с Ча Джэ И он пробыл с самого утра, нет, даже с рассвета и до сих пор… Он уже сбился со счета, сколько часов они торчат вместе.

— Не нахожу.

— И это тоже бессердечно.

— Нам ведь всё равно больше нечего делать после еды.

— Дохуя чего есть.

И не просто «много», а прямо-таки «дохуя». То ли из-за того, что при внешности, по которой фиг определишь национальность, из его рта вылетал такой отборный, чисто корейский сленг — в этот момент Соль Вон почувствовал сильный диссонанс. Внезапно вспомнив, как сегодня утром Ча Джэ И разговаривал с матерью по-английски, Соль Вон на всякий случай спросил:

— Кстати… А какое у вас гражданство?

Его произношение и манера речи были абсолютно корейскими, но если взять в расчет внешность и род занятий, то не было бы ничего удивительного, окажись он иностранцем. Так что Соль Вон был готов к любому ответу.

— Ты про происхождение или про паспорт?

— А? — растерялся Соль Вон. О двойном гражданстве он как-то не подумал.

Заметив замешательство парня, не знающего, что именно выбрать, Ча Джэ И ответил сам.

— Родился в Корее, усыновили в Россию, вырос где придется, а сейчас у меня швейцарский паспорт. Удовлетворил любопытство?

— А…

Ответ оказался запутаннее, чем он предполагал. Соль Вону потребовалось немного времени, чтобы всё осмыслить. Вскоре он пришел к простому выводу: Ча Джэ И был одновременно и корейцем, и иностранцем. Вполне логично и, как ни странно, очень ему подходило.

— А с чего вдруг такой интерес к моему гражданству?

— Да просто запутался. У вас внешность немного… специфическая.

Не найдя подходящих слов, Соль Вон неловко замялся и обвел ладонью лицо Джэ И. Волосы-то ладно, можно списать на краску, но у него еще и цвет глаз был светлым, что придавало внешности экзотичности. Вот только как сказать об этом, чтобы не прозвучало грубо, Соль Вон не знал.

Догадливый Ча Джэ И понял, к чему тот клонит.

— А-а, — кивнул он. — Часто слышу. Что выгляжу не как человек.

«В смысле? Глаза, нос, рот — всё на месте».

Не уловив иронии, Соль Вон ответил с искренним непониманием:

— Да вроде вполне себе как человек.

— …Я вообще-то не это имел в виду.

— А что тогда?

Атмосфера была безнадежно испорчена. Разочарованный Хэппи цокнул языком.

— Проехали. Раз любопытство удовлетворил, вернемся к главному.

— Главному?

— Ага. Мы обсуждали, чем займемся после еды.

Ах да. Он просил отправить его домой, а этот заявил, что дел у них «дохуя». Для Соль Вона, который сутками просиживал за подделкой картин и вечно чувствовал, как медленно тянется время из-за отсутствия других занятий, это звучало дико.

— Так и быть, проявлю доброту к нашему бедному Хан Соль Вону, у которого нет друзей. Номер один — парк аттракционов. Номер два — мюзикл. Номер три — шопинг. Номер четыре — кафе. Выбирай.

Ча Джэ И внезапно выкатил ему меню развлечений. Соль Вону не улыбался ни один из вариантов, поэтому он ответил сразу же, даже не пытаясь изобразить раздумья:

— Номер пять — дом.

— Ишь ты, — восхищенно выдохнул Ча Джэ И. — Мы уже перешли на стадию «рамена»?

«Какой еще рамен?»

Совершенно не уловив сексуального подтекста в словах Джэ И, Соль Вон честно ответил:

— У меня дома нет рамена. Я его не особо люблю.

— …

От столь непробиваемой наивности у Джэ И дрогнул мускул под глазом. Он уронил лоб на тыльную сторону ладони, всё еще сжимавшей палочки, и пробормотал:

— Бля, я слился.

Для человека, привыкшего парировать абсолютно любые выпады, это было совершенно новое, неизведанное чувство поражения.

— Короче. Выбирай из первых четырех.

Восстановился он быстро. Мгновенно взяв себя в руки, Ча Джэ И поднял голову и продолжил давить.

— …

Соль Вону по-прежнему претили все варианты, так что он предпочел просто промолчать. Цокнув языком, Хэппи проворчал себе под нос:

— Еще и проблемы с принятием решений. Ну ничего не попишешь, придется мне выбирать. Все-таки номер один звучит…

Он сказал это громко, явно рассчитывая, что его услышат.

Соль Вон мгновенно вспомнил, что под номером один шел парк аттракционов, и побледнел как полотно. Все четыре варианта были дном, но парк аттракционов — это абсолютный пиздец. Огромная территория, толпы людей, а самое главное — куча призраков…

В памяти невольно всплыло какое-то видео. Это было развлекательное шоу, где знаменитости выполняли задания в парке, и в какой-то момент они сели на аттракцион свободного падения — тот, что медленно ползет вверх, а потом резко срывается вниз. И вот в тот самый миг, когда кабинка полетела к земле, у духа, которого Соль Вон принял за обычного человека, длинные волосы взметнулись вверх, и кожа с лица и головы лохмотьями слезла напрочь. Зрелище было до того омерзительным, что с тех пор парки аттракционов стали для Соль Вона зоной отчуждения.

И ведь такие сущности наверняка тусуются не только на том аттракционе. Их там полно. А у него сейчас с собой даже защитного амулета нет! В таком состоянии он там и десяти минут не протянет.

Решив, что надо во что бы то ни стало избежать худшего сценария, Соль Вон поспешно выпалил:

— Номер два! …Поехали туда.

Ча Джэ И ухмыльнулся. Это была улыбка победителя.

Именно в этот момент Соль Вон осознал: что бы он ни делал, пораньше домой он сегодня не вернется.

После неспешного полуторачасового обеда Ча Джэ И чуть ли не волоком потащил Соль Вона к концертному залу. На протяжении всей тридцатиминутной поездки Соль Вон втайне надеялся, что Хэппи передумает. Он молился всем богам, чтобы из его рта вырвалось заветное: «Давай просто поедем домой».

Увы, чуда не произошло. Ча Джэ И выглядел довольным, как слон, и без малейшего намека на то, что он готов свернуть домой. Радовало лишь то, что они ехали на машине, и стресс от постоянного контакта с людьми и духами был не таким сильным.

В итоге мюзикл, на который его притащили насильно, оказался куда лучше, чем он ожидал. Да, бледные ноги призрака-самоубийцы, болтающиеся под потолком сцены, дух нерожденного младенца, вцепившийся в спину актера, и местный геокул, дотошно копирующий каждое движение главной героини, немного мешали погружению, но сам спектакль был весьма увлекательным.

На самом деле Соль Вон почувствовал присутствие духов еще до того, как они зашли в зал. Темные, замкнутые пространства всегда притягивают энергию инь, которая манит потусторонних сущностей. Театры и концертные залы подходили под это описание идеально, так что наличие там призраков было вполне закономерным.

Хоть это и лучше парка аттракционов, такие места для Соль Вона тоже были смерти подобны. По доброй воле он бы сюда ни ногой. Но, как ни странно, во время спектакля он чувствовал себя на удивление комфортно. Даже несмотря на то, что призраки находились совсем рядом. И причина тому была предельно ясна. Всё благодаря Ча Джэ И, сидящему по соседству.

Духи панически боятся энергии ян. Это инстинктивный, непреложный закон. А Ча Джэ И был воплощением мощнейшей энергии ян, сочетающим в себе стихии Металла и Огня. Огонь сам по себе силен, а вкупе с режущей, как сталь, аурой — ни один призрак в здравом уме не посмеет к нему приблизиться. По сути, он служил для Соль Вона ходячим бункером. Возможно, само присутствие Хэппи защищало лучше любого, даже самого кропотливо созданного амулета.

Когда под грандиозный финал двухчасовой спектакль подошел к концу, Соль Вон хлопал от всей души, испытывая колоссальное облегчение. С мыслью: «Ну вот, теперь-то я точно поеду домой».

Но и это оказалось лишь напрасной надеждой.

— Давай просто покатаемся, пока время до ужина не подошло.

Ча Джэ И совершенно не собирался отпускать его домой.

Соль Вон, чьи запасы физических сил и моральной выносливости уже иссякли, пытался изо всех сил дать понять, что мечтает только о возвращении в свою квартиру, но всё было тщетно. Сославшись на то, что «в его словаре не существует свиданий, которые заканчиваются до ужина», этот эгоист усадил парня в машину, и они отправились на ночную автопрогулку.

Они ехали по улицам, на которые опускались сумерки, без всякой цели. Всю дорогу в салоне царило молчание. Ча Джэ И отбивал пальцами ритм по рулю в такт негромкой музыке и тихонько напевал себе под нос — он определенно наслаждался поездкой. Благодаря этому Соль Вон тоже мог расслабиться и спокойно наблюдать за меняющимся пейзажем за окном, который то мелькал быстро, то проплывал неспешно.

Половина седьмого вечера. В стремительно сгущающейся тьме силуэты духов становились всё отчетливее. Их количество тоже заметно возросло. Соль Вон невольно задумался: что бы с ним сейчас было, окажись он на улице без амулета?

Ответ был жутким. В худшем случае призраки бы почуяли его, облепили со всех сторон, и он бы просто задохнулся от их мертвенной иньской энергии и потерял сознание. Да даже с амулетом сильные духи всё равно бы липли к нему, игнорируя защиту. Вот почему Соль Вон до дрожи ненавидел выходить из дома по вечерам.

Но сейчас? Сейчас ему было поразительно спокойно. Никакого страха. И хотя тело гудело от усталости, на душе было легко и безопасно.

А еще было удивительно осознавать несколько вещей.

Что пейзаж на закате может быть настолько красивым.

Что мир за окном не кажется враждебным и опасным.

Что находиться рядом с другим человеком может быть не в тягость.

Что он, Хан Соль Вон, вообще способен испытывать такие чувства.

Так что, если подводить итоги, поездка оказалась не такой уж плохой. Пожалуй, даже очень хорошей.

Конечной точкой их маршрута стал руфтоп-ресторан на крыше в районе Итхэвон. Место подкупало своей экзотической атмосферой, которую создавали расставленные повсюду винтажные деревянные столики ручной работы и мерцающие стеклянные фонарики.

Меню здесь состояло всего из двух позиций: крафтовые бургеры и коктейли. Всё гениальное — просто. Но вот процесс заказа оказался сущим адом из-за огромного количества опций. Какой вид булочки? Степень прожарки котлеты? Какие топпинги добавить? Для Соль Вона, который всю жизнь признавал только один вид бургера — пулькоги-бургер из ближайшего фастфуда, — это стало настоящим испытанием.

Промучившись какое-то время, Соль Вон в итоге обратился за помощью к Ча Джэ И. Тот даже не взглянул в меню и бросил официанту: «Принесите то, что чаще всего берут». И всё.

«А что, так можно было?» — Соль Вон тихонько вздохнул, чувствуя одновременно и восхищение этим простым решением, и какую-то глупую опустошенность.

Прохладный ветер, поднимающийся по склону холма, приятно касался щек, а в ночном воздухе витали аппетитные ароматы вина и жареного мяса. На какое-то время забыв об усталости, Соль Вон впитывал в себя атмосферу этого места.

Давно ли он вот так спокойно сидел на улице? Тем более вечером, когда город уже погрузился во тьму. Эта непривычная, почти иностранная обстановка, так разительно отличающаяся от его серых будней, тоже вносила свою лепту в его хорошее настроение.

— Я смотрю, тебе здесь нравится?

Заметив перемену в его настроении, Ча Джэ И усмехнулся.

Соль Вону, который вплоть до выхода из машины ныл, что не хочет ужинать и требует отвезти его домой, стало неловко, и он лишь смущенно почесал щеку.

— Вот видишь. Слушайся меня, и всё будет в шоколаде.

Как бы Соль Вону не хотелось этого признавать, но он был прав. И это место, и обед, и мюзикл, и эта поездка — всё было действительно неплохо. …Если не считать шопинга.

— Так что впредь, когда я говорю тебе что-то сделать, просто отвечай «да» и иди за мной. Не пытайся постоянно слиться. Пора бы уже и тебе начать делать шаги навстречу, м?

Это замечание попало в самую точку, точно охарактеризовав тактику Соль Вона, который вместо того, чтобы идти навстречу, всегда искал пути для отступления.

И правда, Соль Вон ни разу не пытался сократить между ними дистанцию. То, что они сейчас сидели вот так, бок о бок, было исключительно заслугой Хэппи, который внаглую проламывал его личные границы. Но эта пассивность, которую Джэ И преподнес как недостаток, на деле была лучшим защитным механизмом Соль Вона. И даже сейчас, когда он поймал себя на мысли, что проводить время с этим человеком не так уж и плохо, его защита оставалась железобетонной. Он не хотел сближаться с Ча Джэ И просто потому, что его представление о нем ни капли не изменилось.

Человек, чьи истинные мотивы скрыты во мраке, непрошибаемый эгоист, от которого не знаешь, чего ожидать.

Таким Соль Вон видел суть Ча Джэ И.

Зачем рисковать и сближаться с тем, кто, даже говоря о симпатии, может в любую секунду приставить пистолет к твоему лбу? Соль Вону это было не нужно. По крайней мере, сейчас.

С самого начала он воспринимал интерес Хэппи не как симпатию, а как мимолетное любопытство. Поэтому сейчас он просто не мог не спросить:

— Я действительно не понимаю и хочу спросить. Зачем вы… всё это делаете? Со стороны не скажешь, что я вам прям нравлюсь.

Ча Джэ И сам говорил, что любит всё красивое и необычное. Если исходить из этого, то его интерес — это просто чувство собственника по отношению к забавной игрушке, случайно найденной на улице. По крайней мере, так это видел Соль Вон.

Но это были лишь догадки, а догадки часто бывают ошибочными. Чтобы узнать наверняка, нужно было спросить напрямую.

Услышав этот донельзя серьезный вопрос, Ча Джэ И вскинул бровь. Игривость, еще секунду назад плясавшая в его глазах, мгновенно испарилась.

Подперев подбородок рукой, он встретился взглядом с Соль Воном.

— Ответить честно или приукрасить?

— Честно.

— Хм-м… — Ча Джэ И, всё еще улыбаясь, нахмурился, издав задумчивый звук. Было похоже, что он всерьез решает, как лучше сформулировать ответ.

Хотя Соль Вон не ждал услышать что-то конкретное, он невольно напрягся.

— Потому что я хочу, чтобы ты был моим. Ты мне приглянулся. Пока что всё на этом уровне.

Ответ, последовавший после недолгих раздумий, ничем не отличался от того, что Соль Вон себе напредставлял.

Ну, разумеется.

Соль Вон горько усмехнулся. Не то чтобы он был разочарован — невозможно разочароваться, если ничего не ждешь. Но какое-то странное, тягучее чувство пустоты всё же заскреблось в груди.

— Твое лицо сейчас так и говорит: «Я так и знал, что этот ублюдок так скажет».

Пойманный с поличным, Соль Вон поспешно отвел взгляд. Он в который раз убедился — интуиция у Ча Джэ И была просто бешеная. Может, даже острее, чем у него, полушамана.

Видя реакцию парня, у которого все эмоции были написаны на лице, Хэппи тихо рассмеялся.

— Понимаю, звучит хуево. Но ты подумай вот о чем. Я же сказал: «пока что». Как думаешь, что кроется за этими словами?

«Пока что». Это слово, на котором Ча Джэ И сделал акцент, ограничивало настоящее, но оставляло открытым будущее. По сути, оно намекало на бесконечное количество вариантов.

Чувство собственничества может перерасти во что угодно. В привязанность, в ненависть, в одержимость… или в любовь. И если смотреть на это под таким углом, то фраза звучала довольно романтично.

Когда до Соль Вона дошел скрытый смысл, у него внутри вдруг всё защекотало. Да, именно защекотало, где-то в районе груди. Это чувство нельзя было назвать ни смущением, ни растерянностью. Оно было настолько незнакомым и необъяснимым, что Соль Вон мог описать его только так.

— Похоже, до тебя дошло? — добил его Ча Джэ И, подтверждая, что Соль Вон всё понял верно.

Щекотка внутри стала почти невыносимой. Окончательно сбитый с толку, Соль Вон нервно забегал глазами и резко вскочил с места. Ча Джэ И тоже поднял голову.

— Я… это… мне надо… в туалет…

Желая лишь одного — сбежать от этого пугающе нового, незнакомого чувства, — Соль Вон, с самым неестественным выражением лица, пробормотал нелепое оправдание и поспешил отвернуться.

Ча Джэ И даже не попытался его остановить. Наоборот, он с улыбкой помахал ему рукой, словно желая хорошего пути.

Глядя в спину Соль Вону, который брел в неизвестном направлении, даже не спросив, где уборная, Хэппи тихо процедил:

— Я же говорил: слишком хорош, чтобы просто так его выкинуть.

— Угх…

С трудом отыскав уборную, Соль Вон влетел внутрь и, бросив взгляд в зеркало над раковиной, тихо застонал. Всему виной был предательский румянец, вспыхнувший на щеках. И пусть заметить его можно было лишь приглядевшись, легкая краснота была очевидна. Для его вечно бледного, как у больного, лица это было нонсенсом. Кажется, он сам впервые видел, чтобы его кожа приобрела хоть какой-то живой оттенок.

— Ху-у…

Шумно выдохнув, Соль Вон принялся нервно растирать грудь, где всё еще трепыхалось то самое «щекочущее» чувство. Ощущение было настолько чужеродным, что он даже не мог с уверенностью назвать его причину.

Хотя нет. Что именно означает этот трепет — он не понимал, но вот источник знал совершенно точно.

Соль Вон сам не заметил, как вслух повторил брошенную Ча Джэ И фразу:

— «Пока что…»

Если бы не эти слова… Или хотя бы, если бы он так и не осознал тот скрытый смысл, который Джэ И намеренно в них вложил, он бы ни за что не почувствовал себя так.

Как бы там ни было, сейчас чувства этого отморозка были в точности такими, как Соль Вон и предполагал. Банальное любопытство к приглянувшейся вещице, плавно перетекающее в собственнический инстинкт. И только. Во что всё это выльется и к какому финалу приведет в будущем — неизвестно. Да Соль Вон ничего и не ждал. По правде говоря, ему было бы куда спокойнее, если бы этот интерес просто сошел на нет, не обернувшись ни катастрофой, ни чем-то серьезным. У него и в мыслях не было с кем-то встречаться или заводить отношения.

И дело тут было не в Ча Джэ И. Соль Вону просто было комфортно одному. Одиночество стало его второй натурой, зоной комфорта. И с этой точки зрения та самая «возможность», которую Джэ И так изящно подкинул, таила в себе огромную угрозу. Она должна была вызывать отторжение и дискомфорт, а не…

…А не то, что он испытывал сейчас. И в этом заключалась главная проблема. Слова опасного мафиози, от которого он изначально планировал держаться как можно дальше, больше не вызывали неприязни. Напротив — от них приятно щекотало где-то под ребрами.

«А может, это чувство…»

— Нет. Чушь собачья.

Испугавшись внезапно всплывшего в голове слова, Соль Вон отчаянно замотал головой, отгоняя наваждение. Этого показалось мало: он резко выкрутил кран с холодной водой и принялся остервенело плескать ее в лицо. Словно надеялся, что ледяной поток способен затушить этот странный, смущающий трепет.

К счастью, метод сработал. К тому моменту, когда щеки уже начало покалывать от холода, щекочущее чувство бесследно растворилось. Закончив экзекуцию, он снова взглянул в зеркало. Лицо покраснело еще сильнее, но теперь уже от ледяной воды, и это выглядело куда привычнее.

Выдернув из диспенсера бумажное полотенце, Соль Вон насухо вытер кожу, кое-как пригладил растрепавшиеся волосы и поспешил на выход.

— Вернулся?

Ча Джэ И встретил его довольной улыбкой. За это время стол уже успели сервировать. Огромные крафтовые бургеры и яркие коктейли с градиентом выглядели настолько аппетитно, что хотя бы на секунду полностью завладели вниманием Соль Вона.

Старательно избегая пронзительного взгляда Хэппи, парень плюхнулся на свое место. Заметив капли воды, всё еще блестящие на его коже, Джэ И без труда догадался, чем именно тот занимался в уборной, и тихо, насмешливо фыркнул.

— Ну что, успокоился?

— …

В этом вопросе сквозила откровенная издевка. Плотно сжав губы, Соль Вон уставился на ни в чем не повинный бургер, а затем решительно обхватил его обеими руками и приподнял.

Увидев это, Ча Джэ И выразительно ткнул пальцем в нож, лежащий на столе.

— Ты бы его сначала порез…

Не дожидаясь конца фразы, Соль Вон с силой впился зубами в многоэтажную конструкцию. И тут произошло непоправимое.

Плюх!

Начинка, плотно утрамбованная между булочками, не выдержала давления и буквально взорвалась. И, по закону подлости, выстрелила она прямо в сторону Ча Джэ И.

— …!

В шоке распахнув глаза, Соль Вон уставился на мафиози. А точнее — на ошметок салатного листа и густую кляксу коричневого соуса, живописно прилипшие к его скуле.

— …

— Оу.

Внезапно подвергшийся столь вероломному нападению, Ча Джэ И с абсолютно каменным лицом медленно моргнул. А затем уголки его губ поползли вверх, сложившись в самую натянутую, искусственную улыбку, которую Соль Вон когда-либо видел.

— Ты, видимо, решил, что нож тут положили исключительно для красоты?

«Простите, я не специально, я в жизни не ел бургеры с ножом и вилкой, я правда не знал!» — именно это хотел выпалить Соль Вон в свое оправдание. Но…

— Ха…

Сквозь его зубы прорвались вовсе не извинения. Это был смех. Искренний, чистый смех человека, которому было просто невероятно, до истерики смешно.

И его можно было понять. Надо же было бургеру взорваться! И ладно бы просто на стол, но прямо в лицо этому пижону. И этот соус, стекающий по идеальной коже, словно вязкая слюна. Как же комично и нелепо выглядела его надменная, смазливая морда с прилипшим куском салата.

— Прост… Пфф… хр-р!

Он изо всех сил пытался подавить смех и выдавить из себя извинения, но тщетно. Смешок, прорвавший плотину, было уже не остановить — его накрыло с головой. Как Соль Вон ни закусывал губы до боли, это не помогало.

— Пх… Кх-х… ха-ха… Кхм! …Хе-хе.

Чем больше он сопротивлялся, тем громче становился смех. В конце концов, Соль Вон просто сдался: опустив голову, он затрясся в беззвучной истерике, содрогаясь всем телом. Кажется, он ни разу в жизни так не смеялся. От напряжения его пальцы свело судорогой, и он едва не раздавил остатки злосчастного бургера, который всё еще держал в руках.

Ча Джэ И, смотревший на этого парня — который вместо того, чтобы в ужасе молить о пощаде, угарал до слез — какое-то время хлопал глазами, а потом… тоже не выдержал и рассмеялся.

Соль Вон еще очень долго не мог успокоиться. Несмотря на этот небольшой казус, остаток ужина прошел в на удивление теплой и дружеской атмосфере.

После неспешной трапезы они отправились в район, где жил Соль Вон.

Всю дорогу Ча Джэ И предпринимал попытки — больше похожие на агрессивный прессинг — переубедить его.

«Ты серьезно собрался в ту конуру? Когда мы можем поехать в нормальный отель?»

И это повторялось не раз и не два. Он был настолько настойчив, что Соль Вон уже начал всерьез опасаться, как бы его не увезли в гостиницу силой. К счастью, обошлось. Уступчивость Джэ И, неожиданно согласившегося отвезти парня домой, объяснялась весьма специфической логикой.

— Я тут подумал: свидание считается завершенным, только если я провожу тебя до самого дома. Так и быть, сегодня отпущу.

«Логичный бред» — идеальный термин для этой ситуации. По крайней мере, именно так подумал Соль Вон, который до сих пор наотрез отказывался считать происходящее свиданием.

— Держи. Награда за хорошее поведение.

Хэппи не только безропотно привез его домой, но и вернул старый мобильник. Соль Вон с недоверчивым, ошарашенным видом принял аппарат. Он до последнего сомневался, что Джэ И сдержит слово и вернет телефон, так что это стало приятной неожиданностью.

— Я, между прочим, всегда сдерживаю свои обещания. Просто безупречно.

— А, да. Спасибо. …Ну, тогда я, пожалуй… пойду.

Домой приехали, мобильник спасен. Никаких причин задерживаться в компании этого человека больше не было, поэтому Соль Вон пулей выскочил из машины. Из-за такой спешки он даже не заметил, как обиженно вытянулись губы Ча Джэ И.

Хлоп. Не успел он захлопнуть пассажирскую дверь, как тонированное стекло плавно опустилось вниз. В окне показалось лицо Хэппи, который недовольно проворчал:

— Куда так несешься? У тебя даже мысли не возникло спросить: «Не хотите ли зайти на чашечку чая?»

— У меня дома чая нет.

Честно говоря, даже будь у него чай, приглашать этого мафиози к себе он не собирался ни под каким предлогом.

— Рамена нет, чая нет. А что у тебя вообще есть?

— …Вода?

— Вау, у тебя есть вода. Я просто поражен. Невероятно.

Явный, неприкрытый сарказм. Но почему-то Соль Вона это совершенно не задело. Он лишь неловко почесал подбородок. Джэ И коротко хохотнул и кивнул на заднее сиденье.

— Ладно, забей. Забирай свои шмотки.

Только сейчас Соль Вон вспомнил о пакетах из бутика, про которые благополучно забыл. Если честно, у него было огромное желание просто оставить их здесь. Вещи были пугающе дорогими, и этот груз давил на плечи. Какое счастье, что благодаря менеджеру они купили одежду с более-менее нормальным дизайном, но при одной только мысли о ценнике Соль Вон сомневался, что вообще осмелится ее носить. С другой стороны, проигнорировать чужие потраченные деньги тоже было нельзя. Скрепя сердце, Соль Вон открыл заднюю дверь и вытащил пакеты.

Убедившись, что парень забрал вещи, Ча Джэ И попрощался:

— Сладких снов. А если хочешь, чтобы ночь была по-настоящему хорошей — думай обо мне. Бывай.

Несмотря на игривые слова, тон был легким и спокойным. От его недавнего нытья про «зайти на чай» не осталось и следа — казалось, он уезжал без малейшего сожаления.

Стекло поднялось, и машина тут же сорвалась с места. То, как уверенно спорткар набирал скорость, лавируя по узким переулкам, лишь подтверждало — Джэ И уехал без оглядки.

Соль Вон проследил за автомобилем взглядом, и лишь когда тот окончательно скрылся из виду, повернулся к своему дому.

И в этот самый момент…

— О? Вернулся.

«…!»

Голос не просто прозвучал — он обрушился прямо сверху, упал на голову. Ледяная волна мурашек мгновенно взмыла от пят к затылку. Это был голос призрака.

Ха-ха!

Увидев, как Соль Вон застыл соляным столбом, дух залился смехом. И этот смех… был до одури знакомым.

— Слышал, да? Теперь ты хорошо слышишь мой голос, так?

Не только смех. Сам голос… был до того знакомым, что проигнорировать его было невозможно. Пришлось проверять.

Голова Соль Вона медленно откинулась назад. Взгляд против воли пополз вверх. Глаза, в которых плескалась жуткая смесь непонимания и животного страха, наткнулись на ограждение крыши. Первым, что попало в поле зрения, были две мертвенно-бледные ноги, свисающие с края. А затем он увидел лицо.

— Приве-е-ет!

Лицо маленькой девочки. Той самой, которую он видел у мусоросжигательной печи. Той, кто была пугающе похожа на Ча Джэ И…

Соль Вон сам не заметил, как его губы дрогнули, беззвучно шевелясь.

— Почему ты… там…

Это не укладывалось в голове. Разве она не крутилась вокруг Ча Джэ И? Неужели этот дух понял, что Соль Вон — шаманский «сосуд», и увязался за ним? Да с каких пор она вообще здесь торчит?!

Пока вопросы паническим роем крутились в голове, девочка ответила:

— Я-то? А я всегда здесь была.

— …Что?

— Я всё время была тут. Просто ты на меня не смотрел. Я к тебе обращалась, а ты меня вечно игнорил. Злой ты.

Всегда здесь была. Всё время. Это значило лишь одно: этот дух привязан к этой земле. Он здесь «поселился».

— …Так это была ты?

Соль Вон знал, что к зданию прицепился какой-то призрак. Но чтобы этим призраком оказалась именно эта девчонка? От столь неожиданного открытия парень лишился дара речи.

Девочка, глядя на остолбеневшего Соль Вона, принялась склонять голову то в одну, то в другую сторону, словно изучая его.

— О? А сегодня этой штуки нет. Так вот почему я тебя лучше вижу!

— …Штуки?

— Ага. Той самой. Ты же её всё время с собой таскаешь.

Произнеся это, дух начертил пальцем в воздухе квадрат. Судя по всему, она имела в виду защитный амулет.

— Как здорово! Значит, теперь я могу тебе показать!

Девочка внезапно вскочила на ноги. От этого резкого движения призрака Соль Вон инстинктивно дернулся назад.

— Смотри внимательно.

У Соль Вона даже не было времени спросить: «На что?». В ту же секунду тело девочки качнулось вперед.

— Сто…!

Соль Вон выбросил руку, словно пытаясь его удержать. Бесполезно. Центр тяжести сместился за край, и ребенок полетел вниз. Для Соль Вона время растянулось, превратив падение в пытку замедленной съемки. Не в силах досмотреть до конца, он крепко зажмурился.

Хрусь-шмяк!

Раздался омерзительный звук. Звук, с которым влажный кусок мяса разбивается о бетон.

Руки Соль Вона затряслись. Колени подогнулись. Да, он прекрасно знал, что этот ребенок уже мертв, но зрелище было слишком жутким. Разум отказывался справляться с шоком.

— Посмотри.

Голос девочки прозвучал снова. Но теперь уже не сверху, а снизу. Прямо у ног.

Соль Вон замотал головой. Нет. Он ни за что не откроет глаза. Он слишком живо представлял, в каком виде сейчас находится дух, и смотреть на это не было никаких сил.

— Ну посмотри же на меня, — жалобно протянул ребенок. — Пожалуйста…

Голос был до того скорбным и полным тоски, что выворачивал душу наизнанку.

— А-а… А-а-а!

Топ! Топ! Соль Вон в панике затопал ногами, чувствуя, как сходит с ума. Он не знал, куда деваться и что делать. Но он знал другое — ему придется посмотреть. Только если он посмотрит, этот кошмар отступит.

Сделав судорожный вдох, Соль Вон заставил себя разлепить веки. И, преодолевая тошноту, опустил взгляд.

Как он и ожидал… На асфальте, неестественно вывернув переломанные конечности, лежало размозженное тело ребенка.

Когда их взгляды встретились, девочка улыбнулась. Этим пугающе похожим на Ча Джэ И лицом.

— Видишь?

Вижу. Слишком хорошо вижу. Корчась от внутреннего ужаса, Соль Вон кивнул. Огромные глаза ребенка медленно моргнули. А затем из них густыми ручьями хлынули кровавые слезы.

Девочка спросила:

— А это ты тоже видишь?

«Что?»

— Как думаешь… почему я умерла?

Хи-хи, хи… хи-хи-хи!

За этим жутким вопросом последовал смех. Бесконечно звонкий, веселый и оттого — запредельно кошмарный.

Не в силах выносить этот звук, Соль Вон зажал уши руками. Бумажные пакеты из бутика выскользнули и шлепнулись на землю, но у него даже мысли не возникло их поднять.

— Почему я умерла, а? Хе-хе!

Соль Вон начал медленно пятиться. Спотыкаясь посреди дороги, он развернулся и пулей влетел в подъезд.

Но даже сквозь стены детский смех продолжал звенеть, а вопрос повторялся снова и снова:

Как думаешь, почему я умерла?

Почему я умерла?

Почему я умерла?

А я… почему умерла…

Бах!

— Ха-а… х-х…!

Наконец-то он в квартире. Стоя в полумраке прихожей, Соль Вон согнулся пополам, жадно хватая ртом воздух.

Слава богу, голос ребенка больше не был слышен. И всё же успокоиться не получалось. Натянутые струной нервы не отпускало. Это было слишком жутко. Слишком страшно.

— Х-х… ху-у… ха!

Обессилев, он рухнул на пол, продолжая тяжело дышать. Каждый выдох сопровождался мучительным стоном.

Щелк. Сенсорный свет в прихожей погас, погружая всё вокруг во мрак. И эта темнота лишь приумножила страх. Тишина, обычно такая привычная и спасительная, сейчас давила неподъемным грузом. Когда Соль Вон осознал, что находится в этой тьме абсолютно один, на глаза навернулись непрошеные слезы.

Внезапно вспомнился Ча Джэ И.

«Лучше бы я его послушал. Лучше бы не возвращался домой, а поехал с ним в отель…»

В самый разгар этого горького сожаления…

Вж-ж-ж.

Мертвую тишину разорвал резкий звук. Соль Вон, чьи нервы были оголены до предела, вздрогнул всем телом. Но, поняв, что это всего лишь вибрация телефона, с облегчением сунул руку в карман. Звук шел от нового мобильника, который дал ему Джэ И.

Экран загорелся, и яркий свет разогнал окружающий мрак. Одно за другим посыпались сообщения:

[Кстати, а почему ты не пожелал мне спокойной ночи?]

[Я-то пожелал]

[Мелкий паршивец]

— Ха… Ха-а… Ха…

Прочитав это, Соль Вон почувствовал, как в его сбитое дыхание вплетается нервный, почти истеричный смешок.

Крепко сжимая телефон в руках, парень пытался выровнять дыхание. Ему казалось, что от этих нелепых сообщений исходит какое-то необъяснимое тепло. Благодаря им дыхание и бешеный стук сердца мало-помалу возвращались в норму.

Сколько прошло времени?

С трудом взяв себя в руки, Соль Вон медленно поднялся на ноги. Он посмотрел прямо в сгустившуюся в комнате, такую знакомую темноту и тихо пробормотал:

— Холодно…

Ему снился сон.

Сон, в котором у корней старого священного дерева раскинулось огромное поле для проведения обряда кут.

До одури, до тошноты знакомое зрелище.

Женщина в пестром, пятицветном одеянии шаманки исступленно танцевала, размахивая ритуальными ножами.

Поначалу он решил, что это тот самый кошмар, который преследует его при каждом обострении шаманской болезни.

Но нет.

Что-то было не так.

В особенности…

Синяя ци Востока — скуй кровь и жилы,

Красный огонь Юга — испепели сердце,

Белые духи Запада — заморозьте душу,

Черные тени Севера — запечатайте пути!

Миллион мстительных духов — впейтесь слева и справа,

Не отступайте ни днем ни ночью — сокрушите эту плоть!

…В особенности заклинания, которые зачитывал шаман-заклинатель.

Как ни вслушивайся, смысл этих сутр был направлен вовсе не на призыв божества. Это был призыв проклятия. И как только Соль Вон осознал это, он увидел, что и танец шаманки кардинально отличался от того, что исполняют во время обряда инициации.

Что происходит?

Почему ему снится такой сон?

Иногда сновидения — это лишь пустые иллюзии, но для шамана сны почти всегда несут в себе послание. А значит, высока вероятность, что и это видение таило в себе глубокий смысл.

Сон продлился недолго и начал тускнеть. Формы и звуки постепенно отдалялись, пока не исчезли окончательно, оставив после себя лишь зыбкий, пугающий осадок.

Когда всё вокруг исчезло и осталась лишь кромешная тьма, в пустоте раздался голос:

— Как думаешь… почему я умерла?

«…!»

Вж-ж-ж. Вж-ж-ж.

Резкая вибрация прорезала тишину. Соль Вон, только что вынырнувший из сна, судорожно глотал воздух и пустым взглядом пялился в потолок. В самый обычный, реальный потолок, с которого уже сошла ночная тьма, уступив место робким утренним лучам.

Прошло немало времени, прежде чем он нашел в себе силы свесить руку с кровати. Пошарив по полу, наткнулся кончиками пальцев на холодный корпус смартфона. Взяв его, Соль Вон поднес экран к лицу — это был его старый аппарат, который вчера соизволил вернуть Ча Джэ И.

На светящемся дисплее высвечивалось до боли знакомое имя — Пак Мунхёк.

Палец дрогнул над кнопкой приема, застыв в нерешительности. Надо бы ответить… Но то ли липкая дремота еще не до конца отпустила разум, то ли сказывалось моральное истощение — любой разговор сейчас казался невыносимо тягостным.

Пока он колебался, телефон наконец затих, и на экране всплыло уведомление о пропущенном вызове. Цифра в скобках красноречиво сообщала, что это была уже двадцать пятая попытка дозвониться. Очевидно, всё то время, пока Соль Вон корчился от обострения шаманской болезни и вынужденно пропал с радаров, хён упорно пытался с ним связаться. Совесть ожидаемо кольнула чувством вины. По-хорошему, следовало прямо сейчас перезвонить и по-человечески всё объяснить.

…И всё же прямо сейчас у него банально не было на это сил. Он не хотел вообще ничего.

Соль Вон отложил замолкший мобильник и вновь уставился в потолок. Словно только этого и дожидаясь, ночной кошмар липким клубком заворочался в голове, царапая подкорку.

— Что там было?.. — хрипло пробормотал он.

Судя по мерзкому, тяжелому осадку, это определенно был кошмар… но детали ускользали, растворяясь в утреннем свете. В памяти обрывками всплывал обряд кут и тот самый детский голос перед самым пробуждением.

«Как думаешь… почему я умерла?»

Вместе с эхом этого вопроса перед глазами тут же встал чудовищный, изувеченный труп девочки, разбившейся при падении с крыши.

Соль Вон с глухим стоном закрыл лицо обеими руками.

— Блядь, да откуда мне знать… — выдохнул он.

Голова раскалывалась. К горлу подкатывала тошнота. Настроение пробило дно, а на душе скребли кошки. Поэтому Соль Вон решил, что ему совершенно не обязательно в этом копаться.

Ни в значении ночного кошмара.

Ни в том, почему тот ребенок был вынужден сорваться с крыши и умереть.

Для некоторых эскапизм — самая эффективная стратегия выживания. Соль Вон не стал насильно складывать разрозненные осколки сновидения в единую картину. Вместо того чтобы зацикливаться на вопросе призрака, он решил просто вышвырнуть его из головы.

Вот так, добровольно и осознанно, он выбрал невежество.

Ради хоть какого-то подобия покоя прямо сейчас.