Глава 6

«Скука какая».

Именно это пренебрежительно бросил Ча Джэ И, едва взглянув на отчет.

В папке лежала фотография Хан Соль Вона, чей отстраненный взгляд был устремлен куда-то в пустоту, а также его личные данные и подробная сводка о недавних перемещениях. Чун Шик потратил немало сил на сбор этой информации, но все то время, пока Ча Джэ И листал страницы, его темные глаза оставались абсолютно равнодушными, а на безупречном лице не дрогнул ни один мускул.

Наблюдая за реакцией босса, Чун Шик мысленно вынес вердикт: «Просто выбросит в мусорку». Или же сочтет, что тот даже не стоит внимания, и начнет относиться к нему как к пустому месту. Иными словами, секретарь был абсолютно уверен — этот парень никак не повлияет на жизнь Ча Джэ И.

Да, череда случайных встреч, последовавших за этим, казалось, немного изменила настрой босса. Но даже так изначальный вывод Чун Шика оставался прежним. В лучшем случае, Соль Вон станет для него лишь мимолетной забавой, игрушкой на пару дней — и не более того.

— Х-ха-а…

Именно поэтому нынешняя ситуация вызывала у Чун Шика полнейшее недоумение. Какого черта босс притащил с собой этого Хан Соль Вона, который сейчас жалко трясся, одурманенный наркотиками? Причем сделал он это сразу же, едва ступив на корейскую землю после изматывающего девятичасового перелета.

На самом деле, проблемы начались еще раньше. Если бы все шло по плану, сейчас они должны были лететь в Сингапур. Частный борт, роскошный отель, кортеж — все уже было подготовлено и оплачено. Но Ча Джэ И внезапно, без всякой логики, изменил маршрут на Корею и выкинул это.

И ради чего?

«Этот сопляк снова игнорирует мои сообщения», — таково было его единственное оправдание.

На первый взгляд могло показаться, что Ча Джэ И живет исключительно собственными прихотями, делая лишь то, что ему вздумается. Но в реальности каждое его действие было подчинено строгому плану. Даже за самыми безумными, импульсивными поступками всегда скрывался холодный, выверенный расчет. Зная эту пугающую черту своего босса, Чун Шик полагал, что тот просто использует проигнорированные сообщения как повод, чтобы наконец-то избавиться от Хан Соль Вона.

Но его прогнозы с треском провалились. Вместо того чтобы пустить парня в расход, Джэ И притащил его сюда и швырнул на кровать в своем гостиничном номере. Прямо как в прошлый раз.

С чувством нарастающей обреченности Чун Шик смотрел на обмякшее тело Хан Соль Вона на смятых простынях, а затем осторожно скосил глаза на босса. Ча Джэ И стоял неподалеку, скрестив руки на груди, и прожигал парня ледяным, тяжелым взглядом. Сам привез его в отель, сам на руках донес до кровати — и теперь всем своим видом демонстрировал крайнюю степень недовольства его присутствием. Точнее, его раздражало жалкое, невменяемое состояние Соль Вона, накачанного наркотиками.

И это было логично. Одно дело алкоголь, но тут — дурь. Ча Джэ И на дух не переносил даже сигареты. Причина? Банальна до безобразия. Он слишком трепетно относился к собственному идеальному телу. Как он сам заявлял: «Чтобы наслаждаться этой роскошной жизнью, в которой у меня есть абсолютно всё, нужно отменное здоровье». По его меркам, сигареты были медленно действующим ядом. Что уж говорить о наркотиках? Это была не просто неприязнь, а глубокое, физическое отвращение. Если курение он еще мог, скрипя зубами, списать на дурную привычку, то к наркотикам пощады не было. В его глазах любой торчок был конченым идиотом, который собственными руками и за свои же деньги разрушает свой организм.

А то, что Ча Джэ И ненавидел, для него просто переставало существовать — будь то вещь или человек. Он вычеркивал это из своей реальности. И тот факт, что он лично подобрал и принес сюда этого «наркомана», выходил за рамки любого здравого смысла. Это было из ряда вон выходящее событие.

Сам же Хан Соль Вон, даже не осознавая, чьими стараниями оказался в этой постели, лишь мучительно вздрагивал. Он свернулся в тугой комок, обхватив себя руками, словно замерзая на ледяном ветру. Чун Шик не мог понять: это так действует доза, или у парня уже началась ломка? Ясно было одно — его состояние стремительно ухудшалось.

— Вызвать врача? — осторожно предложил Чун Шик, не в силах больше наблюдать за этими мучениями.

Он вспомнил о личном враче, к которому они обращались во время визитов в Корею. Можно было бы пригласить его, чтобы он хоть как-то стабилизировал парня. Хотя секретарь сильно сомневался, что у этого элитного доктора есть опыт откачивания наркоманов.

— Зачем? — цинично хмыкнул Ча Джэ И. — Он же сам с радостью обдолбался. Пусть теперь наслаждается кайфом.

Даже у Чун Шика, который едва знал этого парня, при виде измученного Соль Вона что-то болезненно сжималось в груди от жалости. А вот Ча Джэ И, казалось, наблюдал за чужой агонией с ледяной, почти садистской насмешкой.

— Как по мне, он не слишком-то наслаждается, — тихо возразил секретарь.

Скорее, он страдал. Лицо Соль Вона исказилось от боли, на бледной коже выступила испарина — в его жалкой фигуре не было и намека на наркотическую эйфорию. Если бы У Шик, который заходил в дом следом за парнем, заранее не шепнул секретарю о наркотиках, Чун Шик решил бы, что беднягу просто бьет сильная простудная лихорадка.

— Оставь его, — жестко отрезал Ча Джэ И. Его губы изогнулись в кривой, хищной усмешке. — Выглядит весьма… будоражаще. Отличное зрелище, грех не полюбоваться.

Эта ядовитая ухмылка выдавала его с головой. Чун Шик прекрасно понимал: дело было вовсе не в желании «полюбоваться». Босс просто злился и вымещал свое раздражение на парне, проявляя изощренную жестокость. Но перечить Ча Джэ И, когда тот уже принял решение — себе дороже. Поэтому Чун Шик благоразумно промолчал.

— А ты какого черта пялишься на него без разрешения? — внезапно Ча Джэ И перевел свой опасный, потемневший взгляд на секретаря.

— Я не пялюсь, а оцениваю обстановку, — невозмутимо отозвался тот.

— Еще не закончил?

— В общих чертах — да.

— Тогда проваливай.

Ча Джэ И небрежно мотнул головой в сторону двери. Недвусмысленный приказ убраться и не лезть не в свое дело. Поскольку оставаться в номере все равно не было смысла, Чун Шик коротко бросил: «Понял», — и покорно направился к выходу. Стоявшие у дверей навытяжку, заложив руки за спину, Чва Шик и У Шик беззвучно скользнули в коридор следом за ним.

Оказавшись в просторной гостиной люкса, Чун Шик остановился и повернулся к телохранителям.

— Отличная работа. Идите отдыхать.

Братья по очереди почтительно склонили головы.

— Вы тоже отлично потрудились, хённим. Отдыхайте, — басовито произнес У Шик.

— Ага, доброй ночи! — бодро подхватил младший, Чва Шик.

— Да, до завтра.

Секретарь устало отмахнулся и зашагал к выходу. На его невозмутимом лице, которое многие за глаза называли «железной маской», наконец-то проступила тщательно скрываемая усталость. Долго сдерживаемое напряжение резко отпустило, навалившись тяжестью на плечи. Вроде бы день выдался не сложнее обычного, но сил почему-то совсем не осталось. Спасало лишь то, что его номер находился прямо на нижнем этаже.

Но стоило ему взяться за ручку двери...

— Слушайте, хённим… А что насчет завтрашнего дня? — голос Чва Шика заставил его остановиться.

Чун Шик мысленно чертыхнулся. Он только сейчас осознал, что так и не скинул им обновленное расписание.

— Ах да, точно, — он обернулся.

Хотя они внезапно сорвались в Корею, босс так и не дал распоряжения отменить послезавтрашний визит в Сингапур. Там намечалась слишком крупная сделка — такие встречи просто не отменяют. Значит, вылетать придется уже завтра.

После секундного раздумья Чун Шик отдал приказ:

— Идите по номерам и ждите. Я свяжусь с аэропортом, подготовлю частный борт и скину вам график.

Как и Чун Шик, братья-телохранители остановились в этом же отеле, в отдельных номерах. Будучи личной гвардией и самыми доверенными людьми Ча Джэ И, они повсюду сопровождали его, а по окончании рабочей смены расходились по своим комнатам. На следующее утро, если не поступало иных указаний, они просто поднимались в люкс босса и действовали согласно плану. При их образе жизни — с постоянными перелетами и внезапными закидонами начальства, вроде сегодняшнего, — это был единственный рабочий алгоритм.

— О? Так мы завтра летим в Сингапур? — удивился Чва Шик.

— Босс ничего не говорил об отмене, значит, летим.

— Тсс… Что-то мне подсказывает, что никуда мы не полетим… — задумчиво протянул Чва Шик, почесывая подбородок.

Он сказал это вслух, даже не пытаясь скрыть своих мыслей, так что и Чун Шик, и У Шик прекрасно его услышали. Старший брат тут же нахмурился и отвесил младшему легкий воспитательный подзатыльник:

— Ты чего несешь? С чего бы это не полетим?

«Обычно для перелетов мы арендуем частный борт, если нет особых обстоятельств. Бронь нужна за сутки, но за хорошую доплату самолет подготовят и за два часа. Так что физических причин отменять рейс у нас нет».

— Тогда в чем дело? — нахмурился У Шик.

Вместо ответа Чва Шик с недоумением во взгляде — мол, сам не понимаешь, что ли? — кивнул в сторону спальни.

— В его состоянии.

Тут уж не выдержал Чун Шик:

— В каком еще состоянии?

Чва Шик задумчиво покрутил глазами, подбирая слова. А когда подобрал, выдал нечто совершенно невообразимое:

— В самом подходящем состоянии, чтобы как следует развлечься.

***

Тишина. Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки звон шаманских бубенцов вдруг стих. Соль Вон отнял ладони от ушей. Медленно открыл глаза. Темнота. Фантомы, еще секунду назад казавшиеся пугающе реальными, растворились без следа вместе с шумом. На месте кошмара остался лишь глухой, безмолвный мрак.

Но времени на облегчение не было. Он слишком хорошо знал, какое похмелье наступает после этих видений. И, как по расписанию, от кончиков пальцев ног по телу пополз ледяной холод. Это был побочный эффект — плата за другой яд, которым он попытался заглушить яд шаманской болезни. Мороз проникал в вены, стремительно захватывая тело. Когда ледяные иглы впились в макушку, Соль Вон бессильно осел, свернувшись в клубок и обхватив себя руками.

Он переживал эту стужу сотни раз, но привыкнуть к этой агонии было невозможно. Его трясло. Сквозь посиневшие, дрожащие губы вырвался жалкий, обессиленный шепот:

— Холодно…

И в это же время.

— …

Оставаясь вне поля его затуманенного зрения, Ча Джэ И молча наблюдал за бьющимся в ознобе Соль Воном. Его взгляд был таким же ледяным, как стужа, терзающая парня.

— Так… холодно… Х-ха…

Тело Соль Вона сотрясала дрожь — верный признак того, что внутренний холод достигает пика. Но на лице Ча Джэ И не дрогнул ни единый мускул. Он просто стоял и отстраненно, словно зритель в театре, смотрел на чужие мучения.

— И кто, блядь, просил тебя творить такую хуйню?

Сам Джэ И не то что не притрагивался к наркотикам — он даже в мыслях такого не допускал. Но причину состояния парня понял сразу. Откат после дозы. Нервная система сбоит, терморегуляция летит к чертям — вот его и колотит. Он вполне мог последовать совету Чун Шика: вызвать врача, облегчить симптомы. Но не стал. Это было его изощренное наказание. Вполне заслуженная кара для жалкого ублюдка, который имел наглость игнорировать его звонки, пока накачивался дурью.

Джэ И еще долго позволил ему корчиться от боли. Вскоре из-под плотно сжатых век Соль Вона покатились влажные дорожки слез.

— Х-ха, ах… Холодно… Холодно…

В бессвязном бормотании, повторяющем одно и то же слово, зазвучали отчаянные, влажные нотки. Если раньше это были глухие стоны боли, то теперь они превратились в мольбу о помощи. Джэ И сам не понял, как протянул руку. Просто поддался мимолетному импульсу — без малейшего намерения утешать или жалеть. Его пальцы коснулись ледяной щеки Соль Вона.

— Ах!

Парень судорожно втянул воздух и вздрогнул. Но дело было не только в этом.

— Ха-а…

Его рваное, болезненное дыхание вдруг начало выравниваться. Любому было бы ясно: это прямая реакция на чужое прикосновение. Джэ И прищурился, а в следующую секунду намеренно отдернул руку. Ему вдруг стало чертовски любопытно: как отреагирует этот парень, только что наслаждавшийся его теплом, если внезапно забрать его?

Но не успел он отстраниться, как его запястье перехватили. Соль Вон вцепился в его руку с отчаянной хваткой утопающего. Словно умоляя не уходить, умоляя касаться его еще, парень жадно прильнул к горячей коже Джэ И.

«Надо же».

Уголок губ Ча Джэ И пополз вверх. Его по-прежнему раздражало, что парень обдолбался до потери рассудка, но то, как этот колючий еж сейчас льнул к нему, ища спасения, оказалось весьма… занятным зрелищем. Позволив ему цепляться за свою руку, Джэ И подал голос:

— Эй.

В этом коротком обращении сквозила откровенная насмешка и темная, опасная энергетика. Разумеется, до затуманенного сознания Соль Вона это не дошло. Да даже если бы и дошло, Джэ И было плевать.

— Такие вещи нужно делать на трезвую голову, понимаешь?

В глазах Ча Джэ И это отчаянное цепляние выглядело так, будто парень из кожи вон лезет, лишь бы его трахнули. Откровенно говоря, Джэ И мог бы прямо сейчас сорвать с него одежду и без прелюдий всадить в него. Соль Вон и тогда, когда его душили, вел себя подозрительно смирно. Судя по тому, как он извивается сейчас, вряд ли станет сопротивляться. Скорее, будет умолять о большем. Джэ И знал это.

Но приводить в исполнение не собирался. Не из-за каких-то высоких моральных принципов — просто это было не в его вкусе. Он не из тех неудачников, у которых едет крыша от спермотоксикоза. При его статусе он мог получить кого угодно, будь то мужчина или женщина, по одному щелчку пальцев. В его системе координат изнасилование — это просто лишняя грязь и геморрой с последствиями. Так что, сколько бы парень ни льнул к нему, сколько бы ни плакал и ни умолял согреть — трогать его Джэ И не планировал.

Тем временем Соль Вон повис на его руке, вкладывая в хватку все свои скудные силы. В конце концов, он уткнулся лицом прямо в широкую ладонь Джэ И, судорожно втянул носом воздух и начал исступленно тереться о нее щекой. Он лез из кожи вон, чтобы прижаться как можно плотнее. Как человек, изнывающий от жажды и дорвавшийся до воды.

Холодная усмешка медленно сползла с лица Ча Джэ И. Поведение Соль Вона, которое уже невозможно было расценить иначе как откровенное соблазнение, начало вызывать в нем глухое раздражение.

«Это что, накрытый стол, от которого грех отказываться?»

Да, насилие было не в его вкусе. Но и подавлять свои желания он тоже не любил. Точнее сказать — он просто не умел этого делать. Вся его жизнь была бесконечно далека от такого понятия, как «терпение». Его принцип «я этого не делаю» имел одну уязвимость: если он действительно захочет, он это сделает. И сейчас был именно такой случай. Чаша весов, на которой балансировали «терпение» и «похоть», неумолимо кренилась в одну сторону.

Резким движением он вырвал свою руку из пальцев Соль Вона.

— Н-н…

Лишившись спасительного тепла, Соль Вон жалобно хныкнул, горестно сведя брови. Его пустые руки беспомощно зашарили в воздухе, словно ища потерянную опору. Вместо того чтобы снова дать ему прикоснуться к себе, Ча Джэ И жестко схватил его за подбородок, заставляя поднять лицо, и вкрадчиво прошептал:

— Детка, я тебе нужен?

Соль Вон, ничего не соображая, лишь рвано дышал. Тогда Джэ И, не разжимая пальцев на его челюсти, сам заставил его кивнуть, с издевкой озвучивая ответ:

— Угу. Угу.

— Ты мне тоже. У меня из-за тебя скоро встанет.

И это была не пустая угроза. В паху действительно начало тянуть от наливающейся тяжести.

— Так что давай по-быстрому потрахаемся? Обещаю, тебе больше не будет холодно.

Он был готов снова силой заставить парня кивнуть, если тот промолчит. Но тут случилось непредвиденное.

— М-мгм… Н-на…

С губ Соль Вона сорвался томный, тягучий звук, до жути похожий на реальное согласие. Джэ И прекрасно понимал, что это лишь стон боли, но не сдержал короткого, хриплого смешка. Получив своеобразное — пусть и вырванное силой — «согласие», Ча Джэ И без тени сомнений забрался на кровать. Опершись правой рукой о матрас со смятыми простынями, он навис над парнем, пронзая его тяжелым взглядом. Соль Вон продолжал мелко трястись, не ведая, что с ним сейчас сделают.

Джэ И медленно склонился к его лицу. Но за мгновение до того, как их губы должны были соприкоснуться, замер. На этом опасном, дразнящем расстоянии он уронил тихое, влажное предупреждение:

— Даю тебе шанс. Если не хочешь — врежь мне прямо сейчас.

Сейчас он еще мог остановиться. Но как только их губы встретятся, пути назад не будет. Как уже было сказано, терпение — не его добродетель. Словно отреагировав на голос, ресницы Соль Вона дрогнули. Сквозь полуприкрытые веки блеснул затуманенный, расфокусированный взгляд. Парень явно не понимал ни слова из того, что ему только что сказали.

Вместо удара Соль Вон снова вскинул руки, слепо шаря в воздухе в поисках источника жара. Его мечущиеся пальцы наткнулись на шею Ча Джэ И. Ощутив пульсирующее тепло, Соль Вон тут же обвил ее второй рукой, намертво притягивая мужчину к себе.

— Холодно…

Сначала это был стон. Потом — мольба. А сейчас? Сейчас это было чистой воды соблазнение. Любой на месте Джэ И расценил бы это именно так. Очевидно и бесспорно. Даже если на самом деле парень жаждал лишь согреться, а не получить удовольствие.

— Блядь. Ну ты и выдал.

То, что вместо пощечины Соль Вон сам бросился ему на шею, окончательно снесло те жалкие остатки выдержки, что еще держали Ча Джэ И в рамках.

— Ты сам напросился. Давай проясним этот момент.

Он дал ему шанс. Возможно, придя в себя, Соль Вон будет кричать, что не это имел в виду, но Джэ И было глубоко плевать. Для обдолбанного торчка он и так проявил чудеса благородства. Нет никакого смысла строить из себя хорошего парня и терпеть то, что терпеть он не привык.

Наконец, он накрыл его губы своими. Сквозь приоткрытый рот жар, скопившийся на губах Ча Джэ И, хлынул в ледяное тело Соль Вона. Почувствовав это, парень сжал руки на его шее еще сильнее, подаваясь навстречу. Сглотнув чужое тепло, кадык Соль Вона судорожно дернулся.

Это стало спусковым крючком — легкое касание губ мгновенно переросло в неистовый, грубый напор. Джэ И жадно сминал пересохшие губы Соль Вона, словно пытаясь растерзать их, а затем грубо протолкнул язык внутрь. В отличие от ледяной кожи, внутри рот парня был влажным и невероятно горячим. Джэ И с остервенением сосал его язык, будто собирался проглотить его целиком, затем скользнул по нёбу и внезапным, бесстыдным толчком протолкнулся глубоко в горло.

Соль Вон был абсолютно беззащитен перед этой агрессивной лаской. То, что он до сих пор не разжал рук на шее Джэ И, лишь доказывало, что происходящее не вызывает у него отторжения. Закончив терзать нежную слизистую внутри, язык Джэ И скользнул наружу, влажно проходясь по искусанным губам. Как только сбивчивое дыхание Соль Вона немного выровнялось, Джэ И вновь грубо вторгся в его рот, сплетаясь с его языком, поддевая его снизу, они сплелись в жарком танце, обильно смачиваемые слюной. Под натиском этого опытного, властного языка Соль Вону оставалось лишь беспомощно задыхаться и судорожно сглатывать скапливающуюся влагу.

Чвак, хлюп. Мокрый, непристойный звук переплетающихся языков заполнил тишину комнаты.

Ча Джэ И почувствовал, как его полувставший член теперь стоял колом, упершись в ткань брюк до боли. Состояние Соль Вона было ничуть не лучше. Напряжение, колотившееся в груди, огненной волной спустилось вниз по позвоночнику прямиком к паху. Даже в своем полубессознательном бреду он ощутил эту тягучую пульсацию. Его член быстро затвердел, и следом пришла мучительная, тянущая боль. Не отдавая себе отчета, Соль Вон инстинктивно подался бедрами вверх, ища трения.

Почувствовав твердый бугор, трущийся о его низ живота, Ча Джэ И с неохотой разорвал поцелуй. Тонкая ниточка слюны потянулась между их губами и с влажным звуком оборвалась.

— Х-ха-а… М-м…

Соль Вон с затуманенным, пьяным лицом издал низкий, откровенно-порочный стон. Его дрожь к этому моменту почти полностью прекратилась. Взглянув вниз и убедившись, что Соль Вон отчаянно трется стояком о его живот, Ча Джэ И хмыкнул. В его голосе зазвучала откровенная издевка:

— Вау. Ты что, решил моим телом подрочить? Впервые вижу, чтобы меня использовали как секс-игрушку.

Не в силах осознать насмешку, Соль Вон продолжал ритмично выгибать поясницу. Это была отчаянная, слепая попытка избавиться от сводящего с ума, зудящего напряжения внизу живота.

— Ну тогда и я не останусь в долгу. Всё по-честному, — Ча Джэ И хрипло, довольно хмыкнул и, бесцеремонно перехватив Соль Вона за колени, развел его ноги в стороны.

В ту же секунду он навалился сверху, до упора вжимаясь своим до предела налившимся, пульсирующим членом прямо в его пах.

— Ы-ы…

От этого нового, пугающе чуждого ощущения Соль Вон инстинктивно попытался свести бедра, но вышло только хуже: он зажал между ними тело Ча Джэ И, будто сам не желал его отпускать.

— И чего ты так нетерпеливо льнешь ко мне? Заглатывая куски целиком, можно и подавиться, знаешь ли.

Даже понимая, что эта инициатива неосознанная, Джэ И был сыт по уши одним лишь ее видом. В знак «награды» он начал плавно, с силой натирать тяжелым стволом чужой пах.

— Х-ха… ах…

Соль Вон мучительно застонал. Его пальцы соскользнули с шеи мужчины и впились в широкие плечи Джэ И. К его несчастью, это прямое трение в паху никак не облегчало тупую, распирающую боль в его собственном члене. Напротив, похоть внутри разгоралась только сильнее, превращаясь в пытку.

— Что такое? М-м? Снять с тебя это тряпье? — вкрадчиво прошептал Джэ И, мгновенно уловив чужую глухую судорогу.

Соль Вон, не соображая, о чем его спрашивают, просто слепо и часто закивал.

— Какая ненасытная сучка.

Ча Джэ И озвучил диагноз, от которого трезвый Соль Вон сгорел бы со стыда на месте, и одной рукой ловко расстегнул пряжку его брюк. Следом он бесцеремонно утянул ткань вместе с бельем вниз, к самым бедрам, и зажатый до этого член Соль Вона послушно вырвался наружу.

Его головка уже влажно блестела, покрытая обильной смазкой, выделившейся от долгого возбуждения. Но внимание Ча Джэ И привлекло совершенно другое.

— Это еще что за черт… Почему ты такой..?

Кожа в паху парня была ослепительно белой. И там почти не было волос. Точнее, они были, но настолько редкие и тонкие, что об их наличии даже говорить было неловко. То же касалось и самого члена. Его нежный оттенок словно кричал о том, что им еще ни разу в жизни не пользовались по назначению. Он был подернут мягким, розоватым румянцем, и если бы не вполне взрослый размер, его можно было бы принять за девственный член подростка.

От этого неожиданного зрелища Ча Джэ И на долю секунды даже растерялся, что было ему совершенно не свойственно. Но замешательство тут же сменилось диким, голодным аппетитом. Он медленно облизал пересохшие губы. Серьезно, он впервые в жизни видел настолько лакомый, сука, идеальный кусок мяса.

— Вот же блядство… Нельзя же быть настолько в моем вкусе… — тихо выругался он себе под нос и накрыл член Соль Вона ладонью.

Стоило ему крепко обхватить основание, как Соль Вон судорожно дернулся всем телом. А когда Джэ И мазнул большим пальцем по чувствительной головке, парень исступленно выгнул поясницу, не в силах вынести эту пронзительную, острую щекотку. Казалось, потереби его еще пару секунд, и он сорвется в оргазм.

«Ну уж нет, кончать в одиночку некрасиво».

Свободной рукой Ча Джэ И рванул замок на собственных брюках. Его огромный, налитой член с глухим стуком вытолкнулся наружу, вскидываясь к самому низу живота. Увидь Соль Вон эти габариты в здравом уме, у него точно остановилось бы сердце.

Удерживая свой ствол пальцами, Джэ И грубо мазнул им по промежности Соль Вона. Округлая головка сперва толкнулась в его аккуратные, как спелые ягоды, яички, затем скользнула по линии промежности и начала медленно, с нажимом оглаживать закрытое кольцо ануса. От этого прикосновения пухлые складки входа испуганно и часто запульсировали, сжимаясь внутрь, словно пытаясь защититься.

«Уже строишь из себя милашку».

Уголок его губ пополз вверх. Джэ И прижал головку к самому входу и принялся натирать свой жесткий, как стальной штырь, член прямо о чужую плоть. То ли из-за долгого воздержания, то ли от дикого возбуждения, но предвкушение разрядки накрыло его слишком быстро. Из его уретры обильно толкнулся прозрачный секрет, густо размазываясь по складкам чужого ануса. Жидкости было так много, что она, смачивая кожу, потекла ниже, пачкая ложбинку между ягодицами.

Ощутив эту непривычную, липкую влагу внизу, Соль Вон болезненно сморщил переносицу и снова судорожно стиснул бедра. Этот жест был двойственным: он одновременно походил и на отчаянную попытку прекратить это, и на безмолвную мольбу кончить в него.

«Может, просто всадить по самые гланды и кончить?»

В голове Ча Джэ И на мгновение промелькнула эта грязная, эгоистичная мысль. Но он заставил себя перетерпеть. Плевать на страх парня — его дырочку можно было растянуть силой в любой момент, но расчетливый разум подсказывал, что ради будущего удовольствия сейчас лучше сдержаться. Как бы ни сложились их отношения дальше, это их первая ночь, и брать его вот так, в беспамятстве, было бы слишком пресно. Настоящий секс — это всегда взаимность, игра на двоих.

Ча Джэ И убрал руку от своего члена и плотнее, до упора вжал свой таз между бедер Соль Вона.

— А-ах…

Когда их разгоряченная плоть соединилась без малейшего зазора, сквозь стиснутые зубы Соль Вона вырвался тихий, надрывный выдох. Стоило Джэ И плотно притереться своим стволом к его члену, как парень задрожал до самых кончиков пальцев, жалобно и тонко скуля.

— М-н-н, ах…!

Благодаря обильно выделяющейся смазке, их члены терлись друг о друга с мокрым звуком. Крупные, вздувшиеся вены на тяжелом стволе Джэ И при каждом движении жестко натирали нежную кожу Соль Вона. От этого непрерывного, яростного трения парень наконец не выдержал и всхлипнул от боли:

— Х-ха… больно…

«Тц», — раздраженно цыкнул Ча Джэ И, резко подался тазом назад и полностью отстранился. В следующее мгновение…

— …!

Полуприкрытые, затуманенные глаза Соль Вона впервые распахнулись до предела. В них плескалась дикая, паническая растерянность. Вспышка стимуляции, обрушившаяся на его пах, была настолько резкой и мощной, что сознание на миг силой вытолкнуло его из бреда в реальность.

Он судорожно опустил голову, чтобы посмотреть вниз, и замер: Ча Джэ И целиком взял его член в свой рот. От этого невозможного, безумного зрелища из горла Соль Вона вырвался едва различимый, дрожащий хрип:

— Ч-что…! А-а, ах!

Откинутая назад голова бессильно врезалась в подушку. У него не было ни единого шанса, ни капли силы оттолкнуть мужчину. Потому что это было… Господи, это было слишком хорошо.

Внутри черепной коробки будто разом взорвались сотни петард. Ощущение того, как Джэ И глубоко и плотно засасывает его головку, было настолько концентрированным, что граничило с чистым насилием над рецепторами.

Под этим безжалостным, нескончаемым шквалом удовольствия едва вернувшийся рассудок Соль Вона снова мгновенно затопило тьмой. Потеряв контроль, он начал сам, неосознанно, толкаться бедрами навстречу этому рту. Еще… еще… Да, казалось, если поднажать еще самую малость, этот невыносимый, зудящий спазм в паху наконец-то взорвется разрядкой.

Но прямо перед самым пиком стимуляция внезапно исчезла. Вместо этого на его возбужденный член шлепнулось что-то густое и мокрое. Ча Джэ И просто обильно плюнул на него.

Обильно смочив слюной его плоть, а затем и собственный ствол, Ча Джэ И снова навалился сверху, возвращаясь к прерванному занятию. Теперь испачканная, влажная кожа скользила и сталкивалась друг с другом еще плотнее, с грязным, смачным хлюпаньем.

Шлеп, шлеп.

Каждое мощное движение бедер Ча Джэ И отзывалось тяжелым, плотным звуком. Их пахи были прижаты так неистово, словно между ними происходило настоящее проникновение. Натиск мужчины был настолько сильным, что тело Соль Вона с каждым толчком неумолимо отползало вверх по матрасу.

Когда Соль Вон, не способный противостоять этому напору, едва не впечатался затылком в жесткое изголовье кровати, Джэ И вскинул руки вверх и замкнул ладони в замок прямо над его макушкой, фиксируя его тело.

— А, ах, ха-а… Ах!

Теперь, когда бегство было невозможным, их плоть притерлась ещё плотнее. Оплетенный яростно вздувшимися венами ствол Джэ И без разбора терся и вжимался в член Соль Вона, его яички, промежность и сжатый анус.

Все тело Соль Вона, еще полчаса назад бывшее ледяным, теперь пылало пунцовым жаром. Внутренняя стужа, порожденная шаманской болезнью, капля за каплей выжигалась этим концентрированным, животным экстазом.

— А-ах, х-ха! По… подожди… М-м-ах!

Оргазменный спазм, до боли похожий на резкий позыв к мочеиспусканию, заставил Соль Вона задрожать. Разгадав его состояние, Ча Джэ И приник губами к его влажному от пота уху и порочно зашептал:

— Чего ты терпишь? Кончай. Просто кончай на меня.

Послушно подчиняясь этому гипнотическому приказу, член Соль Вона запульсировал. Но излиться он так и не смог. Не потому, что сдерживался нарочно, а просто от дикого, сковавшего мышцы напряжения. Этот сексуальный опыт был для его тела слишком шокирующим и новым.

Не в силах получить желанную разрядку, Соль Вон жалобно заскулил, выгибаясь. В этот момент Ча Джэ И, чей собственный оргазм уже подкатил к горлу, намеренно и со всей силы вдавил свой таз прямо в его пах.

— А-ах!

От этого мощного, сокрушительного удара, показавшегося Соль Вону едва ли не разрывом плоти, из его головки наконец толчками брызнула мутная сперма, лениво стекая по животу. Одновременно с ним начал кончать и Ча Джэ И. Он резко вздернул бедра вверх, перехватил собственный член рукой и принялся исступленно, часто шлепать его головкой прямо по пупку Соль Вона.

— Х-хы-ы-ы…

В аккуратную, глубокую ямку чужого пупка горячей струей залилась густая, белая сперма Джэ И. Мужчина, тяжело дыша, облизал нижнюю губу, а затем с силой утопил головку своего члена прямо в эту заполнившую пупок лужицу, совершая несколько глубоких, втирающих движений. Скопившийся эякулят мгновенно перелился через края и липкими ручейками потек вниз по бледной коже живота.

Коротко тряхнув членом, чтобы сбить остатки спермы, Ча Джэ И бессильно уронил голову, утыкаясь лицом в горячую шею Соль Вона.

— Скажи спасибо, что я пожалел тебя, мелкий. Реально пожалел.

Слова звучали верхом цинизма от человека, который только что использовал чужой пупок. Но, строго говоря, это было чистой правдой. Если бы он не сдержался, ему было бы глубоко насрать на любые травмы — он просто вколотил бы свой член парню в задницу и кончил бы туда.

— А-а…

Соль Вон налился блаженной, сонной истомой. Чужое тепло, ворвавшееся в его тело вместе с этой безумной разрядкой, растекалось по венам. Его полуприкрытые глаза окончательно закрылись.

От леденящего холода, который еще недавно вонзался в его плоть тысячами острых игл, не осталось и следа.