Глава 12

Слова послужили спусковым крючком. Сонха жадно впился в его губы. Джингён подался навстречу, обвивая руками чужую шею и отвечая на этот неистовый поцелуй.

«Господи, как же хорошо».

Джингён крепче сжал объятия. Всего несколько часов назад, в аэропорту, он чуть не сошел с ума от леденящего ужаса при мысли, что с Сонхой может случиться непоправимое. Теперь он окончательно осознал один простой факт. Он привязан к Сонхе гораздо сильнее, чем смел себе признаться. И абсолютно бессилен перед своими чувствами.

В тот миг, когда этот огромный, обезумевший от горя кот бросился к нему, наплевав на вооруженную полицию и собственную жизнь, у Джингёна в голове билась лишь одна мысль: он должен защитить его любой ценой. Взять удар на себя.

— …Учитель… — хрипло выдохнул Сонха, собственнически прикусывая нижнюю губу Джингёна.

Тот попытался что-то ответить, но Сонха не дал ему и шанса, вновь глубоко сминая губы. Сквозь влажный звук поцелуев Сонха снова и снова, в каком-то лихорадочном дурмане шептал:

— Учитель… Учитель…

Джингён оставил попытки заговорить. Вместо слов он просто зарылся пальцами в его волосы, притягивая еще ближе. Сонха жарко прижался пахом к его бедру, а его большая ладонь скользнула по спине Джингёна вниз. По позвоночнику пробежала обжигающая дрожь, волоски на коже встали дыбом.

— Я хочу… — пробормотал Сонха прямо в его приоткрытые губы. — Я хочу заняться этим, учитель.

Это была их первая близость с той безумной, беспорядочной ночи в тесной съемной квартирке. Тогда все закончилось тем, что на следующий день Джингён слег с жуткой лихорадкой, а тело ломило так, будто по нему проехался каток. Для него тот секс не был актом сплошного удовольствия. Звериный напор Сонхи был настолько ошеломляющим, что все рецепторы просто перегорели от перегрузки.

— Можно? — хрипло спросил Сонха.

Джингён приоткрыл губы, но не смог заставить себя кивнуть сразу. Заметив тень страха, мелькнувшую в его больших глазах, Сонха смягчился.

— Я не сделаю больно, — пообещал он успокаивающим шепотом. — Я учился.

— Чему учились? — сдавленно уточнил Джингён.

— Сексу. Как правильно это делать…

Сонха поднес руку Джингёна к губам и медленно взял пальцы в рот, посасывая и скользя языком по косточке каждой фаланги.

Поначалу Джингён решил, что тот пытается зализать мелкие царапины на его коже. Но даже когда ранки затянулись, Сонха не перестал вылизывать его ладонь.

— Можете… прекратить… ах!

Горячий влажный язык скользнул между пальцами, имитируя откровенные, глубокие толчки. Сонха с нажимом ласкал чувствительную кожу в ложбинках, отчего у Джингёна мгновенно перехватило дыхание. Он впервые в жизни осознал, что ладонь может скрывать в себе настолько чуткую эрогенную зону. Пальцы ног мелко задрожали, а по телу прокатилась волна сладкой дрожи. До влажного блеска обласкав обе кисти Джингёна, Сонха потянул его обмякшую руку вниз, прижимая к своему разгоряченному паху.

— Я хочу войти им в тебя.

Пальцы наткнулись на нечто твёрдое, уже до предела налитое кровью. Джингён инстинктивно дернулся, пытаясь отнять руку, но Сонха не позволил — перехватив запястье, он смело сунул его ладонь себе под пояс. Пульсирующий от напряжения член обжег ладонь Джингёна.

Сонха слегка подался бедрами навстречу, сладко потираясь стволом о чужую ладонь, и сдавленно прикусил губу от удовольствия. Даже от этого простого движения низ живота Джингёна сладко заныл, отзываясь тягучим возбуждением.

— Такая мягкая… Блять, — выдохнул Сонха.

Возможно, из-за того, что именно руки Джингёна когда-то впервые подарили ему разрядку, Сонха питал к ним особую, почти маниакальную слабость. Зажмурившись, он принялся исступленно насаживаться на обхватившую его ладонь, направляя движения.

— М-м-м… Ха-а…

Сонха мастурбировал рукой Джингёна с откровенной жадностью. Массивная головка с силой раздвигала чужие пальцы, ритмично скользя вверх и вниз. Член был настолько огромным, что ширины ладони попросту не хватало для полного обхвата. Суставы растянутых до предела пальцев начало болезненно тянуть. Очень скоро рука Джингёна стала насквозь мокрой от обильно выделяющейся прозрачной смазки, и комнату наполнили бесстыдные хлюпающие звуки.

Закинув голову назад и обнажив кадык, Сонха прерывисто дышал сквозь стиснутые зубы.

В этот момент, накрытый внезапной и сокрушительной волной желания, Джингён сам не понял, как поднял свободную руку. Обхватив Сонху за шею, он потянул его вниз, принуждая наклониться, и сам впился в его губы влажным поцелуем. Сонха тут же ответил, не прекращая при этом исступленно двигать бедрами.

Шершавый, почти кошачий язык и нечеловеческих размеров член.

Физиология полузверя обостряла все рецепторы до предела, распаляя Джингёна до безумия. Ему даже не потребовались прикосновения — собственная плоть напряглась и стала каменной, пульсируя под тканью брюк. Почувствовав это, Сонха перестал гладить его по спине — рука метнулась к поясу Джингёна, одним резким движением расстегивая ремень. Он стянул с него брюки вместе с бельем, и, оказавшись кожа к коже, принялся тереться мускулистым бедром о возбужденный член своего учителя.

— Ах-х…

Твердое бедро надавило на чувствительную плоть, и Джингён судорожно застонал. Из-за ощутимой разницы в росте каждый раз, когда Сонха с силой подавался бедром вверх, Джингён невольно привставал на цыпочки, теряя опору.

Мокрый член с влажным звуком скользил между скованными судорогой пальцами.

Первым не выдержал Сонха. Мощные толчки горячего семени щедро залили ладонь Джингёна. И это ощущение обжигающе-горячей влаги на собственной руке стало последней каплей — Джингён содрогнулся и кончил следом, пачкая им животы.

— Ха-а…

— …Ах.

Они тяжело и рвано дышали, не отрывая друг от друга затуманенных взглядов. А затем, не сговариваясь, снова слились в поцелуе. Сонха без малейших усилий подхватил Джингёна на руки и в несколько шагов преодолел расстояние до постели.

Почувствовав под спиной мягкость матраса, Джингён распахнул глаза.

Сонха возвышался над ним, шумно и глубоко ловя воздух обветренными губами. Резким движением он сорвал с себя футболку и отбросил в сторону, а мгновение спустя на пол полетела и остальная одежда. Джингён далеко не в первый раз видел его обнаженным, но сейчас всё ощущалось иначе.

Горячая краска мгновенно залила щеки, и Джингён, не выдержав этого зрелища, смущенно отвернулся.

— Почему? — Сонха взял Джингёна за подбородок, заставляя повернуть голову обратно. — Почему ты на меня не смотришь?

К влажному лбу прилипли темные от пота пряди волос. Они не виделись всего несколько дней, но скулы Сонхи так сильно заострились, что сейчас перед Джингёном был уже не растерянный мальчишка, а опасны зрелый хищник.

«Он что, успел еще вытянуться за это время?»

Джингён завороженно скользил взглядом по его фигуре.

— Ты ведь не сядешь в самолет? — хрипло спросил Сонха.

— …Уже не сяду.

Ему уже сообщили, что в скором времени придется явиться в суд. Чтобы выгородить Сонху-пантеру в аэропорту, Джингён разыграл из себя чокнутого зоофила. И пока что его отпустили под залог, но отвечать за учиненный хаос все равно придется. Ни о каком побеге в Австралию теперь не могло быть и речи.

— Я порву твой загранпаспорт, — угрожающе процедил Сонха, осыпая щеки Джингёна горячими поцелуями. — Изорву в клочья и сожгу к чертовой матери.

— …

«В районной администрации его восстановят за пару дней…» — меланхолично подумал Джингён, но вслух решил этого не говорить.

— Больше никогда… никогда не бросай меня, — голос Сонхи вдруг надломился, став до боли жалким, но он продолжал и продолжал тыкаться носом и губами в лицо Джингёна.

Судя по всему, то, как Джингён хладнокровно оставил его посреди восьмиполосной трассы, прожгло в душе глубокую рану.

— Прости меня, — покорно шепнул Джингён.

Из-за того поступка душу сжирало невыносимое чувство вины. И причина, по которой он тогда бежал, не оглядываясь, крылась в том же самом. Джингён до одури боялся, что если он обернется, если хоть на секунду поймает отчаянный взгляд этих глаз… то его решимость рухнет, и он не сможет сделать больше ни шагу.

— …Простите. Я…

Джингён не успел договорить. Словно показывая, что слова больше не нужны, Мок Сонха снова накрыл его губы своими.

Тяжелое сдавленное дыхание мешалось со стонами, воздух между ними искрил от напряжения. Только когда пелена дурмана немного спала, Джингён с опозданием осознал, что с него уже сняли всю одежду.

Сонха, успевший раздеть их обоих, начал медленно ощупывать рану на плече Джингёна. Это был след от когтей, который он сам же и оставил, когда в облике обезумевшего леопарда набросился на него в аэропорту.

— Ах…

Сонха опустил голову и провёл шершавым языком по саднящему плечу. Как по волшебству, рана начала затягиваться, исчезая без следа, но стоило коже выровняться, как Сонха вдруг снова впился в нее зубами, оставляя глубокий тягучий укус.

— …Больно.

— Я хочу покрыть следами своих зубов все твое тело,.

Сонхе до одури хотелось пометить свою территорию: измазать его слюной, усеять укусами и насквозь пропитать своей спермой, чтобы ни один ублюдок даже не посмел посягнуть на то, что принадлежит ему. Он снова и снова кусал и вылизывал чужие шею и ключицы. А Джингён, балансируя на тонкой, головокружительной грани между болью и жгучим возбуждением тихо застонал.

— Учитель… — вдруг позвал Сонха, прервав ласки.

— Да?

— Ты меня любишь?

Столь прямой вопрос прозвучал впервые. И Джингён молча кивнул.

«Если бы не любил, разве бы я стал устраивать весь этот спектакль в аэропорту».

Всю свою жизнь он старался не привлекать к себе внимания, не доставлять никому проблем и плыть по течению, но сейчас казалось, что сами основы его существования рассыпались в прах.

— А я… вам, Сонха-сси?

— Эй. — Сонха подавил нервный смешок, словно не веря своим ушам. — Я под прицелы бросился, только чтобы к тебе кинуться. Неужели по этому не видно?

— …И всё же.

Джингёну нужно было это услышать. Жизненно необходимо, чтобы Сонха сам, вслух произнес, что именно он к нему чувствует.

— Скажите мне.

И Сонха ответил без колебаний:

— Люблю. Очень.

— …

— Я хочу, чтобы ты стал моей семьей.

В этих словах Сонха обнажил перед ним всю свою душу, без остатка. Он прекрасно помнил, сколько долгих лет потребовалось дедушке, чтобы принять его. И все же Сонха ждал. Ждал того дня, когда старик наконец позовет его по имени.

«Сонха-я».

В дождливые дни дед не выходил из своей комнаты. Но стоило ливню закончиться, он всегда спускался в сад, чтобы найти внука. Сонха знал: даже если он спрячет свое чудовищное звериное тело в цветочных кустах, за ним всё равно придут. Из-за этой уверенности в прошлом он не испытывал ни капли тревоги.

Но когда исчез Джингён, с каждой минутой ожидания тревога Сонхи лишь разрасталась, превращаясь в удушающую панику.

«А что, если он не вернется? Что, если мы больше никогда не увидимся?.. Может, мне сжечь яблоневый сад его родителей, и тогда он придет?»

Сонха понимал, даже если Джингён и появится, после такого он точно больше никогда не захочет его видеть.

Он знал, почему дед так отчаянно хотел создать для него новую семью, прежде чем уйти навсегда.

Но если это будет не Джингён, Сонхе не нужна была никакая другая семья.

— Чтобы даже если я стану тебе противен… даже если ты меня возненавидишь, — голос Сонхи дрогнул, — ты бы не смог меня бросить.

— Простите меня…

Глаза Джингёна мгновенно покраснели. В его таком добром и таком ясном взгляде плескалась бездонная вина. — За то, что я тогда… вот так оставил вас, Сонха-сси… Простите меня.

Но Сонха не стал говорить, что всё в порядке. Напротив. Ему хотелось, чтобы этот до глупости добрый человек захлебывался чувством вины. Чтобы ему было так жаль Сонху, что он больше никогда, ни при каких обстоятельствах не посмел бы его покинуть.

— Почему ты так поступил? — тихо спросил Сонха. Сколько бы он ни сидел в пустой комнате, пытаясь найти причину, ответа не было. И сейчас он хотел, чтобы Джингён, как всегда, дал ему правильный ответ.

— Потому что… вы сказали, что женитесь, — концы фраз Джингёна предательски дрожали.

«Ведь то, чему учил меня учитель, всегда было правильным ответом».

Джингён понимал, что брак для Сонхи — это правильный шаг. И он просто не мог заставить себя попросить его выбрать неправильный. Возможно, всё это было лишь временной блажью. В конце концов, Сонха изначально не интересовался мужчинами, да и вообще мало с кем общался. Джингён считал несправедливым навязывать свои эгоистичные желания тому, кто слепо верит, что учитель всегда дает только верные ответы.

Но в ту самую секунду, когда он едва не потерял Сонху на своих глазах, вся эта «справедливость» и «правильность» потеряли всякий смысл.

Он любил его. До безумия любил Мок Сонху. Этого парня, который чуть что терял рассудок и оборачивался гигантским леопардом. Которому не хватало ни социальных навыков, ни здравого смысла. Этого здоровяка, который порой вел себя как несмышленый, непредсказуемый ребенок…

Он любил его больше жизни.

— Я хочу, чтобы вы не женились.

На этот раз Джингён озвучил свое самое сокровенное, самое эгоистичное желание.

— Мне ненавистна эта мысль… Я знаю, что это неправильный выбор, но я так хочу остаться рядом с вами, Сонха-сси, что…

Договорить он не смог. Сонха порывисто сгреб его в объятия.

— Я не женюсь. Я ни с кем другим встречаться не буду. Только с тобой… Буду любить только учителя…

— Я тоже больше так не поступлю. Никогда вас так не брошу, — прошептал в ответ Джингён.

Сонха уткнулся лицом в изгиб шеи Джингёна. Горячее дыхание опалило кожу. Джингён медленно перебирал пальцами чужие густые волосы. Казалось, в целом мире остались только они вдвоем.

«Кто бы мог подумать, что любить кого-то — это настолько упоительно и в то же время так невыносимо тоскливо», — подумал Джингён, ведь раньше он этого даже не подозревал.

Сонха поднял голову. Их взгляды встретились, и они совершенно естественно вновь слились в поцелуе. Тела, уже пережившие один оргазм, мгновенно вспыхнули новым жаром. Сонха скользнул вниз, сладко потираясь своим налитым до предела членом между бедер Джингёна. Каждый раз, когда тупая тяжелая головка задевала чувствительное место под мошонкой, Джингён вздрагивал всем телом и судорожно распахивал глаза.

— …Не бойся. Я не буду входить сразу, — Сонха переплел свои пальцы с пальцами Джингёна, нежно поглаживая его костяшки. — Я очень старательно учился, как это нужно делать. Я не поступлю так грубо, как в прошлый раз…

Он благоговейно поцеловал ладонь Джингёна, а затем скользнул свободной рукой ниже и скользнул по чувствительному колечку. Почувствовав, как мышцы инстинктивно сжались от испуга, Сонха мягко надавил подушечкой большого пальца на сфинктер, массируя его.

— Послушайте, Сонха-сси…

— Учитель. Говорят, сначала нужно подготовить здесь пальцами.

— П-правда?

— Почему ты мне этого не рассказал?

«Потому что я сам никогда этого не делал и не знал», — смущенно подумал Джингён, но промолчал.

— Поднимись, сделай вот так.

Сонха приподнял Джингёна, усаживая к себе на бёдра лицом к лицу. Оказавшись в этом новом, предельно уязвимом положении, Джингён с тревогой посмотрел на него сверху вниз. Сонха нежно обнял его; ладони тут же скользнули ниже, легли на ягодицы и раздвинули их. Испуганный Джингён попытался было обернуться, но Сонха тут же лишил его этой возможности, поймав губы глубоким фиксирующим поцелуем. В узкую трепещущую дырочку медленно скользнул первый палец.

— …!

Даже этого казалось слишком много. Всякий раз, когда Сонха исследовал его изнутри, надавливая на податливые горячие стенки, тело Джингёна била крупная дрожь от напряжения. Почувствовав, как судорожно сжалось чужое нутро, Сонха нахмурился. От одной мысли о том, как придется преодолевать эту мучительную, невыносимую узость своей разгоряченной плотью, у него мутилось в голове. Не давая Джингёну опомниться, он добавил второй палец.

— …Больно, — жалобно замычал Джингён прямо в его губы, не скрывая собственного страха.

Делать это, когда ты не понимаешь, что происходит — одно, но делать это осознанно во второй раз — совершенно другое. В ту ночь они просто сошли с ума, кусая, вылизывая друг друга и слепо двигаясь на одних инстинктах, поэтому все случилось как-то само собой, в диком животном угаре.

Сонха, желая успокоить Джингёна, мягко чмокнул его в губы, продолжая неспешно разрабатывать узкое нутро.

Джингён повис на плечах Сонхи, задержав дыхание.

Если даже от двух пальцев внутри все настолько распирало, то как, черт возьми, туда вообще поместилось та штука? Одна лишь мысль об этом бросала в дрожь. Хуже того, возбужденный до предела одним лишь процессом подготовки массивный член Сонхи ритмично подергивался тяжело упираясь прямо в живот Джингёну.

Нельзя смотреть.

Джингён знал, если он сейчас опустит взгляд, тело просто парализует от ужаса. Он крепко зажмурился и спрятал лицо на плече Сонхи. С закрытыми глазами чужое хриплое дыхание слышалось еще отчетливее, опаляя ухо.

— Х-ха…

С каждым хлюпающим звуком всё шире раскрывающегося входа Сонха возбуждался всё сильнее — ему казалось, будто внутри был не палец, а сам член.

Вдруг пальцы скользнули чуть глубже и как бы невзначай зацепили стенку изнутри. Джингён резко вздрогнул, вцепившись пальцами в плечи Сонхи.

— Что? — Сонха тут же заметил его реакцию.

— Н-ничего…

Джингён опустил голову, пытаясь скрыть покрасневшее лицо.

Сонха хищно прищурился и намеренно провел пальцами по тому же самому чувствительному бугорку.

— Ах! — сладкий неконтролируемый стон сорвался с губ Джингёна.

Сонха опустил взгляд вниз, на вставший член Джингёна, который всё это время прижимался к его животу.

— Н-не смотрите, — Джингён в панике попытался прикрыть пах ладонями, но Сонха легко перехватил его запястья и отвел их в стороны.

— …Учитель, — голос Сонхи странно дрогнул.

А у Джингёна дрогнуло сердце.

«Если подумать, а видел ли он вообще мой член при свете и в здравом уме?» — в панике подумал он. Да, Сонха брал его в рот в ту ночь, но тогда они оба были в полном неадеквате, но... «Только не говорите, что теперь он скажет, что не может делать это с мужчиной…»

— Я хочу сожр… хочу пососать твой член.

— …

«Он же только что сказал „сожрать“. Я ясно слышал „сожрать“», — в ужасе подумал Джингён, и его глаза тревожно забегали.

— Пососать ведь можно? — золотистые глаза хищно блеснули от неприкрытого желания.

— Нет. Не надо…

Казалось, эти слова вообще не дошли до ушей Сонхи. Он даже не сделал вид, что услышал отказ, лишь он заставил Джингёна выпрямиться и подтянул его к себе так, чтобы чужой пах оказался прямо на уровне его лица. А затем раскрыл рот и жадно сомкнул губы вокруг его члена. Джингён судорожно ахнул, рефлекторно попытавшись отшатнуться.

Но крепкая рука Сонхи впилась в чужую ягодицу, лишая даже малейшего шанса на отступление. Он начал бесстыдно вылизывать налитую кровью плоть, в то время как его вторая рука безжалостно заскользила внутрь узкого отверстия, разрабатывая его.

— Подождите… это слишком…

Каждый раз, когда горячий, по-звериному шершавый язык проходился по стволу, низ живота словно плавился от сладкого жара. А когда к этому добавлялись настойчивые толчки пальцев глубоко внутри, Джингён напрочь забывал, как дышать.

— Сонха-сси, постойте, помедленнее… ах! Ух…

Ноги окончательно перестали держать. Лишившись опоры, Джингён обмяк, всем весом навалившись на широкие плечи снизу. Спереди его мучил жадный рот, сзади — грубо растягивали пальцы. Обостренные до предела нервные окончания буквально перекрывали кислород, сжимая горло спазмом.

Казалось, он сейчас умрет. Умрет от того, что чувствует слишком много, от животного страха и банальной невозможности сделать хотя бы один нормальный вдох…

— Х-ха… Ух…

Джингён даже не понял, в какой момент из глаз покатились слезы. Разум заволокло белой пеленой. Влажные звуки слюны сливались с пошлым хлюпаньем постепенно подающегося навстречу нутра.

Отчаянно сжимая в пальцах темные волосы Сонхи, Джингён взмолился:

— Пожалуйста, прекратите… Умоляю, хватит…

Но вместо того чтобы остановиться, Сонха одним движением вобрал его член целиком, заталкивая в самую глотку.

— Ах!..

Беспомощно раскачиваясь на чужих плечах, Джингён содрогнулся и кончил, заливая чужой рот. Перед глазами всё поплыло. Потребовалось немало времени, чтобы дыхание хоть немного выровнялось, а сознание прояснилось. С трудом сфокусировав взгляд, Джингён опустил голову.

Лицо и губы Сонхи были перепачканы густой белой спермой.

— Простите меня… Я слишком… Я сейчас всё вытру.

Джингён суетливо огляделся в поисках салфетки, но Сонха, не сводя с него потемневших глаз, просто провел языком по губам, слизывая остатки семени.

— Не глотайте! Зачем вы это едите?!

Как строгий родитель, отчитывающий ребенка за то, что тот тянет в рот поднятую с земли грязь, Джингён побледнел и попытался вытереть губы Сонхи собственной ладонью.

— Выплюньте. Сейчас же.

Но острый кадык Сонхи дернулся с отчётливым звуком. Он всё проглотил. Лицо Джингёна окончательно потеряло краски.

— Кажется, теперь там всё достаточно раскрылось, — хрипло произнес Сонха.

— Что?

Пальцы Сонхи с влажным звуком глубоко вонзились в податливое нутро. Джингён рефлекторно выгнулся дугой. Широко раздвигая скользкие от смазки стенки, Сонха продолжил:

— Сюда… теперь можно войти?

— Сонха… ах.

— Как думаешь, мой член уже поместится? — настойчиво повторил тот.

После того как Сонха проглотил сперму, уровень его возбуждения достиг какой-то пугающей отметки. Джингён едва заметно кивнул.

«Если я откажу, сколько еще пальцев он туда засунет?» — с леденящим ужасом подумал он и решил сдаться.

Сонха уложил его на спину. Головка твердого члена уже блестела от обильно выделившейся прозрачной влаги. Потираясь стволом о сжатое колечко мышц, Сонха спросил еще раз:

— Можно? Я могу вбить его туда?

Огромная головка настойчиво вдавилась в приоткрывшуюся дырочку. Словно поливая распустившийся цветок, Сонха щедро размазывал влагу по складочкам входа. От этого влажного, скользящего трения низ живота свело щемящей щекоткой, и Джингён до крови прикусил нижнюю губу.

— Учитель… ответь мне.

— …Да.

Едва тихое согласие сорвалось с губ, как Сонха сжал ладонями талию Джингёна и одним безжалостным рывком вогнал свой член в его нутро.

— …!

Чудовищное давление, казалось, сместило все внутренности. Тело Джингёна инстинктивно отбросило назад по матрасу.

— Ах…

Он попытался что-то сказать, но в опустевшей от шока голове не нашлось ни единого слова. Получилось лишь загнанно моргнуть. Из уголков глаз ручьями хлынули непрошеные слезы.

— Расслабься… иначе порвешься, — процедил Сонха, болезненно сморщив лоб от того, как туго его обхватили.

Джингён отчаянно пытался сделать вдох, но грудную клетку сковало тисками.

— Я введу остальное.

— …!

«Там еще что-то осталось?!» — в панике подумал он, едва не задохнувшись от ужаса. Но не успел даже опустить взгляд, как раздался глухой шлепок, и в растянутое до предела отверстие с силой протолкнулась оставшаяся половина. Бедра Джингёна затряслись в крупной судороге. Намертво сцепив руки на его талии, Сонха сделал еще несколько коротких рывков, впечатываясь в его пах так, что между ними не осталось ни миллиметра пространства.

— Х-ха… а-ах… — Джингён прерывисто дышал через приоткрытый рот.

Почувствовав, как крепко узкое нутро обхватило его плоть, Сонха тоже загнанно задышал.

— Учитель… — прохрипел он и с силой подался бедрами вверх.

Джингён сдавленно охнул и зажмурился.

— Учитель, мой учитель… как же хорошо…

Словно в бреду, Сонха начал неистово вколачивать в него всё свое скопившееся безумие. Тело Джингёна безвольно подбрасывало на мускулистых бедрах от каждого сокрушительного толчка.

— Учитель… Ха-а… Учитель…

Стоило Сонхе вытянуть член почти до самого выхода, как Джингён жалобно заскулил. Этот полуплач-полустон вырвался из самых глубин его горла. Из-за звериной шершавой текстуры члена казалось, будто он вытягивает за собой и сами нежные стеночки.

— Не вытаскивайте… так резко…

В ответ на эту жалобу Сонха с громким шлепком вогнал его обратно, до самого основания. Джингён судорожно скомкал простыню пальцами ног и против воли сорвался на крик.

— А-ах!

Его член, успевший немного опасть после недавней разрядки, уже налился кровью и снова вздернулся вверх. Заметив это, Сонха тут же перехватил его рукой и крепко сжал.

— Если захочешь засунуть его куда-нибудь… — Сонха медленно погладил перепачканный в сперме ствол вверх-вниз. — …Суй только мне в рот.

— Х-ха… ах…

— До конца своих дней будешь трахать только мой рот. Понял?

Из-под приоткрытых губ хищно блеснули острые клыки. В глазах того, кто только что поклялся всю жизнь ублажать его член, плескалась жуткая звериная свирепость. Казалось, если Джингён сейчас промолчит, этот дикий зверь просто сомкнет челюсти и откусит кусок его плоти.

— Отвечай.

Задыхаясь от слез, Джингён отчаянно закивал.

— Хн… Д-да…

— Сунешь в кого-то другого, и я его отгрызу и сожру.

Тяжелая челюсть Сонхи напряглась. Он склонился к шее Джингёна, больно впиваясь зубами в беззащитную кожу, и с силой засосал ее. В считанные секунды на бледной шее расцвели багровые следы, до жути напоминающие леопардовый окрас. Оглядев свою работу, Сонха изогнул губы в жутковатой, но абсолютно счастливой улыбке.

Он принялся хаотично вылизывать грудь и ключицы Джингёна. Тем временем член, раз за разом вторгавшийся в чужое нутро, начал безжалостно долбить в самые уязвимые точки.

— А-а, у-ух… ха…

Из горла Джингёна вырывались рваные, скулящие звуки. Он попытался приподнять руку Сонхи, желая вымолить хотя бы каплю пощады, попросить двигаться чуть нежнее. Но Сонха не дал ему даже открыть рот для связных слов, продолжая с о шлепками вбивать бедра.

И тут массивный ствол с размаху ударил по небольшому, особенно чувствительному бугорку внутри. Джингён издал сдавленный писк, его тело выгнулось, а ноги напряглись. Безошибочно распознав эту реакцию, Сонха обхватил талию Джингёна обеими руками и сжал ее так сильно, что на бледной коже наверняка останутся синяки; он приподнял Джингёна и начал буквально насаживать его на свой член, пробивая до самого основания.

Сорвавшись на вскрик, Джингён кончил. Горячая струя ударила Сонхе прямо в подбородок. Однако он даже не моргнул, перепачканный чужой спермой — а продолжил вдалбливаться в него с той же бешеной скоростью.

— Под… дожди… я прямо сейчас… я же кончаю…

Тело всё еще пульсировало в оргазме. Из приоткрытого отверстия дрожащими толчками выплескивались остатки семени. Но Сонха не дал ему ни секунды, чтобы перевести дух, продолжая жестоко трахать растянутое нутро. От этой безумной симфонии перегруженных рецепторов, от ощущений, подкатывающих к самому горлу, Джингён окончательно потерял связь с реальностью. Его колотило крупной дрожью.

Вцепившись побелевшими пальцами в предплечья Сонхи, он мог лишь захлебываться слезами и бесконечно повторять:

— Пожалуйста, подождите… умоляю…

— Кончай дальше, — прорычал Сонха и, еще крепче сдавив его талию, совершил очередной жестокий толчок.

Широко растянутое, растерзанное отверстие с непристойным хлюпаньем втягивало огромную плоть и выпускало ее обратно. Стоило массивной головке вновь безжалостно проехаться по чувствительному бугорку, как Джингён со всхлипом повис на шее Сонхи.

— Сонха-сси, постойте, умоляю… Мне как-то странно… Там внизу… всё странно…

— Ничего не странно, — отрезал Сонха окончательно огрубевшим от похоти голосом.

По своей природе Мок Сонха всегда предпочитал чистоту. Он ненавидел резкие запахи, не выносил пестрых цветов и терпеть не мог шума. Если бы Джингёна можно было описать цветом, он был бы безупречным, чистым и молочно-белым. Не бросающимся в глаза, уместным абсолютно везде, спокойным и опрятным. Именно поэтому Сонха изначально и проникся к нему симпатией. Он считал Джингёна тем, кого можно безопасно держать подле себя. Человеком, который никогда не посмеет нарушить его границы.

Но сейчас…

— Сонха… А-ах, х-ха… ах, пожалуйста…

Лицо, залитое потом и слезами, совершенно растрепанный беспомощный вид и эти грязные, захлебывающиеся от возбуждения стоны, так разительно отличающиеся от его привычной, спокойной и сдержанной речи. Всё пошло прахом.

— Ух… Сон… ха… А-а. М-м. Х-ха…

Но Сонхе это нравилось. Чертовски нравилось. Чем сильнее Джингён ломался и распадался на части под ним, тем больше Сонха терял рассудок от восторга.

— Вытащите… вытащи… не… ах!

В этот момент из члена Джингёна мощным толчком выплеснулась прозрачная жидкость, а не сперма. Она обильно хлынула наружу, горячо заливая их сплетенные бедра. От зашкаливающего возбуждения Джингён не мог прийти в себя, судорожно глотая воздух. Прозрачная влага продолжала стекать по его ногам, насквозь пропитывая простыни.

Сонха удивленно распахнул глаза, наблюдая за этой сценой, а затем хрипло спросил:

— …Ты что, описался?

Этот вопрос мгновенно привел Джингёна в чувства. Лицо его вспыхнуло таким густым румянцем, что он стал похож на спелое яблоко, которое так и хотелось жадно надкусить.

— Эт-то…

Оправдываться было нечем — из него и вправду бурным потоком лилась прозрачная смазка, а не семя. Он попытался что-то сказать, но лишь до боли закусил губу, тяжело дыша. На длинных ресницах повисли крупные капли, и из глаз градом хлынули слезы.

— Я же говорил… говорил, что больше не могу…

В итоге Джингён просто разрыдался в голос.

Сонха со странным выражением лица наблюдал за плачущим под ним парнем — всегда такой взрослый человек, знающий об этом мире куда больше него, сейчас рыдал, не зная куда деться от стыда, словно маленький ребенок. И это почему-то до странного сильно трогало сердце.

«Кажется, меня это еще больше заводит», — пронеслось в голове Сонхи. Он наклонился и горячим языком слизал соленые слезы с его щек.

— Можешь писать, — прошептал он.

— …!

— Можешь заливать меня чем угодно, хоть спермой, хоть мочой. Делай всё, что хочешь. Тебе можно всё.

Сонха был бы только рад, если бы Джингён начал нарушать его границы. Наоборот, этого до одури хотелось. Он мечтал, чтобы Джингён заявил на него свои права точно так же, как это делал сам Сонха.

Оскалившись, он впился зубами в щеку Джингёна, оставляя глубокий отчетливый след. Податливая горячая кожа во рту на вкус казалась слаще сочной мякоти спелых яблок, которые он так любил.

— Ах…

Стоило Сонхе жадно припасть к укушенному месту, оглаживая чувствительную отметину языком, как Джингён коротко застонал. Взгляд Сонхи хищно сузился. Не позволяя парню перевести дух, он перетек выше и безжалостно вонзил зубы в его загривок. Сжимая челюсти до боли и намертво фиксируя свою жертву, он возобновил тяжелые толчки бёдрами.

— А-ах! Х-ха-а!..

У Джингёна был чистый поставленный голос, а манера речи всегда отличалась лаской и мягкостью. Но во время секса он всхлипывал и стонал с такой невыносим-порнографической откровенностью, что этот невероятный контраст сводил Сонху с ума.

— …Ты специально так делаешь?

— Ч-что?.. Ах… ух!

— Специально издаешь такие звуки, м?

Снова плотно прикусив зубами кожу на его шее, Сонха глухо прорычал:

— Блять, это так пошло… Стоит только услышать, и я уже готов кончить. Продолжай скулить... Учитель, мой учитель.

Это был поистине звериный секс. Жесткая фиксация за загривок зубами, лишающая жертву малейшей возможности вырваться, и глубокие, вбивающие толчки сзади — всё это было природным механизмом. Таким образом хищник не позволял члену выскользнуть во время спаривания, максимизируя шансы на оплодотворение. Сонха, который еще недавно вообще не знал, как заниматься сексом, понятия не имел о подобных тонкостях. Им просто руководили слепые инстинкты. Вот только со стороны этот процесс выглядел невыносимо грязно и развратно.

— Ах… Х-ха…

— Запечатление…

— …Что?

Тело Джингёна безвольно мотало от жестоких толчков, и он подумал, что просто послышалось.

— Эффект запечатления, о котором ты говорил раньше… — безжалостно вбивая член в податливые стенки, всё еще подрагивающие от недавнего оргазма, Сонха продолжил: — Кажется, я запечатлелся на тебе, учитель… А что мне нужно сделать, чтобы ты запечатлелся на мне?

— Это… это происходит не по желанию…

Импринтинг был сугубо психологическим термином, описывающим, как бессознательные следы в психике влияют на человеческие отношения.

— Я тоже хочу оставить на тебе клеймо.

Зрачки Сонхи, расширенные от похоти до состояния черных бездн, жутковато уставились на Джингёна.

— Учитель… Скажи мне… как это сделать.

— Я не знаю… ах… правда не знаю… у-ух.

Окончательно потеряв опору в ногах, Джингён без сил рухнул грудью на кровать. Но Сонха властно вздернул его наверх, заставляя сесть лицом к лицу. Слегка оцарапав зубами его сосок, он принялся жадно сосать его, возобновив безжалостные толчки снизу.

— А-а, м-м… ух… х-ха…

Воздух в комнате вибрировал от грубых, до неприличия откровенных стонов. Сонха пропустил руки подмышками Джингёна, прижимая его к себе так крепко, словно пытался раздавить, и продолжил терзать его грудь губами.

— Там… ах… а-а, у-ух… хватит…

От беспрерывной стимуляции сосков нутро Джингёна начало пульсировать, судорожно обжимая плоть Сонхи — растянутые стенки с влажным хлюпаньем тянули член на себя. С силой стиснув зубы от этого невыносимого давления, Сонха резко подался бедрами назад.

— Ха-а… не делай так…

Джингён, содрогаясь всем телом, мертвой хваткой вцепился в шею Сонхи. Скользнув языком по его покрасневшей груди, Сонха хрипло уточнил:

— Что именно?

— Не вытаскивай… так резко… это слишком…

Из-за шершавой текстуры члена, каждое движение внутрь и наружу обжигало слизистую, оставляя после себя фантомное чувство трения.

— Слишком… хорошо?

От этого прямолинейного вопроса лицо Джингёна залило краской. Он не ошибся. Если быть точным, то чувствовал он слишком много, и от этой перегрузки становилось физически больно. Внутри всё горело и сладко зудело, перекрывая дыхание.

— …Блять.

Сонха со звонким шлепком вновь вогнал в него свой член до самого основания. Джингён судорожно глотнул воздух, содрогнувшись.

— Ты знаешь, что ты жутко развратный?

Сонха с силой приподнял Джингёна за талию, чтобы затем с размаху насадить его на себя, одновременно делая мощный толчок навстречу.

— А-а-а!..

— …И когда я вбиваю в тебя член — тебе нравится, и когда вытаскиваю — тебе нравится еще больше… Пиздец…

Вздувшийся от толстых вен ствол грубо входил и выходил из дырочки. Джингён мог лишь опираться на плечи Сонхи, цепляясь за него, чтобы окончательно не упасть.

— Хн… у-ух… м-м-м, Сонха…

— Сделай это снова.

— …Что?

— Позови меня по имени. Снова, — попросил Сонха, глядя на Джингёна снизу вверх. Глаза учителя покраснели от непролитых слез.

— Мое имя… Позови.

— Сонха…

— Еще… — выдохнул Сонха, крепко прижимая его к себе.

И Джингён сорванным, сиплым голосом произнес:

— Сонха-сси.

Ему до безумия нравилось, когда этот человек звал его. Казалось, голос Джингёна выжигает его имя прямо на коже. Если бы это было возможно, он бы позволил Джингёну испещрить своим голосом всё его тело, оставить на нем свои метки.

Быть заклейменным им, и заклеймить его в ответ.

— Продолжай…

— …Сонха… Сонха-я.

Челюсть Сонхи напряглась. Он стиснул Джингёна в объятиях с такой силой, словно хотел сломать ему ребра, и принялся исступленно вколачивать в него свой член. Джингён, захлебываясь слезами, позвал его еще несколько раз, а после этого все воспоминания заволокло лихорадочным жаром, рассыпавшись на бессвязные мутные фрагменты.

Представляя, как он выжигает свое имя глубоко внутри тела Джингёна, Сонха кончил долгим мощным потоком.

• • • • • • • ✦ • • • • • • •

Джингён зачерпнул полную ложку супа с тарелки на подносе, и Сонха тут же открыл рот, позволяя осторожно влить бульон в свой рот.

— …Вам правда нормально?

— М-гум. — Сонха послушно проглотил суп.

Во время этого безумного марафона Джингён отключился первым. Он и так последние несколько дней почти ничего не ел, живя в состоянии перманентного стресса, а когда всё это внезапно обрушилось на него, организм просто не выдержал. К тому же, после нескольких часов безостановочного секса у него не осталось сил даже пошевелить пальцем.

— Что с тобой? Тебе больно? Поедем в больницу?

Сонха тогда побелел от ужаса. Да, абсолютно голый, но всё равно он выглядел так, будто готов прямо сейчас закинуть Джингёна на плечо и умчаться в закат.

«С ушами и хвостом наружу? Куда ты собрался в таком виде…» — вяло подумал Джингён, зарываясь лицом в подушку, и едва слышно пробормотал:

— …Я устал.

— Что?

— Слишком… устал, — с трудом выдавил он, не открывая глаз.

Сонха метнулся к мини-бару и принес воды. Только осушив две маленькие бутылочки, Джингён наконец смог приоткрыть глаза.

— Тебе еще что-нибудь нужно?

Не успел он ответить, как в животе предательски, на всю комнату заурчало. Сонха некоторое время хмуро разглядывал исхудавшее тело Джингёна, а затем молча снял трубку отельного телефона. И заказал в номер просто астрономическое количество еды.

— Мы столько не съедим, — попытался остановить его Джингён, но было поздно. Сонха пропустил его слова мимо ушей.

— Посмотри на себя, от тебя одни кости остались. Ты вообще чем питался всё это время?

Джингён поднял на него глаза. Сонха пугающе сильно похудел — линия его подбородка заострилась, и сам весь силуэт приобрел опасные хищные очертания. Он и раньше не отличался мягкостью, но сейчас от него веяло настоящим, пробирающим до костей холодом.

Когда доставили заказ, Сонха усадил Джингёна на кровать, придвинул поближе перекатной столик и заставил его тарелками.

— Ешь, — он едва ли не силком вложил приборы в чужие ладони.

Стоило ароматам еды коснуться рецепторов, как внутри проснулся дикий, давно забытый голод. И всё же скручивающие желудок спазмы волновали Джингёна куда меньше, чем тяжелый взгляд Сонхи. Тот застыл у постели, буквально выжигая его глазами.

— Будете?.. — тихо спросил Джингён, робко пододвигая к нему пиалу с супом — самым легким и щадящим блюдом.

Сонха промолчал, лишь уставился на предложенную пищу нечитаемым взором.

«Похоже, для него это пока чересчур», — подумал Джингён. Одно дело — хвастаться съеденной шоколадкой, и совсем другое — перешагнуть через давнюю травму. Сонха физически не мог взять и съесть то, что предлагали другие люди.

Джингён уже решил было отставить тарелку и предложить вернуться в особняк, как вдруг Сонха наклонился к нему и послушно приоткрыл рот. А затем произнес:

— А-а.

— …Что?

— Покорми меня. А-а.

Джингён на секунду замялся, но всё же зачерпнул немного бульона и осторожно поднес ко рту Сонхи. Пока он сомневался, можно ли это делать, Сонха сам подался вперед и жадно обхватил ложку губами. Он проглотил суп одним махом. А после этого так и продолжил сидеть, то и дело открывая рот в ожидании новой порции, точь-в-точь как прожорливый птенец ласточки.

Скормив очередную ложку, Джингён замер, неотрывно следя за его реакцией. Тревога не отпускала, он всё ещё до одури боялся, что у Сонхи внезапно начнется приступ или его вырвет от чужой еды.

И всё же в том, как послушно и кротко Сонха принимал пищу, было что-то невероятно трогательное. Звериные уши забавно подергивались и прижимались к затылку с каждым глотком, а длинный хвост мерно покачивался из стороны в сторону, пока он обхватывал губами ложку.

«Господи, да в нём сейчас всё мило», — с затаенной нежностью подумал Джингён.

— А-а.

Джингён зачерпнул последние капли супа и осторожно влил их в приоткрытый рот Сонхи.

— Как вы себя чувствуете? Всё нормально?

Кадык Сонхи дернулся. Он сглотнул и коротко отозвался:

— М-гум.

«Слава богу». — только теперь Джингён смог с облегчением выдохнуть и отложить ложку.

— Теперь ты открывай рот, учитель, — вдруг произнес Сонха.

— Что?

— Я тебя покормлю.

Сонха резво перехватил перехватил ложку из его рук. Джингён попытался отказаться: «Не стоит, я сам», — но Сонха даже ухом не повел. Зачерпнув наваристый бульон из гальбитана, он заботливо подул на него и настойчиво прижал ложку к губам.

— …

— Ну же. Давай, открывай.

Поняв, что спорить бесполезно, Джингён послушно разомкнул губы. Как только горячий ароматный бульон скользнул внутрь, саднящее горло немного смягчилось. После этого Сонха с маниакальным упорством продолжил кормить его с ложечки.

— Всё, больше не могу, — Джингён слабо покачал головой, не осилив даже половины порции.

— Тогда съешь что-нибудь другое. Я дам.

— Нет, правда, спасибо.

То ли из-за того, что он почти ничего не ел последние дни и желудок сжался, то ли от дикого переутомления, но даже от пары ложек бульона внутри всё неприятно скрутило.

— Может, тогда хотя бы фрукты? — Сонха придвинул к нему тарелку с нарезкой.

Есть совершенно не хотелось, но этот огромный кот смотрел на него с такой неприкрытой тревогой, что Джингён сдался. Оторвав одну крупную виноградину шайн мускат, он закинул её в рот.

— Тебе это нравится? — тут же оживился Сонха и начал горстями обрывать виноградины с ветки, сваливая их на тарелку Джингёна.

«Я же столько в жизни не съем…»

— Я покормлю.

— Нет-нет, Сонха-сси, вы тоже ешьте, — Джингён мягко отстранил его руку.

Сонха замер, держа в длинных пальцах светлую виноградину, и пристально посмотрел на него.

— Значит, это ты мне даешь?

«Он что, намекает, что счет за обслуживание номеров оплачивать мне?» — Джингён не совсем понял этот странный вопрос, но на всякий случай просто кивнул. Получив согласие, Сонха тут же закинул ягоду себе в рот и с удовольствием захрустел мякотью.

Джингён, сжимая в пальцах свою виноградину, вновь напряженно уставился на него. К счастью, Сонха проглотил всё без малейших признаков отторжения.

— Ешьте еще, — подбодрил его Джингён.

Повинуясь его тихому голосу, Сонха закинул в рот следующую ягоду.

«Как же хорошо, когда у него есть аппетит».

Наблюдая, как человек, который раньше наотрез отказывался от любой предложенной еды, теперь послушно съедает всё, что ему дают, Джингён испытал щемящее чувство гордости. Казалось, он только что окончательно приручил дикого зверя.

«А уж с этими торчащими ушами и хвостом — тем более…»

Медленно надкусывая свой мускат, Джингён то и дело переводил взгляд с пушистых ушей на макушке Сонхи на лениво покачивающийся хвост.

— Что? — тут же поймав его взгляд, спросил Сонха.

— А почему… почему они появляются?

— Без понятия, — хмыкнул Сонха, отправляя в рот очередную светло-зеленую ягоду. — Похоже, они вылезают после секса. Наверное, появляются, когда мне охуенно хорошо.

Словно в подтверждение его слов, округлые ушки пару раз дернулись вперед-назад. Взгляд Джингёна помимо воли снова примагнитился к ним.

— Хочешь потрогать? — лукаво предложил Сонха.

— А можно?

Сонха коротко недоумёно усмехнулся.

— Ты только что мой член трогал, а тут из-за каких-то ушей засмущался.

Лицо Джингёна мгновенно залила пунцовая краска. Усмехнувшись, Сонха сам наклонил голову так, чтобы она оказалась прямо перед лицом учителя. Тяжело вздохнув, Джингён осторожно, кончиками пальцев коснулся звериного уха.

«Мягко…»

Аккуратные округлые ушки лишь подчеркивали грациозную и хищную природу леопарда. Но то, что они сейчас украшали голову невероятно красивого взрослого мужчины, придавало этой детали какой-то абсурдный, но обезоруживающий шарм. Практической пользы от них не было, но эстетическая — несомненно.

«Ужасно мило», — завороженно подумал Джингён, поглаживая короткий мех. Чисто биологически наличие четырех ушей казалось полным абсурдом, но Джингён решил, раз это так очаровательно, то какая разница?

— Вам нужно быть очень осторожным. Если они вот так вылезут на улице, будут проблемы, — обеспокоенно заметил он.

— Да мы вроде не собираемся трахаться у всех на виду, так что похуй.

От этих слов пальцы Джингёна рефлекторно сжались, в отместку скомкав пушистое ухо в ладони.

— Ай! — Сонха вскрикнул и резко отдернул голову.

— Вы можете не использовать такие слова? — возмутился Джингён.

— А что такого-то? Тут только ты и я. Мы одни в номере.

Технически, Сонха был прав — он соблюдал все границы приличия, не произнося этого на людях. Но для консервативного Джингёна столь откровенные выражения всё равно звучали слишком тяжело и смущающе.

— И всё равно это немного…

— Немного что? — настаивал Сонха, обеими руками расправляя помятое ухо.

— Ну, немного… неловко, — пробормотал Джингён, чувствуя, как горят щеки.

Сонха недовольно фыркнул, и его длинный хвост хлестко шлепнул Джингёна по шее.

— Кто услышит, подумает, что ты девственник и сексом никогда не занимался. А сам-то вон сколько раз до этого трахался. Блять.

Сказав это, Сонха сам же распалился от ревности к прошлому Джингёна. От накатившего раздражения хвост начал нервно и ритмично лупить по простыне.

— …

Джингён замялся. Бесцельно перекатывая в пальцах виноградину, он глубоко вдохнул и осторожно начал:

— Послушайте… Мне нужно вам кое-что сказать.

Хвост, избивающий матрас, замер.

— Ну, что еще? — буркнул Сонха с явным недовольством.

Джингён сглотнул вставший в горле ком.

— В самом начале… я очень не хотел становиться вашим репетитором.

— Чего? — Брови Сонхи взлетели вверх.

— Обстановка была совсем не такой, как я рассчитывал. Да и мне было страшно. Поэтому я тогда…

— И что с того? Ты уже подписал контракт, — голос Сонхи резко похолодел, а в золотистых глазах мелькнула неприкрытая жажда убийства. — …Только не говори, что ты сейчас собрался свалить, чтобы учить какого-то другого ублюдка?

Джингён в панике замахал руками.

— Нет-нет, вы не так поняли! Просто тогда, чтобы меня побыстрее уволили… я кое о чем соврал.

— О чем именно? — прищурился Сонха.

— Ну… о том, что я гулял с кучей парней и всё в таком духе.

— Чего? — переспросил Сонха. Он слегка нахмурился, явно пытаясь переварить информацию.

«Он сейчас разозлится из-за вранья?» — с тревогой подумал Джингён. — «Хотя, наверное, лучше быть неопытным, чем слишком опытным, да? …Хотя нет, в моем возрасте ни разу не состоять в отношениях может показаться просто жалким».

Хвост Сонхи снова начал бить по простыне, и с каждым ударом темп всё ускорялся, отчего у Джингёна сердце сжималось в крошечный комок. Наконец, после долгой паузы, Сонха заговорил:

— Значит… ты не просто с парнями гулял, а прям дохуя с кем переспал, так?

— Да нет же!

«Господи, ну как он вообще пришел к такому выводу?!»

От абсурдности ситуации Джингён непроизвольно сжал кулак, и сочная виноградина с треском лопнула в его пальцах.

— Зря переводишь продукт, — хмыкнул Сонха. Он перехватил руку Джингёна, поднес её к своему лицу и шершавым языком слизал кисло-сладкий зеленый сок, стекающий по пальцам.

— Я не «много с кем» встречался. Я вообще ни с кем не встречался.

— Вообще ни с кем не встречался в каком смысле? — не понял Сонха.

— С мужчинами.

— Ну так и что?

— …

Казалось, система Сонхи выдала критическую ошибку. Джингён уже успел понять, если в голову этого парня единожды вбили какую-то «базовую установку», обновить эту информацию было практически невозможно. Джингён обреченно вздохнул и принялся разжевывать по слогам, словно ребенку:

— Я. Никогда. Ни с кем. Не встречался. Вообще ни с кем и никогда, понимаете?

«Если он и после этого не поймет, я лично отведу его к лору на проверку слуха. Какой вообще толк от четырех ушей, если он ими не пользуется?»

Джингён замер в нервном ожидании ответа.

— Значит… — Сонха, всё ещё прижимая испачканную в соке ладонь Джингёна к своим губам, потрясенно прошептал: — Значит… ты любил только меня?

— Э-э, ну…

Перед мысленным взором Джингёна мгновенно пронеслись образы его прошлых, пусть бессмысленных и мимолетных, но всё же влюбленностей. Стоило замяться и приоткрыть рот для ответа, как Сонха со злостью впился зубами в его палец.

— Какого хрена ты мне тут эмоциональные качели устраиваешь?! — возмущенно рыкнул он.

— Ай! — Джингён болезненно сморщился.

Увидев это, Сонха тут же виновато высунул язык и принялся бережно зализывать укус на пальце. Сначала покалечил, потом полечил — классика в его исполнении.

— Мне, конечно, нравились люди до этого, но я никогда ни с кем не встречался.

— Да что за бред? Ты им симпатизировал, так почему не встречался? Ты что, выбирал исключительно слепых ублюдков?

«Поразительно, как даже комплимент из его уст может звучать настолько неприятно», — промелькнуло в голове Джингёна.

— …Я просто никогда не говорил им об этом.

— О чем не говорил?

— О том, что они мне нравятся. Я никогда не показывал своих чувств и даже в мыслях не допускал возможности признаться.

— Почему? — в голосе Сонхи звучало искреннее непонимание.

Он действительно не мог взять в толк. Разве кто-то в здравом уме смог бы отказать, если бы ему признался такой человек? До одури развратный, красивый, по-дурацки добрый, умный, да еще и так охуенно трахающийся?

— Просто не хотел. Даже если мне кто-то нравился, я заранее знал, что из этого ничего не выйдет. Да и желания развивать отношения у меня не возникало.

Именно поэтому безответные влюбленности давались Джингёну так легко. Да, чувства были односторонними, но он всегда сам решал, когда им начаться и когда закончиться. Контроль неизменно оставался в его руках.

— Тогда почему я?

— С вами, Сонха-сси, всё впервые…

Впервые в нем проснулась неконтролируемая жадность.

Впервые всё шло не по плану.

Впервые здравый смысл напрочь расходился с действиями.

Это была любовь, в которой у него с самого начала грубо вырвали руль. Стоило хоть на секунду потерять бдительность, как он снова и снова тянулся к Сонхе.

— …Мне просто захотелось остаться рядом.

Собрав всю свою смелость, Джингён наконец-то обнажил истинные чувства.

— Поэтому захотелось, чтобы вы узнали. Захотелось большего… И поэтому вы — мой первый…

Договорить он не смог. Сонха резко подался вперед, сминая его губы. Поцелуй был настолько отчаянным, грубым и голодным, что у Джингёна моментально перехватило дыхание.

— По… дожди…

Джингён попытался попросить его притормозить хоть на долю секунды, но Сонха даже не обратил внимания. Точнее, он попросту ничего не слышал, слепо и одержимо углубляя поцелуй. Он вгрызался в чужой рот так, словно умрет, если прямо сейчас не получит больше. Горячее дыхание смешалось, языки сплелись во влажном жадном танце. Широкие ладони Сонхи впились в плечи Джингёна, с силой вдавливая его в себя, прижимаясь всем телом.

— Сонха… Сонха… сси…

В те краткие мгновения, когда их губы расходились, Джингён прерывисто звал его по имени, пытаясь успокоить. Но каждый звук его голоса лишь подливал масла в огонь — Сонха набрасывался на него с еще большей свирепостью.

От острой нехватки кислорода перед глазами всё поплыло. Лишь в тот момент, когда Джингён был готов в прямом смысле задохнуться, Сонха наконец оторвался от его истерзанных губ.

— Ха-а… Ха-а…

Джингён судорожно хватал ртом воздух. Потребовалось несколько глубоких вдохов, прежде чем зрение прояснилось.

— Да почему вы вдруг…

Почувствовав на губах характерный солоноватый привкус, Джингён машинально вытер рот тыльной стороной ладони. Сначала он подумал, что Сонха в порыве страсти просто прокусил ему губу. Но уже в следующую секунду осознал — это была не его кровь.

Лицо Сонхи пошло густыми красными пятнами, а из носа тонкой струйкой бежала кровь.

— Откуда кровь… Подождите. Запрокиньте голову… Нет, наоборот, опустите!

Испуганный Джингён поспешно зажал ему нос рукой. Густые красные капли заструились прямо сквозь его пальцы, пачкая кожу.

— Секунду, я принесу салфетки.

Но стоило Джингёну попытаться встать, как Сонха намертво вцепился в его запястье.

— Повтори.

— Что? Про салфетки?

— Нет. То, что ты сказал до этого.

В золотистых глазах вспыхнуло дикое пламя. Как звезды, пробивающиеся сквозь густые ночные облака, его радужка светилась изнутри странным, пугающим восторгом. Отказать такому взгляду было физически невозможно. Джингён, с трудом ворочая мыслями, попытался вспомнить свою последнюю фразу.

— Про то, что вы — мой первый?

Сонха медленно кивнул.

— Это правда?

— Да.

Было невыносимо стыдно признаваться в этом — но это была абсолютная правда. В его-то возрасте не то что секс, но даже простой поцелуй или отношения были для него в новинку.

— Значит, ты целовался только со мной? — хрипло уточнил Сонха.

— Да.

— И дрочил, тершись членами, тоже только со мной?

— …Да.

От череды столь откровенных вопросов щеки Джингёна вспыхнули так, что он даже не мог поднять глаз.

— И трахался ты тоже только со мной, да? Впускал в себя, кончал…

— Разумеется, такие вещи…

Джингён хотел резко осадить его: «Разумеется, только с тобой, так что хватит уже!» Но все слова застряли в горле, когда он наконец поднял взгляд. На него смотрел перепачканный в крови Сонха — и выглядел так, будто сейчас расплачется.

— Это правда был только я? — жалобно переспросил он, болезненно сморщив лоб.

Джингён заторможенно кивнул. Сонха тут же сгреб его в охапку, отчаянно прижимая к груди, и глухо пробормотал:

— Слава богу, блять. Какое счастье.

Джингён опешил. Да, Сонха и раньше ворчал по поводу его выдуманного распутства, но он и представить не мог, что парня это настолько сильно волнует.

— Мне было так обидно… — Сонха с силой подавил дрожь в голосе. — Я понимал, что для тебя было бы нормой встречаться с кем-то до меня, но, блять, мне было так невыносимо обидно, что я чуть не сдох.

Когда Сонха только встретил Джингёна, тот показался ему совершенно обычным, ничем не примечательным человеком. Стоило лишь закрыть глаза на то, что он спит с мужиками, и всё было бы в порядке.

Но со временем в нем начало цеплять абсолютно всё. То, как он улыбался, как звучал его голос, его мягкий запах, даже, черт возьми, аккуратная форма его ногтей. Джингён не выходил у него из головы, постоянно маяча перед мысленным взором. А уж после того, как во время внезапного гона он разрядился в руку Джингёна, эта одержимость достигла неконтролируемого пика. Ему мерещилось даже чужое дыхание.

Одна лишь мысль о том, что эти развратные стоны, это сводящее с ума выражение лица, мягкость ладоней и податливость губ знал кто-то еще — множество других ублюдков, — сводила в могилу. Если бы Сонха родился чуть раньше и встретил его первым, сразу бы нанял его репетитором. Запер бы и заставил решать математику сутками напролет, чтобы ни один мужик даже посмотреть на него не смог.

С другой стороны, он искренне не понимал, как можно было переспать с таким добрым и охуенным в постели парнем всего раз и отпустить его?

«А может, это Джингён их отшивал? Блять. Конечно же. Стоит ему только поманить своей блядски красивой рукой, как мужики в очередь выстроятся. Зачем ему тратить время на одного и того же? Шлюха. Извращенец. Распутная дрянь».

В своих мыслях Сонха бесконечно осуждал развратность Джингёна, но в то же время считал её чем-то само собой разумеющимся. Этот парень чертовски красив, шикарно трахается, да еще и не страдает завышенными стандартами — естественно, через его постель прошли толпы ублюдков. Логично? Логично. Но как же Сонха это ненавидел. До зубного скрежета. Ему хотелось составить поименный список всех выебанных Джингёном мужиков, связать их в одну цепь и нахуй сбросить на дно океана.

Но оказалось, что всё это время он был у него первым. Взаимные чувства, отношения, первый поцелуй. И первый секс.

Дело было даже не в невинности. Даже если бы Джингён перетрахал половину мужского населения Кореи, Сонха любил бы его ничуть не меньше. Он просто ненавидел делиться. Он хотел быть единственным, кто знал, каков Джингён в постели. Хотел, чтобы тот принадлежал только ему.

Сонха просто… жаждал присвоить себе каждую секунду времени Джингёна.

— Я иногда от злости даже уснуть не мог.

Особенно тяжело было в те дни, когда Джингён обрывал связь и исчезал. Перед глазами Сонхи постоянно крутились сцены, где Джингён держится за ручку и целуется с каким-нибудь уродливым мужиком. От этих навязчивых мыслей он едва не сходил с ума, а когда разъяренная фантазия заходила еще дальше, начинало физически тошнить.

— …Так обидно. И почему ты говоришь мне об этом только сейчас? — надувшись, пробурчал Сонха.

— Я ведь с самого начала твердил, что у меня никого не было.

— Да кто бы в это поверил?! Блять, ты так охуенно трахаешься! Мне достаточно просто войти в тебя, чтобы кончить. Понимаешь? Твоя дырка так идеально принимает член, что я чуть не взрываюсь!

Сонха так отчаянно возмущался, словно это была величайшая несправедливость в мире. С каждым эмоциональным выкриком круглые звериные ушки на макушке нервно подрагивали.

Джингён тихо вздохнул.

Когда на тебя смотрит парень с леопардовыми ушами, машущий хвостом, да еще и с размазанной по лицу кровью из носа — волей-неволей почувствуешь себя виноватым, даже если ни в чем не провинился.

Посмотрев на его перепачканные нос и губы, Джингён мягко произнес:

— Подождите.

Он дотянулся до валявшейся на полу рубашки и аккуратно вытер запекшуюся кровь с лица Сонхи.

— Эй.

Сонха впился в него тяжелым взглядом. Разводы крови вокруг рта делали его похожим на дикого хищника, только что растерзавшего добычу. Это так живо напомнило Джингёну день их первой встречи, что он инстинктивно напрягся и, выпрямив спину, ответил:

— Да?

— Впредь делай это только со мной. Отношения, секс — только со мной.

— Как скажете.

Но даже этот послушный ответ его не удовлетворил. Сонха вновь собственнически сгреб его в объятия.

— Даже когда я умру, не смей думать о других ублюдках. Я прикажу секретарю Кану похоронить тебя вместе со мной заживо.

— …Но разве секретаря Кана не похоронят раньше нас? — с легкой долей скепсиса уточнил Джингён.

— Значит, прикажу кому-нибудь другому закидать нас землей.

«Обычно люди клянутся в вечной любви словами вроде „пока смерть не разлучит нас“, но разве это должно звучать настолько кровожадно?» — мысленно поразился Джингён.

— Почему молчишь?

— Разве обычно старшие не умирают первыми? Значит, я уйду раньше, чем вы…

Джингён судорожно охнул, когда Сонха внезапно стиснул его так сильно, что едва не треснули ребра.

— Не смей говорить такие вещи.

— Что?

— Никогда не смей говорить, что умрешь раньше меня.

Голос Сонхи перетёк в низкое рычание. Осознав свою ошибку, Джингён поспешно обнял его в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.

— Хорошо, я проживу дольше вас.

— Нет. Я не перенесу мысли, что ты похоронишь меня и побежишь к другому ублюдку.

— …

— Умрем в один день. Вместе ляжем в гроб. Без вариантов. Давай подпишем контракт.

— …Хорошо.

«Никогда бы не подумал, что доживу до того дня, когда буду подписывать договор о совместном захоронении со своим первым парнем», — мысленно усмехнулся Джингён.

Этот ответ, наконец, устроил Сонху. Уткнувшись носом в изгиб шеи Джингёна, он глубоко, с упоением втянул его запах.

— …Учитель.

— Да.

— Давай потрахаемся.

«А до этого мы тогда чем занимались?» — Джингён ошарашенно моргнул. Заметив это немое возмущение на его лице, Сонха поспешно добавил:

— Охуенно жестко потрахаемся.

Куда уж жестче? То, что было до этого, и так выходило далеко за рамки воображения Джингёна. Его разум и тело едва справлялись с такими перегрузками.

Сонха тем временем уже принялся осыпать щеки и шею Джингёна легкими влажными поцелуями. Его рука уже скользнула ниже поясницы, настойчиво пробираясь между ягодиц.

— А… подождите… — Джингён попытался мягко отстранить его от себя.

От недавнего дикого секса внутри всё ещё пульсировал тяжелый жар. Каким бы охуенно страстным этот секс ни был, Джингён отчетливо понимал, если они продолжат в том же духе, он просто не выдержит.

— М-гум, — рассеянно отозвался Сонха, не прекращая бесстыдно ласкать его между ягодиц. Он с нажимом массировал слегка припухший вход, раздвигая его и втираясь пальцами.

Порция спермы, которую Сонха недавно щедро излил внутрь, густыми каплями заскользила наружу сквозь приоткрывшуюся дырочку. Тягучая белесая влага тяжело закапала прямо на смятые простыни. От этого чересчур откровенного ощущения Джингён мелко вздрогнул. Сонха же, ни на что не обращая внимания, настойчиво раздвигал складочки, миллиметр за миллиметром проталкивая пальцы внутрь. Снизу донеслось тихое, влажное хлюпанье.

— Сонха-сси, я… я больше не смогу, — честно признался Джингён. Только то, что он недавно заставил себя немного поесть, хоть как-то позволяло ему двигать руками и ногами, но по факту он находился на грани полного истощения.

— Не можешь двигаться?

— Да.

— Тогда просто сиди смирно. Я всё сделаю сам.

Сказав это, Сонха откинулся на спину и лег на кровать. Джингён лишь растерянно моргнул, совершенно не понимая, что тот задумал. Не дав ему опомниться, Сонха обхватил его за талию и властно усадил прямо на себя.

— Зачем вы вдруг…

Его голые ягодицы коснулись твердой горячей груди Сонхи. Джингён в панике дернулся, пытаясь отползти назад.

— Решил потереться своим членом о мое тело? — хрипло усмехнулся Сонха.

— Нет! Я не это… просто мы так близко, касаемся друг друга, и…

«Мы же оба в этом деле новички, так почему краснеть и сгорать от стыда приходится только мне?» — мысленно возмутился Джингён, чувствуя, как к горлу подкатывает ком горькой несправедливости.

— Просто сиди. Я всё сделаю, — повторил Сонха.

Его пальцы вновь бесцеремонно раздвинули ягодицы Джингёна. И в следующую секунду сквозь податливую дырочку внутрь с влажным звуком ворвался палец. Сколько бы раз они это ни делали, привыкнуть к этому чувству было невозможно. Джингён сдавленно охнул, болезненно сморщив лоб.

У Сонхи были нечеловечески огромные руки: широкие ладони, длинные пальцы с большими суставами. От одного-единственного пальца внутри уже всё натягивалось и распирало. Едва сомкнувшееся отверстие вновь грубо растянули.

— Ах, Сонха… хватит…

Нутро было настолько воспаленным и чувствительным, что Джингён в красках ощущал, как каждый сустав скользит по нежным стеночкам. Тело пробила крупная дрожь.

Ища хоть какую-то опору, Джингён судорожно вцепился в плечи Сонхи; с каждым грубым толчком пальцев снизу он непроизвольно подавался всё дальше вперед. Если сначала он сидел у него на груди, то теперь практически переполз ему на плечи, нависая над самым лицом.

— Здесь, — голос Сонхи стал ниже. — Только я один к тебе прикасался, да?

Длинный палец резко вонзился глубже. Внизу всё так сладко и болезненно свело, что Джингён содрогнулся, судорожно глотая воздух. Его член, до этого безвольно опавший, вдруг дрогнул и начал медленно наливаться кровью. Поскольку Джингён сидел на нем верхом, широко раскинув ноги, эта физиологическая реакция развернулась прямо перед глазами Сонхи.

— Учитель, ответь мне.

— …Да. Только вы, Сонха-сси… ах!

Палец безошибочно надавил на самую глубокую чувствительную точку. Джингён потерял остатки сил и обмяк, рухнув прямо на Сонху. Из-за этого его напряженный член совершенно естественно мазнул по чужому подбородку.

— Простите! Секунду… — Джингён попытался было в панике отпрянуть, но в этот момент Сонха добавил второй палец и с силой вбил их в него, имитируя грубый толчок.

— Ах! — Джингён снова со стоном повалился ему на лицо.

— Хватит так сжимать мои пальцы. Это же даже не член, — усмехнулся Сонха.

— Я не специально…

Два огромных пальца принялись ритмично и влажно трахать влажное от смазки и остатков спермы нутро. Джингён не мог связать и пары слов, его тело лишь мелко тряслось от каждого толчка. От такого откровенного давления окончательно вставший член непроизвольно подергивался, то и дело потираясь о подбородок и губы Сонхи.

— Сонха… прекратите… пожалуйста…

Джингён из последних сил напряг бедра, пытаясь удержать вес своего тела. Если бы он этого не сделал, то просто свалился бы всем весом, прижав свой пах прямо к лицу Сонхи. Жесткие суставы вновь безжалостно прошлись по стеночкам. Джингён, отчаянно вцепившийся в изголовье кровати, всё же не выдержал и разрыдался в голос.

— …Мы не можем просто… не делать этого?

— Что?

— Вот это… мы можем просто остановиться? Это слишком… я так всё чувствую…

Это было до неприличия откровенно. Когда Сонха трахал его членом, сознание просто отключалось от перегрузки, и Джингён не мог разобрать, что именно с ним происходит. Но сейчас всё было иначе. Он до мурашек четко осознавал, где именно находится каждый сустав, на какую точку давит второй палец. Ощущения были такими детализированными. Особенно когда костяшка задевала воспаленный бугорок внутри — этот разряд тока прошивал тело до самых кончиков пальцев на ногах, перекрывая дыхание. Вдобавок ко всему, этот мучительный страх случайно обтереть свой член о лицо Сонхи заставлял Джингёна держать бедра в чудовищном напряжении. Эта ситуация стала для него совершенно невыносимой.

— Перестаньте… я больше не хочу, — захлебываясь слезами, взмолился он.

Сонха лишь с каким-то темным, жадным интересом смотрел на плачущего Джингёна, нависающего над его лицом напряженной от возбуждения плотью.

Красные опухшие глаза, капающие вниз горячие слезы, эти жалкие, тихие всхлипы. Член, который вздрагивал прямо у его подбородка, тяжелый развратный запах мускуса и смазки, исходящий от его паха… И эта узкая влажная дырочка, которая судорожно сжимала пальцы каждый раз, когда Джингён всхлипывал.

Зрение, слух, обоняние, осязание. Все до предела обостренные звериные рецепторы Сонхи были сфокусированы исключительно на Джингёне. Раньше эта гиперчувствительность приносила лишь мучения, но сейчас всё изменилось. Сейчас хотелось впитать Джингёна всего, без остатка, каждой клеточкой своего тела.

— Сонха-сси. Пожалуйста… ах!

Джингён не успел договорить. Сонха раскрыл рот и жадно сомкнул губы на его плоти. Видеть, слышать, вдыхать, осязать… и, наконец, пробовать на вкус. Он хотел насытить Джингёном все свои пять чувств.

Почувствовав, как чужие влажные губы внезапно обхватили его мошонку, Джингён от неожиданности проглотил испуганный вскрик.

— Сонха-сси, зачем вы берете это в рот…

Ответом на его вопрос послужили действия. Сонха забрал тяжелые яички Джингёна, маячившие у него перед лицом, прямо в рот и начал бесстыдно их посасывать. Он обвил нежную кожу языком, перекатывая её в полости рта туда-сюда.

— Не надо… Ах, умоляю, Сонха-сси…

Но даже в этот момент чужие пальцы продолжали методично растягивать и трахать его сзади.

Задыхаясь от слез, Джингён беспомощно забился в его руках. Шершавый язык Сонхи влажно вылизывал нежную плоть, и от этого налитый кровью член Джингёна непроизвольно терся о его переносицу. Джингён отчаянно пытался отдернуть таз, но рука Сонхи лишь крепче сжала его ягодицу, лишая малейшей возможности сдвинуться с места.

Каждый раз, когда высокий прямой нос вскользь задевал пульсирующий член, Джингён был готов сойти с ума. Лишенный сексуального опыта, он только сейчас осознал, насколько сокрушительной может быть визуальная стимуляция — видеть, как тебя откровенно ласкают губами и лицом.

— Сонха-сси, хватит, я сейчас… я кончу…

Джингён вцепился в густые волосы Сонхи. Он схватился за них лишь с одной мыслью — оттащить этого парня от своего паха. Но Сонха расценил этот жест совершенно иначе. Он раскрыл рот еще шире и с выдохом вобрал в себя еще больше плоти. На этот раз он захватил в рот второе яичко, принявшись жадно перекатывать его по нёбу. Джингёну показалось, что он сейчас буквально умрет на месте.

— Ах, мм… больно… мне больно.

Это место и без того было невероятно чувствительным, а когда по нему с нажимом проходился шершавый язык, вылизывая и безжалостно посасывая, боль была неизбежной. Вот только эта легкая боль лишь в разы усиливала возбуждение, и тело моментально отзывалось на каждое движение языка. Твердая головка уже блестела от обильно выделяющейся прозрачной смазки, налившись до предела.

Если так пойдет и дальше, он неминуемо кончит Сонхе прямо на лицо. Джингён просто не мог допустить подобного бесстыдства. Он в отчаянии рванулся назад. Но это движение лишь помогло пальцам Сонхи вонзиться в его нутро еще глубже, пробивая до самой сердцевины.

— Ах, а-а… ух!

Бедра свело крупной судорогой, а пальцы на ногах до боли впились в смятые простыни. Как Джингён ни пытался сдержаться, всё было тщетно. Намертво вцепившись в волосы Сонхи, он сдавленно вскрикнул и с силой излился густой спермой ему прямо на лицо.

— Ха-а… А-ах…

Потратив немало времени на то, чтобы восстановить сбившееся дыхание, Джингён наконец сфокусировал взгляд. И увидел лицо Сонхи, густо залитое белым семенем.

— Боже, простите… Я сейчас же всё вытру!

Джингён побледнел как полотно. Как бы сильно он ни был возбужден, забрызгать чужое лицо спермой казалось верхом грубости. Было невыносимо стыдно. Пока он в панике метался взглядом в поисках салфетки, Сонха просто высунул язык и слизнул тяжелую каплю спермы, стекающую по его переносице. Опять.

— Не глотайте это! — в ужасе воскликнул Джингён, бросившись вытирать его лицо голой ладонью. Но Сонха невозмутимо слизнул остатки семени со своих губ.

— Зачем вы всё время это едите?!

— Я проголодался.

— Что за бред вы несете!

Они не сидели запертыми в пещере без крошки еды пять дней кряду. Заявлять, что ты ешь чужую сперму из-за голода — это просто несусветная чушь. Тем более, когда прямо перед ними стоял столик, заставленный шикарной едой из отельного ресторана. Да и Сонха больше не страдал от фобии чужой еды — буквально пару минут назад он за обе щеки уплетал суп и виноград, которыми Джингён его кормил.

Не обращая внимания на его возмущения, Сонха подцепил пальцами остатки семени со своей щеки и отправил в рот, тихо причмокнув.

— Да не ешьте вы это… Господи.

Джингён тяжело вздохнул, схватил край простыни и принялся тщательно оттирать чужое лицо. Вскоре грязные разводы были стёрты, и из-под испачканной простыни вновь показалось бесстыжее-красивое лицо.

— От тебя так вкусно пахнет, — хрипло пробормотал Сонха, придвинувшись к нему вплотную, прикрыл глаза и с наслаждением втянул воздух. — Запах, от которого хочется… сожрать тебя живьем.

Если это была шутка — звучало жутко. А если правда — то еще страшнее. Этот человек в любую секунду мог обернуться диким хищником. У него ведь прямо сейчас торчали звериные уши и хвост.

— Когда я касаюсь твоей кожи…

Сонха потерся своей щекой о щеку Джингёна.

— И когда целую тебя…

Их губы на мгновение соприкоснулись и тут же разошлись.

— …У меня постоянно возникает желание тебя съесть. Почему так?

Сонха ласково и как-то по-звериному потерся своим кончиком носа о его нос. Это не был вопрос, требующий ответа. Это было абсолютно искреннее, обнаженное признание в своих чувствах.

— …Я невкусный, — на полном серьезе выдавил оцепеневший Джингён. От этого ответа Сонха не выдержал и расхохотался.

— Ха-ха-ха! Я не собираюсь разрывать тебя на куски, не бойся. Даже я до такого не дойду.

— …

— Просто… не знаю. Мне хочется сожрать всё, что имеет к тебе хоть какое-то отношение.

Сонха снова потянулся за поцелуем. Джингён прикрыл глаза, принимая мягкое, влажное касание податливых губ. На языке остался солоноватый, терпкий привкус смешанной крови и спермы. Как бы романтично это ни пытался обставить Сонха, Джингён при всем желании не мог назвать этот вкус приятным.

— Я пахну… яблоками? — тихо спросил Джингён из-под полуопущенных ресниц.

Он вспомнил, как однажды Сонха бросил ему эту фразу вскользь.

— Нет, — покачал головой Сонха. — Твой запах гораздо пошлее.

Джингён даже вообразить не мог, о каком таком запахе идет речь. Сонха тем временем продолжал жадно тереться носом о его щеки и шею, глубоко вдыхая аромат.

— Я хочу трахаться, — хрипло выдохнул он, слегка прикусывая и оттягивая нежную кожу Джингёна. — Я хочу сожрать тебя… учитель.

Он сомкнул челюсти так сильно, что Джингён содрогнулся от острой вспышки боли. Сонха тут же провел влажным языком по свежему следу от своих клыков. Это была его излюбленная привычка во время спаривания, пугающе похожая на поведение молодого дикого зверя.

— Когда я вдыхаю твой запах, я хочу трахаться… и мне хочется жрать.

Джингён не знал, как именно работает этот механизм, но, судя по всему, его запах пробуждал в крови Сонхи самые темные и первобытные звериные инстинкты.

— Можно? — хрипло спросил он, лихорадочно сверкая глазами — в этом взгляде дикая похоть сплеталась с диким голодом.

— Если речь идёт о первом... то да, — едва слышно пробормотал Джингён.

Казалось, Сонха только этого и ждал. Он опрокинул Джингёна на спину и тут же закинул его ноги себе на плечи. А затем, не дав даже секунды на передышку, одним резким, глубоким толчком вогнал в него свой член.

— Угх… — Джингён задохнулся. Как бы тщательно они ни растягивали его пальцами до этого, массивная плоть, вторгшаяся внутрь без малейшего предупреждения, заставила всё тело сжаться в болезненном спазме.

— Помедлен…

Он хотел попросить двигаться медленнее. И попросил бы, если бы Сонха не вбил свой член до самого основания в узкую, едва приоткрывшуюся дырочку, куда с трудом протискивалась даже огромная головка.

Джингён онемел, лишь загнанно моргая. Чудовищное давление, перекрывшее кислород, прошило низ живота насквозь. И лишь спустя пару долгих, мучительных секунд он с опозданием осознал, что его живот заливает обжигающе-горячей влагой.

В глазах Сонхи, взиравшего на Джингёна, который кончил от одного лишь грубого проникновения, вспыхнуло темное свирепое удовлетворение. Раздался влажный шлепок — Сонха сделал первый рывок бедрами.

— А-а! Подожди… я же… ах!

Не дав ему даже крошечного шанса прийти в себя после разрядки, Сонха начал безжалостно вдалбливаться. Словно хищник, загоняющий свою добычу, он набирал темп, даже не вспоминая о дыхании. Напряженные мышцы бедер с силой били по покрасневшим ягодицам Джингёна.

— А-а, ах! Сонха… ух… м-м… а-а!

Всегда такой сдержанный и чистый голос Джингёна сорвался на грязные, откровенные стоны. Сонха, до крови закусив губу, одержимо вколачивал в него свой каменный ствол. Массивная плоть, вздувшаяся от толстых, пульсирующих вен, раз за разом пробивала растянутое до абсолютного предела нутро.

Комнату заполняли непрерывные, бесстыдные влажные шлепки и хлюпанье.

— Х-ха…! А-а! …ух… м-м-м!

Сонха впился в узкую талию, намертво фиксируя его под собой, и продолжил безжалостную экзекуцию. Джингён, словно утопающий, судорожно забарахтался и вцепился в его плечи, пытаясь удержаться на плаву. Цвет глаз Сонхи потемнел, превратившись в две бездонные воронки.

Внезапно длинный черный хвост плавным движением скользнул между ними и плотно обхватил член Джингёна.

— Сонха… умоляю, это…

Когда хвост туго сжал его плоть, Джингён со всхлипом повис на его плечах. Мало того, что гиперчувствительный после недавней разрядки член постоянно терся о твердый и мокрый от пота чужой живот, так теперь его еще и сдавило густым мехом. Эта стимуляция переходила все мыслимые границы.

Джингён попытался оторвать от своего паха этот свернувшийся кольцами хвост, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее черный мех сдавливал его член.

— Сонха… ух… Сонха-сси…

Джингён раз за разом надрывно звал его по имени. Но тот не отвечал.

Не отрывая от него потемневшего взгляда, Сонха продолжал вколачивать бедра вверх.

— Сонха… а-а! Сонха-сси, Сонха… Сонха-я…

Последнее обращение превратилось в неразборчивый захлебывающийся всхлип. Острые разряды наслаждения прошивали тело от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, заставляя Джингёна прерывисто глотать воздух.

Рыдая, он мертвой хваткой вцепился в шею Сонхи и продолжал звать его:

— Сонха-я… Сонха, мне… пожалуйста… отпусти это…

— …Сделаем это вместе.

Сонха, который до этого момента молча сверлил его взглядом и лишь остервенело двигал бедрами, наконец разомкнул губы. Его голос прозвучал еще ниже и грубее, чем обычно. Джингён, несмотря на то, что его тело безвольно мотало от толчков, с тревогой вгляделся в чужое лицо.

Острые клыки, выглядывающие из-под приоткрытых губ, и вертикально сузившиеся звериные зрачки. Джингён на одних лишь инстинктах понял, в каком состоянии сейчас находился Сонха. Это было нечто балансирующее на грани — уже не человек, но еще не полностью зверь.

— …Учитель. Всё хорошо.

С каждым слогом, пропитанным тяжелой похотью, узкое нутро Джингёна инстинктивно сжималось всё туже. Прекрасно понимая, что предвещают эти физиологические изменения, Джингён в панике вцепился в предплечья полузверя.

— Сонха-сси, нет, я не хочу этого. Вытащите, скорее…

Основание массивного члена, погруженного глубоко в него, начало стремительно раздуваться. Сонха сокрушительно стиснул Джингёна в объятиях и, наконец, убрал хвост, освобождая пульсирующую плоть. А затем горячо зашептал прямо ему в ухо:

— Учитель, всё хорошо. Даже если мы сделаем это, ты не забеременеешь. Тебе не о чем волноваться.

— Сонха… ух… х-ха… а-ах!

Тело Джингёна мгновенно заледенело. Раздувшийся внутри узел ударил точно по самой чувствительной точке, выбивая из него очередной неконтролируемый оргазм. Накрытый этой сокрушительной, болезненно-острой волной разрядки, Джингён просто лежал с широко распахнутыми глазами, не в силах даже пошевелиться, пока его тело било крупной судорогой.

Сведенное спазмом нутро, насильно доведенное до пика, жадно пульсировало, беспорядочно сокращаясь и расслабляясь. Сонха, до крови прокусив нижнюю губу, с силой вбил свой член в эту влажную дырочку. Мощные обжигающие толчки семени щедро затопили внутренности Джингёна. Одновременно с этим плоть внутри раздулась до немыслимых размеров, безжалостно раздвигая стенки. Казалось, это узкое пространство уже невозможно растянуть сильнее, но огромный ствол запер их в сцепке.

Сонха сделал еще несколько коротких добивающих толчков бедрами. Сквозь намертво сцепившиеся тела с влажным чавканьем начала просачиваться густая сперма. Чуть прикрыв затуманенные глаза, Сонха всадил свою плоть в последний раз. В ту же секунду сознание Джингёна просто оборвалось, и он безвольно обмяк на кровати.

— …Учитель?

Голос и взгляд Сонхи, к которому внезапно вернулся рассудок, наполнились неподдельным испугом.

— Учитель, эй! Ты в порядке?!

— …

«Разве слова „Учитель“ и „эй“ вообще могут стоять в одном предложении?» — подумал Джингён, желая возмутиться этой абсурдной фамильярностью, но у него не осталось сил даже на то, чтобы приоткрыть губы.

— Может, в больницу?! Я сейчас позвоню в скорую…!

Услышав слово «больница», Джингён выскреб остатки своих сил, уходящих вместе с дыханием, и отчаянно вцепился в руку Сонхи.

«Только не это социальное самоубийство…» — в ужасе пронеслось у него в голове. Быть доставленным в больницу намертво сцепленным с голым мужиком, у которого торчат звериные уши и хвост, — это судьба похуже смерти. Этого позора он точно не перенесет.

— А? Что ты сказал? — перепуганный Сонха тут же склонился, поднеся ухо к едва шевелящимся губам Джингёна.

— …Вытащи… и отвались от меня.

Прохрипев эти слова так тоном, больше похожим на предсмертное завещание, Джингён с чистой совестью позволил своему сознанию рухнуть в спасительную беспросветную тьму.