Глава 4

— Молодой господин, перекусите перед занятиями.

Стоило двери распахнуться и секретарю Кану шагнуть в комнату, как Мок Сонха тут же пододвинул стул вплотную к Ким Джингёну. От неожиданного прикосновения твёрдого мужского плеча Джингён рефлекторно вздрогнул и сжался. Однако Сонха, будто не заметив этого, придвинулся ещё ближе, прижимаясь всем телом.

— Поем после урока. Оставь и иди, — бросил Сонха, даже не глянув в сторону секретаря и демонстративно опираясь на плечо Джингёна.

Секретарь Кан опустил поднос на стол, одарив Джингёна ледяным, пронизывающим взглядом.

«Не смотрите на меня так. Не я же его об этом просил», — мысленно вздохнул Джингён, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость, и продолжил урок.

— Может, прочитаете вот это? Не обращайте внимания на произношение.

Сонха начал медленно зачитывать английский текст, а секретарь Кан наблюдал за ним с таким умилением на лице, что Джингёну стало не по себе.

«…С таким видом, будто сам его родил», — пронеслось в голове. Сглотнув очередной вздох, он осторожно позвал:

— Простите, секретарь Кан.

— Да?

— У нас идёт урок, так что если вы хотели что-то сказать, то давайте позже…

— Мне нечего вам сказать, — сухо отрезал тот.

— …

«Тогда, пожалуйста, выйдите».

Фраза вертелась на кончике языка, но Джингён лишь робко перебирал ручку пальцами, не решаясь произнести её вслух.

— Выйди, — озвучил его мысли Сонха.

Секретарь Кан коротко бросил: «Слушаюсь», поклонился и, напоследок окинув Джингёна свирепым взглядом, покинул комнату.

Только тогда Джингён смог перевести дух. Выдохнув скопившееся напряжение, он попытался отодвинуть Сонху от себя.

— Отодвиньтесь немного.

— Подожди чуть-чуть. Он может подглядывать в щель.

— …

Джингён мысленно досчитал до пяти, после чего всё же отодвинулся от Сонхи на безопасное расстояние.

— Продолжайте читать, — отрезал он и указал ручкой на место в тексте, где они остановились.

Сонха снова принялся за чтение. Его низкий голос мягко обволакивал слух. Он звучал так, словно по озеру, скованному тонкой корочкой перволедья, пробежала едва уловимая рябь. И пусть читал он с запинками, не слишком бегло, сам этот завораживающий тембр заставлял невольно отложить все дела и просто вслушиваться.

«Разве это не запрещенный прием? Мало того, что до неприличия красив, так еще и голос такой потрясающий», — пронеслось в голове Джингёна. Сохраняя на лице абсолютную невозмутимость, он мысленно препарировал структуру английских фраз, втайне упиваясь бархатным звучанием чужой речи.

— Эй, — внезапно прервал чтение Сонха и позвал Джингёна.

— Да?

— А зачем ты каждый раз заставляешь меня читать эти тексты вслух? Времени и так в обрез.

— Артикуляция помогает быстрее запоминать слова и интуитивно улавливать структуру языка, — ровным тоном пояснил Джингён.

— И что мне делать, если я на экзамене вслух читать начну?

Джингён на секунду опешил от такого предположения и с максимальной серьезностью всмотрелся в лицо напротив:

— Этого делать нельзя. Вас просто выгонят, — выдержав паузу, он строго добавил: — Ни в коем случае не читайте на экзамене вслух. Слышите? Никогда.

Сонха замолчал, пронзая его пристальным взглядом. Под этим прицелом Джингён быстро почувствовал себя неуютно и нервно сглотнул:

— Что такое?

— Иногда ты обращаешься со мной, как с ничего не понимающим ребёнком.

— Ха-ха… Правда?

А ведь у Джингёна и вправду были причины для беспокойства. С тех пор, как он узнал, что этот взрослый парень даже начальную школу не окончил и почти никогда не покидал четырех стен, он был готов нести любую, самую несусветную чушь — лишь бы хоть как-то вытащить его в реальный мир.

— Я вообще-то знаю всё, что нужно, — губы Сонхи изогнулись в многозначительной усмешке.

— Да, конечно, — кивнул Джингён.

В памяти тут же всплыл день подписания их контракта, когда Сонха безапелляционно потребовал объяснить ему, «как занимаются сексом мужчины».

— …Вы же знаете, как это происходит между мужчиной и женщиной? — предельно деликатно уточнил тогда Джингён. К Сонхе понятие общепринятого «здравого смысла» оказалось абсолютно неприменимо. В общении с ним приходилось выверять каждый шаг, двигаясь наощупь, словно по трещащему под ногами льду.

— Я, может, в школу и не ходил, но читать-то умею, — фыркнул Сонха. Он небрежно вытянул с полки какую-то книгу и бросил его прямо на колени Джингёну.

[«Половое созревание и прекрасный пол»]

Джингён не поверил своим глазам.

— Что это?

— Как что? Книга о половом акте»

Джингёну понадобилось несколько секунд, чтобы просто сделать вдох и взять себя в руки. Он пролистал страницы, всерьез подозревая, что внутри банально спрятан порножурнал. Но нет, это была обычная энциклопедия.

— И вы… изучали вопрос по ней?

— Естественно. А по чему еще мне было его изучать? — в голосе Сонхи не было и тени сомнения.

Джингён окончательно потерял дар речи. Часто моргая и пытаясь осознать масштаб катастрофы, он наконец выдавил из себя:

— По видео…

— Ты что, смотришь видео, где другие сношаются? — лицо Сонхи исказилось от нескрываемого отвращения.

— Н-нет! Не то чтобы это были реальные записи чьей-то жизни… то есть, я имею в виду…

— Ну и что?

— …Ну… — Господи, как бы ему это объяснить? — Это, скажем так, постановочные сцены. Они лишь имитируют процесс.

— Какой смысл смотреть на чужую имитацию? — Сонха презрительно скривил губы. — Мерзость какая.

Джингён вспомнил прошлые слова Сонхи: «Если собираешься трахаться, делай это не при мне. У меня нет никакого желания смотреть на это непотребство». И ещё: «Я в тебе не разочаровался. Главное, не занимайся этой мерзостью у меня на глазах».

«…Так значит, ему неприятно не потому, что это происходит между мужчинами, а просто потому, что он вообще никогда не видел самого процесса и считает его мерзким?»

Джингён долго смотрел на Сонху.

— Вы не пользуетесь интернетом?

— Пользуюсь.

— …И вам не было любопытно?

— А тебе интересно смотреть, как другие сношаются? — спросил Сонха, подперев подбородок рукой. В его глазах читалась смесь невинности и скрытой порочности. Когда человек с таким лицом задаёт вопросы на уровне невинного ребёнка, не достигшего пубертата, чувствуешь себя полным извращенцем.

В итоге Джингён неловко рассмеялся, опустил голову и выдавил:

— Нет.

— Так как это происходит у мужчин?

— Принцип примерно такой же, как у мужчины и женщины.

— Куда именно вставлять?

Боже, как же сильно в этот момент хотелось провалиться сквозь землю. В его-то возрасте проводить базовые уроки полового воспитания… да еще и для объекта собственной безответной любви.

— …Наверное, туда, куда можно вставить, — с трудом выдавил Джингён, теребя ручку. Его лицо горело от стыда и чувства собственной ничтожности.

Сонха лишь задумчиво хмыкнул. Его взгляд медленно скользнул по фигуре Джингёна. Под этим вниманием всё внутри натянулось. Казалось, везде, где задерживался этот взор, кожа мгновенно вспыхивала фантомным жаром, отзываясь легким волнующим покалыванием.

— А, кажется, понял. Вот туда, — взгляд Сонхи многозначительно опустился к нижней части тела Джингёна. — Если у мужчины и есть подходящее отверстие, то оно только там.

Четкий, красиво очерченный контур губ Сонхи всегда вызывал у Джингёна тягучее чувство внизу живота. Легкая игривость, вечно таящаяся в приподнятых уголках его рта, выдавала истинно кошачью натуру. А чуть удлиненные клыки, на мгновение мелькавшие при каждом произнесенном слове, приоткрывали завесу над его настоящей, дикой чувственностью.

И хотя разум прекрасно понимал, что познания этого человека в интимной сфере застряли на уровне младшеклассника, от одного лишь брошенного им слова «отверстие» кончики ушей Джингёна запылали. А следом накатило иррациональное чувство вины. Возникло мерзкое ощущение, словно он своими руками топчет ранним морозным утром чистый снег, оставляя на нем грязные следы ботинок.

— В пупок.

— ……

В следующую секунду мыслительный процесс Джингёна с треском остановился.

— Я ведь прав? — невинно уточнил Сонха. В глубине его радужек, напоминавших разлет золотых искр фейерверка на фоне ночного неба, вспыхнуло чистое любопытство.

Джингён колебался. Но, не в силах разрушить эту сюрреалистичную картину мира, в итоге лишь обреченно и молча кивнул.

В конце концов, невежество этого парня — не его вина. Виноват только секретарь Кан, решивший, что для полноценного полового воспитания достаточно сунуть подростку в руки один-единственный медицинский талмуд.

И тут из воспоминаний о том дне его вырвал голос Сонхи.

— Кстати, как думаешь, секретарь Кан докладывает?

Если докладывает, то их афера обречена на провал. Фарс, разыгранный экспертом по безответной любви и человеком, считающим пупок подходящим для секса отверстием, не имел ни единого шанса на успех.

— Ну так что скажешь, учитель?

— О чём?

— Как думаешь, они верят в наши отношения?

— …Кто знает, — Джингён неловко отвёл взгляд.

Сказать правду — страшно подумать о последствиях. Соврать — значит взвалить на себя непосильную ношу в будущем.

Секретарь Кан, конечно, то и дело сверлил Джингёна подозрительными взглядами, но хранил молчание. Видимо, Сонха заранее запретил ему распускать язык в присутствии «учителя». Впрочем, нельзя сказать, что проницательный секретарь всерьез подозревал их в тайной романтической связи. Скорее, его раздражал сам факт того, что эти двое теперь постоянно крутятся друг возле друга.

— Нам нужно продержаться месяц, — задумчиво протянул Сонха, покусывая кончик ручки.

— Вы сначала задачу решите, потом думайте, — одёрнул его Джингён, строго следуя своему долгу репетитора.

Сонха на удивление покорно опустил глаза в тетрадь. Он и раньше не слишком яростно противился процессу обучения, но в последнее время вовсе перестал возражать. Особенно после того дня, когда в их фиктивный контракт был торжественно вписан пункт: «В любых вопросах, касающихся учебы, беспрекословно следовать указаниям Ким Джингёна».

— Эй.

Закончив с задачей, Сонха поднял голову.

— Да.

— Пойдём.

— Куда? Сейчас?

— Нет, после урока.

— Зачем? — спросил Джингён, не в силах скрыть нарастающее напряжение.

Впервые предложение выйти на улицу исходило от самого Сонхи. Не заподозрить подвох было невозможно.

— На свидание.

Сонха выдал эту чушь до одури приятным глубоким голосом, а затем как ни в чём не бывало продолжил зачитывать текст.

«…Вот же сволочь».

Джингён мысленно проглотил ругательство, порицая себя за то, что сердце предательски дрогнуло от этого абсурдного заявления.

• • • • • • • ✦ • • • • • • •

— Мы припёрлись сюда?

Огромный кот, у которого шерсть встала дыбом с самой секунды, как они вошли, свирепо покосился на Джингёна.

— …Думаю, да, — неуверенно пробормотал тот.

«Отведи нас туда, где парочки ходят на свидания поздно вечером».

Из-за внезапного приказа у Джингёна чуть мозг не закипел. Нужно было спланировать свидание, хотя он сам ни разу в жизни на них не ходил!

Кинотеатр отпадал — у них дома был свой собственный. Торговые центры и универмаги сейчас набиты людьми, да и закрываются скоро.

Так куда же, чёрт возьми, идти?

Найти место для позднего свидания с человеком, которого тошнит от запахов и шума толпы, было всё равно что пытаться достать звезду с неба. А уж для парня, который отродясь не знал нормальных отношений, эта задача и вовсе казалась невыполнимой.

Поломав голову, Джингён осторожно предложил парк развлечений. Это было единственное место, пришедшее на ум, где можно было изображать влюблённых, особо ничего для этого не делая. За ними наверняка увяжется кто-то из телохранителей, поэтому нужно было устроить хоть какое-то шоу.

— Почему здесь так много людей? И что за грохот?

— …Простите.

Единственное, в чём Джингён просчитался — так это в плотности населения. Он думал, что поздним вечером здесь будет пусто, но, видимо, из-за приятной прохлады парк был забит не только парочками, но и толпами семей с детьми.

Пробираясь сквозь людское море и то и дело сталкиваясь с прохожими, Джингён не переставал извиняться перед Сонхой.

— Как в таком месте вообще можно ходить на свидания? — спросил Сонха с таким видом, будто искренне не мог этого постичь.

«Откуда мне знать. Я же никогда не пробовал».

— Ты часто здесь бывал?

— Пару раз в школьные годы.

Все его визиты в парк аттракционов ограничивались школьными экскурсиями.

— Так ты этим с несовершеннолетия занимаешься? Охренеть, какой распущенный.

В голове Сонхи, который даже не знал, как именно происходит половой акт, «свидание» напрямую приравнивалось к «совокуплению». Перед лицом такой чудовищной иронии Джингён постепенно начал терять дар речи.

— И что ты тут делал?

— Просто катался на аттракционах, ел, фотографировался… — Джингён по порядку перечислил всё, чем занимался со школьными друзьями.

В этот момент с оглушительным визгом по рельсам прямо над ними пронеслась американская горка. Лицо Сонхи исказила гримаса отвращения; он мрачно посмотрел вверх.

— Нет. Вам не обязательно на таком кататься.

— А на чём тогда?

— Может, на чём-то, что двигается медленно?

Джингён указал на карусель с кружащимися под весёлую музычку лошадками. При виде аттракциона, более чем наполовину занятого маленькими детьми, лицо Сонхи стало ещё более свирепым, чем минуту назад.

— И ты хочешь, чтобы я сейчас залез на это?

— …Я поеду один.

— А мне что делать?

— Учите слова и машите мне рукой.

Это был максимум романтики, на который хватило фантазии Джингёна.

В итоге ему пришлось в гордом одиночестве отстоять очередь и забраться на карусель. Сонха же так и остался стоять внизу, лениво прислонившись к ограждению. Каждый раз, когда карусель совершала очередной оборот и Джингён проплывал мимо, его ученик послушно выполнял инструкцию: в одной руке крепко держал раскрытый словарь, а другой — пару раз взмахивал в воздухе. Лицо его при этом оставалось абсолютно непроницаемым.

«…Да кто в это поверит в эту чушь?»

Джингён скосил глаза и заметил телохранителя. Тот стоял неподалеку, наблюдая за этой нелепой пантомимой. Из груди вырвался тяжёлый вздох, и он живо представил, какой именно отчет ляжет сегодня вечером на стол секретарю Кану.

Ситуация отдавала чистым безумием. Как вообще кто-то мог поверить, что такой неприметный человек, как он, способен крутить роман с этим парнем?

— …Может, бросить всё прямо сейчас? — пробормотал Джингён, уткнувшись лбом в холодный металлический шест.

Он не извлекал из этой авантюры абсолютно никакой выгоды. Договор не приносил ему ровным счетом ничего.

Условия контракта были предельно простыми:

1. В вопросах учёбы «Сторона Б» (Мок Сонха) беспрекословно следует указаниям репетитора — «Стороны А» (Ким Джингёна).

2. Изображение любовных отношений происходит в случае необходимости или по требованию Стороны Б.

3. Избегать ненужных физических контактов; если Сторона А отказывается от контакта даже в случае необходимости, Сторона Б обязана отступить.

4. Если правда случайно вскроется, Сторона Б берёт всю ответственность на себя.

5. Как только будут известны результаты июньского мок-экзамена, контракт между Стороной А и Стороной Б полностью расторгается. (Данный пункт аннулирует все ранее подписанные соглашения).

Прочитав пятый пункт, Сонха в тот день не скрыл своего недовольства.

— То есть и от репетиторства откажешься?

— …Если дедушку не удастся переубедить, не лучше ли подумать о других вариантах?

Это было реалистичное предложение. Если результаты экзамена окажутся плохими, Председателя будет не убедить, и Сонхе придётся сменить тактику.

— И что, это повод бросать занятия?

— Если его не переубедить, то мне, знаете ли, тоже придется искать способы выжить.

Это была суровая правда. Репетитору, чей ученик с треском провалил тесты, да еще и был пойман на фиктивном соблазнении внука самого Председателя, вряд ли светило светлое будущее.

— Всё равно убери пятый пункт.

— Тогда я ничего не подпишу.

Джингён стоял на своём до конца. Ему нужна была хоть какая-то страховка. Хоть одна спасительная верёвка, за которую можно дёрнуть и сбежать от всего этого.

Остальные пункты были скорее мелочами. «Сторона Б не убивает и не закапывает Сторону А». «При выходе на улицу Сторона Б никого не убивает, не избивает и не матерится». «Сторона Б не ведёт себя грубо и не позволяет себе жестоких высказываний в адрес других людей» и так далее.

— А как же оплата? — спросил Сонха перед тем, как поставить подпись.

— Мне ничего не нужно.

— Нет, бери деньги. Председатель говорил, что нельзя доверять сделкам, если в них нет бумаг и денег, — произнёс Сонха с предельно серьёзным лицом.

— Мне и так более чем щедро платят за уроки. Да и жильё с едой благодаря вам обеспечили.

В тот самый день, когда он согласился остаться в этом доме, секретарь Кан всучил ему целую охапку новой одежды со словами: «Это от молодого господина». Было немного обидно, что среди вещей не оказалось ни одной правильной клетчатой рубашки, но благодаря этой обновке Джингён теперь то и дело слышал комплименты о том, как посвежел его стиль.

— Тогда ты остаёшься в минусе, — недовольно проворчал Сонха.

«Хотя бы за то, что вы это понимаете — спасибо», — мысленно усмехнулся Джингён, ставя свою подпись на контракте и протягивая его обратно.

— Хорошо. Тогда давай так…

— Не нужно, — выпалил Джингён, прежде чем успел себя остановить. Каждый раз, когда Сонха предлагал что-то сделать, у него сердце уходило в пятки.

— Ты даже не дослушал. Тебе это ничего не будет стоить.

Джингён был готов остаться в минусе, лишь бы ничего больше не делать.

— Когда контракт закончится, я выполню одно твоё желание.

— И что же я могу пожелать?

— Что угодно, — ответил Сонха, расписываясь. — Скажешь — и я выполню.

Что угодно, одно желание.

И сейчас, прижавшись лбом к столбу катящейся карусели, Джингён тихо повторил чужие слова. У этого было человека столько денег, что они, наверное, гнили в сейфах. Попроси он о чём угодно — тот купит это не моргнув глазом.

Но Джингён не хотел ничего просить.

«Ох, человек должен жить так, как ему на роду написано».

Его родители никогда не зарились на чужое и не знали жадности.

Жить так, как предначертано, — вот философия людей, всю жизнь отдавших земле. Родители Джингёна никогда не зарились на чужое, не ведая ни жадности, ни зависти. Нет дождя — значит, так тому и быть. Наступила засуха — придётся терпеть. Природу не винят, она отмеряет дни, которые человек не в силах выбирать, и нельзя просто отмахнуться от них лишь потому, что они пришлись не по нраву. Нужно лишь спокойно делать своё дело, твёрдо стоя на ногах там, где тебе суждено быть.

Джингён впитал эту покорность судьбе так же естественно, как привык дышать. Он довольствовался малым, и, к сожалению, это глубокое смирение распространялось даже на ту сферу, где стоило бы проявить хоть каплю эгоизма — на его собственные чувства. Он просто не смел ни на что надеяться. А значит, когда истечёт срок контракта, он уйдёт молча, не прося Сонху ни о чём.

«…И так, и эдак я остаюсь в минусе».

С тяжёлым вздохом Джингён уронил голову, тихонько стукнувшись лбом о столб карусели.

В этот самый момент прямо над его ухом раздался голос:

— Эй.

— …!

Перед Джингёном, словно два хищных фонаря в вечерней полутьме, вспыхнули золотые глаза. От неожиданности он шарахнулся назад и почти вывалился из седла игрушечной лошади — настолько пугающе близко оказалось чужое лицо.

— Ты чего творишь? — с недоумением протянул Сонха. Его пальцы уже успели вцепиться в плечо Джингёна, одним рывком возвращая потерявшего равновесие парня обратно в седло.

— Чт… Что вы делаете? Как вы вообще здесь...

Джингён переводил ошарашенный взгляд с пустого места за ограждением, где Сонха стоял ещё секунду назад, на самого парня, теперь нависающего прямо перед его носом.

«Какого чёрта он тут забыл?!»

— Почему ты на меня не смотрел? — невозмутимо спросил Сонха.

— Что?

— Ты же всё время махал мне рукой.

Только в этот момент до Джингёна дошло. Уткнувшись лбом в металлическую трубу, он всё это время механически помахивал рукой в воздухе, даже не поднимая глаз.

— Я что-то не так сделал? Надо было махать в другую сторону? — Сонха принялся размахивать рукой из стороны в сторону, демонстрируя свои сомнения.

«...И только ради того, чтобы это спросить, он перемахнул через забор и запрыгнул на работающий аттракцион?!»

Пока лицо Джингёна стремительно белело, по парку разнеслось объявление.

— Внимание! На платформе обнаружен посторонний. Посадка и высадка во время движения строжайше запрещены. В целях безопасности аттракцион будет экстренно остановлен.

Механизмов карусель дёрнулась и замерла. Музыка смолкла. Джингён кожей ощутил, как со всех сторон на них возмущенно уставились десятки пар глаз.

— Чего это она остановилась? — моргнул Сонха.

— …Слезайте немедленно, — простонал Джингён.

Он торопливо отстегнул ремень безопасности и спрыгнул на настил. У пульта управления стоял работник аттракциона с микрофоном в руке и свирепо сверлил их взглядом.

— А ну-ка, молодые люди, минуточку! — рявкнул он, направляясь к ним.

Понимая, что грандиозной выволочки и позора не избежать, Джингён покорно опустил голову и уже сделал шаг навстречу заслуженному наказанию. Но вдруг чужие пальцы сомкнулись на его запястье.

— Что?

Он даже не успел открыть рот, как Сонха резко дёрнул его на себя и сорвался с места, увлекая за собой.

— Эй! А ну стоять! — закричал им вслед работник парка, но они уже неслись к выходу.

«Простите! Ради бога, простите, это всё из-за него!» — мысленно умолял о пощаде Джингён, едва поспевая за широким шагом Сонхи. Он надеялся, что этот безумный спринт закончится сразу за оградой карусели, но они бежали и бежали, и секунды растягивались в вечность. Ветер свистел в ушах, лёгкие начинало жечь.

— Послушайте… — задыхаясь, выдавил Джингён. — Подождите. Куда… куда мы бежим?

— Сбегаем, — не оборачиваясь, бросил Сонха.

— Это я понял... но куда конкретно мы сбегаем?!

Внезапно Сонха резко притянул его к себе, развернулся и втащил в полумрак какого-то незнакомого павильона. Джингён от неожиданности дёрнулся, готовый возмущённо вскрикнуть, но ладонь Сонхи тут же плотно накрыла его губы, обрывая звук.

Буквально через пару секунд снаружи гулко прогрохотали торопливые шаги — преследователи пронеслись мимо. Сонха, не отрывая внимательного взгляда от щели в дверях, лишь едва заметно усмехнулся.

Джингён настойчиво похлопал по державшей его руке. Сонха нехотя убрал ладонь, позволяя наконец нормально вдохнуть.

— Вы... вы что, только что сбросили с хвоста собственных телохранителей? — шёпотом выдохнул Джингён.

— Ага.

— Зачем?

Разве не весь смысл этого фарса был в том, чтобы показать секретарю Кану их «свидание»?

— Думаешь, секретарь Кан должен видеть, как мы тут развлекаемся?

— Ну да.

Сонха, к удивлению, уловил самую суть. Джингён даже почувствовал гордость — видимо, его уроки корейского не прошли даром, и этот непробиваемый человек начал понимать скрытые контексты.

— А как по-твоему, — Сонха слегка склонил голову, — когда у людей возникают самые сильные подозрения?

— А как по-твоему, — Сонха слегка склонил голову, — когда у людей возникают самые сильные подозрения?

— Когда то, что кажется очевидным, вдруг выходит за рамки ожидаемого и исчезает.

С этими словами Сонха стянул с головы кепку, взъерошив волосы. В тусклом свете павильона его черты показались особенно выразительными, и Джингён против воли замер, на секунду залюбовавшись открывшимся безупречным лицом.

— Пойдём. Пусть ломают голову, — бросил Сонха и снова потащил его за собой вглубь парка.

• • • • • • • ✦ • • • • • • •

Спустя какое-то время они уже сидели в покачивающейся кабинке канатной дороги.

— И когда вы вообще додумались до этого побега? — спросил Джингён, всё ещё пытаясь перевести дух.

— Да только что. Просто стукнуло в голову, — безмятежно отозвался Сонха, лениво рассматривая пейзаж за стеклом.

Джингён мысленно застонал. Иногда этот взрослый мужчина вёл себя как капризный ребёнок, а иногда выкидывал фокусы, от которых волосы вставали дыбом. Едва оторвавшись от хвоста, Сонха первым делом велел Джингёну выключить телефон — якобы чтобы их не вычислили.

— Но разве по одному номеру можно отследить местоположение?

— По номеру — можно. Но у тебя в телефоне стоит специальное приложение, так что им даже напрягаться не придётся.

— Что? Какое ещё приложение?

— Для отслеживания геолокации.

Не припоминая, чтобы он скачивал что-то подобное, Джингён запаниковал. Его пальцы сами потянулись к кнопке питания, чтобы немедленно включить аппарат и всё проверить.

— Нельзя. Включишь — нас тут же засекут.

— …Нас всё равно поймают.

— Вот пусть сначала попотеют, разыскивая нас. Чем дольше ищут, тем крепче будут подозрения.

У Джингёна начала пульсировать голова. Он уже предчувствовал, как секретарь Кан будет сверлить его своим фирменным тяжёлым взглядом.

«Господи... мне уже страшно представить его лицо».

— Погодите-ка, — Джингён внезапно осознал одну деталь, и его глаза расширились. — А когда вы вообще успели залезть в мой телефон и установить этот трекер?

— Пока ты спал, — не моргнув глазом ответил Сонха. В его голосе не было ни единой нотки раскаяния.

— В смысле, пока я спал? Когда это было?

— В тот раз, когда ты трахался с каким-то мужиком, не брал трубку и пропал до следующего дня.

— Да я просто спал тогда!... Я удалю его, как только включу телефон.

— Как хочешь, — равнодушно пожал плечами Сонха.

«…Значит, установит заново», — с тоской расшифровал его реакцию Джингён. Поняв, что спорить бесполезно, он тяжело вздохнул и отвернулся. За стеклом плавно проплывал парк аттракционов; с высоты птичьего полёта суетящиеся внизу люди казались совсем крошечными.

— Парочки обычно на таком катаются? — вдруг спросил Сонха.

— Кто знает. Наверное.

Сонха чуть склонил голову набок, с любопытством изучая его профиль.

— А ты не катался?

— Нет. Я просто ходил пешком.

Если уж начистоту, единственным его воспоминанием о парках развлечений были редкие школьные экскурсии.

— Не катался и просто слонялся? У тебя что, вкусы как у какого-то уродливого нищеброда?

Получить такую оценку от богатого красавца — который, к тому же, был его идеалом — оказалось на редкость болезненно. Джингён мысленно скрипнул зубами, но постарался не подать виду.

— Ну и чем ты занимался, пока ходил пешком?

— Просто гулял.

— И какой смысл просто гулять? Зачем тогда вообще идти на свидание?

— ……

— Ты что, даже за руку с этими придурками не держался?

«…У меня не было придурка, с которым я мог бы держаться за руку».

Проглотив эти слова, Джингён указал на карман Сонхи.

— Лучше слова учите.

— Я всё выучил. Всё, что здесь написано, — сказал Мок Сонха, небрежно помахав перед ним словарем.

И это были не пустые слова. Его феноменальная память действительно поражала воображение. То ли из-за того, что в его голове изначально было не так уж много школьных премудростей, то ли по какой-то другой причине, но новые знания он впитывал с пугающей скоростью.

— А больше вы ничего с собой не взяли? — спросил Джингён.

— Если я притащу учебники на свидание, любой решит, что мы просто собрались переспать.

— И всё же, в следующий раз приносите хоть что-нибудь. Хотя нет, забудьте, я сам всё подготовлю.

Мок Сонха замолчал и пристально уставился на Джингёна.

— ...Что такое?

— Ты ведешь себя как настоящий учитель.

— И как же ведет себя «настоящий учитель»?

— Возишься со мной, как с малым ребенком.

Сонха тихонько усмехнулся. Взгляд Джингёна невольно скользнул по его лицу, замирая на чертах мужественного профиля.

От этих слов про «настоящего учителя» где-то внутри болезненно кольнула совесть.

«Учителю не подобает думать о таком» — одернул себя Джингён, пытаясь отогнать непрошеные мысли.

— И всё-таки, как думаете, когда нас поймают? — тихо пробормотал он, глядя на россыпь городских огней, проплывающих далеко внизу под кабинкой канатной дороги.

— Да совсем скоро. Они же отследят нас по чипу, который вшит в мое тело, — невозмутимо ответил Сонха и многозначительно постучал пальцем по задней стороне шеи.

— Что?! Вы серьёзно?! — Джингён в ужасе распахнул глаза.

Заметив его панику, Сонха чуть подался вперед, подставляя шею почти вплотную к его лицу:

— Сам посмотри. Видишь шрам от операции?

— Где? Я ничего не вижу... Подождите-ка... Вот здесь?

Джингён осторожно надавил на небольшой участок кожи, действительно напоминавший застарелый шрам. В этот самый момент Сонха громко расхохотался.

— Аха-ха-ха-ха!

— .......

— Боже. Тебе бы поберечь свои внутренности. С такой наивностью тебя в два счета на органы пустят.

— Вы... вы пошутили?

— Ещё бы. Я тебе что, домашний питомец, чтобы мне чипы вживлять? Ха-ха! — Сонха, всё ещё посмеиваясь, вальяжно выпрямился в кресле.

Щеки Джингёна предательски вспыхнули от смущения.

— Тебя так легко провести, — продолжал дразнить его Сонха, сверкая озорными огоньками в глазах.

— ...Но ведь нельзя же с самого начала подозревать людей во лжи, — проворчал Джингён.

— Впредь именно так и делай. Сомневайся во всем. И никому не доверяй.

Сонха подпер подбородок рукой и впился в него тяжелым взглядом. От его внезапно похолодевшего тона по коже пробежал холодок. Во рту у Джингёна вмиг пересохло.

— ...Вы так искренне смеялись. Я даже удивился, — Джингён нарочито опустил взгляд, поспешно меняя опасную тему.

— А я, по-твоему, вообще не умею смеяться?

— Просто вы редко смеетесь в голос.

— Просто у меня нет поводов смеяться в голос, — отстранённо ответил Сонха, глядя вниз, на деревья, мерцающие в свете гирлянд.

Каждый раз, когда мимо пролетал отблеск уличных фонарей, свет выхватывал из полумрака его глубокий выразительный взгляд.

Сердце болезненно сжалось.

Джингён не был уверен, правильно ли он подобрал слова для своих чувств, но это ощущалось именно так. Рядом с этим парнем он становился странно мягким, терял всякую защиту. Этот человек жил в роскошном особняке, похожем на дворец, и обладал богатством, которое такому, как Джингён, было даже сложно вообразить. И всё же... сейчас он вызывал лишь щемящее чувство тоски.

— Значит, найдете такие поводы в будущем, — тихо продолжил Джингён. — Заведете друзей... встретите хорошего человека, пусть даже и не для брака.

«И пусть там не будет места для меня» — с грустью подумал он, до безумия желая, чтобы ученик был по-настоящему счастлив.

— Друзей? — на губах Сонхи заиграла кривая усмешка. — Да кто, глядя на мою жизнь, захочет быть мне другом? Тут впору радоваться, если пулю в лоб не пустят.

— Кто станет стрелять в вас из-за такого? Конечно, поначалу люди могут испугаться, но...

Джингён внезапно осекся, почувствовав дежавю. Кажется, когда-то они уже говорили о чем-то подобном.

— ...В вас когда-нибудь стреляли? — осторожно спросил он.

Вместо ответа Сонха небрежным движением задрал на себе рубашку.

— Ну-ка, поищи. Где тут пулевое?

— .....

— Кажется, где-то здесь, — хмыкнул Сонха, выворачиваясь и показывая спину.

— Хватит, я понял, — смущенно пробормотал Джингён, торопливо опуская ткань его рубашки на место.

И Сонха снова заливисто рассмеялся.

— Ха-ха-ха-ха!

В груди у Джингёна всё сладко затрепетало.

В английском языке есть идиома: have butterflies in one's stomach. Если переводить дословно — «проглотить бабочек». Так говорят, когда человек испытывает сильное волнение или трепет влюбленности. Когда Джингён впервые наткнулся на эту фразу в каком-то романе, он совершенно не понял её сути. Сама мысль о том, что проглоченные насекомые порхают внутри, казалась мерзкой до мурашек.

— Ха-ха-ха!

Но когда смеялся Мок Сонха, казалось, будто вокруг разом распускаются цветы. Словно легкий ветер гуляет по бескрайнему цветочному полю, заставляя бутоны тихо шелестеть. И Джингён вдруг поймал себя на мысли: если долго стоять посреди такого поля, то, наверное, и впрямь можно нечаянно проглотить парочку бабочек.

В животе стало тянуще и щекотно.

— ...Может, я стану им? Вашим другом.

Впервые за всю свою жизнь он предлагал кому-то свою дружбу вот так, в лоб.

«Зря я это ляпнул. И зачем только полез с такими сентиментальными глупостями…» — мысленно застонал Джингён, как только эти слова сорвались с губ.

— Не хочу. Ты же мой учитель. Какая может быть дружба с учителем?

— И то верно, — неловко рассмеялся Джингён и поспешно отвел взгляд в сторону.

— А сейчас мы, к тому же, вроде как встречаемся, — произнес Мок Сонха, поочередно указывая пальцем то на себя, то на Джингёна, и лукаво улыбнулся.

«Нет. Это мертвый кот. И даже если его глаза прекрасны, как золотые топазы, а шерстка гладкая и блестящая, этот кот уже не воскреснет».

Мысленно повторяя мантру про мертвого кота Шрёдингера, он обреченно уставился в окно. Кабинка канатной дороги плавно и неспешно скользила по тросу сквозь ночную темноту.

• • • • • • • ✦ • • • • • • •

— Вы вернулись.

От ледяного тона секретаря Кана, поджидавшего их прямо у входа, Джингён невольно втянул голову в плечи. Такой же ледянящий душу взгляд прошёлся по ним сканером.

— ...Что это на вас?

— Ободок, — ответил Сонха самым невозмутимым тоном на свете.

— Я понимаю, но почему молодой господин носит такую...?!

— Разве парочки не ходят в таком постоянно?

Когда они только вышли с канатной дороги, мимо них прошла парочка с плюшевыми звериными ушками на головах. Сонха тогда с любопытством спросил, что это такое.

«Парные ободки», — без задней мысли ответил тогда Джингён. Знай он, что уже через пять минут эта нелепость окажется на его собственной макушке, он бы в жизни так не ответил.

— Вы купили эту дрянь и посмели нацепить её на голову молодого господина?! — рявкнул секретарь.

— Это не я покупал! — от обиды и несправедливости у Джингёна аж запекло в груди.

— И ради того, чтобы купить эту дрянь, вы отключили телефоны и скрылись в неизвестном направлении?

Они купили ободки, пофотографировались, поели мороженого и просто слонялись вокруг, пока их не выследила охрана. С того момента, как они сбежали, совершив этот крайне подозрительный поступок, прошло меньше двух часов.

— А что не так? Странно смотрится? — поинтересовался парень габаритов платяного шкафа с торчащими на макушке звериными ушками, к тому же украшенных цветочками.

— Выглядите крайне очаровательно, — ответил секретарь Кан, сделав быстрый снимок на телефон, и тут же добавил: — И всё же, отключать телефон и пропадать из виду категорически недопустимо.

— Это ещё почему? Я же очарователен.

Из всего многообразия Сонха выбрал именно звериные ушки с цветами. Джингён, разумеется, не выбрал ничего — он вообще не собирался нацеплять на себя подобный позор. И это стало его фатальной ошибкой. Сонха просто небрежно оплатил второй такой же ободок и силой водрузил его Джингёну на макушку.

«Ну как?» — спросил тогда Сонха, разглядывая в зеркале свой нелепый яркий аксессуар. И в этот момент в голове Джингёна билась ровно одна мысль: «...Он что, псих?»

Сейчас ситуация ничуть не изменилась.

— Так почему нельзя-то? — переспросил Сонха, без тени смущения или неловкости красуясь своими розовыми плюшевыми ушами.

«Точно псих. Абсолютный псих. И почему ему так идет? Совершенно ни к чему... Ха. Какая нелепость».

Джингён тяжело вздохнул и отвел взгляд. И тут же наткнулся на глаза секретаря Кана, в которых читалось явное обвинение: «А ты-то, ублюдок, куда смотрел?».

— Вы же взрослый человек, зачем вы так поступаете? А если бы вдруг случилась беда...

— Ну, я... — попытался оправдаться Джингён.

— Это была моя идея, — снова вклинился Сонха, загораживая его собой. — Учитель просто делал то, что я велел. И телефоны я сам выключил.

— ...Ха-а, — секретарь Кан устало выдохнул, массируя переносицу.

— Я просто хотел сходить на настоящее свидание. Извини. Впредь я буду делать так же.

— Да, впредь вы... Что, простите? — у секретаря нервно дернулась бровь.

— Я пошел спать. Устал. Если нужно что-то доложить Председателю — докладывай сам.

— Да. Вас понял.

Сонха беспечным шагом прошел мимо застывшего секретаря.

— Спокойной... ночи, — Джингён, нервно сглотнув, неловко поклонился секретарю Кану на прощание.

Но стоило секретарю метнуть в него убийственный, полный жажды крови взгляд, как Сонха собственнически приобнял Джингёна за плечи и утащил в свою комнату.

Как только дверь за ними захлопнулась, Джингён торопливо стянул с головы злосчастный ободок и высвободился из чужой хватки.

— И до каких пор мы должны спать вместе? — напряженно спросил он.

— Пока секретарь Кан не поверит.

— ...Мне кажется, он скорее закопает меня, чем поверит.

Джингён живо вспомнил на редкость любезный голос секретаря Кана, который как-то раз пообещал, если Джингён захочет умереть, ему предоставят право выбрать море, в котором его утопят.

— Да какая разница? Мы же не в одной постели спим.

После того, как они выдали эту бомбу о своих отношениях — в которую, естественно, никто не поверил, — Сонха безапелляционно затащил Джингёна к себе. Поначалу тот бурно протестовал, но, увидев, что из себя представляет «спальня» Сонхи, благополучно заткнулся.

Потому что спальня Мок Сонхи — а точнее, пространство, где он изволил спать, — была слишком роскошной, чтобы называться просто «комнатой».

Место, где они обычно занимались, было кабинетом. Примыкающим к спальне. Место, где Сонха тренировался, было спортзалом. Примыкающим к спальне.

А еще к ней прилегали три ванные комнаты, две гардеробные, гостиная, небольшой бассейн, терраса и комната для прослушивания музыки. Всё правое крыло от коридора целиком относилось к так называемой «спальне» Мок Сонхи. И, разумеется, она соединялась со вторым этажом.

— ...Но ведь это всё-таки спальня.

Пространство было поистине огромным, но вело сюда лишь одна дверь. И переступить этот порог дозволялось единицам. На памяти Джингёна посторонние входили сюда лишь в исключительных случаях — например, когда Мок Сонха голыми руками разбил зеркало, и к нему, истекающему кровью, пришлось впустить бригаду медиков.

— Мне нужно было затащить тебя в одну спальню со мной, чтобы они хоть что-то заподозрили, — небрежно отозвался Сонха.

Джингён тяжело вздохнул.

— Я в душ.

— Да. Идите.

Мок Сонха скрылся в своей личной ванной комнате. Джингёну же пришлось идти в другую — ту, что находилась по ту сторону гостиной. После водных процедур он насухо вытер волосы, переоделся в пижаму и, вернувшись в комнату, сел за ноутбук, чтобы привести в порядок задание, которое нужно было сдать до конца недели. Вскоре подошел и Сонха, растрепывая влажные волосы полотенцем. От него пахло свежестью и теплой водой.

— Что делаешь? — поинтересовался тот, заглядывая через плечо.

— Разбираюсь с заданием.

— Ты же вчера им занимался.

— Вчера я только набросал черновик, а теперь нужно добавить больше информации, — пояснил Джингён.

Сонха повалился на просторную кровать и лениво перекатился на бок.

— И что, это интересно?

— Что именно?

— Учиться.

Джингён убрал руки от клавиатуры и обернулся. Судя по лицу, Сонха спрашивал абсолютно серьезно.

— Да кто вообще учится ради веселья?

— Тогда как ты это делаешь? У тебя же нет смертельно больного единственного дедушки, ради которого нужно рвать жилы.

— ...Просто больше я ни в чем не хорош, — честно признался Джингён, и уголки его губ дрогнули.

И это было чистой правдой. У него не было ни таланта к спорту, ни способностей к искусству. Природное усердие да более-менее сообразительная голова — вот и весь его жалкий арсенал.

— Учитель, а ты прям бесишь.

Лежа на кровати, Сонха продолжал лениво смотреть на Джингёна, и на его губах медленно расцветала усмешка. Но если кто здесь и был бесячим, так это сам Мок Сонха. Бесил своим до отвратительного красивым лицом. Джингён сглотнул, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел, и поспешно вернул взгляд к экрану ноутбука.

— Долго еще будешь сидеть?

— Часа два. Вы ложитесь первым.

— Тогда я тоже почитаю, что ли.

Сонха потянулся к стопке учебников у кровати, вытянул оттуда сборник по теории и раскрыл его. Дальше они сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц да тихим стуком клавиш.

Когда задание было выполнено наполовину, взгляд Джингёна случайно упал на часы. Время близилось к глубокой ночи.

«Ученику, которому скоро сдавать экзамены, нельзя засиживаться допоздна» — подумал он, чувствуя легкий укол ответственности.

— Может, выключим свет? — спросил Джингён.

— Ты закончил?

— Да.

На самом деле оставалось еще немного, но он решил соврать. Завтра можно просто встать пораньше и зайти в библиотеку.

— Ладно.

Сонха, казалось, только этого и ждал — тут же захлопнул книгу и откинулся на подушки. Джингён тоже закрыл крышку ноутбука. А затем лег прямо на пол, устроив голову на подушке, которую заранее бросил у подножия кровати.

Свет погас. Вскоре комнату наполнило мерное дыхание.

— Эй.

— .......

— Спишь?

— Да.

— И как же ты отвечаешь, если спишь?

В густой темноте вдруг сверкнула пара золотистых огней. Свечение возникало из-за tapetum lucidum — особого отражающего слоя сетчатки, характерного для ночных хищников. Когда Джингён впервые столкнулся с этим нечеловеческим взглядом во мраке спальни, у него едва не остановилось сердце. Но здесь, за закрытыми дверями, Сонха расслаблялся и свободно отпускал инстинкты, не пряча привычки, которые тщательно скрывал на людях.

«...К этому тоже привыкаешь, если видишь достаточно часто» — мельком подумал Джингён.

— Не спишь ведь?

Вместо ответа Джингён демонстративно отвернулся к стене, кутаясь в одеяло.

— Хотел кое-что спросить.

— .......

«Не спрашивайте. Пожалуйста, не спрашивайте»ю

— Почему ты тогда предложил мне стать друзьями?

Джингён резко распахнул глаза. Он совершенно не ожидал, что Сонха поднимет именно эту тему. Пульс предательски участился.

— Потому что тебе меня жаль?

— Нет.

Джингён медленно сел на своей импровизированной постели.

— Ну вот, а говорил — спишь.

— .......

— Жалеешь меня? — настойчиво повторил Сонха, и в его низком голосе проскользнула опасная вибрация.

Джингён на мгновение задумался. Глядя на этого человека, он и впрямь порой ощущал щемящую тоску, но назвать это банальной жалостью было нельзя. Встречая на улице нищих, он без колебаний отсыпал им завалявшуюся в карманах мелочь — и тут же забывал о них, стоило лишь отвести взгляд.

С Мок Сонхой всё было иначе.

Джингён поднял глаза. Парень лежал на боку у самого края кровати, глядя на него сверху вниз. Он только что спросил, не кажется ли жалким, но в его расслабленной позе, в небрежном развороте плеч не читалось ни капли уязвимости. Этот человек принадлежал к породе хищников, готовых скорее вырвать тебе глотку, чем стерпеть снисходительное сочувствие. Джингён прекрасно понимал, сунься он с неуместной жалостью, и расплата будет жестокой. Но, даже осознавая опасность, его тянуло к этому парню, заставляя оборачиваться снова и снова.

— Мое сердце... просто не на месте из-за вас, — тихо выдохнул Джингён в темноту, решив сказать правду.

— Разве ты меня не боишься?

— ...Боюсь.

И это тоже было правдой. В это самое мгновение ему было по-настоящему страшно. Под толщей теплых чувств, которые он питал к этому мужчине, таилась первобытная дрожь. Инстинктивный животный трепет перед хищником.

— И при этом тебе страшно, но твое сердце не на месте? — в низком голосе сквозила откровенная насмешка.

— И то верно, — пробормотал Джингён вперемешку с тяжелым вздохом.

«Куда уж мне с таким, как вы».

— И что мы будем делать, если станем друзьями?

— Кто вообще дружит ради того, чтобы что-то делать? Просто… проводить время вместе, веселиться.

— И как именно веселиться?

— .......

Особым талантом к развлечениям Джингён никогда не отличался. Он мысленно перебрал все те крохи свободного времени, что он обычно проводил со своими сверстниками, и тут же поспешно выдал:

— Прошу прощения.

— За что ты извиняешься?

— За то, что такой невыносимо скучный человек лезет к вам в друзья.

— Ты? Скучный? Да с тобой весело, — искренне удивился Сонха.

— Со мной? Ха-ха.

Джингён впервые в жизни слышал в свой адрес нечто подобное. Уж кто-кто, а он прекрасно осознавал, что ярлык «веселый» ему совершенно не подходит.

«Он что, вообще из дома не выходит и нормальных людей не видит, раз несет такое?»

— Спасибо на добром слове, — тактично ответил он.

— Да нет, ты правда уморительный, — уголки губ Сонхи дрогнули в расслабленной улыбке. — Помнишь, как ты устроил истерику в пруду, умоляя тебя спасти?

— .......

— Это было до слез смешно. С чего ты вообще взял, что там змея?

Джингён обреченно опустился обратно на свою подушку. Воспоминания о том позоре поползло по закромам памяти, заставляя уши гореть.

— ...Спокойной ночи.

— Так почему ты так орал? — не унимался Сонха.

— Я не специально. Просто карп заплыл мне под одежду, я ничего не видел, только почувствовал что-то мокрое и скользкое…

— Да я не про рыбу. Я про цветы. Обычно ты не трогаешь чужие вещи.

От слов Сонхи кровь бешено прилила к сердцу Джингёна, гулко застучав в ушах.

«Обычно».

Он тут же вспомнил этот равнодушный, тяжелый, но такой внимательный взгляд, постоянно направленный на него. Казалось бы, ничего особенного Сонха не сказал, но почему-то от одной этой брошенной вскользь фразы сердце пустилось вскачь.

Внезапно большая горячая рука крепко сжала плечо Джингёна.

— Что случилось?

— А? Вы о чем…

— Твое сердце вдруг так забилось сильно. Я опять сказал что-то страшное?

— Н-нет.

Джингён в панике потянул на себя одеяло, торопливо прижимая его к груди. Он прекрасно понимал, что тонкая ткань не заглушит для этого парня стук его пульса, но нужно было сделать хоть что-то, чтобы спрятаться от этой проницательности.

— Бьется еще быстрее. Неужто испугался, что я заставлю тебя платить за сорванный цветок?

— А, да… И тот карп тогда тоже пострадал… Простите.

Сонха со словами «проехали» разжал пальцы и убрал руку. То место на плече, где только что покоилась его ладонь, налилось жаром.

— Так зачем ты тогда полез срывать цветы?

— …Они просто показались мне красивыми.

— Нравится всё красивое?

— Да. Конечно…

— Надо же, не замечал. Судя по твоим стандартам, которые давно пробили дно, я думал, тебе такое не по вкусу.

«...Саниль. Прости, что с тобой тут так обращаются», — мысленно извинился Джингён перед своим другом.

— Если понравится какой-то цветок — бери. Этого мне не жалко, — небрежно бросил Сонха в темноту.

— Могу я задать один вопрос? — осторожно начал Джингён, собираясь с мыслями.

— Валяй.

— Кто занимался садом?

Сад, окружающий особняк, был настоящим буйством красок и ароматов. Всевозможные цветочные деревья наперебой распускались в зависимости от сезона, источая густое благоухание. Джингён знал, что сильные запахи для Мок Сонхи были сродни физической пытке. Цветочная пыльца и сладкие ароматы не были исключением. Именно поэтому этот роскошный цветочный лабиринт всегда вызывал у Джингёна недоумение.

— Мать, — коротко отозвался Сонха.

Это был первый раз, когда из его уст вообще прозвучало упоминание о родителях. Джингёна тут же кольнуло сожаление, кажется, он залез на запретную территорию.

— Она создала его, чтобы я мог почувствовать разные запахи.

Перед мысленным взором Джингёна всплыла стеклянная оранжерея, утопающая в хрупком море лепестков. Понимание того, что эти тяжелые цветочные ароматы были сотканы из любящей материнской тревоги, болезненно сдавило сердце.

— Лучше бы они просто свалили в саду кучу мусора. Какая мне разница, чем пахнут эти цветы.

Пусть Сонха и говорил так, но Джингён прекрасно знал, что раз, когда тому было паршиво на душе, он уходил именно туда и часами лежал в абсолютном одиночестве посреди стеклянной оранжереи, позволив цветам скрыть себя от всего мира.

— …Наверное, она просто хотела, чтобы вы вдыхали только хорошие ароматы.

— .......

— Плохие запахи мы и так волей-неволей чувствуем каждый день. Наверное, она желала, чтобы хотя бы здесь, дома, вы были окружены лишь чем-то прекрасным.

Договорив, Джингён поспешно сомкнул губы. В любой другой ситуации Сонха обязательно отпустил бы какую-нибудь злую колкость, но сейчас он молчал.

«Наверное, я все-таки сболтнул лишнего».

Нервно комкая в пальцах край простыни, Джингён затаил дыхание, ожидая, когда Сонха нарушит эту давящую тишину.

— От тебя не пахнет ничем плохим.

Ответ оказался совершенно неожиданным.

— Какое облегчение.

Он и без того был человеком чистоплотным, но узнав о сверхчувствительности Сонхи к запахам, начал маниакально увеличивать время и количество походов в душ. Не зря он и сегодня так усердно терся мочалкой…

— ……!

Ощутив внезапную щекотку на шее, Джингён вздрогнул и резко повернул голову. Мок Сонха свесился с края кровати, и теперь его лицо находилось в опасной близости от беззащитной шеи Джингёна.

Парень почти уткнулся носом в его кожу и сделал медленный глубокий вдох. И хотя Джингён понимал, что тот просто принюхивается, он не мог пошевелить даже кончиком пальца. По позвоночнику пробежала обжигающая дрожь.

— Пахнет... — хрипло выдохнул Сонха.

— ...А... Вы про запах яблок?

Он поспешно прикрыл шею ладонью. Слава богу. Какое счастье, что в комнате темно. Звериное зрение отлично видит в полумраке, но хотя бы не различает цветов — а значит, Сонха не заметит, как густо покраснели его щеки.

— ...Мои родители держат яблоневый сад.

— Я знаю.

Разумеется, он знал. Охрана давно пробила всю его подноготную. И в этих словах не было никакой скрытой романтики или теплой заботы. В тот день, когда Джингён имел неосторожность увидеть, как этот человек оборачивается черным леопардом, Сонха показал ему фото с цветами, что доставили родителям.

«И всё же... почему мое сердце снова так колотится?»

Джингён до скрежета зубов ненавидел себя за эту слабость.

— А о другом ты, значит, не хочешь спросить? — вдруг нарушил тишину Сонха.

— Что? О чем вы?

— Ты ничего обо мне не спрашиваешь.

Джингён непонимающе моргнул, сбитый с толку. Но уже через секунду до него дошло, что именно скрывается за этим «о другом».

— Обычно люди сразу лезут с расспросами, — лениво потянулся Сонха. — Почему я превращаюсь. Как и когда это началось. И почему мой дед — обычный человек.

Конечно, все эти вопросы роились в голове Джингёна. Просто он не осмеливался озвучить их вслух.

— Так тебе не интересно?

— ...Интересно, конечно.

— Тогда почему молчишь?

В тот день, увидев, как намокший Сонха обращается в огромного черного леопарда, Джингён выслушал столько угроз смертью, сколько хватило бы на десять жизней вперед. Любопытство — вещь легковесная, а вот чужие тайны тянут на дно. Джингён был уже достаточно взрослым, чтобы прекрасно это понимать.

— Думаю, мне лучше этого не знать.

— Вот и правильно. Не лезь в это, — недовольно фыркнул Сонха и откинулся обратно на подушки.

«Он что... обиделся?» — мысленно поразился Джингён.

— А мне... можно это знать?

— Нет. Узнаешь — и тебя закопают.

Джингён испуганно охнул, а Сонха тут же коротко усмехнулся.

— Боже, у тебя когда-нибудь точно все органы вырежут с такой доверчивостью.

— ...Ложитесь уже спать.

— И почему мне не спится? — пробормотал Сонха себе под нос, закидывая руки за голову.

«Ну чисто школьная ночевка. Лежать в темноте и болтать обо всякой ерунде до утра», — тоскливо подумал Джингён. Только сейчас до него окончательно дошло: то, что сегодня устроил Сонха, было никаким не свиданием, а скорее школьной экскурсией для переростка, вырвавшегося на свободу.

— Может, поиграем в слова? На английском, — с энтузиазмом предложил чужой Сонха.

— ...Спите давайте.

Пришлось еще с десяток раз осаживать разболтавшегося хищника, умоляя его закрыть глаза. В итоге уснуть удалось лишь глубоко за полночь, когда часы перевалили за два часа ночи.

• • • • • • • ✦ • • • • • • •

После той шоковой терапии с признанием, которую они устроили Председателю, прошло несколько дней в абсолютной тишине. Особняк погрузился в давящую атмосферу затишья перед бурей. И только сам Мок Сонха — главный виновник торжества — был спокоен и ни о чем не переживал.

— Эй.

Когда они дошли до середины тренировочного теста для подготовки к экзаменам, Сонха внезапно нарушил тишину.

— Что случилось?

— Тебе не кажется, что сегодня произойдет что-то хорошее?

Джингён тут же вспомнил, как когда-то, сразу после вступительных экзаменов, они с Со Санилем подрабатывали в кофейне. Именно там он выучил главное правило сферы обслуживания — никогда, ни при каких обстоятельствах не произносить вслух запретную фразу:

«Ого, сегодня так спокойно и мало людей».

Стоило кому-то сболтнуть подобное, как в заведение тут же лавиной вваливалась толпа клиентов. Поэтому за языком приходилось следить очень тщательно. От брошенной Сонхой фразы Джингёна окатило мощным дежавю.

«Кажется, лучше бы вы этого не говорили...»

— Почему-то сегодня... — протянул Сонха, но не успел он договорить, как раздался стук в дверь.

— Молодой господин. Звонит Председатель, — раздался голос секретаря Кана.

Сонха щелкнул секундомером, останавливая время на тесте, и лениво поднялся с места.

Прошла ровно неделя с того дня, как единственный наследник конгломерата гордо заявил, что ему нравятся мужчины.

«Ну да, самое время для звонка... И что же он скажет?» — с тревогой подумал Джингён.

Буквы перед глазами расплывались, складываясь в бессмысленный узор. Джингён захлопнул учебник. Ждать пришлось недолго, вскоре дверь резко распахнулась, и Сонха вернулся в комнату.

— Собирайся, — бросил он на ходу.

— Что? К-куда?

— Учебники захвати.

Джингён в панике начал запихивать в рюкзак всё подряд: свои конспекты, материалы для репетиторства, словари. Полетели учебники по английскому и математике, карточки со словами, чтобы зубрить в свободную минуту, и даже таблицы по теории, которые он составил, чтобы «отвлечься».

Как только он дрожащими руками застегнул молнию, Сонха перехватил его рюкзак и добавил:

— Одежду тоже бери.

— Что?!

— Мы сегодня сюда не вернемся.

— В смысле?! О чем вы говорите?!

Джингён застыл в нерешительности, не смея сдвинуться с места, и Мок Сонха раздраженно цокнул языком.

— Да забудь. Одежду можно и купить, — Сонха вцепился в руку Джингёна и потащил его за собой к выходу.

— Что? Что купить? Подождите. Вы должны хотя бы сказать, куда мы...

Пока Джингён упирался и барахтался, совершенно не понимая, что происходит, к ним подошел секретарь Кан.

— Молодой господин. Куда вы направляетесь?

— Все равно же следить будете, зачем спрашиваешь?

— Хочу заранее вбить адрес в навигатор.

Услышав о том, что за ними пустят хвост, Джингён даже немного успокоился. По крайней мере, это означало, что они не едут в какую-то глушь, где его тело никто не найдет.

— А вы, учитель, знаете, куда вас сейчас тащат? — спросил секретарь Кан, сверля Джингёна убийственным взглядом.

Секретарь принципиально никогда не произносил слово «свидание». Он спрашивал лишь о том, куда Джингёна тащат, куда он сам тащит молодого господина, или куда они собрались, чтобы творить непотребства.

— Н-не знаю.

За прошедшую неделю они выходили из дома трижды. Один раз — в парк аттракционов, второй — на берег реки Хан, и в третий раз — к башне Намсан. И все три вылазки совершались после захода солнца, по сути являясь ночными побегами, замаскированными под свидания.

Но еще ни разу они не срывались с места вот так, посреди ясного дня. Поэтому Джингён понятия не имел о конечной цели.

— Мы едем совокупляться.

— Что-о?!

Джингён в ужасе подпрыгнул на месте. Секретарь Кан уставился на них самым испепеляющим взглядом, имеющимся у него в арсенале. Точнее — на Джингёна.

— Нет! Вы, кажется, всё неправильно поняли... — отчаянно замахал руками тот.

— Какое еще «неправильно поняли», если мы встречаемся? Надевай обувь.

— Не буду я ничего надевать!

Джингён попытался вырваться, но Сонха лишь тяжело вздохнул. В следующее мгновение он просто подхватил парня одной рукой и легко закинул себе на широкое плечо.

— Ааа! Вы что творите?!

Секретарь Кан, ничуть не смутившись этой сцены, молча подошел к порогу и аккуратно поставил перед Сонхой его ботинки.

— Молодой господин.

— Чего?

— Берегите себя. Вот, возьмите обед, и если что-то случится — сразу звоните.

Поскольку Сонха никогда не притрагивался к чужой еде за пределами дома, при долгих отлучках секретарь Кан всегда собирал ему перекус в ланч-боксе.

— Угу.

Секретарь, который буквально вырастил молодого господина вместо родителей, нянчился с этим здоровенным мужчиной, как с несмышленым ребенком. И Мок Сонха принимал эту заботу как нечто само собой разумеющееся.

— И вы, учитель.

— Д-да? — пискнул Джингён, всё еще вися на плече у Сонхи и дрожа от страха.

— Вы тоже берегите себя.

Слова были те же, но интонация — абсолютно другой. Одной этой фразой он будто прошипел: «Ты, ублюдок. Оглядывайся по сторонам не только ночью, но и днем».

— И если с молодым господином случится хоть малейшая неприятность — немедленно свяжитесь со мной. Хотя вам лучше вообще не создавать проблем с самого начала.

Джингён нервно сглотнул тугой ком в горле.

— Его обувь, — бросил Сонха.

По требованию господина секретарь Кан с обреченным вздохом протянул ботинки Джингёна. Сонха перехватил их свободной рукой и, не опуская свою ношу, шагнул за порог.

— Свидание вслепую?!

— На дорогу смотри.

Джингён, вцепившись в руль, торопливо выпрямился и уставился на трассу.

Перед выездом Сонха бесцеремонно закинул его на водительское сиденье черного «Порше», который они использовали для своих «свиданий», заставил обуться, а сам вальяжно устроился на пассажирском кресле. Перед тем как тронуться, между ними состоялся короткий диалог:

— Эй. Удали приложение — велел Сонха.

— Какое?

— Приложение для слежки на телефоне.

— Да о чем вы...

Сонха просто отобрал у Джингёна телефон, сам стер программу геопозиционирования и вернул аппарат.

— Но... разве нам не нужно, чтобы за нами следили? — растерянно спросил тогда Джингён.

— Они всё равно пошлют хвост. Надо же задать немного интриги. Погнали.

И только сейчас, когда машина плавно влилась в городской поток, Сонха наконец объяснил настоящую причину их внезапного бегства.

— Дед сказал, что организовал мне встречу, и чтобы я собирался.

— Так и знал. Он вам не поверил, — пробормотал Джингён, послушно поворачивая руль вслед за указаниями навигатора.

Было глупо надеяться, что Председатель так легко им поверит. Да, они громко объявили, что встречаются, но то, что Сонха демонстрировал на публике, тянуло максимум на романтику младших школьников — не больше. Конечно, в их изначальном договоре Джингён строго-настрого запретил излишний физический контакт, но Сонха и сам не пытался зайти дальше невинных держаний за ручку или дружеских объятий за плечи.

«Ну еще бы. Для парня, который всерьез думает, что мужчины суют друг другу в пупок, это более чем естественно».

— Он велел нам обоим прекратить страдать ерундой.

— Ха-ха...

Все их вылазки на улицу под видом «свиданий» сводились к тому, что они забирались в какую-нибудь глушь, делили один наушник на двоих, смотрели онлайн-лекции, решали тесты и зубрили английские слова. Ради приличия — точнее, ради отвода глаз преследователей — они сидели, соприкасаясь плечами, или изредка переплетались пальцами. Но на этом всё заканчивалось.

— И что же вы планируете делать теперь?

— Как что. Перестанем страдать ерундой и займемся делом.

— Так вы на свидание вслепую собираетесь? — спросил Джингён, не отрывая взгляда от дороги.

Как бы хорошо он ни осознавал, что у них нет ни малейшего шанса на нормальное будущее, сама мысль о том, что он своими руками везет этого парня на встречу с потенциальной невестой, оставляла во рту горький привкус.

— Спятил?

Сонха поморщился. И даже с таким перекошенным лицом он оставался дьявольски красивым. Совершенно ни к чему. Джингён мельком взглянул на резкий профиль и с непроницаемым лицом мысленно им восхитился.

— Председатель всё равно ни за что не поверит, что бы мы ни делали.

— Вот поэтому с этого момента мы заставим его поверить.

Джингён бросил быстрый взгляд на экран навигатора, сверяясь с маршрутом. В груди свернулась тревога. Сперва он думал, что Сонха вбил этот адрес исключительно ради того, чтобы сбить с толку пущенную за ними слежку.

— ...Мы ведь не собираемся на самом деле заходить в отель?

— Я же сказал, мы едем в отель совокупляться.

От ужаса Джингён со всей силы ударил по тормозам.

Шины взвизгнули, и тяжелая машина резко клюнула носом, замирая посреди дороги. Тут же сзади раздался оглушительный гудок и отборная ругань.

— Блять! Жить надоело?! — заорал водитель ехавшей следом машины. Чудом избежав столкновения, он поравнялся с их Порше, опустил стекло и продолжал надрываться от ярости.

— Простите! Извините, пожалуйста! — Джингён торопливо кланялся прямо за рулем, вжимая голову в плечи.

Глядя на то, как он отчаянно и усердно извиняется перед человеком, который всё равно не мог его услышать сквозь закрытые окна, Сонха едва сдержал смех, тихо фыркнув.

— Чего застыл? Поехали.

— Вы с ума сошли что ли? — на полном серьезе спросил Джингён, всё же убирая непослушную ногу с педали тормоза.

— Ничуть.

— Это прямое нарушение контракта. Я никогда в жизни не стану делать ничего подобного...

— И не надо, — жестко оборвал его Сонха. — Кто сказал, что мы будем это делать? Мы просто туда зайдем.

— Но вы же только что сами сказали...

— Нам нужно вдвоем зайти в отель, чтобы дед поверил, что мы там трахаемся. Иначе не сработает.

— ...Думаете, поверит?

— Даже если не поверит до конца, от одной мысли, что его единственный внук уединился с мужиком в гостиничном номере, его вывернет наизнанку.

— .......

«А разве изначальной целью этого проекта не было продление жизни вашего дедушки?»

— Нам нужно просто посеять в нем зерно сомнения, — добавил Сонха.

Джингён, наконец поняв логику, понимающе кивнул.

— Поразительно. Для такого распутного парня, как ты, ты порой соображаешь в этих делах хуже меня.

— ...Аха-ха.

Пальцы Джингёна с силой впились в руль. По губам Сонхи скользнула легкая игривая улыбка.

— Я снял люкс. Будем все выходные напролёт заниматься репетиторством.

«Снять номер в шестизвездочном отеле только для того, чтобы всю ночь преподавать математику мужчине, в которого безответно влюблен... Что за жизнь?»

В этом плане было столько абсурдных и нелепых дыр, что Джингён даже не стал пытаться их указывать. Он просто сдался.

«Ладно. Разве может быть ещё хуже?»

Тяжело вздохнув, он выкрутил руль, направляя машину туда, куда безжалостно указывал навигатор.

• • • • • • • ✦ • • • • • • •

«Хуже некуда».

Это была единственная мысль, бившаяся в голове, пока скоростной лифт плавно возносил их на верхние этажи.

— Сегодня здесь людно.

— Ну так выходные же.

В лифт, беззаботно переговариваясь, вошла парочка. И едва Джингён бросил на них взгляд, как вся кровь разом отхлынула от его лица.

— Джинён-оппа. Может, заглянем сперва в лаунж-зону? — прощебетала девушка.

— Как скажешь, Хэин. Если тебе нравится, то и мне нравится, — мягко ответил мужчина.

Этот до знакомый приторно-бархатистый голос резнул по ушам Джингёна.

«Нет. Не может быть. Неужели в Сеуле мало парней по имени Джинён, которые говорят таким же тошнотворно-ласковым тоном?»

Джингён медленно поднял глаза, чтобы рассмотреть лица парочки, стоявшей у панели с кнопками. И тут же в панике вжал голову в плечи.

«Хуже некуда! Это реально Го Джинён!»

— Жрать охота.

Голос Мок Сонхи привлекал к себе не меньше внимания, чем его выдающаяся внешность. Низкий холодный тембр эхом разнесся по тихой кабине лифта, и остальные пассажиры начали невольно коситься в их сторону.

— Я съем то, что мне с собой собрали. А ты что будешь? Заказать тебе обслуживание в номер?

— .......

У Джингёна словно язык отнялся. Он стоял, забившись в самый угол кабины, и отчаянно отворачивался к стене, молясь, чтобы сквозь неё можно было провалиться.

— Я спрашиваю, что ты будешь есть, — повторил Сонха, нетерпеливо дернув Джингёна за одежду.

Это резкое движение окончательно приковало взгляды присутствующих к их углу.

— Ты почему молчишь?

Сонха положил тяжелую ладонь на плечо Джингёна и попытался развернуть его к себе. Тот сопротивлялся с отчаянием утопающего, намертво вцепившись в стенку кабины.

— Да что ты творишь? — непонимающе нахмурился Сонха, раздраженный этим странным поведением.

— ...Обалдеть. Оппа, посмотри туда, — еле слышно прошептала девушка, стоявшая у кнопок, дергая своего спутника за рукав.

Го Джинён тоже заинтересованно скосил глаза в их сторону.

— Эй. Ты чего...

Сонха применил силу и рывком развернул Джингёна лицом к себе. И тут же осекся. На него смотрели глаза, полные панического ужаса. Они тревожно метались, блестели от влаги; казалось, стоило парня лишь слегка толкнуть — и он разрыдается прямо здесь.

Лицо Сонхи застыло. Взгляд хищника потяжелел.

— Я такое впервые вижу... Чтобы двое парней... — донесся спереди потрясенный шепот девушки.

Даже если пытаться говорить шепотом, в замкнутом пространстве кабины лифта всё равно всё было слышно. Лицо Джингёна побледнело так, будто он вот-вот упадет в обморок, а тело забила совсем уж некотролируемая дрожь.

— Э-э...?

Мужчина, который до этого лишь косился в их сторону, теперь широко распахнул глаза, явно собираясь заговорить. К горлу Джингёна подкатила тошнота.

«Надо было с самого начала притвориться, что всё нормально, и просто поздороваться? Может, сказать привет сейчас?.. Или мне придется бросить учебу?»

Он вовсе не собирался плакать, но глаза внезапно обожгло горячими слезами бессилия.

И в этот момент всё произошло.

— ……!

Мок Сонха резко дернул Джингёна на себя, сковывая в своих объятиях. Широкая ладонь крепко обхватила затылок Джингёна, прижимая лицом к своему плечу.

Джингён даже ахнуть не успел, не то что осознать происходящее. Сонха накрыл его собой, надежно пряча от чужих взглядов. Попутчики в лифте оцепенели, а затем по кабине пополз возмущенный шепоток.

— Чего вылупились?

Ледяной, голос хлестнул по ушам. Пассажиры разом подавились воздухом, испуганно вздрогнув.

— Гомиков никогда не видели? — с угрожающим рыком процедил Сонха.

Чужие взгляды моментально отскочили в разные стороны. В лифте повисла тишина.

Джингён крепко зажмурился. Чужое горячее дыхание оседало на лбу, заставляя кожу покалывать. Вскипевшая кровь ударила в голову, а обезумевшее сердце забилось где-то у самого горла. Затылок горел под тяжестью чужой ладони.

Они стояли непозволительно близко. Зажатый в кольцо твердых мышц, Джингён чувствовал каждое движение — пугающе тесное трение бедер, прикосновение талии... Кончики пальцев на ногах мучительно онемели, а низ живота свело тягучей судорогой. Потаенный жар плавил кровь в венах, пока раздувшееся от напряжения сердце неистово колотилось о ребра.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем лифт начал останавливаться. Люди спешно покидали кабину. Последними вышли Го Джинён и его спутница. Но даже когда створки окончательно сомкнулись за их спинами, Сонха не ослабил хватку ни на долю секунды.

Они остались одни, однако руки по-прежнему держали его в плену. Джингён нерешительно похлопал его по предплечью, и лишь тогда ладонь на затылке нехотя соскользнула вниз.

— Это твой знакомый?

Джингён вскинул голову. В тот самый миг, когда он утонул в пронзительном золоте чужих глаз, пришло осознание. Как бы отчаянно он ни сопротивлялся, сердце без остатка достанется этому мёртвому коту.

— Всё нормально. Он не увидел твоего лица, — произнес Сонха, успокаивающе погладив его по волосам, видя, что Джингён не в силах вымолвить ни слова.

— ...Спасибо.

Сонха всё не разжимал своих тесных объятий. У Джингёна мелко подрагивали пальцы. Надо было сказать «отпустите», но губы не слушались. Тяжелое дыхание Сонхи ритмично вздымало его грудь, заставляя воздух вокруг вибрировать.

— Эй.

— ...Да?

— Ты надушился? — Сонха слегка нахмурился, втягивая носом воздух.

Джингён поспешно замотал головой. Какие еще духи? Зная о зверином обонянии этого человека, он намеренно мылся самым нейтральным гелем без запаха.

— Тогда откуда этот запах...

Сонха вдруг подался вперед, глубоко втягивая носом воздух у самого изгиба шеи Джингёна. Паника вспыхнула мгновенно. Джингён изо всех сил оттолкнул его обеими руками в грудь. В ту же секунду двери лифта с тихим звоном открылись, и Сонха, потеряв равновесие, рухнул спиной прямо на пол коридора.

— П-простите... Я просто испугался от неожиданности... — в ужасе вылетел из кабины Джингён.

Сонха сидел на ковролине и медленно, не моргая, поднимал на него взгляд. В золотистых радужках вспыхнул откровенно хищный блеск. Джингён рефлекторно отшатнулся. За спиной тихо щелкнули створки лифта, отрезая путь к отступлению.

«Мне конец».

Он крепко зажмурился, ожидая удара. Но прошло несколько секунд, а неминуемой расправы так и не последовало. Джингён осторожно приоткрыл один глаз.

— Ох!

Сонха стоял прямо перед ним, нависнув так близко, что их носы почти соприкасались.

— Учитель, а ты в курсе?

«...Нет. Не в курсе».

— До тебя единственным человеком, который посмел сбить меня с ног и остался в живых, был ты сам.

— ......

— И ты проделал это уже дважды.

Джингёна вновь придавило первобытным ужасом. Этот страх в корне отличался от той социальной паники, что он испытал в лифте.

— Третьего раза я не прощу, — вкрадчиво добавил парень.

Джингён принялся отчаянно и часто кивать. По губам Сонхи скользнула едва уловимая тень усмешки.

— Иди сюда.

Он протянул руку. Охранники остались внизу по приказу господина. В коридоре не было ни единой души.

«Неужели всё равно нужно держаться за руки?»

Пока Джингён колебался, Сонха просто рванул его на себя, крепко переплетая их пальцы.

— Камеры в коридоре, — коротко пояснил он.

— ...А, да.

Джингён поспешно поравнялся с ним. Они шли бок о бок по безмолвному коридору, но всё внимание Джингёна сузилось до одной-единственной детали. Он не мог отвести глаз от их переплетенных пальцев, гипнотизируя взглядом каждую линию и выразительный излом чужих суставов.

«Неужели он настолько узкий?»

Мок Сонха, идя чуть впереди, мысленно развел ладони, прикидывая объем. Тело, которое он только что стискивал в объятиях, оказалось неожиданно тонким. Настолько хрупким, что казалось, сожми руки чуть сильнее — и хрустнут кости.

Сонха опустил взгляд на свою руку, сжимающую чужие пальцы.

«Он ведь просто испугался, да?» — подумал он, вспоминая внезапный дурманящий запах, ударивший ему в голову в лифте.

Ким Джингён, стоявший рядом в кабине лифта, настолько побледнел, что на него было жалко смотреть. Он мелко и безостановочно дрожал. Сначала Мок Сонха подумал, что того напугала внезапная скорость, с которой кабина рванула вверх. Верилось с трудом, что этот человек вообще отслужил в армии — настолько Джингён казался хрупким и пугливым. Он вздрагивал от любого шороха и пугался вещей, на которые другие и внимания бы не обратили.

Наблюдать за перепуганным лицом Джингёна было на редкость забавно. Широко распахнутые глаза, мгновенно сузившиеся зрачки, чуть вскинутые брови и приоткрытые влажные губы. И этот частый стук сердца. Сонхе так нравилась эта реакция, что иногда он пугал учителя нарочно.

— Молодой господин, если слишком сильно пугать травоядных животных, они могут и умереть от разрыва сердца, — не выдержав, сделал ему однажды замечание секретарь Кан.

В итоге Сонха поумерил пыл и стал дразнить его реже, но полностью отказать себе в этом удовольствии так и не смог.

Однако то искаженное ужасом лицо, которое он увидел сейчас в лифте, не вызвало у него ни капли веселья. Напротив, стало мерзко. Мок Сонха почти сразу понял, что причиной этого страха был не он, а кто-то другой.

— Э-э?.. — раздался чей-то голос.

В тот самый миг, когда незнакомец шагнул к Джингёну, пытаясь заговорить с ним, к горлу Сонхи подкатило раздражение. Поддавшись резкому порыву, он притянул Джингёна к себе и крепко сжал в объятиях. Сначала он просто хотел спрятать его лицо от чужого взгляда. Но потом возникло дикое желание спрятать его целиком. Укрыть его волосы, хрупкие плечи, скрыть его с головы до кончиков пальцев. Спрятать так, чтобы от него не осталось ни единой видимой чужому глазу детали.

— Знакомый? — глухо спросил Сонха.

Услышав вопрос, Джингён лишь растерянно поднял на него глаза. Прямо у линии роста нижних ресниц темнела крошечная родинка. В обычной жизни её почти не было видно, но когда Джингён вот так, до смерти перепуганный, смотрел на него снизу вверх, эта родинка вдруг становилась невероятно отчетливой, приковывая к себе взгляд.

— Все в порядке. Он не увидел твоего лица, — тихо произнес Сонха.

— ...Спасибо.

«Если он такой пугливый, как же он умудрялся всё это время спать с мужиками?» — с раздражением подумал Сонха. — «Да ещё и вести такую разгульную жизнь...»

Сонха совершенно этого не понимал. По правде говоря, человек по имени Ким Джингён вообще состоял из одних сплошных загадок. И чем дольше Сонха его узнавал, тем больше появлялось вопросов.

Было непонятно, почему Джингён, будучи старше, всегда оставался таким по-детски теплым. Почему с этим невинным лицом, которое делало его похожим на юнца, он мог совершенно беззастенчиво заявлять, что спит с кем попало. Почему каждый раз, когда он нервничал, стук его сердца становился таким громким, но это ничуть не раздражало Сонху. И, что самое главное...

— Эй.

— ...Да? — робко отозвался тот.

Глаза — зеркало души. Так всегда любил повторять дед. Он учил, что по одному только взгляду можно определить, что за человек стоит перед тобой. Поэтому дед всегда наставлял — при разговоре нужно смотреть собеседнику прямо в глаза.

Душевное зеркало Ким Джингёна всегда оставалось кристально чистым. Стоило лишь заглянуть в его глаза, и вся суть оказывалась как на ладони. Сонха никогда никому в этом не признавался, но иногда, когда он ловил взгляд Джингёна, ему казалось, что тот стоит перед ним совершенно обнаженным — настолько этот человек был прозрачным и беззащитным в своей искренности.

Но в последнее время, встречаясь с ним взглядом, Сонха то и дело чувствовал, как перед глазами вдруг темнеет. Так случилось и в лифте, когда он прижимал дрожащее тело к себе. В голове начинало странно кружиться, а по венам растекался тяжелый необъяснимый жар.

— Ты душился? — хрипловато выдохнул Сонха.

Может, всё дело было в том, что от сильного стресса температура тела Джингёна подскочила, но сейчас его естественный запах ощущался гораздо острее, чем обычно. Нет, дело было не только в насыщенности. Запах изменился. Это был уже не тот привычный, едва уловимый аромат свежих яблок, а нечто куда более тягучее и сладкое...

Джингён поспешно замотал головой.

«Но я ведь ясно чувствую другой запах» — с замешательством подумал Сонха.

Он медленно подался вперед. До одури захотелось снова уловить этот дурманящий аромат. Он почти уткнулся носом в теплую кожу на шее Джингёна, собираясь глубоко вдохнуть, как вдруг его с силой толкнули в грудь. Сонха потерял равновесие и повалился назад.

— П-простите... Я просто испугался от неожиданности...

На лице Джингёна застыло точно такое же выражение, как в тот день, когда он столкнул Сонху в садовый пруд.

«Если тебе так страшно, какого черта ты постоянно творишь какую-то дичь?» — мысленно выругался Сонха.

Ему вспомнился вердикт, который однажды вынес секретарь Кан, наблюдая за Джингёном: «У господина Кима определенно есть чувство страха, вот только он регулярно забывает, куда его положил».

И правда, временами у Джингёна инстинкт самосохранения отключался напрочь. Как, например, сейчас. Едва они переступили порог гостиничного люкса, он заявил, что пойдет умыться, скрылся в ванной комнате и торчал там уже больше часа.

«Да что он там вообще забыл?» — раздраженно подумал Сонха.

— Эй! — крикнул он. — Ты там уснул, что ли?!

— Н-нет... — приглушенно донеслось из-за двери.

Слава богу, хотя бы живой.

Сонха со вздохом повалился на огромную кровать и, уткнувшись затылком в мягкую подушку, прикрыл глаза. Тягучее чувство жара, блуждающее где-то под кожей, заставило его едва заметно свести брови.

«Температура, что ли, поднялась?»

Мок Сонха приложил ладонь ко лбу, полежал так немного, прислушиваясь к ощущениям, но так и не понял, горит кожа или нет.

«Может, простудился?»

В последний раз Сонха болел больше десяти лет назад, поэтому уже банально не помнил, каково это — простужаться. Но сейчас тело явно вело себя как-то не так. Накатила странная слабость. Казалось, будто земля уходит из-под ног, а с каждым вдохом по горлу прокатывалась волна сухого жара.

«Стоит ли позвонить секретарю Кану и спросить?» — засомневался Сонха, но тут же одернул себя. — «Нет уж. Если я это сделаю, он поднимет панику и заставит меня всё бросить и вернуться домой, плюнув на любые перепихоны и всё остальное».

Секретарь Кан лишь на первый взгляд казался верным союзником; в критические моменты он всегда вставал на сторону Председателя. Так вышло и с вопросом женитьбы. Прекрасно зная, насколько Сонху тошнит от самой этой идеи, Кан всё равно плясал под дудку старика.

У Сонхи сводило желудок от одной только мысли о совокуплении с кем бы то ни было. У него никогда ни с кем ничего не было, и он абсолютно не планировал начинать. А тут, видите ли, семья, чтоб её.

Едва выслушав по телефону приказ деда бросать свои «глупости» и отправляться на смотрины, Сонха назло старику притащил Джингёна прямиком в роскошный люкс того самого отеля, где дед планировал провести встречу.

Поскольку часть акций этого отеля принадлежала компании Председателя, новости о выходке внука наверняка уже дошли до ушей деда.

«Старый хрыч» — мысленно усмехнулся Сонха. — «Говоришь, страдаешь от пониженного давления? Считай это моим сыновним подарком для тонуса».

Мок Сонха прикрыл глаза, приложив тяжелую ладонь ко лбу.

«Посплю немного, и всё пройдет».

Но время шло, а жар лишь сильнее расползался под кожей, проникая глубоко в мышцы.

«Надо бы выпить таблетку» — решил Сонха и медленно поднялся с кровати.

• • • • • • • ✦ • • • • • • •

Едва они вошли в гостиничный номер, Ким Джингён юркнул в ванную, спасаясь бегством. Он бросил, что пойдет умыться, но теперь стоял там и совершенно не мог заставить себя выйти обратно.

«Как я вообще мог наткнуться там на Го Джинёна?».

Поначалу Джингён попытался высчитать математическую вероятность встретить знакомого в совершенно незнакомом отеле, да еще и в кабине лифта, но быстро бросил эту затею. Его поразительная неудачливость, пробившая дно даже таких ничтожных шансов, вызывала лишь горький вздох. И всё же, какое счастье, что Мок Сонха успел сгрести его в охапку до того, как они встретились взглядами...

«А-а-а!» — Джингён подавил беззвучный стон, остервенело натирая мочалкой и без того покрасневшую кожу.

Как он ни старался, фантомное ощущение чужих объятий не исчезало. То, что Мок Сонха так долго и крепко прижимал его к себе, путало мысли куда сильнее, чем едва не состоявшаяся встреча со старшекурсником.

«Ты душился?» — в памяти непрошено всплыл хрипловатый, низкий голос парня и то, как близко оказалось его лицо.

«А-а-а-а!» — Джингён в панике выдавил в ладонь щедрую порцию шампуня и принялся яростно вспенивать его на волосах.

Он мыл голову уже в четвертый раз. Набрал ванну, долго отмокал в ней, потом трижды принял душ, но бешено колотящееся сердце и не думало успокаиваться.

Кожу на шее, там, где ее коснулось горячее дыхание, безостановочно покалывало. Верхняя часть тела, стиснутая сильными руками; затылок, который накрыла широкая ладонь; и бедра, которые опасно прижались друг к другу...

«Не-е-ет...» — мысленно взвыл Джингён, в изнеможении роняя голову на грудь.

«Как мне теперь выйти и смотреть ему в глаза? И вообще, почему в этом чертовом люксе столько места, а кровать всего одна?!»

«Может, встать под ледяной душ?»

Пока он стоял, вцепившись в кран и терзаясь сомнениями, снаружи донесся какой-то звук.

— Минуточку! — крикнул Джингён, включая воду, чтобы смыть пену с волос.

Казалось, Сонха что-то сказал ему из-за двери, но из-за шума падающей воды слова было не разобрать.

— Подождите! Я уже заканчиваю мыться и сейчас выйду! — громко отозвался он.

И тут же вспыхнул до самых кончиков ушей. Джингён прекрасно понимал, какой тягучий и двусмысленный подтекст кроется за фразой «помыться и выйти», сказанной в номере отеля.

«Хотя, конечно, этот смысл понимаю только я. Он же просто кот. Коты ничего о таком не знают,» — пробормотал Джингён, пытаясь хоть как-то себя успокоить, и продолжил смывать шампунь.

Показалось, что сквозь шум воды снова пробился какой-то звук. Он на всякий случай закрыл вентиль и прислушался, но ответом ему была лишь тишина.

«Что такое? Показалось?»

Он уже потянулся снова включить воду, как вдруг снаружи отчетливо раздался тяжелый грохот, словно упало что-то большое.

— У вас всё в порядке?! — обеспокоенно крикнул Джингён.

Никто не ответил. Кое-как обтерев тело полотенцем, он громче позвал:

— Сонха-сси?

Всё та же пугающая тишина. Джингён торопливо накинул банный халат и выскочил из ванной. Он окинул взглядом номер, но Мок Сонхи нигде не было.

«Он что, ушел один?»

Джингён уже собирался вернуться в ванную, когда краем глаза уловил темную массивную фигуру на полу, по ту сторону кровати.

«Да ладно...» — сердце ушло в пятки.

Он поспешно обогнул кровать. На полу действительно лежал Мок Сонха. Точнее, огромный черный леопард, в которого тот превратился.

— Вы как?! — Джингён бросился к зверю, пытаясь приподнять тяжелую тушу.

Леопард, который, судя по всему, на мгновение потерял сознание, резко распахнул глаза.

— Но почему вдруг... На улице что, дождь пошел?

Из-за особенности Мок Сонхи проверка вероятности осадков перед выходом стала для Джингёна золотым правилом. На сегодня прогноз обещал меньше двух процентов. Ухватившись за эту крошечную надежду, Джингён метнулся к окну, одергивая штору. Но нет, за стеклом сияло солнце.

Черный леопард, казалось, сам не понимал, что произошло. Он ошарашенно посмотрел на свои передние лапы, а затем тоже повернул массивную голову к окну.

— Вы пролили на себя воду? — Джингён принялся суетливо ощупывать густую черную шерсть хищника. Никаких следов влаги. — Почему вы внезапно обернулись?

Джингён засыпал его вопросами, хотя прекрасно знал, что ответа не последует.

— Что-то случилось? Здоровье подвело? Как вообще...

Тяжелая мягкая лапа бесцеремонно уткнулась прямо в губы Джингёна, затыкая его на полуслове.

«Помолчи ты уже», — красноречиво говорили суженные золотистые глаза зверя.

Джингён послушно закивал. Леопард издал звук, подозрительно похожий на тяжелый человеческий вздох, и убрал лапу. На губах остался след от прикосновения шелковистой шерсти. Джингён поспешно вытер рот тыльной стороной ладони и предельно осторожно спросил:

— И что нам теперь делать?

Огромный хищник обвел комнату взглядом, а после заскочил на кровать, плюхнулся на матрас и зарылся носом в мягкую подушку.

В этот момент в тишине раздалось громкое отчетливое урчание. И звук исходил вовсе не от живота Джингёна — он принадлежал леопарду.

— Вы голодны?

— ...

— Хотите, принесу ланч-бокс?

— ...

«Вряд ли леопард будет есть человеческую еду...» — понял Джингёна.

— Тогда, может, вызовем обслуживание в номера?

Золотистые глаза уставились на него с таким откровенным скепсисом, что всё стало ясно без слов. И тут Джингён вспомнил: находясь в форме зверя, Сонха никогда не ел пищу, поданную чужими руками.

— Тогда... может, мне сбегать на улицу и купить вам сырой говядины?

Длинный черный хвост с глухим шлепком ударил Джингёна прямо по лбу.

«Что же делать?» — в смятении подумал Джингён. После мучительных колебаний он с трудом выдавил из себя:

— ...Может, мне позвонить секретарю Кану?

Каждый раз, когда они выходили из дома, секретарь Кан неизменно наставлял Джингёна «быть предельно осторожным, дабы с младшим господином ничего не стряслось». Разумеется, к этим напутствиям всегда прилагалась порция завуалированных угроз:

«Если с младшим господином что-нибудь случится, кому-то непременно придется за это ответить». «Тот, кто его сопровождает, обязан из шкуры вон лезть, чтобы с ним не приключилось беды». «Если возникнут проблемы, сопровождающий сполна поплатится за то, что не исполнил свой долг».

Произнося эти слова, Кан всегда сверлил Джингёна тяжелым взглядом. Узнай этот страшный человек, что его ненаглядный «младший господин» ни с того ни с сего перекинулся в черного леопарда прямо за пределами дома, он бы живого места от Джингёна не оставил. С другой стороны, если секретарь выяснит это позже и поймет, что Джингён намеренно всё скрыл... исход будет ровно тем же — верная, болезненная смерть.

Но прямо сейчас, в этой патовой ситуации, грозный секретарь был единственным, на чью помощь можно было хоть как-то рассчитывать.

Услышав знакомое имя, черный леопард утробно зарычал, открыто демонстрируя свое раздражение.

— И всё же... я думаю, нужно сообщить ему, — пробормотал Джингён.

Собрав волю в кулак, он попытался приподняться с кровати, чтобы дотянуться до телефона. В этот миг хищник свирепо рыкнул. Одним молниеносным броском он повалил Джингёна обратно на матрас и придавил его плечо тяжелой когтистой лапой. Сила была просто сокрушительной. Острые клыки угрожающе коснулись нежной кожи на шее, обдав её горячим дыханием.

Такое произошло впервые. От ужаса Джингён оцепенел. Дыхание перехватило — казалось, зверь вот-вот вскроет ему горло. В этот момент полы съехавшего банного халата чуть распахнулись, беззащитно обнажая бледное плечо. Золотистый взгляд скользнул по открытой коже, и леопард медленно, словно нехотя, убрал лапу.

Только тогда Джингён смог судорожно выдохнуть скопившийся в легких воздух. Зверь издал еще один предупреждающий рык и, как ни в чем не бывало, снова развалился на кровати.

Потирая ноющее плечо, Джингён осторожно сел. Настолько сильного ужаса перед хищником он не испытывал давно. За последнее время он слишком расслабился, привык к Сонхе и совершенно забыл, кто на самом деле находится рядом. Перед глазами вспыхнуло жуткое воспоминание: высокая фигура, безжалостно возвышающегося над окровавленным человеком.

Как он мог забыть, что однажды эти когти и клыки могут обернуться против него самого? И тут до Джингёна с пугающей ясностью дошло: он заперт в одном номере с огромным голодным хищником. Неизвестно, когда тот снова станет человеком. Хуже того, этот конкретный зверь был еще тем привередой — он никогда не ел чужую пищу.

«Он меня сожрет» — в панике осознал Джингён и начал потихоньку сползать с края кровати. Как бы сильно он ни был привязан к этому парню, быть съеденным заживо в планы не входило.

Уловив возню, зверь лениво вытянул переднюю лапу и снова веско надавил Джингёну на плечо, пресекая попытку побега.

— Ииик! — Джингён парень и в ужасе обхватил голову руками. — Н-не надо...

В золотистых глазах зверя мелькнуло откровенное недоумение.

— ...Пожалуйста, не ешьте меня. Я правда очень невкусный.

Хищник снова тяжело вздохнул. Длинный черный хвост хлестким движением полоснул Джингёна по щеке, прежде чем леопард окончательно отвернулся и опустился на прежнее место. Потирая ладонью пылающую щеку, Джингён нерешительно покосился на хищника, но тот уже лежал неподвижно, смежив веки.

— Значит... кушать не будете?

Морда леопарда недовольно сморщилась, и раздался тихий раздраженный рык.

«Слава богу. Кажется, сегодня меня не съедят» — с облегчением выдохнул Джингён.

Лоснящаяся чёрная шерсть на боках зверя мерно вздымалась и опускалась в такт спокойному дыханию. Джингён решил подождать, пока леопард соизволит открыть глаза, но прошло довольно много времени, а тот так и не пошевелился.

— Вы уснули? — тихо позвал он.

В ответ хвост вяло стукнул по простыне. Просто сидеть сложа руки и ждать, пока он превратится обратно, было невыносимо.

— Минуточку, — шепнул Джингён.

Он сбегал за сухим полотенцем и принялся предельно осторожно обтирать мощное кошачье тело. Как он и предполагал, на ткани не осталось ни капли влаги. Немного поразмыслив, парень позвонил на ресепшен и попросил принести в номер осушитель воздуха. Он несколько раз настойчиво повторил, чтобы персонал просто позвонил в дверь и оставил прибор в коридоре.

Вскоре сотрудник отеля выполнил просьбу. Втащив осушитель в комнату, Джингён поставил его у изголовья кровати и нажал на кнопку включения. Логика его была железной: если Сонха превращается в зверя во время дождя, то, возможно, всё дело в повышенной влажности воздуха в номере?

— Можно я вас еще феном посушу? — робко предложил он.

Хвост глухо стукнул по матрасу.

Джингён притащил фен. Включив его на теплый обдув, он принялся усердно сушить густую шерсть, то и дело поглядывая на резервуар осушителя — не собирается ли там вода. Он провозился так довольно долго, перебирая пальцами теплые черные волоски, но леопард и не думал возвращать себе человеческий облик.

В конце концов Джингён выключил фен и аккуратно присел на край кровати рядом с хищником. Ситуация явно выходила за рамки привычного, и в груди начало расползаться чувство тревоги.

— Эй... Вам правда нормально?

Леопард приоткрыл один глаз, взглянул на него и снова сомкнул веки.

— Может, у вас что-то болит?

Хвост зверя один раз глухо ударил по кровати. Это означало: «Всё в порядке».

Но тревога Джингёна никуда не делась.

— ...Что мне для вас сделать? — сглотнув ком в горле, спросил он.

Было до одури страшно находиться рядом с диким животным, но не спросить он не мог. Прямо сейчас Джингён был единственным человеком в этой комнате, способным хоть как-то помочь этому парню, запертому в зверином теле.

Огромная теплая лапа вновь легко коснулась губ Джингёна. «Помолчи».

Джингён покорно кивнул. В просторной комнате повисла тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением осушителя, да тяжелым дыханием хищника. Джингёну оставалось лишь сидеть и молиться, чтобы прибор поскорее вытянул всю влагу из воздуха и этот необъяснимый абсурдный кошмар наконец закончился.

• • • • • • • ✦ • • • • • • •

«А? Я что, уснул?»

Сознание медленно выныривало из тягучего небытия. Распахнув глаза, Джингён несколько раз моргнул, силясь понять, где находится. И в этот миг, пока перед глазами всё еще плыло, его прошила внезапная мысль.

— .......

Ким Джингён резко подскочил на месте. Отель.

«И когда я успел уснуть? Я же только проверил, что резервуар осушителя заполнился на четверть, и буквально на секунду прикрыл глаза...»

Он торопливо оглядел кровать. Зверя нигде не было.

«Куда он делся?»

Джингён растерянно озирался, когда тишину разорвал оглушительный грохот. Он подскочил на месте и сорвался на звук. В ванной, тяжело распластавшись на кафельном полу, лежал Мок Сонха. Каким-то чудом он успел вернуть себе человеческий облик.

— Вы как?! — Джингён в ужасе бросился к нему.

Сонха, неловко привалившийся плечом к краю ванны, с трудом вскинул голову.

— Что случилось?

— ...Жарко.

— Что?

— Хотел сходить... за таблетками, но... так жарко... — хрипло выдавил он.

Из брошенной лейки душа хлестала ледяная вода — видимо, Сонха пытался хоть как-то сбить температуру. Испугавшись, что холодные брызги спровоцируют новую трансформацию у едва вернувшего человеческий вид парня, Джингён бросился к крану и резко перекрыл воду. Схватив с сушилки полотенце, он принялся торопливо стирать влагу с чужой кожи.

— Жарко... — снова сорвалось с его губ бредовое бормотание.

Джингён прижал ладонь к его лбу и тихо ахнул — кожа буквально пылала.

— Да у вас жуткий жар...

Вместо ответа Сонха посмотрел ему прямо в глаза. Этот мутный расфокусированный взгляд, разительно отличавшийся от его привычного пронзительного взора, заставил сердце Джингёна тревожно сжаться.

— Сможете встать?

Сонха едва заметно кивнул. Но стоило ему опереться о скользкий край ванны и попытаться подняться, как крупное тело неумолимо повело в сторону. Он потерял равновесие. Джингён едва успел подхватить его, упираясь ногами в пол.

— Я помогу.

Он закинул тяжелую влажную руку себе на шею. Но стоило Сонхе навалиться на него всем весом, Джингён едва не задохнулся от неожиданности. Ощущение было такое, будто ему на плечи рухнула раскаленная свинцовая глыба.

«Да разве может человек быть настолько тяжелым?!»

Закусив губу от натуги, Джингён сделал первый, буквально волоча парня на себе. Они не преодолели и пары метров, как ноги Сонхи окончательно подкосились, и он начал оседать. Джингён отчаянно обхватил его обеими руками, вцепившись мертвой хваткой, но удержать такую массу оказалось физически невозможно.

Они рухнули на пол. Джингён, инстинктивно не выпуская Сонху из объятий, принял весь удар на себя. Раздался глухой стук. Спину прострелила вспышка боли.

— Угх...

Дыхание перехватило. Кое-как сморгнув выступившие от боли слезы, Джингён приподнял голову. Сонха неподвижно лежал прямо на нём, придавив своей тяжестью.

— Вы целы? Сонха-сси! — громко позвал он.

Никакой реакции. Джингён осторожно потряс его за плечо.

— Сонха-сси... Сонха...

С губ парня сорвался тяжелый выдох. У Джингёна внутри всё оборвалось. Это было то самое низкое дыхание зверя. Губы Сонхи дрогнули и слегка приоткрылись, обнажая клыки — хищные, нечеловечески острые и слишком длинные.

Медленно и по-животному плавно Сонха приподнялся на руках, нависая над своей «жертвой». Их взгляды встретились. И Джингён понял: это снова был не человек. В потемневших глазах плескалось нечто первобытное, дикое и абсолютно чужеродное.

По коже прошел мороз. На него смотрел хищник. Узкие вертикальные щели черных зрачков неотрывно следили за каждым его вздохом.

«Какого черта?..»

От шока мысли спутались в тугой узел. Джингён оцепенел, парализованный инстинктивным страхом, но тут же сквозь панику заметил, насколько неестественно и болезненно искажено лицо нависшего над ним мужчины.

— Вам настолько плохо? — дрожащим голосом спросил он.

— ...Жарко... — Сонха продолжал мучительно повторять одно и то же.

— Это всё из-за температуры. Давайте перейдем на кровать, пожалуйста, вам нужно лечь...

— Жарко... Всё тело... горит...

Сонха низко склонил голову.Тяжелое раскаленное дыхание мазнуло по чувствительной коже на шее Джингёна, заставив стайку мурашек пробежать вдоль позвоночника. Он инстинктивно уперся ладонями в твердую грудь, попытался оттолкнуть Сонху, чтобы освободиться, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Наоборот, словно почувствовав сопротивление, он лишь сильнее вжал Джингёна в пол всем своим массивным горящим телом, подавляя любые попытки отстраниться. Пришлось оставить безнадежную затею.

— Я вызову врача.

От запредельной температуры у Сонхи явно начался бред. Джингён попытался аккуратно перекатить его на бок, надеясь дотянуться до оброненного телефона, но рука Сонхи тут же взметнулась вверх. Он перехватил чужое запястье и с силой дернул на себя.

— ...Нельзя, — глухо прорычал он. Его обнажившиеся клыки и жуткие звериные зрачки никуда не исчезли.

Джингён моментально понял причину. Заявиться к врачам в таком полузверином состоянии — значит спровоцировать непоправимую катастрофу. Он торопливо закивал.

— Хорошо, тогда я свяжусь с секретарем Каном. Только подождите минутку...

— Я сказал, нельзя!! — внезапно рявкнул Сонха.

Это был уже не голос — самый настоящий звериный рев. Джингён сжался. Хватка на его запястье сжалась еще сильнее, отзываясь тупой болью в костях.

— Не зови... Никого, — сквозь тяжелое, рваное дыхание процедил Сонха.

— Да, да! Я понял, никого не позову!

Сейчас главным было его не провоцировать. Прямо на нем лежал обезумевший, взвинченный до предела хищник с оголенными нервами.

— Жарко... Тело... будто в огне, — задыхаясь, пробормотал Сонха и подался вперед, отчаянно притираясь к Джингёну.

Словно в подтверждение своих слов, он обдавал Джингёна лихорадочным жаром везде, где их тела соприкасались. А затем... Джингён втянул воздух, распахнув глаза. Внизу, прямо между его бедер, с пугающей настойчивостью уперлось нечто обжигающе горячее и недвусмысленно твердое.

— Мне... так жарко. И об этом... тоже не смей никому говорить, — угрожающе, но вместе с тем как-то жалко прохрипел Сонха.

Джингён коротко кивнул. Тайны росли как снежный ком, и от их тяжести в груди становилось тесно.

Мок Сонха судорожно сгреб Ким Джингёна в охапку. Тяжело, всем своим разгоряченным телом он потерся о него, и в этот момент до Джингёна окончательно дошло: жалоба на то, что ему «жарко», не имела ни малейшего отношения к температуре в комнате.

— Сонха-сси. Подождите. Вы сейчас... — Джингён в панике уперся ладонями в широкую грудь, тщетно пытаясь оттолкнуть парня от себя.

— ...С телом творится что-то странное...

«Я знаю, что странное! Я сейчас понимаю это лучше кого-либо в этом чертовом мире, так что, пожалуйста, просто отпустите!»

Джингён побледнел как полотно. Сквозь ткань одежды он уже слишком отчетливо чувствовал, как в его бедро настойчиво и тяжело упирается пульсирующий твердый член.

— Мне... так невыносимо жарко...

Дело было не в простуде. Кровь Сонхи кипела от совершенно иной, первобытной жажды, сжигающей его изнутри.

— Поэтому я схожу за лекарством. Вы выпьете таблетку и...

«Надо сунуть ему таблетку и бежать без оглядки. Бежать, пока мы не перешли точку невозврата. Иначе в этой мутной реке я просто пойду ко дну».

— ...Помоги мне.

Мок Сонха впился в его плечи. Тон был до боли знаком — именно так он просил подыграть ему в том нелепом спектакле для дедушки. Вот только сейчас в его сорванном хриплом шепоте искренняя мольба сплелась с животной похотью.

— Помоги... с этим... — Сонха снова недвусмысленно и жадно потерся напряженным пахом о бедро Джингёна. Он смотрел на него снизу вверх, и в помутневших глазах плескалось отчаяние.

Джингёну до одури хотелось расплакаться. Казалось, стоит лишь на секунду ослабить внутренние тиски, и из глаз брызнут позорные слезы бессилия.

— ...Вы же можете сделать это сами.

— Что именно...

— Ну, это.

— Но как...

Джингён мысленно взвыл.

«Неужели мне придется объяснять такие вещи взрослому двадцатидвухлетнему лбу?» И тут его сознание прошила жуткая, абсолютно абсурдная догадка.

— ...Только не говорите, что вы ни разу в жизни этого не делали?

— Чего не делал... — из-за лихорадки язык у Сонхи заплетался, слова выходили вязкими и смазанными.

— Не мастурбировали...

— Зачем мне это делать... — обиженно, совсем как ребенок, пробормотал парень, утыкаясь пылающим лбом в плечо Джингёна.

И тут всё встало на свои места. Джингён вспомнил книгу, которую Сонха когда-то с самоуверенным видом швырнул ему на стол.

«Половое созревание и прекрасный пол».

Еще тогда у Джингёна в голове не укладывалось, как здоровый парень за двадцать мог ограничить всё свое сексуальное просвещение одной-единственной дурацкой брошюрой для подростков? Как он мог ни разу не смотреть порно и вообще не интересоваться этой темой? Теперь пазл сложился. У него попросту отсутствовало половое влечение — а значит, не было и банального любопытства. До этого самого момента.

— Так как это делать? — жарко выдохнул Сонха ему в шею.

От сюрреализма происходящего у Джингёна пошла кругом голова. Здоровенный мужик, на голову выше его самого, липнул к нему, как потерянный щенок, и на полном серьезе спрашивал, как ему подрочить.

— В-в книге... вы разве не читали об этом в той книге?

— Там такого нет.

«Я напишу жалобу в это чертово издательство! Если я выберусь отсюда живым, клянусь, завалю их гневными письмами!»

— ...Вы должны обхватить его... рукой, — стараясь звучать как можно спокойнее, дрожащим голосом выдавил Джингён.

Сонха послушно опустил ладонь вниз и сгреб в кулак опасно вздувшуюся плоть прямо через ткань брюк.

— Так? — невинно переспросил он.

— Нет, вам нужно залезть под одежду и коснуться его напрямую...

Произнося это, Джингён чувствовал, как загораются уши. Он и в страшном сне не мог представить, что однажды будет вслух проговаривать другому человеку такие до жути постыдные и непристойные инструкции.

Сонха попытался расстегнуть пряжку ремня, но непослушные от жара пальцы лишь бесполезно скользили по металлу.

— Блядь, — с глухим раздражением выплюнул он.

Эта нервная беспомощная ругань почему-то больно кольнула Джингёна. Для Сонхи всё происходящее было абсолютно чужим и пугающим. Лихорадка сжигала его тело, лишая контроля даже над собственными руками. Понаблюдав за тем, как тот раз за разом безуспешно дергает неподатливый ремень, Джингён обреченно прикусил губу.

В конце концов он сам протянул трясущиеся руки, расстегнул пряжку и помог стянуть брюки. А когда наружу вырвался налитой кровью член, отвернулся, крепко зажмурившись.

Сонха обхватил себя ладонью и снова требовательно уставился на своего учителя, ожидая дальнейших указаний.

— Обхватите и... ну, двигайте рукой вверх и вниз, словно поглаживая...

Сонха попытался выполнить указание, но хватка выходила слабой — казалось, лихорадка выпила из него все силы, не оставив энергии даже на такое простое ритмичное движение.

— ...Блядь.

Он судорожно втянул воздух и в отчаянии закусил нижнюю губу. Да так сильно, что острые звериные клыки пробили нежную кожу, и по подбородку тут же заструилась алая кровь.

— Нельзя! — в панике вскрикнул Джингён, бросаясь вперед, чтобы разжать ему челюсти пальцами.

Но Сонха рефлекторно лязгнул зубами. Сработал чистый инстинкт хищника — он до крови впился в чужую ладонь, неосторожно оказавшуюся у него во рту.

— Агх...

Острая вспышка боли от пронзивших плоть клыков заставила Джингёна болезненно сморщиться. К счастью, наваждение спало; Сонха почти сразу пришел в себя и резко разжал челюсти.

— Прости... Я сейчас... — с ужасом пробормотал он, а затем снова склонился к окровавленным пальцам.

Испуганный Джингён дернулся, пытаясь отнять руку, но Сонха оказался быстрее.

— ...Замри, — глухо приказал он.

Перехватив чужое запястье, он принялся жадно вылизывать тыльную сторону ладони. Стоило горячему языку несколько раз влажно пройтись по разорванной коже, как раны начали затягиваться на глазах, словно по волшебству.

Джингён затаил дыхание, завороженно глядя на это. Он уже видел подобное раньше, но всё равно отказывался верить в происходящее.

Даже когда от укусов не осталось и следа, Сонха не остановился. Словно проверяя безупречность своей работы, он продолжал тщательно, тягуче обволакивать языком его ладонь.

А затем влажный, обжигающе горячий язык бесстыдно скользнул между пальцами, собирая остатки крови. Это откровенно интимное прикосновение отозвалось внизу живота слишком яркой тянущей судорогой. Джингён поспешно отвернулся, чувствуя, как кровь бешено стучит в висках, ударяя прямо в заходящееся сердце.

— Учитель... — хрипло выдохнул Сонха.

— Д-да?

— А что... мне делать дальше?

— Просто... медленно двигайте рукой.

— ...Не выходит.

— Это потому, что вы слишком сильно сжимаете...

Крепко зажмурившись, Джингён потянулся вниз. Он осторожно накрыл напряженную кисть Сонхи своей ладонью и мягко погладил, помогая немного расслабить сведенные судорогой пальцы.

— Вот так, держите ровно с такой силой...

— А потом? — Сонха задавал вопросы с настойчивостью прилежного ученика.

— А потом вы просто начинаете двигаться...

Парень тут же послушно подался бедрами вперед. Одно резкое движение — и тяжелая пульсирующая плоть влажно потерлась о ладонь Джингёна, который еще не успел отдернуть пальцы.

— П-подождите, моя рука... — он дернулся, пытаясь отстраниться, но оказался в ловушке.

Сонха тяжело навалился на него всем своим немалым весом, впечатывая в пол, и инстинктивно продолжил ритмично толкаться бедрами навстречу чужой ладони.

— ...Эй.

Сонха негромко осадил барахтающегося под ним учителя. В этом низком, обманчиво ровном голосе клокотал такой дикий жар, что у того моментально вспыхнули уши.

— Учи как следует.

— Я уже всё вам объяснил... Вы вполне можете справиться сами.

— ...Не понимаю как.

Вообще-то Мок Сонха всегда славился невероятной сообразительностью. Он схватывал всё на лету, блестяще применял теорию на практике и с маниакальным упорством бился над любой сложной задачей, пока не докапывался до решения. Джингён привык высоко оценивать его интеллект. И сейчас он впервые видел, чтобы этот гордый парень вот так просто сдался, опустил руки и заявил: «не понимаю».

— Я же сказал, у меня не выходит, — упрямо повторил Сонха.

— .......

С прокушенной губы сорвалась и медленно скатилась алая капля. Зрачки в золотистых глазах по-прежнему оставались суженными в острые вертикальные щели. Измученный лихорадкой, балансирующий на опасной грани между рациональным человеком и ведомым инстинктами зверем, он гипнотизировал Джингёна немигающим взглядом.

— Учитель... помоги мне.

«Ах ты ж дрянной мальчишка. Только когда припрет, я для тебя вдруг становлюсь „учителем“», — в сердцах подумал Джингён.

— Пожалуйста.

Не в силах совладать с похотью, которую элементарно не умел удовлетворять, Сонха продолжал мучительно ерзать. С каждым толчком тяжелый член грубо терся между пальцами Джингёна. Он походил на отчаявшегося хищника, впервые в жизни столкнувшегося с гоном и не понимающего, как выплеснуть разрывающее тело напряжение.

— Учитель...

Золотистые глаза взирали на него с почти болезненной мольбой. Джингён закусил губу, собирая волю в кулак, и сдался. Он сжал пальцы чуть плотнее и медленно повел рукой.

— Угх...

Безупречное лицо перед ним поплыло, исказившись от вспышки наслаждения. Джингён поспешно отвернулся.

«Я ничего не вижу и ничего не слышу. Я просто механически двигаю рукой. Вот и всё», — твердил он себе, стараясь ни о чем не думать и размеренно скользя ладонью вверх и вниз по горячему стволу.

Воздух в комнате сгустился, пропитавшись тяжелым влажным дыханием.

— Ха-а...

Хриплый стон царапнул по обнаженным нервам, обдав Джингёна волной чужого жара. Уши горели так, словно их опалило огнем. Если бы он только мог сейчас их заткнуть, отгородиться от этого порочного звука... Джингён лишь до боли зажмурился.

— Учитель... — хрипло позвал его Сонха.

— Да... — слабо отозвался тот, не решаясь открыть глаза.

— ...Учитель...

— ...Да.

— Ха-а... Учитель...

«Да что ж такое...»

Джингён заставил себя повернуть голову и замер. Парень нависал над ним, неотрывно глядя сверху вниз. С губ продолжало слетать его имя, а в темных зрачках плескалось совершенно первобытное безумие, рожденное чистой похотью.

— Учитель... — низкий шепот вновь сорвался с искусанных губ.

Лицо Джингёна залила краска. Сейчас он куда острее ощущал, как твердый, пульсирующий член скользит в его ладони. Обильно сочившаяся прозрачная смазка уже намочила пальцы, липко поблескивая в полумраке. От непрерывного трения кожа безумно горела. Испугавшись этого жара, Джингён дернул руку на себя, пытаясь разорвать контакт.

В тот же миг глаза Сонхи хищно блеснули во тьме.

— Не убирай.

В его тоне не осталось ни прежней мольбы или уязвимости. Это был подавляющий волю приказ высшего хищника. Жестко перехватив тонкое запястье Джингёна, Сонха тихо добавил:

— Продолжай.

Джингёну оставалось лишь кивнуть. Огромная ладонь тяжело легла поверх его кисти, накрывая ее целиком, направляя.

Джингён вновь начал ритмично двигать рукой. Дыхание нависшего над ним парня моментально сбилось. Плоть во влажной ладони становилась всё горячее. И это не было игрой воображения, температура действительно росла. Лишь сейчас, сквозь пелену смущения, Джингён осознал природу этого жара — поверхность напряженного члена оказалась пугающе рельефной, влажно скользя по его коже.

Чем ближе Сонха подбирался к пику, тем яростнее обнажалась его животная суть. Он стиснул зубы — острые желваки резко проступили на напряженной челюсти — подался вперед, начав неистово вдалбливаться на чужую руку. Толчки были грубыми и не шли ни в какое сравнение с прежней неумелой медлительностью.

Джингён не мог ни выдернуть пальцы, ни даже пошевелиться. Мок Сонха, намертво сковав его кисть, исступленно вбивался в неё твердым, налившимся кровью членом. Иллюзия помощи исчезла. Теперь Джингён не просто дрочил ему. Озверевший хищник буквально трахал его сжатую в кулак руку, безжалостно используя её для своего удовлетворения.

— Угх... Учитель...

Пропитанный влажным наслаждением хрип обжег чувствительное ухо. Почувствовав, как внизу живота всё сладко и туго стягивает, Джингён подогнул пальцы на ногах. Крупная капля пота, сорвавшись со лба Сонхи, тяжело разбилась о веко. Зрение тут же размыло. Джингён судорожно моргнул, и вместе с чужим потом по его виску скользнула непрошеная слеза.

Заметив это, Сонха задышал еще более дико. Сейчас над Джингёном нависал истинный хищник. Его потемневшие глаза затопил голод.

Сонха продолжил исступленно вколачивать бедра вперед. Раскаленный член безжалостно сминал и насиловал податливую плоть ладони. Джингён содрогнулся, с жалким всхлипом глотая воздух. Не выдержав сокрушительной силы этих рывков, их сплетенные влажные руки соскользнули ниже по телу, и толстый шершавый член с размаху впечатался в обнаженный живот Джингёна. Чужая, ничем не сдерживаемая похоть так явно придавила его к полу, что Джингён даже не успел осознать собственное нарастающее возбуждение. От переполнявшего грудь страха и шока на глазах вновь выступили горячие слезы.

— ...Учитель.

Сквозь дрожащую пелену Джингён сфокусировал взгляд на искаженном страстью лице Мок Сонхи.

— Да... — с трудом выдохнул он.

— Прости... я потом... сделаю это для тебя.

До слуха донеслись обрывки фраз, смысл которых тонул в густом тумане возбуждения. А в следующее мгновение острые клыки пробили кожу, глубоко вонзаясь прямо в шею. Джингён не успел даже вскрикнуть от боли — в ту же секунду его ладонь и живот залило обжигающе горячей густой жидкостью.

Парень, еще сильнее стиснув челюсти на прокушенной плоти, сделал несколько финальных, судорожных толчков. Огромное количество спермы хлынуло сквозь переплетенные скользкие пальцы, влажно стекая вниз.

— Ха-а... Ха-а....

По чужим губам стекла струйка крови. Джингён был в таком оцепенении, что даже не сразу понял, что это его собственная кровь сочится из прокушенной шеи. Сонха низко склонил голову и принялся вылизывать рану.

Вздрогнув от контраста боли и влажного прикосновения, Джингён содрогнулся и проглотил рвущийся наружу стон. Парень над ним действовал с маниакальной тщательностью, не пропуская ни единой капли. Каждый раз, когда его язык скользил по шее, приходилось стискивать зубы, чтобы не закричать от перегрузки.

— ...Прекратите... хватит, — еле слышно выдохнул Джингён.

Но Сонха, казалось, забыл человеческую речь. Он был всецело поглощен вылизыванием оставленной им метки. В тишине комнаты еще долго раздавались лишь непристойно влажные звуки. И лишь утолив жажду, Сонха оторвался от его шеи и хрипло позвал:

— Учитель...

Глубокая вибрация его голоса, отдавшаяся прямо в истерзанную кожу, вновь заставила низ живота Джингёна стянуться в сладкой, тянущей судороге.

— Давай повторим урок.

— ...Что?

Затуманенный разум не сразу уловил смысл сказанного. И лишь когда большой твердый шершавый член с непристойным звуком вновь ударился о его измазанную спермой ладонь, до Джингёна дошел весь ужас ситуации. Он вообще не опал.

«Нет, только не снова!» — в панике подумал он.

— Н-нет... Теперь вы сами...

С запозданием осознав истинный масштаб нависшей над ним угрозы, Джингён дернулся, пытаясь вырваться. Куда там. Огромный хищник навалился на него всем своим весом, вдавливая хрупкое тело в пол, и вновь властно задвигал бедрами.

Этот паень, обладающий поистине феноменальными способностями к обучению, теперь трахал его скользкую ладонь куда более жадно, точно и настойчиво.

В тот день Ким Джингёну пришлось помогать своему неутомимому ученику закреплять пройденный материал до тех пор, пока кожа на его несчастных ладонях не стерлась до болезненной саднящей красноты.

Конец 1 тома