Том 2Глава 3. Engravings

Название главы вероятнее всего отсылкой на композицию Forest Swords – Engraving. Это достаточно тяжелая электронная композиция, где много лязга, скрежета и глухих ударов.

Кафе в центре города, славящееся своими сэндвичами, как всегда, было переп

Температура в комнате словно рухнула на несколько градусов. По телу разлился холод.

Крисси знал, что должен делать. У него оставался запасной план — последний козырь на случай, если первый вариант с треском провалится.

Натаниэль Миллер ждал. Его терпение явно не собиралось быть долгим. Нужно было действовать немедленно. Заставить работать голову, тело, непослушные пальцы.

— Миллер.

Несмотря на очевидный крах, Крисси решил предпринять последнюю попытку.

— Я согласен переспать с вами. Сколько угодно раз. Но я прошу только об одном — отпустите детектива Симмонса. Если вы это сделаете, я выполню абсолютно все, что вы захотите.

Это было жалко. Унизительно до тошноты. Но других слов у него просто не осталось. Он вложил в эту последнюю мольбу все, что у него было. Натаниэль, до этого момента молча наблюдавший за ним, медленно сощурился.

Крисси показалось, что тот едва слышно вздохнул, прежде чем низкий голос сорвался с его губ:

— Вы просите меня заплатить... за услугу?

Широкие изгиб рта искривила ледяная усмешка. Слово «услуга» резануло слух, но если уж говорить о «плате», то Натаниэль ее уже получил сполна. Он выиграл эту партию.

Но Крисси был вынужден продолжить:

— Я обещаю, что моя... отдача... будет полностью соответствовать вашей цене.

Он произнес это с последней угасающей надеждой, но Натаниэль не удостоил его ответом. Его и без того суженные глаза превратились в опасные щелочки.

— А вы уверены, что знаете, чего именно я хочу? — В его голосе появились странные тягучие интонации.

От этого тона, от осознания того, что он так старательно игнорировал все это время, у Крисси по спине пробежала волна ледяного ужаса. Но сейчас жизнь Симмонса была важнее его собственных страхов.

— Мне все равно. Поэтому, прошу вас... — Он глубоко вдохнул, собираясь с остатками сил, и выдохнул: — ...Даже если в конце вы меня убьете.

Он был готов. Это была та цена, которую он соглашался заплатить, лишь бы Симмонс оказался в безопасности. Ведь все это случилось исключительно по его вине.

Насмешка медленно сползла с лица Натаниэля Миллера. Оно стало абсолютно непроницаемым. Словно кто-то одним движением стер все живые эмоции, оставив лишь пустую безжизненную маску. Перемена была такой плавной и жуткой, что Крисси не сразу заметил, как опустились уголки его губ, и как глаза, до этого сощуренные в притворном веселье, вновь обрели свой обычный холодный разрез.

Он лишь смутно вспомнил обжигающий жар сигареты, которой Миллер едва не выжег ему глаз в прошлый раз.

«В этот раз будет больнее», — мелькнула запоздалая паническая мысль.

Внезапно в памяти всплыли слова Элис... И в этот самый момент Натаниэль заговорил.

— К чему такие громкие жертвы? — его голос звучал пугающе ровно, почти без интонаций. — В конце концов, в пари выиграл я.

Он резко подался вперед.

— Мне становится скучно. Если это все, что вы хотели сказать, то давайте закончим этот затянувшийся фарс.

«Прекрати этот бесполезный спектакль», — читалось в его жесте. Крисси судорожно сглотнул, наблюдая, как это огромное тело медленно поднимается с кресла.

Не сработало.

Крисси коротко выдохнул и потянулся к пиджаку. Натаниэль, должно быть, решил, что он собирается предпринять попытку к бегству.

Но Крисси не бросился к выходу. Вместо этого его рука нырнула во внутренний карман и вытащила то «кое-что», что он приберег на крайний случай.

— Вот как.

Когда Крисси наставил дуло пистолета прямо ему в голову, Натаниэль лишь коротко вздохнул.

— В итоге настолько банальный ход. Я разочарован, прокурор.

Он и вправду выглядел так, словно его постигло глубочайшее разочарование от дешевизны трюка. На его лицо легла тень скуки. Крисси, глядя на него снизу вверх, холодно отрезал:

— Я бы и рад развлечь вас чем-то более изощренным, адвокат, но, как вы понимаете, у меня крайне мало времени. Мне тоже искренне жаль, что пришлось прибегнуть к столь... варварским методам.

Ладони мгновенно вспотели. Чтобы скрыть дрожь, он крепче стиснул рукоять пистолета и продолжил максимально ровным голосом:

— Мне нужно только одно. Отпустите детектива Симмонса.

Губы Натаниэля Миллера растянулись в ленивой усмешке.

— Да как я посмею.

Он картинно поднял руки, изображая капитуляцию. Это было притворное смирение, а по сути — откровенная насмешка над его положением. Крисси холодно процедил сквозь зубы:

— Нет ничего, чего бы вы не могли сделать. Это лишь вопрос вашего желания.

Натаниэль не стал спорить. Он лишь усмехнулся шире, и эта усмешка была лучшим подтверждением его слов.

Он крепче сжал пистолет.

— Я сдержу свое слово. Отпустите Симмонса. А потом я сделаю все, что вы скажете. Буду стоять на четвереньках, как собака. Позволю себя душить. Все, что угодно.

— Стреляй.

Крисси не сразу осознал смысл сказанного. Он растерянно моргнул, глядя в его спокойные глаза. Натаниэль повторил невозмутимо:

— Стреляй. Чего ты ждешь? Убей меня и забери его. Мой телефон лежит на барной стойке, — издевательски сказал он. — Снимешь отпечатки с моего трупа или просканируешь сетчатку мертвого глаза — как тебе будет удобнее. Это ведь куда проще, чем самому убить человека.

Убить человека.

Его слова были намеренной провокацией. Целиться в кого-то и нажать на курок — две совершенно разные вещи. Любого бы потрясли эти жестокие слова. В другой ситуации Крисси бы непременно дрогнул. Но в другой ситуации он бы и не стоял здесь, направляя пистолет.

И все же, несмотря на всю его решимость, дуло пистолета едва заметно качнулось. Слова Натаниэля достигли своей цели.

Этого минутного замешательства оказалось достаточно, чтобы все переменилось в одно мгновение.

— Ах!.. — с губ Крисси сорвался сдавленный вскрик.

С невероятной скоростью Натаниэль сорвался с места. Крисси успел лишь поймать его взгляд. В то же мгновение Миллер вырвал пистолет из его ослабевшей руки и с силой отшвырнул в сторону.

А в следующее — мощный удар в грудь опрокинул Крисси на пол.

По комнате прокатился грохот падения, но Крисси ощущал лишь оглушающий звон в ушах от удара затылком о пол. Потолок поплыл перед глазами, а яркий свет люстры резанул по глазам, как вспышка раскаленного солнца. Это было последнее, что он запомнил.

Только низкий, торжествующий шепот, прозвучавший над самым ухом:

— Попался.

═════ ◈ ═════

Голова раскалывалась.

Первым, что он осознал, приходя в себя, была жуткая пульсирующая боль в затылке. Он не смог сдержать стон, и этот тихий звук, как ни странно, помог ему окончательно вынырнуть из темноты.

— М-м-мх... — на этот раз стон вырвался громче. Крисси болезненно поморщился.

В голове стоял низкий гул, но он заставил себя разлепить веки. После нескольких безуспешных попыток они дрогнули и поднялись.

— ...А?

Вокруг царил полумрак, лишь единственный тусклый светильник едва рассеивал темноту. Солнечного света не было и в помине. Расплывчатый взгляд выхватил из сумрака очертания стены и кровать, на которой он лежал. Комната казалась небольшой, замкнутой. Может быть, размером с его собственную крохотную студию. Осознав это, он медленно попробовал сесть, но тут же замер от странного звука и нового пугающего ощущения.

Слух резанул неприятный лязг металла.

Что-то сковало его руки и ноги. Он ахнул от неожиданности, огляделся по сторонам и застыл в ужасе.

Он был абсолютно гол. Единственное, что было на нем — тяжелые цепи, намертво приковывающие его запястья и лодыжки к четырем столбикам кровати, и... что-то тугое на шее.

«Что... за...!» — мысленно выругался он.

Не веря собственным глазам, он отчаянно дернулся всем телом. Резкий звон и холодная тяжесть на руках и ногах были до ужаса реальными.

В ушах у мгновенно побледневшего Крисси раздался тихий смех.

Он вздрогнул и резко повернул голову на звук. И замер, широко распахнув глаза.

В кресле, стоявшем неподалеку, вальяжно сидел Натаниэль Миллер. Он смотрел прямо на Крисси и тихо смеялся.

— Как ощущения, прокурор?

В этом насмешливом тоне было заключено все. Крисси мгновенно понял, что именно сделал этот гнилой ублюдок.

— Ты, пес!..

Он рванулся вперед, выкрикивая ругательство, но в то же мгновение его тело пронзил разряд чудовищной боли.

Он рухнул обратно на матрас, задыхаясь от шока. Тело выгнуло дугой, свело судорогой, он скорчился на простынях, не в силах пошевелиться. «Что... что это было?» — только и смог подумать он. Шок медленно отступил, но тело продолжала бить мелкая неконтролируемая дрожь. Он хватал ртом воздух, совершенно ничего не понимая.

Натаниэль посмотрел на него сверху вних.

— Собак, которые лают без команды, нигде не жалуют. — Он говорил своим обычным тягучим тоном, в котором сквозило откровенное наслаждение моментом. — Электрические ошейники были крайне эффективны для дрессировки, но, к сожалению, их запретили. Жестокое обращение с животными, и все такое прочее. Однако...

Он сделал паузу, словно сдерживая рвущийся наружу смех.

— ...На людей этот запрет ведь не распространяется, не так ли?

Мертвенно-бледный Крисси был способен лишь смотреть на него снизу вверх. Взгляд был прикован к фигуре напротив, а в голове билась одна-единственная мысль:

«Собачий ошейник? На меня?»

Боль, которую он только что испытал, все еще пульсировала в теле, служа слишком реальным доказательством происходящего. Он медленно поднял дрожащую руку, пытаясь нащупать то, что сдавило шею. Пальцы тряслись так сильно, что лишь на мгновение коснулись чего-то тугого, прежде чем бессильно соскользнуть. Собрав остатки духа, он вцепился в собственное горло крепче. Пальцы наткнулись на чужеродную гладкую поверхность, плотно обхватывающую кожу. Кажется, от нее даже исходил тонкий запах натуральной кожи.

«Этот безумный ублюдок... он ведь и правда нацепил на меня собачий ошейник!.. Да еще и с шокером. Кто в здравом уме вообще способен додуматься до такого? И откуда у него эта дрянь?..»

— Ты знал, — вырвалось у Крисси, и он тут же осекся.

Он испуганно сжался, но удара током не последовало. Убедившись, что ошейник безмолвствует, он продолжил, голос упал до хриплого, едва слышного шепота:

— Ты знал, что так будет. Знал ведь? Это все было спланировано с самого начала?

Иначе происходящее теряло всякий смысл. Цепи, сковывающие руки и ноги, ошейник с шокером, эта темная комната... Разве возможно было подготовить такую ловушку настолько быстро? Он ведь не мог пробыть в отключке так долго.

Натаниэль пристально всматривался в его мечущиеся глаза. Уголки его губ медленно поползли вверх. Он беззвучно усмехнулся и произнес с нарочитой расстановкой:

— Было бы верхом наивности полагать, что ты явишься бросить мне вызов, не подготовившись.

Он сидел напротив в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу. Руку, до этого спокойно покоившуюся на подлокотнике, он поднес к лицу. Согнув указательный палец, прижал костяшку к губам — жест, словно призванный скрыть издевательскую усмешку, которая, впрочем, и не думала прятаться.

— Не гнушаться никакими средствами ради победы — это похвальное рвение. Вот только ты ошибся с выбором противника.

— Так значит, я в этом дерьме только потому, что оказался не таким изощренным мерзавцем, как ты? — проскрежетал Крисси, стараясь держать голос на грани слышимости..

Глаза Натаниэля опасно сощурились. По этому единственному, едва уловимому изменению Крисси понял — он улыбается.

— Скажем так, твои методы оказались слишком... примитивны

— То есть ты ожидал, что у меня будет пистолет?

— Разумеется.

— Ха, — у Крисси перехватило дыхание от этой спокойной уверенности. Как ему удавалось сохранять подобное хладнокровие? Если вдуматься, он и тогда, стоя под дулом пистолета, сохранял абсолютное спокойствие. Хотя, если бы Крисси тогда выстрелил, весь этот хитроумный план мгновенно пошел бы прахом.

— Но как ты мог быть настолько спокоен?.. Ты не думал о том, что можешь умереть? Если бы я действительно нажал на курок, ты был бы мертв.

— Ты бы не смог.

Ответ Натаниэля был мгновенным и настолько абсолютным в своей уверенности, что это застало Крисси врасплох.

— Убийство — не такое уж простое предприятие, как кажется, — все тем же ровным тоном продолжил Натаниэль. — Ты до тошноты нормален. Человек, обремененный банальной обывательской моралью. Более того, у тебя гипертрофированное чувство справедливости, куда сильнее, чем у остальных. Ты бы не смог переступить эту черту. Даже если бы целью был я.

От осознания того, что это было правдой, Крисси стало еще горше. Он проиграл по всем фронтам. И вот закономерный результат. Но один вопрос все еще жег его изнутри.

— Я спросил, не было ли тебе страшно.

— Ни капли, — снова не колеблясь ни секунды, ответил Натаниэль. И с легкой усмешкой добавил: — Я никогда в жизни не испытывал этого чувства.

Крисси вдруг вспомнил о его истинной сущности. О том, что скрывалось под этой маской. И впервые лицо смеющегося мужчины показалось ему пустым.

— Я ведь наверняка не первый, кто наставлял на тебя ствол, — с болезненным недоверием уточнил Крисси. — И ты совершенно ничего не чувствуешь? Никакого ощущения угрозы для жизни?

Натаниэль с деланным безразличием пожал плечами, словно речь шла о чем-то тривиальном.

— Мне бывает лишь любопытно, как именно они потом собираются разбираться с последствиями своих действий.

— ...Ха, — Крисси снова шумно выдохнул. Он впервые в жизни ощутил себя так, словно на полном ходу врезался в глухую стену. В стену такой чудовищной высоты, что ее невозможно было ни перелезть, ни обойти.

Но и это было еще не концом его падения.

— Ах да, должен тебе кое-что сообщить, — будничным тоном продолжил Натаниэль. — Можешь больше не волноваться о том, что не выйдешь на работу.

Крисси, оглушенный всем произошедшим, еще даже не успел об этом подумать, но Натаниэль, как оказалось, уже решил и эту проблему.

— Я передал Бойду твое заявление об уходе. Он, конечно, расстроился, но когда я упомянул, что ты переходишь в мою фирму, он на удивление быстро смирился с потерей.

— Что?! — громко закричал Крисси. За что получил новый разряд током.

Он рухнул, задыхаясь, изо рта потекла тонкая струйка слюны. Боль и шок смешались в мутном, тошнотворном головокружении. Он отчаянно моргал, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд. Перед глазами маячила все такая же невозмутимая фигура Натаниэля.

— Теперь видишь? Ничто не мешает тебе находиться здесь.

Разумеется, его заботило вовсе не душевное спокойствие Крисси, а лишь собственное удобство. Он говорил это таким тоном, словно оказывал ему невероятную услугу, и от этого цинизма становилось еще омерзительнее.

— Зачем... Зачем ты все это делаешь? Только из-за того, что я сжульничал в игре?

Он говорил так тихо, как только позволяло сорванное горло, но его тело все равно била крупная дрожь в ожидании нового удара. Голос срывался, слова тонули в хриплом дыхании.

Натаниэль окинул его с ног до головы, словно любуясь только что приобретенным произведением искусства.

— Хм. А разве в наших правилах фигурировало условие, что мы играем строго один на один? Нет. Ты не нарушил правила игры. Ты нарушил другое — ты отказался отдать приз, который я честно выиграл.

Крисси и правда был готов поставить на кон все, лишь бы узнать о Симмонсе. Но выставлять условия после собственного проигрыша было нарушением сделки. И с этим фактом было невозможно спорить. Удивительно было лишь то, с какой непринужденной легкостью Натаниэль отмел сам факт мошенничества за шахматной доской.

— И что теперь? — это был единственный вопрос, который еще имел значение. Он обвел взглядом свои оковы. — Что ты собираешься делать со мной в... таком виде?

Крисси был готов к худшему сценарию с того самого момента, как достал пистолет. Единственной его настоящей болью было осознание того, что он так и не смог спасти Симмонса.

В его взгляде смешались животный страх и недоверие. Натаниэль, видя это смятение, улыбнулся так, словно они наконец-то добрались до самой сути разговора.

— Что ж, начнем новую игру. Условия просты. Ты меня удовлетворяешь, а я взамен снимаю с тебя по одному ограничению.

— Удовлетворяю? Тебя?

— Именно, — охотно подтвердил Натаниэль. — Ты — главная звезда этого шоу. А я — твой единственный и самый взыскательный зритель. Развлеки меня, и получишь достойную награду. Это ведь весьма неплохая сделка, не так ли?

На его губах играла та самая едва заметная усмешка. Но сейчас, глядя на нее, Крисси впервые ощутил, как по спине пробегает волна ледяного ужаса, а кожа покрывается мурашками.

— Потому что, в отличие от тебя, — вкрадчиво прошептал Натаниэль, наклоняясь ближе, — я свои обещания держу.

Крисси больше не нашел, что на это ответить.

═════ ◈ ═════

Тихий щелчок открывающегося замка разрезал тишину комнаты.

Крисси, брошенный на кровати, обнаженный и скованный по рукам и ногам, медленно повернул голову на звук. Как и ожидалось, в дверном проеме возникла фигура Натаниэля Миллера, который неторопливо шел по направлению к нему.

— Хорошо спалось?

Непостижимо мягкий вопрос, который не вязался с обликом этого человека. И разве мог он всерьез предполагать, что в подобном положении вообще возможно «хорошо спать»? Крисси толком и не сомкнул глаз. Проваливался в дрему, тут же вскидывался в ужасе, снова отключался от усталости, снова пробуждался в панике, дергаясь и натягивая цепи... и так по замкнутому кругу, пока под утро не рухнул в забытье от полного истощения.

Он не сомневался, что все эти метания зафиксировала камера наблюдения, которая наверняка была спрятана где-то здесь. Он не знал, смотрел ли Натаниэль эти записи, но одной только мысли о том, что тот мог наблюдать за ним, было достаточно, чтобы удушающая тревога не отпускала ни на секунду.

К счастью, первый день его заключения закончился вот так. Но что будет дальше, знал только один человек. Натаниэль Миллер, в чьих руках теперь безраздельно находилась вся его жизнь.

Он молча приподнялся на кровати, продолжая смотреть на приближающегося Натаниэля снизу вверх, стараясь не выдать своего состояния. Вдруг тот извлек что-то из кармана своих идеально отглаженных брюк. Даже в тусклом, рассеянном свете комнаты Крисси мгновенно узнал этот предмет. Простой металлический ключ.

Не понимая, что происходит, он перевел недоуменный взгляд на лицо Миллера.

— Элементарные удобства все же должны быть соблюдены.

С этими словами он склонился и с сухим щелчком отстегнул тяжелую цепь от одного из запястий Крисси.

Крисси ошеломленно моргнул, ощутив свободу в руке. Но это было еще не все.

Затем Натаниэль освободил одну его ногу. Крисси безучастно наблюдал за его манипуляциями, не в силах поверить в происходящее. Натаниэль взялся за конец цепи, все еще прикрепленной ко второму запястью, и с лязгом отсоединил ее от столбика кровати. По его следующим действиям Крисси понял, что именно тот задумал.

Натаниэль соединил его запястья короткой цепью, превратив ее в наручники, а затем точно так же сковал и лодыжки. Будто раба. Закончив приготовления, он выпрямился и с показной любезностью предложил:

— Ну что ж, пойдем.

Он не стал спрашивать «куда». К чему слова, когда выбора все равно нет? Сейчас значение имело лишь то, что ждало его впереди.

Тяжелая цепь волочилась следом, и каждый шаг отдавался в тишине скрежещущим металлическим лязгом. Крисси изо всех сил старался держать спину прямо, сохранить остатки достоинства, но унижение не позволяло расправить плечи. Особенно рядом с этим человеком — безукоризненно элегантным в своем неизменном строгом костюме, в то время как сам Крисси был абсолютно нагим. Этот контраст делал его еще уязвимее, а собственное положение — жалким до тошноты.

«Соберись», — мысленно приказал он себе, заставляя поднять голову.

Отныне его жизнь подчинена воле этого человека. И если Крисси не выберется отсюда... это, вероятно, продлится до самой смерти.

Что ж, раз так, он хотя бы не позволит сломать свой дух. Он не покажет страха, которого от него так ждут. Глядя в прямую спину идущего впереди мужчины, Крисси старался ступать твердо. Режущий слух звон цепей смешивался с глухим, размеренным стуком трости. Ритм напоминал погребальный марш. Его словно вели на эшафот.

Натаниэль распахнул дверь в комнату для завтрака. Яркий утренний свет, льющийся сквозь панорамные окна, на мгновение ослепил. У окна стоял стол, рассчитанный на четверых, но сервированный лишь для одного. Едва Крисси успел это заметить, как Натаниэль небрежно указал на пол.

— Сядь, Крисси.

Тон был таким, каким отдают приказы собаке.

А там, куда указывал его палец, на полу стояла миска. Полная сухого собачьего корма. Рядом, на том же уровне — вторая, с водой.

— ...Ха, — у Крисси вырвался короткий нервный вздох.

Времени на ошеломление не было. Натаниэль тут же протянул руку и сжал его загривок крепкой хваткой.

— Кх... — Крисси едва не вскрикнул.

С трудом подавив рвущийся из груди стон, он избежал нового удара, но удержаться на ногах не смог и тяжело рухнул на колени. Натаниэль плавно опустился рядом с ним на одно колено и прошептал, почти касаясь его уха:

— Ешь. Живо.

И сразу же, без предупреждения, с силой надавил на его затылок. Под этой давящей тяжестью Крисси беспомощно ткнулся лицом прямо в миску. Ему не оставалось ничего, кроме как разжать зубы и захватить ртом сухие гранулы.

— Кх... кхм...

Сухие гранулы царапали глотку, вставая поперек горла и провоцируя приступ удушливого кашля.

Но рука на шее не ослабляла хватки. Лишь когда он, давясь и задыхаясь, проглотил примерно половину, Натаниэль наконец отпустил его и произнес с удовлетворением в голосе:

— Молодец. Хороший мальчик.

С этими словами Натаниэль дважды хлопнул его по ягодицам. Жест, которым хвалят пса, послушно выполнившего команду. Затем он поднялся. Крисси слышал, как отодвигается стул, как Натаниэль усаживается за стол, и продолжал есть.

Корм отвратительно пах и был мерзким на вкус, но Крисси инстинктивно чувствовал, что остановись он хоть на секунду — и его ждет нечто худшее. Сопротивление лишь усугубит боль. Этот урок он усвоил быстро.

— Теперь выпей воды.

Натаниэль ткнул носком начищенного ботинка в миску с водой, пододвигая ее ближе. Крисси посмотрел на свое отражение в воде и подчинился. Пришлось лакать, шумно втягивая жидкость и стараясь не погрузить нос в миску. Это оказалось еще унизительнее, чем есть корм.

А над ним Натаниэль Миллер с элегантностью аристократа взялся за нож и вилку, приступая к своей человеческой трапезе. Какое-то время тишину залитой светом комнаты нарушал лишь тихий звон столовых приборов о фарфор и сдавленные, хлюпающие звуки, с которыми Крисси пытался пить.

— Сегодня первый день дрессировки, так что начнем с элементарного, — произнес Натаниэль, расправившись примерно с половиной завтрака.

Голос звучал буднично, словно он обсуждал погоду. Крисси невольно вскинул голову, но тут же замер, опасаясь спровоцировать разряд шокера. Натаниэль тем временем наливал себе кофе и невозмутимо продолжил:

— Будешь один охранять дом. И ждать меня. Справишься?

«Команда „Ждать“?» — Крисси не верил собственным ушам. Но следующие слова прозвучали еще абсурднее:

— Веди себя прилично. Устроишь беспорядок — будешь наказан. Я терпеть не могу грязь.

Теперь все встало на свои места. Натаниэль Миллер не просто издевался над ним — он занимался его дрессировкой.

— ...Поэтому ты и решил завести человека вместо собаки? — хрипло спросил Крисси. Он не сдержал сарказма.

Натаниэль усмехнулся.

— Дрессировать проще, и слова понимает. Так значительно удобнее. — он поднес чашку ко рту и, прежде чем сделать глоток, добавил: — А теперь запомни. Не смей говорить без разрешения. Ты — собака.

Натаниэль носком ботинка вздернул подбородок Крисси, вынуждая его посмотреть себе в глаза.

— Ответ?

Выбора не было. Крисси послушно издал звук, которого от него требовали.

— Гав.

— Молодец.

Натаниэль, казалось, остался доволен. Он потрепал Крисси по голове — снова этот снисходительный жест, предназначенный животному. Затем, к изумлению Крисси, он достал ключ и освободил его запястья. Щелкнули замки кандалов на лодыжках. Оставив на нем лишь ошейник, он бросил напоследок:

— Жди прилично. Будешь плохо себя вести — накажу.

Крисси промолчал. Он просто смотрел ему прямо в глаза в крошечном, жалком акте неповиновения, но Натаниэль не оставил его без внимания.

— Ответ.

Его рука метнулась вперед и сомкнулась на горле Крисси. Железная хватка мгновенно перекрыла кислород. Кровь ударила в голову. Глядя на его багровеющее задыхающееся лицо, Натаниэль прошептал:

— Отвечай, мой хороший.

Крисси судорожно хватал ртом воздух, но тот отказывался проходить в легкие. Он едва заметно кивнул.

— Отвечай.

Он знал, чего от него ждут. Одними губами, беззвучно, Крисси выдавил:

— Гав.

Натаниэль немедленно разжал пальцы.

— Кха... кха-кха... — Крисси согнулся пополам, жадно глотая воздух, тело сотрясал надрывный кашель. Натаниэль молча наблюдал за ним.

— Кофе остыл, — буднично констатировал он, коснувшись чашки кончиками пальцев. Он произнес это так, словно задыхающееся существо у его ног не имело к нему ровным счетом никакого отношения. — Не испытывай мое терпение, Крисси. Я не держу глупых собак.

«И что он сделает? Усыпит?» — мысль казалась абсурдной, но и вся ситуация напоминала один затянувшийся дурной сон.

Крисси, превозмогая боль в горле, прохрипел:

— Гав.

На этот раз Натаниэль одарил его удовлетворенной усмешкой. Он небрежно подобрал с пола брошенные цепи и направился прочь из комнаты. Крисси, помедлив секунду, спотыкаясь, поплелся следом.

В гостиной Натаниэль подхватил со столика свой портфель и обернулся. Крисси застыл в нескольких шагах позади — нагой и униженный. Натаниэль окинул его оценивающим взглядом, легкая улыбка все еще трогала его губы. Развернувшись, он, мерно стуча тростью, вышел из квартиры.

Донесся тихий гул уезжающего лифта. Крисси оставался неподвижен.

Прошло несколько томительных минут. Внезапно давящую тишину разрезал механический голос системы: «Машина покинула паркинг. Система безопасности активирована».

Крисси вздрогнул, но тут же позволил себе облегченный выдох. Значит, Натаниэль действительно уехал. И все же он продолжал ждать. Он дал ему время добраться до офиса и погрузиться в рутину рабочего дня.

Только тогда он медленно, с видимым трудом поднялся на ноги.

— Агх... — простонал он. Затекшее тело пронзила резкая вспышка боли.

Он поспешно зажал рот ладонью, опасаясь, что издал слишком громкий звук.

Он оставался на полу так долго лишь с одной целью — продемонстрировать Натаниэлю свою полную и безоговорочную капитуляцию. Теперь, когда надзор ослаб, пришло время действовать.

«Я должен найти улики. Найти то, о чем говорил Симмонс».

Натаниэль предусмотрел и жульничество, и пистолет. Но и Крисси допускал, что его первоначальный план может провалиться.

«Хотя, признаться, к такому я готов не был».

Впрочем, какая уже разница? Он был готов умереть. А значит, был готов пойти на всё. В конце концов, ключевая часть его плана сработала. Он проник в логово Натаниэля. И он остался здесь один.

Этого было достаточно.

Пошатываясь, Крисси двинулся ко второму этажу. У него была лишь одна цель.

Кабинет.

Там. Все ответы должны быть именно там.