Сбеги, если сможешь
Том 2Глава 4. The Wild Ones · Часть 2
Опубликовано
Откуда-то доносились глухие смазанные звуки.
Смех? Разговор? Музыка? Разобрать было невозможно. Казалось, все эти шумы слились в одну вязкую давящую какофонию. По мере того как туман в голове рассеивался, Крисси начал осознавать — его последняя догадка была верна. И вместе с прояснением пришло леденящее понимание — его швырнули прямиком в ночной кошмар.
Стоило пошевелиться, как уши резанул противный металлический лязг. Крисси опустил взгляд и увидел массивную цепь, плотно охватывающую лодыжку. Все еще распластанный на полу, он скользнул взглядом по оковам, а затем медленно повернул голову.
Воспоминания вспыхнули в мозгу яркой панорамой, ослепили на мгновение и вновь рассыпались осколками. Вой сирены, заставший их еще в коридоре. Мужчины, выскакивающие изо всех щелей, чтобы перехватить беглецов. Дети, в панике бросившиеся врассыпную... Он пытался их прикрыть, выиграть хоть немного времени, но глухой удар по голове оборвал все. Темнота была последним, что он помнил.
«Что с детьми? Они спаслись?» — тревожная мысль обожгла сознание.
Подавляя подступающую панику, Крисси попытался оценить обстановку.
Он лежал в углу огромного зала. Цепь на ноге служила недвусмысленным намеком — либо чтобы пресечь любые попытки побега, либо чтобы указать на его место. Здесь он был не более чем скот на привязи. Но куда важнее того, к чему прикована цепь, было что — а точнее, кто — находился вокруг.
В зале царил полумрак. Воздух был спертым, тяжелым от клубов сигаретного дыма, который оседал в легких, вызывая тошноту. На диванах, расставленных тут и там, расположилось много людей. Они непринужденно болтали и посмеивались, но их внимание было приковано к одной стене, где транслировалось видео.
Со стороны это напоминало светский вечер в элитном салоне, но атмосфера была пропитана чем-то гнетущим и зловещим. И дело было вовсе не в темноте. Причиной страха было то, что именно они смотрели.
Объектив камеры навязчиво, сантиметр за сантиметром, скользил по обнаженному телу мальчика. Когда кадр сменился, медленно беря крупный план какой-то части тела, над головой Крисси внезапно раздался звук.
— О, гляди-ка, очнулся.
Голос прозвучал неожиданно близко, заставив вздрогнуть. Он резко вскинул голову. Над ним нависал крупный мужчина; на его лице играла глумливая ухмылка.
— Не ожидал, что ты подготовишь для нас такое развлечение. Переживал, что мы тут заскучаем? Спасибо, благодаря тебе мы отлично повеселились, — продолжил он, не дав Крисси времени даже осмыслить происходящее.
Сердце Крисси рухнуло куда-то в желудок. Неужели провал? Неужели никто не смог выбраться? А если... если дети пострадали?
«Только не это...» — мысль билась в голове испуганной птицей.
Пока его внутренности скручивало от ужаса, мужчина, явно наслаждаясь произведенным эффектом, продолжал:
— И как ты только узнал, что сегодня тот самый день? В качестве ответной любезности мы решили устроить эту вечеринку.
В его голосе звучало странное нездоровое возбуждение. Крисси почувствовал, как по спине пробежал озноб. И в этот момент его слух резанул короткий свист.
Тело отреагировало быстрее разума. Мышцы мгновенно окаменели. Одновременно с этим пришло осознание — вокруг стояла неестественная тишина. Смех и разговоры стихли.
Крисси медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, повернул голову. Снова свист. Он знал этот звук. Он слишком хорошо знал, что означает этот условный сигнал.
Когда раздался третий свист, взгляд Крисси наконец сфокусировался на экране. Он увидел героя видео анфас. Встретившись взглядом с лицом на экране, он застыл. Кровь мгновенно отлила от лица, оставив его мертвенно-бледным.
Заметив его реакцию, мужчина, едва сдерживая экстаз, прокричал:
— Ну же, Хоуп! Это спецпоказ специально для тебя.
— Папочка-а...» — прошептал мальчик на экране и широко открыл рот.
Это был семилетний Крисси Джин.
═════ ◈ ═════
— Мистер Миллер, добро пожаловать!
Хозяин особняка, едва не спотыкаясь от волнения, поспешил к мужчине с платиновыми волосами, который только что вышел из машины. Он кланялся и суетился, не зная, куда деть руки.
— Как... какими судьбами? Ваш визит стал такой неожиданностью. Я слышал, что вы не планировали присутствовать на сегодняшнем собрании...
На самом деле, пока владелец особняка не увидел гостя своими глазами, он до последнего не верил, что тот приедет. Натаниэль Миллер почти никогда не посещал подобные сборища, так что его появление было событием из ряда вон выходящим.
Но еще больше пугало другое. Впервые хозяин дома ощущал, чтобы от кого-то исходил настолько густой подавляющий поток феромонов. Доминантные альфы, конечно, всегда фонили силой — это было частью их природы. Но обычно этот запах напоминал дорогой парфюм, тонко и ненавязчиво обозначающий присутствие.
Сейчас же феромоны не просто витали в воздухе — они буквально изливались, затапливая пространство, давя на психику тяжелой плитой. Хозяин растерялся. Такая бесконтрольная мощь могла означать только одно из двух: мужчина был либо на грани безумного возбуждения, либо в ярости.
И хозяин особняка был готов поставить все свое состояние на то, что это точно не первое.
— Простите, может быть, случилось что-то неприятное?.. — осторожно начал он, чувствуя, как дрожит голос.
Хозяин особняка едва поспевал за Натаниэлем, который, даже не удостоив его взглядом, прошел мимо и направился прямиком в дом. Пришлось перейти на бег. Несмотря на трость, Миллер двигался с пугающей скоростью. Его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине холла.
Натаниэль, игнорируя суетящегося рядом мужчину, смотрел только перед собой.
— Он здесь? — бросил он на ходу.
— О ком вы говорите?
К счастью для хозяина, голос Миллера звучал так же холодно и бесстрастно, как обычно. Все еще внутренне сжимаясь от страха, он натянул на лицо вымученную улыбку. В голове лихорадочно крутились мысли: «Кого, черт возьми, он ищет в моем доме в такое время?»
Натаниэль резко остановился. Повисла тяжелая пауза.
— ...Прокурор.
Впервые с момента приезда он скосил глаза на хозяина. Тот невольно вздрогнул и вжал голову в плечи под этим тяжелым взглядом. Натаниэль, возвышаясь над ним, прорычал низким, полным угрозы голосом:
— Где Крисси Джин?
═════ ◈ ═════
Крисси сидел на полу, словно сломанная кукла, из которой выкачали жизнь. Он даже не моргал. Взгляд был прикован к стене, где в огромном масштабе мерцало его собственное изображение.
Широко распахнутые глаза заполнила фигура мальчика с экрана. Ребенок, дрожащий от страха, но отчаянно пытающийся улыбаться, покорно наклонялся и раздвигал ноги по команде.
— Папочка, я люблю тебя.
— Папочка, дай мне конфетку. Я так люблю твою большую конфетку.
— Папочка, отшлепай меня. Шлеп, шлеп, вот так.
— Да, хорошо. Мне очень нравится. Хоуп так любит, когда ты трогаешь здесь...
— Ха-а... Разве это не чертовски возбуждает? — похотливо пробормотал мужчина над ним, тяжело выдохнув.
Со всех сторон послышался характерный металлический лязг — звук расстегиваемых пряжек ремней. Крисси почувствовал, как воздух вокруг сгустился от животного желания. Мужчина над ним уже вовсю потирал промежность через ткань брюк, продолжая изливать грязь:
— Ты был настоящей суперзвездой. До сих пор нет ребенка, который был бы таким же распутным и горячим, как ты. Если бы ты остался прежним, мы бы все тебя просто обожали.
Мир перед глазами закружился.
Крисси согнулся пополам в спазме. К горлу подкатил ком, но вместо рвоты наружу вырвалась лишь горькая едкая желчь. Тело содрогалось в конвульсиях, он сплевывал вязкую слюну на пол, пытаясь очиститься изнутри, но мучителю было плевать на его страдания.
— Ты был на редкость одаренным ребенком. Держу пари, ни у кого не получалось лизать леденец так сладко и умело, как у тебя.
— ...Заткнись, — с трудом выдавил Крисси.
Но мужчина пропустил его мимо ушей, продолжая упиваться своим монологом.
— Ах, представляю, с каким аппетитом ты бы облизывал и мой леденец. Потрясающе. Таким самородкам, как ты, вообще противопоказано взрослеть. Только посмотри — этот крошечный ротик до краев полон «сливками», которыми щедро угостил папочка...
— Заткнись! Заткнись! Заткнись, тварь!
Нервы сдали окончательно. Сорвавшись на крик, Крисси рванулся вперед, намереваясь вцепиться в ублюдка зубами. Но цепь натянулась с резким рывком, больно дернув ногу, и он жалко рухнул лицом в пол, не дотянувшись и на полметра.
Увидев его унизительное падение, мужчины вокруг разразились хохотом. Сквозь гогот до ушей донеслись влажные возбужденные стоны — звуки тех, кто уже ублажал себя, глядя на экран.
Крисси закричал, и этот звук был больше похож на вой раненого зверя:
— Нет! Я этого не хотел! Мне было просто страшно... Я ни разу не делал этого по своей воле!
— Нет, ты хотел, — холодно отрезал мужчина. — Потому ты и выглядишь там таким развратным. Если бы ты сам не соблазнял его, разве смог бы отец сотворить такое с тобой? Разве не так?
— Нет... Я ничего не делал...
— О, ты определенно делал. И все мы здесь — свидетели.
Мужчина с усмешкой обвел взглядом зал. Несколько зрителей одобрительно хмыкнули. Один из них поднялся с дивана, лениво подошел к Крисси и бросил сверху вниз:
— Ты напялил эти короткие шортики и вертел своим шлюховатым задом перед отцом.
— Мне тогда было пять лет! — выкрикнул Крисси, задыхаясь. — Я просто показывал танец и песенку, которые выучил в школе!
«Потому что хотел, чтобы меня любили».
В горле встал огромный ком, мешающий дышать.
«Да, я просто хотел любви. Хотел, чтобы приемные родители, чтобы этот чертов извращенец хоть немного меня любили».
Только и всего.
— Это было не мое желание... — прошептал он.
— О боже, — притворно-сочувственно вздохнул подошедший мужчина, услышав этот жалкий хрип. Он смотрел на Крисси как на безнадежного идиота.
— Ты слишком постарел. Какая жалость.
Казалось, он говорил это совершенно искренне.
— Ты просто завидуешь. Завидуешь себе тому, прежнему.
Мужчина наклонился ниже, и его шепот, обдавший ухо горячим дыханием, прозвучал прямо над головой Крисси:
— Бедняжка... Ты так вымахал, что теперь тебя и пожалеть-то некому. Никто больше не хочет тебя приласкать.
С экрана донесся пронзительный детский крик. Мужчины в зале, воспринимая этот звук как сладкий стон наслаждения, хрипло застонали в унисон и кончили. Воздух наполнился тяжелым запахом семени.
Но Крисси знал правду. Он знал, что это был не стон удовольствия. Это был крик о помощи. Мольба о жизни.
«Я всегда молился...»
Его пустой взгляд был прикован к наглухо закрытым дверям зала.
«Молился, чтобы эта дверь распахнулась и кто-нибудь пришел меня спасти».
Воспоминания накрыли его удушливой волной.
«Я молился каждую ночь. Умолял, чтобы этот человек не приходил в мою спальню».
«Каждый раз, когда он заставлял меня принимать с ним ванну, я просил небеса: пусть спустится ангел и заберет меня отсюда».
«Сколько раз я мечтал, чтобы эта проклятая камера сломалась, чтобы этот кошмар закончился...»
Он знал, слишком хорошо знал, что этого никогда не случится. Чуда не произойдет. И все же, где-то в глубине израненной души, он продолжал шептать:
«Пожалуйста. Пожалуйста... Кто-нибудь, вытащите меня из этого ада...»
И именно в этот миг, словно в ответ на немую мольбу, раздался оглушительный грохот. Двери с треском распахнулись, и внутрь хлынул ослепительный поток света.
═════ ◈ ═════
«Неужели я сплю?» — мысль лениво шевельнулась в сознании Крисси.
Происходящее казалось лишённым всякой реальности. Картина, представшая перед его глазами, попросту не могла быть правдой. Тот человек... он ни за что не мог появиться здесь, в этом месте, и уж точно не в таком виде.
Платиновые пряди, всегда уложенные волосок к волоску, теперь беспорядочно падали на лоб, затеняя густые брови. Фиалковые глаза, обычно смотревшие на мир с холодным превосходством, потемнели до черноты и лихорадочно блестели. Широкие плечи тяжело вздымались от прерывистого дыхания. Сбитый набок галстук, измятая белая рубашка, расстёгнутый пиджак — он выглядел так, будто бежал сюда изо всех сил. Хотя это было совершенно невозможно.
«Нет, это не Натаниэль Миллер», — отрешённо подумал Крисси.
Наверное, это галлюцинация. Почему его измученный мозг нарисовал образ безупречного альфы именно таким — растрёпанным, неистовым, смотрящим на него с такой тревогой? Крисси не мог найти логичного объяснения, и именно поэтому решил, что всё это лишь плод его воображения. Мистер Миллер не мог явиться в такой дыре в подобном состоянии. Это просто бред. Фантом, созданный сознанием, которое отчаянно пыталось спастись от реальности.
«Но почему... почему у него такое бледное, почти застывшее от ужаса лицо, когда он смотрит на меня?»
К Натаниэлю, застывшему словно изваяние, подбежал какой-то человек и что-то быстро заговорил. Реакция последовала лишь спустя несколько секунд. Миллер медленно повернул голову. Крисси — и все остальные — ожидали, что он что-то ответит. Но ожидания не оправдались.
— ...!
Кто-то из присутствующих резко втянул воздух. В то же мгновение Натаниэль вскинул трость, которую сжимал в руке, и с чудовищной силой обрушил её на голову стоявшего рядом мужчины. Крисси, широко распахнув глаза, заворожённо наблюдал, как в воздухе рассыпаются багряные брызги, похожие на кровавую пену. Спутники упавшего в ужасе попятились, но Натаниэль не остановился. Он без малейшего колебания продолжал наносить удары по уже поверженному телу.
С каждым глухим ударом трости мужчина на полу захлёбывался криком и кровью. Опомнившись, люди вокруг начали возмущённо кричать, пытаясь остановить это безумие.
— Мистер Миллер! Что... что вы творите?!
— Какого чёрта здесь происходит?! Прекратите сейчас же!
— Остановитесь! Мать вашу, вы что, с ума сошли?! Да что с вами такое, прийти сюда и устроить это... Псих!
Подвал наполнился воплями и отборной бранью. Крисси всё так же сидел на полу, безучастно наблюдая, как те, кто пытался броситься на Натаниэля, отлетали в стороны один за другим. Глухие звуки ударов, треск костей и крики доносились до него словно издалека, сквозь толщу воды. В воздухе стоял густой запах железа, повсюду виднелись пятна крови и распростёртые тела. В подвал ворвались охранники поместья. Последнее, что увидел Крисси перед тем, как окончательно провалиться в темноту — это как один из них рухнул на пол после точного удара тростью по голове.
═════ ◈ ═════
— Объясните мне, что, чёрт возьми, произошло?
Пожилой мужчина с проседью в волосах едва сдерживал ярость, срываясь на крик. Натаниэль, стоя за барной стойкой, молча достал бутылку виски. Заметив, что на дне осталось совсем немного, он едва заметно нахмурился и молча наполнил стакан. Такое хладнокровие ещё сильнее взбесило собеседника.
— Какого дьявола вы полезли туда в одиночку?! — прорычал он. — Вы должны были сначала связаться со мной! Вы хоть понимаете, что натворили? Мать вашу, сейчас не время хлестать виски!
Мужчина перешёл на откровенную ругань. Натаниэль медленно отпил обжигающую жидкость и поставил пустой стакан на стойку. Его лицо оставалось бесстрастным, но собеседник заметил тонкую морщинку, прорезавшую лоб между бровями. Почувствовав на себе тяжёлый вопрошающий взгляд, Натаниэль наконец соизволил ответить.
— Я уже сказал. Нужно было спасать детей. Другого выхода не было.
— Ха! — мужчина издал горький, полный сарказма смешок и в ярости стиснул зубы. — Натаниэль Миллер, послушайте меня. Я считал вас идеальным кандидатом для этого дела только потому, что вы — бездушный, хладнокровный ублюдок.
Он продолжал, не выбирая выражений:
— Вам плевать на жизни других. Вы из тех людей, кто, встретив на улице замерзающую девочку со спичками, будет думать, как отобрать у неё эти спички бесплатно, а не как помочь ей. И теперь вы втираете мне, что бросились в пекло, потому что вам «стало жалко детишек»? Вы всерьёз думаете, что я куплюсь на это дерьмо? А?!
От гнева лицо мужчины стало пунцовым. Было иронично, пил Натаниэль, а выглядел пьяным и невменяемым его собеседник, который теперь метался по комнате, словно запертый в клетке зверь. Миллер равнодушно наблюдал за этими перемещениями.
— Мальчик, который пришёл в участок... его забрали? — негромко спросил он.
Мужчина замер и бросил через плечо:
— А, этот... Скотт. Разумеется. Он сейчас под защитой, вместе с остальными. Надо же, какая трогательная забота о детях от нашего многоуважаемого адвоката. Просто святой человек.
Не обращая внимания на ядовитый сарказм, Натаниэль задал следующий вопрос:
— И что теперь? Они отправятся домой?
«Этот паршивец...»
Собеседник с неприязнью посмотрел на точёный профиль Миллера, который упрямо игнорировал суть претензий, но всё же нехотя ответил:
— Пока нет. Мы всё ещё не выяснили, кто такой этот «Сын Луны».
Натаниэль пробормотал себе под нос, словно обращаясь к самому себе:
— О как. Наш господин прокурор будет разочарован.
Старик недоумённо нахмурился, не понимая, о ком речь, но Натаниэль, не дожидаясь реакции, снова наполнил стакан.
— Значит, неизвестно, когда дети смогут вернуться в семьи?
— А что я могу сделать, когда всё пошло прахом?! — мужчина снова сорвался на крик, вцепившись пальцами в свои волосы. — Я же просил — ждите! Проклятье, мы были так близки... Вы хоть понимаете, сколько лет мы потратили впустую? Если сейчас всё сорвётся, мы никогда не начнём сначала. Всё коту под хвост!
Он тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки от бессилия.
— Послушайте меня внимательно. То, что вы сделали — это катастрофическая ошибка. Если мы не найдём способ это исправить, все наши усилия пойдут прахом. И отвечать за это будете вы. Лично.
— Ох, как страшно, — Натаниэль слегка улыбнулся и приподнял стакан, словно салютуя. — Да пребудет с нами Господь.
— Тьфу, — мужчина лишь коротко выдохнул, окончательно выбившись из сил.
Он некоторое время молча смотрел, как Натаниэль неспешно потягивает виски, и наконец спросил уже более спокойным тоном:
— И каков ваш план? Что теперь делать?
Натаниэль поставил недопитый стакан на стол и внимательно посмотрел на него.
— Ну, планирование — это ваша часть. Я лишь исполнитель.
Несмотря на его привычный ленивый тон, собеседник оставался серьёзным.
— Хватит паясничать. Всё пошло наперекосяк по вашей вине.
Это был прямой призыв к ответственности. Впрочем, Натаниэль и не собирался отрицать очевидное. Он прекрасно понимал последствия своего поступка ещё в тот момент, когда переступал порог того подвала.
— Дайте мне немного времени, — медленно произнёс Натаниэль. — Я всё улажу. Просто подождите.
Его голос звучал настолько спокойно и обыденно, что это внушало почти иррациональную уверенность. Мужчина поймал себя на мысли, что уже готов поверить ему. В конце концов, это же Натаниэль Миллер — он никогда не совершает безрассудных поступков, не просчитав ходы наперёд. Наверняка у него есть запасной план.
— ...Ладно, — старик кашлянул, стараясь придать голосу строгости. — У детей есть семьи, мы не можем держать их вечно. Как только что-то узнаете — сразу на связь. И упаси вас бог снова выкинуть нечто подобное.
Он уже собрался уходить, но, взявшись за ручку двери, обернулся и с брезгливым выражением лица добавил:
— И смойте с себя кровь. На вас смотреть тошно.
Кровь, разумеется, была не его. Натаниэль проводил его едва заметной улыбкой, снова поднося стакан к губам. Слышно было, как мужчина, ворча что-то под нос, вышел из дома.
═════ ◈ ═════
Тяжёлые шаги затихли, стоило входной двери с глухим хлопком закрыться. В доме воцарилась тишина. Натаниэль Миллер замер в прихожей, не делая ни единого движения. Сквозь панорамное окно перед ним просачивался неестественно мутный свет. Огни никогда не засыпающего мегаполиса сегодня казались ему какими-то чужими и враждебными. Простояв так несколько минут, он наконец шевельнулся и медленно пошёл вглубь дома. Стук его трости по ступеням, ведущим на второй этаж, звучал привычно размеренно, однако между бровей альфы залегла непривычно глубокая складка.
Остановившись перед дверью гостевой спальни, Натаниэль занёс руку, чтобы постучать. Он промедлил несколько секунд, прежде чем коснуться дерева — короткое замешательство, совершенно ему не свойственное. После двух сухих ударов он толкнул дверь. Взгляду открылась знакомая обстановка — эта комната, которой почти никогда не пользовались, была безупречно чистой, как и всё в его доме. Ни единой пылинки, идеальный порядок. Единственным отличием был человек, лежащий на обычно пустующей кровати.
Натаниэль медленно подошёл ближе и посмотрел сверху вниз на пленника. Мужчина на постели не двигался, его веки были плотно сомкнуты, но стоило ему почувствовать на себе чужой взгляд, как брови коротко дрогнули. Глаза открылись. Крисси смотрел на него долго, не мигая, словно пытался сфокусировать зрение или осознать, где заканчивается кошмар и начинается реальность.
Натаниэль заговорил первым.
— Дети в безопасности. Это ведь то, что тебя сейчас волнует?
— …!
Услышав это, Крисси резко распахнул глаза и попытался вскочить. Однако тело подвело его и сорвавшийся с губ болезненный стон заставил снова бессильно рухнуть на подушки.
Натаниэль продолжил всё тем же бесстрастным тоном:
— Успокойся. Тебе лучше сейчас не дёргаться и просто отдыхать.
Несмотря на слабость, Крисси вскинул голову. В его взгляде, направленном на хозяина дома, плескалась нескрываемая враждебность. Натаниэль, заметив это, лишь недовольно процедил:
— Не стоит благодарности. Оставь её при себе.
На эту едкую реплику Крисси ответил не сразу, судорожно ловя ртом воздух, прежде чем вытолкнуть слова:
— Что с ними? Где они сейчас?
Натаниэль всмотрелся в потемневшие от боли и гнева зрачки Крисси, после чего медленно произнёс:
— Под охраной. В надёжном месте.
Крисси болезненно поморщился, явно не доверяя такому лаконичному ответу. Натаниэль позволил себе короткую холодную усмешку.
— Мы установим их личности и вернём родителям. Это займёт какое-то время, но тебе не о чем беспокоиться.
Крисси промолчал, но морщинка на его лбу не разгладилась. Его взгляд буквально кричал: «Как я могу тебе верить?». Вместо долгих оправданий Натаниэль задал встречный вопрос:
— Мне сказали, это ты помог им сбежать.
— Да, — горько выдохнул Крисси. — Хотя я и потерпел неудачу.
Словно прочитав его мысли, Натаниэль добавил:
— Мальчик по имени Скотт... Кажется, так его зовут? Именно он сообщил полиции.
Эта новость заставила Крисси замереть. Его глаза расширились, а в глубине зрачков заплясало недоверие.
— Скотт? Он смог дойти до полиции? Значит... значит, им всё-таки удалось выбраться?
— В каком-то смысле, — уклончиво ответил Натаниэль после паузы.
Крисси нетерпеливо подался вперёд:
— Что значит «в каком-то смысле»? Говори яснее!
Натаниэль привычным жестом поправил идеально уложенные волосы и неспешно пояснил:
— Патрульные заметили нескольких детей, которые неприкаянно бродили по шоссе. Разумеется, их подобрали и допросили. Так они и узнали о месте.
Крисси не отрывал взгляда от лица Натаниэля, пытаясь уловить хоть малейший признак лжи. Но тот был безупречен. Неужели это правда? Неужели всё было не напрасно?
— Мне сказали, что их всех поймали, — пробормотал он, всё ещё не веря до конца.
— Видимо, кому-то всё же повезло, — отозвался Натаниэль.
Значит, Скотт дал им зацепку, и они спасли остальных? Но тогда... зачем этот человек сам явился туда?
— Как ты там оказался? — жестко спросил Крисси. — Ты тоже... собирался принять участие в этом «мероприятии»?
В ту же секунду сладковатый аромат феромонов в комнате стал гуще и тяжелее. Это был верный знак того, что Натаниэль в ярости. Крисси замер, ощущая, как давление альфы заполняет пространство. Вскоре последовал резкий, полный раздражения вздох, и Натаниэль покачал головой.
— Я глубоко разочарован тем, что вы, господин прокурор, принимаете меня за педофила, которого возбуждают дети.
— Но ведь ты — часть этого круга, разве нет?
На этот провокационный вопрос Натаниэль ответил не сразу. Он погрузился в свои мысли, а затем произнёс тихим голосом:
— Тебе не обязательно это знать.
— Ха, — у Крисси вырмался полный сарказма смешок.
Однако Натаниэль, явно не намеренный продолжать этот разговор, тут же сменил тему.
— Остальное обсудим позже. Спи. Мне тоже нужно отдохнуть.
Он уже развернулся, явно желая поскорее смыть с себя грязь этого дня, но Крисси внезапно окликнул его:
— Что с твоей машиной?
Натаниэль замер и обернулся. На его лице отразилось недоумение.
— С какой машиной?
Крисси набрался терпения и раздельно произнёс:
— С той, на которой я уехал.
Сначала Натаниэль, казалось, не понимал, о чём речь. Спустя несколько секунд тишины его брови поползли вверх.
— Ты... угнал мою машину?
Крисси едва не лишился дара речи. «У него пропал Ламборгини, а он даже не заметил?»
От охватившего его чувства абсурдности ситуации Крисси просто уставился на него. Натаниэль же повёл плечом, словно это была сущая мелочь.
— Скажешь потом, где её бросил. Я велю секретарю забрать её. Что-то ещё?
— Нет, — упавшим голосом ответил Крисси. — Больше ничего.
— Отдыхай.
Бросив напоследок это короткое слово, Натаниэль вышел. Крисси, раздавленный внезапно нахлынувшей усталостью, бессильно откинулся на кровать. В голове теснились тысячи вопросов, требующих ответов, но измождённое тело ныло от каждой ссадины, умоляя о покое.
«Сначала сон. Подумаю об этом, когда проснусь. Совсем чуть-чуть... только прикрою глаза...»
Сознание быстро погрузилось в глубокую темноту. А за окном, в сгущающихся сумерках, начали падать первые тяжёлые капли дождя.
═════ ◈ ═════
— А-А-А-А-А-ГХ!
Пронзительный, полный нечеловеческого ужаса крик разорвал тишину дома. Почти одновременно с ним небо расколол оглушительный удар грома, от которого, казалось, завибрировал сам воздух. Эхо этого вопля прокатилось по всем комнатам, достигнув ушей Натаниэля.
— Что случилось?!
Он рванул по коридору и буквально вышиб дверь в комнату Крисси. Но то, что он увидел, заставило его замереть на пороге. Кровать была пуста. Скомканные простыни и сбитое одеяло красноречиво свидетельствовали о том, что ещё мгновение назад здесь кто-то был, но самого мужчины нигде не было видно. Натаниэль на секунду растерялся, не понимая, куда тот мог исчезнуть.
Сквозь потоки дождя за окном полыхнула ослепительная вспышка молнии. Небо озарилось мертвенно-белым светом, и через пару секунд снова громыхнуло так, что задрожали стёкла. В наступившей после грома паузе Натаниэль уловил чужеродный звук. Тяжёлое надрывное дыхание, переходящее в тихие всхлипы.
— ...Крисси? — негромко позвал он, делая шаг вглубь комнаты.
Звуки становились отчётливее — прерывистые, судорожные вздохи, похожие на скулёж загнанного зверя. И наконец Натаниэль его нашёл. С другой стороны кровати, забившись в самый угол и обхватив колени руками, сидел Крисси Джин. Его тело колотило в крупной дрожи.
— Крисси.
Натаниэль впервые в жизни почувствовал, как внутри всё сжимается от растерянности. Он стоял и просто моргал, глядя на этого человека. Что могло довести холодного и собранного прокурора до такого состояния?
— Да что с тобой? Что происходит? — спросил он снова, но ответа не последовало.
Крисси сидел неподвижно, его лицо было белым как полотно, а взгляд остекленел от ужаса.
В конце концов Натаниэль шагнул к нему и протянул руку.
— Крисси, что ты творишь...
В этот момент за окном снова сверкнуло. И стоило раскату грома ударить по ушам, как Крисси забился в конвульсиях, истошно закричав:
— Виноват! Я виноват, отец! Хватит... прошу, не надо! Умоляю, пощадите... пощадите меня!
Сквозь безумный захлёбывающийся крик он рыдал, выкрикивая слова, полные отчаяния:
— Перестань! Не убивай маму... Пожалуйста, пощадите её!
На мгновение Натаниэль замер, нахмурившись. Слова Крисси не складывались в его голове ни в одну логичную цепочку. О чём он вообще говорит? Пока он пытался осознать услышанное, Крисси обхватил голову руками, сжался в комок и начал истошно кричать. Казалось, он окончательно утратил связь с реальностью, провалившись в какой-то личный ад.
Глядя на то, как прокурор бьётся в конвульсиях, содрогаясь всем телом от невидимого ужаса, Натаниэль почувствовал замешательство, но быстро взял себя в руки. Сейчас важнее всего было его успокоить.
— Крисси, всё хорошо. Слышишь? Теперь всё в порядке...
«В порядке от чего?»
Внезапно Натаниэля прошила странная мысль. Чего именно он сейчас боится? Неужели это помутнение рассудка? Или он всё ещё думает, что находится в той вонючей клетке, выставленный на потеху извращенцам...
«Нет».
Он тут же отбросил эту догадку. Взгляд Крисси, его жесты, эти отчаянные мольбы — всё это принадлежало не мужчине в подвале. Он был в другом месте, в ином времени.
Намного, намного раньше.
— Крисси, — Натаниэль снова позвал его по имени, пытаясь пробиться сквозь пелену безумия.
Он читал досье на этого человека, знал сухие факты о его детстве. Но те пара строчек в отчёте, вероятно, не отражали и сотой доли той бездны, в которую сейчас рухнул Крисси. В бумажных отчётах никогда не пишут о том, какой шок испытывает ребёнок в момент, когда его мир рушится.
— Крисси, приди в себя и...
Когда он снова протянул руку и коснулся плеча мужчины, комнату залило мертвенным светом молнии, за которым последовал оглушительный раскат грома. Крисси вскрикнул и, резко вскинувшись, попытался броситься прочь, не разбирая дороги.
— Крисси!
Натаниэль мгновенно перехватил его. Куда бы тот ни бежал, в таком состоянии он неизбежно покалечился бы. Силы были неравны — Натаниэль легко прижал его к себе, заключая в стальное кольцо объятий. Но Крисси начал сопротивляться с яростью загнанного зверя.
— Пусти! Пусти меня, мразь! Сволочь, отпусти! — орал он, срывая голос.
— Ух...
Крисси, изрыгая проклятия, впился зубами в предплечье Натаниэля. Тот лишь плотнее сжал челюсти и зажмурился от резкой боли, но хватку не ослабил.
— Не хочу... пусти... мама, мама... — внезапно ярость сменилась надрывными рыданиями. — Мамочка...
Отчаянные попытки вырваться становились всё слабее. Вскоре он, окончательно обессилев, обмяк в руках Натаниэля, теряя сознание.
═════ ◈ ═════
В тихом пригороде, возле небольшого уютного домика, росло лаймовое дерево. Оно никогда не давало плодов, но для маленького Крисси это было идеальное место — он мог часами качаться на качелях или забираться повыше, чтобы подсмотреть за птичьими гнёздами. Его мать, Иллиана, обычно сидела в гостиной за вязанием или домашними делами, время от времени бросая нежный взгляд в окно на сына, который гонялся за белками.
Отец возвращался домой редко — раз в неделю, а то и в десять дней, ссылаясь на важную работу. В такие дни мать с самого утра была сама не своя от радостного волнения — она вычищала дом до блеска и пекла любимый ореховый пирог мужа. Когда аромат выпечки заполнял все комнаты, она наносила изящный макияж и надевала своё самое красивое платье.
Отец был альфой. Гораздо позже Крисси понял, что его визиты почти всегда совпадали с циклами течки матери. Возможно, поэтому в дни его приезда её феромоны пахли так сладко и густо, будто она хотела прокричать о своём счастье всему миру. Маленький Крисси, вдыхая этот аромат, тоже чувствовал прилив беспричинного восторга и весь день не отходил от окна, дожидаясь появления знакомой машины.
— Крисси, Иллиана.
Отец всегда появлялся в лучах заходящего солнца, и руки его были заняты подарками. Один — для матери, один — для сына. Крисси обычно доставались огромные нарядные коробки, а матери — совсем крошечные. Странно, но она никогда не показывала ему, что внутри. Однажды, когда любопытный Крисси спросил об этом, мать густо покраснела, а отец с загадочной ухмылкой ответил:
— Это игрушки для взрослых, малыш.
Тогда Крисси это объяснение устроило. Он и представить не мог, насколько отвратительными окажутся эти «игрушки», когда ему самому придётся с ними познакомиться.
Тем не менее со стороны они казались образцовой семьёй. Мать обожала отца до безумия, Крисси она любила больше жизни и была готова на всё, чтобы сохранить этот хрупкий рай.
«Не надо было этого делать», — горько шептал голос в сознании Крисси. — «Оно того не стоило, мама».
Если бы она любила его хоть чуточку меньше... Может быть, тогда в её сердце закралось бы подозрение? Она могла бы спросить себя, почему муж приходит только тогда, когда её тело жаждет альфу. Могла бы хоть раз возмутиться тем подаркам, что он приносил для их постели.
Впрочем, она не была виновата. Она просто любила. Наверное, всё дело в том, что она была омегой, а он — альфой. Феромоны затуманивали разум, лишая возможности мыслить трезво. Значит, виноват отец. Если бы альфы обладали хоть каплей ответственности, если бы они руководствовались разумом, а не инстинктами, ничего бы не случилось.
«Тогда бы и я не родился, и все были бы счастливы».
═════ ◈ ═════
— Ты, сука плешивая, неужели думала, что я позволю тебе разрушить мою жизнь?!
— Хг-а!..
Крисси резко распахнул глаза, судорожно хватая ртом воздух. Сознание вернулось, но реальность всё ещё казалась зыбкой и непонятной.
— Ха-а... ха-а...
Сквозь пелену перед глазами он смутно видел высокий светлый потолок. Понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение и осознать, что это не то место, где он потерял сознание.
«Что это за комната?..»
Он попытался пошевелиться и с ужасом обнаружил, что одна его рука привязана к изголовью кровати. Мягкий шелковый галстук бережно обхватывал запястье, не давая ему двигаться. Вид этой путы вызвал у Крисси мгновенный приступ тошноты и ярости.
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл виновник этого безобразия. Натаниэль Миллер, шагнувший из смежной комнаты, на мгновение замер, встретившись взглядом с Крисси, который сидел на кровати, нелепо перекосившись из-за привязанной руки.
— Тебе так нравится связывать людей по любому поводу? Это твоё фетиш? — прошипел Крисси, сверля его ненавидящим взглядом.
К его удивлению, Натаниэль не выдал своей обычной реакции. Он не рассмеялся в ответ, не скривил губы в издевательской ухмылке. Просто молча смотрел на него, и в этом взгляде было нечто странное.
— ...Наконец-то ты пришёл в себя, — негромко произнёс он, скорее обращаясь к самому себе, и устало откинул волосы со лба.
Крисси опешил. Но это было не всё. Натаниэль подошёл к кровати и без лишних слов развязал узел на галстуке, освобождая его руку. В этот миг Крисси заметил, что лицо Миллера выглядит непривычно осунувшимся и измождённым.
«Что, чёрт возьми, происходит?»
Странное чувство дезориентации окутало его, окончательно размывая границы между явью и болезненным видением. Крисси лежал неподвижно, глядя в пустоту перед собой, и чувствовал, как мир постепенно теряет чёткость, превращаясь в мутное пятно.
«Если я усну, этот человек снова может меня связать», — пронеслась в голове вялая мысль.
Крисси слабо усмехнулся своим страхам. Какая теперь разница? Усталость свинцовым грузом тянула на дно, вытесняя все остальные чувства. Ему просто хотелось покоя. Тело ныло, а разум молил о передышке, и это желание перевешивало любой страх перед будущим.
Натаниэль молча стоял в тени, наблюдая, как веки Крисси тяжелеют, а дыхание становится глубоким. Прошло совсем немного времени, прежде чем спящий начал беспокойно метаться по подушке. Натаниэль по едва заметному движению бровей и участившемуся пульсу на шее понял, что Крисси снова провалился в бездну своих кошмаров.
═════ ◈ ═════
— Почему ты запрещаешь мне работать? Это всего лишь несколько часов в день!
Голос матери, полный отчаянной мольбы, эхом разносился по маленькому дому. Обычно Иллиана никогда не жаловалась — она слишком дорожила любовью мужа и боялась вызвать его гнев хотя бы тенью недовольства. Но когда визиты отца стали совсем редкими, а денег на самое необходимое перестало хватать, у неё не осталось выбора. Она втайне нашла работу в городке, но стоило отцу, не появлявшемуся два месяца, узнать об этом, как разразился скандал.
— Работа? Ты хоть понимаешь, что несёшь? Я разве не велел тебе сидеть дома и заниматься ребёнком? Вместо этого ты собралась шляться по городу и сплетничать с местными бабами?
— Это не так! — Иллиана пыталась достучаться до него, её голос дрожал от напряжения. — Все женщины в округе работают, чтобы прокормить семьи. Я даже чашки чая с ними не выпила! Я знала, что тебе это не понравится, поэтому вела себя максимально осторожно.
Она устало прижала ладонь ко лбу и добавила тише:
— Но почему, почему я не могу помочь семье? Нам не на что жить. Ты не присылал денег два месяца, а когда приехал — привёз вдвое меньше обычного...
— Заткнись!
Отец взревел, и в ту же секунду его кулак с грохотом врезался в стену. Дерево жалобно треснуло, и в перегородке появилась уродливая дыра.
Крисси, забившийся за диван, замер, боясь даже вздохнуть. Он сжался в комок, чувствуя, как от яростных феромонов отца воздух становится густым и горьким.
Мать, бледная как полотно, в ужасе прижала ладони к губам. Она никогда не видела его таким — первобытная, неконтролируемая агрессия альфы парализовала её волю.
Заметив её тихую покорность, отец начал постепенно остывать. Он тяжело выдохнул и, широко расставив руки, шагнул к ней. Иллиана инстинктивно попятилась, но он крепко перехватил её, прижимая к себе и покровительственно похлопывая по спине.
— Просто нужно быть экономнее. Мои доходы сейчас упали, ты должна войти в положение. Я ведь стараюсь ради вас. Я работаю на износ, поэтому и не могу часто навещать тебя.
Мать не проронила ни слова. Она напоминала пойманного в капкан кролика, который даже не пытается вырваться, а лишь мелко дрожит всем телом. Маленький Крисси смотрел на неё из своего укрытия, и сердце его обливалось кровью от собственного бессилия.
— Ну всё, хватит этих разговоров. У тебя кожа горит. Начался цикл, верно? Пойдём наверх, устроим по-настоящему жаркое примирение.
Настроение отца мгновенно сменилось на игривое. Он легко подхватил мать и закинул её на плечо, словно мешок с мукой. Иллиана коротко вскрикнула, когда его ладонь с силой опустилась на её ягодицу. Он громко рассмеялся и ударил снова. В тот короткий миг, когда их взгляды встретились, Крисси показалось, что он увидел в глазах матери слёзы, но она тут же отвернулась. Отец, насвистывая, скрылся в спальне и с грохотом захлопнул дверь. В ту ночь из-за стены ещё долго доносились всхлипы и сдавленные стоны, и Крисси до самого рассвета не мог сомкнуть глаз.
═════ ◈ ═════
На следующее утро всё было как обычно. Мать встала вовремя и готовила завтрак. Когда Крисси, протирая заспанные глаза, спустился вниз, он замер на мгновение, глядя на её спину. Она, как всегда, жарила яичницу, но в её движениях сквозило нечто надломленное. Почувствовав присутствие сына, она обернулась.
— Проснулся?
Её улыбка была привычно нежной. Утро ничем не отличалось от сотен прерыдущих. Крисси кивнул и быстро юркнул за стол. Перед ним появилась тарелка с хлопьями и стакан молока, а в центре стола — блюдо с поджаристыми сосисками. Вскоре послышались тяжёлые шаги, и по лестнице спустился отец.
— Доброе утро, Иллиана.
Он подошёл к жене со спины и, что-то прошептав ей на ухо, грубо сжал её бёдра. Мать на секунду замерла, метнув короткий взгляд на сына. В тот момент Крисси был слишком мал, чтобы понять значение этого выражения лица — смеси жгучего стыда и невыносимого унижения. Он лишь почувствовал, что ей очень неуютно.
— Садись, всё уже готово, — она мягко высвободилась из его объятий и засуетилась у плиты.
Отец с довольным видом сел напротив Крисси. Теперь он снова выглядел как любящий глава семейства.
— Ешь давай, не пролей молоко.
Крисси ощущал странное напряжение, витавшее в воздухе, и поэтому просто уткнулся в свою тарелку. Это было странное утро — внешне идеальное, но внутри пронизанное невидимыми лезвиями. Мать присела на край стула, разламывая кусок чёрствого хлеба, и негромко произнесла:
— Я уволюсь.
Отец даже не поднял головы, продолжая методично резать сосиску. Это решение казалось ему настолько естественным, что не требовало даже кивка. Тогда Иллиана осторожно накрыла его руку своей ладонью и прошептала, глядя ему прямо в глаза:
— Мой следующий цикл через три недели.
Только тогда он замер и посмотрел на неё. В её взгляде было столько мольбы, что это граничило с одержимостью.
— Мне не нужны лишние деньги, просто... просто приезжай домой. Умоляю. Не оставляй меня одну в эти дни.
Она медленно провела кончиками пальцев по тыльной стороне его кисти. Губы отца тронула ленивая ухмылка.
— Хорошо. Так и сделаю.
Он высвободил руку и опустил её под стол. Мать вздрогнула, а он, продолжая скалиться, добавил тихим грязным шёпотом:
— Моя похотливая подстилка.
Иллиана резко отпрянула, испуганно проверяя, не услышал ли это Крисси, и силой оттолкнула его руку. Она вскочила, бросилась к раковине и замерла, тяжело дыша и опираясь на столешницу. Отец лишь хмыкнул и как ни в чём не бывало продолжил завтрак.
— Тогда до встречи через три недели.
Словно и не было вчерашней ярости. Он запечатлел поцелуй на щеке сына, коснулся губ жены и вышел к машине. Крисси и мать стояли на пороге, провожая взглядом удаляющийся автомобиль. Когда пыль на дороге осела, Иллиана наконец заговорила:
— Не волнуйся, Крисси. У мамы есть план.
Мальчик поднял голову, но мать всё так же смотрела в пустоту, туда, где скрылась машина.
— Что за план, мам? — осторожно спросил он.
Она перевела на него взгляд и мягко улыбнулась. Погладив сына по волосам, она взяла его за руку и повела обратно в дом.
— Что хочешь на ужин? Может, панкейки?
Крисси мгновенно забыл о своих страхах и радостно закричал:
— Правда?! С сиропом?
Сироп у них закончился ещё месяц назад, но мать ответила уверенно:
— Конечно. И с сиропом, и с мороженым.
— Ух ты! С мороженым?! Прямо по-настоящему? Папа дал много денег? Честно-честно?!
Мальчик прыгал от восторга, не замечая, что за этой щедростью скрывается стальная решимость матери. Он не знал, что она и не думала бросать работу. Он не знал, что она решила больше ни в чём не отказывать сыну, чего бы ей это ни стоило.
Так прошли три недели обманчивого мира.
А затем наступил тот самый день.
═════ ◈ ═════
— Ого, впечатляет.
Когда три недели спустя отец, как и обещал, переступил порог дома, из его уст вырвался вздох искреннего восхищения. И было от чего — мать начала готовиться к его приезду ещё за два дня, превратив кухню в поле битвы за его расположение. Обеденный стол буквально ломился от яств, каких Крисси не видел за всю свою недолгую жизнь. Рядом с внушительными, сочными стейками красовался запечённый картофель с беконом под густой шапкой сметаны; тут же теснились жареная курица, золотистый картофель фри, миски с овощным салатом и любимые отцом начос. И венцом всего — пышущий жаром домашний хлеб.
Мать разлила по бокалам дорогое вино. Отец, чьё настроение мгновенно взлетело до небес, то и дело громко хохотал или собственнически сжимал её ладонь. Когда стол опустел, а на смену основным блюдам пришёл десерт, он лишь слабо отмахнулся.
— Больше не могу. Кажется, мой желудок сейчас лопнет.
Мать в ответ лишь нежно улыбнулась, кончиками пальцев поглаживая его по плечу.
— Ничего страшного. Позже ты немного «потренируешься», и всё быстро усвоится. Ты снова проголодаешься, вот увидишь.
Отец на мгновение задумался, глядя на неё масляным взглядом, и в итоге сдался, отправляя в рот предложенный кусок пирога.
— Так я и думала, — пропела мать.
Она ловко отрезала порцию для Крисси и наконец присела сама. За всё время ужина она почти ничего не съела, лишь медленно потягивала чёрный кофе, даже не притронувшись к сладкому.
Крисси, объевшись и вымотавшись за день из-за радостной беготни по дому, начал клевать носом ещё до наступления сумерек. Заметив, как голова сына то и дело падает на грудь, мать ласково произнесла:
— Крисси, малыш, почему бы тебе не пойти поспать?
Он хотел было возразить, сказать, что хочет ещё побыть с папой, но язык не слушался. Мальчик лишь что-то невнятно пробормотал, смешно шевеля губами.
Мать тихо рассмеялась.
— Кажется, его нужно отнести в кровать.
— Я сам, — отец легко подхватил сонного сына на руки. — Ты иди в спальню, жди меня. Мы сегодня плотно поели, так что «тренировка» будет долгой. Готовься к тому, что поспать не удастся.
Он издал низкий вибрирующий рык, имитируя угрозу, и зашагал вверх по лестнице. Мать долго провожала его взглядом, прежде чем тоже медленно поставить ногу на первую ступеньку.
А на следующее утро она умерла. Мужчина, которого она любила больше жизни, выстрелил ей в голову, превратив её лицо в кровавое месиво.
═════ ◈ ═════
Крисси проснулся раньше обычного — сказался ранний отбой. Протирая глаза, он сходил в туалет и спустился вниз, ведомый манящим ароматом свежесваренного кофе.
— Мама.
Сидевшая за столом женщина медленно обернулась. Её лицо осветила лучезарная улыбка.
— Крисси, доброе утро. Хорошо спалось?
Она притянула сына к себе, окутывая привычным теплом, и нежно поцеловала в щёку. Крисси ответил тем же и любопытно взглянул на лестницу.
— А папа ещё спит?
— Да, ещё спит.
Она кивнула, продолжая улыбаться, но Крисси почувствовал, что сегодня она какая-то другая.
— Мам, ты выглядишь очень счастливой.
— Неужели? — уголки её губ поползли ещё выше.
Видя её такой окрылённой, какой она не была уже очень давно, Крисси и сам преисполнился радости. Он уже хотел было обнять её снова, как вдруг...
— А-А-А-А-А-А-А-А-ГХ!
Чудовищный надрывный вопль заставил Крисси подпрыгнуть на месте и замереть от ужаса. Мальчик вскинул голову, глядя на потолок, мать сделала то же самое. Звук доносился из её спальни. Крисси в испуге прижался к ней, но мать лишь ласково погладила его по спине, прошептав: «Всё хорошо».
Однако он не мог успокоиться. Сердце колотилось в горле, а из спальни наверху продолжали доноситься дикие, нечеловеческие крики отца.
— Всё в порядке, — повторила она, отстраняя Крисси и заглядывая ему в глаза. — Мне нужно проверить, что с ним. А ты подожди здесь, хорошо?
Крисси стоял как вкопанный, провожая её взглядом. Его поразило выражение её лица — мать поднималась по ступеням с такой лёгкой торжествующей улыбкой, будто напевала про себя весёлую мелодию. Этот контраст между безмятежным лицом и полными невыразимого ужаса криками отца вселял в ребёнка какой-то первобытный страх. Он хотел броситься за ней, но ноги словно приросли к полу. Ужас и послушание сплелись в тугой узел, не давая пошевелиться, пока тишину не разорвал новый выкрик:
— Стерва! Сука драная!
Яростный голос отца громом прогремел на весь дом. Этот рёв, полный ненависти к матери, вырвал Крисси из оцепенения. Забыв обо всём, он бросился вверх по лестнице.
═════ ◈ ═════
Проснувшись в то утро, мужчина сразу почувствовал неладное. Что-то было не так. Совсем не так.
Он недоуменно нахмурился и медленно сел на постели. Странно, но он не чувствовал себя разбитым. Напротив, голова была непривычно ясной, а мысли — четкими и спокойными.
«Может, потому что я вчера так хорошо разрядился?» — подумал он.
Впрочем, он и раньше проводил ночи, утопая в омежьих феромонах и сбрасывая своё напряжение — именно для этого он и держал эту «семью» в глуши. Так почему же сейчас ощущения другие?
С трудом подавляя нарастающее беспокойство, он направился в ванную. Сделав свои дела, он мельком взглянул в зеркало над раковиной и замер. В его собственном отражении появилось нечто чужеродное. Дело было не в щетине, покрывавшей подбородок. Его взгляд застыл на одной точке, и чем дольше он смотрел, тем шире открывался его рот в немом крике.
— А... А-а-а...
Сначала это был лишь жалкий хрип, но осознание реальности быстро превратило его в истошный вопль.
═════ ◈ ═════
Женщина медленно поднималась по лестнице. Крики мужчины наверху то обрывались, то возобновлялись с новой силой — казалось, он пытается взять себя в руки, но каждый раз, видя своё отражение, снова проваливается в пучину шока.
Наконец она вошла в спальню и, не останавливаясь, проследовала к открытой двери ванной. Увидев его — бледного, задыхающегося от ужаса и вцепившегося в края раковины — она прислонилась к дверному косяку и сложила руки на груди.
— Ха...
Мужчина заметил её не сразу. Он лишь хрипел, глядя на неё дикими глазами, не в силах вымолвить ни слова. В ответ на его остекленевший взгляд женщина лишь торжествующе улыбнулась.
— Ну как тебе, дорогой? Посмотри, какая красивая метка. Она тебе очень к лицу.
От этих слов он, казалось, перестал дышать. Весь мир для него сузился до этой женщины и клейма, которое теперь навеки связывало его с ней. Несколько секунд он стоял неподвижно, а затем его тело начала бить крупная дрожь.
— Ты... — прохрипел он сквозь плотно сжатые зубы.
Кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели и кожа на них натянулась до предела. И наконец, когда осознание бесповоротности случившегося окончательно накрыло, он выплеснул всю свою ярость в одном оглушительном выкрике:
— Ах ты, сука ебаная!
От этой грубой брани Крисси вздрогнул и замер за дверью. Он не мог поверить своим ушам — отец никогда не позволял себе так разговаривать с матерью. Но тот не унимался, его голос срывался на истошный крик:
— Ты что натворила, мразь?! Ты хоть понимаешь, что наделала? Ты совсем с катушек съехала? Как ты посмела... как ты посмела пометить меня без моего согласия?! Психопатка! Сумасшедшая тварь!
Отец продолжал изрыгать потоки немыслимых оскорблений. Заглянув в щель приоткрытой двери, Крисси увидел, как он мертвой хваткой вцепился в плечи матери и трясет её, словно тряпичную куклу.
— А что такого? — её голос звучал спокойно. — Ты мой муж, я твоя жена. Всё справедливо.
Она смотрела на него с нежностью, в которой сквозило безумие.
— Мы больше не можем откладывать. Мы должны пожениться. Теперь мы — настоящая, официальная пара...
«Она совсем чокнулась».
Мужчина смотрел на неё с нарастающим отвращением. Эта женщина одурманила его феромонами, дождалась, пока он уснет, и пометила, связав невидимыми узами... Это было за гранью его понимания. Но больше всего его бесило её лицо — спокойное, одухотворенное, светящееся искренним счастьем.
Вид этого блаженства стал последней каплей. Его гнев превратился в холодную, карающую ярость.
— Ах ты, дрянь паршивая!..
С этими словами он с размаху ударил её по лицу. Мать с коротким вскриком отлетела в сторону и рухнула на пол. Но этого ему было мало. Он начал наносить удары ногами, сопровождая каждый толчок градом новых оскорблений:
— Решила меня подставить, сука? Ты?! Да кто ты такая, чтобы сметь?! Грязная подстилка! Твоё дело было — раздвигать ноги и покорно принимать в себя, когда я захочу! Как ты посмела, как ты посмела?!
Крисси, спрятавшись за дверью, в ужасе наблюдал, как отец избивает мать. Он понимал, что должен вмешаться, должен защитить её, но сковывающий всё тело страх не давал сделать ни шагу. Сквозь застилавшие глаза слёзы он видел лишь одно — окровавленное, изуродованное лицо своей матери.
— Дорогой... Любимый, ну что же ты... — Иллиана в отчаянии вцепилась в ноги мужчины. Она прильнула к нему всем телом, захлёбываясь слезами. — Почему ты так злишься? Мы ведь любим друг друга, верно? Ты сам говорил... Я ждала. Я так долго и преданно ждала тебя. Но ты всё откладывал, и у меня просто не осталось выбора... Другого способа привязать тебя к нам не было...
Голос матери тонул в судорожных рыданиях. В отличие от альф, омега за всю свою жизнь может оставить метку лишь на одном человеке. Но эта связь абсолютна — она подчиняет альфу своей воле до самой смерти.
Иллиана использовала последнюю, самую страшную силу, которой обладала, чтобы навсегда затянуть узел на шее этого человека.
До этого момента мужчина лишь изрыгал проклятия, но стоило ему взглянуть на женщину, обнимающую его колени, как ледяная реальность обрушилась на него.
Брак? С ней?
На его ухе теперь горела метка. Вечное клеймо, которое невозможно стереть или скрыть. Знак, из-за которого он больше никогда не сможет прикоснуться к другой или завести детей на стороне.
«Омежья метка».
Осознав это, он словно превратился в камень.
«Смехотворно. Какая нелепость».
По спине мужчины градом катился холодный пот. Это было за гранью безумия. Неужели вся его жизнь, его блестящее будущее теперь принадлежат этой жалкой подстилке? Из-за какого-то паршивого укуса? Нет. Этого просто не может быть.
У него была законная жена, положение в обществе, дети. Если об этой связи станет известно, его ждёт позорный развод. Он потеряет всё, а состояние уйдёт на судебные издержки и алименты. Позволить женщине, которая была лишь временным увлечением, инструментом для снятия похоти, разрушить его жизнь? Немыслимо.
«Этому не бывать. Я не допущу такого финала».
— Ай!
Он с силой оттолкнул Иллиану, буквально стряхнув её со своих ног, и лихорадочно огляделся. Нужно избавиться от метки. Если стереть это проклятое клеймо, всё наладится. Да, всего лишь маленькая ранка. Если она исчезнет, всё вернётся на круги своя. Всё станет как прежде. Всё...
— Дорогой, что ты делаешь? Любимый... — Иллиана, пошатываясь, поднялась на ноги и позвала его.
Но он, словно одержимый, уже рылся в настенном шкафу. Когда мужчина обернулся, в его руке вороненой сталью хищно блеснул пистолет. Дуло смотрело прямо в грудь матери.
Ни Иллиана, ни Крисси в тот миг не могли поверить в реальность происходящего. Даже видя перед собой неизбежную катастрофу, они отказывались признавать, что это конец. Ведь этот человек был отцом, любовником, мужем — он был для них целым миром.
Поэтому мать не попыталась убежать. Она не стала молить о пощаде. Она лишь слабо улыбнулась, будто он разыгрывал дурную шутку. Этот пистолет купили когда-то для самообороны, чтобы защитить женщину и ребёнка в их уединённом доме, и с тех пор ни разу не доставали. Иллиана даже забыла о его существовании. И теперь, видя его в руках человека, которому доверяла безраздельно, она продолжала верить в лучшее. Её лицо исказилось от боли после побоев, но на губах всё ещё играла привычная, полная нежности улыбка.
«Дорогой, это опасно. Пожалуйста, опусти оружие и иди ко мне. Крисси смотрит... Малыш испугается...»
Наверное, именно эти слова она хотела произнести. Но мысли так и не превратились в звуки — пуля прошла навылет через её голову раньше.
— Сдохни, сука! — взревел отец.
Мать рухнула на пол мгновенно, словно подкошенное дерево. Вокруг её тела быстро расплывалось густое алое пятно. Но мужчина не остановился. Он встал над ней и продолжал жать на курок снова и снова. Грохот выстрелов, похожий на удары грома, сотрясал дом, отдаваясь в каждом углу леденящим душу эхом. С каждым попаданием тело Иллианы вздрагивало, будто пытаясь подняться. И только когда вместо выстрелов раздались сухие металлические щелчки бойка, отец опустил руку. Мать больше не шевелилась.
Мужчина тяжело выдохнул и поднял голову. На его губах заиграла слабая, безумная улыбка облегчения — теперь всё кончено. Но в следующее мгновение его взгляд наткнулся на нечто за дверью. В проёме спальни, зажав рот обеими руками, стоял маленький ребёнок и смотрел прямо на него.
— Ха... твою мать... — прошипел он.
Мужчина снова вскинул пистолет, целясь в сына, но тут же вспомнил, что магазин пуст. Как только отец развернулся, чтобы найти патроны, Крисси, бледный как смерть, бросился прочь. Он бежал, не разбирая дороги, а перед его глазами всё стояла залитая кровью мать.
— Мама... Мамочка... — захлёбываясь рыданиями, мальчик выскочил из дома.
Спрятаться было негде. До ближайшего соседа бежать не меньше десяти минут по открытой дороге — в таком состоянии его поймали бы на полпути. Лихорадочно оглядываясь, он заметил небольшой сарай, где отец иногда что-то мастерил или чинил инструменты. Не раздумывая, Крисси нырнул внутрь и забился в самый тёмный угол за ящиками.
— Хнык... хлип...
Всхлипы то и дело вырывались наружу. Он до боли сдавил себе рот ладонями, стараясь не издавать ни звука. «
Пожалуйста, Господи, пусть он меня не найдёт. Умоляю, спаси меня...»
В разгар его отчаянной молитвы дверь сарая со зловещим скрипом отворилась, впуская внутрь полосу яркого света. Оцепеневший от ужаса Крисси услышал голос отца:
— Крисси.
Мужчина стоял в дверном проёме, его силуэт казался огромным и чёрным на фоне солнечного дня.
— Я знаю, что ты здесь. Выходи.
Крисси зажмурился так сильно, что в глазах поплыли круги, и сжался в комок. Отец продолжал звать его, и голос его звучал пугающе ласково.
— Крисси, малыш, иди к папе. Давай поиграем. А? Ну же, вылезай.
В его интонациях было столько тепла и нежности — совсем как в те моменты, когда он обнимал сына и целовал его в щёку. Было невозможно поверить, что этот же человек только что так жестоко расправился с матерью.
— Крисси, выходи.
Он шагнул внутрь сарая. Шаг... ещё шаг... С каждым его движением сердце мальчика пропускало удар. Мужчина медленно осматривал помещение, заглядывая за старые верстаки и стеллажи.
— Где же ты, сорванец? Папа ищет тебя.
Он продолжал говорить, и его голос лился, словно сладкий сироп.
— Я куплю тебе новую игрушку, только выходи. Пойдём домой, поедим твои любимые панкейки и повеселимся.
Шаги становились всё ближе. Искушающий шёпот раздавался уже совсем рядом.
— Крисси, ну хватит прятаться. Ты ведь не хочешь рассердить папочку?
Внезапно в его голосе прорезалось что-то опасное и низкое. Пока мальчик, дрожа всем телом, пытался слиться со стеной, отец глухо процедил:
— Если будешь так плохо себя вести, мне придётся тебя наказать. Выходи по-хорошему. Раз... два...
Числа падали, словно удары молота. Крисси обливался холодным потом.
«Пожалуйста, пусть он пройдёт мимо. Умоляю...»
Сцепив пальцы в замок, он шептал свою последнюю молитву. И тут прямо перед его лицом внезапно возникла голова отца. Мальчик издал сдавленный хрип.
— И-и-ик!
— Нашёл.
Лицо мужчины исказилось в хищном оскале. Он мертвой хваткой вцепился в руку ребёнка и потащил его за собой. Крисси отчаянно брыкался, пытаясь уцепиться за ящики, но силы были не равны. Отец вышвырнул его на середину сарая, и мальчик с размаху ударился о пыльный пол. Глядя на отца сквозь пелену слёз, он начал бессвязно умолять:
— Прошу... папочка, пощади... я буду хорошим... не надо, пожалуйста!
Мужчина посмотрел на рыдающего сына, криво усмехнулся и покачал головой.
— И зачем только она тебя родила? Вот к чему приводит неумение знать своё место.
Он заговорил почти сочувственно, продолжая целиться в Крисси:
— Если бы эта сука не прыгнула выше головы, ничего бы не случилось. Но теперь выбора нет. Тебе ведь и самому будет лучше рядом с матерью, чем здесь одному.
Он без тени сомнения вытянул руку с пистолетом.
— Передавай ей привет. Адьос.
Последнее слово он произнёс театрально, словно цитируя героя боевика. Крисси закричал, зажмурившись в ожидании выстрела.
«Господи, помоги!»
И в этот момент кто-то действительно ответил на его призыв. К несчастью для Крисси, осознание того, что его молитву услышал сам дьявол, пришло лишь спустя время — когда он уже стал приёмным сыном в чужой семье.
═════ ◈ ═════
— Мистер Миллер, вы вызывали?
Один из пяти личных секретарей Натаниэля, получив звонок от босса, явился незамедлительно, не обращая внимания на разбушевавшуюся стихию за окном. Его прямой обязанностью было выполнение личных поручений владельца фирмы, не связанных с делами компании. Оценив масштаб погрома — разбитое панорамное окно и осколки, усыпавшие пол вперемешку с перевёрнутой мебелью — мужчина молча принялся за работу.
— Что с вашей рукой? Не стоит ли съездить в больницу? — негромко спросил секретарь, заметив кровь на ладони Натаниэля.
Тот лишь коротко качнул головой.
— Я сам справлюсь. Просто приведи здесь всё в порядок.
— Слушаюсь.
Секретарь не стал тратить лишних слов. Пока он вызывал мастеров для ремонта окна и убирал повреждённую мебель, Натаниэль достал аптечку. Он сосредоточенно обработал рану антисептиком и начал накладывать бинт.
«В последнее время мне слишком часто приходится применять навыки первой помощи», — безучастно подумал он, закрепляя повязку.
Когда он решил, что бинт затянут, пожалуй, слишком туго, тишину комнаты разорвал резкий звонок мобильного. Привычным жестом Натаниэль взглянул на экран, и из его груди вырвался невольный вздох. Коротко выдохнув, он нажал кнопку ответа и поднёс трубку к уху.
— Да, отец.
Последовала долгая пауза, прежде чем из динамика раздался голос Эшли Миллера:
— Я разговаривал с Эбботтом. Он вне себя от ярости. Говорит, ты запорол всё дело...
Эшли намеренно потянул паузу, а затем его голос стал ещё ниже и холоднее:
— Как это понимать?
— Ничего особенного, — гладко отозвался Натаниэль. Его голос был ровным, лишённым всяких эмоций. — Планы немного изменились, но результат останется прежним. Вам не о чем беспокоиться.
Эшли Миллер снова замолчал. Тишина затягивалась — казалось, отец пытается прощупать истинность слов сына, взвешивая каждое его слово. Натаниэль терпеливо ждал, не прерывая молчания.
— Разумеется, у тебя есть какой-то план.
— Безусловно, — Натаниэль солгал, не поведя и бровью. — Я всё улажу, не сомневайтесь. Задержек по срокам не будет.
Он знал своего отца — пока итоговый результат совпадает с ожиданиями, Эшли не станет вникать в детали. И действительно, он проворчал почти безучастно:
— Хорошо. Я прослежу за этим. И ещё...
Натаниэль уже хотел нажать отбой, но остановилс. Есть что-то ещё? Странно. Но следующий вопрос отца застал его врасплох:
— Ты совсем забросил контроль своих феромонов. Что происходит?
«Проклятье».
Натаниэль едва сдержал тяжёлый вздох. Он совсем забыл об этом. В семье Миллер феромоны были темой номер один — Эшли всегда проявлял крайнюю строгость, следя за тем, чтобы его дети регулярно сбрасывали излишки.
«Никогда не позволяй им накапливаться. Действуй строго по циклу».
Эту мантру дети Миллеров зазубрили ещё до своего созревания. Натаниэль и сам всегда следовал правилам, исправно посещая феромонные вечеринки. Сброс напряжения был для него такой же рутиной, как утренняя гигиена... до этого момента.
Он пропустил уже несколько циклов. Организм находился на пределе. И если уж это дошло до ушей Эшли Миллера, медлить дальше было нельзя. Натаниэль всё же выдохнул, и в его голосе прорезалась непривычная усталость:
— Я был занят. Вы же знаете, дел было невпроворот.
Он поспешил добавить, прежде чем отец успеет возразить:
— То, что произошло в подвале, никак не связано с феромонами. Я полностью осознавал свои действия. Каждое из них.
На последнем слове он сделал особый акцент. Эшли Миллер помолчал, а затем нехотя произнёс:
— Раз ты так говоришь... — однако он не собирался спускать это на тормозах. Его голос снова стал властным и сухим. — И всё же разберись с этим немедленно. Способов предостаточно.
Отец был прав — не обязательно было ждать следующей закрытой вечеринки. Купить кого-то для сброса феромонов было проще простого. Натаниэль обычно выбирал вечеринки только потому, что это был самый быстрый и анонимный путь. Будучи патологически брезгливым, он терпеть не мог впускать кого-то в свой дом или пользоваться отелями для подобных целей. На вечеринке всё было проще — пришёл, выплеснул всё, что накопилось, и ушёл, забыв лица присутствующих.
Сейчас у него не было ни малейшего желания заниматься этим, но спорить с отцом было себе дороже. Легче было просто согласиться.
— Да, я так и сделаю.
На другом конце провода повисла тяжёлая тишина. Наконец Эшли произнёс:
— Буду ждать результатов. Обо всех изменениях я узнаю от Эбботта.
— Не волнуйтесь. Скоро всё закончится, — ответил Натаниэль и не забыл добавить дежурную фразу: — Доброй ночи, отец.
— И тебе, — бросил Эшли и отключился.
Стрелки часов давно перевалили за полночь. Время сна для всех нормальных людей. Натаниэль легко мог представить отца — как тот получил отчёт от директора ФБР, уложил спать Кои и теперь сидит в своём кабинете один, анализируя ситуацию. Скорее всего, про феромоны он знал уже давно, просто выжидал удобный момент, чтобы надавить.
Эшли Миллер всегда позволял своим детям многое. Его запреты касались лишь норм приличия и базовых законов человеческого общества — пока они не совершали ничего откровенно антисоциального, он не вмешивался. Натаниэль привык считать это формой безразличия, которая, впрочем, дарила ему желанную свободу. Но был один пункт, в котором отец проявлял деспотизм — контроль физиологии альфы.
«Если я продолжу игнорировать циклы, он запрёт меня в лаборатории или в клинике».
И всё же, понимая всю опасность ситуации, он не мог заставить себя действовать. Почему? Разум диктовал одно, а тело словно сопротивлялось.
«Потому что я не хочу».
Натаниэль нахмурился, задавая себе встречный вопрос: «Почему?». Раньше это никогда не было проблемой. Просто найти любую подходящую омегу, использовать её тело и разрядиться. Сущая мелочь, чисто механический процесс.
«Папа, спаси...» — внезапно в ушах зазвучал захлёбывающийся крик Крисси, а перед глазами вспыхнуло его искажённое ужасом лицо.
Натаниэль судорожно закрыл лицо ладонью. Он не спал почти двое суток, но сон не шёл. Напротив, сознание стало пугающе чётким. Он постоял так некоторое время, а затем дрожащими пальцами вытянул из пачки сигарету.
Сизый дым медленно поплыл по комнате вместе с тяжёлым вздохом. Он жадно затягивался, наполняя лёгкие горьким дымом, но тяжесть в груди никуда не исчезала. Натаниэль нервно курил, когда услышал шаги. Обернувшись, он увидел секретаря. Тот, как всегда, сохранял бесстрастное выражение лица.
— Мистер Миллер, я закончил. Окно временно заколочено, завтра днём мастера поставят новое стекло. Будут ли ещё распоряжения?
Натаниэль помедлил, глядя в окно.
— Нет. Можешь идти.
— Принято. Всего доброго.
С уходом секретаря в квартире воцарилась гробовая тишина. Натаниэль ещё какое-то время стоял неподвижно, а затем поднял взгляд на второй этаж. Он медленно убрал аптечку на место и направился к лестнице.
Толкнув дверь в свою спальню, он первым же делом увидел Крисси. Тот лежал на огромной кровати Натаниэля, утопая в шёлковых простынях. Его лицо по-прежнему оставалось мертвенно-бледным, а глаза были плотно закрыты. Глядя на этого человека, который казался скорее мёртвым, чем спящим, Натаниэль долго и задумчиво вдыхал табачный дым.
Он снова выдохнул — то ли дым, то ли накопившуюся горечь — и прикрыл глаза рукой. Поставив стул рядом с кроватью, он сел, наконец получив возможность рассмотреть лицо Крисси вблизи.
«И что я делаю? Зачем всё это?»
На мгновение ему стало тошно от самого себя. Но, несмотря на это чувство, Натаниэль так и не сдвинулся с места, продолжая в тишине наблюдать за спокойным дыханием спящего.
═════ ◈ ═════
Когда Крисси снова открыл глаза, он обнаружил, что лежит в совершенно незнакомой комнате.
Тревога тут же сжала грудь. Он неуклюже приподнялся, опираясь на локти, и вдруг замер. Рядом с кроватью, в глубоком кресле сидел Натаниэль. Его глаза были закрыты.
В тот же миг Крисси ощутил запах — сладковатый, едва уловимый аромат, которым, казалось, здесь было пропитано всё, от постельного белья до самого воздуха. Сомнений не оставалось.
«Неужели это… его спальня?»
В голове тут же столкнулись две противоречивые мысли: испуганное «этого не может быть» и смиренное «конечно, это именно так». Крисси остался сидеть на постели, не в силах оторвать взгляд от лица мужчины.
Щеки Натаниэля, на которые падали тени от длинных ресниц, казались более впалыми, чем обычно. Резкий свет очерчивал его черты, делая их скульптурно четкими, но вместе с тем уставшими. Плотные губы были сурово сжаты, но их насыщенный алый цвет на фоне бледной кожи выглядел вызывающе ярко. Почти непристойно.
Всегда безупречный, сейчас он выглядел иначе. На обычно идеальный лоб небрежно спадали несколько прядей волос. Белоснежная рубашка, всегда выглаженная до хруста, сейчас была помята, на ткани виднелись складки.
Этот неожиданно небрежный вид сбил Крисси с толку.
«Не может быть, чтобы он всё это время сидел здесь и ждал, пока я очнусь…»
Крисси мотнул головой, пытаясь отогнать наваждение и восстановить хронологию событий. Память возвращалась неохотно. Но он смутно понимал, что произошло. Виной всему была чудовищная усталость — и физическая, и моральная. Только полным истощением можно было объяснить тот факт, что ему вдруг приснился кошмар из детства, спровоцировавший приступ паники и эту позорную истерику.
Да, и хуже всего то, что это случилось перед ним.
Стоило Крисси об этом подумать, как длинные ресницы Натаниэля дрогнули. Мужчина медленно открыл глаза. Его фиалковый взгляд, поначалу расфокусированный, лениво скользнул по комнате, оценивая обстановку, пока не наткнулся на Крисси.
Взгляд замер.
Некоторое время они просто смотрели друг на друга в полной тишине. Казалось, мир за стенами этой комнаты перестал существовать. Никто не решался заговорить первым, словно оба хотели продлить эту хрупкую тишину.
— ...Как ты себя чувствуешь?
Первым молчание нарушил Натаниэль. Его голос прозвучал хрипло и глухо, будто он слишком долго молчал, и фраза далась ему с усилием, прервавшись на полуслове.
Крисси рефлекторно опустил взгляд и вздрогнул. Руки Натаниэля… Его предплечье было туго перебинтовано.
В этот момент в голове яркой вспышкой взорвалось воспоминание.
«Пусти! Отпусти меня!»
«Стой, прекрати! Это опасно!»
Он вспомнил, как бился в истерике, пытаясь вырваться, как Натаниэль кричал на него, пытаясь удержать. А потом этот звон…
— Я… я разбил окно? — прошептал Крисси.
Вместо ответа на вопрос о самочувствии он задал свой. Натаниэль едва заметно нахмурился, и между его бровей пролегла тонкая складка. Ему явно не понравилась реакция Крисси. Помолчав секунду, он произнес ровным тоном:
— Это была случайность.
Услышав ответ, Крисси понял, что задал не тот вопрос. Вина тяжелым комом подкатила к горлу.
— Эта рана… ты пострадал из-за меня?
Крисси смотрел на него с искаженным от муки лицом. Натаниэль снова замолчал, но в этот раз пауза не затянулась. Он ответил так же спокойно и твердо, словно ставя точку:
— Это была случайность.
Как и ожидалось, ответ остался прежним.
Крисси издал тихий, тяжелый вздох. Грудь сдавило от стыда — масштаб устроенной им истерики был чудовищным. Он и представить не мог, что настанет день, когда придется просить прощения у этого человека, но сейчас выбора просто не оставалось.
— …Прости.
Слова дались нелегко. Натаниэль молча смотрел на него. Крисси, стараясь не встречаться с ним взглядом, поспешно добавил:
— Мне просто… приснился кошмар, я сам не ведал, что творил. Прости. Я всё уберу, я сам разберусь с последствиями…
— Уже всё сделано.
Натаниэль безжалостно оборвал его сбивчивую речь. Крисси замер на полуслове и поднял глаза. Голос мужчины звучал привычно ровно и бесстрастно, словно и правда ничего не произошло:
— Всё уже убрали. Тебе не о чем беспокоиться.
«Значит ли это, что извинений достаточно? Или он намекает, что с меня спросят иначе?»
Пока Крисси терялся в догадках, не зная, как трактовать эту холодность, Натаниэль вдруг спросил:
— Будешь есть? Я голоден до смерти.
— Что?
Резкая смена темы окончательно сбила Крисси с толку. Он смотрел на мужчину снизу вверх с немым вопросом в глазах. Не дожидаясь ответа, Натаниэль бросил короткое:
— Спускайся.
И, развернувшись, вышел из комнаты, оставив Крисси ошарашенно смотреть на закрывшуюся дверь.
═════ ◈ ═════
Покачиваясь от слабости, Крисси спустился на первый этаж и побрел в сторону столовой. Чем ближе он подходил, тем отчетливее становился дразнящий аромат еды. Но когда он переступил порог и увидел накрытый стол, его глаза округлились от изумления.
На тарелках лежали стейки — огромные куски мяса, граммов по четыреста каждый. Рядом возвышалась гора салата в такой огромной миске, какой Крисси никогда раньше не видел. Яйца были приготовлены всех возможных видов: омлет, глазунья, вареные… То же касалось и бекона: от зажаренного до хруста до слегка припущенного — словно повар предлагал выбрать любой вариант на вкус. Довершали картину корзинки, доверху наполненные разнообразным хлебом.