Глава 11.4

В гостиной царил привычный хаос: Ли Джуюль и Юджин с упоением грызлись. Судя по всему, они начали с самого утра и не прекращали до сих пор.

— Слышь, уёбок, это ты выпил мой «Веджимил»?

— Я не пил.

— Пиздишь! Я утром выпил одну пачку и точно помню, что там оставалась ещё одна!

— Ну, значит, выпил.

Юджин повысил голос, раздражённо бросив, что может пойти и купить ему эту копеечную фигню, раз уж на то пошло.

— То, что купил Чуин, и то, что купишь ты — это, блядь, разные вещи! — взвился Джуюль.

— Да хватит уже собачиться… — тяжело вздохнул я.

Голова и так гудела после сегодняшних потрясений, а из-за воплей этой парочки ещё и замутило, будто меня опять закинули на американские горки. Джуюль тут же прилип ко мне, демонстрируя всю силу своего нездорового, параноидального братского комплекса.

— Чем вы там, блядь, вдвоем занимались? Вы точно в парк аттракционов ездили? В отель попёрлись, да? Сука, я так и знал!

«Горбатого могила исправит», — вот уж точно про Ли Джуюля. Впрочем, то, что он не начал с остервенением пинать диван, уже можно считать колоссальным прогрессом. Многострадальная спинка дивана, принявшая на себя не один десяток его ударов, и без того выглядела безбожно вмятой.

— Мы правда ездили в парк аттракционов.

— Да чтобы этот ублюдок — и радостно потащился на карусели? Ищи дурака! Ты, я смотрю, врать-то поднаторел, да?

Устав от его бесконечных подозрений я молча порылся в кармане и сунул ему под нос брелок с фотографией. Взглянув на снимок, Джуюль мрачно скривился.

— Блядь! Ты мне похвастаться решил?! — взвился он и, не удержавшись, всё-таки со злостью пнул несчастную спинку.

— Это доказательство. Что мы были в парке.

— Да ты тут вышел как хуй пойми что! Было бы чем хвастаться, нахрена ты мне это суёшь?!

Тут, виляя воображаемым хвостом, к нам подскочил Юджин и бесцеремонно выхватил у него брелок. Уставившись на моё перекошенное лицо на фото, он залился лающим смехом.

Ну ладно, хоть ты посмейся вволю.

— Это реально ты, Чуин?

— Нет, блин, это поддельный Ли Чуин надел маску и сфоткался. Доволен?

— Обалдеть, как, оказывается, может исказиться человеческое лицо… Ну и уродец.

— Чё вякнул, уёбок?! — тут же вскипел Джуюль. — Это кто тут уродец?! Да Чуин в сто миллионов раз симпатичнее тебя, желтушная ты башка!

Какое счастье, что из родных братьев у меня только Джуюль. Будь нас в семье хоть на одного больше, подобный дурдом творился бы каждый грёбаный день.

— Ли Джуюль, на работу не собираешься? — вздохнул я.

— Собираюсь, — огрызнулся он и, недовольно сопя от возмущения, скрылся в своей комнате.

— А ты, Юджин?

— А я только от Тэхёна. Тебе тоже звонили?

— Да, вчера.

— Вот и отличненько.

Пробормотал Юджин, не отрывая взгляда от брелка.

<Dissatisfaction>

Недовольство? Я прочитал вспыхнувшее в воздухе слово. В этот момент Юджин протянул мне брелок, словно хотел убедиться, куда именно направлен мой взгляд.

Юджин умеет расположить кого угодно, ведя себя как всеобщий любимец, но порой мне казалось, что вся эта щенячья приветливость — ширма, скрывающая нечто иное. Как с ростовой куклой огромного медведя, бродящей по парку аттракционов: пока аниматор не снимет плюшевую голову, ты не узнаешь, что за человек прячется внутри. Вот так и с Юджином: что скрывалось за его светлой, беззаботной улыбкой — остаётся лишь гадать. Я настолько привык к его неизменному оптимизму, что чаще всего он казался мне большим милым ребёнком. Но порой в воздухе вдруг материализовывались совершенно непредсказуемые слова, и мне становилось не по себе.

— Чем ты недоволен? — прямо спросил я.

— А, ты опять прочёл? Нечестно.

— Тебе не нравится, что Тэхён связался со мной?

— Немного. Хочу, чтобы ты дружил со мной больше, чем с ним.

В этот момент Юджин, как вылитый ретривер, завилял хвостом, выпрашивая порцию ласки. Но я чувствовал: его слова — игра.

— Юджин, я не дурак.

— Это уж точно. С тобой куда сложнее, чем с Джуюлем.

Прозвучало так, будто с Джуюлем, с которым они цапались при каждой встрече, ему было проще и комфортнее, чем со мной.

— В душу человека, изголодавшегося по привязанности, легко залезть. Но ты сейчас не такой. А к таким людям я испытываю разве что ревность.

— Ты что, из тех обиженных жизнью одиночек, которым чужое счастье поперёк горла?

— А? Что это значит?

— Да так, проехали.

Из комнаты вышел И Джуюль, уже готовый к выходу. Тёмно-синий костюм на двух пуговицах делал его визуально старше своих лет. Джуюль всегда был помешан на посадке одежды, и сейчас строгие линии — от приталенного силуэта до идеального кроя брюк — безупречно подчеркивали его фигуру. Нагрудный платок в кармане пиджака торчал наружу, словно высунутый язычок.

— Ого, обычно напяливаешь на себя что попало, а сегодня прям при параде. По какому поводу костюмчик?

Было очевидно: Юджин откровенно задирался. Джуюль подошёл и с силой впечатал кулак в его светлую макушку.

— Съебись в туман.

Юджин картинно схватился за голову, изображая смертельную муку. А я тем временем подумал, что Юджин прав: с чего вдруг такой официальный прикид?

— У тебя на сегодня намечается что-то серьёзное?

— Да ничего особенного. Просто велели собраться всем от уровня исполнительного директора и выше.

<Второй директор. Третий директор. Братская грызня. Война на три фронта>

Вразрез с его равнодушным тоном, в воздухе всплыли слова тёмно-зелёного цвета. Именно в такой цвет окрашивался текст, когда Джуюль был изрядно чем-то озабочен и ломал голову над проблемой.

Второй директор, третий директор… Братская грызня… Судя по всему, в верхушке синдиката Сапха назревала жестокая междоусобица между членами управляющей семьи, и ударная волна от этого конфликта уже начала докатываться до низов, цепляя подчинённых, таких, как Джуюль.

Юджин мгновенно прекратил спектакль «ужасной боли» и с любопытством сверкнул глазами:

— А где сходка-то? В ночном клубе?

— Слушай, мы не можем куда-нибудь убрать этого тупого янки? — Джуюль, что было совсем на него не похоже, с мольбой во взгляде обратился ко мне.

— Я же просто из любопытства спросил, чего ты заводишься, — хмыкнул Юджин.

Я поспешно подтолкнул Джуюля к выходу, пока они не сцепились по-настоящему.

— Тебе захватить чего-нибудь вкусного? — бросил брат через плечо.

— Вы собираетесь в ресторане?

— Ага. В рыбном. Или в японском… Короче, неважно.

— Забей. Просто сам наешься сашими до отвала.

Джуюль тоже был тем ещё охотником до сырой рыбы. Да что там говорить, мы оба были готовы душу продать за хорошее мясо или хве. Оно и понятно: в нашем детстве походы куда-нибудь семьёй были чем-то из области фантастики.

— Точно ничего не захватить?

— Говорю же, не надо. Давай, будь осторожен.

Теперь стало понятно, почему до Мугья с утра не дозвониться. Раз на этом сборе должен был присутствовать Джуюль, правая рука главы синдиката уж точно не мог его пропустить.

Обыватели пренебрежительно называли их «бандитами», но на деле синдикат Сапха обладал таким влиянием, что мог бы запросто потягаться с Триадами. Львиная доля наркотиков, циркулирующих в Корее, проходила через их каналы, однако полиция не спешила с ними связываться. Правда в том, что к Сапха постоянно присоединялись всё новые группировки, и с каждым годом поток наркотрафика в стране набирал обороты.

Шутка о том, что через пару лет на задворках сеульских школ будут толпами ошиваться обдолбанные подростки, грозила обернуться пугающей реальностью. В конце концов, разве отпрыск одной уважаемой семьи уже не вырезал собственных родителей ради дозы? А мешки с наркотой, которые он мне «подкинул», прислав их прямо в кафе?

Конечно, главные мрази — дилеры, пускающие эту дрянь в оборот, но и наркоманы ничуть не лучше. Закон рынка неумолим: нет спроса — нет и предложения. И наркотики не исключение.

В определённых кругах прекрасно знали, что именно синдикат Сапха держит крупнейший канал наркотрафика. Однако ни одна полицейская облава, ни одна попытка внедрить агентов под прикрытием не увенчались успехом. Ходили слухи, будто глава синдиката по фамилии Са в молодости перебрался в Корею из Гонконга. Но правда ли это — не знал никто.