Глава 12.9

Это было тесное, прямоугольное помещение. Под потолком болталась тусклая лампа накаливания, а вдоль стен в ряд стояли явно подобранные на свалке обшарпанный диван, старый холодильник и пузатый телевизор. Было очевидно, что это переоборудованный под жильё грузовой контейнер. В самом углу под потолком чернело крошечное оконце, через которое едва просачивались жалкие крохи свежего воздуха.

Я оглядел лица своих похитителей. То, что они позволили мне их рассмотреть, по сути, означало одно: живым отпускать меня никто не планирует. На вид им было от силы лет по шестнадцать-семнадцать — обычные старшеклассники. Четверо. Один сплошь усыпанный прыщами, другой — мелкий и щуплый, третий — относительно смазливый, а четвертый — смуглый, но больше ничем не примечательный.

И тут до меня дошло, почему хриплый голос показался таким знакомым. Со смазливым мы виделись не впервые. Это был тот самый парень, который недавно столкнулся плечами с Джуюлем в кафе. Тот самый, над чьей головой при виде меня вспыхнула странная мысль <20 штук>.

— Вспомнил меня? — Хрипатый подошёл ко мне, заметив, как расширились мои глаза. Провоцировать его было глупо, поэтому я коротко кивнул.

— Память, смотрю, отличная, — язвительно фыркнул он, кривя губы. — Да ты не ссы. Будешь вести себя тихо — глядишь, вернёшься домой живым.

Я был в бешенстве, но уж точно не напуган. Впрочем, из-за кляпа я всё ещё не мог говорить, так что указывать хриплому придурку на его заблуждение не было смысла. Я изобразил испуг, затравленно озираясь по сторонам. Внутри контейнера почти не было слов-мыслей. А значит, это место не было их постоянным укрытием или логовом.

<Секс> <Хуй> <Дырка>

Над плечом смуглого парня повисли омерзительные словечки. Буквы жадно тянулись в мою сторону, словно пытаясь подлететь, но не могли оторваться, продолжая болтаться у него над плечом. Сомнений не осталось: именно этот урод недавно лапал меня за бёдра.

Урод пялился на меня глазами, горящими животной похотью, но при этом украдкой косился на Хрипатого, который стоял с холодным, отстранённым лицом. Сомнений не осталось: Хрипатый здесь за главного. Оставшиеся двое, судя по всему, были его шестёрками.

Хрипатый наконец вытащил кляп у меня изо рта. Ткань, присохшая к губам, поддалась не сразу. Ублюдок с силой дёрнул за торчащий край, а затем, брезгливо скривившись, швырнул насквозь промокшую тряпку на грязный пол.

— Кхх… Кх-кх! — из горла тут же вырвался надсадный, сухой кашель.

— Орать бесполезно, — бросил Хрипатый. — Место здесь глухое, люди не ходят.

Он развалился на обшарпанном трёхместном диване. Я не сводил с него пристального взгляда. Заметив это, он вдруг поднялся, шагнул к связанному, стоявшему на коленях мне и отвесил звонкую пощёчину. То ли ему не пришёлся по вкусу мой взгляд, то ли он просто решил задавить меня авторитетом. «Будь мои руки свободны, несладко бы тебе пришлось, ушлёпок малолетний». Впрочем, удар Джуюля, когда тот разбил мне губу, был куда болезненнее.

— Ай, больно…

Видимо, он ожидал, что я начну истошно вопить или биться в истерике, потому что над его макушкой тут же вспыхнуло:

<Неожиданно>

— Мобилу дай, — Хрипатый протянул руку Смуглому.

Взяв телефон, он окинул меня ледяным взглядом. Как только на том конце подняли трубку, ублюдок без предисловий перешёл к торгам.

— Накиньте ещё десятку. Этот хмырь сопротивлялся, и наш Усон пострадал, гоните компенсацию на больничку. Не хотите — мы его прям сейчас отпустим. Нам-то что? Мы несовершеннолетние, по закону нам нихуя не будет. Вы ведь поэтому нас и наняли, а? Да какие угрозы, дядя, обычный торг.

Я оказался свидетелем дебюта четырёх несовершеннолетних уголовников в криминальном мире. Организатор похищения додумался нанять малолетних отморозков, которым любой беспредел сойдёт с рук. У меня вырвался горький смешок.

Как только Хрипатый закончил торги и сбросил вызов, Смуглый жалобно скривился.

— Только не сильно, а?

— Зубы стисни.

Хрипатый без малейших колебаний впечатал кулак в челюсть Смуглому. Тот скорчился от боли и выплюнул на грязный пол осколок зуба.

— Десять лямов за зуб — считай даром. Скажи же, Усон-а? — Хрипатый похлопал Смуглого — точнее, Усона — по плечу, словно успокаивая.

Смуглый придурок, сплёвывая кровь, лишь залыбился в ответ.

Я медленно обвёл взглядом этот цирк, а затем заговорил, стараясь звучать как можно сдержанее. Провоцировать их лишний раз было не с руки.

— Кто… кто вас нанял?

Хрипатый снова плюхнулся на диван. Прыщавый достал из холодильника банку колы и услужливо протянул главарю.

— Без понятия, — бросил он.

И не соврал. Над его головой в этот момент материализовался одинокий вопросительный знак — личность заказчика действительно была ему неизвестна.

— И сколько вам обещали за эту работу?

— Двадцать.

Двадцать миллионов вон… Так вот оно что. В тот день, когда мы впервые столкнулись с Хрипатым в кафе, зависшие надо мной «20 штук» были, оказывается, ценником за меня.

В голове тут же созрел банально простой, но чертовски эффективный план.

— Я дам сорок.

— Чего?

— Развяжите меня — и я заплачу вам сорок.

— Да не пизди. Отпустим, и ты прямиком в мусарню побежишь, — огрызнулся Хрипатый, делая большой глоток колы.

Я замотал головой, всем видом показывая, что даже не думаю о таком.

— Поедем ко мне домой, и я отдам всю сумму. Прямо на месте. Вам даже в банк тащиться не придётся.

Хрипатый угрожающе надвинулся на меня. Его пальцы грубо прошлись по запёкшейся крови на моём лбу — он надавил с такой силой, будто хотел содрать кожу.

— Ты чё, охуеть богатый? Денег — жопой жуй? Сорок лямов для тебя хуйня, сучёныш? — зашипел он. — Но вот незадача. Твоя шкура оценена в двадцать, и ровно столько ты стоишь.

<Отвращение> <презрение>

Именно эти слова всплыли над Хрипатым, когда он отвернулся и зашагал обратно к дивану.

«Придурки, вы бы хоть на мой старенький дом-развалюху взглянули, пока меня похищали. Как сорок миллионов могут быть для меня «хуйнёй»? Да у меня и четырёхсот тысяч в кармане отродясь не водилось!»

Хрипатый изо всех сил пытался строить из себя хладнокровного босса мафии, но возраст брал своё — он слишком легко выходил из себя.

— Вы деньги-то получили? — тихо спросил я.

— Без предоплаты мы и пальцем не пошевелим. Такие у нас правила, — с гордостью заявил Смуглый, сверкая окровавленной дыркой вместо зуба.

Раз они получили задаток, значит, похищение было спланировано до мелочей. Я стал лихорадочно перебирать в уме всех, кто мог затаить на меня злость. В голову никто не приходил. Пусть Юджин и оказался двуличным сукиным сыном, который прикидывался добродушным псом, вряд ли он стал бы затевать подобное. Впрочем, узнав, как этот ублюдок мастерски водил всех за нос, поручиться я уже ни за что не мог.

— Можешь пока покимарить, — Прыщавый захихикал. — А когда заказчик приедет, глядишь, и навсегда уснёшь.

Похоже, приказа убивать меня им никто не давал. Однако мелкотня почему-то была уверена, что живым мне отсюда не выбраться.

Но покорно лежать и ждать смерти в мои планы совершенно не входило. Как и сидеть сложа руки в ожидании Мугья или Джуюля, которые неизвестно когда доберутся до этого захолустья. Будет весьма неловко, если к их приезду я уже остыну. Я просто не мог допустить, чтобы Мугья и Джуюль заливались слезами, обнимая мой хладный труп.

Я медленно прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Шансы выбраться отсюда целым и невредимым стремились к нулю, но мне стоило попытаться использовать слова-мысли этих малолетних придурков, чтобы переломить ситуацию в свою пользу.

Глубоко вдохнув, я приготовился использовать их же мысли против них. Я ведь планировал жить как слепой, притворяться, что ничего не вижу, но раз уж мне насильно насовали козыри в рукава, грех этим не воспользоваться. А того ублюдка, который меня заказал, я лично на корм рыбам пущу.