Глава 11.5

— Чуин, раз уж Джуюль свалил, может, поговорим о деле? — внезапно предложил Юджин.

— О каком?

— Я же говорил, что сегодня встречался с Тэхёном-хёном.

— А, вот ты о чём.

Честно говоря, у меня не было особого желания это выслушивать. Но я всё же опустился на диван и приготовился внимать. Юджин пошарил в кармане и выудил на свет небольшой прозрачный зип-пакет. Внутри перекатывались бледно-зелёные капсулы.

— Ты… где ты это достал?

— Купил, — легкомысленно пожал плечами он.

— И где же?

— В казино, которым управляет Ли Джуюль.

Юджин весело помахал перед моим носом пакетиком с дозой K3.

— И кто дилер?

— Вроде как один из клиентов, но подробностей я не знаю. Этот канал нарыл Тэхён-хён. Он решил, что раз я американец, барыга без лишних подозрений толкнёт мне товар. Пришлось порядком заморочиться, — пожаловался он.

— Насколько мне известно, Сапха строжайше запретила продажу K3 на своей территории.

— Думаешь, это правда? Тэхён вот до сих пор не верит.

Юджин прекрасно знал о моих отношениях с Мугья, так что отпираться и прикидываться дураком не было смысла.

— Раз я слышал это лично, значит это правда.

— Хм. Выходит, за продавцами K3 охотится не только полиция, но и сама Сапха? Что-то они слишком открыто действуют для тех, кого прессуют со всех сторон. Ведь само казино принадлежит синдикату.

— Темнее всего под фонарём.

— А? Это ещё что значит? — заморгал он.

— Это значит: то, что находится прямо под носом, заметить сложнее всего.

— А-а, догнал!

Юджин просиял и, решив блеснуть эрудицией, выдал фразу на английском:

— The husband is always the last to know?

— Сделай одолжение, не сыпь английскими фразочками, когда говоришь со мной. Я половину не понимаю.

— Так это то же самое, что ты сказал! В нашей стране тоже есть свои поговорки.

Под «нашей страной» Юджин, разумеется, подразумевал Америку. Было чертовски странно слышать, как парень, который трещит по-корейски лучше любого натурализованного эмигранта, с гордостью заявляет: «Я американец!».

— Официально об этом помалкивают, но число смертей от K3 растёт в геометрической прогрессии, — посерьёзнел Юджин. — Неужели эта дрянь даёт такой неземной кайф?

С озорной улыбкой Юджин сжал бледно-зеленую капсулу пальцами. Тонкая оболочка лопнула с лёгким треском, и белый порошок осел на дне зип-пакета. Подумать только — такая жалкая щепотка может в одночасье перечеркнуть человеческую жизнь… Я вспомнил, что тот самый дилер, куривший сигары, говорил, что от одной-двух таблеток не умирают. Но если принять за раз три и больше — шансы отбросить коньки взлетают до небес. Уж кому-кому, а дилеру в этом вопросе можно верить.

Юджин прав. Какой же запредельный экстаз испытывают торчки, если ради него готовы рискнуть жизнью? Если бы каждый из них испытал то же дерьмо, через которое прошёл я, они бы в тот же день навсегда завязали с этой дрянью.

— Раз от пары таблеток не умирают, какого чёрта они жрут их горстями? — спросил я.

— У K3 очень короткий период прихода по сравнению с другой кислотой, — пояснил Юджин. — Тот же ЛСД держит полдня минимум. А к K3 быстро вырабатывается толерантность. Чем больше жрёшь — тем слабее эффект. Чтобы продлить кайф, приходится закидываться дозой снова и снова, без остановки.

— То есть, в погоне за кайфом, они отъезжают прямиком к воротам рая?

— Скорее уж ада.

Юджин сунул пакетик обратно в карман. Настоящий разговор только начинался.

— И чего Тэхён-хён ждёт от меня?

— Ему до смерти интересно, как много Джуюль знает про поставки K3.

— Что? — я недоверчиво прищурился.

— Ну, Джуюль ведь исполнительный директор казино, где толкают наркоту. Тэхён-хён уверен, что он точно как-то причастен.

— Бред. Быть такого не может.

— Согласен, — кивнул Юджин.

В кои-то веки он встал на сторону Джуюля. Я-то думал, они способны только собачиться при каждой встрече, но, видимо, всё не так безнадежно.

— Короче, брать того барыгу он пока не собирается.

— Почему?

— Мелкие сошки ему не нужны. Он хочет взять крупную рыбу, стоящую за этим.

— И кого он считает «крупной рыбой»?

— Тэхён не говорил прямо, но это, очевидно, кто-то из верхушки Сапха.

Я замолчал. В таких делах моё предчувствие ошибается редко.

— Он подозревает Мугья.

— Maybe. Ой, то есть… возможно. Возможно.

Юджин повторил одно и то же дважды, словно на секунду запутавшись в языках. Стоило мне попросить его не использовать английский, как он тут же послушался. Наверное, по натуре он вовсе не был плохим парнем. Проблема заключалась лишь в том, что я до сих пор не мог разгадать холодную отстранённость, которая порой проскальзывала в его глазах.

— С чего вдруг? В синдикате полно руководителей. Почему он вцепился именно в Мугья?

— Хм. Ты разве не в курсе? — Юджин удивлённо вскинул брови. — Все каналы сбыта наркоты в Сапха находятся под контролем этого парня. Прямых доказательств, конечно, никогда нет, но косвенных улик — выше крыши.

Мугья — серый кардинал, восседающий на вершине наркотической пирамиды… Но куда сильнее меня беспокоило то, что даже осознавая это, я не чувствовал от него ни малейшей угрозы. Даже если копы правы и Мугья действительно главный поставщик, я не смогу его возненавидеть. У меня отродясь не было обострённого чувства справедливости — я ввязался в полицейские дела только ради помощи Тэхёну. Положа руку на сердце, меня вообще мало что волновало, кроме откровенно вопиющих случаев, от которых у любого нормального человека закипела бы кровь.

— Похоже, этот человек желает сорвать большой куш.

Я сразу понял, о ком говорит Юджин. О Тэхёне.

Полиции ещё ни разу не удавалось засадить за решетку кого-то из верхушки Сапха. Если Тэхён возьмёт Мугья, это станет настоящим триумфом, делом всей его жизни. Но если он снова, как в прошлый раз, попытается сфабриковать показания подставных свидетелей, чтобы обвинить невиновного — я палец о палец не ударю, чтобы ему помочь. В конце концов, я согласился помогать ему только потому, что никак не мог забыть его искренность — ту самую человечную сторону, которая когда-то заставила меня ему поверить.

То, что Тэхён снова позвонил, несказанно меня обрадовало. Но если он связался со мной лишь для того, чтобы использовать мои способности или знакомство с Мугья, я собственными руками оборву нить, что ещё связывает нас.

— Юджин… тебе не кажется, что Тэхён… как-то изменился? — задумчиво спросил я.

— Люди всё время меняются.

— Это-то да, но…

— Хотя, пожалуй, ты прав. С Тэхёном сейчас и впрямь что-то неладное творится, — пожал плечами Юджин. — Он просто одержим этим расследованием. Мне знаком такой тип копов: в конце концов, безоговорочно уверовав в собственные догадки, они начинают фабриковать улики и вешать вину на невиновных. Их хвалёное «шестое чувство» — не научный подход, а простая интуиция.

Рассуждения о «научном подходе» из уст эспера-психометрика звучали как оксюморон.

— У тебя самого, вообще-то, способность, которую никакая наука не объяснит.

— Так я вижу объективную картину прошлого, а не полагаюсь на какие-то там субъективные домыслы! — возмутился он. — Вещи транслируют мне свершившиеся факты, я не примешиваю к ним личных эмоций.

— Я и раньше замечал, но ты всё-таки отлично говоришь по-корейски, — хмыкнул я. — Сегодня у меня и вовсе ощущение, будто я смотрю фильм в профессиональном дубляже.

— Да я просто всяких заумных пословиц не понимаю. А научные термины запомнить проще простого. К тому же, я прожил в Корее ничуть не меньше, чем в Штатах.

— Ах да, точно.

Из-за его безупречно западной внешности я частенько об этом забывал.

— Так вот, этот человек… то есть, Тэхён-хён… Он хочет, чтобы ты выведал у Мугья всё, что связано с поставками Сапха.

— А если я откажусь?

— Это тебе решать, хён.

Ситуация складывалась паршивая — меня будто зажало в дверном проёме, ни туда, ни сюда.

— Юджин… А как ты относишься к однополым отношениям?

Поскольку он жил с нами под одной крышей и вдоволь насмотрелся на неадекватные выходки Джуюля, я задал этот вопрос без особых колебаний.

— Я-то? Да я парней предпочитаю.

Столь внезапное и откровенное признание застало меня врасплох, но я быстро взял себя в руки и понимающе кивнул.

— …А Тэхён-хён об этом знает?

— Знает или нет — мне-то какое дело? А что?

— Да нет, ничего.

Если Тэхён узнает о сексуальной ориентации Юджина, неужели отвергнет и собственного сводного брата? Впрочем, скорее всего, Тэхён станет защищать его, как я защищаю Джуюля.

— Слушай, а Тэхён… он тебе что-то наговорил? — Юджин с любопытством склонил голову.

— Вслух он ничего не сказал.

— Он вообще-то тот ещё гомофоб. Да это и по нему, и по его жене сразу видно. Но, честно говоря, мне плевать, что они там себе думают. Для меня в этом мире важнее всего я сам. Так что и ты не парься, относись проще.

Если бы кто-то издал книгу «Философия жизни от Юджина», она бы разлетелась как горячие пирожки. Живи все вокруг с таким же уровнем беззаботности, как этот парень, мир был бы куда счастливее.

— К тому же, самые страшные люди — те, кто рубит «правду-матку», — рассудительно добавил он. — Таким плевать, что их слова могут ранить. Я не говорю, что искренность — это плохо. Я к тому, что быть излишне честным — не всегда хорошо. Те, кто свято уверен в своей правоте, чаще всего просто-напросто узколобые упрямцы.

— Боюсь, если я позвоню сам, Тэхён только разозлится… Юджин, передай ему от меня, ладно? Скажи, что играть в шпиона я не собираюсь.

— Ох, завидую я ему, — протянул Юджин. — Мугья, которого Чуин любит во-о-от та-а-ак сильно!

Произнося это, Юджин развел руки в стороны, рисуя в воздухе огромный круг, чтобы наглядно показать масштаб моих чувств.

— Ты вечно болтаешь то, чего на самом деле не чувствуешь. Потому твои слова ничего и не весят.

Человек, которого по-настоящему снедает ревность, не говорит об этом столь легкомысленно. Насколько чёрным и удушающим может быть это чувство, я слишком хорошо знал на примере собственного отца.

— А, точно! Была к тебе ещё одна просьба. Там прокуратура завела дело на какого-то мужика, но расследование застопорилось, потому что нет трупа.

«Опять труп…» По ощущениям, за последние пару лет количество убийств в городе выросло в десятки раз.

— В общем, один фармацевт заявил о пропаже жены, но выглядит это всё крайне мутно. Говорят, сразу после её исчезновения он выкинул из дома все старые вещи и купил новую мебель. Он даже свою машину на металлолом сдал! Соседи по площадке божатся, что супруги скандалили каждый божий день. А накануне исчезновения вопили так, что они аж выглянули в окно: парочка ругалась, потом оба внезапно выскочили на улицу, и с тех пор жену никто не видел. Но раз трупа нет, то и дело об убийстве не пришьёшь. Оформили как пропажу без вести, но прокурору всё это показалось жутко подозрительным. Да и как по мне — дело тёмное.

— Раз так, почему бы тебе самому не разобраться? — резонно предложил я.

Юджин замахал руками. Типичный, излишне экспрессивный американский жест.

— Ты меня слушал вообще? Я же сказал: он выкинул всё, вплоть до мебели! Даже наручные часы, и те сменил!

— Но если порыться хорошенько, наверняка можно найти хоть какую-то зацепку, разве нет?

— Я тебе что, волшебный жезл, который по щелчку пальцев выдаёт готовый результат?

«Волшебный жезл у нас вообще-то Мугья… Впрочем, отложим эту мысль».

— У моей способности, между прочим, тоже есть ограничения, — насупился Юджин. — Если я попытаюсь считать кучу предметов разом, чужие воспоминания смешаются в кашу, и я не смогу нормально работать. Куда быстрее будет тебе подойти к этому хмырю, рявкнуть: «Эй, гнида, куда труп жены спрятал?!» — и поймать слова, которые над ним всплывут.

А в этом есть смысл. Шпионить за Мугья я не стану ни при каких условиях, но с этим делом помочь вполне способен. К тому же, неизвестно, когда мне выплатит деньги владелец сгоревшей кофейни, а мои финансы сейчас поют романсы.

Юджин, видимо, вымотался, потому что сладко и протяжно зевнул. С большими, поникшими глазами он сейчас как никогда походил на сонного золотистого ретривера. А светлые волосы сегодня, казалось, блестели как-то по-особенному, переливаясь, точно река жидкого золота. Очарованный зрелищем, я сам не заметил, как протянул руку и коснулся его прядей.

— Чуин-хён… я вообще-то сегодня голову не мыл…

«Так вот откуда этот блеск». Я моментально отдёрнул руку от его макушки. Заныв, что я «ранил его в самое сердце», Юджин поплёлся в ванную и сунул голову прямо в раковину.

— Если водосток забьется, чистить будешь сам, — предупредил я.

— Фу, там же грязно.

— Тогда не мой голову в раковине!

— Ладно-ладно. Только сегодня!

Оставив несносного пса ожесточённо скрести макушку шампунем от перхоти, я направился к себе. Рухнув на кровать, попытался пошевелить пальцами на ногах — стопы, пережившие сегодняшний марафон, отозвались тупой болью. Зато икры, которые Мугья так старательно разминал, завтра гудеть не должны.

На языке, казалось, ещё оставался привкус сладкого чуррос, и я с запоздалым сожалением подумал, что стоило съесть ещё хотя бы один. Не вставая с кровати, я кое-как стянул с себя ветровку. Из кармана на матрас с тихим звяканьем вывалился маленький брелок.

Я долго сомневался — уж больно уродливо получилось моё лицо на этой фотке — но в итоге всё же перевесил ключи от дома на него. Старый брелок с фигуркой Син-тяна, служивший мне верой и правдой почти десять лет, я швырнул на стол. «Ты отлично потрудился, Син-тян. Покойся с миром».

Зажав ключи в ладони, я лежал на спине и рассматривал крошечную фотографию. Бесстрастное, словно высеченное из камня лицо Мугья, даже на крутых виражах американских горок сохранявшее идеальную невозмутимость, казалось мне до безумия милым.

Тяжёлая форма любовной лихорадки.

Я нежно коснулся губами маленькой наклейки. И на миг мне показалось, будто сквозь холодный пластик я чувствую тепло Мугья.