Глава 12.12

Порой хочется просто исчезнуть. Рассыпаться песком с головы до ног и улететь с ветром в самое сердце пустыни. Наверное, лечь там, в знойной и безлюдной глуши, и медленно иссохнуть было бы даже лучше.

— Пей.

Отец протянул мне стакан воды и горстку таблеток. После того как Джуюля упрятали в психушку, я тоже не отделался лёгким испугом. Просто вместо смирительной рубашки мне достался пожизненный курс препаратов.

Психиатр, после долгих и изматывающих сеансов, вынес вердикт: «бредовое расстройство, сопровождающееся галлюцинациями». Этот врач был одним из тех, кому в своё время крупно помог мой отец. Выступая в роли заботливого опекуна, отец красочно описал моё состояние, заявив, что сыну постоянно мерещится всякая чертовщина. Разумеется, врач доверял словам моего отца куда больше, чем моим собственным.

Когда меня спросили, что именно мне мерещится, я безучастно ответил «ничего» и тут же получил диагноз: «ярко выраженные психопатические наклонности». А стоило честно признаться, что вижу летающие буквы — мне влепили бредовое расстройство. Это походило на средневековую охоту на ведьм: привязать к ногам тяжёлый камень и бросить в воду. Пошла ко дну — человек, всплыла — ведьма. Выбор без выбора. Я взял протянутые отцом таблетки и проглотил их, запив водой. А он, как и всегда, заставил меня открыть рот, чтобы убедиться, что я ничего не прятал под языком.

Стоило таблеткам оказаться в желудке, как накатывала жесточайшая тошнота. Мощные нейролептики давали о себе знать: потеря аппетита, непрекращающаяся рвота и жуткие головокружения. Для человека со здоровой психикой эта дрянь была слишком токсичной.

Именно с началом того «курса лечения» меня стало нещадно укачивать от малейшей тряски. И даже когда я перестал принимать препараты, побочные эффекты никуда не исчезли. Да, благодаря официальному психиатрическому диагнозу я получил освобождение от армии, но за всю жизнь ни разу не испытал по этому поводу ни радости, ни благодарности.

Чего ты добивался? Хотел сделать из меня «нормального» человека? Зачем пичкал меня бесполезной химией, прекрасно зная, что слова, которые я вижу — вовсе не галлюцинация?

Теперь ты мёртв. Ушёл, оставив меня с ворохом бесконечных вопросов, на которые некому ответить. Но мне… мне уже всё равно. Побои из моих кошмаров больше не должны терзать мою душу, раз уж они не могут коснуться плоти. Я наконец-то готов отпустить тебя навсегда. Время, когда я барахтался в болоте прошлого, вышло.

Выйти из мрачной тени, которую ты отбросил на мою жизнь, прикрываясь званием «отца» — вот единственный способ по-настоящему повзрослеть.

Я всегда считал себя достаточно зрелым, но, как верно заметил Мугья, я был стариком в теле юнца, не умеющим даже толком требовать ласки. Я должен был держать эмоции под контролем, должен был защищать Джуюля, как старший брат. Так я и оказался заперт внутри крошечной таблетки. Съёжившись там, в самой её сердцевине, я прятал собственную слабость за тонкой желатиновой оболочкой.

Эта оболочка была способна раствориться от малейшего тепла, но вместо этого каменела, валяясь на промёрзшей дороге посреди зимы. И никому не было дела до крошечной капсулы. А я всё ждал. Ждал того, кто поднимет меня и согреет своими ладонями.

И лишь после многих лет моего долгого, мучительного ожидания эти тёплые руки наконец нашлись. Намертво промёрзшая оболочка начала стремительно таять. И тем, кто вытащил меня — дрожащего, уязвимого и совершенно обнажённого перед миром — был Мугья.

Одного лишь его присутствия было достаточно, чтобы спасти меня от всепоглощающего одиночества. Его рука, нежно гладившая меня по голове, давала мне куда больше уверенности, чем любые клятвы. «Нравишься», «люблю» — эти красивые, но пустые слова никогда ничего для меня не значили.

Кто-то гладил меня по голове. Как бы мне ни хотелось, чтобы это был Мугья, здравый смысл подсказывал иное. Мои руки и ноги по-прежнему были связаны.

— Очухался?

Хрипатый уложил меня на диван, а сам примостился рядом на полу и гладил меня по волосам.

— А… Кажется, я ненадолго отключился. Слушайте, а вы не могли бы меня развязать? — я опустил взгляд на свои руки.

К моему удивлению, Хрипатый без лишних возражений распутал веревку на моих запястьях. Приподняв всё ещё раскалывающуюся голову, я увидел, что трое похитителей крепко связаны одной веревкой. Учитывая, что после произошедшего их впору грузить в скорую, нужды связывать их явно не было…

— Без фокусов мне тут.

Мои лодыжки оставались стянуты, так что при всём желании я бы не смог выкинуть никаких фокусов.

— Ты реально чужие мысли читаешь?

Его, видимо, всю жизнь обманывали? Уровень паранойи просто зашкаливал.

— Реальнее некуда.

— И отрубился ты сейчас тоже из-за своей суперспособности?

«Нет, это побочка от колёс. Флешбэк называется». Вместо ответа я плотно сжал губы. Хрипатый больно вцепился мне в волосы, рванув с такой силой, что, казалось, сейчас сорвёт скальп.

— И чё ты собираешься делать, если вот так же отрубишься посреди игры, а?

— Немного отдохну, и все пройдёт.

— Я, в отличие от тебя, мыслишки чужие читать не умею, зато людей насквозь вижу. И ты ни хера не игрок. Я, блядь, чуть на твои разводки не повёлся.

<Подработка>

За то время, пока я был в отключке, над головой Хрипатого появились несколько слов. И слово <Подработка> бросалось в глаза первым. Видимо, до него дошло, что гениальный шулер, обчищающий подпольные казино, вряд ли стал бы перебиваться мелкими подработками. Он оказался умнее, чем я думал.

В голове промелькнула безумная мысль: используя внезапно обретённую свободу рук, нанести неожиданный удар и пулей вылететь за дверь, спасая свою шкуру. Я мысленно прикинул последствия: шанс моей победы — 0,1%. Шанс Хрипатого — 99,9%. Да и валяющиеся в углу избитые подельники служили отличным напоминанием о том, что мои безрассудные фантазии лучше засунуть куда подальше.

— А вы, кажется, не из тех, кто по доброй воле станет заниматься таким дерьмом.

Рука, что успокаивающе гладила меня по спине во время флешбэка, определённо не была галлюцинацией.

— Болтать с тобой — одна морока. Не люблю я эти ментальные игры. Поэтому просто решил сдать тебя заказчику.

Чёрт. Мне, конечно, было безумно любопытно, кто заказал моё похищение, но узнавать это за секунду до смерти я желанием не горел. Однако обладатель хриплого голоса, судя по всему, принял окончательное решение и менять его не собирался.

— А вот и они пожаловали. Надеюсь, пока валялся в отключке, смотрел там какие-нибудь хорошие сны, а?

Железная дверь контейнера с лязгом распахнулась. Отсюда улица казалась сплошным чёрным провалом. Человек, замерший на пороге, выглядел лишь смутным тёмным силуэтом. Но когда я наконец разглядел вошедшего, меня накрыло волной всепоглощающего отчаяния. Этот человек с холодным, чужим взглядом пришёл сюда вовсе не для того, чтобы спасать меня.