Экстра 2Старшеклассник

— Чёрт, сигареты кончились.

Хан Джисо встряхнул пустую пачку. Он сидел на корточках на балконе, а затем медленно выпрямился. Когда он потянулся, тонкая олимпийка задралась вверх.

Стояло то самое обманчивое межсезонье между летом и осенью, когда подобрать одежду становилось настоящей мукой. Обычно дома Джисо обходился кофтой и короткими шортами, но когда возвращался Юнхёк и принимался ворчать, что Джисо обязательно подхватит простуду, приходилось натягивать спортивные штаны.

Так и не покурив, он вернулся в гостиную. Из угла, лениво потягиваясь после долгого сна, вышла кошка. Почуяв, что от хозяина не пахнет едким табачным дымом, Саран ласково потёрлась о его ноги, но, быстро потеряв интерес, запрыгнула на диван.

Джисо зашёл в спальню. На аккуратно заправленной кровати лежали брошенные штаны — тёмно-синие, с классическими белыми полосками по бокам. Натянув их, он вернулся в гостиную, прихватил с барной стойки десятитысячную купюру и своё удостоверение личности. У порога влез в шлепанцы.

—  Саран, я ненадолго в магазин, — бросил он кошке ради приличия, хотя ответа, конечно, не последовало.

Был разгар буднего дня, поэтому лифт без остановок поднялся на восьмой этаж. Джисо нажал на кнопку первого этажа и мельком глянул в зеркало. Он взъерошил пятерней растрёпанные волосы и зачем-то поправил замок на олимпийке, застегнувшись до самого подбородка. Он ожидал, что кабина быстро доставит его вниз, но на четвёртом этаже лифт внезапно замер.

Двери медленно разошлись. Внутрь вошёл юноша — на вид типичный старшеклассник: белоснежная рубашка, зауженные форменные брюки, руки в карманах. Он был почти на голову выше самого Джисо.

В отличие от Джисо, который безучастно ждал прибытия на первый этаж, парень вовсю рассматривал своего соседа. Даже когда они вышли, и Джисо направился к круглосуточному магазину, старшеклассник последовал за ним.

— «The One Change», пожалуйста.

— Ваше удостоверение.

— Вот.

Джисо не обращал внимания на парня, хотя кожей чувствовал на себе его пристальный взгляд. Даже когда он купил сигареты и вернулся к лифту, парень ошивался рядом, что начинало раздражать. Но раз тот ничего не делал, просить его отойти было бы странно.

Раздался мелодичный сигнал, двери лифта открылись. Однако стоило Джисо сделать шаг внутрь, как парень окликнул его:

— Извините!

Джисо молча обернулся, глядя на парня широко раскрытыми глазами.

— Э-э... Скажите, у вас есть кошка?

— А... ну да, есть, — осторожно кивнул Джисо.

Двери лифта уже начали закрываться, но парень вытянул руку и нажал кнопку вызова. Створки разъехались снова.

— Проходите первым, хён.

Старшеклассник вошёл в кабину и замер у панели управления, явно дожидаясь, пока Джисо нажмёт на нужную кнопку. Джисо покосился на него и нажал на цифру «8». Парень свою кнопку нажимать не стал.

— А вы... не будете нажимать?

— А, ну...

— ...

Их взгляды встретились. Юноша протянул руку и внезапно коснулся волос Джисо. Тот отпрянул, но на пальцах парня осталась серая шерстинка.

— Я Пак Сонджун. Мне девятнадцать.

Лицо у него было отнюдь не добрым, да и вообще — в это время приличные ученики должны сидеть за партами.

— М-м, понятно... — пробормотал Джисо.

Лифт прибыл на восьмой этаж. Джисо поспешил выйти.

— Я тоже очень люблю кошек, — донеслось из глубины кабины.

«И что? Мне-то какая разница?» Джисо замер, не понимая, к чему этот разговор.

— Можно мне... как-нибудь зайти посмотреть на вашу, хён? — спросил Сонджун.

В его лице не было ни капли двусмысленности или дурных намерений. Джисо растерянно забегал глазами. «Он ведь обратился ко мне "хён"... Ладно, если он просто любит кошек...»

Парень явно не собирался уезжать без ответа, продолжая удерживать кнопку открытия дверей и повторил свой вопрос. «Наверное, он не плохой парень», — подумал Джисо и медленно кивнул. Жизнь в новом доме была прекрасной, но порой невыносимо однообразной: телевизор, диван, бесконечное ожидание Юнхёка у окна.

— Хочешь посмотреть сейчас?

Обычно он яростно охранял свое пространство. Будь они всё ещё в «Могильнике», Джисо никогда бы не впустил чужака в свой мир. Он бы ощетинился, как испуганный зверь, и выстроил бы вокруг себя глухую стену. Но здесь, в светлой квартире, он чувствовал себя в безопасности. К тому же Юнхёк скоро должен был вернуться, так что ничего плохого случиться не могло.

Джисо ждал ответа, но Сонджун покачал основой.

— Мне в школу надо.

После этих слов парень показался Джисо ещё более адекватным. Сонджун быстро вышел из лифта, бросив короткое: «Минутку». Джисо на всякий случай отступил на шаг. Парень перекинул рюкзак на грудь, выудил оттуда тетрадь и пенал. Вырвал листок и быстро что-то на нём нацарапал.

— Позовите меня, когда хёну будет скучно. Я пойду.

И прежде чем Джисо успел войти в квартиру, Сонджун припустил вниз по лестнице. Эхо его тяжёлых шагов разнеслось по подъезду. Джисо посмотрел на клочок бумаги в своей руке. Имя и номер телефона были написаны неровным, почти детским почерком. Постояв так немного, он развернулся и пошёл домой.

· · ·

— Это ещё что?

Взгляд Юнхёка, сидевшего на диване, зацепился за клочок бумаги. Оборванные края выглядели жалко, а размашистый почерк внутри — ещё хуже. Юнхёк перевёл на Джисо тяжёлый взгляд. В глубине души, вопреки здравому смыслу, шевельнулось старое опасение. А вдруг Джисо снова терзается чувством собственной никчёмности и ищет способ «подзаработать»?

Джисо, поджав под себя ноги на диване и уплетая грушу, которую Юнхёк почистил для него, проследил за направлением руки.

— А, это... — безучастно протянул он, проглотив сладкий кусочек. — Сегодня за сигаретами ходил, и там один школьник... дал мне это.

— Зачем?

— Говорит, кошек любит. Спросил, можно ли прийти посмотреть на Саран.

— Ты сказал — школьник.

— Угу.

Юнхёк мгновенно вспомнил долговязого парня, который иногда попадался им в лифте. Тот с первого дня вызывал у него глухое раздражение своими вороватыми, косыми взглядами на Джисо. «Значит, всё-таки набрался смелости и сунул свой номер».  Юнхёк молча смотрел на Джисо, сжимая бумажку. Тот поднес кусочек груши к губам мужчины.

— А-ам...

— Сам ешь.

— Ты разве не хотел грушу?

— С этим что делать собираешься? — Юнхёк демонстративно встряхнул листком перед лицом парня.

Джисо неловко улыбнулся и забрал записку.

— ...А нельзя позвать его разок поиграть?

— .......

— Просто мне скучно целыми днями одному дома сидеть.

— Вот как.

В этот момент из комнаты вышла кошка и подошла к дивану. Она запрыгнула на колени Юнхёка, устраиваясь поудобнее. Тот посмотрел на серый пушистый комок, который уже вовсю мостился на его брюках. Он мог бы погладить её, но не стал.

«Неужели ему и впрямь так тоскливо?» — подумал он. Джисо никогда не жаловался.

— Делай что хочешь.

— ...

— Но зови его только тогда, когда я дома.

Джисо в недоумении склонил голову набок. Логика хёна явно прихрамывала: он жаловался на скуку именно в отсутствие Юнхёка, а тот предлагал принимать гостя в своём присутствии. Джисо украдкой взглянул на мужчину. Юнхёк принялся грубовато поглаживать шёрстку кошки.

«Ну, ладно. Так тоже сойдёт», — решил Джисо. Школьник вряд ли сможет приходить по будням, так что выходные — самое то. Он поймал себя на том, что уже строит планы, и тихо хмыкнул.

Юнхёк перехватил его руку и потянул к себе. Прижался губами к ладони. Короткие, влажные поцелуи рассыпались по коже — чмок, чмок. Юнхёк слегка прикусил мягкую кожу, а затем перешёл к запястью.

— Щекотно... — Джисо попытался отнять руку, но Юнхёк лишь крепче переплел их пальцы в замок.

— Поцелуешь меня?

Юнхёк не ответил. Вместо этого он хмуро посмотрел на кошку, которая продолжала по-хозяйски восседать у него на коленях.

— Ненавижу Саран.

Джисо, забравшись с ногами на диван, подполз к Юнхёку. Он обхватил его за шею и нежно прижался губами к его губам. Саран, почувствовав, что идиллия нарушена, недовольно завозилась и, спрыгнув на пол, гордо удалилась.

· · ·

[Прийдёшь кнам в этупятницу?]

На экране телефона высветилось сообщение с незнакомого номера. Пак Сонджун почувствовал, как сердце едва не выскочило из груди.

— Что там у тебя? — полюбопытствовал приятель, сидевший рядом.

Сонджун поспешно отвернулся, пряча экран. Наконец-то! Он наконец-то узнал его имя.

[Это ХанДжисо.]

Ошибки в словах, чехарда с пробелами — всё это показалось Сонджуну до невозможности милым. Он закусил губу, подбирая слова для ответа.

[Да, конечно. Во сколько?]

Ответ прилетел почти мгновенно:

[Приходи вечеромпоужинать. Околосеми. Послешколы... у васесть вечерние занятия?]

Какие ещё занятия!

«Сколько же ему лет?» — подумал Сонджун, теряясь в догадках.

Этот парень начал мелькать в их доме всего месяц назад. Рядом с ним всегда был тот тип — долговязый, плечистый и, надо признать, чертовски привлекательный, хотя признавать это Сонджуну совсем не хотелось. Сонджун почти не видел их врозь. Это звучало глупо, но Джисо напоминал ему любовника, которого силой удерживает при себе какой-то бандит. В отличие от своего спутника, который щеголял в костюмах, Джисо всегда выглядел по-домашнему.

Предлог про «посмотреть на кота» был, конечно, шит белыми нитками.

Хан Джисо. Даже имя ему удивительно подходило. Сонджун повторял его про себя снова и снова, пробуя на вкус, чтобы не дай бог не забыть. Правда, иногда его пробирал озноб: а что, если он столкнётся с тем верзилой? «Он же мне челюсть в один миг вынесет... Или в бетон закатает и в море сбросит» — подумал он и тут же тряхнул головой. Глупости. В наше время такое случается разве что в кино.

Сонджун был младшим сыном в весьма состоятельной семье. Его старшие брат и сестра уже давно грызли гранит науки в зарубежных университетах, выстраивая своё будущее, а Сонджун жил отдельно в апартаментах престижного офистеля — благо родители щедро пополняли его банковский счёт. Это не значило, что им было плевать на сына, просто так было удобнее добираться до школы. Он учился в обычной гимназии, и родители наведывались к нему пару-тройку раз в неделю, так что его дом вовсе не был притоном для прогульщиков.

Он бывал в гостях у друзей или подруг, но так внезапно отправиться к человеку, с которым едва успел перекинуться парой слов, ему ещё не доводилось. «Я справлюсь». Сонджун крепко сжал телефон.

· · ·

— ...

Пак Сонджун замер на пороге, не в силах выдавить из себя даже приветствие. Спросить «вы кто?» было бы глупо — лицо мужчины было ему знакомо, а спрашивать «что вы здесь делаете?» и вовсе нелепо, ведь это был его дом.

Дверь открыл Юнхёк. Он стоял, небрежно привалившись к косяку и рассматривая гостя. Сонджун и раньше понимал, что тот здоровый, но вблизи он казался ещё огромнее. Разворот плеч, рост, холодный, пронзительный взгляд... Сонджун лишь хлопал глазами. Затем он медленно опустил голову, и вдруг за спиной великана мелькнула чья-то макушка.

Это был Хан Джисо. Видимо, понимая, что придёт гость, он оделся приличнее, чем во время их прошлой встречи.

— О, пришёл! Почему не заходите? — спросил Джисо, широко и искренне улыбаясь.

Он был совсем не похож на того сурового истукана, что преграждал путь.

— Проходите скорее, — Джисо протянул руку, приглашая внутрь. Сонджун не решился его коснуться. Он вспомнил про подарок и протянул увесистую корзину с фруктами, которую всё это время судорожно сжимал.

— Это... Подарок...

«Боже, какой же я придурок» — мысленно выругался парень.

Оказавшись в гостиной, Сонджун примостился на самом краю дивана. Он сидел, выпрямив спину так, будто проглотил аршин, плотно сжав колени и положив на них кулаки. Время от времени он косился на мужчину, устроившегося по соседству.

Юнхёк был воплощением невозмутимости. Молчаливый, холодный. И с кошкой, похоже, не ладил. Зато Саран, стоило Сонджуну пару раз взмахнуть игрушкой с перьями, тут же признала гостя. «Что это за люди такие? Кто они друг другу?..» — гадал Сонджун, украдкой наблюдая за Юнхёком и помахивая пёрышком. Фото этих двоих, висящее у телевизора, только добавляло сюрреалистичности происходящему.

Джисо тем временем хлопотал на кухне. Сонджун заворожённо наблюдал за его движениями. Когда он попытался приподняться с дивана, чтобы предложить помощь, мужчина рядом опередил его.

— А, хён!

Юнхёк почти ничего не делал — просто стоял рядом или подавал что-то, — но Джисо светился от счастья, одаривая его такими тёплыми улыбками, что Сонджуну стало не по себе. Он чувствовал себя лишним.

Вскоре шум на кухне стих. Джисо выглянул из-за перегородки:

— Идёмте есть!

Ужинали за небольшим столом на кухне. Главным блюдом были тушёные рёбрышки. Белоснежный рис был рассыпчатым и блестящим, а прозрачный суп с ростками сои и минтаем оказался в меру острым — соль и пряности были сбалансированы идеально. Сонджун, привыкший к ресторанной еде, магазинным обедам или доставке, даже когда приезжали родители, теперь не мог остановиться, работая ложкой без передышки.

— Очень вкусно, — в который раз повторил Сонджун, пытаясь разрядить гнетущую тишину. — И мясо такое нежное...

— Это хён маринад готовил, — тут же отозвался Джисо.

— И рыба... такая сочная, прямо тает во рту.

— Это хён её сегодня купил.

— Рис тоже замечательный, рисинка к рисинке.

— И рис хён варил.

Сонджун осёкся. Какую бы деталь он ни похвалил, в ответ неизменно звучало: «Это хён сделал». Под «хёном» явно подразумевался сидящий напротив Юнхёк. Он за всё время трапезы не проронил ни слова, и лишь когда тарелка опустела, неспешно отложил приборы. Его взгляд переместился на Сонджуна.

— И как же вы... познакомились? — спросил он. Голос звучал ровно, без единой интонации.

Сонджун слегка склонил голову, осознав, что от него ждут ответа, и заговорил:

— Мы... мы в лифте столкнулись. Джисо-хён тогда за сигаретами выходил. А я просто кошек очень люблю, вот и... А, вы можете говорить со мной на «ты». Мне всего девятнадцать, я в выпускном классе.

К концу фразы его голос затих. Было по-настоящему страшно. Он сидел, втянув голову в плечи и исподлобья следил за Юнхёком. Джисо, будто не замечая наэлектризованной атмосферы, продолжал беззаботно улыбаться.

— Понятно, — коротко бросил Юнхёк.

Это было всё. Сонджун готов был провалиться сквозь землю, в то время как Джисо, казалось, вообще не парился. Сонджун набрался смелости и задал мучивший его вопрос:

— А вы... вы братья?

— Нет, — ответил за него Джисо.

— ...Хён, давайте тоже на «ты». —  предложил Сонджун.

— Нет... — резко вмешался Юнхёк, но одновременно с ним заговорил Джисо:

— А, ну, Сонджун, ты тоже давай на «ты».

«Да как тут перейдёшь!» — подумал парень, поймав на себе пристальный взгляд Юнхёка. В глазах читалось не то презрение, не то плохо скрытая угроза. В любом случае, собеседником он был крайне тяжёлым.

Сонджун всей душой хотел оказаться как можно дальше от этой квартиры, но Джисо настоял, чтобы он поел фруктов и еще немного поиграл с кошкой. Когда они перебрались на диван, Саран тут же запрыгнула к нему на колени. Сонджун примостился на самом краю, подальше от Юнхёка, который молча уставился в телевизор. Джисо извинился и вышел на балкон покурить. На столе стояли фрукты, к которым никто не притрагивался.

— Кажется, я тебя уже видел, — внезапно заговорил Юнхёк.

Сонджун замер, перестав гладить кошку.

— Да... я вас тоже видел. Пару раз в лифте.

— Если тебе так приспичило посмотреть на кошку, мог бы сначала спросить разрешения у меня, а не приставать к Хан Джисо.

Юнхёк не скрывал своей неприязни. «Да кто в здравом уме решится к тебе подойти?» — подумал Сонджун, сглатывая сухую слюну. Саран на его коленях потянулась, зацепила когтями штанину и, виляя хвостом, перебралась к Юнхёку. Она начала тереться о него всем телом. «Всё-таки ладят». Сонджун не решался смотреть на мужчину, поэтому не сводил глаз с кошки.

— Я... я просто хотел подружиться с Джисо-хёном, — честно признался он.

Сонджун кожей почувствовал, как его пригвоздили к месту ледяным взглядом.

— Зачем?

— Что?..

— Потому что он красивый?

Сонджун оцепенел. Он не ожидал такой прямоты. Он долго мялся, подбирая слова, и в итоге просто кивнул. Юнхёк посмотрел на него и коротко хмыкнул.

— Он тебе не по зубам.

— Простите?

— Выключай свой интерес к Джисо.

Сонджун медленно поднял голову и встретился с ним взглядом. Лицо мужчины было абсолютно непроницаемым, а глаза светились холодной решимостью.

— Можешь ещё поиграть, — сказал вернувшийся Джисо.

— Нет-нет, мне пора. У меня... ну, экзамены скоро, выпускной класс, нужно готовиться.

Обуваясь в прихожей, Сонджун не смел поднять глаз. Ему не хотелось встречаться взглядом с Юнхёком, который стоял рядом с явно расстроенным Джисо.

«Может, он в беде? Вдруг его держат в заложниках или из-за долгов?» — мысли вихрем проносились в голове. Но даже он понимал, что это бред. Юнхёк выглядел опасным со стороны, но рядом с ним Джисо казался удивительно спокойным.

Сам же Джисо пребывал в искреннем недоумении. Он-то надеялся, что наконец-то нашёл приятеля, а парень сорвался с места, стоило ему только войти в комнату. Он подозревал, что Юнхёк что-то сказал, но тот вёл себя как обычно.

Юнхёк положил руку на талию Джисо и смотрел на Сонджуна сверху вниз. «На кого ты позарился». Было видно, что парень струсил, едва его увидел. Юнхёк сказал ему прямо: хочешь дружить  — дружи, только выключай свои грязные мысли. Но тот всё равно испугался.

Сонджун быстро нажал на кнопку замка, открыл дверь и отвесил глубокий, почти официальный поклон.

— До свидания!

— Приходи ещё! — крикнул вслед Джисо, махая рукой.

Юнхёк лишь молча проводил его взглядом. Как только дверь с мелодичным перебором закрылась, Джисо резко обернулся к хёну. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства.

— Хён, ты что-то ему сказал?

— Нет.

— Тогда почему он так убежал?

— Поужинал, на кошку посмотрел, и ушёл. Что странного?

— Ну не знаю... — голос Джисо звучал уныло. Юнхёк коснулся его подбородка, провёл большим пальцем по мягкой щеке, задержавшись у нижней губы, которую принялся лениво поглаживать.

— Не встречайся с ним наедине.

— ...

— Если хочешь играть — зови домой. Когда я здесь.

«Не уделяй ему внимание», — вот что на самом деле скрывалось за этими словами. Джисо чуть приподнялся на цыпочках и поцеловал Юнхёка в уголок губ.

— Хён, ты ревнуешь? — в его голосе послышался смех.

Вместо ответа Юнхёк пошёл в гостиную. Там всё ещё стояла тарелка с нетронутыми фруктами и стаканы с напитками. Телевизор монотонно гудел. Джисо пристроился рядом с ним на диване.

— Хён, ревнуешь? А?

Джисо не унимался, настойчиво выпытывая ответ. Юнхёк нахмурился. С какой стати ему ревновать? Он знал, что Джисо ни за что не променял бы его на какого-то желторотого мальчишку. И всё же... ему было неприятно, когда даже крохи внимания Джисо доставались кому-то другому. Если это и есть ревность, то... Юнхёк поморщился.

— Ревнуешь, хён?

— Нет.

— Правда? Ну тогда я прямо сейчас возьму Саран и пойду в гости к Сонджуну...

Джисо демонстративно дёрнулся, будто и впрямь собираясь встать. Юнхёк перехватил его за запястье и рывком усадил обратно. На его невозмутимом лице на миг проступило внутреннее смятение. Джисо коротко рассмеялся. Юнхёк потёр лицо рукой и тяжело вздохнул.

— Ревнуешь, да?

— Да.

— О?

— Ревную. Поэтому даже в шутку так не говори.

Прежде чем Джисо успел что-то сказать, Юнхёк зажал его губы пальцами, собирая их в смешную «уточку».

— Ай-яй!

На этот раз он не притворялся:  было действительно больно.

— Хён, мне больно.

Юнхёк тут же разжал пальцы. За это короткое время губы Джисо припухли. Парень обиженно прикрыл рот обеими ладонями, а затем широко раскинул руки и обнял Юнхёка.

— Не ревнуй, хён.

Тихо прошептав это, Джисо мягко коснулся губами виска Юнхёка. Он медленно осыпал лицо хёна поцелуями — чмок, чмок — а затем обхватил его голову руками и заставил посмотреть на себя. В тёмных глазах Юнхёка отражался Джисо. Сам Джисо не знал, какое у него сейчас лицо. Сердце в груди колотилось так неистово, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. С каким-то странным выражением лица, застыв между смехом и слезами, он признался в любви:

— Кроме тебя, у меня никого нет. И любить я могу только тебя. Так что не надо ревновать.

— ...

— Ты ведь больше не будешь? Обещаешь?

— ...Не буду.

Сказать-то сказал, но явно будет. Впрочем, Джисо и сам был таким же. Стоило Юнхёку задержаться на работе или провести время с кем-то другим, как внутри всё закипало. Когда хён возвращался домой нетрезвым, к привычной тревоге примешивался едкий страх: а вдруг там был кто-то ещё? Он знал, что Юнхёк предан ему, но чувствам было плевать на доводы рассудка.

Джисо медленно разжал объятия и, перевернувшись, устроился на коленях у Юнхёка, используя его бёдра вместо подушки.

— Хён, я люблю тебя.

— Угу.

— Не «угу», а «я тоже тебя люблю».

— Я тоже тебя люблю.

Ровный голос Юнхёка приятно щекотал слух. «Ах, как же хорошо. Просто до смерти хорошо».  Этот голос был для него лучшей колыбельной. Ладонь Юнхёка, поглаживающая его по голове, была грубоватой, но в этот тихий субботний вечер и она казалась воплощением нежности.