Глава 3

Юнхёк вернулся домой лишь час спустя. Хан Джисо, давно закончивший с готовкой, уже стоял под душем, смывая с себя липкий летний зной. Слабая струя воды из старой лейки едва промывала волосы. Он намылил тело, стараясь избавиться от жара, который, казалось, въелся в самую кожу.

В это время Юнхёк прошёл на кухню и поставил на плиту остывший ужин. Разложил рис по двум мискам, наполнил соусницы закусками. Поставил горячую кастрюлю на старую, покрытую въевшимися пятнами подставку и понёс всё в комнату. Джисо, только что вышедший из ванной, поспешил за ним.

— Хён, ты пришёл…

Джисо не успел договорить. Рука, которой он вытирал мокрые волосы, замерла в воздухе. Полотенце, лишившись опоры, безвольно соскользнуло на плечи. Юнхёк несколько раз быстро моргнул левым глазом, словно пытаясь смахнуть назойливую ресницу. Но дело было не в ней. Из раны на виске снова сочилась кровь. «Я же был уверен, что остановил её в машине», — с досадой подумал Юнхёк. Кровь успела запечься, а теперь потекла вновь.

— Дай салфетку.

Джисо с такой силой стиснул зубы, что заходили желваки. Он едва сдержал слёзы, готовые брызнуть из глаз. Схватив с полки рулон бумажных полотенец, он торопливо оторвал кусок и протянул Юнхёку. Тот, усевшись со скрещёнными ногами, небрежно промокнул рану.

— Давай есть.

— А мазь… лекарство…

— Сперва поедим, — отрезал Юнхёк.

Он решительно взял ложку и, зачерпнув большую горку дымящегося риса, отправил её в рот. Словно заводной механизм, в одном и том же бездушном ритме он поглощал рис и закуски. Джисо, наблюдавший за ним, не выдержал и шагнул в сторону аптечки.

Звеньк! Юнхёк с силой опустил ложку на стол. От резкого звука Джисо вздрогнул всем телом.

— Я же сказал, давай поедим, твою мать! Ничего со мной не случится, если не обработать рану прямо сейчас.

— …

Потеряв дар речи, Джисо молча вернулся и сел напротив. Кусок не лез в горло. Юнхёк и раньше приходил с царапинами и ссадинами, но так серьёзно — впервые. «С такой раной нужно в больницу, а не за стол», — пронеслось в голове у Джисо. Однако сам Юнхёк сохранял невозмутимое спокойствие, будто ничего не произошло. Для него это было обыденностью. Просто очередной рабочий день. Угрожать, размахивая железной трубой, отталкивать тех, кто пытался схватить его самого. Сегодня было всё то же самое.

Может дело в жаре? Люди были на взводе. Он и сам был на взводе. И какой-то ублюдок, лица которого он даже не разглядел, запустил ему в голову камнем. «боссов холуй», «цепной пёс», «уличный бандит»… Какими только именами его не награждали.

Юнхёк продолжал есть, время от времени промокая кровь. Как только висок начинало печь, он понимал — рана снова открылась. Джисо даже не поднимал головы; он сидел, ссутулив худые плечи, и изо всех сил старался не ухудшить настроение Юнхёка.

Когда с ужином было покончено, Юнхёк даже вымыл посуду. Тесный, душащий костюм казался бронёй, которая напоминала: вот всё, на что ты способен. Ткань неприятно липла к вспотевшему телу.

В это время Джисо принёс из соседней комнаты мазь и пластырь — большой, почти в половину ладони. Юнхёк как раз стягивал одежду, собираясь в душ. Глядя на его спину, Джисо тихо спросил:

— Хён, когда выйдешь, можно я обработаю рану?

Юнхёк тяжело вздохнул.

— Ладно.

Приняв душ, Юнхёк вышел в домашней одежде — обтягивающих чёрных боксерах без единого рисунка или логотипа. Джисо куда-то пропал, видимо, снова ушёл в свою комнату. И тут взгляд Юнхёка упал на визитку, лежавшую у телевизора. Он часто бросал туда визитки, которые ему совали на улице, как ненужный мусор. Похоже, туда её положил Джисо.

«Квон Ёнджэ, Генеральный директор “Dream Wing Actors”»

Он поднял картонный прямоугольник, медленно пробегая глазами по буквам. Висок, в который угодил камень, запульсировал тупой болью. Послышались шаги. Юнхёк быстро положил визитку на прежнее место.

Дверь открылась, вошёл Джисо. В проёме окна мелькнуло вечернее небо. Часы показывали почти восемь.

— Садись, хён.

Юнхёк послушно опустился на пол. Лето подходило к концу, но жара не спадала. Джисо пододвинул к ним старый вентилятор. Сквозняк, гулявший между открытыми окнами и дверью, принёс лёгкую прохладу. Джисо осторожно убрал влажную чёлку со лба Юнхёка.

Открылся высокий, чистый лоб. Рана оказалась прямо над бровью. «Ещё бы миллиметр, и он мог остаться без глаза», — подумал Джисо и отчаянно закусил нижнюю губу.

— Губы поранишь.

Юнхёк протянул руку и коснулся губ Джисо своими шершавыми, мозолистыми пальцами. Тот медленно кивнул. Аккуратно выдавил из тюбика полоску полупрозрачной мази прямо на рану и стал осторожно её размазывать, легонько дуя, чтобы внутрь не попала пыль.

Юнхёк сидел неподвижно, его мысли были далеко. Та визитка не выходила из головы. Квон Ёнджэ. Судя по словам Чхэ Ёнсока, тот очень хотел работать с этим Ёнджэ. А это означало одно — человек он далеко не добропорядочный. «Но почему этот тип дал свою визитку Джисо? Для чего?» — Юнхёк не находил ответа.

Отель забронировал Чхэ Ёнсок. На простого человека он бы так тратиться не стал.  Если бы Джисо нашёл себе покровителя, который будет его обеспечивать, ему больше никогда не пришлось бы работать. Юнхёк всегда мечтал, чтобы он жил в комфорте и безопасности, подальше от грязи и тяжёлого труда.

И, кажется, эта мечта начала вырисовываться. Да, он понимал, что Джисо на шаг ближе к беззаботной жизни, но на душе было паршиво.

— Готово.

Джисо закончил, приклеив на лоб Юнхёка пластырь, и даже попытался улыбнуться. Такой безмятежный, он даже не догадывался о буре в душе Юнхёка. Тот провёл рукой по лбу, скрывая напряжённое выражение лица.

— Хён, ты сегодня встречался с Ёнсок-хённимом?

— Да.

— …Может… не будешь с ним больше встречаться?

— …

— Ты каждый раз возвращаешься раненый… А шрамы на лице…

Юнхёк не возмутился его словам. Наоборот, только благодаря Джисо он ещё не скатился на самое дно. Если бы не он, Юнхёк бы уже давно работал на Чхэ Ёнсока. Но и обещать, что больше не увидится с ним, он не мог. Ведь всё, что он умел, — это махать кулаками и таскать тяжести.

Квон Ёнджэ напомнил о себе две недели спустя.

Жизнь текла своим чередом. С приходом сентября жара наконец спала. Днём дома всё ещё работал вентилятор, но ночи стали ощутимо прохладнее. Та самая тонкая грань между летом и осенью.

Юнхёк вернулся с работы в пять. Смыл с себя пот и съел пибим-куксу*, приготовленную Джисо. Сытый и расслабленный, он сидел на веранде и курил. До ужаса обычный день.

ибим-куксу — холодная корейская лапша с острой заправкой.

В этот момент из комнаты выполз Джисо с телефоном в руке.

— Хён, это Ёнсок-хённим звонит.

Юнхёк молча взял трубку.

— Да, хённим, — он затушил сигарету в пепельнице, сделанной из обрезанной пластиковой бутылки. Краем глаза он чувствовал на себе пристальный взгляд Джисо. Юнхёк машинально положил руку на макушку парня, медленно пропуская сквозь пальцы его мягкие волосы.

— Хёк-а, как там твой ублюдок, всё ещё работает?

— …Да, понемногу.

За последние две недели Джисо встречался с двумя мужчинами. Один — потный, неприятный мужчина средних лет, от вида которого бросало в дрожь. Другой — прилично одетый студент, выглядевший чуть старше самого Джисо. По его словам, он очень старался вести себя «как настоящий парень на свидании».

От первого он получил 140 тысяч вон, от второго — 70. Итого 210 тысяч за две недели. Юнхёк попытался вспомнить их лица, но они уже расплылись в памяти. Он пошарил в пачке и достал новую сигарету.

— Ты ведь помнишь того мужика. Квон Ёнджэ.

— Да.

— Так вот, он хочет ещё раз встретиться с Хан Джисо. А чтобы связаться, нужен номер. Какой у твоего Джисо номер телефона?

— У него нет телефона.

— Что? Эй, Хёк, он тебе и правда жена, что ли? Или ты его взаперти держишь?

— Что за бред.

Хоть это и была просто шутка, Юнхёк почему-то почувствовал укол вины и отреагировал слишком резко. «А может, Чхэ Ёнсок в чём-то прав?» Джисо постоянно брал его телефон, чтобы поиграть или сделать пару снимков, но лишь тогда, когда Юнхёк был дома. С момента его прихода он не выпускал аппарат из рук, но стоило предложить завести собственный — тут же отказывался. Наверняка и сейчас он просто играл, а когда раздался звонок, сразу принёс телефон. В галерее хранились их совместные фото, на которых Джисо неловко улыбался, прячась за спиной Юнхёка, редкие пейзажи их посёлка и снимки с нечастых вылазок на природу.

— В общем, пусть встретится с ним ещё раз.

— Он не хочет.

— А жить он хочет?? Совсем спятил?! Эй, позови Джисо к трубке!

— Его нет дома.

— Не позовёшь?! — заорал Ёнсок.

Сидевший рядом Джисо тут же высунулся из-за его плеча: «Что случилось, хён?». Юнхёк попытался прикрыть ему рот ладонью, но было поздно — Чхэ Ёнсок уже услышал его голос.

— Дай ему трубку, ублюдок. Пока я сам не приехал и не спросил его лично, глядя в эту смазливую мордашку.

— …

— Думал, я не знаю, что он меня боится? — голос Ёнсока был полон насмешки, и Юнхёк живо представил его ехидную ухмылку. С каменным лицом он протянул телефон Джисо. Тот осторожно взял трубку и лишь коротко отвечал: «Да… да…». Юнхёк отвернулся. Исход был предрешён. В сложившейся ситуации не было места случайностям — лишь неизбежность, созданная их собственными руками. Он с силой затушил сигарету. От раздавленного окурка потянулась тонкая струйка дыма.

Разговор продлился ещё несколько минут, после чего Джисо повесил трубку. Он растянулся на деревянном полу веранды и снова уставился в телефон. Кажется, опять включил какую-то игру — из динамика доносились примитивные звуковые эффекты, похожие на детское хныканье. Этот звук напомнил Юнхёку старое радио, которое отец Джисо включал каждый день. Шум, который никто не слушает, существующий лишь для того, чтобы заполнить пустоту и одиночество.

Между ними повисла тишина. Выбор Джисо был ожидаем, но Юнхёку всё равно стало тошно. Возникло паршивое чувство, будто Джисо выбрал не его, а что-то другое.

— Х-ха-а…

Видимо, устав от игры, Джисо потянулся всем телом. Юнхёк посмотрел на него и тут же отвёл взгляд. Багровый закат заливал всё небо.

Джисо искоса наблюдал за Юнхёком. «Что-то случилось? В последнее время дни были такие безмятежные. Когда хённим Ёнсок накричал на него, он на мгновение замер, а потом стал смотреть куда-то вдаль». Уже давно стало невозможно понять, что творится у Юнхёка в душе. Он больше не улыбался, как раньше. Стал похож на бездушный механизм. «Но это неважно. Я всё равно его люблю».

Джисо поднялся. Положил обе руки на твёрдые бёдра Юнхёка. Потёрся губами о его щёку. Юнхёк запустил руку в его волосы, сперва нежно погладив затылок, а затем сжал пряди, но так, чтобы не причинить боли.

— А-ах, — с механической покорностью Джисо запрокинул голову.

— Когда встреча?

— А, Квон Ёнджэ?..

Называть его «господин» Квон Ёнджэ было неловко. Иногда мужчины, с которыми он встречался, называли свои имена, но это всегда были разовые встречи, и запоминать их не было нужды. А этот дал визитку, рассказал о себе и теперь снова звал на встречу. Это было так странно. «Как мне его называть в следующий раз? Тоже, как он, говорить "Ёнджэ-сси"?» — от смущения Джисо принялся теребить свои пальцы, до этого спокойно лежавшие на бедре Юнхёка.

— В пятницу. В том же месте, что и в прошлый раз.

— Вот как?

— Угу… Хён, слушай. Если я задержусь, как в тот раз… ты можешь идти домой, не жди меня.

Джисо не понимал, что ожидание было для Юнхёка сущим пустяком. Гораздо труднее было видеть его — раскрасневшегося, смущённого, словно он с нетерпением предвкушал новую встречу с тем мужчиной. Это раздражало и выводило из себя.

Юнхёк ничего не сказал, лишь молча похлопал себя по бедру. Джисо, послушно встав на колени, подполз и уселся рядом, лицом к лицу. За его худыми, угловатыми плечами виднелось небо, в котором медленно сгущалась тьма. Юнхёк обхватил ладонями тонкую талию Джисо. «Когда он успел так вырасти?» — иногда он поражался этому. Перед ним больше не было того сопливого мальчишки. Юнхёк схватил Джисо за подбородок, резко притянул к себе и властно вторгся языком в его рот. Их языки сплелись, смешивая слюну в мокром, жадном звуке.

Дыхание Джисо стало прерывистым, он возбуждённо прижимался всем телом. Всё было таким знакомым и одновременно чужим. Они тёрлись языками, сталкивались зубами, исследуя рты друг друга. Не прерывая поцелуя, Юнхёк просунул руку под резинку его штанов. Раздвинув ягодицы, ввёл палец в сжавшееся колечко мышц. Джисо инстинктивно попытался отстраниться, но Юнхёк надавил сильнее.

— Ха-а, — Джисо высунул язык, тяжело дыша, и уткнулся лбом в плечо Юнхёка.

Тело Джисо обмякло, но он высвободил член Юнхёка и принялся медленно водить по нему рукой. Все его чувства сосредоточились на двух точках: на горячей плоти в его ладони и на пальцах, что настойчиво исследовали его изнутри. Они жили в самом отдалённом уголке посёлка, и люди здесь почти не ходили, но даже если бы до них донеслись какие-то звуки, им было бы всё равно.

— А-ахх…

Юнхёк надавил пальцами на внутренние стенки. Его запястье двигалось, задавая ритм, заставляя ягодицы Джисо подрагивать в такт. При каждом толчке Джисо до боли сжимал мышцы. Набухший, багровый член Юнхёка покрылся синеватыми венами. Джисо на мгновение задумался, взять ли в рот, но вместо этого медленно потёрся ягодицами о бедро Юнхёка. Затем, обхватив их члены одной рукой, он принялся приподнимать и опускать бёдра.

— Н-нх… а-ах, ха-а-а…

Голос, полный возбуждения, выкрикнул имя Юнхёка. Юнхёк тут же поднял Джисо на руки. Он грубо толкнул дверь и внёс его в комнату. Бросив Джисо на кровать, навалился всем телом, впился в шею, одновременно срывая с него штаны, и сразу же вошёл. Едва головка проникла внутрь, как ногти на руках, сжимавших его плечи, впились в кожу. Толчок! Мощным, яростным движением он вторгся до конца, заполняя собой пустоту.

— Хы-ы.

Джисо запрокинул голову, но не разжал рук, которыми обнимал Юнхёка. Тот двигался яростнее обычного, его член тёрся о внутренние стенки, снова и снова задевая простату.

— А, а-ах… Больно… больно, хён…

— Х-х-х…

Веки Джисо уже покраснели. Ресницы, мокрые от слёз, дрогнули, и слезинка скатилась по виску. Юнхёк знал, что не имеет права утирать эти слёзы. Вместо этого он впился в нежную шею Джисо, кусая и всасывая кожу, оставляя на ней метки.

Толчок, ещё толчок. Юнхёк наращивал темп, и Джисо под ним извивался всем телом. Высунув кончик языка, он молил о поцелуе. Их языки сплелись, и слюна, уже непонятно чья, потекла по подбородку. Юнхёк прикусил его мягкий язык, так сильно, что мог бы оставить след от зубов, а потом успокаивающе провёл по нему своим. Его бёдра продолжали двигаться в том же яростном ритме.

— Н-да-а, ха-а… А, так… ах! Ах, так хорошо…

— …

— Люб… нх… лю, хён… ах…! Ах, хорошо… ещё… ах, больно!

Джисо изо всех сил сжал мышцы. В тот же миг из его члена, которого никто не касался, брызнула сперма. Юнхёк на мгновение замер, тяжело дыша и глядя на это. Но Джисо, стоило движению прекратиться, сам качнул бёдрами ему навстречу.

— Ещё… ещё…

Он подался вверх, умоляя продолжать, и Юнхёк, низко наклонившись, с силой укусил его за плечо.

— А-ах!..

Одновременно с этим он снова вскинул бёдра. Чувствуя, как член быстро входит и выходит, Джисо потерял остатки разума. Он обвил руками шею Юнхёка, осыпая его щёки, губы, подбородок и шею беспорядочными поцелуями. Юнхёк схватил его за талию, с последним мощным толчком изливаясь глубоко внутрь. Джисо почувствовал, как горячая сперма заполняет его. Его бёдра мелко задрожали, а потом тело полностью обмякло. Грудь тяжело вздымалась и опадала. Он едва слышно, прерывисто дышал.

Юнхёк несколько раз поцеловал его в шею. Только потом стянул с него футболку и медленно, с наслаждением пошёл ниже, оставляя на теле один укус за другим. Причина?.. Он и сам не знал. Хотя нет, смутно догадывался, но не хотел себе в этом признаваться.

· · ·

— Вас что, комары покусали?

— Н-нет…

Абсолютно голый Хан Джисо стоял перед одетым в безупречный костюм Квон Ёнджэ. Сегодня они встретились у входа в отель и поднялись вместе. Юнхёк, проводив их до лифта, долго смотрел в их сторону, а потом развернулся и ушёл. Джисо несколько раз прокрутил эту сцену в памяти.

— Вот здесь… и тут, и здесь.

Квон Ёнджэ, присев на край кровати, кончиком пальца указывал на каждый багровый след от поцелуя. Джисо вздрагивал каждый раз, когда его палец касался кожи. Проснувшись утром после тяжёлого, похожего на обморок сна, он был в ужасе. Юнхёк никогда ещё не оставлял таких беспорядочных, заметных следов. Джисо долго тёр себя мочалкой в душе, надеясь, что они хоть немного побледнеют, но ничего не изменилось.

— Кто это сделал?

— …

— Не скажешь?

— …хён.

Всё тот же ожидаемый ответ, однако Квон Ёнджэ сомневался, что речь идёт о родном брате. «Сутенёр», — предположил он. В подтверждение своих мыслей он вспомнил слова Чхэ Ёнсока: «Есть у меня один парень, держит при себе милашку». Секс между сутенёрами и их подопечными, видавшими друг друга в самых неприглядных ситуациях, был обычным делом. Доступный и примитивный способ быстро снять напряжение.

Однако, судя по взгляду парня, которого он видел сегодня, дело обстояло иначе. И Квон Ёнджэ это зацепило. Тот вроде бы отпускал Джисо, но смотрел так, будто из глаз сейчас выскочат лезвия. Казалось, задержись они рядом ещё на секунду, и он разорвёт Ёнджэ. «Хотя что он мне сделает в итоге?» — усмехнулся Ёнджэ про себя.

Ему захотелось спросить Джисо что именно его связывает с этим так называемым «хёном». Было любопытно, что ответит парень. Поэтому он решил не скрывать своего интереса. Ёнджэ подманил Джисо рукой. Тот подошёл на шаг ближе. Ёнджэ сжал его худую, но упругую ягодицу в ладони. Подняв голову, он встретился взглядом с Джисо.

— Можно кое-что спросить?

— Д-да…

— Чего ты так дрожишь? Я же тебя не укушу. Хотя… укушу, конечно.

Джисо, кажется, не понял его настроения и лишь несколько раз покорно кивнул.

— Вы с этим хёном встречаетесь?

— …

— Ты же разрешил задать вопрос. А сам не отвечаешь.

— Мы не… встречаемся. Наверное…

«Он — тот, кого я люблю. Но я никогда не слышал от Юнхёка подобных слов в ответ. Не знаю. Наверное, так и есть. Я решил так думать». Квон Ёнджэ озадаченно склонил голову набок. С виду парень казался неискушённым, но отвечал на удивление двусмысленно. Ёнджэ так и не понял каков же был ответ, но медленно кивнул.

— Похоже, что встречаетесь.

— …

— Но у тебя нет телефона, и он заставляет тебя торговать телом…

— …

— Тебе не кажется это странным?

— Это не…

«Это было моё собственное желание. На все сто». Юнхёк ни разу даже не намекнул на такое. А когда он предложил купить телефон любой модели, какой только Джисо захочет, тот чуть ли не на руке у него повис, умоляя не делать этого. Он не желал быть обузой. Что бы он ни делал, это не могло сравниться с жертвой, на которую ради него пошёл Юнхёк.

Юнхёк убил его отца.

Первый удар нанёс Джисо. По голове. В состоянии аффекта. Пьяный отец начал кричать.

Весь в брызгах крови, Джисо пошёл искать нож и столкнулся с Юнхёком. Он выронил нож из руки. И в тот момент по-настоящему испугался. «А вдруг хён отвернётся от меня?» Источником всех его страхов был Юнхёк. Страха от того, что он хотел убить отца, не было.

Юнхёк поднял нож, отмыл дрожащего Джисо от крови, усадил его на веранде, а сам молча пошёл в комнату отца. На стене мелькнула его тень. Он несколько раз взмахнул ножом. А потом хладнокровно рассовал тело по мешкам.

Поздно ночью, почти под утро, приехал Чхэ Ёнсок. Он долго ругался. «Какого чёрта ты убил человека из-за этого ублюдка? Думаешь, героем станешь? Да он тебе же нож в спину воткнёт. Что теперь делать будешь? Ладно, сделаю, как скажешь. Поехали в крематорий. Думаешь, мы руки не марали? Есть у нас свой крематорий. Там такая вонь от жжёных тел стоит. Поехали сейчас». Всё это время Юнхёк не проронил ни слова.

Выйдя на улицу, Чхэ Ёнсок сплюнул на землю и в упор посмотрел на Джисо.

— Ублюдок, блядь…

Из всех ругательств, что он когда-либо адресовал Джисо, это было самым искренним. Юнхёк вышел с мешками, в которые сложил то, что осталось от отца Джисо. Он переложил их из руки в руку.

— Я скоро вернусь, — глухо сказал он.

Даже с настежь открытыми окнами и дверью, запах крови, казалось, не собирался выветриваться. Так они остались вдвоём в этом мире.

Джисо выбрал такую жизнь и работу лишь затем, чтобы не быть в тягость этому человеку. И ему было плевать, что подумают другие. Как можно не любить того, кто ради тебя пожертвовал всем? Того, кто отвернулся от целого мира, выбрав тебя?

Джисо сжал кулаки, когда Квон Ёнджэ снова принялся гладить его тело. Это лишь сильнее разожгло в мужчине интерес. Парень вёл себя так, будто готов выполнить любой приказ, но стоило заговорить о «хёне», как он тут же закрывался. Чхэ Ёнсок почти ничего не рассказывал об этом человеке. Поэтому Ёнджэ и представлял его себе обычным сутенёром. По правде говоря, ему, по большому счёту, было всё равно.

Квон Ёнджэ просунул руку между ягодиц Джисо. Провёл пальцем по плотно сжатым складкам. Дерзко попытался проникнуть внутрь.

— Ха-а… — со стоном выдохнул Джисо. Его руки беспомощно застыли в воздухе.

— Можете за мои плечи ухватиться.

— Да-а… да.

Кажется, у него была привычка повторять слова по два раза. Хотя вроде не заикается. Квон Ёнджэ дотошно изучал каждый сантиметр тела, лежавшего перед ним. Белое, стройное. «Килограмм пятьдесят? Может, и меньше».

Джисо положил руки на плечи Квон Ёнджэ. Он даже не ухватился как следует, просто аккуратно сложил на них свои кулачки. Ёнджэ двигал пальцами внутри, растягивая его. Джисо закусывал губы, затем резко вскинул голову. Его бёдра дрожали, ноги слабели.

— Ноги раздвиньте пошире.

По приказу Ёнджэ Джисо призывно раздвинул ноги. Хоть его только что растянули, вход снова был плотно сжат. Словно прочитав это в изучающем взгляде, Джисо завёл руки под бёдра и, раздвинув ноги ещё шире, поднял их вверх. Его колечко мышц трепетало, как бы приглашая войти. «Ах, как откровенно».

Квон Ёнджэ коротко усмехнулся и навис над ним. Внешность у парня была безупречной, он был понятливым, проницательным и развратным в своих действиях. И даже если его действия были несколько неуклюжи, это выглядело очаровательно. Сам он, похоже, этого не осознавал.

Квон Ёнджэ прижался губами к его торсу, покрытому беспорядочными следами. И рядом с засосом, оставленным другим мужчиной, поставил свой. Было ли это объявлением войны? Не то чтобы… Размышляя об этом, он лихорадочно кусал и всасывал кожу. Одновременно он начал медленно вводить в него свой член. Ему не терпелось.

— Хотел спросить.

— Да…

— А нам обязательно только сексом заниматься?

Лежавший на кровати Джисо медленно перевёл взгляд. Он не мог понять, к чему клонит Квон Ёнджэ. «Если не сексом… то чем тогда?» Его глаза, полные недоумения, уставились на мужчину.

· · ·

Квон Ёнджэ был немного расстроен. Если бы не обстоятельства, он бы с удовольствием провёл с ним всю ночь, накормил бы тем и этим, но потребовалось срочно лететь в Китай. Большая партия северокорейских перебежчиков прорвалась через границу. Не было ничего приятнее, чем проводить среди них отбор. Одеваясь, он встретился в зеркале взглядом с Джисо. Застегнув половину пуговиц на рубашке, подошёл к кровати.

Джисо не стал отказываться от предложения отдохнуть. Ёнджэ также разрешил ему заказывать в номер всё, что захочет. Тот медленно кивнул и, лёжа на кровати, приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать. Квон Ёнджэ сел рядом.

— Застегни мне оставшиеся пуговицы.

Подчинившись мягкому, но властному приказу, Джисо поднял руки и принялся одну за другой вдевать пуговицы в петли. Его пальцы были худыми и неуклюжими.

— Нам ведь не обязательно заниматься только сексом. Можно просто поесть, выпить, погулять. Такое возможно?

— Я… я не знаю.

— Мне это с твоим хёном обсудить?

— До вас никто такого не предлагал…

— Так мне у него спросить?

Джисо молча замотал головой. «Хоть бы раз ответил внятно», — с досадой подумал Квон Ёнджэ, но, окинув парня взглядом, лишь ободряюще улыбнулся.

Джисо, сжав и разжав кулак на белоснежной простыне, будто решившись на что-то, поднял голову.

— Эм… послушайте…

— Что, Джисо-сси?

— …

— М-м?

— Вы же сказали… что я могу здесь отдохнуть… Тогда… можно я приведу сюда хёна?

Ха-ха-ха! Квон Ёнджэ разразился смехом. Он так и думал, что было в поведении этого парня нечто странное, когда тот без колебаний согласился остаться «отдохнуть». «Что он собирается делать с этим хёном в кровати, где только что трахался со мной? И почему меня так тянет к этой дряни?». Кажется, всё дело в присущей Джисо наивности. А ведь Квон Ёнджэ с самого детства терпеть не мог брошенных, обездоленных созданий, будь то животные или люди. Ёнджэ с трудом заставил себя сдержаться. Он погладил Джисо по его маленькой голове.

— Хочешь привести — приводи.

— Хочу! — ответил тот на удивление энергично.

Это выглядело довольно мило. Но Квон Ёнджэ почувствовал, как внутри поднимается какое-то нехорошее чувство, и его губы скривились в ухмылке.

— У вас всё равно нет способа с ним связаться, так что я сам ему передам. Он ведь ждёт на парковке, как и в прошлый раз.

— А, он мог уже домой поехать…

— Ой, да бросьте.

«Я уверен, что он на парковке», — подумал Ёнджэ. Он не мог забыть день, когда впервые увидел этого мужчину. Именно из-за взгляда он отказался от мысли называть его «сутенёром». В тех глазах бушевали еле сдерживаемые  ревность и желание. «Интересно, как он отреагирует, если я выйду и скажу: „Можете идти в номер, Хан Джисо там“?».

— Я пойду.

— Да, спасибо вам.

— Я позвоню. В следующий раз… давайте поедим вместе.

Он убрал чёлку со лба Джисо и поцеловал его. Короткий, влажный поцелуй. Губы отстранились и исчезли из поля зрения. Квон Ёнджэ молча вышел из комнаты. Джисо коснулся своего лба там, где его поцеловали, и медленно зарылся в одеяло.

· · ·

Юнхёк сидел на водительском месте, уронив голову на руль. Он всё-таки привёз Джисо, но мысли никак не собирались в кучу. Ни одна из предыдущих встреч Джисо не вызывала в нём такой тревоги. Почему? Потому что Квон Ёнджэ проявил к нему интерес? Или потому, что он, в отличие от самого Юнхёка, был тем богачом, который мог дать Джисо желанное счастье? Ответа не было, и от этого становилось только тяжелее.

Тук-тук. В окно машины постучали. Юнхёк осторожно поднял голову и увидел стоявшего рядом мужчину. Безупречные черты лица, крепкое телосложение, сшитый на заказ дорогой костюм — это был Квон Ёнджэ. «Значит, и Джисо здесь?» Юнхёк поспешно выскочил из машины.

Но рядом с Квон Ёнджэ никого не было. Юнхёк молча смерил его колючим взглядом.

— Джисо-сси попросил вам это передать.

Квон Ёнджэ протянул ему записку с номером, написанным от руки. Номером комнаты. Юнхёк не мог вымолвить ни слова, но и скрыть свою тревогу тоже не умел.

— Что это?

— У Джисо-сси нет телефона, так что мне пришлось спуститься самому.

— …

— В номере, конечно, ещё мог остаться довольно пикантный запах… но, похоже, Джисо-сси желает отдохнуть именно там. Вместе с хёном.

От его сияющей улыбки в душе Юнхёка вскипела ярость. Этот человек был из другого теста, не то что он, вечно живший в тревоге и спешке. Умение не выказывать враждебности, держать дистанцию и обходиться с людьми нарочито вежливо — всему этому он, несомненно, научился в своём кругу, в своей среде. Юнхёк же, в отличие от него, всё решал кулаками. Жалкий, тупой, примитивный способ, но иначе он не научен.

То, что для кого-то было аксиомой, в мире Юнхёка легко опровергалось. В их трущобах был свой уклад. Мужья-тираны и избитые жены, дети. Можно сколько угодно не верить, что в наши дни такое возможно, но это было реальностью. Его собственная мать жила так до тех пор, пока отец не ушёл из дома. Юнхёк вырос в этом. Терпел унижения, чтобы выжить, потому что жить хотелось.

Насилие передавалось по наследству. Дети, выросшие на нём, сами становились жестокими. Они поднимали руку на младших братьев и сестёр, на своих девушек, на случайных прохожих и даже на старых, немощных родителей. Юнхёк не был исключением. Не окончив и средней школы, связался с такими же отбросами, как он сам, и творил что хотел. Избивал и грабил прохожих, студентов, которые выглядели побогаче, пошатывающихся от выпивки мужиков.

Из всего этого его вытащил Хан Джисо. Если бы не он, Юнхёк так бы и прожил всю жизнь.

— …Это не ваше дело.

— Не моё, но записку всё же возьмите. Джисо-сси ведь ждёт хёна, а?

Юнхёк выхватил записку из рук Квон Ёнджэ. Гнев душил его. Кажется, Ёнджэ обо всём договорился заранее — никто из персонала не остановил Юнхёка, когда он бросился к лифту. Дрожащей рукой он нажал на кнопку этажа. Кабина поползла вверх. Он прислонился головой к стене. Раз, другой с силой ударился о неё. Тихо выругался. Отчаяние сдавило грудь, не давая дышать.

Юнхёк снова посмотрел на записку. Дзынь. Он нажал на звонок. После недолгого ожидания дверь открылась. Джисо стоял в одном лишь банном халате. Поверх своих следов Юнхёк увидел свежие укусы, оставленные Квон Ёнджэ.

— Хён!

Джисо сиял, он улыбался. Юнхёк — нет. Он стиснул зубы и провёл языком по коренным.

— Одевайся.

— …Мне сказали, мы можем здесь переночевать.

— Я сказал, одевайся! — заорал он.

От его крика Джисо вздрогнул. Медленно, маленькими шажками он пошёл к кровати. На столике рядом лежала его аккуратно сложенная одежда. Юнхёк схватил её и швырнул на кровать.

— Одевайся. Живо. Идём домой.

— Хён, но почему…

— Хан Джисо.

На него устремились глаза, полные обиды. Чёрные зрачки были похожи на дула пистолета. Казалось, ещё мгновение — и они выстрелят. «Выбрось эти жалкие, детские чувства. Хан Джисо не для тебя», — снова и снова твердил внутренний голос. Юнхёк сглотнул. Ему казалось, что голос задрожит, но когда он заговорил, этого не произошло.

— Ты специально?

— О чём ты…

— Ты, блядь, позвал меня туда, где только что трахался с мужиком. Думал, я обрадуюсь предложению тут отдохнуть?

— …

— Унижать человека тоже надо в меру. Думал, мне это понравится?!

Глаза Джисо заблестели от слёз. Грань добродетельных основ они переступили давным-давно. С самого рождения в трущобах подобные понятия выкидывали на помойку. Джисо, скорее всего, даже не понимал, почему он злится. А Юнхёк смотрел на Джисо и не мог не представлять. Как они держались друг с другом? Как любовники? Или тот был груб? Как они занимались этим? Он не хотел, но воображение рисовало картину за картиной. Его замутило.

Джисо, не скрывая дрожи в голосе, тут же вцепился в его одежду.

— Хён, хён, я… я виноват.

Юнхёк опустил на него взгляд. Халат распахнулся, обнажая следы беспорядочной страсти.

— Я… я виноват, хён… правда… я виноват, только не бросай меня…

— …

— Без тебя я ничего не могу. Пожалуйста, а?

Джисо плакал, роняя крупные слёзы, и умолял. Но он не был виноват, и ему не за что было просить прощения. Просто нужно было жить, как они жили всегда. Это сам Юнхёк вёл себя не как обычно, сорвавшись с цепи. Он всё это понимал, но слова не шли.

Юнхёк осторожно попытался отцепить руки Джисо. Но тот вцепился только сильнее. Как ребёнок, который боится, что родители бросят его посреди шумной, многолюдной улицы. Возможно, со стороны было смешно смотреть, как взрослый парень так себя ведёт, но во вселенной этих двоих время текло медленно.

Юнхёк с силой разжал его пальцы.

— Хён…

— Ты помылся?

— …Угу.

От него приятно пахло. Не их дешёвым мылом и шампунем без запаха, а дорогим, ароматным гелем для душа. Юнхёк поднял с кровати одежду.

— Руки подними.

Услышав этот бесстрастный голос, Джисо тут же вскинул обе руки вверх. Юнхёк просунул его руки в рукава футболки и натянул её. Затем надел на него бельё и брюки.

Джисо шмыгнул носом. Он начал тереть покрасневшие от слёз глаза тыльной стороной ладони, но Юнхёк остановил его. Его и сегодня не бросили. Какое счастье. Джисо улыбнулся сквозь слёзы. Юнхёк долго смотрел на него, а потом сказал:

— Пойдём домой.