Глава 10

Чон Иён объявился в среду. Ближе к обеду прислал лаконичное: «Как дела? Увидимся сегодня вечером». На его предложение заехать за мной я сухо согласился. Я ведь чётко говорил ему не соваться к моему дому, но этот ублюдок из тех, кто всё пропускает мимо ушей и делает по-своему. Спорить с придурком, для которого мои слова — пустой звук, не было ни малейшего желания, так что я махнул рукой. В конце концов, мне осталось перетерпеть его всего пять раз, и наши пути разойдутся навсегда.

— Вы же вроде не встречаетесь, а видитесь частенько? — прищурился брат.

Ли Он выдал это, когда я бросил, что ужинать не буду, потому что ухожу на встречу с Чон Иёном. В последнее время брат часто торчал дома, и, к моему прискорбию, знал о моей жизни больше, чем когда-либо.

Между братьями, никогда не касавшимися темы отношений, внезапно потекли такие разговоры, что на душе становилось тошно. Я сроду не знакомил его со своими партнёрами, и надо же было такому случиться, что первым, кого он увидел, оказался именно Чон Иён.

— Этот ублюдок тебя чем-то шантажирует?

— Господи, что за бред? Нет, конечно.

— А чего тогда не встречаетесь? На выходных вон, совместную поездку организовали.

— Он сказал, что у него есть загородный дом, вот я и съездил за компанию. Мы что, в эпоху Чосон живём? Двум парням уже и за город выехать нельзя?

Выпалив это, я понял, что сморозил глупость. Совместные поездки двух мужчин вроде бы никогда не считались проблемой ни в какую эпоху.

— Да и не то чтобы мы далеко уехали, всего лишь в Капхён.

Не мог же я признаться брату, что не соглашался на эту поездку в здравом уме, а просто открыл глаза и обнаружил себя в Капхёне. Безопаснее было сделать вид, что я поехал туда по доброй воле.

— Сегодня тоже не дома ночуешь?

Ах. Почему в его голосе мне всё время слышится сарказм? Такое чувство, будто он откровенно надо мной подтрунивает: «Ой, да признайся уже, что ты с ним мутишь».

— Дома, — отрезал я.

— Ну-ну.

Его равнодушно-насмешливый тон бесил неимоверно. Одарив брата тяжёлым взглядом, я направился в прихожую. Как раз в этот момент телефон пиликнул сообщением от Иёна о том, что он на месте.

Внизу меня ждал его автомобиль. При виде знакомого салона в памяти тут же вспыхнули воспоминания о сексе в этой самой машине, но сейчас мне было уже плевать. Я молча открыл дверь и сел на пассажирское сиденье.

К слову, мы виделись впервые с того самого воскресенья, когда я в одиночку сбежал в Сеул, а потом оборвал его гневный звонок.

— Как поживаешь? — поприветствовал меня Иён.

Его лицо было абсолютно невозмутимым. Словно той вспышки ярости и не было.

Я видел, что он изо всех сил старается держать лицо, и тихо вздохнул. Мне было глубоко плевать на то, что чувствует Чон Иён, но сама ситуация, в которую он меня втянул, откровенно давила на нервы.

— Нормально...

— Давай сперва поужинаем.

«Кто бы сомневался».

Человек, который заканчивает работу в шесть, приехал за мной в половине седьмого. Естественно, он не успел поужинать. Когда Чон Иён назначил встречу на полседьмого, я предвидел, что он снова настаивать на совместной трапезе.

Огрызаться и спорить не хотелось, поэтому я просто кивнул. Всё равно вышел из дома голодным, так что мне это было даже на руку.

— Что хочешь съесть?

Раньше он всегда сам выбирал меню — и в корейском ресторане, и в Капхёне. Я думал, что и сегодня он уже всё продумал, так что его вопрос застал меня врасплох.

Мне было всё равно. Лишь бы набить желудок перед сексом. Я бы даже от бургера не отказался, хоть и не питаю к ним особой любви.

— Без разницы.

— Тогда, может, китайскую кухню?

Услышав про китайскую кухню, я первым делом представил тарелку с чачжанмёном. Но, зная размах Чон Иёна и то, как рьяно он сейчас пытался мне угодить, он наверняка потащит меня на полноценный дегустационный сет. Это значит, что ужин затянется, к китайской кухне обязательно закажут крепкий алкоголь, вроде гаолянцзю, и тогда после секса встать и уехать домой будет ой как непросто.

У Иёна на примете явно был какой-то конкретный ресторан, потому что он вёл машину уверенно, даже не включая навигатор. Сидя в тишине и глядя в окно, я внезапно вспомнил кое-что из прошлого.

Тот поход во французский ресторан. Время, когда я трепетал от радости просто потому, что он угощал меня дорогим ужином. Время, когда я наивно полагал, что купленный им браслет предназначался мне, и сам себе напридумывал с три короба. Сейчас от этих воспоминаний хотелось сгореть со стыда.

И тут в памяти всплыли его слова. «Может, в следующий раз заглянем в китайский ресторан отеля S? Тебе нравится "Будда прыгает через стену"?»

Я понятия не имел, почему эта брошенная невзначай фраза вдруг пронзила мой разум именно сейчас. Но этого хватило, чтобы настроение в мгновение ока рухнуло на самое дно.

— Знаете, я передумал. Хочу кое-что другое.

— Другое? И что же? — Иён бросил на меня короткий взгляд.

В голове чётко вырисовалось одно-единственное блюдо. То самое блюдо, которое мне вечно приходилось вычёркивать из списка, заказывая нам ужин во время ночных переработок.

— Суши.

То, что я просто обожал, а Чон Иён терпеть не мог. То, что всегда было под запретом. Эти чёртовы суши я хотел съесть прямо сейчас.

Чон Иён немного поразмыслил, а затем отвёз меня в японский ресторан. Роскошное место, всем видом демонстрирующее это с самого входа, но вместо того, чтобы поужинать там, мы взяли еду навынос.

А после Иён заехал в «МакАвто» и купил себе бургер. Похоже, суши он ненавидел всем сердцем. У меня не было цели заставлять его давиться нелюбимой едой, но, глядя на то, как он покупает себе этот фастфуд, я не мог сдержать ехидного злорадства. Кажется, я становился всё более мелочным.

Секс сегодня планировался в доме Иёна. Мы разложили еду на столе и сели друг против друга. Я взял палочки. Иён тоже потянулся за приборами, видимо, решив рискнуть и съесть хотя бы пару кусочков.

Качество суши меня поразило. Они были ничуть не хуже тех премиальных о-торо, которыми меня когда-то угощал Джэ О. Идеальная текстура рассыпчатого риса, а рыба сверху — просто изумительная. Какие-то ломтики нежно таяли на языке при первом же касании, другие упруго пружинили, демонстрируя плотную текстуру — разнообразие вкусов доставляло истинное наслаждение.

Порция ассорти была отнюдь не маленькой, но я полностью съел всё своё, а потом прикончил и то, что оставил недоеденным Иён. Желудок был набит до отказа, но еда была такой вкусной, что мне было жаль откладывать палочки.

— Вкусно? — спросил Иён.

В отличие от меня, он быстро сдался и уже жевал свой бургер. Иметь перед собой такой кулинарный шедевр и предпочесть ему кусок булки с котлетой — его вкусы в очередной раз поразили меня. Глядя, как он потягивает колу через трубочку, я бросил:

— Если есть зелёный чай, налей мне.

К сашими и суши полагается зелёный чай, но откуда это знать человеку, который их не переносит? И всё же, в любом приличном японском ресторане его всегда подают к сырой рыбе, как можно этого не заметить? Похоже, в некоторых вещах Чон Иён напрочь лишён чувства такта.

Он вдруг спохватился, резко поднялся из-за стола и полез рыться в кухонных шкафчиках. Достав чайный пакетик, он бросил его в кружку, налил туда кипяток и молча поставил передо мной.

Пока Иён дожёвывал свой фастфуд и убирал со стола, я не спеша потягивал чай, осторожно дуя на края кружки. Напиток, заварившийся из той самой пирамидки, оказался на удивление неплохим.

— Я в душ. Если тоже хочешь ополоснуться, иди в ванную при спальне, — бросил он.

Я коротко кивнул, и Чон Иён скрылся за дверью.

Оставшись в одиночестве посреди просторной гостиной, я бездумно уставился в пространство. Если подумать, после увольнения я оказался в этом доме во второй раз.

В первый раз мне было до одури противно и тошно. Мысль о том, что я обязан спать с ним по принуждению, была невыносимой. Тогда я заперся в ванной, соврав, что мне нужно освежиться, и до бесконечности стоял под обжигающими струями воды, пытаясь отсрочить неизбежное.

Помню, что сколько бы я ни стоял под кипятком, пальцы на руках и ногах оставались ледяными. Помню, как, выйдя оттуда, я в отчаянии выглушил полбутылки крепкого алкоголя, чтобы просто забыться и раздвинуть перед ним ноги.

И ведь это было совсем недавно. А сегодня я сидел в его доме абсолютно трезвый и спокойно жрал суши. Поразительно, как быстро человек ко всему привыкает.

В любом случае, мне осталось всего пять раз. Переживу сегодняшний вечер — и останется четыре.
Залпом допив остывший чай, я поднялся и направился в спальню Чон Иёна. В ванной я обнаружил несколько нераспечатанных зубных щёток. Вытащил одну, собираясь почистить зубы, но в процессе решил заодно и принять душ.

Вытершись насухо, я обернул белое махровое полотенце вокруг бёдер и вышел в спальню. Чон Иён уже был там и ждал меня.

Одетый в халат, он молча протянул ко мне руку. Этот жест показался мне таким заносчивым, что я не удержался:

— Тоже мне, повелитель хренов.

Впрочем, вопреки моим колким словам, ноги послушно зашагали прямо к нему. Чон Иён, явно не ожидавший подобной дерзости, сперва замер, но тут же весело прищурился. Стоило мне подойти вплотную, как он обхватил мою талию, притянул меня к себе и повалил на кровать. Я и глазом моргнуть не успел, как оказался под ним.

Чмок. Его губы коснулись моих. Он целовал меня снова и снова, легко, дразняще. Терпеть не могу такие невинные нежности. Я отвернул голову и тогда этот щекочущий град поцелуев осыпался на мой подбородок и щёки.

Затем он спустился ниже. Его губы дорожкой прошлись по моей шее, а кончик носа медленно скользнул по коже. Добравшись до ключиц, он снова прижался губами — на этот раз жадно и с такой силой, что я от боли невольно вцепился в его плечи.

— Засосы... не оставляй.

— Вы просите о невозможном, — прошептал он.

«Да блядь, к чему вдруг этот официальный тон?» — только и успел поразиться я. Пользуясь моим замешательством, Чон Иён взял в рот мой сосок и резко втянул его.

— Угх...

Его ладонь поглаживала мой живот, пока губы продолжали без устали ласкать грудь. Тело пробила мелкая дрожь. Как можно так бесцеремонно трогать другого человека? Из-за того, что я до отвала нажрался суши, желудок был полным. И от этого каждое прикосновение к животу казалось какой-то изощрённой пыткой.

Иён долго и жадно мучил мои соски, переходя от одного к другому, касаясь их кончиком языка. Грудь никогда не была моей эрогенной зоной, но сказать, что я вообще ничего не чувствовал, было бы ложью.

Ладонь Иёна, блуждавшая по животу, поднялась выше. Он сжал мою плоскую грудь, посасывая вторую и распаляя во мне жгучее чувство стыда. «А может пнуть его, чтоб прекратил?» — только я всерьёз об этом задумался, как рука Иёна, наконец, покинула мою грудь и скользнула по боку вниз.

Он сорвал полотенце и грубо сжал мои ягодицы. Властно сминая податливую плоть, Чон Иён прижался губами к моему солнечному сплетению. Его поцелуи прочертили влажную дорожку по животу, спускаясь всё ниже...

— Ах-х!..

Когда его горячий язык коснулся пупка, меня буквально подбросило от невыносимо острой, сводящей с ума щекотки. Иён негромко рассмеялся и игриво прикусил кожу внизу живота. К этому моменту моё тело уже пылало, а сердце частило, подгоняемое сладким, постыдным предвкушением.

И словно оправдывая мои ожидания, Чон Иён обхватил губами головку моего члена. Полувозбужденная плоть плавно скользнула в его горячий, обжигающе влажный рот, по позвоночнику ударила искрящаяся волна наслаждения.

— Ха-а... М-м... ух...

Сегодня он не спешил. Он вылизывал меня так тщательно, сантиметр за сантиметром, словно дегустировал. Посасывал, причмокивал, двигался нарочито медленно.  Можно подумать, он тренировался.

А хотя, кто знает, может так оно и было?

Он плотно сжал губы и начал медленно опускать голову всё ниже и ниже, заглатывая меня всё глубже. В какой-то момент кончик его носа уткнулся мне в лобок. Его горло плотно обхватило мой член, и я не смог сдержать хриплый, горячий стон.

— Нгх-х!..

Удерживая меня за бёдра, Чон Иён так же плавно выпустил член обратно. Его губы, щедро смазанные вязкой слюной, с влажным хлюпаньем скользнули вверх, с силой обсасывая ствол. А затем он снова проглотил его. Член вошёл до самого основания.

— Ах... м-м... ха-а...

Иён повторил это несколько раз. Тот, кто раньше даже не пытался брать так глубоко, сегодня явно вознамерился отсосать мне по полной программе.

Напряжение внутри стремительно нарастало. Жар разливался по венам. «Вот бы он двигался чуть быстрее...» — но он гнул свою линию, сохраняя неспешный темп.

Теперь мне казалось, что он не столько тренируется, сколько откровенно издевается, намеренно заставляя меня изнывать от нетерпения.

Когда он в очередной раз медленно поднял голову вверх, пока во рту не осталась только головка, а затем сильно втянул её в себя, меня буквально подбросило на простынях. Но для разрядки этого было мало. И тут он отстранился.

— Ложись на живот.

«Я не против подготовки к проникновению, но мог бы сперва закончить начатое» — мысленно проворчал я, нехотя подчиняясь.

Чон Иён сжал мои ягодицы и раздвинул их. Выставлять напоказ самое уязвимое и интимное место перед другим человеком было унизительно, но моё тело уже прекрасно знало, какое обжигающее удовольствие последует за этим. Когда его пальцы проникнут внутрь, сначала будет немного дискомфортно, но я быстро привыкну, а потом...

— Хи-ик?!

Ожидая привычного толчка пальцев, я вдруг ощутил что-то совершенно иное и буквально опешил. Вздрогнув всем телом, я инстинктивно дёрнулся, пытаясь вырваться, но жёсткая хватка не позволила сдвинуться ни на миллиметр. То, что сейчас влажно щекотало промежность, а затем бесстыдно скользнуло по складкам входа...

— А-а, блядь, подожди... !

Это был язык Чон Иёна.

Не пальцы, а его грёбаный язык.

— А-ах, не хочу, не над... !

Ощущение того, как он бесстыдно вылизывает складки, было слишком чётким. Я стиснул зубы, не в силах закончить фразу. По спине до самого затылка пробежала колючая волна мурашек. Мне и так было тяжело выносить одно лишь его горячее дыхание, щекочущее промежность, но когда влажный, упругий язык принялся вылизывать меня с явным намерением проникнуть внутрь... я подумал, что сойду с ума.

Это был совершенно новый, неизведанный уровень стыда. Это чувство разительно отличалось от того, когда на тебя просто смотрят, когда тебя растягивают пальцами или даже когда в тебя грубо вбивается член.

— Угх! А-ах!!

Когда его язык всё-таки нагло вторгся внутрь, я издал вскрик, полный отчаянного неприятия.

Разумеется, перед сексом я мылся очень тщательно — это вопрос элементарной гигиены. И всё же...

— ... !

Внутри всё ныло. Ощущение скользящего внутри языка, трущегося о слизистую, казалось до безумия странным, неправильным. А каждый раз, когда его губы с силой втягивали в себя кожу, моё тело буквально скручивало. Я не мог ни напрячься, ни расслабиться. И от этого бессилия моя поясница просто плавилась. Бёдра предательски дрожали.

То, что он вылизывал меня там, с жадностью обсасывая каждую складку, вызывало дикое отторжение. Это было омерзительно — и в то же время невыносимо сладко. Всякий раз, когда Чон Иён с силой раздвигал мои ягодицы, проталкивая язык ещё глубже, я терял остатки рассудка, судорожно хватая ртом воздух.

— Тебе настолько нравится?

Он нёс несусветный бред. А потом убрал одну руку с моих ягодиц. Но лучше бы он, чёрт возьми, продолжал их крепко держать.

— А-ах... ! А, постой, а-а!!

Пальцы, вошедшие внутрь. И язык, скользнувший следом. Двойной, ошеломляющий напор окатил моё тело лихорадочным ознобом.

Это было слишком жестоко, слишком порочно. Чон Иён проталкивал пальцы всё глубже, цеплял ими стенки, безжалостно растягивая меня, и в образовавшуюся щель тут же проникал его горячий язык. Я зажмурился, вжимаясь лбом в простыни. Выносить это было выше моих сил.

Когда его язык наконец-то отступил, и внутри остались только пальцы, я испытал такое облегчение, которое трудно описать словами. Плечи дрождали, словно я только что подвергся пытке. Хотя для меня римминг и был сродни пытке.

Но времени на злость не осталось. На место языка уже с влажным, непристойным хлюпаньем ворвались пальцы.

Он засунул сразу три, грубо растягивая тугое кольцо мышц, заставляя меня почувствовать боль. Чон Иён прижался к моей взмокшей спине и вкрадчиво прошептал:

— Хочешь, полижу ещё?

— Нет, а-ах, не на... до... !

Пальцы толкнулись глубже, безжалостно скребя по чувствительным внутренним стенкам, выбивая из головы последние связные мысли, но это было даже к лучшему. Распирающая боль от растягивания была куда терпимее, чем сводящая с ума щекотка от вылизывания.

«Ну я же сказал, что не хочу, сука...!!!»

— У-ах... !

Он снова принялся за своё. Погрузив внутрь два пальца, он разводил их в стороны и вылизывал каждый миллиметр, а второй рукой сжимал мой член, лишая малейшего шанса на побег.

Поразительно, что при всём моем «не хочу» член стоял колом. Каждый раз, когда рука Иёна ритмично сжимала ствол, внутри яростно вскипало удовольствие. Но одновременная стимуляция сзади взрывала мне мозг. Задыхаясь в этом безумном коктейле, мне оставалось лишь бессильно стонать.

Когда Чон Иён наконец-то насытился и отстранился, я даже не дёрнулся, от пальцев, вновь скользнувших внутрь. Казалось, там всё не просто расслабилось, а превратилось в бесформенный кисель. Голова шла кругом.

«С какого хрена этот ублюдок, который даже отсосать нормально не может, так мастерски вылизывает задницу?» — мелькнула в голове абсурдная мысль.

Я через силу повернулся и посмотрел на него. В глазах всё плыло от жара, так что вряд ли мой взгляд получился по-настоящему угрожающим.

— Сукин сын...

Ругательство вырвалось само собой.

Чон Иён, одной рукой лениво поглаживая место, которое только что вылизывал, второй неспешно доводил себя до готовности. На его члене уже был надет презерватив, и он угрожающе вздымался вверх.

— Гав-гав.

На секунду я не поверил собственным ушам. Гав-гав... Гав-гав?!? Я назвал его сукиным сыном, а он в ответ залаял?!

Это было настолько нелепо, что я не успел разозлиться. Горячие, широкие ладони обхватили меня за талию, притягивая к себе...

— А-ах!!

Твёрдая головка раздвинула вход и вошла в меня. Ощущение того, как меня заполняют изнутри, молнией прострелило позвоночник. Тело дёрнулось, но полностью размякший и подготовленный низ без малейшего сопротивления принял в себя огромный член Чон Иёна. Я буквально чувствовал, как пульсирующее колечко с радостной готовностью обхватывает и сжимает чужую плоть.

— Хи-ик!

Он вошёл до самого основания одним мощным рывком. Звук удара плоти о плоть глухо отозвался в комнате. И в ту же секунду из головки моего члена выстрелила сперма. От ослепительного, вышибающего дух удовольствия, ударившего по нервам в момент глубокого проникновения, перед глазами вспыхнули белые искры.

— А-а, а-ах... !

Чон Иён начал двигать бёдрами. Из-за предварительных ласк даже обычное трение скользящего внутри члена ощущалось до одури остро. С каждым ритмичным толчком удовольствие пронзало не только внутренние стенки, но и вход, туго обхватывающий его ствол.

Я больше не мог это выносить. Ноги подкосились, я рухнул животом на кровать. Но Иён лишь развёл мои ягодицы шире и продолжил вколачиваться в меня сверху.

— А, а, а, а-ах!

Мои стоны вырывались в такт его движениям. Он работал размеренно и ритмично, двигая бёдрами, словно швейная машинка. При этом его руки нагло сминали мою грудь, а губы оставляли следы на затылке, плечах и лопатках.

— Угх, Нан-а... Ха-а, Ли Нан.

Его горячее дыхание обожгло мне ухо. Словно пытаясь сдержать подступивший оргазм, он на мгновение замер. А затем член выскользнул наружу. Я судорожно содрогнулся всем телом от ощущения внезапной пустоты внутри.

Не дав мне опомниться, Иён заставил меня снова встать на колени. И вновь массивная плоть с силой вторглась внутрь, раздвигая податливые стенки. В этой позе член Чон Иёна доставал куда глубже. Я даже стонать не мог — только хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

Оба моих запястья перехватили и рывком заломили назад.

— А, а, угх, ах, а-а!

Словно наездник, натянувший поводья, Чон Иён крепко держал меня за запястья и тянул на себя, вбиваясь глубоко и грубо. Казалось, он впечатывается в меня до хруста костей. И с каждым толчком я снова и снова содрогался в оргазме.

Хотя я уже ни в чём не был уверен. Удовольствие зашкаливало, перейдя все мыслимые границы.  Моё тело, однажды уже познавшее, что такое сухой оргазм, теперь отзывалось серией пиковых экстазов на каждый безжалостный толчок Чон Иёна.

Даже когда он наконец отпустил мои руки, и я распластался на простынях, даже когда он бесцеремонно перевернул меня на спину, широко разводя мои ноги, даже когда он продолжил исступлённо вбиваться в меня — экстаз не прекращался, словно у этого безумия вообще не было тормозов.

«Если так пойдёт и дальше, у меня же просто остановится сердце...» — эта мысль промелькнула в голове, когда Чон Иён наконец-то мощно кончил.

Но, чёрт возьми, это был поистине охуительный секс, за который не жалко и умереть.

Даже после разрядки Иён не спешил от меня отлипать. Он лишь на секунду отлучился, чтобы избавиться от презерватива, и тут же вернулся, осыпая меня поцелуями. Я пытался уворачиваться, но он будто решил поставить печать на каждом сантиметре моей кожи. Я же просил не оставлять засосов, но он, очевидно, снова творил, что вздумается. Порой его укусы были весьма ощутимыми.

Только когда лихорадочный жар поутих, а сбитое дыхание выровнялось, Чон Иён наконец перестал ставить на мне свои метки. Вместо этого он крепко прижал меня к себе и, глядя сверху вниз, произнёс:

— Иди в душ. Я пока поменяю простыни.

Я был только за. Тело, покрытое слоем пота и липкими следами всевозможных жидкостей, требовало водных процедур.

Секс с Чон Иёном в последнее время был всем хорош, но проблема заключалась в том, что он высасывал из меня абсолютно все силы. Тело ныло, а веки налились свинцом и неумолимо слипались. По правде говоря, сейчас мне хотелось только одного — закрыть глаза и провалиться в сон на волне покидающего тело удовольствия.

Я дьявольски устал... Вроде ничего особенного за день не сделал, а ощущение было такое, будто после одного-единственного захода душа покинула моё истерзанное тело.

И, конечно же, римминг. Господи, как же это было мерзко. Но, сука, как же это было хорошо.

Снова вспомнив это щекочущее чувство, от которого всё внизу словно плавилось, я с трудом заставил себя оторваться от кровати и встать. Ненавистное ощущение, которое, в то же время, сделало сам процесс в разы острее.  Глупо было отрицать, что из-за этого моё тело стало невероятно чувствительным, обостряя оргазм до предела.

Твою мать. В юности я как-то раз практиковал подобное, но тогда это ощущение показалось мне совершенно невыносимым и в дальнейшем я избегал подобных ласк. И сегодня, испытав это снова спустя столько лет, я был искренне потрясен. Впрочем, теперь, когда у меня поднакопилось опыта, я уже не был так уверен, что это неприемлемо.

Зайдя в ванную, я встал под душ, смывая с себя и пот, и воспоминания. Когда, вытершись насухо, я вернулся в спальню, кровать уже свекала безупречно чистыми простынями, а самого Чон Иёна не было. Видимо, пошел мыться в другую ванную.

Лёг ли я в эту чистую, свежую постель? Как бы не так. Хоть я и  был на грани обморока от усталости, я всё же торопливо натянул на себя одежду, которую аккуратно сложил на стуле ещё до того, как пойти в душ.

Когда я застегивал последнюю пуговицу своей рубашки, в комнату вошел Чон Иён в халате, небрежно промокая полотенцем мокрые волосы. Увидев меня полностью одетым, он замер.

— ...Уходишь?

— Ухожу.

— Мог бы и остаться на ночь.

«С какого хрена? Сегодня даже не выходной».

— Чтобы утром заняться этим снова? — хмыкнул я. — Не... я чисто физически завтра ещё один раунд не потяну. Так что давай в другой раз.

С одной стороны, переспи мы ещё и завтра утром, это бы ускорило наш разрыв. Но, боюсь, моё тело просто не выдержит. Опыт на вилле ясно дал понять: такие марафоны, высасывающие всю душу, нельзя повторять слишком часто С той поездки прошло уже несколько дней, а мне казалось, что я до сих пор не восстановил силы. И с таким-то телом подписываться на очередной раунд...

Мне нужен отдых.

— Подожди. Я тебя отвезу.

— Обойдусь.

Бросив приказ, Чон Иён пулей вылетел из комнаты. Я, разумеется, и не думал его дожидаться, а потому сразу пошёл в прихожую. Но стоило мне влезть в кроссовки, как Иён уже выскочил из гардеробной. Он успел натянуть брюки, а футболку надевал прямо на ходу. Я поморщился.

С чего вдруг такая нездоровая тяга играть в личного водителя? В мире, где из любой точки можно без проблем добраться на такси, к чему эта показуха?

Но спорить с человеком, который уже схватил ключи от машины и настойчиво шёл следом, не было никакого желания. В последнее время я вообще перестал на него злиться. Какой смысл тратить нервы, если осталось всего пять... нет, уже четыре раза? Мы скоро разбежимся и больше никогда друг друга не увидим.

Да и чего греха таить — я был настолько разбит, что перспектива с комфортом доехать прямо к дому была заманчивой.

«А может, все чувства к нему и впрямь выгорели дотла?» — подумал я с ленивой усталостью. Он, безусловно, шантажист и козёл, но нахождение с ним в одном пространстве больше не вызывало приступов тошноты. Теперь я не испытывал к Чон Иёну ничего, кроме безразличия.

В машине я откинулся на пассажирское сиденье. Стоило моей спине коснуться мягкой обивки, как сон накрыл меня с головой. Машина плавно покачивалась, и заставлять себя бороться с дремотой было мучительно.

— Я же говорил — оставайся, — проворчал Чон Иён, когда я в очередной раз клюнул носом, а потом судорожно потёр глаза, стараясь не отключиться.

«Стану я ещё в твоем доме спать», — подумал я и хотел было огрызнуться, но рот предательски распахнулся в широком зевке.

Поскольку я проигнорировал его реплику, в салоне повисла тишина, которую Иён вскоре нарушил:

— ...Ты злишься?

Я не сразу понял, о чём он.

— Из-за того, что я продолжал делать то, что тебе не нравится.

Что мне не нравится... А, он про римминг. Ворочать мыслями в голове, гудящей от желания вырубиться, было ох как непросто.

Да если бы это было единственным, что он делал мне наперекор! Прошу не приезжать ко мне — он всё равно приезжает; говорю, что сам доберусь — он тащит меня в машину. Его талант игнорировать мои слова для меня не в новинку.

Что касается того, что он там лизал... Это было унизительно и мерзко, но, с другой стороны, приносило немыслимое удовольствие. Так что особой ярости по этому поводу я не испытывал. Конечно, если представить, что Чон Иён вытворит это снова во время нашего следующего секса... эта перспектива не радовала.

— Угу. Больше так не делай.

— Понял. Больше не буду, — серьезно, словно давая клятву, ответил Иён.

«Ага, как же, размечтался», — подумал я и мысленно фыркнул. У меня был нулевой уровень доверия к его словам.

Я был слишком занят борьбой со сном, а Чон Иён больше не пытался завязать разговор, погрузившись в молчание. Видимо, он решил, что я отказался ночевать у него из-за того, что смертельно обиделся на римминг. Ну и пусть думает что хочет.

Так, постоянно проваливаясь в короткое забытье, я и не заметил, как машина остановилась возле моего дома. Оказывается, я всё-таки задремал в конце —  из уголка губ едва не потекла слюна. Торопливо вытерев рот тыльной стороной ладони, я часто заморгал и попытался прийти в себя. Больше всего на свете хотелось поскорее добраться до кровати и вырубиться. Я был на пределе.

Всего одиннадцать вечера, а я никакой. Всё-таки последствия изматывающего секса оказались слишком масштабными. Сил не было и удерживать себя в реальности становилось почти невыполнимой задачей.

— Я пошёл, — небрежно бросил я, чтобы как-то обозначить прощание — всё-таки он подбросил меня до дома.

Я потянулся к ремню безопасности, собираясь выйти, как вдруг...

— Подожди.

Чон Иён внезапно перехватил мою руку.

«Совсем с катушек слетел, что ли?» — подумал я и непонимающе уставился на него мутным взглядом.

— ...Я правда больше так не буду.

Я завис, силясь понять, о чём он вообще.

— Прости меня. Пожалуйста, не злись.

Надо же... Я ведь толком и не злился. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда я услышу от Чон Иёна слово «прости».

По-настоящему я злился в тот момент, когда Чон Иён, шантажом принудил меня к сексу. Тогда этот ублюдок вёл себя до крайности бесстыдно, а сейчас... извиняется за какой-то жалкий римминг? В голове не укладывалось.

«Это разве первый раз, когда ты пропускаешь мои слова мимо ушей?».

Пока я в растерянности хлопал глазами, Чон Иён потянулся к центральной консоли и открыл бардачок. Достал оттуда небольшую коробочку. Даже на вид роскошный кожаный футляр выглядел очень дорого. Иён настойчиво вложил его мне в руки.

— Возьми. Я давно хотел подарить, но ты внезапно уволился...

— ...Что это?

Сон как рукой сняло. «Уволился». Одно только это слово подействовало отрезвляюще. На душе было неспокойно. С замиранием сердца я открыл футляр.

— Вряд ли они будут тебе велики, — негромко произнёс Чон Иён.

С этими словами он обхватил моё запястье и тут же отпустил. Словно прикидывая размер. Так же, как он делал это когда-то... когда обнимал меня в постели, скользя горячими пальцами по коже.

Внутри лежали часы. Мечта любого мужчины — дорогая автоматика. Когда-то я и сам на них заглядывался: модель-скелетон, сквозь циферблат которой завораживающе просвечивал весь сложный механизм. Из-за обилия мелких деталей определять по ним время с первого взгляда было неудобно, поэтому для меня, работавшего секретарём, такие часы всегда оставались журавлём в небе. И даже не из-за заоблачной цены, а из-за банальной непрактичности.

— ...С чего бы мне...

«С какого перепугу я должен брать от тебя такие вещи?» — хотел было возмутиться я, но Чон Иён не дал мне договорить.

— Я покупал их не для того, чтобы загладить вину... просто возьми. И перестань злиться на меня, хорошо?

Его голос звучал так, словно он пытался задобрить надувшегося любовника. Как будто, увидев этот дорогой подарок, я тут же растаю и прощу ему все грехи.

Но знаешь что, Чон Иён?

— У меня нет причин это принимать.

«Я на тебя не злился, с чего мне их брать? А даже если бы и злился — что с того? Мы с тобой кто вообще друг другу?» — с раздражением подумал я. Неужели мне снова нужно разжёвывать ему очевидные вещи?

— Я просто хочу тебе их подарить. Тебе они пойдут.

— ...

— Ты ведь постоянно носишь одни и те же часы. Вот я и захотел купить тебе новые.

О как. Я-то думал, ему до меня нет дела, а он, оказывается, заметил мои старенькие «Омега». Пусть это и была древняя модель, зато работала как швейцарские... ну да, часы. И уж по ним, в отличие от этой вычурной механики, по ним можно было мгновенно узнать время, что для моей работы было жизненно необходимо.

...Врать не буду, если бы Чон Иён подарил мне их тогда, в прошлом, я был бы на седьмом небе от счастья. В памяти снова всплыл тот день в ресторане: как он касался моего запястья, а я, как последний дурак, наивно думал, что браслет предназначен мне. Жгучий стыд, липкое отчаяние, едкая ревность...

Эти унизительные воспоминания всплывали уже второй раз за сегодня, и настроение катилось на дно. Выходит, тогда... Мои ожидания не были совсем уж беспочвенными: Чон Иён действительно приготовил браслет для Мин Со Вона, но, оказывается, планировал подарить мне часы.

...Но какой в этом смысл теперь? Всё в прошлом. Внутри осталась лишь звенящая, горькая пустота.

Если бы он на этом остановился, я бы просто отказался от подарка и ушёл. Но Чон Иён перешёл черту.

— Возьми. Надень их в нашу следующую встречу. Если сделаешь это — засчитаю как один раз.

Я не мог точно объяснить, что именно во мне надломилось, но эта его брошенная фраза окончательно сорвала все тормоза.

«Сделал то, что мне не нравится, и теперь хочет извиниться?» — с истеричным весельем подумал я. Ха-ха. С губ сорвался сухой смешок. Какая нелепость.

Чон Иён. Ты серьёзно думаешь, что игрища с моей задницей — это главная проблема? Блядь, ты играл моими чувствами, а когда я заставил себя всё забыть — припёр меня к стенке и шантажом заставил с тобой трахаться. Разве не это твой самый ублюдский поступок?! Ты смешал мою жизнь с дерьмом и даже не осознаёшь, за ЧТО нужно просить прощения?! Неужели ты, мать твою, не понимаешь, что я хочу не эти жалкие часы, а просто никогда больше не видеть твою рожу?!

И после всего... он предлагает скостить мне один раз за то, что я приму его подачку?

Эта запредельная наглость просто выбила у меня почву из-под ног. Гнев, дремавший последние несколько дней, вспыхнул с новой силой. Господи, что я творю с этим психопатом? Да, я опустил руки. Смирился настолько, что спокойно ел с ним, принимал душ и даже спал в одной постели. Каким же я был идиотом! К горлу внезапно подкатила такая дурнота, что захотелось выблевать всё, что я съел, прямо в салоне его идеальной машины.

— Оставь себе.

Он решил, что я злился на него раньше? Нет. До этого момента мне просто было плевать. Но вот сейчас я в настоящем бешенстве.

— Часы, которые я ношу...

Мне хотелось заставить Чон Иёна пожалеть о своих словах. Плевать как. Даже если придётся вывернуть душу наизнанку — я хотел, чтобы он почувствовал хоть каплю той боли и вины, которую заслужил.

Понимая, что упрёками в шантаже его не пронять, я ударил иначе, прошипев:

— Это часы моего покойного отца. Единственная вещь, которая от него осталась.

Увидев, как лицо Чон Иёна застыло, я ощутил острый укол триумфа. Чон Иён должен мучиться. Должен страдать. Раз он ни капли не раскаивается в том, что сломал мне жизнь — так пусть захлебнётся виной хотя бы за это.

— С чего ты взял, что я выкину их и нацеплю побрякушку, которую ты суёшь мне как плату за секс?

Заметив, как при моих словах его зрачки дрогнули, я испытал извращённое довольствие.

— Оставь это дерьмо себе. И проваливай.

Я небрежно швырнул коробочку с часами куда-то на сиденье. А затем, даже не взглянув на него, распахнул дверцу и вышел из машины.

«Подонок. Просто мастер выводить людей из себя», — со злостью подумал я. Снова и снова прокручивая в голове потрясённо застывшее лицо Иёна, я пытался вернуть себе хоть каплю душевного равновесия. Твердил себе, что этот придурок даже не стоит моих нервов.

Однако на полпути к подъезду я вдруг замер как вкопанный.

Ли Нан сталкивается с Со Джэ О в неприятной ситуации с Чон Иёном. Оба мужчины проявляют напряжённость и ревность. Ли Нан пытается контролировать обстановку, чтобы избежать скандала, и уводит Джэ О домой, вспоминая прошлое. Ссылки на предыдущую и следующую части главы.

Cocoon AI Summary

— Ли Нан...

Высокая фигура, сидевшая на скамейке, плавно поднялась. Этот силуэт был мне слишком хорошо знаком. И голос, окликнувший меня из темноты, я бы узнал из тысячи. Ноги буквально приросли к асфальту.

Передо мной стоял Со Джэ О.

— ...Ты где был?

— ...А ты что здесь делаешь?

— Встречался с Чон Иёном?

Никто из нас не собирался отвечать на вопросы, каждый гнул свою линию. Глядя на напряжённое лицо Джэ О, я почувствовал, как внутри снова закипает глухое раздражение.

«Блядь, вот поэтому и нельзя никому давать свой домашний адрес». Этот засранец Джэ О... я ценил его, ведь обычно он прекрасно чувствует личные границы. Поэтому я сквозь пальцы смотрел на его внезапные визиты. Но надо же ему было припереться именно в этот день!

Ха-а... На меня внезапно навалилась свинцовая усталость, плечи опустились сами собой. Одного Чон Иёна по горло хватало , а теперь ещё и Со Джэ О на мою голову. Что за чёртов день? Всё ведь было более-менее нормально до этого момента.

Я искренне, всем сердцем молился, чтобы Чон Иён просто уехал домой.

Но, конечно же, если бы он послушал меня, это был бы уже не Чон Иён.

— Нан-а.

Горячая ладонь, бесцеремонно схватившая меня за запястье. И притворно нежный голос, раздавшийся из-за спины. Чон Иён.

«Что за цирк посреди ночи?» — устало подумал я. Дешёвая мелодрама с любовным треугольником из троих мужиков — это было бы адски смешно, не будь я в центре этой клоунады.

Лицо Джэ О, уставившегося на Чон Иёна, который вцепился в меня, и лицо Чон Иёна, свысока взиравшего на Джэ О. Чистая комедия.

«Ли Нан, да ты просто счастливчик. Прям сэндвич из красавчиков. Вау. Может, реально предложить им тройничок прямо здесь?». От злости мне хотелось плюнуть на всё и выдать какую-нибудь чушь.

Но чушь начал нести не я, а Чон Иён.

— Господин Со Джэ О. Заявляться сюда в столь поздний час без предупреждения... мне кажется, это, как минимум, некультурно.

«Ого, какие мы культурные».

В жёлтом свете уличного фонаря было отчётливо видно, как лицо Джэ О стремительно бледнеет. Ревность Иёна была инфантильной и нелепой, но на Джэ О она сработала безотказно. В конце концов, он ведь видел, как я вышел из машины Чон Иёна.

— Ах да. Кажется, вы говорили, что давно знакомы, — процедил Иён.

Чон Иён старше Джэ О лет на шесть. Не знаю, возраст это или социальный статус, но Иён держался уверенно, с вальяжным превосходством, в то время как Джэ О на глазах съёживался, становясь пепельно-серым. Мне было больно смотреть на его потерянный взгляд. А уж когда Чон Иён, словно невзначай, шагнул вперёд, встав между нами и пытаясь задвинуть меня себе за спину... моё терпение лопнуло.

— Отпусти.

Я вырвал руку. Иён попытался сжать меня крепче, но я не собирался больше подыгрывать.

«Как же вы оба меня достали». Если честно, больше всего на свете мне хотелось послать их к чертям собачьим и просто уйти домой. Но если я так сделаю, эти два придурка наверняка устроят драку прямо под окнами. Опозориться на весь двор мне только и не хватало.

Поэтому я шагнул вперёд, перехватил Джэ О за руку и потянул за собой.

Чон Иён что-то кричал вслед, но я проигнорировал его и молча потащил Джэ О к дверям подъезда, не оборачиваясь.

— Ли Нан!

Отчаянный голос Иёна эхом отозвался в распахнувшемся лифте. Мы шагнули внутрь, и если бы я сказал, что не испытал в это мгновение злорадного удовольствия, я бы соврал.

Когда-то давно Чон Иён сам оставил меня стоять позади, развернувшись и уйдя вместе с Мин Со Воном. И теперь, в это самое мгновение, я искренне, всем сердцем желал, чтобы он попробовал на вкус эту жгучую ревность и захлебнулся отчаянием.

В доме царила тишина: несмотря на то, что время уже перевалило за одиннадцать, брата всё ещё не было. И слава богу.

— Ммпх... !

Стоило входной двери захлопнуться, как Джэ О с силой впечатал меня в стену и впился в мои губы. Он навалился на меня, целуя так яростно, словно хотел выпить из меня весь воздух. Я упёрся руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он будто слетел с катушек, набросившись на меня.

Будь брат дома — это был бы полный пиздец. Я совершенно не хотел, чтобы он видел меня таким. Брат, конечно, прекрасно знал, что я веду беспорядочный образ жизни, но после того, как он недавно застукал меня с Чон Иёном, показывать ему, как я зажимаюсь в коридоре уже с другим... Ну уж нет.

Я попытался отвернуться, спасаясь от горячего языка, который он бесцеремонно пихал мне в рот, но тщетно. Джэ О лишь сильнее прижал меня. Казалось, ещё немного, и я расплющусь между его твёрдым телом и бетонной стеной.

«А может, так и надо?» — внезапно промелькнула в голове сумасшедшая мысль. Я ведь хотел, чтобы Чон Иён мучился и страдал от ревности, так почему бы не переспать с Джэ О прямо сейчас? Переспать с ним, чтобы доказать Иёну: моё тело не принадлежит только тебе. А потом взять и устроить ублюдку трансляцию в прямом эфире.

Даже для меня самого это звучало как нелепый бред.

Конечно, Джэ О с радостью позволил бы мне использовать себя, лишь бы насолить Чон Иёну. Джэ О сам терпеть его не мог, так что возможность отомстить высокомерному чеболю наверняка пришлась бы ему по вкусу.

Но в тот миг, когда широкая ладонь Джэ О смяла мою ягодицу, в голове оглушительно взвыла сирена.

Это неправильно.

Ни его руки, ни влажные, настойчивые губы... Ничто в нём не вызывало у меня ни капли возбуждения.

В одно мгновение, собрав все силы, я оттолкнул Джэ О. Только навалившись всем телом, мне удалось отбросить его от себя. Джэ О отшатнулся врезался в противоположную стену.

— Совсем рехнулся? — прошипел я, вытирая покрасневшие губы тыльной стороной ладони.

Да, там, на улице, на глазах у Чон Иёна я выбрал Джэ О. Но это ни в коем случае не значило «пойдём ко мне и потрахаемся».

Из-за Чон Иёна я уже дошёл до саморазрушения — сорвался и закурил после пяти лет воздержания. Но я не собирался разбрасываться ещё и собственным телом только потому, что просрал обещание бросить курить. Да кто такой этот Чон Иён, чтобы я ложился под кого попало, лишь бы причинить ему боль?

Со Джэ О тоже следовало бы хоть немного ценить себя. Его одержимость мной — человеком, который никогда не ответит ему взаимностью, — не принесёт ему ничего хорош...

— Эй, Со Джэ О!

Джэ О вцепился в моё запястье. Я рявкнул на него, но он потащил меня за собой вглубь квартиры. Он шагал так решительно и быстро, что я едва успел скинуть обувь в прихожей, волочась следом.

Он втолкнул меня в комнату и с силой швырнул на кровать. Я попытался вскочить, но Джэ О оказался проворнее. Перехватив мои запястья, он навалился сверху, придавливая всем своим весом. Я дёрнул ногой, намереваясь ударить его, но он был сильнее и быстрее. Я оказался в ловушке.

Лицо Джэ О, нависающее надо мной, застыло. Он уставился на меня деланно равнодушным взглядом и бросил:

— Давай потрахаемся.

Руки, сжимавшие мои запястья, мелко дрожали.

— Пусти, психованный ублюдок.

— А что? С каких это пор тебя волнует, с кем спать?

Слова повисли в воздухе. На секунду я онемел, отказываясь верить собственным ушам.

Да. Он был прав. В своё время я жил по принципу: хочу — трахаюсь, и не был особенно переборчив в связях. Но бурное прошлое не даёт права кому-то третьему относиться ко мне как к подстилке. Можно подумать, он сам всю жизнь хранил себя в ожидании единственной чистой любви!

По крайней мере, Со Джэ О — тому, кто всегда делал вид, что понимает меня, — не стоило открывать рот. Уж конкретно с ним я давно расставил все точки над «i». И не раз. Я отталкивал его снова и снова. И всё равно он продолжал таскаться за мной как привязанный. И после этого он смеет выдавать мне подобное?!

— Пусти, блядь.

«Ты тоже пошёл нахуй, сукин сын». Но эти слова так и застряли в горле.

Потому что Джэ О вдруг резко наклонился и впился губами в мою шею.

— С-сук... блядь, отвали, больной ублюдок... !

Я отчаянно пытался вырваться, но совладать с ним было невозможно. Джэ О, который от природы был крупнее и мускулистее, намертво придавил меня своим весом. Сколько бы я ни выкручивал запястья, как бы ни пытался лягнуть его коленями, моё тело было намертво зажато.

Наконец мне удалось вывернуть руку и высвободить саднящее запястье из стальной хватки, но, по правде говоря, скорее он сам позволил мне это сделать.

— Пусти!

Я оттолкнул его. Попытался оторвать его напряжённые руки от своей рубашки.

Но сколько бы я ни вырывался, ни отталкивал его, Со Джэ О не останавливался. Он рванул края моей рубашки в стороны и пуговицы разлетелись прочь, обнажая бледную грудь.

Это был лишь тонкий слой ткани, но стоило рубашке распахнуться, кожу обдало холодом. Вдоль позвоночника пробежала россыпь мурашек, а к горлу подкатила тошнота. Подвергаться насилию со стороны другого человека было омерзительно. Во мне вспыхнула ярость.

— ...

Но я так и не сорвался на Джэ О, потому что он внезапно замер, словно поражённый ударом молнии. Даже я, прижатый к кровати, забыл о своём гневе и сбился с мысли. Лицо Джэ О, смотревшего на меня сверху вниз, напряглось. А затем...

— ...Это... — его черты мучительно исказились. — ...Что это, блядь, такое...

Его голос дрожал, он явно был готов разрыдаться. Расширенные зрачки лихорадочно метались по моей обнажённой груди, не в силах остановиться.

Только в этот момент я осознал, что именно он видит на моей коже. Силы покинули моё тело, руки безвольно упали на простыни.

— Ты...

Моё тело было усеяно багровыми метками, оставленными Чон Иёном. Джэ О просто не мог отвести взгляд от этого зрелища.

Дрожащими руками он ещё шире распахнул мою рубашку. Не только ключицы и грудь. Плечи, живот. Даже линия подвздошной кости, едва скрытая кромкой брюк, — всё было покрыто свежими следами, которые наставил Чон Иён. Очевидно, что и под брюками всё было в таком же виде.

В тот момент мне было даже не до смеха. Выставлять напоказ эти очевидно свежие, кричащие о недавнем сексе следы было до одури неловко, стыдно и нелепо. На меня обрушился такой шквал противоречивых эмоций, что я перестал различать их оттенки. Возможно, это было чувство вины. Но не вина в чистом виде.

— ...Вы уже... переспали?..

Неужели Джэ О думал, что я просто сходил с Чон Иёном на свидание, а теперь вернулся домой, чтобы заняться сексом здесь? Наивный придурок. На самом деле я вернулся после того, как меня уже поимели во все щели.

Растерянный взгляд Джэ О. Искажённое болью лицо человека, готового вот-вот расплакаться. Неконтролируемая дрожь в голосе.

Казалось, на грудь положили тяжёлый камень, который всё тянет вниз. Липкие, неприятные чувства облепили сердце, словно дёготь, сдавив его в тисках.

«Что мне сказать, чтобы как-то сгладить этот пиздец?» — судорожно подумал я. — «Что сказать, чтобы ранить его меньше?»

Нет. Постановка вопроса в корне неверна. Что бы я сейчас ни сказал, Джэ О будет больно. Он уже уничтожен, никакие слова не станут обезболивающим. Даже это убогое подобие чувства вины — жалкое лицемерие.

По правде говоря, сейчас я чувствовал лишь одно — глухое раздражение от всей этой нелепой ситуации. Да кто такой мне этот Чон Иён? И кто мне ты, Со Джэ О... какого хрена тебе от меня нужно?

— Ага. Мы провели вместе весь прошлый уикенд. И сегодня тоже. Сам видишь, — мой равнодушный голос разрезал тишину комнаты. Я даже не пытался скрыть собственное легкомыслие и саркастичную издёвку.

Время было выбрано крайне неудачно. Сейчас у меня не осталось ни капли душевных сил, чтобы принять чувства Джэ О. И тело, и разум были слишком истощены. Желание не причинять боли быстро потонуло в волнах раздражения, захлестнувших меня изнутри.

Да, я намеренно использовал Со Джэ О, чтобы спровоцировать ревность Чон Иёна. Но ревность самого Джэ О абсолютно точно не входила в мои планы. Я не хотел, чтобы он питал ко мне подобные чувства.

— Ты... ты всё ещё любишь этого ублюдка?!

С какой стати я вообще должен выслушивать эти обвинения?

Мне был неприятен его надрывный, срывающийся голос. Нелепый вывод, к которому пришёл Джэ О, не вызывал даже кривой усмешки. Неужели в его голове всё сводится только к этому? Нет же, Со Джэ О. Ты ведь сам только что говорил об этом:

— А с каких это пор меня волнует, с кем спать?

— ...!

— Раз уж на то пошло, может, тоже хочешь потрахаться со мной?

Я просто вернул ему его же собственные слова. И раз уж этот придурок так настойчиво лез ко мне в штаны, я сказал именно то, что он так хотел услышать.

Но Джэ О широко распахнул глаза — на его лице застыла невыносимая мука. Он словно не мог поверить своим ушам.

Внезапно мне стало до одури жаль этого сломленного Джэ О. Несмотря на то что я сам только что наговорил ему гадостей, сердце предательски сжалось.

Зачем ты вообще меня полюбил? Зачем ты впустил в своё сердце такого отброса, как я, и теперь так мучаешься? Мне жаль смотреть, как ты держишься за нить, которую невозможно связать, и всё пытаешься затянуть на ней узел.

Но, Со Джэ О... Тебе ведь не нужна моя жалость.

Несмотря на возникшее в душе сочувствие, рассудок оставался кристально ясным и холодным.

— Мы с Чон Иёном так натрахались, что я не уверен, что у меня вообще встанет. Но если тебе так приспичило — могу раздвинуть ноги.

«Ах, блядь. Не мне осуждать Чон Иёна. Я сам веду себя как последняя мразь». И всё же какая-то часть меня считала, что Джэ О сам виноват, что он загнал меня в угол и заставил произнести эти слова. Вот настолько я эгоистичная тварь.

— Тот ублюдок пообещал, что отвалит, если я пересплю с ним несколько раз. Может, ты тоже разок трахнешь меня и отъебёшься?

На самом деле я никогда и не был порядочным человеком.

— С каких пор перепихон с мужиком стал иметь для меня хоть какое-то значение?

Но если я такой конченый, то почему меня грызёт какое-то подобие совести?

Лицо Джэ О исказилось рыданием, и от этого зрелища у меня защемило в груди. Я сам намеренно полоснул его словами, но на душе было паршиво. Мы знали друг друга очень давно, и я искренне привязался к нему.

Просто у меня не было чувств, которые я мог бы дать ему взамен. Его преданная любовь лишь обременяла меня. Сколько раз я давал это понять, но Со Джэ О упрямо продолжал переходить черту. Я больше не мог этого выносить. Особенно сегодня.

И Джэ О, и я на мгновение замерли.

Он по-прежнему нависал надо мной, но больше не удерживал силой. Достаточно было просто толкнуть его, чтобы он отстранился.

— Со Джэ О, — позвал я глухо. Тон мой был совершенно будничным. — Я тебя не люблю.

— ...

— Не смей больше говорить, что тебе ничего не нужно и ты просто хочешь быть рядом.

Это нужно было прояснить с самого начала. Только сейчас я осознал, что всё это время шёл по ложному пути.

В вопросах чувств мой старый метод был единственно верным. Пусть в моменте это звучит жестоко и бьёт наотмашь, но лучше отсекать всё одним ударом. Оттягивание неизбежного не делает финал менее болезненным или тяжёлым. Лучше отрезать сразу, чтобы быстрее переболеть.

Я сам прошёл через изощрённую пытку надеждой из-за Чон Иёна. И всё равно творил с Джэ О то же самое дерьмо.

Узнав о его чувствах, я не должен был подпускать его к себе. Как бы я ни был отчаян, как бы сильно ни нуждался в утешении, мне нельзя было опираться на него, согреваться у пламени его чувств.

Прекрасно понимая, что это неправильно, я «поверил» твоим словам о том, что ты «в порядке». Притворился, что верю, и эгоистично позволил тебе остаться рядом.

— На этом всё. Давай... закончим.

В конце концов, всё, что я мог ему дать — это лишь тонкая, хрупкая привязанность, которая разлетелась в прах, стоило моей собственной жизни дать трещину.

— ...Ты...

Кап.

Кап.

На моё лицо одна за другой упали горячие капли.

— ...Сукин сын... Ты... ты...

Его сорванный голос захлёбывался от подступающих рыданий. Мне стало трудно дышать. Но в этот раз я не посмел отвернуться. Каким бы эгоистичным и жестоким ублюдком я ни был, я понимал: от этой сцены сбегать нельзя.

Мы с Джэ О знали друг друга очень давно. Как бы там ни было, за долгие годы я привязался к нему. И, конечно же, внутри меня мелькало отчаянное желание протянуть руку, зарыться пальцами в его волосы, прижать к груди и утешить тихими, ласковыми словами.

Но в этот момент надо было рубить на корню.

Я сам был слишком истощён, я сам был на пределе эмоций. Я просто хотел, чтобы эта мучительная сцена поскорее закончилась. И чувство вины, и острая жалость к нему... и неловкость от происходящего — всё это было абсолютно искренним.

— Тварь... Ублюдок...

Потоки неприкрытых ругательств посыпались на меня вместе со слезами. Слыша проклятия, я осознал, что это конец.

«И я искренне надеюсь, что ты никогда не узнаешь, какое невероятное облегчение я испытал в момент осознания».

— Да пошёл ты, блядь... Дьявольское отродье...

Джэ О, потеряв последние остатки самоконтроля, разрыдался в голос.

Это был наш с ним финал.

Ночь сулила череду кошмаров, но, видимо, тело настолько вымоталось, что я провалился в глубокий сон без единого сновидения. До самого погружения в забытьё я мучился: перед глазами стояло заплаканное лицо Джэ О. Стоило мне попытаться выкинуть его из головы, как в ушах начинал звенеть голос Чон Иёна, звавшего меня, пока я уводил Джэ О в дом. Всё же то, что я проспал до самого утра, ни разу не проснувшись, было настоящим спасением.

Брата дома не было — судя по всему, он не вернулся даже под утро. Из-за стресса кусок в горло не лез, а раз уж в квартире было пусто и некому было позвать меня к столу, то и вылезать из-под одеяла не хотелось.

Может, всё дело в том диком, выматывающем сексе, от которого не оправиться за ночь? Я чувствовал себя совершенно обессиленным. А может, дело вовсе не в сексе. По правде говоря, я пребывал в глубоком унынии. Да, где-то на дне души теплилось чувство облегчения от того, что всё кончено, но горький осадок затоплял его с головой.

Я прекрасно понимал, что не должен об этом думать, но разум упрямо прокручивал вчерашние события снова и снова. На сердце становилось всё тяжелее.

«Мог ли я сказать это всё мягче?»

Ведь я правда не хотел причинять Джэ О боль. Но глупо отрицать — я просто сорвался на нём. Ярость, которую растравил во мне Чон Иён, превратилась в разочарование и раздражение от этой ситуации, а в итоге выплеснулась на Джэ О. Я ведь не для этого привёл его к себе. В конце концов, я просто использовал его, чтобы задеть Чон Иёна, а потом жестоко отшвырнул прочь.

«Лучше бы ты вообще меня не любил. Тогда нам не пришлось бы расставаться в слезах».

Если бы я не любил Чон Иёна, если бы ты не любил меня.

Меня уже тошнило от этого бесконечного цикла повторений, где лишь менялись местами палач и жертва. Теперь я уже не мог разобрать, кто есть кто в отношениях, где люди не смотрят друг на друга.

Добрался ли Джэ О до дома?

Я беспокоился, но после случившегося у меня не было права ему писать. Хотелось позвонить Тэ Хуну или Си У, попросить их присмотреть за ним, но я не стал. Эти парни и без моих просьб позаботятся о нём. Чем звонить им ради собственного успокоения, уж лучше вырвать с корнем все связи, хоть как-то ведущие к Джэ О.

Человеческие чувства — такая утомительная штука. Именно поэтому я всегда предпочитал лёгкие интрижки, тщательно избегая глубоких привязанностей — как своих, так и чужих. А теперь... теперь мне хотелось всё обнулить. Я до одури устал ломать голову над проблемами, связанными с Джэ О и Чон Иёном.

Но время не повернуть вспять; надо двигаться вперёд, как бы тяжело это ни было. И единственное, что мне сейчас оставалось — это безжалостно обрубать концы.

С одной связью покончено. Пусть сейчас я страдаю от сожалений, вспоминая о прошлом, но раз Джэ О так и не смог отказаться от своих чувств, финал был предрешён. От этой мысли становилось чуть легче.

Да, это правильный выбор. Надо было сделать это с самого начала.

С трудом подавив страдания, я заставил себя собраться и взглянуть на свой второй камень на шее. Как только разберусь и с этим, смогу наконец начать всё с чистого листа, как и хотел. Стоит только поставить точку в отношениях с Чон Иёном, и я смогу двигаться к чему-то новому.

Ощущая усталость от людей, я жаждал лишь одного — финала с Иёном.

Хотелось, чтобы он больше никогда мне не звонил.

Не покидая постели и сминая подушку, я молился богу, в которого даже не верил.

Видимо, бог всё-таки услышал мои молитвы: до самого вечера Чон Иён так и не объявился. Я не хотел его видеть, мне было неприятно даже думать о нём, и я нервно переживал: «А вдруг позвонит?». Но когда к шести часам звонка не последовало, на душе стало легче.

Как раз подвернулась встреча с университетскими приятелями, и я выбрался в город поужинать. Характер у меня, конечно, паршивый, но одиночкой я никогда не был. С самого детства я легко располагал к себе людей, и этот навык никуда не делся — желающих выпить со мной всегда хватало.

Пока я работал личным секретарём Чон Иёна, времени на встречи почти не оставалось. И сейчас старые знакомые словно пытались наверстать упущенное, то и дело вытаскивая меня куда-нибудь. Именно они составляли мне компанию, когда я уволился и барахтался в отчаянии, когда напивался до беспамятства, лишь бы найти жалкий повод позвонить Иёну.

После ужина мы переместились в кафе. День был будний, многим не хотелось накачиваться алкоголем, поэтому мы просто болтали за кофе. Возраст брал своё, и главными темами стали свадьба и покупка жилья. Хоть большинство в нашей компании ещё ходили в холостяках, тех, кто всерьёз задумывался о браке, заметно прибавилось.

Я слушал их со смешанными чувствами. Мне всё ещё нравилось жить в своё удовольствие, тусоваться и не связывать себя глубокими отношениями, где нужно давать клятвы о будущем. Но отрицать не буду — чужому семейному уюту я всё же завидовал.

Я и сам понимал, насколько это лицемерно. Ещё утром я задыхался от тяжести чужих чувств, страдая из-за Джэ О и Иёна. Клялся себе, что ненавижу привязанности и хочу обрубить все нити. А сейчас, глядя на ровесников, щебечущих о возлюбленных и свадьбах, вдруг поймал себя на мысли, что тоже хочу чего-то подобного.

Может, когда разорву старые связи и найду нормальную работу, мне тоже стоит задуматься о браке? Вдруг где-то в этом мире есть человек, который идеально мне подойдёт? Тот, кто будет уважать мои границы, но при этом станет надёжной опорой?

Какая нелепая ирония. Я не желал вкладывать в отношения ни капли эмоциональных усилий, но при этом жаждал найти родственную душу, понимающую меня с полуслова. Жаждал, хотя лучше других знал, что так не бывает.

Разговоры затянулись, и мы опомнились только к закрытию кафе. Шаги в сторону дома давались на удивление легко. Не то чтобы во мне вдруг зажглась какая-то светлая надежда. Просто живое общение наполнило меня энергией, вытеснив утреннюю хандру. Чувство вины за слёзы Джэ О слегка притупилось, а разбитое состояние быстро восстановилось.

Ах, если бы это спокойствие продлилось хотя бы до следующего утра…

— Откуда идёшь?

Увидев Чон Иёна, стоящего прямо перед моим домом, я не сдержал тяжёлого вздоха. Ненависть? Нет. Ближе к осточертению.

— Что вы здесь делаете?

А ведь я весь день периодически проверял телефон. Не потому, что ждал его звонка, нет. Мне просто не хотелось выслушивать придирки этого ублюдка, считающего, что мы должны трахаться по первому его требованию, не возьми я трубку. И за весь вечер от него не было ни единого сообщения. Именно поэтому наткнуться на него у своего подъезда ближе к полуночи было полнейшей неожиданностью.

— Садись.

Чон Иён даже не удостоил ответом мой вопрос о том, почему он припёрся без предупреждения. Просто велел сесть в машину.

Смирившись, я забрался на пассажирское сиденье.

В салоне я сразу понял, что прождал он тут довольно долго. Двигатель был давно заглушён, и спёртый воздух внутри машины почти не отличался от душной ночной жары снаружи.

«Этому ублюдку не жарко что ли? Хоть бы кондиционер включил».

Я ворчал про себя. Чон Иён тоже хранил молчание. Тяжёлая тишина окутала салон, пока машина плавно скользила по погружённым во мрак дорогам. Была глубокая ночь, пробок не предвиделось, и мы неслись на приличной скорости. Молчание давило на виски, но я не собирался его нарушать. Я просто отвернулся к окну, уставившись на ночной Сеул. Жёлтые пятна фонарей и пёстрые росчерки неона сливались в единое полотно, и на какое-то время я растворился в пейзаже проплывающего мимо города.

— С кем ты встречался? — внезапно разорвал тишину Чон Иён.

Я не ответил.

— Ли Нан. Я спросил, с кем ты встречался.

— Какое вам до этого дело?

В моём холодном тоне читалось явное «тебя это не касается». Со его стороны раздался короткий смешок. Кажется, у Чон Иёна окончательно сорвало крышу.

Вождение стало агрессивнее. Пусть дороги в этот час и пустовали, но стрелка спидометра уверенно перевалила за сотню, и машину ощутимо потряхивало. Иён сделал глубокий вдох и крепче сжал руль. Тряска немного улеглась, но скорость он так и не сбавил. В итоге до его дома мы долетели в мгновение ока.

— Выходи.

Припарковавшись, он выскочил из машины, даже не обернувшись. Мне ничего не оставалось, кроме как отстегнуть ремень безопасности и последовать за ним.

Сегодня его ревность не доставляла мне ни малейшего удовольствия. Чувство всепоглощающей усталости вытеснило неприязнь. Чон Иён выматывал меня настолько же сильно, насколько и злил, заставляя опускать руки.

Я до последнего надеялся, что его уязвлённое эго заставит отказаться от оставшихся четырёх раз и он больше никогда мне не позвонит. Но небеса оказались глухи к моим мольбам. Впрочем, раз уж я ни в кого не верю, удивляться нечему.

После вчерашнего изматывающего секса я чувствовал себя паршиво. Жёсткий секс с проникновением два дня подряд — это слишком для меня. Но я, увы, не в том положении, чтобы выбирать.

«Надо просто побыстрее добить эту чёртову десятку и больше никогда не видеться» — подумал я, мысленно собираясь с силами в этой удушающей тишине.

Мы поднялись на лифте и вошли в квартиру. Чон Иён направился было в спальню, но на полпути резко развернулся, словно его терпение окончательно лопнуло. Он схватил меня за грудки. Признаться, от такой внезапности я вздрогнул.

— Ты спал с ним?

...Что за бред он несёт? Я молча уставился на него.

— Я спрашиваю, спал ли ты вчера с Со Джэ О? После того, что я с тобой вытворял, у тебя вообще встал на него?

Несмотря на то, что он крепко держал меня за воротник, его низкий голос и выражение лица оставались пугающе спокойными. Но вот его чёрные глаза... В пронзительном взгляде плескалось настоящее безумие, обжигающее, как пламя.

— Или ты просто раздвинул ноги? А сегодня? С кем ты встречался?

— Какая тебе разница, с кем я трахаюсь? — огрызнулся я, пытаясь сбросить его руки.

Вместо того чтобы отпустить, он с треском рванул мою рубашку в стороны. Пуговицы со звоном отлетели на пол, обнажая бледную грудь.

— Псих ненормальный, что ты творишь...

— Не хочешь говорить — не надо. Я сам проверю.

Он заломил мне руки, не давая сопротивляться, и начал бесцеремонно раздевать. Тогда до меня дошло, что именно он собрался «проверять».

Был момент, когда вид мечущегося в припадках ревности Иёна доставлял мне извращённое удовольствие. Но сейчас всё изменилось. Внутри меня пульсировала лишь одна мысль.

«По какому праву?»

— Трахался.

Я бросил это в лицо Чон Иёну, когда тот, расправившись с рубашкой, потянулся к моим брюкам. В ту же секунду он замер, словно поражённый ударом молнии. Глядя в его распахнувшиеся глаза, я равнодушно процедил:

— Я охуенно потрахался с Джэ О. Как выяснилось, чтобы получать удовольствие через задницу, стояк вообще не обязателен.

— ...

— А сегодня я развлекался с другим. Не чувствуешь запах? Давненько я сам никому не вставлял, оказалось — чертовски приятно. Наверное, впредь буду встречаться только с девчонками.

Я произнёс это нарочито небрежно. Желваки на скулах Чон Иёна нервно дёрнулись.

— Полегчало? Или нужна дополнительная проверка?

«Сейчас по лицу прилетит», — подумал я.

Если я заявлюсь домой с разбитым лицом, у брата точно случится припадок. Выдерживая убийственный взгляд Иёна, я почему-то думал только о Ли Оне. Запястья, которые сжимал Иён, невыносимо ныли. Он давил с такой силой, что казалось, кости вот-вот хрустнут.

— А-ах..!

Внезапно Иён с силой дёрнул меня на себя и потащил в ванную. Швырнув меня прямо под душевую лейку, он приказал:

— Мойся.

Я просто опешил от такой наглости. Было видно, что он на грани, что сейчас сорвётся, но я уже не мог остановить поток язвительности. Честно говоря, мне даже хотелось посмотреть, как он слетит с катушек.

— Что такое? Брезгуешь?

Иён не ответил. Вместо этого он потянулся к смесителю.

— Блядь, твою мать!

Этот ублюдок резко включил воду и я невольно вскрикнул. Да, рубашки на мне не было, но я всё ещё был в брюках! К тому же вода была ледяной — он даже не настроил температуру. Я злобно уставился на Иёна, но он и глазом не моргнул.

— Тебя помыть?

Вся моя апатия испарилась, уступив место ярости. Достали его барские замашки! Я находился в трезвом уме, но сдержать гнев был не в силах. Поэтому я с размаху влепил ему пощёчину.

Звонкий хлопок, и голова Иёна дёрнулась в сторону.

«Надо было бить кулаком» — с мимолётным сожалением подумал я, вырывая душевую лейку из его рук.

— Пошёл вон, скотина.

Если поначалу ледяная вода причинила дискомфорт, то теперь она оказалась кстати. Я поднял лейку повыше, позволяя тугим струям стекать по волосам и телу. И пылающее от гнева лицо, и горящая после удара ладонь с жадностью впитывали этот отрезвляющий холод.

Я ждал, что Иён потеряет контроль и набросится на меня, но он лишь молча развернулся, вышел из ванной и закрыл за собой дверь.

Да что, чёрт возьми, делать с этим гадом? Грудь сдавило от бессилия. После всего, что я наговорил, нормальный человек давно бы отвалил, но Иён продолжал тянуть меня за собой, словно это ещё не предел.

Финал этих отношений всё равно предрешён. Мы договорились на десять раз, после которых расстанемся. К чему столько драмы, зачем тратить столько сил и эмоций? Разве так ведёт себя тот, кто собирается покончить со всем после десятого раза? Или весь этот томительный, болезненный процесс необходим ему, чтобы окончательно вырвать меня из сердца?

Я стоял под душем, пока тело не заледенело. Кое-как стянул тяжёлые, насквозь промокшие брюки и бельё, швырнул их на пол и ещё долго стоял под водой.

Когда я наконец выключил душ, обмотал бёдра полотенцем и вышел, во мне уже созрело решение: «Давай просто покончим с этим и разойдёмся».

Когда я вышел в гостиную, роняя капли воды с мокрых волос, Чон Иён сидел на диване. Загнал меня мыться, а сам, значит, решил накидаться. На столе перед ним стояла бутылка виски. Сжимая в руке стакан, до краёв наполненный чистым алкоголем, он залпом опрокинул его в себя.

Ха... Ну да. То чувство, когда от боли крепкий алкоголь пьётся как вода. Уж мне ли не знать.

Нервы снова натянулись до предела. Я медленно подошёл к нему. Осушив стакан, Иён тут же схватился за бутылку, чтобы налить ещё.

— Трахаться будем здесь? — спросил я.

Его взгляд медленно сфокусировался на мне. Лицо осталось бесстрастным, он промолчал. Левая щека Иёна пылала багровым следом — моя правая рука всё ещё горела от удара.

Я не был пьян и не терял рассудок. Я ударил его просто потому, что хотел ударить. Это сильно отличалось от того раза в баре, когда я по пьяни в приступе бешенства отмудохал Си У. Бить человека на трезвую голову… С Иёном я реально опускаюсь на самое дно. На душе стало невыносимо пусто и тоскливо.

— Если собираешься ебать — давай быстрее. Если нет — я пошёл домой.

После моего понукания Иён снова поднёс полный стакан к губам. Сорокаградусный виски исчезал с бешеной скоростью. Опустошив стакан в один присест, он со стуком опустил его на стеклянный стол.

А затем вскочил на ноги и перехватил моё запястье. Меня поволокли в спальню.

— Ух..!

Он грубо швырнул меня на кровать и тут же навис сверху. Иён даже не потрудился снять пиджак — лишь нетерпеливо сорвал с себя галстук и отшвырнул его в сторону. Я отвернулся, не в силах выносить его пожирающий, безумный взгляд.

«Наверное, сегодня будет больно» — подумал я, готовясь к жёсткому сексу.

Я довёл его до белого каления, и он вполне мог отыграться на моём теле. Я невольно напрягся в ожидании грубости, но в этот момент широкая ладонь Иёна неожиданно легла мне на живот.

Я слишком долго простоял под ледяной водой, поэтому кожа всё ещё оставалась холодной. На контрасте его рука показалась мне обжигающе горячей. И это было отнюдь не приятное тепло — казалось, он оставляет мне ожог. Я рефлекторно вздрогнул. В ту же секунду сверху, вместе с запахом алкоголя, на меня обрушился его голос:

— Горячую воду включить не судьба?

В этом тоне скользил упрёк, от которого я просто онемел. Кто вообще первым окатил меня холодной водой?! Какого чёрта он теперь несёт этот бред? Мог бы хоть не бесить меня ещё больше.

— Просто давай уже трахаться.

Мой партнёр был ослеплён ревностью, да ещё и пьян. Я прекрасно понимал, что и так довёл его, но никак не мог перестать его провоцировать. Плевать на последствия. Я не собирался давить в себе это ядовитое желание сделать ему ещё больнее.

— Ха.

Чон Иён усмехнулся, словно поражённый моей наглостью. На его губах застыла кривая улыбка.

...Впрочем, на самом деле он не улыбался. Губы кривились, но лицо оставалось пугающе мрачным. Напротив, в его потемневшем взгляде, устремлённом на меня, читалась такая мука, будто он умирал от боли.

Иён щедро выдавил на руку лубрикант и развёл мои ноги.

«Надо же, всё-таки соизволил использовать смазку» — отстранённо подумал я, и в этот момент его пальцы резко вошли в меня. Тело дёрнулось от внезапного вторжения, и губы Чон Иёна накрыли мои.

Запах спиртного заполнил всё пространство. Его язык, властно ворвавшийся мне в рот, тоже отдавал алкоголем. От этого резкого, чужого запаха, я резко отвернул голову, уворачиваясь от поцелуя.

— Угх..!

Пальцы Иёна безжалостно растягивали меня, проникая глубже. Зажмурившись, я стиснул зубы, терпя это вторжение. Он не был слишком груб, но быстро добавил второй, затем третий палец, настойчиво терзая меня изнутри.

Внизу живота начал разгораться щекочущий жар, но я отчаянно давил в себе подступающее удовольствие. Пусть я не мог полностью игнорировать физиологические реакции на те острые ощущения, которые Иён навязывал моему телу, но я вполне мог сдержать внешнюю реакцию.

Хотя тело периодически подрагивало — это было выше моей воли. Я не желал задыхаться от наслаждения из-за Чон Иёна. Даже если в конце концов я сорвусь, я не собирался отвечать ему с той же страстью и жадно гоняться за кайфом, как в прошлые разы.

Поэтому, даже когда Иён яростно трахал меня пальцами, даже когда его ладонь обхватывала мой член, ритмично поглаживая, я просто стискивал зубы и не издавал ни звука. В тишине спальни слышалось лишь наше тяжёлое дыхание. Иён снова и снова пытался поцеловать меня, но я упорно отворачивался: я знал, что если впущу его язык, то из приоткрытых губ тут же вырвется позорный стон.

Я просто раздвинул ноги. В остальном же я лежал неподвижно, вцепившись в простыни. Моё тело, сопротивляющееся удовольствию, просто одеревенело.

— ..!

Когда пальцы Иёна безошибочно нащупали ту самую точку внутри, меня буквально подбросило на кровати. Член в его хватке предательски дёрнулся. Тело била крупная дрожь, но я не издал ни звука, лишь крепче сжал зубы.

— Ли Нан.

Его тяжёлое дыхание обжигало кожу, всё так же пропитанное густым запахом спиртного.

— Разве я не говорил? — прошептал он с явной издёвкой. — Будешь лежать бревном — секс не засчитаю.

От этих слов мои глаза распахнулись. Я повернул голову — его лицо с насмешливой миной было в паре сантиметров от моего. Слишком близко. И пока я оторопело смотрел ему в глаза, пальцы Иёна с силой надавили внутри, заставив меня подпрыгнуть.

От неожиданности я вцепился в плечи Иёна. Пальцы судорожно смяли ткань рубашки, которую он так и не снял.

— Хочешь ещё разок? Тогда так и скажи.

— ..!

— Не строй из себя невинность. Отвечай нормально.

С влажным, непристойным хлюпаньем пальцы снова погрузились в меня. Они грубо сминали нежную слизистую, растирали стенки, посылая по нервам ослепительные разряды. Поясница выгнулась дугой, а мышцы внутри сжались, обхватывая его пальцы. Преодолевая это судорожное сжатие, Иён снова надавил внутри и прошептал в самое ухо:

— Иначе ты сегодня из моего дома не выйдешь.

Иён впился в мои губы. Я снова попытался отвернуться, но его ладонь мёртвой хваткой стиснула мой подбородок, фиксируя голову.

— Открой рот.

Вслед за коротким приказом его губы снова прижались к моим.

«Ублюдок. Конченый сукин сын» — я мысленно проклинал его, но рот открыл.

На этот раз я не стал отталкивать его язык, скользнувший между зубами.

— М-м-м..!

Вместе с агрессивным поцелуем, пальцы внизу скользнули ещё глубже. Два, а может и три. Растянутые складки и внутренние стенки болезненно пульсировали, но сквозь эту тянущую боль уже прорывалось острое наслаждение, от которого темнело в глазах.

— Нгх, мх... ах... м-м-м..!

«Блядь, ладно. Будь по-твоему. Шантажист, ублюдок, я, блядь, сделаю это, сделаю, чёрт возьми».

Как только я перестал сопротивляться, сдерживаемый жар ударил в голову. Моё ещё недавно холодное тело теперь пылало. С каждым толчком его пальцев, бесстыдно скользящих туда-сюда, острая волна удовольствия молнией прошивала позвоночник изнутри.

— Кх... ах...

Когда пальцы покинули меня, я понял, что сейчас произойдёт. Рот был запечатан поцелуем, дышать было трудно. Он продолжал целовать мои дрожащие, хватающие воздух губы, сплетаясь языками и жадно высасывая дыхание. Воздуха не хватало, а внизу пульсировала саднящая пустота. Я был на пределе.

— Ах... а-ах..!

Вскоре толстая, твёрдая плоть раздвинула складки и начала медленно погружаться в меня. Я разжал пальцы, отпуская измятую рубашку, и обвил руками шею Иёна. Смесь боли и одуряющего экстаза заставила меня прижаться к нему — это было выше моих сил.

Я был уверен, что сегодня Иён будет грубым. Как в тот раз. Эпизод, казавшийся бесконечно далёким, но при этом ярко отпечатавшийся в памяти — день, когда он бросил меня, но всё равно приехал, потому что я, унижаясь, звонил ему. Тот секс был именно таким: он входил в меня, даже толком не подготовив. Я едва избежал разрывов, а секс превратился в сплошную пытку. Я думал, сегодня будет так же. Был готов к тому, что он порвёт меня в клочья, что пойдёт кровь.

Но я ошибся. Несмотря на угрозы и принуждение к поцелуям, он тщательно и мягко подготовил моё тело. Растянул вход, ласкал чувствительные точки пальцами, довёл до стояка лишь ласками изнутри.

Проникновение было резковатым, но благодаря долгой прелюдии я принял его без особого труда. И пусть, когда его плоть глубоко погрузилась в меня, сминая внутренности, мне показалось, будто меня ударили под дых — даже это давление ощущалось как чистое удовольствие.

Как только моё одеревеневшее тело расслабилось, покорно принимая его, поцелуи Иёна тоже стали мягче. Лихорадочная спешка, с которой он терзал мои губы, кусал язык и жадно исследовал рот, сменилась размеренностью. Почувствовав, что я больше не отстраняюсь, он целовал меня так, словно хотел выпить до дна. Нежно прикусывал губы, дразняще сплетался языками. Это был долгий поцелуй, в котором вкус алкоголя полностью заглушал родной запах Иёна. С каждым его выдохом я, казалось, пьянел вместе с ним.

— А-ах..! А-а, а-а, ах... а-ах..!

От ритмичных толчков из горла вырывались рваные, похожие на вскрики стоны. Лицо горело, а дыхание обжигало губы.

Одной рукой Чон Иён сжимал мою ягодицу, а другой жадно мял грудь, ни на секунду не прекращая двигать бёдрами. Я прекрасно понимал, каким он видит меня сейчас: растрёпанный, трясущийся под ним и скулящий от каждого движения. Но я ничего не мог с собой поделать. Стоило только сорвать плотину, как удовольствие затопило с головой, и бороться с этим было невозможно.

От жара мысли путались. Если бы он грубо набросился на меня, я бы испытал пиковую вспышку кайфа, и всё бы закончилось.

Но сейчас Чон Иён был невыносимо нежен. Набирая бешеный темп, он вдруг плавно менял позу, смещал угол проникновения и замедлялся. А затем, позволив мне сделать судорожный вдох, снова входил. Чтобы уже в следующую секунду сбавить ритм, изводя меня неспешной лаской.

— Нгх, ах... ух..!

Его член с пугающей точностью давил на одно и то же место внутри, и наконец меня накрыло. Тело прошило судорогой, всё внутри сжалось, а с кончика члена сорвались прозрачные капли.

Я никак не мог усмирить бесконтрольно пульсирующие стенки, которые намертво обхватили член Иёна. Между его бровей залегла глубокая складка. Из горла вырвался низкий, вибрирующий рык.

— М-мгх..!

В этот момент он до боли прикусил мою губу. Наши рты снова сплелись в жадном, давящем поцелуе. Я приоткрыл рот, чтобы глотнуть воздуха, но внутрь ворвался его язык. Он бесцеремонно хозяйничал у меня во рту, лишая воли.

Хотя нет, воли меня лишал его член, с бешеной скоростью входивший внутрь. Его бёдра с громким хлопком раз за разом ударялись о мои. Я слабо дёрнулся, пытаясь вырваться, но не удалось.

«А-а, блядь... я же только что кончил!»

— А-а, кх, н-нгх! А-ах!

Почему? Какого чёрта каждый его толчок вызывает такой экстаз? Иён слишком хорошо знал моё тело. Его член словно был создан специально для меня — одного его присутствия внутри хватало, чтобы свести с ума. Даже тупое, распирающее чувство наполненности приносило невыносимо сладкую муку.

Я глухо стонал прямо в его губы, а он целовал меня так, словно готов был проглотить мои стоны вместе с дыханием. Он неистово высасывал мой язык. Запах алкоголя всё ещё был слишком резким, но теперь я уже не понимал, чьё это дыхание. Казалось, будто пьян я сам. Казалось, мои лёгкие до краёв наполнены пьянящими парами.

— Ах, хва... хватит! А-а, ах, а-а..!

Я знал, что Иён уже несколько раз сдерживал свою разрядку. Секс был затяжным и изматывающим, у меня не оставалось сомнений: он намеренно оттягивает финал.

Рваный ритм, в котором двигался — то яростно, то замедляясь — лишь подтверждал это. Он наверняка уже несколько раз останавливал себя в последний момент, глотая подступающий оргазм.

Из-за этого я был совершенно без сил. С кончика моего подрагивающего члена текло что-то прозрачное, и я уже сбился со счёта, сколько раз я кончал всухую, не в силах больше ничего из себя выдавить. Волны наслаждения накатывали одна за другой, вырывая из моего горла жалкие мольбы о пощаде.

— Кхх..!

Похоже, Иён тоже был на пределе. Навалившись всем весом, он с силой надавил на мои бёдра, складывая меня пополам.

— ..!!

В этой позе проникновение стало пугающе глубоким. Мои ягодицы почти оторвались от кровати. И в таком положении Иён вошёл в меня — так глубоко, что казалось, достал до самого дна. Каждый его толчок отдавался внутри так, будто меня били в живот кувалдой.

— Ха-а... а..! А-а, а-а-а...!!

Из приоткрытого рта вылетали лишь сдавленные хрипы. Я уже ничего не соображал. Больно, тяжело. В животе всё будто взрывалось, внутренности сжимались, но одновременно с этим мозг плавился от жара. Всё внутри давно превратилось в кисель, а теперь и вовсе растеклось лужицей, которую он безжалостно взбивал своими толчками.

В этой позе он вошёл ещё несколько раз. Я уже не мог разобрать, где заканчивается боль от сминаемых стенок и начинается чистое блаженство. Мои глаза были открыты, но я видел лишь кромешную тьму, в которой вдруг фейерверком вспыхнули красные и синие искры.

— А-ах..! Ах! А-а!

Когда тяжёлое, горячее тело Иёна окончательно раздавило меня, когда его плоть пробила самую глубокую точку внутри, перед глазами полыхнула такая ослепительная вспышка, что я едва не потерял сознание от передозировки наслаждением. В этот момент я словно оторвался от реальности. Мой разум ещё цеплялся за обрывки мыслей, но чувство было такое, словно я упал в глубокий обморок.

— Грх..!

С коротким, хриплым стоном Иён обмяк на мне, изливаясь внутрь. Он судорожно потёрся бёдрами ещё пару раз, его плечи напряглись, превратившись в камень, а затем резко расслабились и задрожали.

Сколько прошло времени? Перед глазами стояла белая пелена, словно время застыло. А потом краски начали медленно возвращаться — так бывает, когда выезжаешь из ослепительного туннеля на свет.

— Угх...

Картинка то темнела, то снова становилась цветной, вызывая резкое головокружение. Во всём теле не осталось ни капли сил, подкатила тошнота. Только тогда я почувствовал, что лёгкие горят огнём. Казалось, я забыл как дышать.

— Нгх..!

Собрав остатки сил, я упёрся руками в его плечи и оттолкнул от себя. Иён отстранился. Даже ощущение выходящего из меня члена причинило боль.

Ноги, которые так долго были раздвинуты под его весом, скрипели, отказываясь двигаться. Там, где ещё секунду назад располагалась плоть Иёна, мышцы вообще онемели. Казалось, в этом месте зияет пустота.

«Ублюдок...» — мысленно выругался я.

Горло пересохло, голос пропал, поэтому я проклинал его про себя, с трудом переворачиваясь на бок. Поясница ныла, внутри саднило и горело. Казалось, от жёсткого секса там всё воспалилось и распухло. При малейшем движении, даже при обычном вдохе, отдающемся в живот, я ощущал тупую боль.

Понадобилось довольно много времени, чтобы фантомное чувство проникновения, жар, оставшийся после секса, и эта пульсирующая боль подутихли. Всё это время я не мог даже сесть, просто лежал спиной к Иёну и пытался восстановить дыхание.

— Сегодня... — вдруг произнёс Иён.

Я вздрогнул. Он выпил столько, что я был уверен — он уснул. Но, оказалось, он тоже лежал рядом, приходя в себя. Я ничего не ответил и не обернулся, но он продолжил:

— Я не собирался к тебе ехать. Но... всё пошло не по плану.

В его интонации сквозила безмерная усталость. То ли пьяные откровения, то ли горькая насмешка над самим собой.

— Смешно, правда? А ведь мои желания давно мне не подчиняются.

На первый взгляд, это походило на пьяный бред. Но от следующих слов, похожих на признание, моё дыхание на миг перехватило.

— Каждый раз, когда ты мне звонил... Я знал, что не должен, но всё равно ехал за тобой. Убеждал себя, что просто хочу секса. Я… Раньше со мной такого не бывало.

...Он говорил о том времени. О тех днях, когда я признался ему, получил отказ, уволился из компании и, напиваясь до беспамятства, всё равно звонил ему. Я звонил не потому, что был пьян — я пил именно для того, чтобы найти в себе смелость позвонить. Были времена, когда я безумно хотел его видеть, несмотря ни на что.

На самом деле, каждый раз, набирая его номер, я хотел, чтобы он не ответил. Чтобы он отверг меня холодно и жестоко. Ведь только так, перестав видеть его лицо, я мог бы надеяться однажды его забыть.

Но Чон Иён раз за разом отзывался на мои звонки и приезжал. Так продолжалось два долгих месяца.  Он отверг меня как возлюбленного, но соглашался на секс. Время, когда я испытывал радость от близости с ним, захлёбываясь при этом от боли.

Поэтому я ненавидел его.

Я считал его невыносимо жестоким за то, что он принимал мои звонки, не любя меня в ответ.

«Зачем он мучает меня, отвечая на звонки? Может, у него всё-таки есть ко мне чувства?» — я тешил себя этими надеждами.

И вот теперь...

Теперь он говорит мне, что, оказывается, уже тогда он испытывал ко мне чувства? После того, как причинил мне столько боли? После того, как вывернул мне душу наизнанку?

Я думал, что всё перегорело. Что воспоминания об этом вызывают лишь лёгкий укол по уязвлённому самолюбию, но всё это давно в прошлом. Я был уверен, что забыл и любовь к Чон Иёну, и унижение, которое терзало меня ничуть не меньше.

Так почему... почему он снова смеет бередить мои старые раны?

— ...Если бы я признал это раньше... Того, что случилось сегодня, не было бы.

В его голосе, полном горького раскаяния и самобичевания, не было ни капли фальши. Но я даже усмехнуться в ответ не мог. Просто… просто это было выше моего понимания.

— Когда ты прямо у меня на глазах... завёл Со Джэ О в дом... Ха...

«Ты пьян, Чон Иён. А я чуть было снова не вышел из себя из-за бреда пьяницы».

Я попытался заставить себя сесть. Я больше не желал слушать эти откровения. Плевать на душ, плевать на всё — хотелось просто сбежать из этого дома.

Но не успел я пошевелиться, как Иён схватил меня за руку и прижал к кровати так, что мне пришлось смотреть ему в лицо, лёжа на спине. Дежавю: запах алкоголя, окутывающий меня с головой, потемневшее лицо Чон Иёна, нависающее сверху.

— Ты правда с ним спал? С Со Джэ О. И что, остался доволен?

Его ревность больше не вызывала у меня усмешки. Я собирался просто оттолкнуть его и отвернуться. Я вообще не хотел с ним разговаривать. Снова повторять, что это не его собачье дело — только зря сотрясать воздух.

— ...

Но, глядя в глаза Чон Иёна... Видя перед собой лицо человека, которому, казалось, было в тысячу раз больнее, чем мне. Видя, как это до безумия красивое лицо, которое я когда-то так отчаянно любил, кривится от муки...

Язык развязался сам собой.

— А ты?

Я не собирался вспоминать об этом, не хотел выяснять отношения из-за того, что давно поросло быльём.

— Какого чёрта ты преспокойно спал с Мин Со Воном?

Лицо Иёна вдруг странно изменилось. Болезненное выражение уступило место какой-то глупой растерянности. Будто он не понимал о чём речь.

«Решил отпираться?»

А я всё ещё помнил. Пусть это дела минувших дней, но багровый засос на ключице Чон Иёна я мог воскресить в памяти в любой момент. Как и царапины от ногтей на его спине. Эти образы отпечатались в голове с жестокой ясностью.

— Не было такого.

— Ха...

— Ли Нан. Не знаю, каким подонком я выгляжу в твоих глазах, но я никогда не гулял на стороне, если у меня был партнёр. Будь то отношения или просто секс.

— ...

— Да, Мин Со Вон вешался на меня, но на этом всё. Между нами ничего не было. Я примерно догадываюсь, что ты мог увидеть и что ты себе напридумывал, но я не такой мудак. Вообще-то, уже тогда для меня...

— Хватит.

Я резко отвернул голову, не желая слушать дальше.

«Уже тогда для тебя — что? Хочешь сказать, что уже тогда для тебя существовал только я?»

Блядь, так почему ты вёл себя как мразь? «Я не предлагал тебе встречаться», «Если появились чувства — увольняйся и уходи». Как у тебя язык поворачивается говорить, что ты любил меня, когда ты бросал мне такое в лицо?!

Ах, вот оно что. Значит, с Мин Со Воном я всё просто «напридумывал». Мин Со Вон сам на тебя вешался, от этого появился засос, а когда ты пытался его оттолкнуть и уйти, он вцепился в тебя, расцарапав спину. Надо же, а я-то, дурак, не знал и трясся от ревности!

Я ведь тогда ненавидел Мин Со Вона. Завидовал ему. А потом, когда ты выбросил его, чувствовал к нему высокомерную жалость. Но в итоге ты выбросил и меня.

Ха-ха... Внутри невольно родился горький смех. Как же всё это абсурдно и нелепо. Мои страдания оказались бессмысленным фарсом. Я зря гробил свою жизнь и сходил с ума... Как же всё это смешно.

Но знаешь, Чон Иён... Какое это теперь имеет значение?

— Чон Иён.

Я снова повернул к нему голову. На душе было пусто и тоскливо. И в то же время душно. То, с каким отчаянием он цеплялся за меня, его жалкий, полный мольбы взгляд — всё это сдавливало горло, мешая дышать.

Поэтому я понял: мне придётся сказать это так, чтобы до него наконец дошло.

— Я ненавижу тебя.

— ...

— Я терпеть тебя не могу. Ни сейчас, ни в будущем я не смогу тебя полюбить.

Я даже не смотрел, какое лицо сейчас у Иёна. Просто сверлил взглядом пустоту над его плечом, произнося слова, которые должен был сказать.

— Как бы ты ни старался, чем бы меня ни кормил и какие бы шмотки ни покупал... Финал для нас с тобой не изменится. В нём нечего менять.

Ответа не последовало. В тишине, где не было слышно даже дыхания, я холодно продолжил:

— Кого бы я ни полюбил в будущем, это точно будешь не ты.

Даже если я больше никогда не смогу никого полюбить, это будет не из-за тебя, Чон Иён. Просто я сам по себе такой человек, неспособный на любовь.

Ха, ну ты и везунчик, Ли Нан. Только вчера говорил Джэ О, что не любишь его, а сегодня повторяешь те же слова Чон Иёну. Джэ О плакал навзрыд. А ты, Чон Иён, что сделаешь ты?

Вряд ли он заплачет. Я не мог даже представить слёзы на лице этого человека.

— Так что давай на этом закончим, Чон Иён. Если тебе жизненно необходимо добить эти десять раз, чтобы успокоиться... хорошо, я потерплю.

— ...

— Но не надейся на чудо. На этом всё.

Сказав это, я вдруг отчётливо понял, что тяжесть рук Иёна, всё ещё придавливающих меня к кровати, стала невыносимой.

Когда я говорил жестокие слова Джэ О, я не отворачивался от него. Я считал, что должен видеть боль, которую причиняю.

Но боль и раны Чон Иёна меня не волновали. Я не желал на них смотреть.

Поэтому я грубо оттолкнул его. Иён, словно оглушённый моими словами, на удивление легко разжал руки. Отпихнув его, я с трудом сел на кровати. Поясница и бёдра ныли, но я не подал виду, просто отвернулся.

— Осталось три раза.

— ...

— Давай чётко всё проясним. Раз уж я зашёл так далеко... ты тоже обязан сдержать слово. Хватит... не опускайся на самое дно.

Чон Иён так и не ответил. Я не оборачивался. Мне было плевать, в каком он состоянии и каким взглядом меня провожает. Увидев его раздавленным, я бы не почувствовал радости — наоборот, это оставило бы мерзкий осадок на душе.

Я поднял с пола брошенное полотенце, кое-как обмотал его вокруг бёдер и встал с кровати.

— Я одолжу у тебя одежду.

На моей рубашке не осталось пуговиц, а мокрые брюки валялись в ванной. Хотелось ещё раз принять душ, чтобы смыть с себя этот вечер, но я не желал пользоваться ни ванной при спальне, где сидел Иён, ни гостевой, где валялись мои вещи.

Стараясь идти ровно, я вышел из спальни. Направившись в гардеробную, где уже бывал пару раз, я без стеснения начал рыться в ящиках. Выудил первое, что попалось под руку: бельё, джинсы, какую-то футболку с коротким рукавом — и натянул на себя. Тело вопило от боли при каждом движении, но я заставлял себя шевелиться.

Я надеялся, что до Чон Иёна дошли мои слова. Надеялся, что он наконец понял: всё, чего я хочу — никогда его больше не видеть. Я хотел, чтобы он вытравил свои запоздалые чувства ко мне.

По собственному опыту я знал — иногда для того, чтобы убить в себе привязанность, нужен один жестокий, отрезвляющий момент. Для меня таким моментом стала та ночь в апартаментах Иёна. Ночь, когда я, окрылённый глупыми надеждами, услышал, как он говорит Мин Со Вону, что между нами «ничего нет».

Пусть же для Чон Иёна переломным моментом станет этот.

С этой мыслью я покинул квартиру Чон Иёна, уходя прочь нетвёрдой походкой и оставляя его в одиночестве.