Глава 9

Мелкий засранец Си У, не признавая своей вины, захлёбываясь соплями и кровью из разбитого носа, орал во всю глотку, что подаст на меня в суд. Тэ Хун из последних сил старался его утихомирить, но тот и не думал затыкаться.

— Подавай, сука! Давай, блядь! — я тоже в долгу не оставался. Сжав кулаки, я было рванул к нему, но Джэ О мёртвой хваткой обхватил меня сзади, не давая сдвинуться с места.

Мы уже успели обменяться парой ударов. Этот тощий, как вяленая вобла, ублюдок, получив по лицу, окончательно слетел с катушек и бросился на меня, успев разок заехать по скуле. Ну, а я в долгу не остался и вмазал ему ещё три или четыре раза.

Я, конечно, и сам не отличался богатырским сложением, но был и выше, и крупнее этого дрыща. Так что навалять ему не составило никакого труда.

В общем, пока я раздавал ему тумаки, Тэ Хун пытался оттащить Си У, а Джэ О висел на мне.

Из-за моих последних ударов у Си У хлынула кровь из носа, но я всё никак не мог успокоиться. Левая скула, куда он успел мне заехать, противно ныла, и от этой боли я сатанел ещё больше. В тот момент я бы настолько в ярости, что мне было плевать, даже если я загремлю за решётку за нападение — мне просто хотелось раскатать ублюдка в лепёшку.

— Ха, блядь, пусти. Эй, Со Джэ О, пусти, кому говорят! — процедил я сквозь зубы, дёргаясь всем телом, пытаясь вырваться из захвата Джэ О, но он только сильнее сжимал руки, блокируя меня.

А Си У, удерживаемый Тэ Хуном, продолжал вопить как резаный:

— Я тебя засужу, блядь! Шлюха подзаборная!

Надо же, как долго он в себе слово «шлюха» держал, раз оно так легко вылетело. Я не упустил шанса съязвить в ответ:

— Пиздеть — не мешки ворочать. Подавай. Давай, вперёд и с песней! Я жду!

— Ты, психопат хренов! Не смей так себя вести! Тебе что, в кайф играть чужими чувствами? Джэ О для тебя что, запасной аэродром?!

— А-а, так вот почему ты до меня доебался? Ревнуешь? Обидно, что Джэ О нравится такой мусор, как я, а не ты? Завидно? Так попробуй тоже пожить как шлюха. А, умений не хватает?

— Ах ты сукин сын!

— Заявляй в полицию. Давай, устроим гей-драму прямо в участке, блядь! Мне-то что, моя жизнь всё одно под откос пошла, пусть этот чокнутый сталкер разбирается!

Несмотря на клокочущую внутри ярость, я вдруг поймал себя на мысли, насколько же всё это нелепо.

Да, хозяин бара — гей, но устраивать гейские разборки в чужом заведении? Это что за цирк? Мне стало невыносимо стыдно за этот низкопробный спектакль, в который я вляпался, хотя мне уже давно не двадцать лет. И чем сильнее становился стыд, тем яростнее вспыхивала ненависть к Си У.

Хотя... на самом деле, корнем всех бед был Чон Иён.

Если бы не он, я бы не опустился на такое дно. Если бы со мной всё было в порядке, я бы не задолжал Джэ О и не чувствовал бы себя виноватым, а эти придурки не смотрели бы на меня как на ничтожество.

Не уволься я с работы, не стал бы лузером, ловящим презрительные взгляды этого жалкого Си У. А даже если бы и поймал, то, как обычно, просто проигнорировал бы. Но сегодня я был на взводе, потому что в голове всё ещё крутилось предложение Иёна вернуться в офис.

Блядь, Чон Иён, зачем ты вообще оплатил счёт и устроил весь этот пиздец?  Если бы не его выходка, мы бы просто немного потерпели ворчание Си У, и на том бы тихо-мирно разошлись.

Но в итоге из-за Чон Иёна... Именно из-за него я так взбесился, что дело дошло до драки. Больше всех его жест с оплатой взбесил именно меня. А тут ещё этот ушлёпок начал сыпать соль на раны...

— Тот, кто за нас заплатил... ты сказал, это сталкер, Ли Нан? — вдруг раздался серьёзный голос О Тэ Хуна.

С моей колокольни Чон Иён сейчас и впрямь ничем не отличался от сталкера. Прилип к человеку, который чётко сказал «нет», настоял на том, чтобы подвезти, хотя я упирался как мог... Высадил — так катись на все четыре стороны, какого хера ты попёрся за мной в бар?!

Но распинаться перед О Тэ Хуном у меня не было ни малейшего желания. Вместо этого я глубоко вздохнул и стряхнул с себя руки Со Джэ О. Услышав слово «сталкер», Си У замер от неожиданности, я тоже притих, и Джэ О, видимо, решив, что драки больше не будет, послушно отпустил меня.

— Да не знаю я, блядь. Слышь, хочешь подавать в суд — подавай. И сам не смей так себя вести, — ни хера не зная о чужих проблемах, открывать свою поганую пасть, ублюдок.

Бросив это в лицо застывшему Си У, я развернулся и пошёл прочь, проигнорировав взгляд Джэ О. Ярость кипела во мне так, что у меня просто не было сил ещё и с ним сейчас разбираться.

Я злился на Чон Иёна за то, что он оплатил счёт, и злился на себя за то, что должен теперь оправдываться перед Джэ О. Си У хотелось просто придушить на месте. А ещё было чертовски стыдно перед хозяином бара. Вся эта ситуация была просто катастрофой.

Поэтому, завидев приближающееся такси, я вскинул руку и остановил его.

— Ли Нан! — окликнул меня Джэ О, выбежавший следом.

Но я молча сел в машину. Я был слишком зол, чтобы сейчас с ним разговаривать. У меня не было ни сил, ни желания его видеть. Я боялся, что если он меня сейчас остановит, я просто сорвусь и вымещу на нём всю свою злость.

Если честно, в тот момент мне просто не хотелось ловить на себе его виноватый или вопрошающий взгляд и думать о том, что он чувствует.

Всю дорогу до дома я непрерывно звонил Чон Иёну. Мне хотелось проорать ему в трубку, что из-за его выходки моё настроение пробило дно, что вся жизнь и отношения с людьми полетели в тартарары. Казалось, меня не отпустит, пока я не обложу его матом с ног до головы и не запрещу ему даже близко ко мне подходить.

Кто ты такой, чтобы платить за меня? Блядь, думаешь, я тебе в ножки кланяться буду?! Ты только всё испортил! Какого хера ты лезешь, куда не просят?!

Я ни черта не хотел от него принимать. Ни малейшей мелочи. Я хотел вычеркнуть его из своей жизни. А теперь что...!

Но Чон Иён так и не взял трубку. Гудки шли один за другим, а потом неизменно включался автоответчик, бесстрастно сообщая, что абонент недоступен и предлагая оставить сообщение.

В конце концов, окончательно выведенный из себя, едва выскочив из такси, я рявкнул в трубку, как только включился автоответчик:

— Ах ты ж сукин сын!

И сбросил вызов. Но легче, конечно же, не стало.

Перед глазами стояли: ухмыляющееся лицо Си У, напряжённый взгляд Джэ О. Ощущения от момента, когда кулак врезается в чужую челюсть, всё ещё были слишком яркими. Костяшки пальцев неприятно саднили. Я ненавидел всё: и этого урода с его жалкими угрозами, и самого себя за то, что устроил мордобой в баре.

Даже вернувшись домой, я не мог унять дрожь. В приступе бешенства я со всей дури швырнул телефон в стену. Телефон разлетелся вдребезги и восстановлению явно не подлежал, но мне было плевать — ярость застилала глаза.

В ту ночь я так и не смог уснуть. Гнев понемногу утих, но чувство стыда и осознание того, насколько всё херово, никуда не делись. Вдобавок ко всему, я был всё ещё пьян, что только мешало успокоиться.

Лёжа без сна, я чувствовал, как медленно схожу с ума. Я раз за разом прокручивал в голове ту сцену в баре. Мне стало не по себе, когда я запоздало вспомнил о Джэ О. Из-за этой неразберихи хозяин бара наверняка был вне себя, и кто, чёрт возьми, потом всё это расхлёбывал?

Затем пришло осознание, что я ударил человека. Нет, Си У, безусловно, получил по заслугам. Но мне было стыдно за самого себя, за то, что я не смог совладать с гневом и опустился до насилия. Послевкусие было горьким. Никакого облегчения, только тягостное чувство собственного поражения. Как я докатился до такой жизни? Мне было паршиво.

И во всём был виноват только Чон Иён.

Когда я, скрепя сердце, согласился на эти «десять раз», я думал, что достаточно будет просто закрыть глаза и перетерпеть сам секс. Я и представить не мог, что это как-то ещё отразится на моей жизни.

Только сегодня я осознал: пока мы связаны этими десятью встречами, он будет постепенно отравлять всё вокруг меня.

Я твёрдо решил: эти отношения нужно заканчивать немедленно. Я вычеркну Чон Иёна. Завтра же заявлюсь в его компанию, устрою там погром, разнесу всё к чертям, но добьюсь своего. До самого рассвета я мусолил эту мысль, и лишь под утро забылся тяжёлым сном.

Я проснулся от того, что кто-то барабанил в дверь. Раздавалось настойчивое, глухое: «Бам-бам-бам». Я подскочил, но мозг, ещё не до конца стряхнув остатки сна, отказывался соображать. Кажется, перед этим ещё и звонили в звонок. От очередного удара в дверь я вздрогнул.

Кого там чёрт принёс? Брат? Или Джэ О? Да нет, вряд ли брат, который так давно не был, забыл пароль и теперь ломится в дверь. Всё ещё толком не проснувшись, я неверной походкой поплёлся в прихожую.

— Ли Нан, ты дома?

Голос, раздавшийся из-за двери, когда я подошёл ближе, принадлежал Чон Иёну.

Напряжение тут же спало. Медленно, неохотно я отпер дверь. Этому незваному гостю, который ни с того ни с сего заявляется в такую рань и будит меня, я не собирался демонстрировать ничего, кроме глухого раздражения.

— Какого хера с утра пораньше не даёшь пос....

Договорить я не успел. Я даже не понял, как оказался в его объятиях.

От неожиданности я попытался оттолкнуть его, но руки, сжимавшие мои плечи, держали мёртвой хваткой. Что он себе позволяет?

— Совсем с катушек слетел? Пусти, кому говорю!

Я снова попытался вырваться, но Чон Иён лишь крепче прижал меня к себе, словно в тисках. Только когда я с силой оттолкнул его ещё раз, он наконец отстранился.

— Я так волновался.

Теперь он схватил меня за лицо. Естественно, я попытался вывернуться. Но его лицо было настолько мрачным и напряжённым, что я замер.

— Почему не отвечаешь на звонки? Оставил такое голосовое и пропал — ты о чём думал? Я уж решил, стряслось что-то непоправимое, я...

Видимо, я всё ещё не проснулся. А может, это похмелье давало о себе знать. Я ни черта не понимал из той сбивчивой речи, что лихорадочно выплёскивал на меня Чон Иён. Мысли в голове спутались. Я точно знал, что у меня был веский повод на него злиться, но сейчас даже не мог вспомнить какой. Я лишь недоумевал: неужели я оставлял ему какое-то сообщение?

Вдруг взгляд Чон Иёна дрогнул. Он смотрел не мне в глаза, а чуть в сторону, на скулу.

— ...Твоё лицо.

— А.

Блядь. Только сейчас я вспомнил, что подрался с ублюдком Си У. Да, я отделал его куда сильнее, даже нос расквасил, но разок получил по лицу. И стоило мне об этом вспомнить, как скула тут же противно заныла.

— Едем в больницу.

Чон Иён внезапно схватил меня за запястье. Вспыхнув от злости, я резко вырвал руку.

— Ты что творишь?

— В больницу, говорю. Ну или хотя бы мазью...

— Ты издеваешься надо мной?

Чон Иён, совершенно не читающий атмосферу, со своей неуместной заботой и дурацким предложением поехать в больницу, взбесил меня. Гнев запульсировал в висках.

Конечно, это была не та слепая ярость, что накрыла меня вчера после драки с Си У. Тогда она подпитывалась адреналином и алкоголем. Сейчас же это было скорее жгучее раздражение.

— Ты хоть представляешь, в какое дерьмо я вчера из-за тебя вляпался? Спрашиваешь, что у меня с лицом?

Мне было плевать, на сколько лет он старше. Из-за него я вчера так бесился, что не мог уснуть полночи, а теперь этот же человек будит меня с утра пораньше. Передо мной стоял корень всех моих бед, и причин выбирать выражения у меня не было.

— Прекрасно ведь знал, что Джэ О там,  какого чёрта ты оплатил счёт и смылся? У тебя хобби такое — сорить деньгами, зная, что за это с говном смешают? Не подумал, в какое положение ставишь меня перед друзьями? Мозгов не хватило? Или, блядь, ты просто решил мне поднасрать?

Я выплеснул на него всё своё раздражение. Хотелось сказать что-нибудь пожёстче. Хотелось ранить его побольнее, лишь бы больше никогда не видеть этого ублюдка.

Но его реакция оказалась неожиданной.

— !

Его рука обхватила мою талию. Другая легла на затылок, притягивая к себе. И его губы накрыли мои.

— Ах ты ж, сука...

Вскрикнув от неожиданности, я всем телом навалился на него, пытаясь оттолкнуть. Но Чон Иён упрямо не отпускал. Наоборот, он стиснул меня в объятиях так, словно хотел переломить пополам. Я извивался, пытаясь вырваться, но он был непоколебим. От этой внезапной борьбы лицо обдало жаром. Я свирепо уставился на него, снова пытаясь оттолкнуть за плечи.

— Угх...!

Он с силой впечатал меня в стену. И лицо мужчины, нависшего надо мной, разительно отличалось от того, что было мгновение назад. От того мертвенно-бледного выражения не осталось и следа.

Вернулся прежний Чон Иён — самоуверенный и властный. На его губах играла надменная ухмылка.

— Разве я не говорил? — прошептал он, глядя на меня сверху вниз, придавив мои запястья к стене. Его голос звучал так спокойно, так сладко, словно мы и не боролись только что. — Когда господин Ли Нан так на меня смотрит, я просто схожу с ума.

Но в то же время в этом шёпоте было нечто зловещее. В его зрачках блеснуло безумие, от которого по коже пробежал мороз.

Он вдруг с силой вжал своё бедро между моих ног, и я судорожно втянул воздух.

— Пусти, блядь, я сказал — не хочу!

— А когда это ты соглашался по доброй воле? Мы договорились: десять раз, когда захочу я.

Его бедро продолжало давить. Он склонился ещё ближе, и я кожей почувствовал его горячее дыхание, его запах ударил мне в нос. На губах играла едкая усмешка. Когда я отвернулся, чтобы избежать поцелуя, он прошептал мне прямо в ухо:

— Ты ведь этого и хочешь. Что-то вроде: «Нам не о чем разговаривать, и если не хочешь трахаться — вали с глаз долой». Ну, так я и предлагаю заняться делом прямо сейчас.

Вау. Это уже совершенно новый уровень ублюдства. Его слова лишили меня дара речи. Это было настолько нелепо, что я лишился дара речи. Я не то, чтобы любитель сквернословить, но сейчас в голове крутился лишь отборный мат. Но даже он застрял в горле от возмущения.

— Бля...!

В тот же миг губы Чон Иёна накрыли мои. Я поспешно отвернулся, плотно сжав зубы. Меня передёрнуло от отвращения. Я снова попытался вырваться, но руки, прижимавшие к стене, держали мёртвой хваткой.

Над ухом раздался смешок.

— Ах да, кажется, вы говорили, что терпеть не можете поцелуи?

Голос его звучал откровенно издевательски.

В следующее мгновение влажный язык скользнул по моей ушной раковине.

— Ублюдок, пусти...!

Я снова отчаянно замотал головой, но Чон Иён впился в моё ухо, как одержимый. Он бесцеремонно прикусывал мочку, то посасывая её, то дразня языком. От этих влажных, чмокающих звуков, отдающихся прямо в барабанной перепонке, меня мутило. Но хуже всего было, когда его язык проникал внутрь. Это ощущалось как настоящее изнасилование уха.

— Угх...!

Мои плечи непроизвольно сжались, но Чон Иён был неумолим. Как бы я ни дёргался, пытаясь высвободить руки, его хватка не ослабевала. Наоборот, его бедро стало давить между моих ног ещё настойчивее.

Внутри словно что-то вспыхнуло и тут же погасло. И вслед за этим пришло чувство полного безразличия. Тело обмякло.

Там, где только что бушевало пламя гнева, не осталось ничего. Только щемящее чувство собственной беспомощности и пустота.

Как только я перестал сопротивляться, хватка Чон Иёна начала ослабевать. Мелькнула мысль: а не оттолкнуть ли его прямо сейчас? Но бедро, настойчиво вжимающееся мне между ног, быстро остудило этот порыв.

Ладно, делай что хочешь. Внутри осталась лишь тупая покорность.

Чон Иён снова с жадностью впился губами в моё ухо, а затем перешёл на щёки и подбородок. Уткнувшись мне в шею, он наконец отпустил мои руки.

Я безвольно опустил их вдоль тела. Чон Иён зацепился пальцами за пояс моих брюк и потянул их вниз вместе с бельём. Как только мой член оказался снаружи, он без колебаний опустился на колени, приоткрыл рот и обхватил его губами.

— Ха...

Бывают же на свете такие психи. Сначала доводит до белого каления, потом лезет целоваться, а теперь вот — сосёт мой член.

А я, видимо, не меньший псих. Нет, ну правда, как можно на такое реагировать? Поразительно, как мужской инстинкт берёт верх, стоит только почувствовать ласку. Оказавшись в горячем, влажном плену его рта, член начал стремительно твердеть.

Чон Иён сжал губы вокруг уже набухшего ствола, а его язык принялся активно ласкать головку. Член все глубже погружался в рот, обильно смоченный слюной. Чон Иён издавал сдавленные, глухие звуки, жадно втягивая его в себя. Казалось, он заглатывает так глубоко, что член вот-вот упрётся ему в горло. Внутри было невыносимо горячо и тесно.

— Ха...

Его прерывистое дыхание обжигало кожу, и даже это лёгкое щекотание сводило с ума. Я не мог заставить себя посмотреть на него. Вместо этого я запрокинул голову и уставился в потолок.

Блядь, какого хера я стою босиком в прихожей и занимаюсь этим? В голове, затуманенной нарастающим жаром, проносились горькие, самоироничные мысли.

Влажные, чавкающие звуки от движений его губ и языка не прекращались ни на секунду. Чон Иён делал это так самозабвенно, будто мой член был каким-то изысканным лакомством. Его усердие вызывало у меня едва ли не истерический смех.

Вдруг вспомнилось, как раньше он с брезгливым «фе» говорил, что ненавидит минет. И то, что за всё время, пока я, отвергнутый, бегал за ним, как собачонка, он ни разу не брал мой член в рот. А, впрочем, в самый последний раз, кажется, брал?

— Угх...

Его губы, несколько раз скользнув вверх и вниз по стволу, плотно обхватили головку и с силой втянули её. Я не смог сдержать стон. Против физиологии не попрёшь. Не существует мужика, который бы не завёлся, когда ему так усердно отсасывают.

Чон Иён взял мои яички в рот, перекатывая их языком, а влажный от слюны член обхватил рукой и начал ритмично ей двигать. Жар и удовольствие накапливались внутри, слой за слоем. Низ живота сводило от кипящего желания. Огонь растекался по венам, обжигая кончики пальцев рук и ног. Тело мелко дрожало.

Дыхание сбилось, стало хриплым и тяжёлым от нарастающего кайфа. Я шумно, судорожно вдохнул, и Чон Иён, видимо, почувствовал, что я на грани. Он снова плотно обхватил член губами.

— Ха-а... ах...

Ослепительная вспышка удовольствия пронзила всё тело, заставив меня запрокинуть голову и затылком прижаться к стене. Чон Иён с силой втягивал головку, а рукой, обхватившей ствол, двигал всё быстрее. Хватка его ладони была идеальной.

Если так пойдёт и дальше, я кончу ему прямо в рот.

— Угх...!

В тот момент, когда эта мысль пронеслась в голове, перед глазами вспыхнули звёзды. То, что копилось внизу живота, взорвалось в одно мгновение. Оглушительный оргазм накрыл меня с головой. Мышцы судорожно сжались, а затем расслабились, с кончика члена выстрелила сперма.

— Х-ха...

Но Чон Иён не отстранился. Наоборот, он ещё сильнее сжал губы, принимая всё в себя. Он глотал, и с каждым глотком казалось, что он втягивает член ещё глубже в горло. От этого интенсивного всасывания я кончил ещё сильнее, отдав ему всё до последней капли.

— Ха...

Он продолжал сосать до тех пор, пока яички не опустели, а член не опал. Из-за этого я не увидел ни единой капли своей спермы — всё исчезло в его горле.

— .......

Я был в шоке.

Когда Чон Иён наконец выпустил мой обмякший член, я почувствовал такое опустошение от нелепости ситуации, что больше не мог стоять на ногах. У меня не было сил даже удерживать вес собственного тела. Я медленно сполз по стене и осел на пол.

Чон Иён всё ещё стоял на коленях между моих раздвинутых ног. Получилось так, что мои бёдра теперь лежали поверх его.

Наши лица оказались на одном уровне, и я больше не мог избегать его взгляда. Его лицо покраснело — видимо, глубокий минет дался ему нелегко. Между бровей залегла складка, выдавая напряжение. Слегка опустив голову, он прижимал тыльную сторону ладони к губам, словно пытаясь подавить рвотный рефлекс.

Если тебе так противно, нахрена было так стараться, заглатывать по самые гланды? Мог бы просто подержать во рту, как в тот раз, а потом выплюнуть.

А потом размазать по своему члену и войти в меня — и мы бы в точности повторили наш первый секс.

Я вдруг вспомнил переполнявшие меня в то день эмоции. Вспомнил, как меня возбуждал вид его губ, выплёвывающих мою сперму, и то, как он размазывал эту липкую жидкость по своему члену. Вспомнил, каким невероятно красивым и желанным он мне тогда казался — до боли в сердце.

— .......

Но теперь от тех чувств не осталось и следа. Только звенящая пустота. В том, что я возбудился против воли и кончил, не было никакой радости. Физиологическое удовольствие отхлынуло, оставив после себя горький осадок и чувство унижения. Наши отношения давно и безнадёжно разрушены. Так зачем пытаться собрать эти осколки? Зачем идти по этому идиотскому пути?

Я тупо смотрел на Чон Иёна, который поднял голову и встретился со мной взглядом. Я больше не чувствовал даже гнева. Только опустошение.

— ......Поцелуй. — хрипло произнёс Чон Иён. — Я хочу поцелуй.

А потом, во время поцелуя, он начнёт меня лапать, возбудится и трахнет — вот и третий раз засчитан. Но только не здесь, не в моём доме.

Пока я об этом думал, он добавил:

— Если позволишь... я засчитаю это как наш третий раз.

Ха... Похоже, теперь этот человек не способен вызывать во мне ничего, кроме гнева и недоумения.

Довёл меня до исступления, потом силой принудил к минету... а теперь смотрит глазами побитой собаки и выпрашивает поцелуй. Поразительная наглость.

Честно говоря, мне не хотелось потакать его капризам. Хотелось просто выплюнуть: да трахай уже, ублюдок.

— М-м...

Но я не успел произнести ни слова. Губы Чон Иёна накрыли мои. Мягкие, припухшие и горячие после того, как он сосал мой член, они нежно прижались к моим, а затем его язык настойчиво проник внутрь.

На этот раз я не стал уворачиваться. Я просто обречённо закрыл глаза. Вкус поцелуя был солоноватым.

Чон Иён целовал меня так, словно умирающий от жажды человек, добравшийся до оазиса в пустыне. Он обхватил моё лицо ладонями, наклонял голову и раз за разом прижимался своими губами к моим. Раздавались влажные, волнующие звуки, а затем наши языки сплелись в жадном танце.

Я не отвечал на поцелуй со всей страстью, но и не застыл бревном. Я просто делал то, что обычно делал с многими другими, кто меня хотел: лениво сплетал свой язык с его, позволял себя ласкать и слегка покусывал в ответ.

Что ж. Если один поцелуй сойдёт за полноценный секс — это не самая плохая сделка. Найдя себе оправдание, я закрыл глаза и стал отвечать на поцелуй Чон Иёна — ровно настолько, насколько было необходимо, без лишнего энтузиазма.

Но вышло, как и с минетом. Подобно тому, как я возбудился от прямой стимуляции эрогенной зоны, я не сумел игнорировать и щекочущее томление поцелуя и игру языков. По телу побежала лёгкая дрожь. Голова шла кругом от того, как трепетно этот мужчина обращался со мной — словно я был самым хрупким в мире стеклом.

Так что моя бдительность притупилась, и я не сумел вовремя среагировать. Я просто утонул в этом непрерывном, сводящем с ума поцелуе.

Услышав звук набираемого пароля — пи-пи-пик, — я замер.

А когда раздался щелчок замка и дверь открылась, я наконец повернул голову.

— ...Ох.

Только услышав этот ошарашенный возглас, я с силой, так, что раздался глухой стук, оттолкнул Чон Иёна.

И тут же меня накрыла волна непередаваемой паники, вышибая все мысли из головы.

— А-а...?

В дверном проёме возвышалась знакомая фигура.

Мой брат. Ли Он. Мой брат, которого я не видел несколько месяцев, стоял на пороге. Естественно, он никак не ожидал, открыв дверь, увидеть двух сплетённых в объятиях мужчин, и теперь стоял, словно громом поражённый.

— А-а! Брат!

Я подскочил с воплем, на ходу лихорадочно поправляя штаны. Ноги подогнулись, и я чуть не рухнул, но Чон Иён, который успел подняться вместе со мной, подхватил меня под локоть. У меня даже не было сил вырваться. Лицо горело так, будто вот-вот взорвётся.

— Э-э... ну... я, пожалуй, позже зайду?

— Нет, нет! Нет, брат! Нет...

Я истошно вопил «нет», но от шока совершенно не соображал, что делать дальше. Ну блядь, не могу же я выгнать брата, которого не видел хрен знает сколько времени! Но и позвать его внутрь не получалось — в прихожей стоял этот чёртов Чон Иён. А пускать Чон Иёна в дом — категорическое нет!

И тут инициативу перехватил Чон Иён.

— Здравствуйте. Меня зовут Чон Иён. В прошлый раз мы не смогли нормально познакомиться.

От его подчёркнуто вежливого тона у меня челюсть отвисла. Степень его наглости просто поражала воображение. От мысли, что эти самые губы, которые сейчас произносят светские любезности, ещё пару минут назад обсасывали мой член и глотали сперму, я чуть в обморок не грохнулся. Ситуация была настолько абсурдной, что мне хотелось умереть на месте.

Но реакция брата добила меня окончательно.

— Я Ли Он, брат Нана. Смотрю, у вас с моим братом... всё серьёзно.

— Да что ты несёшь!!! — заорал я, не выдержав.

Брат зыркнул на меня так, словно я позорил его на всю округу. Ли Он был не из тех, кто спускает, когда на него орут. Я прямо физически почувствовал, как сдвинулись его густые брови и как потяжелел взгляд.

Внезапно в его глазах вспыхнул опасный огонёк, и он протянул ко мне руку. Я дёрнулся от неожиданности, но он бесцеремонно схватил меня за подбородок.

Моё лицо? Что с ним не так?

Ничего не понимая, я тупо уставился на брата. Его взгляд скользнул мимо меня, вперившись в Чон Иёна. А затем снова вернулся ко мне. К моей скуле...

— А... это...

Только сейчас я вспомнил, что вчера получил по лицу в драке с Си У. Я вспомнил об этом утром, когда ругался с Чон Иёном, но после безумия, что он со мной сотворил, снова благополучно забыл.

Я не видел себя в зеркало, но, судя по всему, синяк и отёк были весьма живописными. В тот же миг я увидел, как в глазах Ли Она полыхнуло адское пламя. Не успел я и рта раскрыть, как его ледяной, полный ярости взгляд вонзился в Чон Иёна. Обезумевшие глаза напоминали глаза кровожадного зверя или демона-якша.

— Хён! Нет, всё не так, как ты думаешь! — я бросился между ними, закрывая Чон Иёна собой.

— Отойди, — процедил брат.

Он окончательно слетел с катушек. С самого детства Ли Он терял тормоза, когда дело касалось меня. Он напрочь забыл о том, что я только что огрызался на него, всё его внимание теперь было приковано к синяку на моём лице.

По одному его взгляду я понял: главным подозреваемым он назначил Чон Иёна. А мой братец привык сначала бить, а потом разбираться.

Конечно, в глубине души мне отчаянно хотелось как следует вмазать Чон Иёну. Но я вовсе не хотел, чтобы брат сделал это за меня.

— Это не он, говорю же, не он! Ты что, сдурел — на гостя кидаться?! — отчаянно кричал я, пытаясь его удержать.

— И где это тебя так отделали, а? Ах ты ж мелкий паршивец, я тебя учил подставлять лицо под удары?! Какой ублюдок это сделал?

— Да я его сильнее отделал! Всего один раз прилетело, ясно? Это не он. Остынь уже!

Но брат продолжал рычать, как разъярённый хищник. Мужик ростом под метр девяносто, с горой мышц и шрамом на лице, в гневе выглядел по-настоящему пугающе. К счастью, он, видимо, понял, что я не вру, и перестал рваться к Чон Иёну.

— Кто это был? Какая гнида посмела тебя тронуть?

— Да так, выпили, закусились с приятелем. Не бери в голову. Иди в дом. Заходи, говорю!

Я сунул босые ноги в тапочки.

— Выходим, — бросил я Чон Иёну и, схватив его за руку, потащил за собой.

Оставаться втроём в одной квартире было сродни самоубийству. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я решил вывести Чон Иёна на улицу. Тот, к счастью, не сопротивлялся и послушно вышел за мной.

Выпроводив его за дверь, я силой затолкал брата в прихожую. Буквально впихнул его вместе с чемоданом.

— Иди внутрь. Я только провожу и сразу вернусь. Иди, кому говорят! Не позорь меня перед гостем.

Брат продолжал сверлить меня подозрительным взглядом, но всё же поддался и шагнул в дом. Я тут же захлопнул за ним дверь. Боясь, что у Ли Она снова сорвёт крышу и он выскочит за нами, я вцепился в запястье Чон Иёна и поволок его по коридору к лифтам.

Только добравшись до лифта, я с силой отшвырнул его руку.

Голова раскалывалась. Сердце, казалось, замершее при появлении брата, теперь колотилось как бешеное. От пережитого стресса лицо горело так, что я думал, упаду в обморок.

Твою мать... Ну ладно, теперь я точно знаю, что мой брат весьма либерален в вопросах сексуальной ориентации. Слава богу.

Но, блядь, застукать нас за такими непотребствами — это уже совсем другой разговор! Хотя погодите-ка, это ведь даже не были любовные утехи?!

Я сходил с ума. Я понятия не имел, с чего начать и как вообще разгребать эту кучу дерьма. Хотелось вцепиться себе в волосы и орать во всё горло. А ещё лучше просто выйти в окно.

— Ха-а, сука...

Когда уровень стресса пробивает потолок, злость пропадает. Остаётся только ощущение, что ты медленно, но верно съезжаешь с катушек. Может, если я окончательно рехнусь, эти мучения закончатся? В груди стоял тяжёлый ком, мне было невыносимо стыдно и неловко.

— Как жаль, что я не успел попрощаться.

Голос Чон Иёна окончательно добил меня. Голова пошла кругом от гремучей смеси ярости и растерянности.

— Ты и правда отбитый, — вырвалось у меня. Я больше не соображал, что говорю. Да и какая теперь разница?

Но в ответ на моё оскорбление Чон Иён лишь пожал плечами.

Его спокойствие было настолько запредельным, что я начал сомневаться в собственной адекватности. Он вёл себя как обычно, и мне даже на секунду показалось, что это я раздуваю из мухи слона.

Иронично, но это ледяное спокойствие быстро остудило и меня. Накопившееся напряжение вдруг улетучилось, как воздух из проколотой шины. Я просто... больше не хотел ни о чём думать.

— Ха-а...

С губ сорвался тяжёлый вздох. Я немного постоял, переводя дух и пытаясь унять колотящееся сердце. Я изо всех сил старался взять себя в руки и хоть как-то осмыслить происходящее.

— А братец твой... впечатляет.

Чон Иён не давал мне и шанса на душевный покой. Его будничный тон казался изощрённой издёвкой. Я резко обернулся и сверкнул на него глазами.

— Стоило тебе пожаловаться: «Наш директор меня обижает», и он бы стёр меня в порошок на месте.  Почему же ты промолчал?

— А ты сам-то осознаёшь, что именно этим сейчас и занимаешься? Ха...

И откуда в нём столько наглости?

На самом деле, я всегда старался скрывать свои чувства перед ним. И тогда, когда унижался перед ним, и тем более сейчас, когда решил вычеркнуть его из своей жизни. Меня бесило, что он принудил меня к этим «десяти разам», но я не хотел доставлять ему удовольствие видеть мой гнев. Хотел показать, что он для меня — пустое место, не стоящее даже раздражения.

Но сейчас я слишком устал. Я сдался. Сил притворяться не было — Чон Иён бесил меня до зубовного скрежета. Голова пухла от мыслей о том, как распутать этот клубок, в который превратилась моя жизнь.

С какой стати я должен с этим ублюдком на «вы» разговаривать? Моё терпение лопнуло, и я больше не собирался церемониться.

— Вот именно. Так и наябедничал бы братцу.

Меня коробило даже от того, что Чон Иён называет Ли Она «братцем». Он ведь старше, какого хера так фамильярничает? Впрочем, как бы он его ни назвал, мне бы всё равно не понравилось. Меня бесила сама мысль о том, что Чон Иён пытается влезть в мою личную жизнь.

— Зачем мне это? Потерплю ещё несколько раз и всё закончится.

Вот и всё, что значил для меня Чон Иён. Осталось семь раз. Семь раз потерпеть — и я свободен. Нет смысла втягивать в это брата.

Зная характер Ли Она, я даже представить боялся, какими методами он бы решил мою проблему. А учитывая, что по ту сторону барикад — Чон Иён, последствия были непредсказуемы.

— Ха-а... Чон Иён. — я посмотрел ему прямо в глаза. — Может, хватит уже? Какого хуя тебе от меня надо?

— У тебя хобби такое — по сто раз одно и то же спрашивать? Мои намерения не изменились.

Это было невыносимо. Я как будто бился головой о бетонную стену, и весь мой запал таял на глазах. Диалог возможен только тогда, когда тебя слышат. И если он, как и говорит, не изменил своих намерений, то все просьбы оставить меня в покое — просто сотрясение воздуха.

Тяжело вздохнув, я снова попытался взять себя в руки. Как же я его ненавижу. Но чёрт с ним, осталось всего семь раз. Семь.

— Мой номер у тебя есть? Свяжись со мной, когда надумаешь про четвёртый раз. И больше не заявляйся ко мне домой.

— Будешь игнорировать звонки — ничего не гарантирую.

— Я сказал: не смей приходить. И больше никогда не оплачивай мои счета. Меня тошнит от того, что ты лезешь в мою жизнь.

— Ха... Тебе что, жалко? Я всего лишь оплатил выпивку.

Я сходил с ума от бессилия, а Чон Иён смотрел на меня, нахмурившись, словно это я был невыносимо упрям.

— Я слышал, что у тебя сейчас туго с деньгами. Не думал, что за такую мелочь получу столько дерьма в свой адрес.

— А по чьей милости я в такой жопе? Ты, сука, мне все пути в трудоустройстве перекрыл, и ещё что-то вякаешь?

— ...Поэтому я и...

— Заткнись. Избавь меня от этого. Просто исчезни с глаз моих — это будет лучшая помощь. Хотел бы реально помочь — не молол бы чушь про «десять раз». Ты что, издеваешься?!

Чон Иён замолчал. Возразить было нечего. Каждое моё слово было правдой.

Но то, что произошло дальше, окончательно выбило меня из колеи.

Он вдруг достал из кармана бумажник. А затем...

— Тогда пользуйся этим.

Он протянул мне карту. Свою личную кредитку. Это было настолько внезапно и абсурдно, что я просто уставился на неё, не в силах вымолвить ни слова.

— Если ты так боишься, что я буду тебя преследовать, возьми это.

Ха. Я невольно усмехнулся. Он реально думал, что я с радостью приму от него подачку?

— Это плата за услуги?

— ...Что?

— Спонсором моим заделаться решил?

Я не кричал. Я спросил это с искренним изумлением.

Но, видимо, я и вправду ненавижу Чон Иёна. Потому что вид его округлившихся глаз и плотно сжатых губ впервые за сегодня вызвал у меня что-то вроде... злорадного удовлетворения. Было забавно наблюдать за человеком, который даже фальшивую улыбку выдавить из себя не может.

— Как-то мелковато за десять раз. А я-то думал, чеболи сразу дома дарят. Или за какие-то десять ночей это чересчур нагло с моей стороны?

— Да что ты несёшь...!

— С какой стати мне брать вашу карту, Чон Иён-сси? Кто мы друг другу?

Чон Иён застыл, приоткрыв рот. Его взгляд дрогнул. На лице было написано явное потрясение от того, как безжалостно я провёл черту. И это при том, что я делаю это далеко не в первый раз.

Блядь, а ведь это чертовски приятно. Моё настроение, до этого барахтавшееся на самом дне, определённо поползло вверх. Кто бы мог подумать,  что вид того, как он отводит усталый взгляд, не смея смотреть в глаза, доставит мне столько удовольствия. Глядя, как он проводит ладонью по лицу, я поймал себя на мысли, что хочу ранить его ещё сильнее. Да, я понимал, что это по-детски, но ничего не мог с собой поделать.

Впрочем, триумф длился недолго.

Чон Иён опустил руки, стёр с лица все эмоции и выдал фразу, которая снова швырнула моё настроение на дно:

— Увидимся сегодня вечером. В семь. У меня дома.

Моё недавнее злорадство разбилось вдребезги. Внутри снова вскипела ярость, и мне захотелось залепить ему пощёчину. Мелькнула даже мысль пожаловаться брату, чтобы тот его отделал.

С трудом подавив этот порыв, я процедил:

— Я брата пять месяцев не видел. Обязательно сегодня?

— Если сегодня откажешься — в следующий раз придётся отработать дважды.

Сукин сын.

— В семь так в семь, блядь.

«Сукиного сына» я проглотил, а вот «блядь» удержать не смог. Бросив это, я развернулся — видеть его рожу больше не было сил. Я не оглядываясь зашагал по коридору к своей двери, оставив Чон Иёна стоять на месте.

Как же меня бесит этот ублюдок. По сто раз на дню из-за него я прохожу весь цикл: вспыхиваю от ярости, потом гнев перетекает в глухое раздражение, а затем сменяется апатией и обречённостью. А потом всё по новой. И то, что я позволяю ему так на себя влиять, бесит ещё больше.

Я всегда ненавидел подобные эмоциональные качели. Именно поэтому я держался подальше от тех, кто клялся мне в любви и цеплялся за меня, предпочитая наслаждаться чистым, ни к чему не обязывающим сексом. И как я докатился до жизни такой? Мне было тошно.

Дома ждал брат, так что придётся взять себя в руки и держать лицо. Стоя перед входной дверью, я взялся за ручку и сделал глубокий вдох. Я был на взводе, но не мог показать этого Ли Ону. Это единственный способ его защитить.

Только после долгого аутотренинга я наконец решился войти в квартиру. Ли Он, брат, которого я не видел почти полгода. Я лишь надеялся, что смогу вести себя естественно.

Брат был в душе. Под шум льющейся воды я принялся судорожно убираться в прихожей. Да, мою сперму Чон Иён проглотил, но вдруг где-то остались следы? Мне было до смерти стыдно.

Да, Ли Он уже видел меня с Чон Иёном в пикантной ситуации, но иммунитет к такому не вырабатывается. Тем более сейчас, когда наши отношения с Чон Иёном хуже некуда, быть застуканным с ним — это просто дно.

Закончив с уборкой прихожей, в которой, по сути, и убирать-то было нечего, я прошёл в комнату и заметил на полу свой телефон. Поднял его — экран вдребезги. Он даже не включался. С одной стороны, я пожалел о вчерашней вспышке гнева: жаль, что разбит нормальный аппарат, а с другой — опять возненавидел Чон Иёна. И зачем я только телефон расхреначил из-за этого урода? Блядь, надо было взять ту кредитку и купить себе новый телефон.

Попытавшись ещё пару раз оживить устройство и поняв, что это бесполезно, я швырнул телефон на кровать и рухнул рядом. Было ещё совсем раннее утро.

Так вот почему он припёрся. Я ведь оставил ему на автоответчике кучу матов, а он не смог мне дозвониться и запаниковал. Представляю, сколько пропущенных сейчас висит на этом куске пластика.

Джэ О тоже, наверное, звонил. От этой мысли стало не по себе. Интересно, как там разрешилась ситуация в баре после вчерашнего дебоша? Вроде бы мы ничего не разбили, но мало ли... А этот придурок Си У, который орал про полицию и суд, — неужели реально подаст заявление?

Как ни крути, я ударил человека. Пусть я был пьян и в бешенстве, но теперь меня грызло раскаяние.

Взглянув в зеркало, я увидел, что скула немного покраснела. Отёка почти не было, и синяка, похоже, тоже не будет. Удар у Си У оказался так себе, а вот я ему вмазал... Вспомнилось его окровавленное лицо, и на душе стало паршиво.

Я как раз наносил на скулу мазь, когда из ванной вышел брат.

— Хорош, ничего не скажешь, — буркнул он, вытирая голову полотенцем. На нём были свободная футболка и шорты. Я неловко почесал затылок.

— Как сам? Чем занимался?

— Работал. И, в отличие от некоторых, морду в драках не подставлял.

Ох уж эта его язвительность. Из-за какой-то царапины... Зря только спросил. Ли Он, как обычно, не распространялся о своей работе. Так что я понятия не имел, чем он занимается. У него была навязчивая идея, что я, в отличие от него, должен оставаться «кристально чистым».

— Кто это тебя так? Видимся раз в сто лет, а у тебя лицо разукрашено и телефон в хлам. Бесишь.

— Поэтому ты на него смотрел так, будто убить хочешь?

— Охренеть. Вижу, ты своего хахаля знатно выгораживаешь. У вас всё наладилось, что ли? А то ныл, что страдаешь.

— Он мне не хахаль. И не он это сделал.

— Пизди больше. В дом его притащил, и говоришь — не он?

И когда этот примат стал таким проницательным? Я на секунду дар речи потерял.

Я не мог объяснить ему всю сложность ситуации с Чон Иёном но и позволять ему думать, что мы «сладкая парочка» — тоже не вариант.

— Это не я, это он за мной бегает. Твой младший брат пользуется популярностью, знаешь ли.

— Ой, как мило. Рассказывай это кому-нибудь другому, а не тому, кто застукал вас со спущенными штанами.

— Блядь, ну серьёзно...

Когда он снова напомнил о позоре в прихожей, я не выдержал. Лицо вспыхнуло от стыда. А Ли Он только посмеивался, глядя на мои мучения.

— Если бы ты правда его ненавидел, ты бы уже давно меня попросил разобраться.

Брат вспомнил случай из далёкого прошлого. Тогда я жил в Штатах и вёл довольно разгульный образ жизни. Один из знакомых студентов прицепился ко мне, как банный лист, и стал преследовать. Я был молод, неопытен, и сдуру пожаловался брату на навязчивого ухажёра.

Тогда Ли Он решил проблему... кардинально. Увидев, как он «решает вопросы», я зарёкся когда-либо ещё просить его о подобной помощи.

— На работе-то как? Всё нормально?

— А...?

Я и забыл, что он не в курсе моего трёхмесячного безделья. Я собирался рассказать ему всё при личной встрече, чтобы он не волновался, но не думал, что этот разговор случится сегодня.

— Уволился, что ли?

Он раскусил меня ещё до того, как я открыл рот. Я молча кивнул. Ну и чутьё у него... Так почему тогда не верит, что я не влюблён в Чон Иёна?

— Вот потому и нехрен заводить романы на работе. Тем более с боссом. Ну ты и идиот, конечно. Безнадёжный.

— ...Чего?!

Как... откуда он знает? Я был в шоке. Я привык, что брат часто меня удивляет, но чтобы он знал про Чон Иёна... Ли Он откровенно насмехался надо мной.

— Чон Иён — внук председателя Чон Пиль Вона, из «Ынха Групп». Среди этих чеболей полно отбитых наглухо, поэтому я сперва подумал, что это он тебя приложил. Вот у меня планка и упала.

— Нет... это не он... Но ты что, работаешь на таких людей?

— Не твоего ума дело.

Стоило мне спросить о его делах, он тут же закрылся. Поняв, что о работе он мне ничего не расскажет, я хотел расспросить его о Чон Иёне, но передумал. Не знал, с чего начать.

— Видел, ты в Японию мотался. Думал, в отпуск.

— Да просто уволился и решил развеяться. По выписке с карты узнал?

— Ага. Вы что, вместе ездили?

— Нет, я один был. С какой стати мне с ним отдыхать?

— ...То есть он реально прохода тебе не даёт?

Ли Он прищурился. От его пронизывающего взгляда по спине пробежал холодок. Сказать правду? И как много рассказать? Я боялся его реакции.

— Избавиться от него?

— ...А есть способ?

— Способ найдётся.

«Избавиться»... Мне показалось, или его улыбка стала какой-то зловещей?

— Придётся повозиться с последствиями, но попробовать можно.

— Ой, забудь. Ты вечно перегибаешь палку. Тебе вообще ничего нельзя рассказывать.

— Да что я сделаю-то?

Брат прикинулся дурачком и как ни в чём не бывало продолжил:

— С людьми такого уровня самый простой метод — самый надёжный.

— Самый простой...?

— Тебе не обязательно знать.

Почему мне кажется, что я знаю, о чём он? В моей голове всплыл только один вариант — убить Чон Иёна. Неужели я такой же отмороженный?

Брат, видимо, прочитав мои мысли, усмехнулся. Он потрепал меня по волосам, как в детстве.

— Это сугубо холодный расчёт.

— Что-то не похоже.

— В гневе такие планы не строят. Хотя утром в прихожей я был близок к тому, чтобы сорваться.

Я снова удивился. Оказывается, брат прекрасно осознаёт свою вспыльчивость. Но от этого стало только тревожнее.

— Я сам разберусь. Не вмешивайся.

Всё-таки нельзя просить брата о помощи. Потому что при «холодном расчёте» Ли Он позаботится, чтобы Чон Иён исчез при невыясненных обстоятельствах, а «в гневе» он просто забьёт его насмерть.

— Если ты с ним из-под палки встречаешься — просто скажи.

— Нет, всё не так.

В итоге я выбрал ложь. Я снова поклялся себе, что брат ни при каких обстоятельствах не должен узнать про «десять раз».

— Мы и сегодня вечером встречаемся. Это немного утомляет, но он очень старается мне угодить.

— Хм. Ну ладно тогда.

К счастью, брат, похоже, поверил. Он вдруг зевнул.

— Пойду посплю. Что-то я вымотался.

Уж не знаю, чем он таким занимается, что возвращается домой под утро, но выглядел он и впрямь измотанным. На этом наше «воссоединение семьи» закончилось, и Ли Он ушёл к себе.

Оставшись один в гостиной, по совместительству служившей мне спальней, я рухнул на кровать.

По привычке потянулся за телефоном, но разбитый в хлам кирпич не подавал признаков жизни. Обычно я перед сном а зависал в телефоне, а тут, как ни странно, стоило мне остаться без гаджета, как сон сморил мгновенно. Если подумать, я ведь тоже толком не спал.

Проснусь, пойду за новым телефоном. Я не стал сопротивляться навалившемуся сну и закрыл глаза.

Голова шла кругом. С самого утра столько всего навалилось. Не успел толком проснуться, как обложил матом Чон Иёна, а потом он отсосал мне и я кончил. А потом этот внезапный приезд брата...

Меня мотало из стороны в сторону: один эмоциональный взрыв за другим. Видимо, я так вымотался и физически, и морально, что вырубился мгновенно.

Проснулся я только к обеду. Когда я вышел из душа, брат тоже уже встал, и мы пошли вместе пообедать. Умяв по миске риса с кимчи-ччигэ, мы отправились за телефоном.

Я до последнего упирался, уверяя, что у меня есть деньги, но Ли Он настоял и расплатился своей картой, буквально всучив мне коробку с новым телефоном. С благодарностью приняв подарок, я поклялся себе больше никогда в порыве гнева не швыряться техникой.

Хотя, если подумать, косвенная причина этих непредвиденных трат — Чон Иён, и это бесило. Надо было взять ту чёртову кредитку и не париться. Втихаря от брата я снова закипал от злости на Чон Иёна.

Вернувшись домой, я завалился на кровать и стал настраивать новый телефон. Установка приложений шла туго — я половину паролей не помнил, а старый телефон окончательно сдох. Я провозился кучу времени, пытаясь подключить труп старого телефона к компьютеру, чтобы вытащить хоть какие-то данные. Время летело незаметно.

Но это были ещё цветочки. Я и не думал, что последствия вчерашней пьяной ссоры будут так долго аукаться.

Установив мессенджер, я тяжело вздохнул. Как я и ожидал, там висела куча сообщений от Джэ О, не говоря уже о Тэ Хуне. Читать всю эту кипу не было никакого желания.

Но я понимал, что если просто проигнорирую их, Джэ О может заявиться ко мне домой. Он прекрасно знал, как я это ненавижу, но такова человеческая натура — когда плохо, хочется испробовать все варианты.

Я не хотел, чтобы он приходил, особенно пока брат дома. С возвращением Ли Она одного незваного гостя в лице Чон Иёна было более чем достаточно.

Открыв чат с Джэ О, я увидел кучу сообщений с вопросами о том, как я себя чувствую. Наверняка он ещё и звонил несколько раз. Учитывая, сколько мы вчера выпили, он, наверное, глаз не сомкнул из-за меня. Чувствуя укол совести, я всё-таки ответил ему.

Написал, что телефон разбился, поэтому не мог связаться. И что приехал старший брат, так что пусть не волнуется.

Ещё вчера я чувствовал себя виноватым перед Джэ О и изо всех сил старался сгладить углы, чтобы он перестал обижаться. А сегодня... сегодня у меня просто не было на это сил. Ужасно осознавать, но Джэ О занимал в моей жизни слишком мало места, чтобы я тратил на него последние силы.

Я хотел было спросить, сильно ли бушевал хозяин «Блю Холла», но передумал. Если бы были проблемы, он бы сам написал. У меня и так голова пухла, чтобы ещё и этим озаботиться.

— Во сколько уходишь?

— А? В семь.

На часах было шесть.

Чон Иён, конечно, сказал быть у него к семи, но я решил спокойно поужинать дома и не спешить. Я принципиально не собирался приходить вовремя. Вспомнив, как приятно было взбесить его утром, мне захотелось позлить его ещё немного.

— А куда тебе? Я как раз ухожу, могу подбросить.

Оу. Не по плану. Я растерялся.

— Ты уходишь?

— Ага, дела есть. Поужинаю где-нибудь. Ты тоже пойдёшь?

— Э-э... да. Но не надо меня подвозить. Я сам доберусь.

— Не тупи. Сказал «подвезу» — значит, вставай и одевайся.

Да блядь, я же сказал, что сам доеду, с чего вдруг такая настойчивость?

Ситуация стала патовой. Раньше, если нам было по пути, брат часто меня подвозил. Я всегда с радостью соглашался. И теперь мой отказ выглядел крайне подозрительно.

— Нет, правда, я сам...

Ли Он, как всегда, был проницателен. Услышав мой настойчивый отказ от привычного предложения, он прищурился.

— Мы у него дома встречаемся. Так что не надо подвозить.

— Напротив, мне было бы спокойнее знать, где живёт этот твой Чон Иён.

Меня прошиб холодный пот. Он что, решил за мной следить? Хочет убедиться, что я встречаюсь с ним не по принуждению? Или, если дойдёт до крайности и он решит «убрать» Чон Иёна, хочет заранее разведать обстановку?

— А что такое? Мне нельзя знать, где он живёт?

Блядь... Неужели я так палюсь? Я-то думал, что неплохо скрываю свои эмоции, но, видимо, Ли Она не провести.

— Да нет же, просто я собирался сначала дома поужинать, а потом ехать.

— Встреча в семь, а ты собираешься сначала поужинать?

С чего он вдруг стал цепляться к словам? Ну да, можно поужинать отдельно, а потом встретиться — люди так делают! Я уже был готов лянуть, что мы только ради секса встречаемся, так что совместный ужин не обязателен, но тут...

Мой телефон ожил. Этот звонок спас меня от дальнейших расспросов брата, чему я был несказанно рад. Но, взглянув на экран, я снова скис.

Звонил Чон Иён, чей номер мне пришлось сохранить.

— Алло.

Я не мог не взять трубку при брате. Хоть от допроса Ли Она спасёт, — успокоил я себя и ответил.

— Где ты?

— Дома.

— Я уже еду за тобой.

— ...Прямо сейчас?

— Освободился пораньше. Почти на месте, выходи через пять минут.

Сука, он что, вообще меня не слушает?! Я же только сегодня утром ясно сказал ему не заявляться ко мне домой! Не прошло и двенадцати часов, а этот ублюдок уже прётся сюда. В голове не укладывается. Хотелось наорать и высказать всё, что я о нём думаю.

Но под пристальным взглядом Ли Она я не мог позволить себе сорваться на Чон Иёна и прокричать, как сильно я его ненавижу.

— ...Понял.

Я повесил трубку. Этот гад... Неужели специально припёрся, зная, что брат дома и я не смогу устроить ему скандал? Если так, то он ещё больший манипулятор, чем я думал. Осознание, что я пляшу под его дудку, было отвратительным.

— За мной приехали.

Хуже всего было то, что я не мог показать своего бешенства при Ли Оне.

Я с самым непринуждённым видом пошёл в комнату переодеваться. Нацепил джинсы, футболку — готово. Выйдя в прихожую, я увидел, что брат явно собирается выйти вместе со мной.

Пиздец, и так тошно от предстоящей встречи, а тут ещё нужно следить за каждым жестом, чтобы брат ничего не заподозрил! В довершение всего, я почувствовал голод. Остаться без ужина и ехать к этому подонку — день обещал быть «чудесным».

Но я не мог подать виду. Мы с братом вышли из квартиры и спустились на лифте. Вовремя: машина Чон Иёна уже притормаживала у подъезда.

— Я пошёл.

— Допоздна?

— Ну... не знаю.

— Ладно, давай. Если понадобятся деньги — пользуйся моей картой.

— Угу... если что, воспользуюсь. Спасибо.

Охренеть, Ли Нану сегодня везёт. Сразу два человека за один день предлагают ему свои безлимитные кредитки.

Только вот, в отличие от подачек Чон Иёна, предложение брата не вызывало отторжения. Я был ему искренне благодарен. Хоть мы и погодки, после смерти родителей он всегда брал на себя роль старшего, опекал меня и был ко мне очень добр. Не знаю, какими делами он промышляет, для меня он всегда оставался лучшим братом.

Я не хотел, чтобы он из-за меня переживал. Осталось всего семь раз. А после сегодняшнего — шесть. Нужно просто перетерпеть.

Может, я наконец взял себя в руки. А может, возвращение брата меня немного успокоило. Но гнев, который душил меня со вчерашнего вечера сменился странным безразличием.

Попрощавшись с братом, я сел на пассажирское сиденье. Чон Иён, приехавший прямо из офиса, был в сером костюме и галстуке винного цвета. Безупречный образ, идеальная укладка, но даже это не могло скрыть усталости на его лице. И при этом он усердно делал вид, что утреннего инцидента не было.

Раньше я бы его пожалел. Но сейчас — вымотался ли он на работе, или его доконал стресс из-за меня — мне было глубоко плевать. Я просто молча смотрел в окно. Чон Иён тоже не проронил ни слова.

Конец лета. Около шести вечера небо начало постепенно окрашиваться в цвета заката. День выдался настолько ясным, что угасающее солнце заливало всё вокруг сочным жёлтым светом.

В такую прекрасную погоду — и почему я сижу в машине с Чон Иёном? Вдобавок ко всему, я жутко проголодался. Если мы сейчас приедем к нему, примем душ, потрахаемся и снова пойдём в душ... часа два на всё про всё уйдёт? Зная его въедливость, страшно представить, как он будет изводить меня. И мысль о том, что мне придётся терпеть этот напор на пустой желудок, казалась невыносимой.

— Ты ужинал?

Внезапный вопрос застал меня врасплох. Тайминг был настолько идеальным, что мне на секунду показалось, будто он читает мои мысли.

— Я выехал прямо из офиса, так что поесть не успел. Давай поужинаем вместе.

Вполне логично, что он тоже был голоден. Но его предложение вызвало у меня лишь приступ упрямства.

— С какой стати?

Да, я хотел есть, но соглашаться на ужин с ним безропотно, как послушная собачка, не собирался. Обычно я не веду себя так по-детски и не упираюсь рогом из принципа. Но рядом с Чон Иёном я раз за разом терял контроль над эмоциями, и теперь мне хотелось просто идти напролом.

— Я угощу чем-нибудь вкусным. А если уже поел, закажешь десерт.

Ха, блядь. После того, как я с утра вылил на тебя ушат дерьма, ты реально думаешь, что я горю желанием с тобой ужинать? Раздражение снова начало подниматься откуда-то изнутри. Наверное, от голода я становился ещё более дёрганым. Есть хотелось зверски, но единственный способ набить желудок сейчас — это пойти с ним на ужин. Это бесило, и я решил поторговаться.

— Если это сойдёт за наш четвёртый раз — так и быть, поужинаем.

— Как-то мелочно. Не кажется ли тебе, что предыдущие два раза и так слишком легко дались? Так что сегодня сперва поужинаем, а потом — секс.

У этого человека вообще есть гордость? Как можно так неутомимо и бесстыдно цепляться? Он вёл себя настолько невозмутимо, что злиться на него казалось бессмысленным. Ошарашенный его наглостью, я коротко вздохнул.

— ...Как знаешь.

Спорить с психом — только нервы себе трепать. Навалилась апатия, и я решил сдаться на милость собственному желудку.

Не будь я так голоден, ни за что бы не согласился. И мне очень хотелось верить, что Чон Иён понимает: это не признак моей слабости или оттепели в чувствах. Впрочем, плевать, даже если он сам себе что-то нафантазирует.

Я молча уставился в окно. Чон Иён, видимо, решив, что цель достигнута, тоже больше ничего не говорил.

Мы ехали в тишине около получаса. Я и не думал, что мы попрёмся в такую даль, и это меня откровенно бесило. Голод усиливался с каждой минутой, подпитывая раздражение.

Я уже готов был сорваться и заорать: «Да нахрен мне твои деликатесы, пошли съедим твои любимые бургеры!», как вдруг машина остановилась перед старинным, уединённым зданием в традиционном стиле. Мы вошли внутрь, и нас встретили девушки в элегантных ханбоках.

Ещё на входе я понял, что место роскошное, но это оказался первоклассный ресторан традиционной корейской кухни. Нам даже не пришлось ничего заказывать — стол моментально уставили таким количеством блюд, что он буквально ломился. Тут было и мясо, и сашими, и рыба на пару, и всевозможные супы, и ччигэ.

Когда девушка в ханбоке подняла крышку с тяжёлой бронзовой пиалы, я увидел белоснежный рис. Каждая рисинка аппетитно блестела. Остальные блюда тоже выглядели потрясающе, но именно сладковатый аромат свежесваренного риса мгновенно разбудил во мне зверский аппетит.

— Надеюсь, тебе понравится. Ешь на здоровье.

Девушки вышли, и Чон Иён взялся за ложку. Мне хотелось съязвить, мол, как кусок может в горло лезть, когда ты сидишь напротив, но тело жило своей жизнью. Рот был занят не оскорблениями, а поглощением этой невероятной еды.

Вкус блюд ничуть не уступал их виду и запаху. Полупрозрачные, белые ломтики сашими таяли во рту. Мякоть дорадо на пару была нежной и воздушной, без малейшего намёка на рыбный запах. Мясные шашлычки и тушёные рёбрышки были просто восхитительны. Даже солёная икра и овощные закуски были выше всяких похвал. В каждом блюде чувствовался глубокий, насыщенный вкус, явно не от дешёвых приправ.

Присутствие Чон Иёна не могло заставить меня отказаться от такой еды. Тем более, что я был голоден с шести вечера. Так что я просто молча ел.

— Выпьешь?

Спросил Чон Иён, но ответа ждать не стал. Его рука уже потянулась к изящному керамическому кувшинчику, стоящему на столе. Себе он наливать не стал — ему ещё за руль, — а вот мою стопку наполнил до краёв.

В первый раз, когда Чон Иён шантажом затащил меня в постель, я не мог заставить себя заняться с ним сексом на трезвую голову и глушил виски как воду. Проснувшись тогда, я зарёкся пить при нём.

Но сегодня это обещание как-то само собой забылось. Сладковатый аромат, исходивший от алкоголя, так и манил. Я даже удивился, насколько он был приятным.

Сделав глоток, я удивился ещё больше. Вкус был тонким и сладковатым, словно цветочный нектар. Специфическая алкогольная горечь почти не чувствовалась, а богатый, мягкий аромат полностью скрадывал градус. Напиток отлично освежал рот, после чего еда казалась ещё вкуснее.

— Сказали, это согокджу домашнего приготовления. Как тебе?

Я допил рюмку и кивнул. Он улыбнулся и снова наполнил её. Я сделал ещё глоток, подумав, не показалось ли мне, но нет — напиток и вправду был превосходным. Я даже подумывал купить бутылочку домой, неважно за какие деньги.

— Пей понемногу. Он довольно крепкий.

Несмотря на предупреждение, он зорко следил за моей рюмкой и без конца подливал. Глоток за глотком — я и не заметил, как кувшинчик опустел.

В какой-то момент я почувствовал, что начинаю пьянеть, и подумал, что пора бы остановиться. Но в этом напитке была какая-то наркотическая сила. После глотка хотелось закуски, а еда заставляла снова тянуться к бокалу. Идеальное сочетание.

В итоге, когда с ужином было покончено, я объелся до отвала. И сам не заметил, как напился. Вечер казался тёплым и уютным, а мысли начали путаться.

«Вчера напился, сегодня напился. Так и спиться недолго», — лениво подумал я, поднимаясь вслед за Чон Иёном. И только встав, я понял, насколько сильно меня развезло. Каждый шаг давался с трудом, казалось, я ступаю по облакам, а тело вот-вот взлетит.

С трудом переставляя ноги, я забрался в машину. Роскошное авто плавно скользило по ночным улицам. Я тупо пялился в окно, медленно моргая, и... в какой-то момент просто отключился.

— Нан-а, проснись.

Сквозь сон мне показалось, что кто-то зовёт меня по имени и трясёт за плечо. Что-то мягкое и щекотное касалось моих губ. Раздавались тихие звуки поцелуев, щекочущие ухо. Это мешало спать, и я раздражённо отмахнулся во сне.

Ха-ха. Мне показалось, что я услышал тихий смех. Кто-то потянул меня за руку. Спать хотелось невыносимо, тело было тяжёлым и ватным. Я даже глаз не мог открыть.

Мне было жарко. Даже во сне я ворочался от этого внутреннего, щекочущего жара. И тут я почувствовал прохладу. Прохлада чужого тела, прижавшегося к моей горячей коже, была такой приятной, что я обнял его, как подушку, и потёрся о него. Это щекочущее, возбуждающее чувство утянуло меня ещё глубже в пучину сна, и я окончательно провалился в беспамятство.

«В другое время ты так не делаешь. Заботишься обо мне, да? Боишься, что если я увижу, какой ты милый, то попросту умру?» Шёпот, коснувшийся моего уха, звучал невыносимо сладко. От этого голоса, в котором скользила лёгкая улыбка, внутри всё сжалось от предвкушения. Повинуясь чарующему голосу и приятному теплу, я скользнул рукой вниз, пока пальцы не нащупали что-то сквозь гладкую ткань. Я надеялся, что оно окажется мягким и податливым, но то, что скрывалось за шёлком, было твёрдым и напряжённым.

— И куда это мы руки тянем?

Я не понимал, почему этот красивый голос начал меня отчитывать. Чужие пальцы переплелись с моими, заставляя отпустить то, что я так крепко сжимал. Я ощутил досаду, но вырваться не мог. И в этот момент на моё лицо обрушился шквал легких, дразнящих прикосновений. Лоб, уголки глаз, щеки, губы — казалось, они были повсюду.

— Нан-а…

Как же нежно и трепетно звучало моё имя из его уст. Почему даже дыхание, касающееся моей кожи, казалось таким приторно-сладким и щекочущим? Этот голос… Он так сильно напоминал голос мужчины, которого я когда-то по-настоящему любил, что где-то в груди больно кольнуло.

Чон Иён. Если бы ты звал меня так. Если бы обнимал меня как Ли Нана, а не в качестве "секретаря Ли". Если бы любил меня так же сильно, как я хотел и любил тебя. Если бы тебе было нужно не только моё тело, но и моё сердце...

Тогда бы я точно… тебя...

— …М-м-м…

Почему-то стало слишком светло. Как только мелькнула эта мысль, моё сознание вынырнуло из бездны сна на поверхность. В голове стоял густой туман, а тело было налито приятной негой.

Кажется, мне снился какой-то нелепый сон, но я не мог вспомнить ни одной детали. Помню только дразнящее чувство и то, как тело бросало в жар. А в самом конце стало немного грустно…

Несмотря на странный сон, я чувствовал себя на удивление отдохнувшим. Голова гудела, но тело казалось лёгким. Было так хорошо, что даже глаз открывать не хотелось.

И почему сегодня кровать такая мягкая? Прикосновение простыней, окутывающих моё обнаженное тело, напоминало роскошной люкс дорогого отеля.

Стоп. Я никогда не сплю голышом. Мы с братом живем вместе, и я сплю в гостиной, так что на мне всегда есть хотя бы футболка и боксеры. Но сегодня… почему я так отчетливо чувствую гладкую ткань простыней даже между ног?

В этот момент откуда-то раздалось жужжание. Телефон противно дребезжал о поверхность, и игнорировать его было невозможно. Не открывая глаз, я потянулся на звук. Пошарив рукой по тумбочке и несколько раз промахнувшись, я наконец нащупал мобильник.

С трудом приоткрыв один глаз, я посмотрел на экран. «Со Джэ О». Имя показалось мне приветом из какой-то прошлой жизни.

— Алло.

— Ох, ты спал?

— Угу… только проснулся.

Мой голос звучал ужасно хрипло. Я ещё не до конца проснулся, поэтому говорил немного в нос.

— А, извини. Просто… хотел узнать, чем занимаешься в выходной.

— Угу…

Сегодня суббота? Голова была как в тумане, мысли путались. Я никак не мог сообразить, почему Джэ О спрашивает, всё ли со мной в порядке.

А потом я внезапно вспомнил нашу последнюю встречу. Когда мы вчетвером — я, Джэ О, Тэ Хун и Си У — пили вместе. И как паршиво всё закончилось...

Я вспомнил, как Си У взбесил меня настолько, что я пустил в ход кулаки. Я тоже получил по лицу, от чего взбесился ещё больше и ударил его снова.

Точно, он же мне врезал. Вспомнив об этом, я машинально коснулся скулы, на которую пришёлся удар. Пальцы нащупали что-то вязкое. Я нахмурился и поднёс пальцы к носу. Пахло какой-то мазью.

Кто её нанёс? Ли Он? Нет, хоть Ли Он и заботится обо мне, он не из тех, кто будет аккуратно мазать мазью лицо спящего брата. Ли Он скорее бы распинал меня, швырнул тюбик в лицо и заорал, чтобы я сам намазался. Да он бы вообще не придал значения такой царапине.

Если это не Ли Он, то кто мог быть рядом со мной, пока я спал…?

Блуждающие мысли наконец-то сложились в единую картину. Я понял, что стены и потолок, на которые я тупо пялился, совершенно мне не знакомы. Я резко сел.

— Я вчера звонил, но ты не брал трубку… Я волновался.

Как только я поднялся, голова пошла кругом, меня качнуло. Для простого недосыпа головокружение было слишком сильным. Похоже на похмелье. В глазах всё плыло, к горлу подступила легкая тошнота.

Слава богу, голос Джэ О из телефона помог мне немного прийти в себя.

— А, я не слышал, как ты звонил. Вчера были... дела.

— Дела?

— Ну да, брат вернулся.  Мы с ним немного перебрали, так что я сейчас вообще не в форме.

— А-а. Так ты с братом пил.

— Да. Так что не волнуйся. Он здесь.

Не знаю, зачем я солгал. Я просто не мог сказать ему, что я не дома, и что со вчерашнего дня я нахожусь с Чон Иёном, поэтому и ляпнул первое, что пришло в голову. «Ну, брат-то и правда приехал, так что это не совсем ложь», — попытался я оправдать себя. Наконец-то немного придя в себя, я задал вопрос, который не давал мне покоя:

— Слушай... а как там всё закончилось? Ну, в тот вечер... Я так взбесился, что просто ушел…

— Всё уладили, не переживай. Босс сказал, что все понимает, и закроет на это глаза… А Си У… ну… сам виноват, напросился.

— Понятно…

Я не мог заставить себя сказать «хорошо, что так вышло». Устроить дебош в чужом заведении. Избить человека. Для Ли Нана это была позорная страница биографии.

Настроение испортилось, и мне захотелось поскорее закончить разговор с Джэ О.

— Давай я позже наберу. Мне нужно еще немного отдохнуть.

— Да, по голосу слышно, что тебе нехорошо. Отдыхай, а завтра, если будешь в порядке, давай ненадолго встретимся.

— Угу. Давай.

От тёплого, заботливого голоса Джэ О я почувствовал тяжесть и вину. Пока я бегал от реальности после драки с ублюдком Си У, Джэ О, наверное, места себе не находил. Появление Чон Иёна, который молча оплатил счёт и ушел, тоже стало ударом не только для меня, но и для Джэ О. К тому же, он впервые видел меня в таком бешенстве и, наверное, переживал.

…А я тем временем встретился с Чон Иёном. Обожрался дорогущей едой за ломящимся от блюд столом и напился в стельку. Согокджу, кажется, так называлось это вино. Я не из тех, кто быстро пьянеет, но, потягивая этот сладковатый напиток с тонким вкусом, отрубился напрочь. Начиная с момента, как я сел в машину Чон Иёна, я ничего не помнил. Память отшибло начисто.

Неужели меня стошнило? И поэтому Чон Иён меня раздел? Или у нас был секс?

Но для секса с Чон Иёном мое тело было слишком чистым, и никаких следов бурной ночи. Между ног не болело, не было тяжести, поясницу не ломило. Единственное, что меня беспокоило, — это головокружение и лёгкая тошнота.

И была ещё одна проблема.

За окном виднелись деревья, но комната казалась абсолютно незнакомой. Это не было ни квартирой Чон Иёна, ни его апартаментами в отеле. Проснуться голышом чёрт знает где — это был удар по психике.

В этот момент появился Чон Иён. Честно говоря, когда закрытая дверь тихо открылась и он вошёл, я чуть было не обрадовался знакомому лицу.

— Проснулся?

Он что, спортом занимался? Хлопковая футболка на нем была насквозь пропитана потом.

— …Где мы с вами? — вырвалось у меня вежливое обращение по старой привычке. Ситуация была слишком сбивающей с толку.

Чон Иён пожал плечами и невозмутимо ответил:

— Я же говорил, это моя загородная вилла в Капхёне. Не помнишь?

«Не помнишь»? Неужели я не отрубился сразу по пьяни, а ещё и разговаривал с ним? Настолько напился, что у меня провал в памяти…?

— Ты обещал, что не будешь злиться. Я тебе всё подробно объяснил, — добавил он.

Я лишился дара речи.

Я даже не помнил, что он мне там объяснял. А то, что я, оказывается, ещё и «обещал не злиться», вообще не укладывалось в голове. Как я мог злиться или не злиться, если я ни черта не помнил? К тому же, голова все еще кружилась, сознание оставалось мутным, и выудить из памяти хоть что-то было физически невозможно.

Обычно я ничего не забываю, даже если сильно пью. Если я вёл беседу, то должен это помнить. А тут — ни единого фрагмента вчерашнего разговора… Чон Иён, чем ты, мать твою, меня напоил?!

— Значит… ты совсем ничего не помнишь со вчерашнего дня?

Этот вопрос прозвучал как-то слишком многозначительно. Да и взгляд, которым меня смерил Чон Иён, был невероятно странным и дразнящим.

Что за херня… По спине пробежал холодок. Оказывается, ничего не помнить — это чертовски паршивое чувство. Но почему мне кажется, что если я вспомню, мне станет ещё паршивее?

— Да ничего особенного не было. Ты не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы обернуться против тебя.

Заметив, что я просто молча сверлю его взглядом, терзаясь подозрениями и страхом перед тем, что мог учудить по пьяни, Чон Иён усмехнулся. Он открыл шкаф, достал халат и протянул мне.

— Иди в душ. Надо поесть, чтобы снять похмелье.

Мне хотелось послать его к чёрту, но я не смог. Голова шла кругом, подташнивало, и больше всего на свете я мечтал влить в себя тарелку горячего супа.

К тому же, злиться и устраивать сцену, не помня, что я там вчера наговорил, было как-то глупо. Напиться до потери памяти в присутствии Чон Иёна… это было не просто неловко, это было фиаско.

В итоге я не стал упрямиться. Кивнув, я забрал халат, надел его и встал с кровати. Залпом выпил стакан воды, который он мне подал, и направился в ванную.

Я зашел в душевую кабину и включил горячую воду. Напор был отличным, и стоило мне подставить голову под струи, как головокружение начало отступать. Благодаря долгому сну моё сознание постепенно прояснялось. Тошнота тоже понемногу утихала.

Это был не отель, но здесь имелись все отельные принадлежности. Заметив зубную щетку, я для начала почистил зубы. Затем вымыл голову, нанес гель на мочалку и неспешно намылил тело. По-хорошему, после такого сна я должен был чувствовать себя полным сил, но в теле всё ещё ощущалась какая-то вялость. Хотелось просто поесть и уехать домой.

«Какого чёрта я вообще припёрся с Чон Иёном в Капхён?» — думал я, смывая пену.

И тут дверь ванной резко распахнулась. Я аж подпрыгнул.

В дверях стоял Чон Иён. Он стянул влажную от пота футболку и отшвырнул её назад. Без капли смущения он снял брюки и бельё и широким шагом направился ко мне. Я замер как вкопанный. Его покрытое испариной тело выглядело настолько первобытным, что у меня ёкнуло сердце.

— Т-ты чего?

— Я больше не могу терпеть.

Бросив эту нелепую фразу, он обхватил меня за талию своей сильной рукой.

Я ахнул от неожиданности, когда он рывком притянул меня к себе. Его губы тут же впились в мои, а горячий язык по-хозяйски вторгся в рот.

Ах, блядь! Я же говорил, что ненавижу целоваться…! Глупо, конечно, сопротивляться сейчас, но если мне что-то не нравится, значит, не нравится. Я попытался оттолкнуть его, но Чон Иён и не думал отпускать меня, несмотря на то, что я отчаянно мотал головой. Наоборот, он лишь сильнее впился в мои губы, пуская в ход зубы.

— Это ты вчера…!

Одной рукой обхватив мою талию, другой он сжал мою ягодицу, прижимаясь всем телом. Было очевидно, что он уже до крайности возбуждён. Взгляд, которым он прожигал меня, был обжигающим. От этих тёмных глаз, в которых желание граничило с безумием, меня пробрала дрожь — и это несмотря на потоки горячей воды, льющиеся сверху. Меня снова бросило в холодный пот, а сердце ушло в пятки. Казалось, его животная похоть вот-вот раздавит меня.

— …Знаешь, как сильно ты меня раздразнил?

«Что… я? Что я? Что я сделал?»

Мне хотелось выкрикнуть эти вопросы, но слова застряли в горле. В голове по-прежнему была звенящая пустота. Не знаю, что я там вытворял в пьяном угаре, но сейчас жертвой был я!

«Какого хера ты меня вообще так напоил?!» — хотел было рявкнуть я, но…

— Угх…!

Губы Чон Иёна впились мне в шею. Нет, не впились — он буквально вгрызся в неё! Сжал зубами и принялся жадно сосать плоть. Я почувствовал резкую боль.

— А-ах…!

Естественно, я попытался оттолкнуть его. Кому понравится, когда на теле оставляют следы? К тому же такие болезненные ласки вообще не в моём вкусе.

— Нгх, ах…!

…Не в моём вкусе, да.

— Ха-ах…! Ах… мм…!

Но почему… почему моё тело так моментально вспыхнуло?

Я был в замешательстве. Ситуация казалась абсурдной. Однако не успел я выказать своего недоумения, как моё тело уже уносило бурным потоком удовольствия.

С каких пор укусы в шею и ключицы стали такими возбуждающими? С каких пор эти липкие, жадные прикосновения к моему телу стали такими будоражащими?

Чон Иён прижал меня к стене, упёрся своим лбом в мой и посмотрел вниз. Вид наших обнажённых тел и двух выставленных напоказ членов был до неприличия откровенным. Мы стояли вплотную друг к другу, и он сгрёб их в одну руку. Длинные пальцы обхватили оба ствола, заставляя их тереться друг о друга. От этого зрелища перед глазами все поплыло. Головокружительное чувство, ошеломляющая картина.

Почему от этого вида не только потемнело в глазах и в голове, но и там, внизу, всё запылало? Внутри появилось странное, тянущее чувство. Казалось, копчик прошило током и вход непроизвольно сжался. Появилось странное ощущение пустоты внутри.

— Фу-ух…

Вид двух трущихся друг о друга членов был до дрожи эротичным. Желание становилось всё более невыносимым. Можно было бы просто кончить прямо сейчас, но это… это было бы слишком…

Слишком обидно. Словно чего-то не хватило.

— Ах…

Блядь, да что же, черт возьми, произошло вчера? Чон Иён ворвался в ванную, заявив, что я его раздразнил и что он больше не может сдерживаться.

Но, похоже, раздразнили-то именно меня? Я не понимал, что случилось вчера, раз сегодня желание разрывало меня на части. Словно я изголодался по сексу после долгого воздержания — похоть буквально разрывала меня изнутри.

— Ха-а… Ли Нан…

Чон Иён тоже хрипло застонал, словно ему было трудно выносить это трение.

Произнося моё имя.

— А-а…

В этот момент внутри меня словно щёлкнул выключатель. «Будь что будет», — решил я. Отбросив реальность, я позволил волне желания поглотить себя.

— Нгх…!

Я обвил руками шею Чон Иёна, притянул его к себе и поцеловал. Как только наши губы слились, я приоткрыл его рот и протолкнул свой язык внутрь. Я блуждал во влажной, горячей полости его рта, посасывая и покусывая его губы.

Не помню, как мы оказались в спальне. Мы просто сплелись в одно целое, целуясь и исследуя тела друг друга, пока не упали на кровать. Я уже не понимал, была ли влага на моих волосах водой из душа, не успевшей высохнуть, или потом, проступившим от возбуждения.

Чон Иён осыпал влажными поцелуями моё обмякшее на простынях тело. Даже когда его пальцы, с влажным звуком проникали между моих раздвинутых ног, я просто сходил с ума. А от губ, настойчиво ласкающих мою грудь, тело выгибалось само по себе. Он дрочил мне, обхватив мой член рукой, одновременно проникая пальцами внутрь и дразня губами соски. От этой пытки все эрогенные зоны прошивало таким током, что мне оставалось только беспомощно стонать. Каждое его прикосновение обжигало, и это было невероятно возбуждающе.

— Ах-х…!

Даже когда его пальцы, исследовавшие меня изнутри, выходили с влажными звуками, это вызывало острую вспышку возбуждения. С лицом человека, который не может больше ждать, Чон Иён прильнул ко мне, впиваясь в губы. Его руки обхватили мои колени, раздвигая их в стороны и складывая меня пополам.

— Ха… Угх, ах…!

Кончик твёрдого члена коснулся входа, который ныл в предвкушении удовольствия, и вскоре головка начала медленно, очень медленно раздвигать плоть, проникая внутрь. Слишком медленно. Лучше бы он просто с размаху всадил его! Но это мучительно-тягучее, дразнящее ощущение было настолько отчётливым, что моя поясница задрожала.

— Нгх, ха-ах, ух… а-а…!

Он входил так неспешно, что я буквально чувствовал, как слизистая плотно облегает его член. После того как Чон Иён так долго мучил меня пальцами, стенки стали невероятно чувствительны; это щекочущее, тяжёлое удовольствие было невыносимым.

Разве одно лишь проникновение может быть настолько одурманивающим? Пока я судорожно хватал ртом воздух, Чон Иён приподнялся, глядя вниз, на место нашего соединения. От мысли, что он видит, как его член исчезает во мне, лицо обдало жаром, и мне стало нечем дышать.

Я изо всех сил старался расслабиться, но от переполняющей стимуляции непроизвольно сжимался. Между бровей Чон Иёна залегла складка. Что там такого грандиозного или судьбоносного, чтобы смотреть с таким сосредоточенным лицом? Его откровенный взгляд на то, как судорожно сжимается вход, принимая его член, заставил меня смутиться с новой силой, и я вспыхнул ещё сильнее.

Однако просить его не смотреть было бы ещё унизительнее. В итоге, полностью открытый его взгляду, я мог лишь беспомощно стонать. Чон Иён вошёл до самого основания, пока его тело не прижалось к моим ягодицам. Он вошёл так глубоко, что казалось, будто все внутренности перевернулись.

— Ха-а… Ли Нан…

Прошептав моё имя, Чон Иён начал медленно двигать бёдрами. Насмотревшись сполна, он закрыл глаза и принялся раскачиваться взад-вперёд, то медленно погружаясь в меня, то выходя.

От этих дразнящих движений, изводящих меня изнутри, я тоже отвёл взгляд, уставившись в пустоту и тяжело дыша. Наслаждение накапливалось с такой силой, что думать о чём-либо ещё было невозможно. Не думал я, что когда-нибудь настанет день, когда я буду получать такое бешеное удовольствие, принимая в себя чужой член. Когда Чон Иён начал двигаться в полную силу, мне показалось, что я вот-вот кончу.

— А…! Ах, а-а…! А-ах…

Положив мою лодыжку себе на плечо и поцеловав её с внутренней стороны, Чон Иён задвигался так, будто хотел вытрясти из меня душу. Сначала толчки были сдержанными, но потом обрушились огромными волнами. Как прилив и отлив. Он бился о моё тело так же неистово, как волны разбиваются о скалы. С каждым ускорением темпа наслаждение взлетало всё выше.

— Хи-ик…!

Голову заполнило белое, слепящее сияние. Не нужно было даже трогать мой член — от одной лишь стимуляции простаты перед глазами побелело, рассудок отключился, и я провалился в экстаз.

— Ха-ах! Ах! А-а!

Высокий стон, непривычный даже для моих собственных ушей, сорвался с губ. Чон Иён открыл глаза и прищурился, словно изучая мою реакцию. Но у меня не было сил как-то отреагировать. Глядя на место, где наши тела соединялись, покрытое белой пеной и скользкое от смазки, он с маниакальным упорством начал вдалбливаться в одну точку.

— Ха-а-а! Ах! А-ах! А!

Его чувство ритма и контроль скорости были идеальны. Казалось бы, грубые, но в то же время подавляюще-мягкие толчки доводили до безумия. Этому не было конца. Сильнейшее наслаждение, от которого плавился мозг, длилось невыносимо долго. Я кончил мутной жидкостью уже несколько раз, но эрекция даже не думала спадать.

Хотелось перестать чувствовать. Хотелось перевести дух. Но Чон Иён не останавливался. Из-за того, что он раз за разом бил в одну точку, удовольствие, перешедшее все границы, не желало идти на спад. От бесконечного оргазма мои бёдра и раздвинутые ноги крупно дрожали.

Мне было невыносимо стыдно, что Чон Иён видит меня в таком состоянии — теряющим контроль над собой, тонущим в наслаждении. И хуже всего было то, что сам этот стыд казался возбуждающим, только подливая масла в огонь моего экстаза. Да, мне нравятся "грязные" штучки, но это… это уже перебор…!

— А-а…!!

Когда Чон Иён внезапно и резко ворвался в самую глубь, я выгнулся всем телом и вскрикнул, захлёбываясь стоном. Волна наслаждения, которая, как мне казалось, уже не могла подняться выше, круто взмыла вверх, в глазах потемнело.

Дрожа от захлёстывающего удовольствия, я отчаянно тёрся затылком о простыни. Иначе я бы просто не выдержал. Нет, что бы я ни делал, выносить это возбуждение было выше моих сил.

Взгляд застилало белым маревом. Оргазм, проносившийся по телу, дарил такое же наслаждение, как и при эякуляции. Но из моего члена ничего не выходило. Яички будто опустели… Это был оргазм, которому не нужна была разрядка.

В тот момент моё обмякшее от экстаза тело, должно быть, судорожно сжимало Чон Иёна. Складка между его бровями стала ещё глубже. Лицо мужчины, который явно из последних сил сдерживал эякуляцию, хищно исказилось от невыносимого удовольствия.

— Кх, Ли Нан…

Тело Чон Иёна рухнуло на меня. Он придавил меня так сильно, что мои бёдра коснулись груди. Вбиваясь в моё содрогающееся нутро, он жадно впился в мои губы.

Мне и так не хватало воздуха, а теперь, с зажатым ртом, я вообще не мог дышать. Задыхаясь, я вцепился в его плечи, словно пытаясь разорвать кожу. Но сам не понимал, хочу ли оттолкнуть его или прижать к себе. Утопая в наслаждении, мои скользящие от пота руки в конце концов обвили его спину.

— Ха-а-а, нгх! А-ах! А!!

Чон Иён тоже сжал меня так крепко, словно хотел сломать, и начал вбиваться глубоко внутрь, раз за разом. Не так, как раньше. Теперь он действовал яростно. Грубо. От этих хаотичных, диких толчков наслаждение достигло пика и ударило по телу разрядом молнии.

От подаренного им экстаза можно было сойти с ума. Это было так хорошо. Слишком хорошо. Настолько невыносимо хорошо, что становилось больно. Казалось, если это безумное наслаждение от секса, которое я так любил, продлится ещё дольше, я просто лишусь чувств и превращусь в овощ.

Кончать было нечем. Но от удовольствия, которое было таким же сильным — или даже сильнее — чем при эякуляции, казалось, что тело плавится. Каждый раз, когда член Чон Иёна мощно входил внутрь, мои стенки радостно пульсировали, сжимая его.

Интенсивное наслаждение, похожее на экстази. Наверное, это и есть сухой оргазм… Мое тело достигало пика, напрочь забыв о необходимости эякуляции.

— Кх-х…!

Даже когда Чон Иён, издав предсмертный хрип, я продолжал цепляться за него, содрогаясь от пронизывающих тело искр кайфа. То, как вздрагивало его тело, изливая в меня семя, заставляло кожу гореть от восторга.

— А-а… А-ах…

Из приоткрытого рта невольно вырвался бессильный стон. Чон Иён ещё несколько раз медленно потёрся внутри, отчего моё тело снова задрожало.  Удовольствие, которое, казалось, должно было угаснуть, вспыхнуло с новой силой, и из глаз невольно покатились слёзы.

Я хотел смахнуть их прежде, чем он заметит, но Чон Иён, с которого капал горячий пот, уже смотрел на меня. Он пристально следил за моими слезами. Жар, таившийся в его глазах, был невыносим.

А может, невыносимым было бешеное биение сердца, передающееся через наши прижатые друг к другу грудные клетки. Биение, в котором я не мог отличить своё сердце от его.

Я попытался оттолкнуть его, но так вымотался, что не мог пошевелить и пальцем. Руки бессильно раскинулись на кровати. Чон Иён снова поцеловал меня. Он тёрся своими губами о мои, жадно ловящие воздух, переплетался с языком, всасывая его и вылизывал мой рот, будто он принадлежал ему одному.

Горячая ладонь скользнула по моему телу. Потерев влажную от пота грудь, его рука спустилась к животу и размазала разбрызганную сперму по коже. Но ему и этого показалось мало — он спустился ещё ниже и обхватил мой член. Поцелуй тянулся бесконечно, и, терзаемый его хваткой, мой член в последний раз выплеснул немного водянистой жидкости и окончательно опал.

Опьянённый наслаждением от эякуляции или, скорее, долгим послевкусием сухого оргазма, который был куда мощнее, я отвечал на его нескончаемый поцелуй. После такого жаркого секса моё сердце, как и разгорячённое тело, не желало остывать и продолжало бешено колотиться.

Что… что, чёрт возьми, произошло вчера, что моё тело так разгорелось? Закрыв глаза и нежась в мягких ласках Чон Иёна, я пытался хоть что-то понять. Но туман в голове не позволял думать связно.

Я терялся в догадках: почему Чон Иён так хорош в постели? Он и раньше был неплох, но сейчас… почему он стал настолько умелым? Однако мой одурманенный послевкусием секса мозг не мог выдать никакого ответа.

Вывод напрашивался один — Чон Иён чертовски хорош сам по себе. Раньше я думал, что испытываю такое удовольствие потому, что сильно его люблю… но, возможно, дело было просто в его мастерстве. С такими-то умениями кто бы не возбудился от одних прикосновений его пальцев и языка?

Чувствуя, как его язык, скользящий по слюне словно по смазке, по-хозяйски орудует в моём рту, и лениво посасывая его в ответ, я думал только об этом.

Будь на моём месте кто угодно другой, он тоже не устоял бы перед таким напором. А я… если бы моё тело также горело, я бы получил удовольствие от секса с кем угодно…

Да, именно так. Возможно, в последнее время я страдал от сексуальной неудовлетворённости. Мне было немного одиноко, хотелось секса. Да, наверное, в этом всё дело.

Иначе с чего бы секс с Чон Иёном был таким потрясающим?

Распластавшись на кровати, я тупо наблюдал за тем, как Чон Иён поднялся, стянул презерватив, завязал его узлом и бросил в мусорное ведро. Я-то думал, что под шумок он кончит в меня, но то, что он позаботился о презервативе, как и то, что тонкий латекс вообще выдержал этот дикий секс, не порвавшись, стало для меня неожиданностью. А по первому пункту мне стало даже немного досадно. Этот ублюдок, который вечно кончал внутрь без спроса…

— Пойдёшь в душ?

Каким же нежным и заботливым было его лицо, когда он это спросил.

Но внутри у меня ничего не перевернулось. Наверное, из-за того, что секс вытянул из меня все силы, оставив лишь чувство сытости и истомы. К тому же, мне было немного неловко из-за того, что я так откровенно показал, как сильно мне было хорошо, поэтому я просто молча покачал головой. Чон Иён слабо улыбнулся.

— Надо помыться, чтобы пойти поесть.

Знал же, что я мучаюсь с похмелья, и всё равно так меня оттрахал… Это было возмутительно, но я снова промолчал. Винить Чон Иёна было бы лицемерием — мне самому слишком понравилось, да и уровень удовлетворённости всё ещё был огромным.

— Сходи сам и купи.

Мне просто лень было куда-то идти, поэтому слова прозвучали как приказ. Чон Иён удивлённо округлил глаза, но тут же лукаво прищурился.

— Ладно. Тогда отдыхай

Он слегка замешкался, словно хотел поцеловать меня, но в итоге просто встал и ушёл в ванную.

Оставшись один, я попытался осмыслить реальность и понять, что я вообще здесь делаю, но быстро сдался и свернулся калачиком под простынёй. Я был таким расслабленным и обессиленным, что думать о чём-то сложном не хотелось. К тому же, внутри всё ещё ныло, и сил хватало только на то, чтобы справляться с этим ощущением.

Спустя какое-то время тлеющие чувства утихли. На их место пришла опустошённость и усталость. Приятная истома, при которой так и тянет уснуть. Но, видимо, из-за того, что я проснулся не так давно, сон не шёл.

К тому же, по мере прояснения сознания, лежать на кровати, завернувшись в простыню, становилось всё неприятнее. Ведь я даже не вытерся после душа, завалился в постель, и мы занимались здесь сексом, залив всё вокруг всевозможными телесными жидкостями.

У меня не осталось ни капли сил, но и засыпать здесь мне совершенно не хотелось. Поэтому я просто лежал и слушал шум воды.

Через некоторое время из ванной вышел Чон Иён, обернув бёдра полотенцем. Я отрешённо наблюдал, как он достаёт одежду из шкафа. Кажется, он не замечал моего взгляда.

Сюда он приехал в костюме, но в шкафу, видимо, нашлись и другие вещи — он достал чёрные боксеры и темно-бежевые брюки. Я молча смотрел, как он просовывает ноги в штанины. Он высокий, и ноги у него длинные. Наверное, тренируется — бёдра выглядели крепкими, а ягодицы… ягодицы были очень даже упругими. Благодаря их красивой форме, брюки сидели на нём идеально, выгодно подчёркивая фигуру.

Подтянутые бока без капли жира, широкая спина и плечи, образующие перевёрнутый треугольник. Возможно, сказывалось то, что для мужчины за тридцать он отлично следил за собой, но по сути, у него от природы было хорошее телосложение. Даже в простом тёмном поло он выглядел превосходно.

…«Раз у него такое тело, значит, и выносливость ого-го», — подумал я. Глядя на его чертовски идеальную фигуру, в голову лезли только такие дурацкие мысли.

Чон Иён даже не стал толком сушить волосы. Вода не капала, и ладно — он просто небрежно откинул их назад рукой.

— Я скоро.

Я ничего не ответил, но Чон Иён попрощался, как ни в чём не бывало. Уходя, он собрал с пола раскиданную одежду и забрал с собой.

Как только Чон Иён покинул виллу, где мы были вдвоём, дом погрузился в тишину. Только тогда я протяжно зевнул и встал. Сил не было вообще, после такого насыщенного секса осталась лишь приятная усталость. Ноги подкашивались, руки дрожали, но меня никто не видел, так что плевать. При первых шагах внутри резко кольнуло, я вздрогнул, но быстро привык. Держась за ноющую поясницу, я поплёлся в ванную, откуда только что вышел Чон Иён.

Всё-таки нет лучшего средства от похмелья, чем хорошенько пропотеть. Когда я только проснулся, голова кружилась и подташнивало, но после долгих кувырканий с Чон Иёном от похмелья не осталось и следа. Только слабость после секса, но и она была не в тягость.

…«Что я вообще здесь делаю?» — снова мелькнула мысль, но истощённый мозг отказался её развивать. Всё равно сейчас я не в состоянии куда-то идти… Оправдав себя, я включил горячую воду на полную. Струи, смывающие с тела липкость, приносили облегчение.

Неспешно помывшись, я открыл шкаф и увидел, что помимо вчерашнего костюма Чон Иёна там висит ещё один халат. Моей одежды нигде не было видно, поэтому я накинул его.

Появилось нехорошее предчувствие. Только бы… только бы не оказалось, что я блеванул на свою одежду. Если рубашка и брюки исчезли именно по этой причине, мне будет ужасно стыдно.

Свежий и чистый, я наотрез отказался от мысли возвращаться в кровать, где мы кувыркались, и спустился на первый этаж. В коридоре было несколько дверей, но открывать их без спроса в чужом доме — точнее, на чужой вилле, — мне не позволяли остатки воспитания.

В итоге я спустился вниз, достал из холодильника на кухне воду, выпил, а затем перебрался в гостиную и завалился на огромный диван. Включил телевизор и стал щёлкать каналы, ожидая Чон Иёна. Начинал просыпаться голод.

Я проснулся от звука шагов — Чон Иён стоял прямо передо мной. Он как раз ставил на стол пакет с едой и, заметив, что я открыл глаза, замер на мгновение.

— Спи, спи.

Только после этих слов я понял, что уснул прямо во время просмотра телевизора. Он сказал мне спать, но я потёр глаза и сел. Я решил, что пора поесть и уехать домой.

— Что купили?

— Хэджангук. Кровяную колбасу ешь?

А что вообще есть в супе с кровяной колбасой, если убрать колбасу? Я вяло кивнул.

— Хочешь поесть за столом?

— Давайте прямо здесь.

Услышав это, Чон Иён достал из пакета пластиковые контейнеры. Две порции супа, отдельный контейнер с кровяной колбасой, а также кимчи из редьки и капусты.

Открыв пластиковую крышку, я переложил половину колбасы в суп. И добавил рис. Хоть я и проснулся только что и чувствовал себя сонным, запах еды вызвал зверский аппетит. Желудок настоятельно требовал горячего бульона.

Хэджангук, который привёз Чон Иён, оказался невероятно вкусным. Бульон был наваристым, но лёгким, а колбаса — свежей и нежной. И рис, несмотря на то, что был спрессован в контейнере, был рассыпчатым, рисинка к рисинке. Из тех блюд, о которых потом вспоминаешь после пьянки.

Сладковатое кимчи из капусты и в меру созревшая, хрустящая редька идеально дополняли вкус. Сначала я так проголодался, что ел не отрываясь, но потом понял, почему Чон Иён спросил, ем ли я кровяную колбасу. Сам-то он к ней даже не притронулся.

Снова вкусы как у ребёнка. Я мысленно хмыкнул, заметив, как он незаметно отодвинул контейнер подальше от себя. Хотя, признаться, когда-то я находил это одновременно и нелепым, и милым.

Сначала я думал, что смогу съесть всё залпом, но одолев половину, почувствовал, что наелся. Наверное, всё-таки давало о себе знать похмелье. А может, дело было в том, что я съел ещё и ту часть колбасы, от которой отказался Чон Иён. В любом случае, доедать не хотелось, и я просто запил еду водой. Я подумывал встать из-за стола, но куда бы я пошёл? Даже если бы захотел уехать, не мог же я выйти на улицу в одном халате. Пришлось молча ждать, пока Чон Иён доест.

Честно говоря, хотелось прилечь. Желудок был полон, и меня клонило в сон. Тело всё ещё ныло и было совершенно ватным. Казалось, у меня лёгкий жар, и я словно плавал в тумане. Я не чувствовал себя так, будто заболел, просто был совершенно разбит.

— А почему ты спал здесь? — спросил Чон Иён. Нет бы просто молча ел, вместо того чтобы лезть в душу.

— Кровать грязная.

— Мог бы лечь в другой комнате. Здесь полно спален.

Ага, конечно, будто я мог просто так взять и открыть любую дверь. Он нёс какую-то чушь, так что я не стал отвечать. Глядя на меня, Чон Иён усмехнулся.

— Хотя верно, ты и у меня дома вёл себя осторожно.

Я понял, что он имеет в виду тот случай, когда я ночевал у него.

Если подумать, Чон Иён тогда вёл себя довольно странно. Пусть у нас и был секс по договорённости, но это был всего лишь второй раз, а он оставил меня одного у себя дома и ушёл на работу. Я, конечно, проработал его секретарём больше полугода, но, по в сумме это составляло лишь всего 8 месяцев. Мы были лишь начальником и подчинённым, нас точно нельзя было назвать близкими людьми, знающими друг друга вдоль и поперёк.

Если бы меня спросили, смог бы я оставить Чон Иёна одного у себя дома и уйти, я бы ответил: «Ни за что». У меня дома, конечно, и красть-то нечего, но я бы ни за что не оставил секс-партнёра одного на своей территории. А Чон Иён просто позволил мне спать у него.

Неужели он настолько мне доверял? Или это была какая-то проверка? Внезапно в голову пришла жуткая мысль, и я подозрительно уставился на него.

— ...У вас в доме что, камеры стояли?

— Ещё чего. Просто ты даже за стаканом воды шёл как по минному полю, вот я и вспомнил.

Конечно, во мне проскальзывали замашки сталкера — я ведь мог рыться в мусоре в машине парня, которого безответно любил. Но я никогда не был из тех, кто без спроса открывает двери в чужом доме. Когда я оставался один у Чон Иёна, то заходил только в ванную и разве что мельком окинул взглядом гостиную перед уходом.

Так что логично, что и в следующий раз я вёл себя осторожно. Я не знал, насколько он готов впустить меня в личное пространство, а спрашивать было неловко. Я и не думал совать нос туда, куда меня не приглашали. Поэтому даже перед тем, как взять воду из холодильника, я спрашивал разрешения. По-моему, это элементарная вежливость.

Возможно, в мире полно людей, для которых это не очевидно. Но таковы мои принципы.

— А вот у вас такта ноль целых, хрен десятых.

— Я, между прочим, тоже к ручкам дверей чужих домов не прикасался.

— А то, что вы без спроса взяли мою ключ-карту и шастали туда-сюда, вы, конечно, забыли?

— Послушать тебя, так я там проходной двор устроил, пока тебя не было. Я же просто не хотел тебя будить. Прости уж.

От такой наглости я потерял дар речи.

Тогда я был так ослеплён любовью, что даже не видел проблемы в том, что Чон Иён без спроса напялил мои штаны, взял мою ключ-карту, сходил на тренировку и купил еды в круглосуточном, пока я спал.

Напротив, сердце замирало от того, что он в моих штанах, что он заходит ко мне домой как к себе, словно мы пара, и даже то, что он притащил бенто из магазина, казалось мне чертовски милым. Раз уж тогда я это проглотил, то глупо было бы беситься сейчас.

— Больше не будешь?

В отличие от меня, Чон Иён съел всё до последней капли. Увидев мой кивок, он ловко начал собирать пластиковые контейнеры. Я кое-как прикрыл свой крышкой и пододвинул к нему. Он убрал все остатки и сложил их обратно в пакет.

— Теперь едем в Сеул, — бросил я ему, когда он встал с пакетом. Мы переспали, поели — больше не было причин оставаться вместе.

Чон Иён, направляясь к кухне, лишь пожал плечами.

— Выпьем кофе.

Какой, к чёрту, кофе? Можно же взять с собой. Я хотел было возмутиться, но сил не было, поэтому я просто бессильно растёкся по дивану. После еды тело стало ещё тяжелее, хотелось лежать. Я подгрёб под себя диванную подушку и растянулся во весь рост.

После еды я почувствовал, как тепло разливается по рукам и ногам, а голова стала ещё более ватной, чем раньше. Сквозь туман в мозгу до меня вдруг дошла вся абсурдность ситуации, и я невольно усмехнулся.

И с каких это пор между мной и Чон Иёном возможны такие умиротворённые моменты?

Это было уму непостижимо. Чон Иён творил со мной такую дичь, а я сейчас размяк от истомы и стал таким покладистым… Самому смешно.

Это что, стокгольмский синдром какой-то? Или утренний секс выжал из меня не только все силы, но и душу, лишив остатков разума?

В любом случае, сейчас я был в таком расслабленном и полусонном состоянии, что просто не мог выдавить из себя ни капли агрессии. Тело казалось опустошённым, но в то же время странно лёгким и свежим.

А тут ещё и в сон после еды потянуло. Глаза начали слипаться.

«Нельзя. Надо ехать в Сеул», — думал я, но не смог сопротивляться навалившейся дремоте.

Откуда-то потянуло ароматом кофе. Неужели в запахе вообще нет кофеина? Наоборот, он подействовал на меня как успокаивающая ароматерапия, и в следующее мгновение я провалился в глубокий сон.

Когда я открыл глаза, было ещё светло.

Не знаю, сколько я проспал, но сон был глубоким. В момент пробуждения было чувство, словно я восстал из мёртвых. Благодаря этому состояние стало чуть лучше. По крайней мере, руки и ноги больше не тряслись, и уже не казалось, что я рухну в обморок от бессилия.

Я всё так же лежал на диване. Но теперь поверх меня было наброшено тонкое летнее одеяло. Я даже не почувствовал, как меня им укрывают и это немного пугало.

Я потёр глаза тыльной стороной ладони, и мир вокруг стал чётче. Не задумываясь, я бросил взгляд туда, где до этого сидел Чон Иён.

К моему удивлению, он всё ещё был там. Сидя в кресле, он перебирал какие-то документы. На столе, где мы недавно ели суп, тоже лежала стопка бумаг.

Это он с работы вчера прихватил? Или выходил за ними, пока я спал, а я даже не заметил? Медленно соображая, я приподнялся, взлохмаченный и помятый.

— Проснулся?

— ...Который час.......

— Немного за пять.

Услышав это, я резко подскочил. Я никак не мог сообразить, сколько именно часов проспал. Кажется, я проснулся около одиннадцати утра, а потом у меня не было возможности посмотреть на часы, так что я потерял счёт времени.

— Как желудок?

— Нормально…

Желудок-то был в полном порядке. Я же был слегка ошарашен. Из-за того, что свет из окон был ярким, я думал, что прошло немного времени, но летом просто солнце садится поздно.

Я всё ещё был в халате. Пытаясь прикрыть обнажённую кожу, которая открылась, пока я спал, я спросил:

— Где моя одежда?

— Надень это.

Чон Иён протянул мне бумажный пакет, который стоял возле столика. Внутри лежала коробка — судя по всему, с нижним бельём и одеждой. По упаковке было ясно, что вещи новые, и явно не мои.

Погодите-ка… Внезапно я вспомнил свои мысли перед сном. Я что… я правда так набрался этого чёртова Согокджу, что меня стошнило? И я испачкал одежду…?

И откуда у Чон Иёна вдруг взялись новые вещи…?

— Твоя одежда немного… запачкалась, её нельзя надеть.

— …Меня что, стошнило?

— Ну, не совсем…

— Тогда что… что я вообще натворил?!

Теперь мне уже до жути хотелось узнать, что происходило в эти выпавшие из памяти часы. Я понимал, что лучше бы оставить всё как есть, но не мог не спросить. Что такого я учудил, что мы оба так завелись, а моя одежда оказалась непригодной к носке?

На губах Чон Иёна появилась кривая усмешка.

— Ли Нан-сси набросился на меня с предложением заняться сексом.

Что.

— Глаза открыть не мог, на ногах не стоял, а так активно лез. От задницы моей рук не отрывал.

Да ладно…

— Ну я попытался оправдать твои ожидания, а ты взял и уснул…

...Лучше бы не спрашивал.

О таком позоре, устроенном собственными руками по пьяни, лучше не спрашивать. Если мозг стёр это из памяти, значит, так было нужно для самосохранения.

Я? Набросился с предложением секса?! От задницы рук не отрывал?! Послушать его, так я в пьяном угаре пытался его изнасиловать. Да, алкоголь повышает либидо, но я никогда раньше не совершал таких проколов. По крайней мере, я крайне редко напивался до беспамятства.

Блядь, да чем же Чон Иён меня вчера напоил?! Вино было сладким, мягким, пилось легко, но кто знал, что всё так обернётся.

Согокджу, говорите? Если я ещё раз к нему притронусь — я не человек. Да я вообще больше пить не буду! Если я когда-нибудь ещё выпью с Чон Иёном — зовите меня не Ли Нан, а Конан!

Внутри меня бушевал коктейль из смущения и неловкости, но я сделал вид, что всё в порядке. Подхватив пакет с вещами, я поднялся с места.

— На первом этаже есть ванная?

— В той стороне.

«Ах ты ж… блядь. Как же хочется вмазать по этой физиономии, которая изо всех сил делает вид, что не ухмыляется». Подавив вспышку глухого раздражения, я развернулся туда, куда указал Чон Иён. Лицо пылало.

Оказавшись в ванной, я достал новую зубную щётку, почистил зубы и умылся ледяной водой, чтобы хоть немного остудить горевшие щёки. Пригладил растрёпанные волосы влажными руками, скинул халат и принялся одеваться. В роскошной коробке обнаружились нижнее бельё, чёрные джинсы и лёгкая рубашка нежно-абрикосового оттенка. Вещи сели просто идеально. Особенно рубашка — ткань так приятно и мягко льнула к телу, что снимать её не хотелось. Судя по упаковке и качеству ткани, бренд, хоть и был мне незнаком, явно стоил баснословных денег.

И когда только Чон Иён успел всё это подготовить? Этот вопрос промелькнул в голове, но спрашивать вслух я не стал. Мне было абсолютно плевать, что и как он ради меня организовал. «Меньше знаешь — крепче спишь».

Выйдя из ванной, я направился к выходу из виллы. Перед домом вилась аккуратно заасфальтированная подъездная дорожка, огибающая ухоженный сад и ведущая от парковки к главным воротам. Там уже стояла машина Чон Иёна.

Он сел за руль, я привычно занял пассажирское сиденье. Двигатель тихо заурчал, но Чон Иён даже не думал трогаться с места. Я повернул к нему голову, и наши взгляды пересеклись.

— Давай поужинаем и поедем.

— Нет.

Отказ сорвался с губ так же естественно, как дыхание. Мы вчера вместе ужинали, сегодня вместе завтракали — с меня хватит. С какой стати я должен снова сидеть с ним за одним столом, если я вымотан до предела? Да, после дневного сна я чувствовал себя неплохо, но тратить ещё и вечер на Чон Иёна в мои планы точно не входило.

— Давай поужинаем и останемся ещё на одну ночь. Завтра же воскресенье.

«Он что, думает, для меня, безработного, есть разница между выходными и буднями?» Какой вообще смысл прикрываться тем, что завтра воскресенье? Смешная отговорка.

Да и вообще, остаться на ночь? Чон Иён вконец помешался на сексе? Мы с самого утра кувыркались как кролики, а ему всё мало?!

— Что за…

Я уже собирался послать его к чёрту и потребовать немедленно ехать в Сеул, но вдруг осёкся и захлопнул рот. Если подумать, моей главной целью было как можно скорее отработать эти проклятые «десять раз» и навсегда вычеркнуть Чон Иёна из своей жизни. Раз уж мы всё равно застряли здесь, отстреляться два раза за одну поездку — не такая уж плохая идея.

Была только одна крошечная проблемка — моё физическое состояние.

— …Не думаю, что у меня сегодня ещё раз встанет.

Это Чон Иён кончил всего один раз. Из меня же он выжал всё до последней капли, пока не стала выходить лишь прозрачная смазка. Дошло до того, что я ловил дикие оргазмы вообще без эякуляции. Воспоминание о том бесконечном, запредельном экстазе, накатывавшем волна за волной, заставило низ живота сладко заныть.

Да, это было немного унизительно, но до одури возбуждающе. Я любил хороший секс ничуть не меньше, а может, и больше самого Чон Иёна, и для меня это стало совершенно новым опытом. Я открыл для себя неизведанную территорию наслаждения, и сказать, что мне не понравилось, язык бы не повернулся…

— Я подниму его.

От этих слов по спине пробежала дрожь. Чон Иён медленно, дразняще провёл кончиком языка по своим губам. В этом жесте было что-то глубоко порочное и до бесстыдства откровенное.

— Если у меня получится — ты останешься, идёт?

«А ведь он объективно потрясающе красив», — вдруг поймал себя на мысли я. Это не было слепым обожанием влюблённого идиота, как раньше, но отрицать очевидное было глупо: лицо мужчины, который сейчас откровенно меня соблазнял, было дьявольски привлекательным. Как бы я ни ненавидел Чон Иёна, его красоту у него было не отнять.

Я промолчал. Чон Иён победно усмехнулся и положил руки на руль. Двигатель послушно взревел, и машина плавно покатилась вперёд. Миновав ворота виллы и вырулив на гладкий асфальт, мы поехали сквозь сгущающиеся сумерки. Я уставился в боковое окно и спросил:

— И что мы будем есть?

— Чатпап.

«Чего? Нет… я знаю, что Капхён славится своими кедровыми орехами, но… неужели реально существует блюдо с таким дебильным названием?»

Чон Иён произнёс это без тени улыбки, так что я сидел в полном замешательстве, гадая: это он сейчас так пошутил или говорил абсолютно серьёзно?

Разгадка пришла, как только мы переступили порог ресторана. Оказалось, что «чатпап» — это просто идиотская, совершенно не смешная шутка. В меню значились только лапша с кедровыми орехами и суп с кедровым желе.

Хотя, надо признать, было вкусно.

Чатпап (잣밥) — непереводимая игра слов. В уезде Капхён действительно популярны блюда из кедровых орехов (на кор. «чат» / 잣). Рисовая каша с ними логично бы называлась «чатпап» (кедровый орех + рис). Однако фонетически это слово звучит почти идентично корейскому ругательству «чотпап» (좆밥), которое переводится как «залупный сыр» (смегма), а на сленге означает «ничтожество», «лузер» или «мелочь пузатая». Ли Нан впадает в ступор, потому что не может понять: то ли Чон Иён назвал ему реально существующее местное блюдо, то ли с каменным лицом обозвал его неудачником.

Когда я проснулся на рассвете, моя спина всё ещё плотно прижималась к груди Чон Иёна. Мы лежали почти так же, как и заснули. Не верится, что я проспал в его объятиях до самого утра.

Моргнув несколько раз, чтобы окончательно сбросить остатки сна, я осторожно убрал руку Чон Иёна, лежавшую у меня на талии, сел и свесил ноги с кровати. Матрас был мягким, но стоило мне опереться на ягодицы, как от копчика до самой поясницы прошила такая боль, что я едва не вскрикнул.

Потирая ноющую поясницу, я тяжело вздохнул. Даже после долгого сна тело гудело — вчерашний секс был слишком уж бурным.

После ужина на вилле я решил принять ванну. В одной из ванных комнат оказалась джакузи, и я забрался туда, чтобы помыться и немного расслабиться перед сексом… Но тут вошёл Чон Иён с ведёрком льда, в котором охлаждалось сладкое белое вино, и присоединился ко мне. Я ведь клялся, что больше в рот ни капли не возьму, но, разомлев в горячей воде, не смог устоять перед прохладным вином.

…Чон Иён постоянно лип ко мне, так что мы немного поцеловались. Конечно, мне было не по себе, но я слегка захмелел, и, решив, что это прелюдия, подумал: «Почему бы и нет?»

К тому моменту, когда мы вдвоём прикончили бутылку, я дошёл до идеальной кондиции, а атмосфера накалилась до нужного градуса. Мы ополоснулись, перебрались в спальню и занялись сексом.

Моё либидо поразило меня самого. Стоило нам начать целоваться в воде, как меня уже накрыло возбуждением, а когда мы оказались в постели и Чон Иён принялся ласкать мои грудь и член, я уже был твёрдым как камень.

— Значит, остаёшься?

Возвышаясь надо мной, задыхающимся и возбуждённым, Чон Иён усмехнулся. Видеть его таким донельзя довольным собой было настолько нелепо, что я сухо хмыкнул.

Но на раздумья о нелепости происходящего времени не осталось. Пальцы, щедро смазанные лубрикантом, скользнули между моих ног, заставляя извиваться. Мой разум балансировал на грани, грозя вот-вот отключиться от удовольствия, близкого к оргазму. А когда член Чон Иёна вошёл в меня, последние остатки здравомыслия испарились без следа.

Сверху, сзади, на боку, снова сверху — Чон Иён крутил мной как хотел, настойчиво орудуя внутри. Это был самый долгий, самый ненасытный секс в моей жизни, где оргазмы шли один за другим без передышки. К этому добавлялись жадные, влажные ласки всего тела, от которых я буквально тонул в наслаждении. Это было чертовски хорошо. Слишком хорошо.

Не помню, сколько раз я кончил без эякуляции. Чон Иён долго сводил меня с ума, и когда я уже был готов сдаться и попросить его остановиться, он наконец кончил сам. Потом он взял мой член в рот и выдавил-таки из меня немного прозрачной жидкости, но, честно говоря, удовольствие от того, когда он в меня входил, было куда ярче.

Никогда в жизни я не думал, что буду ТАК наслаждаться сексом в позиции принимающего… Чон Иён был первым и единственным, кто смог довести меня до такого исступления, когда я отдавался.

Вспомнилось, как Чон Иён обнимал меня со спины, когда я лежал на боку, выжатый как лимон, и пытался отдышаться. Он покрывал поцелуями мою шею и затылок, прижимая к себе, и всем своим телом излучал самодовольство — это снова немного выбесило. Но отрицать тот факт, что секс был феноменальным, я не мог.

Последнее, что я помнил — как я засыпал в объятиях Чон Иёна, разомлевший от его нежных ласк после секса.

— …Ха-а…

«Ну я и придурок».

Только это и крутилось в голове. За окном занимался новый день. Сквозь шторы пробивался бледный утренний свет. Отрешённо глядя на это, я невольно усмехнулся, поражённый абсурдностью ситуации.

Уму непостижимо, что после всего случившегося у нас с Чон Иёном возможен ТАКОЙ секс. Я ведь думал, что, раз мои чувства умерли, то и спать с ним по принуждению будет невыносимо, а тут такие страсти. Я и представить не мог, что дойдёт до такого, поэтому всё происходящее казалось одной большой нелепой шуткой.

Да и я сам оказался хорош.  С юных лет я перепробовал столько всего и думал, что знаю о сексе всё, но стоило мне открыть для себя тайны простаты и мир сухих оргазмов, как я с головой нырнул в это безумие. Кажется, моя страсть к сексу явно выходит за рамки нормы, и даже меня самого это немного пугало.

Раньше я считал лучшим сексом в своей жизни тройничок с парнем и девушкой, но, похоже, этому опыту придётся отдать лавры первенства.

Чон Иён, мерзавец, тоже оказался не промах. Ему смело можно вручать медаль чемпиона по выносливости и технике. Если бы можно было взять пару уроков, я бы не отказался.

Но на этом безумие пора заканчивать.

Я протяжно зевнул и встал. Было ранее утро, но из-за того, что вчера я дрых без задних ног и даже прикорнул днём, спать больше не хотелось. К тому же у меня не было ни малейшего желания ждать, пока проснётся Чон Иён.

В шкафу висели мои вчерашние чёрные джинсы и рубашка — видимо, он всё аккуратно развесил. В ящике нашлось новое бельё, которое я тут же натянул. Я полностью оделся, кое-как пригладил волосы, а Чон Иён продолжал безмятежно спать.

Ждать его пробуждения я не хотел, будить тоже. Поэтому я тихо выскользнул из спальни.

И не только из спальни — я спустился на первый этаж, открыл входную дверь и вышел. Прошёл по дорожке к ограде, открыл ворота и оказался на улице. Зевнув, открыл карту на телефоне: до остановки сельского автобуса было около тридцати минут пешком.

Направляясь к остановке, я на всякий случай открыл приложение для вызова такси и вбил свой домашний адрес. Было слишком рано, да и кто поедет из Капхёна в Сеул? Я ни на что не надеялся, но, к моему удивлению, заказ приняли.

Честно говоря, поясница, задница и промежность болели так, что каждый шаг давался с трудом. Сил не было совсем, так что даже просто идти было сплошным мучением. Мысль о том, что придётся трястись в сельском автобусе, потом пересаживаться на междугородний, а в Сеуле ещё пилить на метро или городском автобусе, вгоняла в депрессию.

И тут такси! Я был готов прыгать от радости. Через десять минут машина подъехала, и я, без преувеличения, бросился к ней так, будто встретил давно потерянного брата.

До дома я добрался с максимальным комфортом. Зайдя в квартиру, скинул одежду, небрежно закинул её в стиралку и пошёл в душ. Ванная на вилле, конечно, была роскошной, но дом есть дом.

Когда я вышел, телефон разрывался. Я потянулся за ним, но в этот момент звонок оборвался. В такую рань мог звонить только Чон Иён.

«Не успел, так не успел», — подумал я и открыл холодильник в поисках еды. И тут я увидел незнакомую кастрюлю. Внутри оказался суп из морской капусты.

Пока я разогревал его, заглянул в рисоварку — там был свежий рис. Видимо, брат дома. Я уж думал давиться рамёном, если холодильник пуст, а тут такой сюрприз: рис и суп с говядиной! Настроение мгновенно поднялось.

Вскоре суп закипел. Я достал из холодильника кимчи из редьки и капусты, налил тарелку супа, положил туда рис и зачерпнул полную ложку. Чуть не обжёг нёбо, но это было божественно вкусно. Брат по-прежнему готовил лучше всех.

Я с аппетитом ел, когда телефон снова завибрировал. Кто бы сомневался — Чон Иён. Я проглотил еду и неторопливо ответил:

— Алло.

— Ты где?

Его голос, задавший вопрос без обиняков, звучал до жути серьёзно.

— Дома.

— …Дома? В Сеуле?!

— Ну да, дома.

На том конце повисла пауза. Затем послышался тяжёлый вздох.

— Я же собирался отвезти тебя сегодня. Обязательно вот так сбегать, пока человек спит?

Он явно пытался сдержать гнев. Но в низком голосе всё равно проскальзывала злость.

— Если так хотел уехать, мог бы разбудить..! Ты хоть понимал, как я буду дёргаться, когда ты вот так исчезнешь?

Ага. Хоть я и сам на автомате перешёл на неформальный стиль, но Чон Иён-то вообще без стеснения мне «тыкает». Послушать его, так мы с ним прям не разлей вода.

Ну да, за эти два дня мы несколько раз ели вместе, целовались, занимались сексом, ванну принимали. Я не был с ним особо ласков, но и враждебной атмосферу не назовёшь.Видимо, он что-то себе напридумывал.

— Чон Иён-сси. Мы переспали пять раз. Вы ведь ведёте счёт?

— …!

Я буквально через трубку почувствовал, как у него перехватило дыхание. Хах. Похоже, он и правда навоображал себе невесть что. Я продолжил ровным тоном:

— Свяжитесь со мной, как надумаете насчёт шестого раза. А пока — до свидания.

Я сказал всё, что хотел, и сбросил вызов. Чон Иён, лишившись дара речи, не смог выдавить ни звука. Если я чувствую злорадство — значит ли это, что я веду себя по-детски? Я не планировал ничего подобного, когда уезжал в Сеул один, но сейчас подумал, что сделал правильный выбор, не став дожидаться его пробуждения.

Мы от души потрахались (дважды), и я чётко обозначил границы для тех чувств, которые Чон Иён вдруг начал на меня изливать. Я чувствовал себя обновлённым, и на душе было легко. Молчащий телефон тоже радовал.

Я подцепил палочками кусок редьки. Хруст был просто потрясающий. И суп из морской капусты был выше всяких похвал.

В общем и целом, это чертовски отличное воскресное утро.