Глава 11

— Эй, просыпайся.

Раздался глухой удар, в боку тупо заныло. Я скорчился, издав беззвучный хрип. Что за чертовщина среди бела дня? Откинув тонкое летнее одеяло, я с трудом приподнял голову. Прямо надо мной нависал придурок Ли Он, бесцеремонно попирая мой бок ногой.

— Больно же..! — прохрипел я.

— Вставай давай, бездельник. Время видел? Какого чёрта ты дрыхнешь?

«Который час?» Я вытер тыльной стороной ладони уголок рта, где чуть не потекла слюна, и выглянул в окно. Раннее осеннее небо уже разливалось густым багрянцем заката. Судя по всему, перевалило за семь.

— Даю три секунды. Вставай, переодевайся. Мы уходим.

— Куда?

— Жрать. Я сейчас сдохну от голода.

Могли бы просто достать что-нибудь из холодильника и перекусить. К чему эта спешка и зачем переться куда-то, если ты так голоден? Пока дойдём, пока закажем, пока принесут — целая вечность пройдёт.

Но, наткнувшись на его свирепый взгляд, я понял, что спорить себе дороже. Выделенные три секунды истекли ещё в прошлом веке. Я нехотя сполз с кровати, пятернёй пригладил растрёпанные со сна волосы и поплёлся в гардеробную. Натянув первые попавшиеся штаны и мятую футболку, я вышел в коридор. Брат уже топтался в прихожей, натягивая обувь.

— И что мы будем есть? — спросил я, чувствуя сухой привкус во рту. Я позавтракал около одиннадцати и пропустил обед, но особого голода всё равно не чувствовал.

— Мясо.

Бросив этот короткий, весомый ответ, он распахнул дверь и вышел. Я торопливо сунул ноги в шлёпанцы и припустил за ним.

Мясной ресторан, куда меня притащил брат, оказался в шаговой доступности от дома. Я был уверен, что мы просто пожарим немного свинины, набьём желудки и уйдём. Но гора, которую Ли Он сгрузил на наш стол, оказалась говядиной. Причём высшего сорта — хану.

— И что это значит? Говорят, бескорыстная щедрость заканчивается на свинине.

— Тебя угощают, а ты ещё и выёбываешься?

Вообще-то, я просто хотел завязать разговор, решив, что у него есть какое-то дело ко мне, но резкий ответ заставил меня заткнуться.

Брат уже с энтузиазмом сдирал плёнку с подносов. Вскоре решётка гриля была плотно забита мясом. По-хорошему, говядину полагается жарить по несколько кусочков, лишь слегка прихватывая края. Но Ли Он, явно обезумевший от голода, не видел никаких преград. Едва мясо успевало подрумяниться, как тут же исчезало в бездонной пасти моего братца.

Сидя напротив человека, который ест так, будто идёт в атаку, волей-неволей сам начнёшь закидывать в себя куски со скоростью света. И, несмотря на отсутствие аппетита, говядина оказалась превосходной. Мраморный рибай истекал соком и таял во рту, перед ним было просто невозможно устоять.

Мы давненько не выпивали вместе. Чокаясь и закусывая мясом, мы прикончили две бутылки соджу в мгновение ока. За это время мы легко умяли добрый килограмм хану.

— Ах, черт. Я сейчас лопну.

— Если тошнит — иди поблюй.

«Он что, больной?» Накормить меня отборной говядиной почти по двадцать тысяч вон за сто граммов, а потом предложить выблевать её? Непозволительная роскошь, даже если бы я не сидел сейчас без работы.

— Я закажу холодную лапшу.

— Ты бы щипцы для мяса сначала из рук выпустил, обжора — пробормотал я, опуская палочки на стол. Я с неподдельным изумлением наблюдал за Ли Оном, который продолжал закидывать в себя куски без остановки. Может, это из-за его габаритов? Он и в детстве жрал как не в себя...

— А ты?

— Желудок трещит по швам. Я пас.

— Ковыряешься как девчонка. Потому и тощаешь, придурок.

«Я сожрал столько говядины, что впору двоих накормить, какое к чёрту ковыряние?!» А вот замечание про вес меня слегка озадачило. Я как-то не обращал внимания, что похудел.

Хотя, если подумать, за последнюю неделю я вряд ли хоть раз поел трижды в день. Завтраки я просыпал, обедал поздно, но от ужинов не отказывался. Да и вообще, разве не странно безработному есть трижды раза в день? Правда, в последнее время я и пил меньше, так что общая калорийность рациона явно снизилась. Видимо, со стороны это было заметно. Я неловко почесал щёку.

— Так ты поэтому решил меня мясом накормить?

— Ну, одно другому не мешает. Заодно и сам поел.

Боже... Честно говоря, когда Ли Он начинает проявлять такую заботу, я чувствую себя не в своей тарелке. Со стороны наша история — рано потеряли родителей, выживали вдвоём — звучит как трогательная драма. На деле же между нами никогда не было особой эмоциональной близости. Особенно после того, как я повзрослел. Каждый из нас вёл свой собственный бой за выживание. Брат, крутясь в своих мутных делах, мог месяцами не появляться дома, и это давно вошло в привычку.

И то, что сейчас, когда я остался не у дел, он кормит меня дорогущей говядиной, потому что заметил, как я исхудал... Это вызывало странное щемящее чувство.

— А если я теперь всю жизнь буду сидеть у тебя на шее?

— Думаешь, пинать хуй всю жизнь — так легко? Тебя самого надолго не хватит.

— Ты же видел, как я дрых сегодня? Это моё истинное призвание.

— Ну и ладно. Думаешь, у меня не хватит денег прокормить твою ленивую задницу?

Что это с ним сегодня? Что за невиданный аттракцион братской любви? Мне стало совсем неловко.

— Ой, да кто в здравом уме будет вечно содержать взрослого брата? Ты что, передо мной провинился?

— А кого мне содержать, если не родного брата? Чужого, что ли?

«Пиздец… Как же приторно». Реплику, которая едва не сорвалась с языка, я благополучно запил стопкой соджу. В начале вечера алкоголь шёл легко, но сейчас, в сочетании с жирным мясом, оставлял мерзкое послевкусие. Желудок был набит под завязку, и от спиртного меня уже слегка мутило.

— Я смотрю, в последнее время ты с директором Чоном не видишься?

Ох… Меня и так подташнивало, а теперь и вовсе аппетит отбило напрочь. При упоминании имени Чон Иёна, я невольно скривился, словно проглотил лимон.

— Расстались?

— О господи... Расстаются те, кто встречается. А я уже говорил, между нами ничего такого нет.

— Ты слишком остро реагируешь. Раньше ты вёл себя иначе.

Конечно, ведь раньше я мог переспать с кем-то, а если мне надоедало — послать. Сейчас же ситуация в корне иная. Мой так называемый «партнёр» оказался ублюдком, способным разрушить жизнь моих близких. Меня просто прижали к стенке, заставляя плясать под чужую дудку.

Хотя... возможно, этот кошмар наконец-то закончился. От Чон Иёна уже неделю не было ни слуху ни духу.

— …Думаю, мы с ним больше не увидимся.

— Вот как? А я слышал, он неплохой парень.

Блядь... Откуда тебе вообще знать, какой Чон Иён «парень»? И с каких пор мой брат стал таким толерантным? Прямо заботливый старший, мечтающий удачно выдать младшую сестрёнку замуж за чеболя. Я же мужик! И раньше я спал с женщинами, какого чёрта он сейчас так благосклонно обсуждает мою связь с парнем?!

— Откуда познания? — с вызовом спросил я.

Брат подцепил очередной кусок мяса и пожал плечами:

— У меня есть один инвестор... Влиятельный председатель. Старик крутится в высших кругах, поэтому хорошо осведомлён о других таких семьях. Как-то он обмолвился, что очень хотел бы видеть этого Чона в качестве зятя для своей младшей дочери.

— Директор Чон — гей.

— Потому он и сдался. Но согласись, если старик, который вечно кроет матом зажравшихся наследничков во втором и третьем поколении, положил на него глаз... Значит, человек он не плохой и характер у него не самый скверный.

Ну, не знаю... Как человек, ставший жертвой его грязного шантажа, я был в корне не согласен с мнением многоуважаемого председателя.

— А, ну и я был чертовски удивлён.

— Чем это?

— Я, конечно, в курсе, что за тобой вечно бегают всякие придурки, но чтобы ты кувыркался дома с мужиком? Кто б мог подумать.

— Ты спятил?!

«Твою мать, мы же тут не одни!» Пусть в ресторане и стоял шум от разговоров других посетителей, как можно орать о таком в общественном месте?! Я сорвался на крик, но Ли Он лишь насмешливо фыркнул.

Хмель ударил в голову. Хотя нет, скорее лицо горело от стыда. Блядь, я и подумать не мог, что брат снова поднимет эту тему.

Я-то надеялся, он проигнорировал это, проявив несвойственную ему деликатность...

Захотелось выпить ещё. Я до краёв наполнил пустую стопку и опрокинул её в себя одним махом. Глядя на брата, который, вогнав меня в краску, как ни в чём не бывало принялся за лапшу, я почувствовал глухое раздражение.

Впрочем, оно быстро улеглось.

— ...Тебе и правда всё равно? Что я... сплю с парнями?

— А что такого? Жизнь одна, живи как хочешь.

— Какой ты внезапно прогрессивный.

Брат не ответил, с громким хлюпаньем втягивая ледяную лапшу. Его палочки всё так же агрессивно сметали с решётки гриля оставшиеся куски мяса. Я молча дожаривал остатки говядины, наблюдая за его трапезой.

— А ты?

— А что я?

— Ты ни с кем не встречаешься?

— Встречаюсь.

Чего...? Нет, конечно, нет никакого закона, запрещающего ему иметь отношения. Но сам факт наличия у него кого-то прозвучал как гром среди ясного неба. Особенно если учесть, что за всё это время я ни разу не видел рядом с Ли Оном ни одной женщины. Стоп. А его неожиданная лояльность к гомосексуальности... Неужели его партнёр...?!

— К-кто это?! Сколько лет? Давно вы вместе? Чем занимается?!

— Знакомы давно, а встречаемся... ну, года три. Младше меня. Рисует.

От этой его непринуждённости я растерялся ещё сильнее. Сложно было представить, что этот человек, ходячее воплощение агрессии, состоит в отношениях. С какой девушкой он вообще может встречаться?

— И... мысли о браке есть?

— Когда встану на ноги? Посмотрим. Если она всё ещё будет не против, то почему бы и нет.

«Ты точно рехнулся». То, что он всерьёз допускает мысль о женитьбе, выбило меня из колеи. И при этом он заявляет, что содержать брата всю жизнь для него — раз плюнуть? Будущая невестка будет в восторге!

— ...Я в лёгком шоке.

— Да я пока не особо рвусь. Вообще-то, я надеялся, что ты остепенишься первым.

— .......

— Впрочем, сам разберёшься. Доел? Пошли.

Ввергнув меня в пучину хаоса, брат оставался безмятежным как скала. Дурная привычка вскакивать из-за стола, едва проглотив последний кусок, тоже вгоняла в ступор. Как он с таким характером умудрился построить отношения? Да ещё и провстречаться целых три года?!

С ошарашенным лицом я поднялся с места. Пока брат расплачивался, я покорно плёлся к выходу. Стоило переступить порог ресторана, как кожу защекотал прохладный ветерок. Солнце село, и, хотя днём всё ещё было жарко, в воздухе витало предчувствие осени. Скоро начнут опадать листья, а там и до зимы рукой подать.

До дома дошли быстро. В квартире было прохладно — уходя, мы забыли выключить кондиционер. Несмотря на все потрясения за ужином, к моменту возвращения домой благодаря алкоголю моё настроение заметно улучшилось.

Я почистил зубы, принял душ и, выйдя из ванной, привалился к изголовью кровати. Включил телевизор. В голове приятно шумело. Из-за того что я проспал весь вечер, сон не шёл. Я бездумно щёлкал каналы.

Спустя некоторое время брат, который тоже успел принять душ, появился в гостиной. Он явно куда-то собирался.

— Ты куда?

— Дела. Вернусь под утро.

— Что, свидание?

Ли Он пропустил мой вопрос мимо ушей, сочтя его недостойным ответа. Я сполз с кровати и поплёлся в прихожую, чтобы его проводить. Надевая туфли, брат бросил на меня короткий взгляд.

— Ложись сегодня пораньше.

— А?

— Ты днём спишь, потому что ночью колобродишь. Спать ложись, говорю.

Это внезапное нравоучение застало меня врасплох. Оказывается, он заметил, что я ворочаюсь по ночам.

— И не парься ты из-за работы. Отдыхай, сколько влезет. Захочешь работать — найдёшь что-нибудь, не накручивай себя зря.

— ...

— Выключай ящик и спать, придурок. Если вернусь и увижу, что не спишь — прибью, — бросил он в своей привычной манере и хлопнул дверью.

В его словах чувствовалась искренность, поэтому я послушно выключил телевизор. Гостиная тут же погрузилась в темноту. На часах было около девяти — детское время, — но смотреть что-либо расхотелось.

В конце концов, у современного человека всегда под рукой телефон. Я потянулся к мобильнику, оставленному на зарядке. Когда брат вытащил меня на ужин, я даже не успел его прихватить.

На экране светился пропущенный вызов. От брата. Мессенджер тоже пестрел уведомлениями. Немного помедлив, я открыл приложение. Среди кучи бесполезного спама и дежурных рассылок висело несколько сообщений от Ли Она:

[Что будешь на ужин?]

[Дома есть что пожрать?]

[Сходим куда-нибудь?]

[Спишь, что ли?]

Только сейчас я осознал, что невольно проигнорировал его, пока дрых. Так вот почему он, едва переступив порог, сразу отвесил мне пинка.

И всё же, бить человека... Надеюсь, со своей девушкой он не так обращается. В памяти всплыл образ Ли Она, уходящего куда-то на ночь глядя. Этот грубиян, у которого мат через слово? Как он общается с любимой женщиной?

И всё же новость о его отношениях вызвала у меня какое-то смятение. Даже не удивление, а лёгкую тоску. Возможно, алкоголь начал выветриваться, уступая место подступающей депрессии.

— ......Ха-а... — сорвался с губ тяжёлый выдох.

Вообще-то, личная жизнь брата — не повод для вздохов. Просто в последнее время я ловил себя на том, что вздыхаю всё чаще. И причина тому... всё та же неопределённость.

Я лениво пролистал список чатов: на какие-то ответил, какие-то смахнул не глядя. Ни одного сообщения от Чон Иёна. Уже неделю. Конечно, мы и раньше не особо переписывались, но чтобы от него целую неделю не поступало уведомлений о следующей встрече — такого ещё не бывало.

Кажется, он наконец-то сдался. Отпустил меня. В конце концов, постоянно получать отказы и всё равно жаждать внимания — та ещё пытка. Да и смотреть в лицо человеку, который говорит тебе одни лишь гадости, удовольствие сомнительное. Уж я-то, «благодаря» Чон Иёну, прекрасно знал, каково это.

Странно... Почему на душе скребут кошки? Я свято верил, что если Чон Иён исчезнет из моей жизни, я почувствую облегчение, но это «облегчение» больше походило на опустошение.

Всю эту неделю, я нет-нет да и вспоминал о нём. Брат был прав: по ночам сон не шёл, в голове безостановочно роились мысли о Чон Иёне. Я не хотел о нём думать, гнал эти мысли прочь, но они возвращались снова и снова.

Осознание того, что его интрижка с Мин Со Воном оказалась моим заблуждением, стало для меня ударом. В ушах то и дело звучал его голос, уверявший, что никогда не изменял своим партнёрам. Мучительная ревность и отчаяние тех дней оживали в памяти, а осознание того, что этот кошмар — плод моей собственной ошибки, вызывало лишь горькую пустоту.

Спроси я его тогда прямо — было бы легче. Но у меня даже язык не повернулся. И Чон Иён, видя моё подавленное состояние, лишь насмешливо спрашивал, не ревную ли я.

И после такого он смеет заявлять, что любил меня?! Голос Чон Иёна, полный сожалений о том, что он слишком поздно осознал свои чувства, всё всплывал в моей памяти, оставляя после себя смешанные чувства.

От Джэ О тоже не было ни весточки. И вот что тоже было странно: я провёл с Джэ О куда больше времени, мои чувства к нему были несравнимо теплее и глубже, но почему-то мысли о Чон Иёне крутились в голове гораздо чаще.

Видимо, мы с ним знатно потрепали друг другу нервы. Опыт, когда ты сам опускаешься на самое дно и видишь такое же неприглядное дно другого человека, так просто не вычеркнешь из памяти.

Станет ли легче, когда пройдёт время и мы окончательно станем чужими? Если наши пути разойдутся навсегда, я ведь должен постепенно всё забыть, так?

Погружённый в эти безрадостные мысли, я со вздохом отшвырнул телефон.

Похоже, это и правда был конец наших отношений.

Но, как говорится, ничто не кончено, пока не наступит финал.

[Увидимся сегодня в 5 вечера.]

Это беспардонное уведомление, напрочь игнорирующее мои планы, парадоксальным образом заставило меня расслабиться. Это было так в стиле Чон Иёна. Чего-чего, а дьявольской настойчивости этому ублюдку было не занимать.

Прошло около десяти дней с нашей последней близости. Сообщение прилетело в субботу ближе к обеду. А ровно в пять вечера он приехал за мной.

[Выходи.]

Прочитав это короткое сообщение, я спустился на первый этаж и сразу увидел знакомый автомобиль. Опустившись на пассажирское сиденье, я искоса взглянул на водителя. Видимо, в субботу он не ездил в офис: вместо привычного строгого костюма на нём была повседневная одежда.

Серые слаксы, джинсовая рубашка, небрежно, но безупречно уложенные волосы... Чёрт возьми, даже в такой ситуации он выглядел раздражающе привлекательно. На лице не осталось и следа от удара, которым я наградил его десять дней назад. Всё то же безупречно красивое лицо.

Я не понимал, зачем он так цепляется за меня. С его внешностью и деньгами любой бы прыгнул к нему в постель по первому щелчку, как я когда-то. Зачем так унижаться ради того, кто уже отвернулся?

«И Чон Иён, и Со Джэ О — такие красавцы. Я прям джекпот сорвал, да?» — невольно усмехнулся я про себя.

В нашу последнюю встречу я наговорил ему много жестоких слов. Но, если не считать лёгкого осадка, я совершенно не чувствовал перед ним вины. Не жалел о сказанном. И всё же...

— Ли Нан.

Мне было любопытно, как он себя поведёт. Я твёрдо решил: если этот ублюдок снова начнёт злиться и терять контроль, я просто развернусь и уйду домой. Я не обязан терпеть его закидоны.

К тому же я понял, что видеть унижение человека, который когда-то унижал тебя, — сомнительное удовольствие. Чувство мстительного триумфа быстро улетучивается. Вид сломленного Чон Иёна оставлял в душе лишь неприятный осадок.

Я старался не думать о нём. Но в суете дней нет-нет да и всплывали его пьяные, отчаянные признания. Одно воспоминание тянуло за собой другое, вытаскивая наружу всю грязь и боль того времени. Копаться в этих эмоциях было до тошноты неприятно, и с каждым днём тяжесть в груди только росла. Это дошло до того, что в первые прохладные осенние ночи я не мог сомкнуть глаз.

Именно поэтому я совершенно не хотел снова ворошить прошлое и ввязываться в изматывающие ссоры.

Однако, вопреки моим опасениям, Чон Иён держался поразительно ровно. Казалось, за эти десять дней он сумел взять себя в руки. Конечно, он не мог скрыть того, что его лицо немного осунулось. От моего взгляда не укрылись ни тени усталости под глазами, ни лёгкая, неестественная полуулыбка, за которой он пытался скрыть своё состояние.

— Я хочу сказать кое-что прежде, чем мы поедем.

— И что же? — мой тон оставался колючим, но той слепой ярости и раздражения, что душили меня десять дней назад, уже не было.

Чон Иён тихо, глубоко выдохнул.

— ...Я прекрасно понимаю, что как только мы закроем то количество контактов, к которым я тебя принудил... между нами всё будет кончено. Я ни на секунду об этом не забывал.

«Ах, ты не забывал? Тогда какого хрена ты тогда устраивал мне допросы, с кем я встречался и трахался ли с Джэ О?» Его слова звучали как откровенная чушь, но лицо оставалось решительным и абсолютно серьёзным.

— Всё будет так, как мы договорились. Если только твои чувства не изменятся. И... я уже усвоил, что они не изменятся никогда.

Я опасался, что он включит дурака и притворится, будто по пьяни ничего не помнит, но нет, он прямо упомянул события того дня. Его челюсти едва заметно сжались. Я молча ждал продолжения. Чон Иён снова тихо вздохнул.

— Но то, что было в прошлый раз... это слишком утомительно. Я прекрасно понимаю твою злость. Однако скандалить и трепать друг другу нервы — мы оба от этого устали, верно?

— И что ты предлагаешь?

— Раз уж нам всё равно придётся переспать оговорённое количество раз... давай обойдёмся без вражды.

«Ха...»

Как в этом ублюдке умещается столько наглости? Если ему так не нравилась моя «враждебность», мог бы с самого начала просто не доводить меня до белого каления.

И всё же... в его словах была доля правды. То, что было в прошлый раз, — действительно утомительно.

За эти десять с лишним дней тишины осадок и дискомфорт не покидали меня ни на минуту. Выплёскивать ярость, бить словами наотмашь, растрачивать эмоции... всё это истощало меня самого. Я давно прошёл ту стадию, когда скандалы приносили хоть какое-то облегчение. Тратить остатки сил ради того, чтобы побольнее уколоть Чон Иёна? У меня банально не было на это энергии.

Тихо и без скандалов отработать оставшиеся три раза и спокойно разойтись. Если он предлагает именно это, то причин отказываться просто нет. Как он и сказал: раз уж нам придётся делить постель, то пройти через это без инцидентов было и в моих интересах.

— При условии, что ты перестанешь нести всякую херню.

— Буду следить за языком.

Это было согласие с условием, но Чон Иён, казалось, был полностью удовлетворён. На его губах мелькнула лёгкая улыбка. Я отвернулся к окну, обрывая зрительный контакт, но всё же коротко кивнул.

Он наконец-то взялся за руль и завёл двигатель. Искренняя радость, отразившаяся на его лице только оттого, что я смягчил тон, казалась мне абсурдной.

Но, как выяснилось секундой позже, я всё ещё сильно недооценивал наглость Чон Иёна.

— Давай проведём эту ночь на вилле.

Вернув себе самообладание, этот придурок выдал нечто несусветное.

«Стоит мне дать слабину, как ты тут же переходишь границы, да?»

— Ты же только что обещал не нести херню?

— Сделай исключение. Моя квартира или загородная вилла — разница-то невелика, согласись.

Его беспардонность обезоруживала. У меня банально не осталось боевого запала, чтобы препираться и требовать поехать в его квартиру или резиденцию. Выплёскивать раздражение было слишком энергозатратно. В конце концов, какая к чёрту разница? Капхён не так уж далеко, и, судя по прошлому опыту, если мне приспичит, я всегда смогу вызвать такси и вернуться домой.

Потакать капризам Чон Иёна означало признать поражение, но затевать из-за этого новую ссору было просто глупо. Поэтому я лишь прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

Что ж, раз уж мы едем на виллу, сделать это ещё раз завтра, как в прошлые выходные, — не плохая идея. Для тела это, конечно, будет та ещё нагрузка, но если мы переспим дважды, останется всего один раз. Ради такого можно и потерпеть.

«К тому же он сам признал, что после десятого раза всё закончится. Нет причин для беспокойства». Раз уж так вышло, нет ничего дурного в том, чтобы проявить немного великодушия и отпустить ситуацию.

— Ты ведь не ужинал? Хочешь чего-нибудь особенного?

— Мне всё равно.

— Тогда поедим ханджонсик.

Опять? Как же он любит эту традиционную кухню. Хотя, справедливости ради, выбор блюд там всегда отменный, так что вариант был беспроигрышным.

Ханджонсик (한정식) — это традиционный корейский комплексный обед, зародившийся как изысканная придворная кухня. Он включает рис, суп, кимчи, множество закусок и основных блюд (гриль, тушение, пар), обеспечивая баланс 5 цветов и вкусов, и часто подаётся в специализированных ресторанах.

При слове «ханджонсик» в памяти всплыл ресторан, куда он водил меня в прошлый раз. Еда там была просто потрясающей, а согокчжу, которое я тогда попробовал впервые, — выше всяких похвал. Единственная проблема заключалась в том, что я опьянел гораздо сильнее, чем рассчитывал.

«В этот раз — ни капли алкоголя» — твёрдо пообещал я себе.

Пока мы стояли на красном, Чон Иён набрал чей-то номер.

— Начальник Ю, это я. Забронируйте то место, о котором я говорил. Будем минут через тридцать.

Он озвучил поручение сухо и по делу, после чего сразу сбросил вызов. Я непонимающе моргнул. За всё то время, что я работал его личным секретарём, мне приходилось пахать сверхурочно без продыху и мотаться с ним по выходным, но он никогда не звонил мне вот так, внезапно, чтобы забронировать столик для ужина.

— ...Новый секретарь? — не удержавшись, спросил я.

— Нет. То место для теб...

«Попробуй сказать, что бережёшь его для меня, и я дёрну ручник прямо на ходу, к чертям этот Капхён!» Видимо, эта угроза ясно читалась на моём лице, потому что Чон Иён осёкся на полуслове.

— Это начальник отдела стратегического планирования головного офиса.

— Не знал, что вы используете ресурсы штаб-квартиры.

— Хоть формально это сотрудник головного офиса, правильнее будет сказать, что он из группы секретариата председателя. Раньше я не видел в этом необходимости и отказывался, когда предлагали, но теперь решил воспользоваться.

От этого неожиданного заявления стало как-то не по себе, и я предпочёл промолчать.

Чон Иён был чеболем в третьем поколении и генеральным директором отеля «Ынха» — одной из ключевых дочерних компаний конгломерата. Когда он занял эту должность, ходили слухи, что его дед, почётный председатель Чон Пиль Вон, заставил внука выкупить значительную часть акций отеля, словно готовя его к отделению. И действительно, при текущей структуре «Ынха Групп» отельный бизнес можно было бы легко вывести из состава корпорации.

При таком статусе Чон Иён, как и любой другой наследник империи, должен был окружить себя армией личных помощников и службой безопасности, подчиняющихся ему по щелчку пальцев. Но он никогда не держал при себе даже личного помощника или секретаря сопровождения. Да, в компании был секретариат, но они занимались исключительно бумажной рутиной, а полномочия главного секретаря не выходили за рамки строгих офисных задач. Чон Иён вёл себя не как всесильный наследник конгломерата, а скорее как наёмный директор на зарплате.

И теперь этот самый человек собирает вокруг себя полноценный штат прислуги, достойный третьего поколения чеболей. Это казалось мне до странности неестественным. Мужчина, который всегда сам сидел за рулём, жевал фастфуд на ходу и порой перебивался обедами из круглосуточного магазина, теперь поручает кому-то бронировать столик на вечер...

— Что касается твоей новой работы...

Я никогда не поднимал эту тему и не требовал конкретики. Для меня было достаточно и того, чтобы этот ублюдок просто перестал вставлять мне палки в колёса.

— Если есть место, куда ты хочешь устроиться, я всё подготовлю.

— Ха. Звучит так, будто вы можете устроить меня куда угодно.

— В пределах «Ынха Групп» — легко. Если в другое место, то придётся постараться. Но я сделаю это. Мы ведь договаривались.

Сделка. Да, как он и сказал, моё трудоустройство было частью нашего уговора. Так почему же его готовность помочь ощущается как рыбья кость, застрявшая поперёк горла?

Может, всё дело в моей уязвлённой гордости? В том, что я до зубного скрежета не хочу принимать от него подачки?

— Если вы, Чон Иён-сси, просто перестанете мне мешать, я и сам прекрасно справлюсь.

— Ха-ха. Верно. Желающих заполучить тебя хватало.

Для меня в этом не было ничего забавного, но Чон Иён рассмеялся. В его смехе читалось стопроцентное признание того факта, что способность терпеть его дрянной характер и угождать всем капризам — это само по себе выдающееся резюме.

— Если хочешь ещё отдохнуть — отдыхай.

— А жить мне на что? Прикажете пользоваться кредиткой господина Чон Иёна?

— Если ты примешь её, для меня это будет честью.

— Так, если ляпнешь ещё хоть одну подобную чушь, я выйду прямо здесь.

Стоило мне огрызнуться, как Чон Иён послушно замолчал. Но уголки его губ предательски подрагивали, складываясь в довольную ухмылку. Похоже, происходящее доставляло ему какое-то извращённое удовольствие.

С губ сорвался тяжёлый вздох. Я отвернулся и уставился в окно, провожая взглядом мелькающие огни.

«И что я вообще творю?» Накатила волна глухого сомнения. С другой стороны, это лучше, чем удушливая атмосфера прошлой недели.

Да, вместо того чтобы всё сошло на нет в неопределённости без единого звонка, лучше пусть будет чёткий финал, где все условия выполнены. Пусть эти отношения начались с шантажа и принуждения, но когда закончатся эти десять раз и я выйду на новую работу... вот тогда я почувствую себя свободным.

Так, километр за километром, мы с Чон Иёном двигались к нашему финалу.

Ресторан, в который он меня привёз, оказался не тем, где мы были в прошлый раз. Впрочем, еда здесь была не менее великолепной. Маринованный в соевом соусе краб оказался настолько восхитительным, что я чуть язык не проглотил. С одним только этим крабом можно было бы умять целую чашку риса, а ведь и остальные закуски таяли во рту. В итоге я наелся до отвала, так что живот едва не трещал по швам.

Я честно собирался не пить, но сладковатый аромат, исходивший от прозрачной жидкости в изящном керамическом кувшине, оказался слишком соблазнительным. На вкус это отличалось от согокчжу. Единственным утешением служило то, что на этот раз мне удалось вовремя остановиться и не перебрать.

Правда, из-за выпитого алкоголя в машине меня почти сразу сморило. Развлекать Чон Иёна беседами, пока он за рулём, в мои обязанности не входило, так что я без угрызений совести позволил себе провалиться в сон. Открыл глаза я уже тогда, когда мы въехали на территорию его виллы в Капхёне.

Едва мы переступили порог, Чон Иён потащил меня в ванную с огромным джакузи. Как только я погрузился в приятно-горячую воду, всё напряжение в теле растаяло, утягивая разум в состояние истомы.

Кажется, я начал смутно понимать, почему он так настаивал на поездке сюда. В этом замкнутом, изолированном от всего мира пространстве моё напряжение легко улетучивалось. Я ведь и сам решил, что устал ощетиниваться на каждый его жест. Раз уж я приехал сюда по доброй воле, можно было позволить себе немного расслабиться.

— А-а, ну хватит...

Но даже при всём моём попустительстве Чон Иён лип ко мне слишком настойчиво. Тело и так горело, а он то и дело лез целоваться. В конце концов, я отвернул голову и слабо толкнулся ладонями в его грудь.

— Нан-а.

Выдохнув моё имя, он прижался влажными губами к линии моей шеи. Бесцеремонно сгрёб меня в охапку, прижимая к себе, и широкими ладонями смял мои ягодицы. Ощущение того, как его твёрдое тело трётся между моих разведённых бёдер, было до одури чувственным.

Прикосновения его губ к мокрой, распаренной коже были невыносимо щекотными. Я съёжился, но Чон Иён был неумолим: он настойчиво покрывал поцелуями мой подбородок, шею и ключицы, при этом не упуская ни единой возможности снова впиться в мои губы.

— Ах...

Его горячая ладонь скользнула под водой к моей груди. Стоило большому пальцу грубо сжать набухший сосок, как я вздрогнул, издав тихий стон. Чон Иён тут же воспользовался моментом: накрыл мои губы своими, проталкивая язык внутрь. От этого поцелуя дыхание, и без того тяжёлое, сбилось окончательно.

Не отрицаю, это был головокружительный момент, сладкий до умопомрачения. Будь на его месте кто-то другой, я бы отдался этим ласкам без остатка.

Но это был Чон Иён. И как бы я ни старался относиться к происходящему проще, одно лишь осознание того, чьи руки сейчас скользят по моему телу, не давало мне окончательно потерять голову.

— Вино... — пробормотал я и снова попытался его оттолкнуть.

Только тогда он нехотя отстранился. Дотянувшись до ведёрка со льдом, Чон Иён достал бутылку белого вина, наполнил бокал и протянул его мне.

Терпко-сладкая жидкость обожгла горло. Охлаждённое вино так освежало, контрастируя с жаром джакузи, что я осушил бокал залпом. Чон Иён забрал из моих пальцев пустую стекляшку.

И тут же снова смял мои губы. В рот, ещё хранивший прохладу алкоголя, ворвался его обжигающе горячий язык. Казалось, воздух в ванной стал ещё гуще. Дышать стало труднее. Из-за горячей воды кровь и так кипела в венах, а теперь ещё и градус от выпитого залпом вина стремительно ударил в голову, размывая реальность.

Я начал посасывать язык Чон Иёна, вторгшийся в мой рот, и тут же задохнулся от напористого переплетения языков и губ. От скользящих по мокрому телу рук похоть затопила разум. Казалось, сейчас было бы идеально, если бы он вошёл, но Чон Иён, хоть и наминал мои ягодицы, даже не пытался проникнуть внутрь. Мой стоящий член тоже оставался без внимания.

— Быстрее...

«Да какого хрена я вообще тороплюсь и сгораю от нетерпения?»

— Если собираешься трахать... давай уже быстрее.

— Я собираюсь растянуть это на всю ночь. Долго целовать, ласкать и медленно войти.

— Ах, блядь... Тогда я отказываюсь!

— Ладно-ладно. Иди сюда, я отсосу.

Когда я попытался оттолкнуться, чтобы выбраться, Чон Иён низко рассмеялся. Сделав вид, что отпускает, он заставил меня опереться руками о край джакузи и встать на колени, прогнув спину и выставив зад. Его скользкая ладонь скользнула между моих разведённых бёдер и крепко обхватила напряжённый член.

«Он что, серьёзно собрался сосать в такой позе?!» — пока эта мысль проносилась в голове, губы Чон Иёна втянули мою мошонку.

Я охнул, когда вдоль позвоночника мгновенно пробежала острая волна удовольствия. А когда он скользнул кончиком носа по промежности, зарываясь лицом между ягодиц, меня пробила дрожь.

— Ах..!

Чон Иён медленно, с ленивой уверенностью обхватил мой член, размеренно двигая рукой. При этом его губы и язык ни на секунду не прекращали дразнить мошонку. А затем он влажно скользнул языком, бесстыдно тычась в самое кольцо ануса. Порочно до одури.

— Угх, ах!

Вырвалось у меня, когда его палец без предупреждения скользнул внутрь. От внезапного чувства вторжения по телу снова прокатилась дрожь. Чон Иён, смеясь, прикусил мою ягодицу.

— Неужели тебе так не нравится, когда я лижу здесь?

Под словом «здесь» он подразумевал то самое место, которое сейчас бесцеремонно растягивал его палец. Томительное давление внутри и поглаживания чувствительного входа заставили кожу покрыться мурашками.

— Х-ха!..

Но я не мог ответить. Точнее, он просто не дал мне времени на ответ. Чон Иён и не ждал от меня слов.

— …!

Немой крик сорвался с губ, когда горячий язык всё-таки добрался до входа и толкнулся внутрь. В этот момент жар так сильно ударил в голову, что перед глазами поплыли цветные пятна.

Ненавижу. Мне по-прежнему ужасно не нравится. Это выбивает почву из-под ног. И… мне по-прежнему чертовски хорошо.

— А-а, а-а-а-а…

Я окончательно сдался. Ритмичные движения руки на члене в сочетании с языком, что жадно вылизывал складки и щекотал чувствительную слизистую, обрушили на меня лавину удовольствия, перед которым было невозможно устоять.

В итоге я кончил прямо в руку Чон Иёна. Он сжал мой пульсирующий член, продолжая дрочить, пока его рот неистово выцеловывал меня сзади. От этих до жути странных, пробирающих до костей ощущений мне оставалось лишь жадно хватать ртом воздух.

Иногда он брал мою мошонку в рот, рассасывая её, словно леденец, перекатывая на языке, а пальцем вторгался в задний проход. Палец проталкивался всё глубже, сминая и растягивая внутренние стенки, заставляя меня беспомощно стонать.

Из-за адского коктейля ощущений я разрядился, даже несмотря на то, что он дрочил мне не слишком быстро. Чон Иён отпустил меня лишь после того, как мой член выплеснул последнюю порцию густой спермы и обмяк.

Вязкая истома, накрывшая после оргазма, не отпускала меня даже после того, как мы вымылись и перебрались в спальню. Из-за рефрактерного периода у меня не было ни малейшего желания продолжать.

Рефрактерный период — это физиологическая пауза, когда возбудимые ткани (нервы, мышцы, сердце) или организм после оргазма временно не реагируют на стимулы.

Со своей стороны я уже получил более чем достаточно. Да, отверстие, которое Чон Иён так усердно мучил языком и губами, всё ещё слабо пульсировало и зудело, но не настолько, чтобы мне требовался полноценный секс с проникновением. Горячая ванна и оргазм разморили тело до состояния желе. Хотелось просто провалиться в сон.

Проблема заключалась в том, что Чон Иён свою порцию удовольствия ещё не получил.

Я лежал, свернувшись калачиком и завернувшись в простыню, и мутными глазами наблюдал, как он откидывает ткань и нависает надо мной.

— Закончим на этом?

Он завёлся ещё в ванной, и член у него стоял колом, но он спрашивал так, будто действительно мог остановиться по первой моей просьбе. Эта его самоуверенная ухмылка почему-то дико бесила.

— А этот раз… пойдёт в зачёт? — устало выдохнул я.

— Даже не надейся.

«Вот же сукин сын…» — мысленно проскрежетал я зубами, посылая в его адрес самые грязные проклятия, несмотря на затуманенный от усталости мозг.

Вместо разговоров Чон Иён накрыл мои губы своими. Его язык без малейшего стеснения раздвинул мои губы и заскользил внутри, щекоча нёбо. В это время он снова обхватил мой член. Однако поглаживания по уже опавшему, чувствительному от недавней разрядки органу приносили лишь лёгкую щекотку.

— Просто… вставьте уже и покончим с этим.

— Но в чём же тогда удовольствие?

«Тебе, блядь, может, и весело, а мне вот вообще ни капли…»

Как бы мне хотелось озвучить это, но…

— Ха-а… м-м… — вместо слов из горла вырвался лишь тихий стон.

Для меня это тоже был первый секс за десять дней. Одурманивающий поцелуй Чон Иёна и настойчивые ласки рук медленно, но верно начали пробуждать утомлённое тело. Казалось, во мне не осталось ни капли сил для возбуждения, но по прошлому опыту я прекрасно знал: секс с Чон Иёном способен вытащить из меня такую острую похоть, о которой я и не подозревал.

Насколько безумной будет эта ночь? Внутренности, всё ещё тоскующие по грубому, заполняющему проникновению и толчкам, призывно заныли.

Оторвавшись от моих губ, Чон Иён спустился поцелуями к груди. Он мучительно долго вылизывал соски, теребя их пальцами. Кажется, его угроза целовать и ласкать меня всю ночь была не пустой бравадой: он прижимался губами к каждому участку моего тела. Нервные окончания вспыхивали, словно огни. И когда Чон Иён, наконец, взял мой член в рот, тело сдалось — я снова возбудился до предела, отвердев в его губах.

К этому моменту предел терпения Чон Иёна тоже, видимо, был исчерпан. Раздвинув мне ноги и устроившись между ними, он выдавил на ладонь лубрикант и принялся смазывать свой ствол.

«Почему он кажется ещё больше, чем раньше?» От какого-то странного, порочного предвкушения я невольно сглотнул.

— Нан-а.

Он снова позвал меня по имени, словно внезапно обрёл к этому странную, болезненную привязанность. И снова потянулся за поцелуем. Но с меня было достаточно этих томительных прелюдий. Я поднял руку и накрыл ладонью его приближающиеся губы.

— Нгх…

Вместо поцелуя я сунул ему в рот указательный и средний пальцы. Придерживая ладонью его подбородок, я скользнул подушечками прямо по его языку. И принялся двигать пальцами взад-вперёд, имитируя минет. Медленно. Бесстыдно. Я надавливал на скользкое, влажное от слюны пространство под языком, переплетал пальцы с ним, проталкивал их глубоко в горло и вытаскивал. От этой непристойной ласки на лице Чон Иёна проступил густой румянец.

— Ха-а…

Чон Иён рвано выдохнул и принялся жадно обсасывать мои пальцы. Одновременно с этим его рука потянулась к моей промежности.

— Угх…! Ах!

Следом за этим внутрь начал проталкиваться его член. Размякший от долгих ласк губами и языком вход туго растягивался, принимая его. Скользкий от лубриканта член медленно прокладывал себе путь.

От давящего чувства распирания рука, дразнившая его рот, соскользнула ему на плечо. Я судорожно вцепился в него, со стоном выгибаясь. Казалось, моё расслабленное до предела тело приветствовало его, будто желая именно этого удовольствия.

— Ха-а.

С горячим выдохом Чон Иён подался вперёд и всадил член до самого основания. От тупой боли, ударившей куда-то в глубь, тело свело судорогой. Казалось, будто внизу живота разгорается гигантский, пылающий шар.

— Кх, х-ха…

Его горячие руки перехватили меня под колени и с силой прижали бёдра к груди, складывая моё тело пополам. Проникновение было слишком глубоким. Невыносимо глубоким. Казалось, его член,заполнивший меня до предела, подталкивает внутренние органы к самому горлу. Дыхание перехватывало, я хватал воздух ртом, пальцы на подвешенных в воздухе ногах судорожно поджались.

— А-ах, ух… угх…!

— Ха-а… Нан-а. Ли Нан.

Чон Иён, вогнав себя до основания, начал ритмично двигать бёдрами. Когда он отстранялся, появлялось странное чувство невесомости, будто всё внутри выскальзывало. Но когда он снова с размаху вонзался, перед глазами вспыхивали белые искры.

Я вминал затылок в простыни, пытаясь выдержать эту нахлынувшую волну ощущений. Он засаживал до упора, мелко двигал бёдрами, задевая простату, а затем делал мощный, пробивающий толчок — и в эти моменты сдерживаться было невозможно. Разум плавился от концентрированного оргазмического жара, и из приоткрытого рта один за другим вырывались стоны и всхлипы.

— Нгх, у, ах! А-а, угх!

Я никак не мог остановить этот постыдный скулёж. Я задыхался и стонал в такт каждому его безжалостному толчку. Сознание распадалось на части. Задыхаясь от головокружительного экстаза, я обвил руками его широкую спину. Из-за того, что он придавил меня, дышать было тяжело, а кожа в местах нашего соприкосновения пылала, но у меня не было иного выбора, кроме как цепляться за него.

— Ли Нан… Ли Нан.

Чон Иён снова и снова выдыхал моё имя, вгоняя себя в меня. Было чувство, будто внутри всё перемешано и смято. С каждым его яростным рывком тело непроизвольно вздрагивало. Внутренние стенки, плотно обхватывающие его член, пульсировали и неконтролируемо сжимались, реагируя на каждый толчок. Это было вне моей власти.

Внезапно Чон Иён отпустил мои ноги и крепко стиснул меня в объятиях. Мои бёдра сами по себе обвились вокруг его талии. Снова с силой толкнувшись внутрь, он потёрся своими губами о мои. Сквозь прерывистое дыхание и распахнутые в стоне рты наши языки слились в поцелуе.

— Ли Нан…

А-ах.

...Конечно, мы оба пьяны от лихорадки секса, но стоит ли звать человека так интимно? Разве Чон Иён вообще способен произносить чьё-либо имя с такой нежностью? На короткое мгновение в груди защемило, но Чон Иён не останавливался ни на секунду, продолжая неистово входить в меня, поэтому ни мысли, ни чувства не задерживались надолго. Всё выжигало головокружительным наслаждением.

Тёмные глаза, взирающие на меня сверху вниз… Почему под их взглядом мне становится так горячо? Чон Иён целовал меня снова и снова. Он двигал бёдрами выворачивая меня наизнанку, но при этом припадал к моим губам так, словно не мог без них дышать.

— …Нан-а…

А затем, словно плотина окончательно рухнула и он больше не мог сдерживаться, Чон Иён прошептал, как отчаянный выдох:

— Я люблю тебя.

Сумасшедший...

Безумец!

Я тут же дёрнулся, готовый послать его к чёрту. И сделал бы это, если бы не губы Чон Иёна, которые, высказав своё, тут же заткнули мне рот.

— …!!

И если бы не его член, который ровно ту же секунду грубо вколотился в меня, дойдя до самой глубокой точки.

«Ах ты ж ублюдок, мы же договорились, что ты не будешь нести эту херню...!»

Да, я обязательно выкрикнул бы это.

— А-ах..! А-а, а-ах..!

Но я не смог выговорить ни слова из-за стремительно накрывшего меня оргазма. Время было выбрано слишком удачно. Волна оглушительного удовольствия ударила по мне так, что у меня банально не осталось сил оттолкнуть его. Зажатый в объятиях Чон Иёна, я беспомощно извивался под ним, издавая рваные, скулящие стоны, в которых не осталось ничего от человеческой речи.

Чон Иён, крепко прижимая меня, продолжая безжалостно вбивать свой член прямо в мою самую чувствительную зону. Из-за этого я не мог видеть его лица. Не мог прочесть эмоции, отражающиеся в его глазах. Словно он отчаянно прятал от меня свой взгляд… Или же…

Словно он сам боялся увидеть мою реакцию. Боялся посмотреть, какое лицо будет у меня после вырвавшегося наружу признания. Он сжимал меня до хруста в рёбрах, а я… из-за сводящей с ума эйфории я тоже не мог разжать руки, судорожно цепляясь за его спину. Бушующий в крови оргазм заставил меня вонзить ногти в его кожу.

— А-а-ах..!

В этом ослепительном экстазе, где остатки разума плавились и исчезали, низкий шёпот продолжал стоять в ушах. Я люблю тебя. Слова, которые когда-то я так отчаянно хотел услышать от Чон Иёна. Но сейчас… сейчас, когда я даже в самых смелых фантазиях не мог представить, что он их произнесёт, эти слова намертво въелись в мой мозг, звеня в ушах оглушающим гулом.

Мы неумолимо двигались к финалу. Как и наши отношения, которые должны были оборваться спустя ещё пару таких же ночей, этот секс тоже стремительно приближался к своей развязке.

И пока я содрогался в оргазме, Чон Иён не выпускал меня из рук. Он сжимал меня так отчаянно, словно верил, что так сможет склеить наш раздробленный финал. Прижимая меня к себе, он время от времени шептал моё имя. Он больше ни разу не сказал «я люблю тебя», но казалось, будто моё имя заменяло эти слова.

Нан-а. Ли Нан.

В ту ночь, в бесконечные часы наслаждения, Чон Иён шептал моё имя снова и снова.

Когда утром я проснулся, с трудом открыв глаза, сознание всё ещё отказывалось возвращаться.

Я совершенно потерял счёт времени — проспал ли я целую вечность или всего пару часов? Веки опухли и ныли, а по телу разлилась свинцовая тяжесть, не оставив ни капли сил. Когда мы в прошлый раз занимались сексом на вилле, я после не чувствовал себя такой размазнёй. Может, успел постареть за эти пару недель? Как бы там ни было, сейчас я ощущал себя так, словно меня переехал грузовик.

Вот оно, значит, как бывает, когда ломит всё тело. А то, что творилось у меня между ног, и вовсе не поддавалось описанию. Чон Иён входил в меня столько раз, что теперь казалось, будто тазовые кости разошлись, а измученное кольцо мышц саднило и безнадёжно распухло. Дошло до того, что моё тело, словно привыкнув к постоянному присутствию его члена внутри, теперь ощущало фантомную пустоту. Какая нелепость.

А где-то глубоко внутри всё ещё пульсировала ноющая боль.

— Ох, блядь… — хрипло простонал я.

Стоило мне подняться с кровати, как ругательства сами сорвались с языка. При каждом шаге внутренности отзывались спазмом. Болела не только поясница и тазобедренные суставы — ныли даже колени.

Всё из-за того, что вчерашний секс был чрезмерно долгим и диким. Этот ублюдок высосал из меня всю энергию, оставив пустую оболочку.

Разве вчерашнее не должно считаться за два раза? У нас ведь явно были два захода подряд.

Когда всё закончилось, и дрожь от оргазма наконец улеглась, я собирался отрубиться. Но у Чон Иёна были другие планы. Он продолжал навязчиво ласкать меня, не давая сомкнуть глаз, и в итоге втянул во второй раунд.

Колени стёрлись из-за того, что он слишком долго трахал меня сзади. И ладно бы просто сзади, так он ещё и извращался, как мог… Сначала я стоял на четвереньках, а когда руки и ноги окончательно подогнулись, попытался уползти к изголовью. Но Чон Иён настиг меня и там — я продолжал подвергаться его атакам, зажатый между деревянной спинкой кровати и им.

Когда я совсем выбился из сил, он милостиво позволил мне лечь на бок. Правда, легче от этого не стало: он прижал меня к себе со спины и снова вогнал член до самого основания. Ближе к концу я был настолько измотан, что внутри меня вряд ли что-то плотно сжималось, но Чон Иёна это не волновало — он гнал меня к кульминации снова и снова, не зная пощады.

И вот результат... Мои ноги предательски дрожали от того, что я дошёл до ванной комнаты.

Он что, хочет затрахать меня до смерти? Совсем меры не знает.

— …Ублюдок… — выдохнул я.

Стоило мне оказаться перед зеркалом и увидеть своё плачевное состояние, как с губ сорвалось очередное ругательство. Всё тело пестрело россыпью багровых засосов — живого места не осталось. На спине и внутренней стороне бёдер дела обстояли явно не лучше. А от вида собственных непристойно распухших, покрасневших сосков мне внезапно захотелось сквозь землю провалиться.

«Так вот почему они так горят, блядь».

Тихо матерясь под нос, я включил воду. Кто бы мог подумать, что обычный душ заставит мои руки так жалко дрожать. Отмывать обмякшее, отказывающееся слушаться тело было той ещё пыткой.

Кое-как вытеревшись и накинув халат, я вышел из ванной. Голова всё ещё кружилась, словно я парил в невесомости. Кто бы мог подумать, что передозировка сексом так губительна для здоровья. И вдобавок ко всему, желудок сводило от голода.

Я огляделся в поисках телефона, но его нигде не было. Моя одежда тоже куда-то бесследно исчезла. Пришлось выходить в коридор прямо так, в одном халате.

И, кстати, где носит виновника всего этого пиздеца — Чон Иёна?

Если я потребую засчитать вчерашнее за два раза, он точно пошлёт меня куда подальше. «Но ведь мы реально трахались дважды! Обидно, блядь».

Когда Чон Иён предложил остаться на вилле с ночёвкой, я рассчитывал отработать два раза и спокойно свалить. Но я не планировал, что секс пройдёт в таком зверском формате, как вчера. Зная дрянной характер Иёна, он ни за что не признает это за два полноценных раза. А значит, чтобы мой изначальный план сработал, мне придётся переспать с ним ещё и сегодня…

От одной мысли об этом меня передёрнуло. В таком состоянии я не потяну секс не то что сегодня, но даже завтра.

«Так какого хрена я вообще попёрся с ним в такую даль?» — мысленно взвыл я. Только ради того, чтобы выслушать этот бред о любви? Охренеть можно.

Я покачал головой, до сих пор не веря в реальность произошедшего.

Не переставая мысленно ворчать, я начал медленно спускаться по лестнице на первый этаж, крепко держась за перила.

В гостиной было пусто. Но стоило мне сделать шаг в сторону кухни, как до меня донёсся умопомрачительный аромат еды. Поскольку мой желудок был абсолютно пуст, он немедленно отозвался громким урчанием.

Я даже в самых смелых фантазиях не мог представить Чон Иёна, стоящего у плиты. В те времена, когда я ещё работал в компании, мы ужинали либо в ресторане, либо заказывали готовую еду перед тем, как поехать к нему. Даже когда он приходил ко мне в квартиру, мы перебивались разогретыми обедами из круглосуточного.

Так что я ни на секунду не подумал, что кулинарит сам директор Чон. Но даже так я не ожидал увидеть там…

— Ой, вы уже проснулись?

Я никак не ожидал увидеть на кухне дома, где двое мужиков ночь напролёт жёстко трахались, приветливую женщину средних лет. Я застыл на пороге, ошарашенно хлопая глазами.

— Завтрак как раз готов. Сейчас накрою на стол.

— А вы… кто?

— Директор Чон вызвал меня. Присаживайтесь, пожалуйста.

«Чон Иён вызвал сюда прислугу…?»

Понятное дело, у него есть штат горничных, которые вылизывают его огромную городскую квартиру. Но выдернуть человека в загородный дом, куда мы приехали всего на одну ночь? От этого становилось как-то не по себе...

Отказываться от её искреннего гостеприимства было бы грубо, поэтому я послушно опустился на стул.

Женщина поставила передо мной пиалу со свежесваренным белым рисом и горячий суп с щедрым количеством говядины. Я дёрнулся было помочь с сервировкой, но она так решительно замахала руками, что мне пришлось смущённо сесть обратно. Пулькоги, множество мелких закусок и, как финальный штрих, жареное яйцо — идеальный домашний завтрак.

— Эм… большое спасибо. Приятного аппетита (мне).

— Кушайте на здоровье. Посуду оставьте, я потом приду и всё уберу.

— А, хорошо… А где… директор Чон?

— Он ненадолго отъехал по делам, но к вечеру обязательно вернётся. Кушайте, не торопитесь. Если проголодаетесь позже — в холодильнике есть еда, просто разогрейте.

Домработница вежливо поклонилась и удалилась, оставив меня одного.

В тишине пустой кухни дышать стало значительно легче. Стряхнув с себя остатки неловкости, я наконец взялся за ложку. Еда пахла восхитительно, а на вкус оказалась ещё лучше. Настолько, что я подчистил даже тарелочки с закусками. Покончив с завтраком, я собрал пустую посуду, отнёс её в раковину и вымыл всё сам.

Напоследок я открыл холодильник, чтобы выпить воды. Внутри стройными рядами стояли бутылки минералки. А ещё там громоздились контейнеры с едой и такое количество свежих продуктов, что списать это на банальные «остатки» от сегодняшнего завтрака было просто невозможно.

«К чему такие запасы, это же не постоянное жильё?..»

Недоумевая, я сделал несколько глотков ледяной воды, так и не придав этому особого значения.

Поднявшись на второй этаж, я вернулся в спальню. Вспомнив, что в прошлый раз Чон Иён доставал вещи из встроенного шкафа, я потянул за деревянную створку. Внутри действительно висела одежда. От строгих деловых костюмов до повседневных вещей… гардероб оказался пугающе обширным.

«Зачем ему столько шмоток на загородной вилле?..»

Отмахнувшись от странного предчувствия, я порылся на полках. Нашёл несколько упаковок совершенно нового, нераспечатанного белья, натянул на себя боксеры, а затем выудил с вешалки свежую рубашку и брюки.

Но вот своего телефона я нигде не мог найти. Его не было ни в спальне, ни в ванной. Я даже опустился на колени и обшарил пол под кроватью — пусто.

На всякий случай я подёргал ручки других дверей на этаже. Но, за исключением ванной с джакузи и двух спален, остальные комнаты оказались заперты. И, разумеется, телефона нигде не было.

Неужели я оставил его в машине Чон Иёна? Или выронил на улице, когда выходил? А может, вообще забыл вчера в ресторане?.. Если честно, я даже вспомнить не мог, когда в последний раз держал мобильник в руках.

Решив для начала поискать во дворе, я спустился на первый этаж, подошёл к прихожей и сунул ноги в обувь. Я обхватил пальцами дверную ручку и с нажимом потянул её вниз.

И в этот момент понял одну вещь.

Дверь не открывалась.

«Какого чёрта происходит?»

Я замер, держась за ручку. Я с силой дёрнул тяжёлую створку на себя, но она даже не шелохнулась. Почему не открывается? Мой затуманенный мозг отказывался выдавать логичные ответы.

Может, замок сломался? Я принялся остервенело дёргать ручку, но дверь не поддавалась.

Не может же в этом огромном доме быть только один выход. Я обыскал первый этаж. На всякий случай попытался сдвинуть рамы окон, но ни одна из них не поддалась. В ходе осмотра я нашёл дверь на кухне, ведущую на задний двор. Но и она была крепко заперта.

Ни окна, ни двери… Ничто не открывалось.

Чувствуя, как от кончиков пальцев отливает кровь, а по спине ползёт липкий холодок, я вернулся в прихожую. Снова и снова дёргал ручку, наваливался на дверь всем телом — безрезультатно.

И только теперь мой взгляд зацепился за незнакомый чёрный блок, установленный чуть выше дверной ручки. С виду — типичный электронный замок. Но сколько бы я ни проводил по нему дрожащей ладонью, сенсорная панель не реагировала ни звуком, ни вспышкой.

Неужели… Быть может, это устройство, которое блокирует дверь изнутри и открывается только ключом-картой?..

Заточение. В голове всплыло это нелепое слово.

Недолго думая, я сорвался с места и бросился вверх по лестнице. Влетел в спальню, где проснулся, и прильнул к оконному стеклу. Отсюда открывался вид на зелёный сад и массивные ворота вдалеке.

И там, у ворот, я увидел людей.

Чон Иёна там не было. Я протёр глаза и всмотрелся снова — нет, точно не было. У ворот, словно цепные псы, неподвижно застыли двое мужчин. Даже издалека были отчётливо видны их внушительные габариты и широкие плечи, обтянутые чёрными костюмами.

Как только я осознал, что это не оптическая иллюзия, меня накрыло оглушающей реальностью.

Я заперт в этом доме.