Глава 6

Скинув халат, я опустился на кровать, упираясь в неё коленями. Стоило мне встать на четвереньки, уподобившись покорному животному, как на откровенно выставленные ягодицы хлынула струя ледяного геля. Я вздрогнул, почувствовав, как скользкая масса потекла вниз по ложбинке.

— Угх!..

Пальцы, обтянутые латексом презерватива, грубо раздвинули вход и бесцеремонно вторглись внутрь.

Хотя мы с Чон Иёном занимались сексом всего лишь прошлой ночью, я содрогнулся от этого противоестественного чувства инородного тела. Однако я до скрипа стиснул зубы, изо всех сил стараясь сдержать стон. Пальцы Иёна безжалостно растягивали внутренние стенки, и влажный, хлюпающий звук гулким эхом заполнял тишину спальни.

Я старался дышать как можно тише, стараясь заставить нижнюю часть тела расслабиться. Возбуждение? Удовольствие? Ничего подобного не было и в помине. Это являлось лишь механической подготовкой к тому, чтобы в меня войти. Раз уж я сам сказал, что согласен на роль инструмента, он, видимо, решил в точности так со мной и обращаться.

Не давая мне ни секунды на передышку, директор добавил ещё один палец. Ощущение того, как меня растягивают снизу, было пугающе чётким. Грубо растёрзанная плоть пульсировала от тупой боли. Судорожно скомкав в кулаках простыню, я с трудом ловил ртом воздух.

Вжик. Позади раздался характерный шелест разрываемой упаковки нового презерватива.

«Стоит ли утешаться тем, что даже в такой ситуации я всё ещё вызываю у Иёна эрекцию?» — горько подумал я, задыхаясь от захлестнувшего чувства вины и самоуничижения. В то же время к горлу подкатил истерический смешок, который едва удавалось сдерживать. Я медленно сходил с ума. Нет, кажется, уже окончательно спятил.

— Ах!..

Стоило пальцам покинуть моё тело, как в то же место требовательно упёрлась твёрдая головка.

— А-агх, угх!

Входящий член не знал пощады. Как и ожидалось, ни о какой нежности не шло и речи — он просто безжалостно проталкивался глубже. В тот момент, когда от острой вспышки боли я рефлекторно сжал мышцы…

Шлёп! По ягодицам прилетел хлёсткий удар.

— Расслабься, — холодно бросил Иён.

У меня даже не нашлось времени, чтобы в полной мере осознать унижение от этого шлепка.

— А-а!!

Толчок! Сломив моё жалкое сопротивление, он одним мощным движением всадил член до самого основания. На пике этого отчаянного вскрика мир перед глазами сначала ослепительно побелел, а затем провалился в непроглядную черноту.

— Секретарь Ли.

Оставив своё достоинство глубоко внутри, Иён заговорил, с силой надавливая на самую чувствительную точку. Не смея обернуться, я лишь затравленно вжал голову в плечи.

— Не издавай звуков. Мне неприятно это слышать.

— !..

Разум мгновенно заволокло пеленой.

«Почему я терплю всё это? Разве любить тебя — такое уж непростительное преступление?» — пронеслось в помутневшем сознании.

Но прежде чем я успел найти ответ на собственный вопрос, Чон Иён начал двигаться. Он выходил почти полностью, так что внутри оставалась лишь головка, а затем одним стремительным рывком снова вбивал его на всю длину. Из-за того, что член грубо вспарывал совершенно неподготовленные внутренности, из горла так и рвался истошный крик.

Смешно и нелепо. Даже сейчас, в этот момент, насквозь пропитанный болью, стыдом и унижением, единственное, о чём я мог думать — это его недавний приказ.

Казалось, он намекнул, что если я издам хоть звук, между нами всё будет кончено. В панике я поспешно зажал рот ладонью, подавляя рвущийся наружу вопль. Боясь, что вырвется хотя бы жалкое мычание, я с силой стиснул челюсти. Моё тело, едва способное вбирать в себя кислород, мелко и жалко дрожало.

«Что я творю? Зачем позволяю так с собой обращаться?» — мысли лихорадочно метались в голове. «Кто такой для меня этот Чон Иён? И что это вообще за чувство такое проклятое — любовь?»

Даже оказавшись в столь унизительном положении, почему мне… так нравились его горячие ладони, властно сжимающие мою талию? Почему тяжёлое, прерывистое дыхание позади отзывалось в груди странным трепетом? От этих неразрешимых вопросов к горлу подступил удушливый ком.

— !..

Шлёп, шлёп. Тело директора с громкими хлопками билось о мои ягодицы. С каждым таким ударом наполовину вышедший член безжалостно вгрызался обратно. От ощущения насильственного раскрытия по коже бежали мурашки. Однако, подчиняясь до боли знакомому ритму, внутренние стенки постепенно размягчились, и непристойное хлюпанье стало ещё громче.

Одной рукой я намертво зажимал себе рот, а другой — вцепился в смятую ткань, едва не разрывая её. Иён не сбавлял темпа. Он продолжал двигать бёдрами в размеренном ритме. Член методично входил и выходил. От этих бездушных, машинных фрикций казалось, будто мои внутренности превращаются в месиво.

«Разве это можно назвать сексом? Неужели именно этого я так хотел?» — я зажмурился. «Настолько ли сильно я люблю его, что готов опуститься до роли живой куклы для мастурбации?»

Ответ был очевиден с самого начала.

Звук его дыхания. Запах его тела, щекочущий ноздри. Обжигающий жар ладоней на моих боках. Даже его член, эгоистично проникающий в меня без малейшей заботы о моём удовольствии. Я был способен вынести всё это лишь по одной причине: всё это принадлежало Чон Иёну.

Это ощущалось совершенно иначе, чем когда ко мне прикасался Со Джэ О. Где-то в глубине души я испытывал извращённое облегчение от того, что мы с директором связаны хотя бы так. Несмотря на то, что я чувствовал себя таким жалким… Несмотря на то, что мне было так невыносимо больно…

Звук вырвался непроизвольно.

Всё из-за того, что моё тело внезапно резко перевернули. Иён, только что вколачивавшийся со спины, неожиданно уложил меня на лопатки. В момент, когда наши взгляды встретились, я широко раскрыл глаза от неожиданности. Он развёл мои ноги, втиснулся между ними и вновь вошёл.

— !..

Странное, скручивающее чувство — то ли острая боль, то ли нечто иное — взмыло по позвоночнику прямо к макушке, заставив меня сцепить зубы. Я крепко зажмурился и отвернулся.

Просто было слишком больно. Болело всё тело. Но ещё больнее, невыносимо больнее, было смотреть в глаза Чон Иёна, устремлённые прямо на меня…

— Ха-а…

Поза изменилась, но я был уверен, что свирепые, безжалостные толчки сейчас продолжатся с новой силой.

Однако, вопреки моим ожиданиям, Иён замер. Его руки, крепко удерживающие меня под коленями, и член, глубоко утопленный во мне, остановились.

— …Блядь.

Это был первый раз, когда я услышал из его уст грубую брань.

Поражённый, я посмотрел на него. Но почему-то перед глазами всё плыло. Я не мог чётко разглядеть лица. Лишь смутный силуэт в дрожащем мареве.

— …Секретарь Ли.

Я всё ещё судорожно закрывал рот рукой. Иён позвал меня и мягко, но настойчиво отвёл мою руку в сторону. Его лицо, кажется, наклонилось немного ближе. Я моргнул, и зрение прояснилось. В тот же момент я почувствовал, как что-то горячее стекает по виску.

— …Не плачь.

Только когда он сказал это, я с опозданием осознал, что, оказывается, плачу.

— Почему ты плачешь?

Он, человек, который никогда не заботился о моих чувствах. Так зачем же он сейчас так бережно обхватывает мои щёки ладонями?

— Секретарь Ли, пожалуйста, не плачьте.

Почему его шёпот звучит так нежно? Зачем… зачем он целует мои слёзы? Я совершенно не понимал, откуда взялась эта внезапная ласка, с которой его влажный язык слизывал солёные капли с моих ресниц.

Чмок… чмок. В тишине раздались тихие, щекочущие звуки. Это Иён покрывал лёгкими поцелуями мои мокрые от слёз глаза и щёки. В эту секунду моё сердце забилось так неистово, что стало больно в груди.

— …

Я ведь так старался не издавать ни звука. Но все усилия оказались тщетны. Из приоткрытых губ сами собой вырвались надрывные всхлипы.

— Хнг… хы-ык, ах…

— Я же просил не плакать.

Словно ребёнок, который рыдает ещё отчаяннее, если его начинают утешать, я просто не мог остановиться. Горькие слёзы выплёскивались наружу. И посреди всего этого хаоса я чувствовал абсолютную растерянность. Было безумно странно, что Иён пытается меня успокоить. Он, причинивший мне столько боли, сейчас был таким до одури нежным, что это казалось слишком сладким, невозможным сном.

«А вдруг я и вправду сплю?» — мелькнула отчаянная мысль. «Может, мой разум, превратившийся в лохмотья после того, как со мной обошлись словно с неодушевлённой вещью, просто рисует мне утешительные галлюцинации?» От этих размышлений стало лишь тоскливее, и я зарыдал с новой силой.

— …Ха-а, секретарь Ли.

Директор крепко прижал к себе моё содрогающееся от плача тело. Осыпая мои щёки поцелуями, он сам закинул мои руки себе за шею, побуждая обнять его. Но я не смел даже коснуться его в ответ.

— Хы-ы…

И тогда Иён начал медленно двигаться. Член, всё это время покоившийся глубоко внутри, неторопливо вышел, а затем скользнул обратно, мягко поглаживая чувствительные стенки. Вновь вышел, и снова плавно проник внутрь.

Всхлипы вперемешку со стонами беспомощно срывались с моих губ. Иён тут же накрыл их своими.

Его горячий язык уверенно проник в мой рот, влажный от слёз и слюны. Он бесцеремонно сплёлся с моим языком, жадно исследуя каждый уголок, отчего мне стало тяжело дышать. Задыхаясь, я хватал воздух, и моя грудная клетка судорожно вздымалась.

Но Чон Иён и не думал отпускать, целуя меня снова и снова. Его широкая ладонь накрыла мою грудь, властно сминая сосок, в то время как бёдра не прекращали своих размеренных толчков. Сердце колотилось как сумасшедшее, и кислорода катастрофически не хватало.

Каждый раз, отрываясь от моих губ, он продолжал шептать успокаивающие слова. Кажется, Иён совершенно не понимал, что именно от этого нежного голоса я никак не могу перестать плакать. Я пытался оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал меня в объятиях.

В тот миг, когда он с нажимом прошёлся по особенно чувствительной точке внутри, из моего сорванного от плача горла вырвался громкий стон. Несмотря на рыдания, тело полыхнуло жаром.

— Хватит. Ну всё, перестань плакать.

Ладонь Иёна, до этого терзавшая мою грудь, скользнула ниже и плотно обхватила мой член. Я с удивлением осознал, что возбуждён до предела, несмотря на пролитые слёзы. Возбуждение, которого не было и в помине, когда он грубо брал меня со спины, теперь до краёв переполняло всё моё существо.

— А-а… ах, н-нг, угх!

От того, как его плоть уверенно стимулировала размягчившиеся стенки, с моих губ сорвался стон, больше похожий на восхищённый выдох. А может, всё дело было в его руке, умело ласкающей мой член. Тело пылало.

Мои слёзы иссякли лишь в тот момент, когда я, наконец, в полной мере осознал, как жалко я выглядел, рыдая навзрыд, и меня с головой накрыло жгучее чувство стыда.

Я рефлекторно дёрнулся, пытаясь снова прикрыть рот рукой. Но Иён решительно перехватил моё запястье, не позволяя этого сделать. Тот самый человек, который всего несколько минут назад приказывал мне заткнуться, потому что ему «неприятно это слышать», теперь при каждой моей попытке сомкнуть губы настойчиво целовал меня, заставляя их вновь приоткрыться. Влажные звуки смешивающейся слюны и скользящих языков сливались с моими сдавленными стонами.

— Н-нг, ах, ха-а, а-ах!

Иён крепче перехватил меня за талию и начал проникать всё глубже, наращивая силу толчков. Член, скользящий внутри и сминающий податливую плоть, дарил мне пронзительные вспышки удовольствия. От желанного чувства наполненности, распирающего изнутри, мне оставалось лишь беспомощно задыхаться.

В голове царил абсолютный хаос. Я точно находился в трезвом уме, но из-за чудовищных эмоциональных качелей чувствовал себя так, словно окончательно потерял рассудок. Жар, всё ещё блуждающий по телу, мешал собрать мысли воедино.

Резкая перемена в поведении Чон Иёна сбивала с толку.

Он был так нежен. Всё в нём — то, как он обнимал меня, как прикасался — было обжигающе горячим и невыносимо ласковым. Совсем как раньше. Как в те времена, когда он заставлял меня обманываться и строить глупые иллюзии. Каждое прикосновение его губ, каждое движение рук таили в себе приторную сладость.

Раз за разом он доводил меня до оргазма, пока, наконец, не достиг разрядки сам. Я не мог прийти в себя после этого небывало нежного секса.

Открыв глаза, я обнаружил себя в незнакомой обстановке.

Лишь несколько раз моргнув опухшими глазами, я осознал, что всё ещё лежу в апартаментах директора. Мы занимались здесь сексом бессчётное количество раз, но на ночь я остался впервые. И, судя по всему, спал я на удивление крепко, потому что, даже полностью проснувшись, ощущал в голове тяжёлую пустоту.

«Как так вышло, что я уснул здесь?»

Пока я рассеянно пытался вспомнить, перед мысленным взором всплыло лицо Иёна, внимательно разглядывающего меня. Я вспомнил, как мне стало до одури неловко от его пристального взгляда, проверяющего, перестал ли я плакать. И только когда я отвёл глаза, он, наконец, выпустил меня из объятий.

— Сегодня переночуй здесь.

Его решительный тон прозвучал как приказ.

Прежде чем я успел что-то ответить, он поднялся с постели и скрылся в ванной. Впервые с тех пор, как я уволился, Иён не выставил меня за дверь сразу после секса.

Оставшись лежать на кровати, кое-как стерев салфетками с живота следы спермы и завернувшись в простыню, я пребывал в полном смятении. Мои эмоции были загнаны в угол, доведены до предела. Иён, увидев мои слёзы, принялся меня утешать — как тут не запутаться?

Сначала он вёл себя так жестоко, довёл меня до рыданий, а потом вдруг проявил необъяснимую слабость перед моими слезами. Его поведение вызывало лишь недоумение. Несмотря на то, что я уже однажды жестоко обжёгся, придавая слишком много значения его поступкам, я снова терял голову.

Конечно, в глубине души всё ещё тлел горький осадок. Мне было обидно и больно от того, как он со мной обошёлся. Я был зол. Да и показывать свои слёзы было ужасно неловко.

Но в конечном счёте его нежные, успокаивающие прикосновения заставили моё сердце трепетать, разливая по телу щекочущее тепло.

Погружённый в сладкое послевкусие, какого не испытывал ни разу за те многие встречи после моего увольнения, я рассеянно вспоминал его поцелуи. Мягкие губы, властно прикусывающие мои, сладкий плен сплетённых языков. Хотелось, чтобы он целовал меня так вечно. Я лежал и думал о том, как было бы здорово, если бы он вышел из ванной и снова поцеловал меня… и, кажется, сам не заметил, как провалился в сон.

В итоге я проснулся в полном одиночестве.

— А-ах…

Поднимаясь с кровати, я тихо застонал. Несмотря на чувство свежести, в нижней части тела пульсировала тупая, тяжёлая боль. И всё же это ощущалось совсем иначе, нежели раньше. Это было скорее ленивое, томное послевкусие.

Приняв душ, я покинул апартаменты. Мне хотелось привести мысли в порядок, но в пустой, гудящей голове они никак не желали складываться во что-то связное. Внутри царил абсолютный штиль, спокойный, как поверхность тихого озера.

Возможно, из-за вчерашнего дождя небо сегодня было пронзительно чистым. Погода стояла такая ясная, что вдали виднелись очертания гор. И, как и положено летом, было жарко. Но, несмотря на палящее солнце и зной, на душе было удивительно легко. Я чувствовал себя так, словно парю в невесомости.

По дороге домой я почувствовал голод и зашёл в кафе перекусить сэндвичем. Обилие свежих листьев салата и помидоров в сочетании с чашкой американо стало отличным, лёгким завтраком.

Вплоть до того момента, как я вернулся домой, наслаждаясь приятным чувством сытости, я продолжал пребывать в этой странной, парящей прострации. Но стоило мне переступить порог и столкнуться с последствиями вчерашнего дня, как суровая реальность резко швырнула меня с небес на землю.

Я вспомнил о Со Джэ О.

Первым делом меня накрыло чувство тяжёлой неловкости. При мысли о Джэ О, который, напившись до беспамятства, вывалил на меня свои истинные чувства, во рту появился горький привкус.

Кто, как не я, лучше всех сейчас понимал эту боль — когда ты долго наблюдаешь за любимым человеком, набираешься смелости признаться и получаешь отказ? Мне было безумно жаль его, я чувствовал вину за то, что не могу ответить взаимностью. Но именно потому, что я не мог принять его чувства, я понимал: мне нужно быть с ним ещё холоднее.

«Пришло время поставить точку», — подумал я. И раз уж я принял такое решение, нужно было избавиться от всех следов пребывания Джэ О в моей квартире.

Последние два месяца он был рядом, поддерживая меня, пока я катился на дно, и его вещи всё ещё были разбросаны по моему дому.

Зубную щётку и прочие мелочи, которые не жалко выбросить, я без колебаний отправил в мусорное ведро. Одежду и обувь аккуратно сложил в пакеты и убрал в гардеробную, чтобы позже вернуть. А затем затеял генеральную уборку.

Собрав все одеяла, простыни и наволочки, я отнёс их в прачечную самообслуживания, а свою одежду закинул в стиральную машину. Я стёр пыль, скопившуюся по углам, вымел и вымыл полы. Разошедшись, до блеска отдраил ванную и кухню. Я даже вычистил холодильник, безжалостно выбросив все контейнеры с закусками, которые покупал Джэ О.

Пока я убирался, в голове не было ни единой лишней мысли, и это было прекрасно. Я не думал ни о Со Джэ О, ни о Чон Иёне.

Почему Иён вдруг так резко изменил своё отношение? Этот вопрос всплывал в сознании, но, как ни странно, больше не причинял той мучительной боли, что раньше. Напротив, я чувствовал какое-то странное воодушевление.

Сегодня я был неестественно спокоен. Даже давящая тишина пустой квартиры больше не тяготила. Закончив с уборкой, я немного отдохнул, почитал книгу, поужинал и, не выпив ни единой банки пива, лёг в постель. Посмотрев немного телевизор, я уснул ещё до полуночи.

Иён, утешающий меня. Нежные ладони на моих щеках и сладкие поцелуи. Погружаясь в эти воспоминания, я чувствовал, как колотится сердце от предчувствия: что-то неуловимо меняется.

Из-за того, что я рано лёг, проснулся я тоже рано. Это было даже смешно. Ещё недавно я мог часами ворочаться с боку на бок, тщетно пытаясь уснуть, и проваливался в небытие лишь под утро, а тут — проспал всю ночь так крепко, что даже стало не по себе.

Умывшись, я почувствовал голод и приготовил себе завтрак. Из-за вчерашней зачистки холодильника еды почти не осталось, и я подумал о том, чтобы сходить за продуктами.

Но эта мысль тут же напомнила мне о состоянии моего банковского счёта. Я бездельничал без малого два месяца, и, если не хотел залезать в сбережения, пора было начинать искать работу. Я открыл сайт с вакансиями, но стоило мне это сделать, как на душе стало тяжело… видимо, морально я всё ещё не был готов.

«Смогу ли я вообще снова работать секретарём? Ведь эта должность будет на каждом шагу напоминать мне о Чон Иёне. Что, если кто-то другой назовёт меня "секретарь Ли"? Справлюсь ли я с этим?»

…Чон Иён. В голове то и дело всплывал наш последний поцелуй. От воспоминаний об этом поцелуе сердце невольно пускалось вскачь. Его голос, умоляющий не плакать, его лицо… Нет, о чём он вообще думал? Хотелось бы мне знать это наверняка, чтобы на душе стало легче.

«Может, предложить ему встретиться сегодня вечером? Сказать, что нам нужно поговорить? Раскроет ли он мне свою душу, если мы встретимся?» Я боялся, что сделаю только хуже, расковыряв старые раны, и мне не хватало смелости. С другой стороны, я думал: «Неужели может быть хуже, чем сейчас?»

«Не издавай звуков. Мне неприятно это слышать».

Вспомнив эти слова, я невольно содрогнулся. К горлу вновь подступил тошнотворный ком унижения и гнева.

Да, конечно… потом он извинялся и утешал меня. Очевидно, он пожалел о своей жестокости. Иначе с чего бы ему вдруг стать таким ласковым и нежным?

Мне нужно было готовиться к поискам работы, но я снова увяз в мыслях о Чон Иёне и не мог вырваться. По правде говоря, ничего не прояснилось. Пусть мне и казалось, что я сделал шаг вперёд, на самом деле я топтался на месте. Просто моё настроение и самочувствие немного улучшились, вот и всё.

Было очевидно, что в одиночку мне не разгадать, что творится в голове у Чон Иёна, но я не мог ни спросить его, ни перестать об этом думать.

В этот момент внезапно зазвонил телефон. Последнее время я намеренно игнорировал звонки и сообщения, но на этот не ответить было нельзя. Звонил брат. К слову, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз появлялся дома.

— Да, хён.

— Как ты? Можешь говорить?

— Да, да. Могу, всё в порядке.

Брат не знал, что я уволился. Раз он сказал, что пока не может приехать домой, значит, у него были какие-то свои проблемы, и я не хотел лишний раз его волновать.

— Ты на работе?

— А? Нет. Я сегодня взял отгул.

— С чего вдруг? Ты вроде никогда отгулов не брал. Заболел?

— Нет, нет. Просто директор решил взять выходной, вот и я отдыхаю. А ты как?

— Да я-то нормально. Дома ничего не случилось?

Порой интуиция Ли Она была просто пугающей. А может, мне самому было не по себе от того, что я вру, и поэтому его вопросы о здоровье и делах казались такими подозрительными. Так или иначе, я умел складно лгать, поэтому ответил гладко, без запинки:

— Да что может случиться. Всё отлично, говорю же. Ты-то когда домой вернёшься?

— Думаю, ещё пару недель провожусь. Я там тебе посылку отправил, так что жди курьера.

— Что за посылка?

— Мясо.

— Мясо?

— Ага. Пожарь себе. Питайся нормально.

От слов Ли Она в груди потеплело. Непостижимо: сколько бы лет мне ни было, даже находясь где-то далеко, он всё равно продолжает обо мне заботиться. А ведь я до сих пор ни разу не удосужился первым спросить, как у него дела.

— …Спасибо. Я обязательно поем.

— Ага. Если что случится — звони.

Брат коротко изложить суть и повесил трубку. Но я был тронут — в его немногословности сквозило искреннее беспокойство и забота. А ещё, наверное, из-за того, что последние два месяца я прожил как в тумане, на дне бутылки, внутри заворочалось чувство вины. Во мне вспыхнула решимость как можно скорее найти работу и успешно устроить свою жизнь.

Я с удвоенным рвением принялся штудировать сайты с вакансиями. Благодаря звонку брата мысли о Чон Иёне на какое-то время отступили. Я так увлёкся, вперившись в экран ноутбука, что совершенно потерял счёт времени. Глаза начали уставать, и мне впервые за долгое время пришлось достать и надеть очки.

Я как раз просматривал список компаний, куда можно было бы отправить резюме, когда раздался звонок в дверь.

«Видимо, мясо от брата уже доставили». Но разве курьеры обычно не звонят заранее? Или это не доставка, а кто-то из подчинённых Ли Она принёс посылку лично? С этими мыслями я распахнул входную дверь.

— …А?..

Увидев совершенно неожиданного гостя, я застыл на месте.

Я не мог поверить собственным глазам. Если бы тело не сковало шоком, я бы, наверное, поднял руки и потёр глаза, чтобы убедиться, что не сплю.

— Секретарь Ли.

В настоящее время в мире был только один человек, который называл меня так.

— …Директор.

И только один человек, которого я называл «директором».

На пороге моей квартиры стоял вовсе не курьер с мясом от брата. Это был Чон Иён. Я ни разу, ни на секунду не допускал мысли, что он может здесь появиться, поэтому моё потрясение было безграничным.

На лице Иёна застыло непередаваемое выражение. Он не улыбался, но и не выглядел злым. Лицо оставалось бесстрастным, однако в нём безошибочно читалось нечто тяжёлое, тревожное.

— …Могу я войти?

— А… да.

Я неуклюже попятился назад.

Иён шагнул следом за мной, уверенно чеканя шаг. Стоило ему войти в прихожую, как дверь за его спиной захлопнулась. Я продолжал по-идиотски пятиться, пока не упёрся во что-то спиной и не остановился. Мужчина снял туфли и прошёл в комнату. С каждым его шагом моё сердце колотилось всё неистовее, грозя пробить рёбра.

Какое счастье, что вчера я затеял уборку! Моя жизнь в последнее время представляла собой полный хаос, и Иён наверняка догадывался об этом. Но если бы он увидел ещё и бардак в моей квартире, моя гордость была бы растоптана окончательно. Иён медленно обводил взглядом комнату, а моё сердце, казалось, вот-вот разорвётся от напряжения.

— Что привело вас… Ах, может, чаю?

Я всё ещё не мог прийти в себя от того факта, что Чон Иён находится у меня дома. Да, однажды он уже оставался здесь на ночь, но ведь тогда ситуация была совершенно иной! Видеть его фигуру посреди моей скромной гостиной было до боли непривычно и странно.

— Обойдёмся без чая.

Закончив осматривать квартиру, Иён перевёл взгляд на меня. Вид у него был какой-то растерянный. Между бровей залегла лёгкая складка, и от этого вида моё сердце тревожно сжалось.

— …Я и сам не до конца понимаю, что сейчас творю.

Коротко вздохнув, он посмотрел мне прямо в глаза и спросил:

— Секретарь Ли, ты всё ещё хочешь меня?

— …

Я не мог вымолвить ни слова, словно мне склеили губы. Вместо ответа моё лицо стремительно заливалось краской.

Хочу ли я..? Не было ни единого мгновения, когда бы я не хотел его. Тем более сейчас, когда передо мной это бледное лицо, глубокий взгляд, густые ресницы.

Даже когда Иён относился ко мне как к пустому месту, я тосковал по нему и жаждал его. Желание обнять его, почувствовать тепло его тела было сродни инстинкту. Потому что я люблю его.

Но сегодня всё было иначе. Я не изменился, но изменился Чон Иён. Во взгляде, направленном на меня, в непроглядно-чёрных омутах глаз плескалась неприкрытая, обжигающая страсть.

«Чон Иён, ты приехал ко мне, потому что хочешь со мной переспать. Ты так сильно этого хотел, что примчался ко мне домой».

В тот день, когда он сначала довёл меня до слёз, а потом стал таким невероятно нежным... Мои предчувствия не обманули: что-то определённо изменилось.

Грудь мгновенно переполнилась пьянящим теплом.

— …Да.

Эмоции захлестнули меня с такой силой, что я не мог промолчать. К горлу снова подступил комок, но на этот раз от счастья. Все те унижения и боль, которые я терпел от него в прошлом, напрочь стёрлись из памяти. Глядя на мужчину, который сам пришёл ко мне, я чувствовал лишь всепоглощающий, слепящий восторг.

— Я хочу вас.

Разве я мог не хотеть того, кто сам так открыто желает меня? От одного только взгляда на него сердце замирало от любви. Я больше не мог, да и не хотел сдерживать кипящие внутри чувства. Протянув руки, я бережно обхватил лицо Иёна. Он подался навстречу и притянул меня за талию, прижимая к себе.

Я лихорадочно приник к его губам. В то же мгновение его терпкий аромат хлынул в лёгкие, заполняя меня целиком. Его язык, скользнувший сквозь приоткрытые губы, оказался одуряюще сладким. Ощущения, которые он дарил, были настолько порочными, что по позвоночнику пробежала сладкая дрожь.

Иён снял с моего лица очки. Затем, не выпуская моей талии из захвата, наклонил голову, углубляя поцелуй. Наши языки жадно сплетались, исследуя каждый уголок, с влажным, непристойным звуком. Я скользил языком под его, переплетался с ним, жадно посасывая его губы. Даже сам влажный звук слившихся губ вызывал дрожь.

Не прерывая поцелуя, Иён отпустил мою талию и скинул пиджак. Когда наши губы на секунду разомкнулись, он нетерпеливо ослабил узел галстука. Пока он расстёгивал верхние пуговицы рубашки, я опустил руки и расстегнул его ремень и ширинку. Стоило мне с силой потянуть ткань вниз, как брюки послушно соскользнули к его щиколоткам.

Иён ухватил подол моей рубашки и одним движением стянул её через голову. Подняв руки, чтобы помочь ему освободить меня одежды, я остался с обнажённой грудью, а затем сдёрнул с его плеч на пол расстёгнутую рубашку.

В тот миг, когда наши взгляды снова встретились, я крепко обнял его и впился в мягкие губы. Сегодня они казались до безумия сладкими. Жадно целуя его, слегка покусывая, я тёрся всем телом о его тело.

Обнажённая кожа Иёна. От его тепла, передающееся мне напрямую, снова хотелось плакать. Каждый раз, когда мы соприкасались телами, меня прошивало током и я невольно начал издавать тихие, скулящие звуки.

— Ах!..

Иён толкнул меня на кровать. Избавившись от остатков собственной одежды, он навис надо мной и резким движением стянул с меня брюки вместе с бельём.

Без малейшего промедления оседлав мои бёдра он склонился ко мне.

Наши губы снова встретились.

Я обвил руками его шею, подаваясь навстречу, стараясь прижаться как можно плотнее. Влажный, горячий язык скользнул в мой рот, и я с готовностью принял его, отвечая тем же.

Мы лежали, крепко сплетясь в объятиях, отдаваясь поцелую. Посреди этого долгого, ненасытного поцелуя я продолжал тереться о его тело.

О то самое тело, к которому я не смел прикоснуться за те бесчисленные разы, что мы спали вместе в течение последних двух месяцев.

Тогда, занимаясь со мной сексом, Иён даже не снимал одежду. Он просто спускал брюки, доставал член и брал меня, всем своим видом показывая, что ему нужна лишь дырка, которую можно трахануть. Я не смел даже коснуться такого мужчины.

Даже когда я, ослеплённый возбуждением, неосознанно цеплялся за его шею — под моими пальцами всегда была ткань рубашки. Я был в таком отчаянии, что пытался почувствовать его тепло хотя бы через эту преграду.

И потому сейчас, когда я мог по-настоящему касаться его обнажённой кожи, моё сердце разрывалось от ликования. Чон Иён, Чон Иён. Я сжимал его щёки ладонями и отказывался отпускать, осыпая поцелуями каждый миллиметр его лица.

— Нг-х!..

Гладя моё тело, Иён властно сжал мою грудь. Его брови слегка сошлись на переносице — то ли от удовольствия, то ли от того, что на моей груди почти не было мышц и он мял податливую кожу. Но он не прекращал своих ласк: массировал грудь, скользил ладонями по плоскому животу, оглаживал бока.

— Ха-а…

Он приник к моей шее. Его поцелуи вдоль линии пульса и движения языка по ключицам были невыносимо эротичны. Моё тело дрожало от наслаждения, откликаясь на каждое прикосновение. Когда его губы накрыли затвердевший сосок, я невольно выгнулся в пояснице от сладкой судороги.

— Н-н, ах…

Смутившись собственного стона, я прикрыл рот тыльной стороной ладони. Но Иён обхватил губами всю ареолу, с силой втягивая её и поддразнивая сосок кончиком языка, отчего звуки всё равно предательски прорывались наружу. Когда он особенно сильно втянул кожу, с моих губ сорвался изумлённый вскрик. Моя грудь никогда не была такой чувствительной, но сейчас меня накрывало столь мощной волной возбуждения, что я просто не знал, куда себя деть.

— Ах, директор…

Когда его рука обхватила мой член,  я задыхаясь позвал его. Член, который и так был полутвёрдым от одних лишь ласк груди, в его руке мгновенно налился камнем. Иён продолжал посасывать мою грудь, ритмично двигая рукой. Удовольствие накапливалось слой за слоем, и низ живота пылал, как раскалённая печь.

Я был не в силах сдерживать стоны, пылая от желания. Иён в последний раз коротко поцеловал меня в грудь и, наконец, отстранился. Его рука скользнула между моих разведённых бёдер. Коснувшись пока ещё сухого входа, он провёл пальцем по сжавшемуся колечку мышц и прошептал:

— Сегодня не плачь.

Его голос звучал низко и хрипло. Он не знал, что от одного только его взгляда у меня на глаза наворачиваются слёзы. Губы Иёна коснулись уголка моего глаза.

— Я не сделаю тебе больно. Не плачь, секретарь Ли.

Кап, кап-кап. Шум дождя, барабанящего по стеклу, вытянул моё сознание на поверхность.

«Разве сегодня обещали дождь? Вчера же было так ясно». Погружённый в туманную дремоту, я попытался вспомнить прогноз погоды. Вроде бы я спал совсем недолго, но голова была тяжёлой.

И тут я вдруг понял, что разбудил меня вовсе не шум дождя. Чьё-то тепло мягко щекотало мой бок. Осознав это, я распахнул глаза и попытался сфокусировать взгляд, ища источник тепла.

— А…

Как только наши взгляды встретились, с моих губ сорвался нелепый звук.

Рука, которая только что поглаживала мой бок, переместилась выше и ласково коснулась уголка моего глаза. Глаза были настолько сухими, словно в них не осталось ни капли влаги; они саднили и неприятно горели.

— Опухли…

Мужчина, который сейчас осторожно касался моих век кончиками пальцев, был не кто иной, как Чон Иён.

Человек, который обычно после разрядки уходил не оборачиваясь, сейчас был прямо передо мной. Чон Иён сидел на краю кровати и гладил меня, пока я спал. Словно терпеливо дожидаясь, когда я проснусь.

— Отдыхай.

Иён поднялся, и матрас под ним спружинил. Я приподнялся на локтях, глядя на него снизу вверх.

Я помнил, как мы занимались сексом, помнил наши тяжёлые, прерывистые дыхания… но совершенно не помнил, как уснул. В памяти сохранилось лишь то, что после оргазма Иён ещё долго не выпускал меня из объятий. Кажется, после этого я на какое-то время провалился в небытие.

Интересно, когда он успел встать? Он уже был одет в брюки и рубашку, и даже повязал галстук. Поскольку накануне он просто бросил вещи на пол, они были изрядно измяты, что было совершенно не в его стиле.

…И почему это выглядит так чертовски сексуально? Чон Иён, который сорвался из офиса посреди рабочего дня и примчался ко мне. Воспоминания о последовавшей за этим близости заставили мои щёки пылать. Наблюдая за тем, как он надевает помятый пиджак, я чувствовал, как трепетное волнение сжимает груд

Словно не придавая значения помятому виду, Иён накинул пиджак и обернулся ко мне. Я сел на кровати ровнее.

— …Секретарь Ли.

Он замялся, словно собираясь что-то сказать. Под стать тому, кто признался, что сам не понимает, что творит, он выглядел немного растерянным. Я молча ждал продолжения.

— В следующий раз… давай поужинаем вместе.

Фраза, которую я меньше всего ожидал от него услышать. От неожиданности я застыл, как изваяние.

— Я пойду.

Уж не знаю, как он расценил мою заторможенную реакцию, но Иён, даже не дав мне времени на ответ, развернулся. Он прошёл в прихожую, обул туфли и покинул квартиру с привычной естественной грацией.

Щёлкнул замок, дверь закрылась, и в комнате повисла звенящая тишина.

«В следующий раз… давай поужинаем вместе».

Слова Иёна раз за разом прокручивались в моей голове. Это была какая-то бесконечная пластинка.

Поужинаем. Поужинаем вместе. Мы ведь за всё это время ни разу не то что не ели вместе — даже кофе не выпили, а тут вдруг «поужинаем»?

«…Это что, получается… свидание?.. Это оно? Он пригласил меня на свидание??»

В ту же секунду, когда до меня дошёл смысл его слов, сердце пустилось вскачь. Оно билось так быстро и сильно, с такой надеждой, что казалось, вот-вот проломит рёбра и выпрыгнет наружу. И я уже никак не мог подавить это сладостное, всепоглощающее предвкушение, которое стремительно заполняло всю мою душу.

Возможно, что-то и правда меняется. Я прекрасно понимал, что не должен ничего ждать от Чон Иёна, но ничего не мог поделать с радостным трепетом, переполнявшим грудь. Как сильно я страдал из-за него, так же сильно я его и желал, снова и снова. И это чувство никуда не исчезло, оно жило во мне.

«Вдруг я опять всё придумал, и это лишь мои иллюзии?» — твердил я себе бессчётное количество раз. Но для меня, отчаянно жаждущего Иёна, малейшее изменение в его поведении не могло не стать лучом надежды.

Его сердце наконец-то склоняется ко мне. Это было единственным логичным объяснением того, почему он утешал меня, когда я плакал, почему приехал ко мне домой и почему заговорил о совместном ужине.

Человек — поистине переменчивое создание. Последнее время я жил с ощущением огромной, саднящей гематомы в груди. Или зияющей дыры — пустой и одновременно настолько болезненной, что я сам себя не мог выносить.

Но стоило Иёну проявить ко мне хоть каплю доброты, как моё состояние резко улучшилось, будто мир перевернулся. Ещё недавно я не мог выносить одиночества и звонил знакомым, чтобы напиться, а сейчас мне не хотелось даже глотка пива. Я предпочту сидеть дома один, ожидая его звонка.

Он предложил поужинать вместе, но когда именно? Можно ли мне первому написать и позвать его куда-нибудь? Или хотя бы отправить обычное сообщение, спросить, как прошёл рабочий день? Я совершенно потерялся. От осознания того, что единственное, что мне остаётся — это покорно ждать его шага, я просто сходил с ума от нетерпения.

«Может, всё-таки выпить, а потом притвориться пьяным и позвонить ему?»

С момента его визита прошёл всего полдня, а я уже сгорал от нетерпения.

Раньше, когда я был уверен, что он никогда не станет моим, такой сжигающей тревоги не было. Но темне до смерти хотелось знать, о чём он думает. Раз уж он сорвался с работы и приехал ко мне, значит ли это, что он скучал? Как он и сказал, он не понимал, что творит — возможно, он просто не осознавал своих чувств ко мне, а теперь начал постепенно прозревать?

Ну конечно, так оно и есть. Чон Иён ведь не сумасшедший. Если бы я был ему безразличен, он бы не смог так нежно со мной обращаться. То, что он продолжал приезжать по моему первому зову даже после того, как заявил о разрыве наших отношений, можно было объяснить только одним: у него всё же были ко мне чувства. Когда я думал об этом, всё то унижение, что я испытывал раньше, казалось сущим пустяком.

Иён, обхватывающий мои щёки и целующий меня. Иён, слизывающий солёные дорожки у моих глаз. Иён, глубоко тонувший между моих бёдер, пьющий мои слёзы и от этого возбуждающийся ещё сильнее…

…Стоило мне подумать об этом, как внизу живота сладко заныло. Я до одури хотел коснуться его обнажённой кожи. Хотел заниматься с ним самыми грязными, непристойными вещами. Я никогда не был фанатом проникающего секса, но с Иёном это было просто невероятно. Кажется, я жаждал вновь испытать то всепоглощающее чувство наполненности и единения с ним.

«Может, всё-таки написать?»

Колеблясь, я то брал телефон в руки, то снова откладывал. Но прошёл всего день, и навязываться было как-то неловко. Не то чтобы я вдруг вспомнил о гордости, просто я действительно не был уверен, уместно ли это. Я сгорал от нетерпения, но мне катастрофически не хватало смелости — вот в каком состоянии я сейчас находился.

Я заново открывал для себя относительность времени. Когда-то я был настолько занят, что, казалось, стоило мне утром моргнуть — и за окном уже пылал закат. Но сейчас, когда я целыми днями бездельничал, время тянулось мучительно медленно. Выносить эти бесконечно долгие часы, в одиночестве сходя с ума от волнения, предвкушения и тревоги, было настоящей пыткой.

Так продолжалось до семи часов вечера.

Услышав звонок в дверь, я подскочил с кровати, как ужаленный. Днём уже приходил курьер от брата, а кроме него ко мне никто не должен был заявиться. Так что на этот раз это точно Чон Иён! «Если он не захочет никуда идти, предложу просто пожарить мясо дома». С этой мыслью я распахнул дверь.

— …Ли Нан…

Увидев на пороге высокую мужскую фигуру, я вздрогнул и замер.

Проклятье. Стоило всё-таки установить видеодомофон. Кто же знал, что тот факт, что мы с братом поленились поменять старый домофон в этой убитой квартире, обернётся для меня таким горьким сожалением.

Гостем оказался вовсе не Чон Иён. На пороге, с лицом человека, готового вот-вот разрыдаться, стоял Со Джэ О, о котором я и не вспоминал.

— …Ха-а…

Глядя на его лицо, я почувствовал глухое раздражение, но в то же время на душе стало тяжело. Наверное, дело в том, что Со Джэ О всё же был для меня особенным, не таким, как остальные. Даже если отбросить сексуальный подтекст, я действительно дорожил им и хорошо к нему относился. К тому же, я не мог не быть благодарным за то, что он изо всех сил пытался вытащить меня из той ямы, в которую я провалился после увольнения.

А ведь и правда, я совершенно забыл о нём. Между нами всё ещё оставалась недосказанность. Я думал, что история закончилась в тот момент, когда я отверг пьяного Джэ О и он ушёл. Я никак не ожидал, что он заявится ко мне вот так.

…Хотя, если подумать, Со Джэ О всегда был тем, кто до последнего цепляется за любую возможность сохранить отношения со мной.

— Я пришёл извиниться, — с трудом выдавил он хриплым голосом. — В тот день… я был пьян… Нет, я всё равно не должен был так поступать. Мне нет оправданий. Прости.

Он низко опустил голову, не смея даже встретиться со мной взглядом. Я на мгновение задумался, не зная, что ему ответить.

Злился ли я на него? Нет. Меня просто тяготили его чувства. Вместо злости или неприязни я испытывал лишь благодарность и глубокую жалость.

…Ведь я, как никто другой, знал, насколько мучительна неразделённая любовь.

«Как было бы здорово, если бы я любил тебя. Если бы я мог с радостью принять твою любовь и ответить тем же, мы оба были бы так счастливы. Почему стрелы любви вечно летят не в ту сторону?»

— Заходи.

В конце концов, я впустил его в дом исключительно из жалости. А может, я стал чуть мягче потому, что мои дела с Чон Иёном начали понемногу налаживаться.

Джэ О удивлённо распахнул глаза, явно не ожидая, что я позволю ему войти.

— Комары налетят. Заходи, поговорим внутри. Не стоять же нам, двум взрослым мужикам, в коридоре.

— А… да…

Я отступил в сторону, пропуская его. Войдя в квартиру, он окинул её взглядом, и в его глазах мелькнула растерянность. Он заметил, что я сделал уборку. И, конечно же, понял, что его вещи исчезли без следа.

— Садись.

Я усадил его за стол и налил стакан воды.

— …Прости, — снова повторил он, опустив голову, когда мы оказались друг напротив друга. — Я совершил ошибку. Мне жаль.

— Забудь. Не то чтобы я испугался, да и ничего такого между нами не произошло. Я сказал тебе уйти, и ты ушёл. Так что всё нормально.

— …Но всё же…

— Я разозлился не на твои действия, а на твои чувства.

— …

Джэ О до боли закусил губу. Вид у него был жалкий и смотреть на него было невыносимо. Но я знал, что сейчас должен проявить твёрдость. Раньше я бы послал его куда подальше, но теперь понимал, что нельзя ранить его ещё сильнее.

— Со Джэ О, я не люблю тебя.

— …

— Чувствам не прикажешь, я не могу заставить себя полюбить, да и не хочу пытаться.

— Подожди…

Он вдруг оборвал меня на полуслове. Прикрыв рот рукой, он с силой потёр глаза и лоб; его лицо выглядело совершенно раздавленным. Видя его неприкрытую душевную муку, я почувствовал, как внутри всё сжимается.

— …Мы ведь столько лет знакомы. Конечно, ты мне нравишься. Но… — он тяжело вздохнул и продолжил: — Я же знаю, какой ты человек, поэтому я… Ха-а. Ли Нан.

— …Со Джэ О.

— Я согласен быть просто другом.

Это чушь. Он сам, напившись, признался, что хочет большего. Но теперь, словно пытаясь убедить самого себя, раз за разом повторял:

— Быть другом — этого более чем достаточно. Просто иногда видеться, помогать тебе, когда тяжело… Нас связывают годы. Я не хочу, чтобы всё это время оказалось потраченным впустую.

Как же сильно отличались наши взгляды. Мне было достаточно того, что моменты, проведённые с ним, были приятными, а он считал, что общее прошлое обязывает нас выстроить на нём какое-то совместное будущее. Как будто ценность проведённых вместе лет заключалась в том, чтобы тянуть эту связь дальше. Хотя сейчас, когда чувства одного из нас стали слишком тяжёлыми, прошлое теряло всякий смысл.

— Я так напился в тот день, что натворил глупостей. Это была ошибка. Поэтому… не отталкивай меня. Пожалуйста, не веди себя так, будто мы больше никогда не увидимся.

…Ну почему он так цепляется за меня?

— Я ничего от тебя не требую. Просто… просто я сам так хочу.

Кто я для него, чтобы он так унижался?

Почему он не мог просто плюнуть, сказав: «Я больше тебя не люблю, было весело, но ты та ещё паскуда, так что прощай» — и уйти, хлопнув дверью? У него ведь тоже должна быть гордость.

Я чувствовал себя так, будто в горле застряла кость. Самым разумным было бы не позволять ему оставаться рядом даже в качестве друга.

Но я и сам не был уверен, что хочу вычеркнуть его из своей жизни. Честно говоря, я был благодарен ему за желание остаться рядом, даже в качестве «друга». Я не раз эгоистично ловил себя на мысли, что рад присутствию Джэ О в те моменты, когда мне совсем паршиво. Если он исчезнет, мне наверняка будет его не хватать.

В конце концов, он сам этого хочет. Если это его желание, какое право я имею ему указывать?

Я хотел отказать ему так, чтобы не причинить боли. Хотел сказать: «Не трать на меня больше своё время и силы, найди кого-нибудь другого». Но как можно отказать, не причинив боли? «Безболезненный отказ» — это оксюморон. Даже если ты обмажешь слова мёдом и посыплешь сахаром, отказ всё равно останется отказом, он ранит.

— Хотя бы пока тебе тяжело. Я просто не могу бросить тебя одного, я с ума сойду от беспокойства…

— Ты мне кто, старший брат? Или, может, младший? Что значит «не можешь бросить»?

— А что мне делать, если я волнуюсь? Я впервые вижу, чтобы ты жил в таком хаосе.

Боже… И что мне прикажете делать с этой его дурацкой, заботливой навязчивостью?

— …Я уже в порядке. Правда.

— Ты всегда так говоришь, но на деле всё иначе.

Учитывая то, как я вёл себя последнее время, неудивительно, что Джэ О мне не поверил. Но он просто не знал, что Чон Иён изменился.

Джэ О не знал о том, что после перемен в поведении Чон Иёна я тоже начал приходить в себя.

«…А если это снова мои иллюзии? Если я опять пляшу под дудку капризов переменчивого Чон Иёна, смогу ли я прийти в себя после очередной порции боли? И если я даже тогда не смогу с ним порвать, вынесу ли я в одиночку это бесконечное, унизительное хождение по кругу?» — в голове пробуждался эгоистичный страх.

К тому же, если я навсегда порву с Иёном, не выйдет ли так, что я зря прогнал Джэ О? Ведь у меня не было никого, кто был бы так же добр ко мне и с кем мне было бы так же комфортно.

Я понимал, что так думать — неправильно. Это будет давать Джэ О ложную надежду.

Но ведь я уже прямо сказал ему, что не люблю его, и чётко обозначил границы. А он сам заявил, что хочет остаться рядом хотя бы в качестве друга.

— …Ха-а, Джэ О.

— Хён, тебе правда будет всё равно, если ты вот так вычеркнешь меня из своей жизни?

Хён. Услышав это обращение, я потерял дар речи. Я никогда не был сентиментальным человеком, но нас с Джэ О всё же связывало нечто особенное. Когда он впервые за долгое время назвал меня «хёном», я внезапно и очень остро осознал, что мы действительно были близки, словно старший и младший братья.

— …Я просто хочу, чтобы тебе было не так больно.

— Если ты меня сейчас прогонишь, будет больнее.

Джэ О посмотрел на меня и криво, вымученно улыбнулся. И я окончательно перестал понимать, как поступить правильно.

— …Ты ел?

Со Джэ О прекрасно знал, что я вовсе не мягкий человек. Возможно, именно поэтому, когда я вдруг заговорил о еде, его глаза удивлённо расширились. Мне на секунду даже показалось, что я вижу, как за его спиной радостно замотался невидимый щенячий хвост.

— Нет ещё.

— Готовить я тебе не буду. Но мясо пожарю.

Несмотря на то, что я ясно дал понять, что не отвечу на его чувства, Джэ О счастливо улыбнулся моему предложению поужинать вместе. Словно одного этого ему действительно было более чем достаточно.

…Глядя на него, я вдруг подумал: «А может, и мне стоило подходить к Чон Иёну вот так же? Если бы я вёл себя так, смог бы он так безжалостно меня оттолкнуть?»

Конечно, это были бессмысленные допущения. Наши с Иёном отношения в корне отличались от того, что было между мной и Джэ О. И пусть этот путь был полон боли и унижений, Иён в итоге смягчился. Вспомнив, как он приехал ко мне домой, я почувствовал, как сердце снова сладко замирает.

Всё-таки отличную говядину, которую прислал брат, было бы гораздо лучше съесть с Чон Иёном. Мне было немного стыдно перед Джэ О за такие мысли, но пока я жарил мясо, я не мог избавиться от чувства лёгкого сожаления.

У нас был только рис быстрого приготовления, мясо и кимчи, но говядина оказалась настолько вкусной, что ничего другого и не требовалось. Было приятно видеть, как Джэ О, который пришёл сюда бледным как смерть, заметно повеселел во время еды. Ситуация могла бы быть неловкой, но благодаря тому, что мы знали друг друга уже очень давно, никакого напряжения или дискомфорта не ощущалось. Это было спокойное и простое время.

Но это был максимум того, что я мог дать Джэ О.

— А теперь иди домой.

— Я помою посуду и пойду.

— …Ладно.

Я больше не собирался оставлять Джэ О у себя на ночь. Да и причин для этого не было. Конечно, ожидание звонка от Иёна заставит меня понервничать, но вряд ли я буду мучиться от бессонницы так же сильно, как раньше. А если станет совсем невмоготу, я уже решил для себя, что просто позвоню ему первым.

Я достал из гардеробной бумажный пакет с вещами Джэ О и протянул ему. Когда он взял его в руки, на его лице на мгновение мелькнула тень. Но, к счастью, он больше не стал упрямиться.

— …Если что случится, звони.

— Хорошо. Но правда, беспокоиться не о чем. Я в полном порядке.

По лицу Джэ О было видно, что он всё ещё мне не верит, но он послушно покинул квартиру. Кажется, он ясно понял моё твёрдое нежелание оставлять на ночь в своей постели парня, который пытался на меня наброситься.

Я чётко донёс до него свои чувства. Я дал понять, что позволю ему быть рядом, раз уж он так этого хочет, но строго обозначил границы этой близости. Теперь настало время для него самого разобраться в своих чувствах. По собственному опыту я знал, что это будет невероятно тяжело, но он обязан это сделать.

С чувством лёгкого облегчения я вымыл посуду. Затем принял душ, почистил зубы, забрался в кровать и свернулся калачиком под одеялом.
Я крепко сжимал в руке телефон, ожидая вестей от Иёна. Включил телевизор, но сосредоточиться на экране, конечно же, не мог.

Он предлагал поужинать, но время ужина уже прошло. Было поздно, так что вряд ли он напишет с предложением поесть. И всё же я просто не мог не ждать его сообщения.

Я смотрел телевизор, бесцельно листал телефон, то и дело открывая мессенджер, и так убивал время. Из-за того, что я долго лежал и пялился в экран, в глазах появилось неприятное жжение. Несмотря на то, что было ещё не так поздно, веки наливались свинцом. После сытного ужина меня ещё сильнее клонило в сон.

«А вдруг Иён напишет, а я усну и не увижу?» — эта мысль тревожила меня, но прогнать наступающую сонливость было не так-то просто.

В итоге я задремал и проснулся около десяти часов вечера. Меня разбудил телефон, который я всё ещё сжимал в руке.

Почувствовав дрожь устройства и услышав мелодию звонка, я распахнул глаза и дёрнулся так, словно меня окатили ледяной водой. А когда взглянул на экран, сердце чуть не остановилось. Я торопливо ответил на звонок, и в трубке раздался низкий мужской голос:

— Приедешь сейчас ко мне?

Это был голос Чон Иёна.

Услышав его предложение, я, разумеется, немедленно сорвался с места.

Вчера было ясно, но сегодня пошёл дождь, а синоптики предупредили о приближающемся тайфуне. Дул резкий, влажный ветер. Для лета было нетипично холодно, и мои голые руки покрылись мурашками. Но сердце билось так, что я не замечал холода.

Иён позвонил первым. Он действительно позвонил первым! Сначала он сам приехал ко мне домой, а теперь позвонил и позвал к себе — это казалось каким-то нереальным сном. Я, конечно, надеялся на нечто подобное, но сейчас всё выглядело так, будто Иён действительно открыл мне своё сердце.

Мне хотелось заставить его почувствовать то же самое: позвонить и заставить его изнывать от тоски, как изнывал я. Но я был слишком нетерпелив. Я так отчаянно ждал его звонка! Когда пришёл Джэ О, я сделал вид, что выпроваживаю его из-за того, что мне в тягость его компания, но на самом деле я спешил избавиться от него именно потому, что ждал вестей от Иёна.

«Когда я приеду к нему, мы сразу же займёмся сексом? Но я так хочу поговорить о том, что будет дальше, к чему идут наши отношения…»

В то же время меня грыз страх: а не слишком ли я тороплю события? Не отпугну ли я его своим напором? Я и подумать не мог, что стану таким ведомым в отношениях. Но желание удержать его было настолько сильным, что я невольно становился робким и осторожным.

И всё же моим самым заветным желанием было поговорить с ним.

Хотя... ладно, секса мне тоже хотелось. Если это Чон Иён, я был согласен на всё. Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот взорвётся от переизбытка чувств.

Выйдя из такси, я сразу же направился к лифту и поднялся в апартаменты Иёна.

— Приехал? Проходи.

Иён даже не представлял, насколько глубоко меня тронул тот факт, что он сам открыл мне дверь.

Это было прекрасно. Чувство всеобъемлющего счастья до боли распирало грудь. Одного того, что холод в его глазах немного растаял, что он встретил меня с таким лицом, было достаточно.

Мне было так сладко в этот миг, что стало страшно: а вдруг это опять лишь плод моего воображения?

Его волосы были влажными, словно он только что вышел из душа. На коже, видневшейся из-под халата, кое-где блестели капли воды. На лице Иёна застыло выражение такой глубокой апатии, будто у него не было сил даже на то, чтобы насухо вытереться.

Смотреть на его утомлённое лицо было больно. Видимо, на работе возникли проблемы, и он был вымотан стрессом. Меня даже кольнуло чувство вины за то, что я уволился. «Если бы я остался, то смог бы хоть немного помочь ему», — с сожалением подумал я.

— Выпьешь?

Похоже, он сидел и пил в одиночестве, даже не обсохнув после душа. На столике у окна в спальне, где мы обычно занимались сексом, стояла бутылка дорогого виски. Взглянув на стакан, в котором не было даже льда, я покачал головой:

— Нет. Спасибо.

За последние два месяца я выпил достаточно. И мне совершенно не хотелось пить алкоголь в присутствии Иёна. Сейчас я желал лишь одного: в полной мере прочувствовать каждое мгновение, проведённое с ним.

— Что ж, ладно. Тогда иди в душ.

«Мне нужно сказать ему, что я хочу поговорить». Я на мгновение замялся. Его слова меня немного задели. Но по сравнению с тем отчаянием, которое я испытывал раньше, это было сущим пустяком.

К тому же, глядя на его измождённое лицо, у меня просто язык не поворачивался сказать: «К чёрту секс, давай сперва поговорим».

Чон Иён пил один, прислонившись бедром к краю стола. С каждым глотком его кадык мерно ходил вверх-вниз. И почему от этого зрелища у меня так ёкало сердце?

Возможно, всё дело было в приглушённом желтоватом свете ламп, но его утомлённое лицо казалось мне сейчас ещё более порочным и притягательным, чем обычно. Влажные пряди волос, небрежно откинутые назад, но всё равно спадающие на лоб, его глубокий взгляд — всё это выглядело невыносимо эротично.

Иён велел мне идти в душ, но я не мог заставить себя сдвинуться с места. Мой взгляд был прикован к мужчине в халате, и я лишь заворожённо смотрел на него.

Почему его глаза, нос, губы… почему всё в нём настолько точно отвечает моим вкусам? Широкие плечи, высокий рост, тело, скрытое тканью халата — один только взгляд на него заставлял моё сердце трепетать.

Даже после всего, что было, я по-прежнему любил Чон Иёна до умопомрачения. И поэтому я хотел утешить его. Хотел придать ему сил тем единственным способом, который был мне доступен.

К тому же, Иёну это тоже пойдёт на пользу. Я помнил его слова: «Секс помогает мне лучше спать».

— …Я уже принял душ дома, — пробормотал я и шагнул к нему.

Подойдя к столу, на который он опирался, я опустился перед ним на колени.

— …Секретарь Ли.

Его лицо было серым от усталости, под глазами залегли тени. И то, что я находил сексуальность даже в этом измождённом виде — не потому ли, что я безнадёжно влюблён?

Я слегка потянул за полы его халата, раскрывая их, и приблизился лицом к его бёдрам. От его подсыхающей кожи исходил густой аромат геля для душа. И сквозь этот запах проступал его собственный, естественный запах тела.

Даже в спокойном состоянии член Иёна был внушительных размеров. Почему даже его форма и цвет казались мне такими возбуждающими? Отрешённо подумав об этом, я приоткрыл губы и втянул в рот податливую плоть.

— Ха-а…

То ли от щекочущего прикосновения моих губ и языка, то ли от удовольствия, его бёдра напряглись. Я нарочно обильно смачивал его слюной, вылизывая и посасывая, и вскоре член начал медленно наливаться кровью. Когда я плотно обхватил губами твердеющий ствол и принялся дразнить головку языком, Чон Иён заметно вздрогнул.

Горячее дыхание, овевающее мою макушку, плавило разум. Кажется, это потому, что я так сильно его люблю.

Как и тогда, когда я брал его в рот под столом в офисе, от одного лишь осознания, что член Иёна находится у меня во рту, моё сердце бешено колотилось. Член заполнил рот целиком, так что стало тяжело дышать, но даже периодически подступающие приступы тошноты казались мне приятными. Меня до безумия заводило то, что Иён возбуждается от моих действий.

— Ха-а, секретарь Ли…

От его хриплого голоса, полного наслаждения, по спине побежали мурашки.

Я протянул руки, скользнул под халат, сжимая его ягодицы, и взял член ещё глубже. Когда головка коснулась корня языка, к горлу снова подкатил физиологический рефлекс, но я подавил его, проглотив вместе с накопившейся слюной.

— Ху-у…

Иён с силой надавил мне на затылок, притягивая ближе. Он вцепился мне в волосы так, что я не мог отстраниться, и мне оставалось лишь с трудом ловить воздух носом, чувствуя его член глубоко в горле.

Я слегка приподнял глаза и увидел, что Иён смотрит на меня сверху вниз. Он сделал глоток виски янтарного цвета, и его кадык дрогнул. И почему это показалось мне таким дьявольски сексуальным?..

Улучив момент, когда хватка на моих волосах немного ослабла, я отстранился. Но при этом продолжал плотно сжимать губы, посасывая ствол. Когда плоть, так глубоко упиравшаяся мне в горло, выскользнула, во рту остался солоноватый привкус. И даже он казался мне дурманяще сладким.

Я выпустил его почти полностью, оставив во рту только головку, и принялся вылизывать её, словно леденец. Я щекотал её кончиком языка, тёрся о гладкую поверхность, а затем снова глубоко заглотил. Я вбирал его в себя так глубоко, что моё лицо касалось его живота, и сосал, сжимая горло.

В комнате то и дело раздавались влажные, непристойные звуки. То, как он нежно поглаживал меня по голове, ощущалось как похвала, и я, задыхаясь, старался работать ртом ещё усерднее.

— Вставай.

Я был полностью поглощён процессом, когда Чон Иён внезапно заставил меня подняться. Схватив за предплечье, он подтолкнул меня к окну. Главная спальня аппартаментов могла похвастаться панорамным остеклением с двух сторон и перед моими глазами, как на ладони, раскинулся ночной город, сверкающий мириадами огней.

— Ах...

Опершись ладонями о холодное стекло, я коротко застонал, почувствовав, как его рука скользнула под рубашку. Поблизости не было зданий такой же высоты, поэтому заглянуть внутрь было некому, но из-за размера окон меня не покидало чувство, что мы у всех на виду.

Может, дело было в дожде, барабанящем по стеклу? Или в самом размере этих окон? У меня возникло стойкое ощущение, будто мы занимаемся этим на улице. От мысли, что нас могут увидеть, по коже побежали мурашки. А когда Иён бесцеремонно стянул с меня рубашку, лицо опалило нестерпимым жаром.

Как только он взялся за пряжку моих брюк, я в панике перехватил его запястье и оглянулся.

— Давайте на кровати...

Должно быть, я покраснел до корней волос. Если уж он не собирался задёргивать шторы, то я хотел хотя бы перебраться в постель. Пока я ласкал его ртом, я об этом не думал, но перспектива стоять совершенно голым перед огромным окном вызывала жгучее смущение.

Глядя на моё пылающее лицо, Чон Иён усмехнулся.

Он улыбнулся. Я не знал, что именно его позабавило, но я так давно не видел его улыбки, что просто замер, не в силах отвести взгляд.

— Секретарь Ли, ты просто...

Он бесцеремонно стянул с меня брюки. Скользнув под резинку белья, рука Чон Иёна собственнически сжала мою ягодицу.

— Погодите, а-а!

— У тебя определённо есть талант очаровывать людей.

«И что я такого сделал, чтобы он так говорил?» — в смятении подумал я. «Разве я его когда-нибудь соблазнял?!» По правде говоря, я всегда лишь послушно шёл на поводу у Чон Иёна. Я хоть раз пытался осознанно затащить его в постель или пробовал намеренно его искушать? Я даже не помышлял о подобном, прекрасно понимая, что этот человек не поведётся на дешёвые уловки, и просто покорно следовал за ним.

И в этот раз я тоже подчинился: позволил ему тянуть и подталкивать меня, пока моя спина не коснулась матраса. Иён сбросил халат, взял гель и раздвинул мне ноги. Ещё мгновение назад мне казалось, что он возьмёт меня прямо у окна, и я испытал облегчение, оказавшись на кровати, но вдруг...

— Ха-а!

Я судорожно втянул воздух.

Мой обнажённый член, выставленный напоказ между разведённых бёдер, внезапно оказался во рту Чон Иёна. Он жадно обхватил его горячими губами.

— Ди-директор...

Никогда в жизни я бы не подумал, что буду в таком шоке от того, что мне делают минет. В полном смятении я крепко вцепился в его волосы.

Но Чон Иён и не думал останавливаться. Он накрыл меня ртом и с силой вобрал в себя. В ту же секунду волна острого наслаждения прошила меня от копчика до самого затылка. Поясница резко выгнулась.

— А-а, ах...

Из горла вырывались бессвязные стоны, и я ничего не мог с этим поделать. Мне так давно не делали минет. По крайней мере, с тех пор, как признался ему в своих чувствах. Я был уверен, что день, когда Чон Иён возьмёт меня в рот, больше никогда не настанет.

И вот теперь он ласкает меня своими губами! От одного только осознания этого факта я был готов кончить немедленно.

Мои разведённые ноги мелко дрожали. Губы Чон Иёна. Его обжигающий рот. Его влажный язык...

— Ха-а... ха... подождите...

В этот миг перед моими глазами, словно в калейдоскопе, пронеслась сцена нашей первой близости: я стоял под струями душа, а Чон Иён опустился предо мной на колени. И тогда он…

— У-угх!..

Пальцы, без предупреждения проникшие внутрь, заставили меня вздрогнуть и сдавленно вскрикнуть. Поясница непроизвольно выгнулась, бёдра рефлекторно дёрнулись вперёд, из-за чего мой член оказался глубоко в его горле. Однако Чон Иён, к моему удивлению, мастерски справился с этим и продолжил плавно и глубоко сосать.

— А, а-ах!..

Влажные от смазки пальцы внутри двигались всё увереннее, раз за разом находя самые чувствительные точки. От этого твёрдого, настойчивого проникновения по коже бегали мурашки, а стоило ему толкнуться глубже, как жар волной ударил в голову. Наслаждение накатывало волнами, стремительно приближая оргазм.

Но прежде чем я успел кончить, Чон Иён отстранился. Выпустив мой член изо рта, он обхватил одной рукой свою плоть, которую я так старательно ублажал до этого, и мою, крепко сжимая их вместе.

Этого ему показалось мало: он щедро плеснул лубриканта.  Ощущение того, как два твёрдых члена скользят и трутся друг о друга в его мокрой, горячей руке, было чистым экстазом.

— Ух… Секретарь Ли.

С раскрасневшимся от возбуждения лицом Чон Иён тихо позвал меня. Он уже не раз называл меня так, но почему именно сейчас в груди болезненно кольнуло, а к глазам подступили слёзы?

Я ведь больше никакой не секретарь. Я просто Ли Нан. И всё же слышать, как Чон Иён зовёт меня таким низким, полным желания голосом... мне было так хорошо, что я совершенно терял голову. Сердце колотилось как сумасшедшее, путая мысли. И от того, что мне было настолько хорошо, грудь разрывало от щемящей боли. Удивительно, как могут сплетаться воедино восторг и страдание.

— …Хочу без презерватива.

«Вот же…» — промелькнуло в голове. Я тут утопаю в море эмоций, задыхаясь от переполняющих меня чувств, а он выдаёт такое?

В этот миг всё напряжение разом спало. Это было настолько нелепо, что я едва не рассмеялся в голос. Чон Иён оставался верен себе: человек, способный сморозить подобное совершенно не к месту, но почему-то такой до одури милый в этой своей непосредственности. Я любил в нём даже это.

Я любил его так сильно, что едва мог дышать. Как я мог отказать, когда моё тело, содрогающееся от предвкушения при каждом соприкосновения наших членов, уже дало свой ответ?

— Просто… поступайте как хотите.

Признаться честно, его слова о том, что он не хочет использовать защиту, даже вызвали у меня какую-то извращённую радость.

Услышав моё согласие, Чон Иён едва заметно улыбнулся. Точно так же, как тогда. В те времена, когда я отчаянно скрывал свои чувства, а он обращался со мной как с настоящим любовником. Мне пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы подавить подступившие слёзы.

— Ах!..

Если бы не член Иёна, который в этот момент начал безжалостно проталкиваться внутрь, я бы наверняка разрыдался, захлебываясь эмоциями. Я и так слишком часто плакал перед ним — ещё одна истерика выглядела бы совсем жалко.

— А-а, ах… угх!..

Ощутив распирающую полноту, я изо всех сил постарался задвинуть чувства на задний план и сосредоточиться на настоящем моменте. Я знал по опыту: Чон Иён порой бывал чрезмерно жёсток в самом начале.

— А-а!!

Так и случилось. Стоило головке протиснуться сквозь тугое кольцо мышц, Чон Иён яростно, с глухим шлепком всадил свой ствол до самого основания. Этот грубый удар отдался глубоко в животе. Ощущение было таким, словно он насквозь пронзил моё тело, достав до самой макушки — на глаза навернулись слёзы боли и острого наслаждения.

— Секретарь Ли?..

Чон Иён, сдавленно простонав, позвал меня и начал двигать бёдрами.

«Как бы я был счастлив, если бы он назвал меня Ли Наном...» — с этой мимолётной, отчаянной мыслью я крепко обнял его за плечи. С каждым мощным толчком, когда он врывался в меня и выходил, перед глазами рассыпались искры, похожие на падающие звёзды.

Он беспощадно растягивал нежные стенки, сминая слизистую, и мои пальцы на ногах невольно поджимались. Головокружительное наслаждение волнами катилось по позвоночнику всякий раз, когда он толкался вглубь и медленно выходил обратно. Мир перед глазами окрашивался в синие, жёлтые, а порой и кроваво-красные тона, которые порой сменялись беспросветной тьмой. Таков был цвет безумного удовольствия, которое дарил мне Чон Иён.

— Ы-ых, ах… хнык. М-м-м…

Но больше всего меня пьянили губы Иёна, которые в перерывах между тяжёлыми вздохами накрывали мои. Его ладони, блуждающие по моей груди и животу, приводили меня в трепет. Мы спали уже много раз, и я слишком хорошо знал, как холоден он может быть, как может превращать партнёра в неодушевлённый инструмент. Поэтому сейчас его нежные ласки переполняли моё сердце до краев.

Я исступлённо отвечал на поцелуи, впиваясь в его губы. Я вцепился в его спину, словно в спасательный круг, боясь отпустить хоть на мгновение. Темп его движений нарастал; с каждым глубоким, безжалостным толчком меня словно подбрасывало в невесомость, и мне не оставалось ничего другого, кроме как держаться за него изо всех сил.

— Ах!.. А! О-а-а!

Он оторвал мои руки от своей спины, с силой вдавив мои запястья в матрас, и начал вколачиваться ещё яростнее. Наши тела сталкивались с характерными шлепками, оставляющими саднящее чувство, сопровождающееся острым наслаждением. Ощущение было таким, словно я падал в бездонную пропасть, а в следующий миг уже чувствовал невероятную лёгкость, будто парил в пустоте.

— А-а-ах!..

Движения Иёна стали быстрыми и глубокими, предвещая скорый финал. От того, как грубо его член выкручивал и изводил мои внутренности, я окончательно потерял связь с реальностью. Тело колотило крупной дрожью, а из горла вырывались бессвязные стоны.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Лицо пылало от невыносимого жара. Поясница, казалось, вот-вот расплавится и сломается пополам. И в этот момент Чон Иён сменил угол, раз за разом методично и маниакально вбиваясь точно в самую чувствительную точку. В голове фейерверком взрывались белые вспышки. Я думал, что просто умру на этой кровати. Стоило Чон Иёну пару раз небрежно скользнуть рукой по моему собственному члену, как оргазм подобрался вплотную.

— Ы-ыт!.. А-ах…!!

Мои губы, судорожно хватающие воздух, были вновь захвачены поцелуем Чон Иёна. Языки сплелись в беспорядочном танце и сладкая дрожь пробежала не только по кончикам пальцев на руках и ногах, но даже по моему языку. Я отчаянно сосал его язык, в то время как Чон Иён непрерывно вдалбливался в меня, заполняя собой всё пространство и переворачивая всё внутри.

— !М-мф.. !

В конце концов, даже мой финальный стон захлебнулся в его поцелуе.

На пике блаженства мои чувства взорвались мириадами огней. Нахлынувшая волна удовольствия принесла с собой небывалое ощущение невесомости. Разум окончательно помутился. В какой-то миг в глазах потемнело, а затем снова вспыхнул ослепительный свет.

— Угх-х...!!

С чувством пьянящего освобождения, словно остатки рассудка выжгло подчистую, из моего члена густыми толчками вырвалось семя. Вязкая горячая жидкость брызнула на живот, пачкая нас обоих.

— Ха... ха... мх-х...

В момент разрядки моё тело пробила бесконтрольная дрожь. Я выгнулся дугой, мышцы внутри непроизвольно сжались.

Из горла Чон Иёна, осыпавшего меня поцелуями, вырвался низкий, гортанный стон.

— Кх-х!..

Он сгрёб меня в охапку. Его член вошёл в меня так глубоко, словно пытался прошить насквозь. Из-за этого пугающего чувства наполненности, распирающего меня, содрогавшегося в оргазме, удовольствие казалось бесконечным. Вместе с ощущением пульсирующих, сжимающихся стенок, я почувствовал, как внутрь плеснуло семя.

Иён излился в меня, оставляя свою плоть в самой глубине моего тела.

— А-а… а-ах, н-нг…

Запертый в его объятиях, таких крепких, что, казалось, он вот-вот сломает мне рёбра, я издавал стоны, похожие на болезненные всхлипы, захлёбываясь от ослепительного наслаждения. Даже кончив Иён продолжал слегка двигать бёдрами внутри меня, отчего оргазм растягивался, словно не собираясь заканчиваться. Иён не выпускал меня из рук. Словно даже сейчас, после всего, хотел оставаться со мной единым целым.

— Ха-а…

Наконец, с губ Иёна сорвался долгий, протяжный выдох — не то вздох облегчения, не то стон наслаждения. В нём безошибочно читалось глубокое удовлетворение. И это точно не было моей иллюзией. Иначе с чего бы ему продолжать так крепко держать меня в объятиях?

«А может, я опять выдаю желаемое за действительное?» Возможно, его чувства ко мне вовсе не изменились. Просто ему захотелось более мягкого, нежного секса, не требующего такого эмоционального напряжения, как раньше.

Пусть кто-то назовёт меня идиотом, но я отчаянно хотел верить, что в нём проснулись чувства ко мне. Я даже не допускал мысли, что это может быть не так. Да нет же, это просто абсурд!

Нам определённо следовало поговорить. После такого нежного, но в то же время страстного секса я осознал это с кристальной ясностью. Мне нужны были гарантии от Иёна. Я до смерти боялся, что повторяю ту же ошибку: наивно верю, что мы занимаемся любовью, тогда как для него это лишь ничего не значащий секс. Я хотел услышать правду лично от него.

— …Иди в душ, а потом…

Всё ещё оставаясь внутри меня, Иён прошептал мне на ухо:

— …Нам нужно поговорить.

Похоже, Иён тоже пришёл к выводу, что время для разговора настало. Мы подошли к черте, за которой наши отношения должны были перейти на новый уровень. Или же, если у него так и не возникло ко мне чувств, поставить в этих отношениях жирную точку.

Моё сердце, успевшее немного успокоиться, вновь забилось в лихорадочном ритме.

— Ах…

Но на этот раз не от тревоги.

— Директор…

Его пальцы, мягко зачёсывающие промокшие волосы с моего лба, ласкающие линию роста волос. Его губы, касающиеся моих щёк, носа, рта. И, самое главное, эти тёплые карие глаза, смотрящие на меня с такой нежностью. Всё это будто шептало мне: «Не бойся, всё хорошо».

И пока Иён продолжал обнимать и целовать меня, в моей груди расцветало робкое, трепетное предвкушение.

Но удалось ли нам поговорить? Нет, не удалось.

Виной тому был кое-кто, пожелавший «сделать это без презерватива» и от души кончивший прямо в меня. Так что мне срочно потребовалось привести себя в порядок.

Зайдя в ванную, я включил горячую воду и принялся тщательно отмываться. Прошло немало времени с тех пор, как кто-то кончал в меня, поэтому процесс очищения затянулся. Одно только это отняло у меня столько сил, что я просто стоял под струями воды, не в силах пошевелиться.

Я рассеянно вспоминал нашу близость. Видимо, алкоголь пробудил в Иёне жажду острых ощущений, раз он потащил меня к окну.

Стоя перед огромным панорамным окном спальни, я думал лишь о том, как это смущает. Но теперь, оглядываясь назад, я понимал, что это было чертовски возбуждающе. И мне даже стало немного жаль. Всё равно снаружи нас никто бы не увидел — можно было и вправду отдаться страсти прямо там, на фоне ночного Сеула.

«Когда наши отношения наладятся, когда мы начнём встречаться по-настоящему, мы будем видеться у него дома? Если мы продолжим встречаться здесь, мне будет немного обидно. Хотя… разок-другой прижаться к этому окну я бы не отказался…»

Мой разум уже рисовал радужные картины будущего, словно взаимность Иёна и наши отношения были решённым делом.

«Хотя на самом деле ещё ничего не прояснилось». Стало смешно и грустно одновременно. Я закрыл глаза. Стоит осознать свою тревогу, как она тут же начинает расти в геометрической прогрессии, заполняя собой всё пространство.

«Секретарь Ли…  У тебя определённо есть талант сводить людей с ума».

Я вспомнил слова Иёна. Разве это не значило, что он и сам попался на мой крючок? Я был уверен в этом на все сто. Мне осталось лишь услышать подтверждение из его уст. Это уже не та безответная любовь, что была раньше, когда я в одиночку страдал, неправильно истолковывая его равнодушие.

Я прошёл через столько боли. Но если Иён признается мне в чувствах, если он скажет, что мы стали особенными друг для друга и он хочет быть со мной… я смогу забыть все прошлые обиды.

Только в этот момент я осознал, что торчу в душе слишком долго. Я выключил воду, насухо вытерся полотенцем, накинул халат и вышел из ванной. Однако Иёна в спальне не оказалось. Возможно, он пошёл мыться в гостевую ванную? Вряд ли он принимал душ дольше меня. Скорее всего, он ждёт в гостиной.

Я уже взялся за ручку, собираясь выйти, когда услышал чужой голос. Звук доносился из-за двери, поэтому слова было трудно разобрать, но это точно не был голос Иёна.

Кто бы там ни был, я решил, что выходить в одном халате неуместно. Я подобрал с пола свою одежду, быстро оделся и только потом вышел из спальни. И это оказалось невероятно мудрым решением. В гостиной действительно находился посторонний.

— …и что именно просила передать управляющий директор?

— Эй, хён, ну почему ты так холоден? Неужели я не могу зайти просто так, без повода?

— Не паясничай.

— Ты сегодня выглядел ужасно уставшим. Я знаю, что в дождь у тебя всегда падает настроение, вот и пришёл.

Иён стоял ко мне спиной. А напротив него стоял Мин Со Вон. На нём были короткие шорты — такие, какие мужчины обычно не носят, — льняная рубашка и светло-розовая шляпа-федора.

— Я думал, ты поехал домой. Но нуна сказала проверить резиденцию. Вот я и пришёл тебя утешить…

Именно в этот момент наши с Мин Со Воном взгляды встретились.

Заметив меня, неловко застывшего в дверях, он остолбенел. Иён, заметив его реакцию, обернулся и тоже встретился со мной взглядом.

Он слегка нахмурился, а затем снова повернулся к Со Вону.

— …Выкладывай, что там велела передать управляющий директор, и уходи.

В его голосе сквозило явное раздражение. Одной этой фразы было достаточно, чтобы я в общих чертах понял ситуацию. Иён избегал встреч, и Со Вон, прикрываясь поручением от какого-то управляющего, бесцеремонно вломился к нему.

Однако несмотря на то, что Иён прямым текстом велел ему убираться, Со Вон смотрел не на него. Его взгляд был прикован ко мне.

По старой привычке секретаря, приветствующего гостей босса, я машинально поклонился ему. И в очередной раз мысленно возблагодарил небеса за то, что догадался одеться.

— …Это же секретарь. Тот самый, который уволился.

Голос Мин Со Вона задрожал.

— Какого чёрта? Вы что, переспали?

— …

— Вы что, в таких отношениях?! А-а. Так ты заставил его уволиться, чтобы сделать своим любовником? Говорили, что ты отлично ладишь с новым секретарём… Так вот что значит «отлично ладишь»?

— …Мин Со Вон.

— Слышал, ты в последнее время зачастил в резиденцию. Так вот чего ради?

— Мин Со Вон. Это не твоё дело.

— В смысле не моё? Перед председателем и управляющим директором ты…

— Заткнёшься ты наконец?!

Видя, как Со Вон брызжет слюной, повышая голос, Иён тоже рявкнул в ответ, не скрывая гнева. Я впервые видел его таким взбешённым. В гневе Иён был страшен — от него веяло таким холодом, что даже Со Вон невольно съёжился.

Но это его не остановило.

— Ты же говорил, что не будешь ни с кем встречаться!

— …

— А сам за спиной крутишь интрижки. Зря я за тебя переживал, хён! Если у тебя есть любовник, так бы и сказал! — он даже не пытался скрыть язвительность в голосе.

Иён с силой взъерошил волосы. Тяжело вздохнув, он произнёс:

— Нет. Это не так.

Его голос звучал твёрдо и решительно.

— А как? — продолжал насмехаться Со Вон.

Поскольку Иён стоял ко мне спиной, я не мог видеть его лица. О его раздражении можно было судить лишь по резким жестам и тону. И тогда, чеканя каждое слово, он добавил:

— Не приплетай сюда секретаря Ли. Между нами ничего нет.

…Ничего нет.

Он поставил точку. Хлёстко, как удар по лицу. Между Чон Иёном и Ли Наном ничего нет, так что не приплетай нас друг к другу.

Иён прекрасно знал, что я стою прямо у него за спиной. Он не мог не знать, что я всё слышу. Мы ведь только что встретились взглядами.

И всё же, перед Мин Со Воном... перед кем-то, кто допрашивал его о наших отношениях… он заявляет, что между нами ничего нет.

В голове будто что-то с треском оборвалось. Словно я снова лечу в ту самую тёмную бездну, из которой только что пытался выбраться. И ударяюсь о дно.

Я всегда думал, что этот полёт закончится сокрушительным ударом, который превратит меня в кровавое месиво. Но когда моё сердце достигло нижней точки, я… ничего не почувствовал. Боли не было.

Перед глазами всё померкло, и я почувствовал себя абсолютно оторванным от реальности, запертым в этой комнате один на один со своим осознанием. В этой оглушающей пустоте я осознал.

Между Чон Иёном и Ли Наном ничего нет.

С самого начала и до этого момента. Мы никогда и никем друг для друга не были.

«…и никогда не будем».

В этот момент внутри меня что-то изменилось — быстро, резко и окончательно.

— Я зашёл лишь потому, что мне нужно было кое-что обсудить с директором, — мой голос прозвучал неожиданно ровно, заставив обоих мужчин обернуться.

— Вообще-то, мне следовало зайти в офис, но директор был слишком занят, и мы решили встретиться здесь. Прошу прощения за вторжение в столь поздний час.

Чон Иён смотрел на меня, не отрываясь. Но я не удостоил его ответным взглядом. Я смотрел поверх его плеча, прямо в глаза Мин Со Вону.

— Я прекрасно осведомлён о предпочтениях директора, но ваши намёки на нашу связь… звучат довольно грубо. Пожалуйста, не нужно приписывать мне чужую ориентацию.

Я широко и безмятежно улыбнулся. Удивительно, как легко мне далась эта улыбка.

— Что ж, не буду более мешать.

Из вещей у меня был только телефон, и он уже лежал в заднем кармане брюк. Я прошёл мимо застывших мужчин, чьи лица вытянулись от изумления после моей реплики, и направился к выходу.

На самом деле каждое движение отдавалось тупой болью в пояснице и бёдрах. Тело, всё ещё хранившее томное послевкусие недавней близости, ныло, а внутри ощущалось тягучее, саднящее жжение. Казалось, я всё ещё пропитан запахом Чон Иёна.

Но пока я обувался, я играл свою роль так безупречно, что заслуживал как минимум «Оскара». Я выглядел абсолютно невозмутимым. Поразительно, но притворяться было совсем не трудно. Боли не было. Точнее, она ощущалась так отстранённо, будто происходила не со мной.

— Позвольте откланяться, директор.

— …А… Да… Конечно, секретарь Ли…

Если бы он остановил меня в тот момент… изменилось бы хоть что-то?

Нет. Всё уже было решено. Моё сердце… оно просто замолчало.

— Всего доброго.

До последней секунды, пока дверь не закрылась, я не позволял улыбке сойти с моего лица.

К счастью, лифт стоял на этаже. Кабина стремительно доставила меня на первый этаж, и я вышел из здания размеренным, спокойным шагом. Тайфун, о котором предупреждали синоптики, наконец набрал силу: на город обрушился яростный ливень.

У меня не было с собой зонта. Но и оставаться здесь вечно я не мог.

Я шагнул прямо под ливень. Запоздалая мысль о том, что следовало вызвать такси, пришла уже тогда, когда рубашка и волосы промокли насквозь. Пришлось идти к дороге, надеясь поймать машину там.

Сколько я так шёл? Наверное, недолго. Вода стекала по лицу холодными струями, одежда липла к телу, сковывая движения. И всё же мне пришлось остановиться.

— …Ты с ума сошёл.

Передо мной стоял Со Джэ О.

Я ещё не успел отойти от территории резиденции и на сотню метров, как Джэ О возник передо мной, словно призрак.

— Зачем ты идёшь под дождём?..

Он подошёл ближе и раскрыл надо мной зонт. Бессмысленный жест — я был мокрым до нитки, как после того душа в апартаментах директора. Я устало провел ладонью по лицу, стирая капли, и лишь неопределённо пожал плечами.

— …Идиот… Каков идиот… Господи, Ли Нан…

Промок я, но лицо Джэ О было таким, будто это он стоял под ливнем. Почему он ждал меня здесь? Сколько он простоял у дома Иёна с этим зонтом в руках?

— Ты как тут оказался?

— …Я видел, как ты уходил, и пошёл следом.

Ну надо же. Я выставил его за дверь, а он, вместо того чтобы уехать, караулил у подъезда. А когда я сорвался по звонку Иёна, он проследил за мной до самой резиденции… и остался ждать здесь, не зная, когда я выйду и выйду ли вообще. У меня просто не было слов.

— Разве сталкинг — это не преступление?

Я смотрел на него сквозь пелену дождя.

— Получается, ты всё… всё знал? Знал, куда я иду?

— Я хотел извиниться… Ушёл с работы в обед и поехал к тебе.

Я невесело усмехнулся.

— Понятно.

— …И увидел, как Чон Иён выходит из твоего подъезда.

Надо же, как символично. Именно в тот день, когда Иён ворвался ко мне в обеденный перерыв, а я, одурманенный внезапным приливом счастья, стонал под ним, захлёбываясь восторгом. Под тем, кто велел мне заткнуться, а я всё равно был благодарен ему за то, что он пришёл.

Плюс старых жилых кварталов — здесь всегда есть наземные парковки. Днём машин почти нет, так что приткнуться — пара пустяков. Чон Иён припарковался прямо перед моим подъездом, и Джэ О, приехавший позже, видимо, застал момент, когда тот уезжал обратно в офис.

— В тот день я так и не решился зайти... Пришёл сегодня. Ты выглядел таким спокойным. Я всё думал: неужели тебе правда стало лучше? Или ты просто из последних сил притворяешься?..

Голос Джэ О звучал глухо. Выходит, он так и не смог заставить себя уйти, караулил у дома, а когда я вышел — поплёлся следом.

— …Ты ведь и сегодня к нему ездил? К директору Чону?

— …

— Разве у вас всё не наладилось? Ты же говорил, что всё хорошо. Тогда почему… почему ты выходишь от него в таком виде? Один? Под дождь?

Меня накрыло волной жгучего стыда. Стало невыносимо неловко за то, что я так безнадёжно сломался из-за любви к Иёну. За то, что бегал к нему по первому зову и уходил, когда мне указывали на дверь. Я был настолько жалок, что даже рассмеялся от собственного бессилия.

— Ты, должно быть, догадываешься, что я не первый раз так позорюсь.

— …

— После того как я сам уволился, мы виделись ещё несколько раз. Это я звонил ему...

Челюсть Джэ О едва заметно дрогнула — подтверждение того, что он всё знал. Чёрт, как же паршиво.

— …Ты на машине? Поехали отсюда.

Продолжать этот разговор было выше моих сил. Хотел просто хлопнуть его по плечу, чтобы мы пошли к парковке, но не успел коснуться его.

— …Нан-а.

Джэ О внезапно крепко прижал меня к себе.

Вокруг не было ни души из-за позднего часа и стены дождя, но мы всё равно стояли посреди улицы, открытые всем ветрам. Я хотел было оттолкнуть его, возмутиться, что он творит, но замер.

— Неужели… неужели я совсем не подхожу? — его плечи мелко дрожали. — Если бы у вас всё было хорошо, я бы… я бы отступил. Честно. Но если ты в таком состоянии…

Его голос сорвался, превращаясь в приглушённый всхлип.

— Я бы никогда не заставил тебя плакать. Я бы делал всё, что ты захочешь. Никогда бы не причинил боли… Ты бы даже под дождь у меня не попал…

В каждом его слове, в каждой интонации сквозила такая отчаянная, почти осязаемая любовь, что мне стало не по себе.

— …Ты что, плачешь?

— Не плачу я! Нашёл время спрашивать! — вспылил он, крича мне прямо в ухо, отчего у меня заложило барабанные перепонки. Но тут же прижал меня ещё сильнее и горько прошептал: — Да, плачу… Реву, потому что смотреть не могу, как ты из-за него гробишь себя. Ну почему… почему ты любишь этого подонка? Твою мать… просто твою мать…

Джэ О, который почти никогда не ругался, теперь сыпал проклятиями. Он плакал так искренне, будто делал это за нас обоих. Это было даже… трогательно.

— Ха-а…

Сегодня Чон Иён окончательно отверг меня. Я собственными ушами слышал, как он сказал: между нами ничего нет и быть не может.

Похоже, он в принципе не собирался заводить отношения, а моя вера в собственную исключительность была лишь плодом больного воображения. Как там сказал Со Вон? В дождь у него «падает настроение»? Видимо, ему просто нужен был кто-то под рукой, чтобы его поднять.

На мгновение я вспомнил, как он приехал ко мне домой, как предлагал совместный ужин. Это сбивало с толку. Но, в конце концов, ему нужен был только секс, а я… я снова повёлся. Поверил в это его «Нам нужно поговорить», навоображал себе отношения, свидания, жизнь в его доме. Рисовал в голове картины того, как мы будем заниматься сексом, глядя на ночной город.

А мы ведь никто друг другу.

Но вот что странно.

Ещё вчера каждое слово Иёна, каждый его жест вызывали у меня такую пронзительную боль, что я задыхался. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног, как я падаю в бесконечную пропасть, разбиваясь на куски. Я ненавидел его за то, что люблю, и ненавидел себя за эту слабость.

Я так долго жил в этой агонии, что почти привык к ней.

А сейчас… я никак не мог вспомнить это чувство боли.

Мне просто было смешно.

Смешны мои чувства, мои поступки, нелепые ожидания… и сам Чон Иён. Всё это вдруг обесценилось.

Меня бросили на самое дно, но я не превратился в кровавое месиво. Я приземлился на обе ноги и просто стою. Со мной ничего не случилось.

— Поехали домой.

Я чувствовал себя пугающе спокойным. Я даже начал похлопывать рыдающего Джэ О по спине, утешая его. Когда он отстранился, я невольно усмехнулся. Его лицо, мокрое то ли от слёз, то ли от дождя, выражало крайнюю степень замешательства. Он явно хотел спросить, что произошло и почему я так спокоен, но не решался. Он смотрел на меня с такой невыносимой жалостью, что мне стало окончательно ясно: вот как я выглядел со стороны всё это время. Глупый влюблённый дурак, который никак не может отпустить свою боль.

От этого осознания у меня окончательно пропали все силы на страдания.

— Я поведу.

— …Нан-а…

— Поехали уже. Помоемся и ляжем спать. Хватит с нас этой драмы.

Из-за того, что Джэ О внезапно полез обниматься, зонт держался косо и оба мы выглядели как мокрые курицы. Ужасно нелепо.

Я усадил Джэ О на пассажирское сиденье, но он, всё ещё не доверяя моему спокойствию, упрямо перебрался за руль. Машина тронулась в сторону моего дома.

— Джэ О.

— …Что?

— Я хочу уехать. Куда-нибудь в путешествие. Примерно на неделю.

Джэ О посмотрел на меня с тревогой. Кажется, он всерьёз испугался, что я решил свести счёты с жизнью.

— …Нан-а…

— Просто хочу проветрить голову. Не волнуйся.

— …

— Я скоро вернусь.

Когда мы добрались до дома, я принял душ и сразу рухнул в постель. Усталость навалилась неподъёмным грузом. Сказалось ли недавнее напряжение или изматывающий секс с Иёном, но я провалился в глубокий сон. Я проспал больше десяти часов, не просыпаясь, словно организм пытался компенсировать все прошлые бессонные ночи.

Утром, проснувшись, я первым же делом сменил номер телефона.

После этого дышать стало гораздо легче. Мне повезло: нашёлся ближайший рейс, на который ещё оставались билеты. Я забронировал его, не раздумывая.

И уже на следующий день я сидел в самолёте, летящем в Японию.

Путешествие в Японию, в которое я отправился без всякой подготовки, обернулось чередой на удивление ярких и беспечных дней. Того запала радости, что я обрёл там, хватило не на неделю, как планировалось изначально, а на целый месяц.

Я сорил деньгами, не считая. Я оказался там в самый разгар туристического сезона, так что наличность испарилась за считанные дни, и мне пришлось снимать иены прямо на месте. Под конец я и вовсе перешёл на кредитку брата, но ни капли не раскаивался. Новые знакомства, совместные прогулки с другими туристами, вечеринки в клубах — я был слишком занят тем, чтобы просто жить на полную катушку и наслаждаться моментом.

Это был невероятно насыщенный месяц.

Когда лимузин-бас уже почти довёз меня до дома в Сеуле, зазвонил телефон. Это был Джэ О. Видимо, он вовсю кипел от негодования: я игнорировал его сообщения с самого прилёта в аэропорт.

— Нормально добрался? — послышалось в трубке.

— Да, всё супер. Отдохнул на славу. Чего ты так кипишуешь?

Пока я был в отъезде, Джэ О извёлся. Он бесконечно строчил мне сообщения, проверяя, жив ли я, поел ли, выспался ли. Иногда он буквально заставлял меня по телефону отчитываться о каждом прожитом часе, будто я какой-то трудный подросток, а он — мой строгий опекун, пытающийся уберечь от скользкой дорожки.

— Во сколько освободишься? — спросил я, заходя в лифт.

Его стажировка закончилась, и пора было переходить на трёхсменный график, но он почему-то всё ещё работал только в день. Впрочем, даже при таком раскладе в последнее время он почти никогда не уходил вовремя.

— Сегодня тоже задержусь...

— Хотел поужинать вместе, но, видно, не судьба. А завтра?

— Завтра тоже вряд ли... Назначили сопровождать VIP-клиента... Сказали быть в доступе днём и ночью, пока он не съедет.

Я проработал в бэк-офисе отеля секретарём директора и не знал всех тонкостей работы фронт-деска, но неужели консьержей так нещадно эксплуатируют? Конечно, VIP-гости порой требуют круглосуточного сопровождения, но Джэ О был всего лишь новичком, едва закончившим стажировку. Разве что какой-то капризный богач целенаправленно решил извести его своими прихотями.

— И как ты ещё держишься, — пробормотал я.

— Не хочу увольняться и возвращаться в Пусан.

— В Пусан, значит? А как же твоё обещание нанять меня секретарем?

— Правда? Ты серьёзно?! Ты действительно хочешь поехать в Пусан вместе со мной?!

Его реакция была настолько бурной, что я невольно прыснул. Это была лишь полушутка, но Джэ О воспринял её слишком близко к сердцу.

— Мне пора бежать. Позвоню позже. Можно заскочу к тебе ночью?

— Ага, заходи. На связи.

Я всё ещё не любил Джэ О. Я вообще никого не любил — в этом плане я вернулся к своему привычному состоянию. Поэтому и вёл себя с ним как раньше: пока он не переходит черту и не требует от меня ответных чувств, его привязанность меня не тяготит.

Стоило Джэ О повесить трубку, как двери лифта открылись. Я покатил чемодан по длинному коридору старого панельного дома. Родной дом спустя целый месяц разлуки.

Брат, судя по всему, всё ещё пропадал на работе. Квартира встретила меня чистотой, которую я оставил перед отъездом, но слой пыли на полу был неизбежен. Несмотря на изнуряющую жару за окном, я открыл окна настежь и принялся за уборку. Пропылесосил, прошёлся влажной шваброй — и дышать сразу стало легче.

Следом я разобрал чемодан. Рассортировал одежду на стирку и химчистку, разложил мелочи по местам. В конце надел чехол на пустую сумку и убрал её в кладовку. Усталость после дороги давала о себе знать, но привычка приводить дела в порядок сразу по приезде брала своё.

Теперь бы в душ и поспать. Раз Джэ О прискачет ночью, можно до его прихода вздремнуть, а потом вместе перекусить чем-нибудь вредным. С этими мыслями я встал под горячие струи воды. Смыть дорожную пыль в собственной ванной было чертовски приятно.

Я только вышел, обтираясь полотенцем, когда раздался звонок в дверь.

В этом старом доме не было видеодомофона, чтобы посмотреть на гостя. Я не раз обещал себе поменять его на новый, современный, но руки так и не дошли. Пришлось, пересиливая лень, тащиться в прихожую.

Брат не стал бы звонить, у него есть ключи. Для Джэ О ещё слишком рано. Сектанты или рекламщики? С этой ленивой мыслью я открыл дверь.

— …О.

На пороге стоял человек, которого я никак не ожидал увидеть.

— …Я… звонил тебе.

Он был высоким — настолько, что даже мне с моими ста восьмьюдесятью сантиметрами приходилось смотреть на него снизу вверх. Бледная кожа, безупречная укладка, идеально сидящий костюм. Лицо, которое мне всегда так нравилось. И голос — глубокий, бархатистый, сейчас звучащий чуть тише обычного.

Чон Иён.

— И звонил, и сообщения писал...

— Я был в отпуске. Что-то случилось? — перебил я.

Конечно, он и не мог дозвониться, ведь я сменил номер. Но я не стал об этом упоминать, лишь сухо поинтересовался целью визита.

Иён округлил глаза, словно мой вопрос его искренне задел. Будто само моё желание узнать «зачем он пришёл» было чем-то из ряда вон выходящим.

Только тогда я заметил, как сильно он изменился. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, а губы выглядели настолько сухими и обветренными, что, казалось, вот-вот треснут до крови. Он беззвучно шевелил ими, не в силах вымолвить ни слова, а я молча ждал.

Понятия не имею, что он забыл у моей двери в таком виде.

— …Секретарь Ли.

— Да?

— Ху-у… Ладно.

Он сделал короткий, судорожный вдох, будто собираясь прыгнуть со скалы. Было видно, как тяжело ему даётся каждое слово. После долгого колебания Чон Иён наконец заговорил. С тяжёлым вздохом он выдавил:

— Я был неправ.

— ...

— Давай встречаться. По-настоящему.

…Честно сказать, я опешил. Я застыл, не веря собственным ушам. Это было последнее, что я ожидал услышать от него.

Было время, когда я грезил об этом. Дни и ночи я проводил в мучительных фантазиях, умоляя судьбу, чтобы он предложил мне стать его парой. Чтобы на моё признание он ответил «да».

Но сейчас…

— Послушайте, господин Чон Иён.

«Что же это было за чувство?»

— Боюсь, я вынужден отказать. Мне очень жаль, но у меня нет ни малейшего желания заводить с вами отношения.

Я видел его глаза — они расширились от шока, в них застыло неверие. Но странное дело: я больше не помнил той боли. Глядя на него, я не мог вспомнить, почему так сильно страдал, почему так отчаянно по нему тосковал. Те чувства, что выжигали меня изнутри, просто исчезли, не оставив даже пепла.

«Прости, Иён. Я теперь даже не помню».