Глава 4

Неделя, напоминавшая безумную поездку на американских горках, осталась позади. Несмотря на тот хаос, что творился в выходные, новая рабочая неделя началась так, будто ничего и не произошло. Но на душе у меня стало значительно легче.

Первым делом я связался с братом. Он, к моему облегчению, заверил, что ничуть не шокирован. Похоже, его слова о том, что я должен жить так, как велит сердце, касались не только карьеры. Ли Он оказался из тех людей, кого совершенно не заботит чужая ориентация. «Я в этой жизни и не такое видел, так что даже не забивай себе голову», — добавил он, окончательно развеивая мои страхи.

Конечно, тревога не испарилась в то же мгновение, но время — лучший лекарь.

С тех пор пролетел почти месяц. Моё физическое состояние и душевное равновесие давно восстановились, а жизнь текла размеренно и гладко.

— Директор, пора идти на совещание.

— Иду.

Мои отношения с Чон Иёном тоже вернулись в привычное русло.

В то утро, когда он заявил, что ничего не слышал, мне оставалось лишь промолчать. С одной стороны, я испытал колоссальное облегчение, с другой — во рту почему-то стало горько. Смешанное чувство, то ли удача, то ли провал... Я тогда лишь выдавил из себя неловкую улыбку.

Если бы поведение Иёна после того случая хоть немного изменилось, я бы точно знал: он всё слышал. Но он вёл себя со мной, как и прежде.  Поначалу я мучился подозрениями, гадая, не притворяется ли он, и оставался начеку, но со временем напряжение притупилось.

В тот безумный день события сменяли друг друга слишком быстро, эмоции зашкаливали, и сейчас детали уже начали стираться из памяти. Я решил, что расспрашивать дальше было бы глупо. Сейчас наши отношения с Иёном казались стабильными как никогда.

В общем, это был обычный понедельник, ничем не отличающийся от прочих.

Одетый в безупречный чёрный костюм-тройку, Чон Иён выглядел слегка раздражённым из-за внезапно наступившей жары. «И кто его просил в такую жару напяливать ещё и жилет?» — ворчал я про себя, хотя втайне не мог оторвать от него глаз — он был невыносимо хорош.

Однако любование длилось недолго. Заметив, как он морщится даже от солнечного света, пробивающегося сквозь окна, я почувствовал укол сочувствия. Ткань его костюма явно была слишком плотной для такой погоды.

— Может, мне съездить к вам домой и привезти другой комплект? — не выдержал я.

Для апреля выдался на редкость жаркий полдень. Температура в помещении поднялась, но сезон кондиционеров ещё не наступил. Конечно, ради директора я мог бы распорядиться включить центральное охлаждение, но...

Видя, как он хмурится от духоты, хотя на часах всего одиннадцать, я искренне захотел помочь ему переодеться. Тем более что после обеда у него была запланирована встреча на выезде.

— Успеешь по времени?

— Пока вы на совещании, успею обернуться.

— Тогда... прошу вас. Выручите меня.

Ах... Кажется, я и правда влип по самые уши.

Говорят, младшие братья и сёстры ведут себя так же: обычно ни во что тебя не ставят, но как только им что-то нужно, сразу вспоминают про вежливость и ласковые обращения. Наш господин Чон Иён тоже порой переходил на вежливый, почти просительный тон, когда поручал мне что-то, что явно выходило за рамки секретарских обязанностей. И этот его вкрадчивый голос каждый раз вызывал в моей душе настоящую бурю. «Прошу вас». Всего пара слов, а внутри всё перевернулось.

Лифт остановился на этаже, где располагался конференц-зал. Я проводил его до дверей и уже собирался ускользнуть, чтобы поехать к нему в пентхаус, как вдруг в коридоре столкнулся с тем, кого никак не ожидал увидеть.

— Здравствуйте.

Мужчина отвесил вежливый поклон. Это был Со Джэ О. Мы не виделись больше двух недель.

Его чёткое, по всем правилам этикета приветствие предназначалось директору. Однако, выпрямившись, Джэ О устремил взгляд прямо на меня. В его глазах промелькнуло смятение, и я, почувствовав необъяснимую неловкость, поспешил отвернуться.

— Господин Со Джэ О. Как вам работается? — вместо того чтобы просто пройти мимо, как он делал обычно, Иён вдруг остановился и заговорил с ним.

Я знал, что Джэ О вышел на работу в качестве консьержа отеля на следующий же день после того злополучного воскресенья, когда брат застукал нас с директором. Но поскольку я почти безвылазно сидел в приёмной директора, а Джэ О работал в лобби, наши пути не пересекались. Столкнуться в административном крыле было странно. Непонятно, что он тут делал.

— Да, всё хорошо. Благодаря вашей заботе, — ответил он.

Его неуклюжий сеульский акцент заставил меня мысленно усмехнуться. Если бы не присутствие директора, я бы наверняка не выдержал и рассмеялся, забыв о неловкости.

— Ну, какая тут забота...

Я и раньше слышал, что родители Джэ О ведут бизнес в Пусане. Подробностями я не интересовался, но знал, что в юности он был тем ещё сорванцом и бунтовал против семьи. Он даже отказался ехать на учёбу за границу, на чём настаивали родители. Тем удивительнее было его внезапное решение вернуться в отчий дом.

Видимо, отношения в семье наладились. Уж не знаю, чьё влияние сработало сильнее, но его дядя, господин Чан Вон Хён, замолвил словечко, и Джэ О пристроили в этот отель... скажем прямо, по блату.

— Как-нибудь пообедаем вместе. А сейчас я спешу на совещание.

— Разумеется, господин директор. Желаю удачного дня.

Джэ О снова поклонился, и Иён кивнул в ответ. Когда я последовал за боссом к дверям зала, я кожей почувствовал на себе взгляд Со Джэ О.

«Чёрт, как же муторно на душе». Вот поэтому в университете говорят не заводить романов с одногруппниками, а на работе — не спать с коллегами. К тому же мне до сих пор было безумно стыдно за то, что я расплакался перед ним, признаваясь в чувствах к другому.

— Я тогда поеду, — обратился я к Иёну.

— Хорошо, идите.

Оставив директора, я пулей вылетел в коридор.

За всё это время Мин Со Вон ни разу не появлялся, а Джэ О мне не звонил. Благодаря чему я пребывал в относительном покое. Но эта мимолётная встреча устроила в моей голове беспорядок.  Раньше, когда я давал парням от ворот поворот, мне было плевать. Но сейчас всё иначе. Должно быть, из-за собственной безответной любви я, на свою беду, научился сопереживать чужой боли.

К тому же мы слишком долго знали друг друга. Джэ О был для меня не просто любовником, но и близким другом, младшим товарищем. Я не мог не чувствовать вины перед ним.

Конечно, я ничего не мог изменить. Позвонить ему сейчас и начать изливать свои сожаления — значило бы просто потешить свой эгоизм и обмануть его ожидания. Лучший выход — остаться никем друг для друга, отдалиться и со временем всё забыть.

Спустившись на парковку, я открыл дверцу машины. В этот момент телефон в кармане завибрировал. Пришло короткое сообщение.

[Выпьем сегодня по стаканчику?]

Предложение от Со Джэ О, на которое я никак не мог ответить согласием.

Я оставил сообщение прочитанным, но отвечать не стал. Сев в машину, я направился к дому Иёна. В его гардеробной я выбрал серый костюм из тонкой ткани и поспешил обратно в офис. Всё про всё заняло меньше часа.

Но в подземном гараже я снова — словно по закону подлости — наткнулся на Со Джэ О. Тайминг был настолько идеальным, что по коже пробежал холодок: неужели он меня караулил?

Заметив меня, Джэ О не отвёл глаз, а решительно зашагал навстречу. Деваться было некуда, и я замер на месте, чувствуя нарастающее напряжение.

Я всегда ненавидел подобные ситуации. В этом плане я был не лучше Иёна: стремился к простым и понятным отношениям без обязательств. Грязные расставания, полные чужих эмоций, и отказы на искренние признания вызывали у меня отторжение. С возрастом я и вовсе стал избегать людей, склонных к глубоким чувствам, чтобы не провоцировать подобные сцены.

Больше всего я не выносил встреч с «недосказанным прошлым». Говорить нечего, а тратить время на неловкое молчание — утомительно. Обычно я даже не пытался скрыть своего раздражения, из-за чего люди часто впадали в ярость или даже пытались мне насолить.

Поэтому я не хотел видеть Джэ О. Нет, он бы не причинил мне вреда, но к нему я питал куда более сложные чувства, чем к прочим бывшим. Он мне действительно нравился как человек, он был первым, перед кем я испытал настоящую вину за отказ, и, что хуже всего, именно он видел меня меня в момент позорной слабости.

— Почему прочитал и молчишь? — спросил Джэ О, остановившись прямо передо мной. Он не стал ходить вокруг да около.

— Не знал, что ответить, — честно признался я. — Мне казалось, нам больше не о чем говорить. После того как мы разошлись в прошлый раз, я подумал, что это всё...

— И что? Я разве предлагал тебе переспать? Или сказал, что всё ещё люблю? — Джэ О сердито сдвинул брови. — У меня вообще-то тоже есть гордость. Я не настолько отчаялся, чтобы вешаться на парня, который сохнет по другому. Но это что, значит, мы теперь вообще друг друга знать не хотим? Кем мы, по-твоему, были всё это время?

— ...

— Неужели годы, что мы провели вместе, для тебя ничего не значат?

В его словах была доля правды. Да, он заявлял мне когда-то, что лучше него я никого не найду, и да, мы едва не занялись сексом в нашу последнюю встречу... Мы годами наслаждались обществом друг друга без обязательств и громких слов. При этом мы никогда официально не встречались, не клялись в любви и не предъявляли друг другу прав на собственность.

Но я не был слепцом.

Я прекрасно знал, что Со Джэ О любит меня.

Зная, какой я подонок, он продолжал писать мне, звонить и заботиться обо мне все эти годы. Он даже был готов уступить свою позицию в сексе, лишь бы мне было хорошо — настолько глубока была его симпатия. Он не пытался удержать меня, зная мою нелюбовь к привязчивости, и довольствовался тем, что просто был рядом.

Я всё понимал, но продолжал притворяться дурачком. Мне нравилось, что он не выставляет свои чувства напоказ, я просто наслаждался физической близостью. Мне было удобно пользоваться его телом и его преданностью.

Но после той ночи всё изменилось. Я больше не мог быть с ним «просто другом».

И теперь его присутствие меня тяготило. Конечно, я чувствовал раскаяние, но... это лишь часть правды. По своей натуре я слишком эгоистичен, чтобы просто мучиться совестью.

Мне было неуютно. А если говорить совсем прямо — я боялся, что его чувства станут для меня обузой, и хотел сбежать от этой ответственности.

— У тебя всё на лице написано, Ли Нан.

Должно быть, я снова не сумел скрыть своих мыслей. Джэ О горько усмехнулся. Казалось, он видит меня насквозь: знает, какой я человек и чего именно я сейчас боюсь.

В этой улыбке, за которой он пытался спрятать свою боль, было что-то, от чего у меня закололо в груди. Раньше мне было бы всё равно, но из-за Чон Иёна я стал другим. И теперь я не мог решить: отсечь ли Джэ О раз и навсегда, не оставляя ни единого шанса, или позволить ему остаться рядом, притворившись, что ничего не происходит.

— Ладно. Давай как-нибудь выпьем, — слова сорвались с губ прежде, чем я успел их остановить.

Когда я вернулся в приёмную, моё место уже заняла другая сотрудница. Иён не любил водить за собой свиту из охраны и помощников, но в офисе без человека, который отвечал бы на звонки, подавал чай гостям или выполнял мелкие поручения, было не обойтись. Устроившись сюда, я взял на себя львиную долю этих забот, но когда мне приходилось отлучаться, на посту оставалась секретарь Пак.

— Были какие-то звонки? — спросил я, подходя к столу.

— Нет. Директор вернулся с совещания минут двадцать назад, сейчас у него господин Чан Вон Хён.

Значит, вот почему я встретил Джэ О в административном корпусе, а потом на парковке. Видимо, его дядя, господин Чан, приехал в офис, и племянник его сопровождал.

— Спасибо за помощь, можете быть свободны.

— С возвращением, секретарь Ли. У вас ведь больше нет поручений? Я бы хотела после обеда отлучиться в универмаг.

— В универмаг?

— Да, поручение директора.

Она лучезарно улыбнулась, а я невольно задался вопросом: что же он велел ей купить? Обычно, когда Иёну нужно было отправить подарки партнёрам или знакомым, он давал указания мне, а я уже перепоручал это секретарскому отделу. Я всегда был в курсе его дел, так что тот факт, что в этот раз он решил действовать в обход, пробудил любопытство.

— И кому предназначается подарок?

— Он не уточнил имени, — ответила она, — сказал только, что это для молодого мужчины...

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Мы оба вытянулись, глядя на выходящего господина Чан Вон Хёна. Как только он скрылся в лифте, я взял подготовленный комплект одежды и, постучав, вошёл к директору. В комнате было почти холодно — видимо, он всё-таки велел включить кондиционер на полную мощность.

— Директор, я принёс вещи, — доложил я.

— А-а, спасибо.

Я аккуратно положил одежду на диван и машинально окинул взглядом кофейный столик. Там стояли две чашки. Одна была пуста, а из второй кофе едва отпили. Очевидно, не притронулся к напитку именно Иён. Ну ещё бы, предлагать горячий кофе человеку, который изнывает от жары... Стоило бы сразу всё убрать, но выходить с чашками в руках было не солидно, поэтому я решил вернуться через десять минут с подносом, дав ему время переодеться.

Постучав снова и получив разрешение, я вошёл. Чёрный костюм был небрежно брошен на софу, а Иён стоял перед зеркалом, затягивая узел галстука. Я молча собрал посуду на поднос, протёр столик и принялся развешивать его вещи: брюки, жилет, пиджак. Ткань действительно оказалась плотной и тяжёлой.

Иён тем временем поправлял воротник. Галстук глубокого тёмно-синего цвета, напоминающий морскую пучину, очень освежал его. «Если бы я оставался у него до утра, я бы сам выбирал ему одежду. Было бы так приятно подбирать сочетания, видеть его в том, что нравится мне...» — промелькнула непрошеная мысль. Но, как правило, после секса я всегда уезжал домой, так что эти мечты оставались несбыточными.

Ноги сами понесли меня к нему. Когда я взял пиджак, Иён, привыкший к подобному вниманию, послушно просунул руки в рукава. Я помог ему одеться и встал напротив, чтобы поправить узел галстука.

— Слышал, вы отправили секретаря Пак за подарком, — как бы невзначай заметил я.

— Хм?

— Могли бы поручить это мне.

— Разве не секретарь Пак обычно занимается покупками? Судя по её сумкам, у неё неплохой вкус, — спокойно ответил он.

— И всё же мне нужно заносить такие вещи в отчётность. Для кого этот презент?

— Тебе не стоит об этом беспокоиться. Это личное, — Иён загадочно улыбнулся, так и не дав прямого ответа.

Пак сказала, что это для молодого мужчины. У Иёна было много кузенов, да и приятели водились, так что подарок и правда мог быть сугубо личным делом. Логика подсказывала, что он не обязан передо мной отчитываться.

...И всё же на душе стало паршиво. Я слишком сильно любил этого человека — настолько, что хотел знать о каждом его шаге. Слово «личное» прозвучало как выстрел. Последний месяц мы провели душа в душу, но такие моменты напоминали: стоит ему захотеть, и он снова выстроит барьер, за который мне не пробиться. Глубоко запрятанная тревога вновь шевельнулась в груди.

Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица, продолжая разглаживать лацканы его пиджака. Пальцы скользнули по воротнику, проверяя, ровно ли он лежит, и я застегнул верхнюю пуговицу.

— Какие нежные прикосновения…

— Если вы предпочитаете грубость, могу устроить, — парировал я.

— Грубо одевать? Это как? Вот как ты грубо раздеваешь, я уже знаю не понаслышке.

Я замер, широко распахнув глаза. Иён стоял совсем рядом и улыбался — той самой лукавой улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались ноги.

— Да когда... когда это я...

— У меня дома до сих пор по углам валяются пуговицы рубашки. Секретарь Ли их так рьяно вырывал, что теперь не собрать!

Кровь мгновенно прилила к лицу. Да, было дело... Один раз я так разволновался от его ласк, что не смог дождаться даже, пока мы дойдём до душа, и буквально сорвал с него одежду. Но слышать такие откровения средь бела дня в офисе было выше моих сил. Особенно от него.

— И как ловко ты развязываешь пояс халата. Настоящий мастер.

— Я просто способный ученик, господин директор...

Атмосфера в кабинете стала невыносимо интимной. Этот разговор, такой естественный для любовников, заставлял меня снова пережить те мгновения и, чёрт возьми, будил желание повторить всё прямо сейчас.

Иён негромко рассмеялся. Наклонив голову, он накрыл мои губы своими. Это был тягучий, томительный поцелуй. Я едва сдержался, чтобы не ворваться языком в его рот, и просто замер, позволяя ему вести. Напоследок он дразняще прикусил мою губу, скользнуи ладонью к моей талии и властно сжал ягодицу.

Боже... Вся моя обида из-за недосказанности растаяла, сменившись приторно-сладким восторгом. Сердце зашлось в бешеном ритме, и мне до безумия захотелось обхватить его руками, прижаться всем телом и, отбросив всякую гордость, отдаться этому порыву здесь же, на ковре.

Но мой голос, вопреки желаниям, выдал сухую, официальную фразу:

— Директор, это крайне неуместное поведение в офисе.

— Напомнить, кто занимался сексом в той ванной? — он кивнул в сторону личного санузла.

— Тогда была ночь.

— А-а, так ночью можно? Ну тогда, может, сегодня ночью прямо на этом столе?

— Я подумаю об этом после следующего пересмотра моей зарплаты.

Иён расхохотался. Его смех был последним ударом по моей выдержке — я был в одном шаге от того, чтобы повалить его на этот самый стол. Подавив импульс, я взглянул на часы. Полдень. Пора уходить.

— Время вышло. Вам пора.

Вместо ответа Иён коротко запечатлел поцелуй на моих губах. Пока я стоял в лёгком оцепенении, он наконец убрал руку.

— Сопровождение не требуется, так что пообедай спокойно, секретарь Ли.

— Хорошо...

Он вышел из кабинета, оставив после себя лишь шлейф дорогого парфюма и озорную улыбку. Я стоял посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Только спустя минуту до меня дошло, что я должен был спуститься первым и подготовить машину, но Чон Иён уже ушёл.

Я несколько раз легонько похлопал себя по горящим щекам, пытаясь прийти в чувство, и, подхватив поднос, вышел из кабинета. Даже в тишине подсобки, методично ополаскивая чашки, я никак не мог собрать мысли в кучу.

Чон Иён был так ласков. То, как он целовал меня в разгар рабочего дня, прямо здесь, в офисе... Мы вели себя как настоящая пара. Скрывать свои чувства, находясь к нему так близко, было изнурительно, но в то же время этот сладкий трепет делал меня по-настоящему счастливым.

Забывшись, я коснулся кончиками пальцев своих губ. Руки были мокрыми и холодными от воды, и от этого контраста губы казались ещё горячее. Да что там губы — всё лицо пылало. Списывать это на жару было бы глупостью, в которую не поверил бы я сам. Яркий румянец на щеках выдавал меня с потрохами.

Это была не просто симпатия. Это была болезнь, имя которой — любовь, настоящая лихорадка, переходящая в хроническую стадию.

Тайна «личного подарка», за которым Иён отправил секретаря Пак, раскрылась довольно скоро. Незадолго до конца рабочего дня она снова появилась в приёмной.

— Директор у себя?

Чон Иён как раз вернулся после обеденной встречи и разбирал документы. Получив мой кивок, Пак, сжимая в руках небольшой изящный пакет, постучала и вошла в кабинет.

Пакет был совсем крошечным. Судя по дорогому бренду и упаковке, внутри лежало какое-то украшение. Ювелирное изделие для молодого мужчины... Кому и что он решил подарить? Я запоздало пожалел, что не зашёл вслед за ней под каким-нибудь предлогом.

К счастью, секретарь Пак вышла быстро. Как я и ожидал, руки её были пусты. Не выдержав, я окликнул её, когда она уже собиралась уходить:

— Что вы купили?

— Браслет.

Всё-таки украшение. Я озадаченно склонил голову: браслет в подарок мужчине? Пак, заметив моё недоумение, понимающе улыбнулась.

— Сейчас мужчины часто носят браслеты. Я выбрала бренд, который любят айдолы. Вы разве не видели такие?

— А-а, нет. Я как-то никогда этим не интересовался.

— Вот поэтому покупка подарков — моя работа. Хорошо, что есть хоть что-то, чего вы не умеете, секретарь Ли, — в её голосе прозвучало искреннее удовлетворение. Видимо, сам процесс шопинга, даже для чужих нужд, доставлял ей удовольствие. — А ведь вам бы тоже очень пошёл какой-нибудь стильный браслет. Скоро лето, самое время. И очки бы вам снять... Зрение ведь не такое уж плохое.

Очки я носил не потому, что хотел скрыть свою «неземную красоту» (хотя иногда это помогало), а скорее ради имиджа. Когда я только устроился на работу, мне было чуть за двадцать, и я не хотел, чтобы меня воспринимали как зелёного юнца. Строгая оправа стала привычкой. И хотя сильной близорукости у меня не было, без них рассматривать мелкий текст издалека было неудобно.

— Секретарь Ли, — продолжала она, — раз уж мы заговорили... У вас ведь нет девушки? Вы из тех мужчин, которых так и хочется принарядить, сменить вам стиль.

— Нет у меня никого. Но неужели я так плохо одеваюсь, что меня «хочется принарядить»?

— Да нет же, просто на вас любая вещь будет сидеть идеально. Жаль, что вы постоянно в классических костюмах. И часы у вас такие... безвкусные.

Я невольно коснулся запястья. А что мне, в джинсах в офис приходить? К тому же часы остались мне от отца. Я не придавал этому какой-то глубокий сакральный смысл, но они исправно показывали время и удерживали меня от импульсивных трат на дорогие аксессуары.

Госпожа Пак была приятной коллегой, но её излишнее внимание начало меня тяготить.

Меня волновало только одно: что это за «личное дело» Чон Иёна, о котором он не захотел мне рассказывать? Секретарь Пак наверняка не знала всех подробностей, но, возможно, догадывалась, кому предназначался браслет.

«А вдруг... вдруг это для меня? — предательская мысль промелькнула в голове. — Может, он тоже заметил, что меня „хочется принарядить“, и решил что-то подарить?»

Разум твердил, что я идиот, но надежда — эта изощрённая пытка — уже пустила корни.

— А почему вы ни с кем не встречаетесь? В компании полно девушек, которые мечтают с вами познакомиться. Хотите, устрою вам свидание вслепую?

— Я слишком занят, даже на сон времени нет, — отрезал я, пытаясь сменить тему. — Кстати, директор не сказал, куда отправить подарок?

К счастью, она не стала настаивать на знакомствах.

— Кажется, он собирается вручить его лично. Никаких распоряжений о доставке не было.

Этот ответ обесценил все мои старания быть любезным. Раздражение вспыхнуло с новой силой: ясности не прибавилось ни на йоту.

— Понятно. Спасибо за работу.

Я уткнулся в монитор, давая понять, что разговор окончен. Секретарь Пак поняла намёк и ушла.

Оставшись один, я сидел, не в силах сосредоточиться. Неведение изводило меня, заставляя нервно перебирать варианты, пока Чон Иён, решивший уйти ровно по расписанию, не вышел из кабинета.

— Секретарь Ли, собирайтесь.

— А? Да, сейчас...

Уходить вовремя случалось редко, поэтому я в спешке выключил компьютер и подхватил сумку. Уже в лифте Иён небрежно бросил:

— Поужинаем вместе.

Звучало как приглашение на свидание.

— Я куплю тебе что-нибудь вкусное, так что сегодня оставайся у меня.

…Нет, это было чёртово искушение.

И в этот миг все мои терзания по поводу браслета, ревность и обида мгновенно испарились. Удивительно, как этот человек мог одним коротким предложением бросать меня то в жар, то в холод. Но восторг, наполнивший грудь, был слишком велик, чтобы сопротивляться.

— Хорошо... — выдохнул я.

Должно быть, я снова покраснел. Я отвернулся, не решаясь взглянуть на него, но услышал его тихий, довольный смешок.

Невыносимо. Держать лицо становилось всё труднее. Меня пробирал холод от мысли, что он вот-вот раскусит мои чувства, но жар, приливший к лицу, и не думал спадать.

Я понимал, что долго так не протяну. Моя тайна достигла критической отметки, любовь переполняла меня, грозя выйти из берегов, но сладость, которой Иён так щедро меня одаривал, была моим личным ядом.

Понедельник — день нашей новой встречи после разлуки на выходных. Мужчина, который начал соблазнять меня с самого утра, будто истосковавшись за эти два дня, был до боли, до крика в сердце очарователен.

Иён отвёз меня в известный французский ресторан при одном из элитных отелей Сеула. Дорогущий файн-дайнинг, куда я сам бы ни за что не пошёл. Мы и раньше иногда ужинали вместе, но такая атмосфера была впервые.

Файн-дайнинг (fine dining) — формат ресторанов высокого класса, предлагающий гастрономический опыт, сочетающий изысканную кухню, безупречный сервис и элегантную атмосферу.

— Спасибо, что выручил с одеждой сегодня.

— Это моя работа.

— И всё же. Кажется, я тебя совсем загонял, ты даже похудел, кажется.

Его улыбка, его бархатный голос сводили меня с ума. Или это он сегодня сошёл с ума? Он и раньше был нежен, но сегодня его забота казалась почти приторной. Это сбивало с толку, но я не мог не наслаждаться моментом.

За окном догорал багряный закат, и город постепенно расцветал мириадами огней. Мягкий свет ламп в ресторане отражался в глазах Иёна. Мы говорили в основном о делах компании, но это не имело никакого значения.

Это было свидание. Если это не свидание, то само понятие «свидание» пора вычеркнуть из словарей. То, как внимательно он спрашивал моё мнение, выбирая блюдо, как заказывал вино — Иён вёл себя как идеальный любовник.

— Иногда ведь можно себе такое позволить, верно?

— Да... Но я даже немного растерян, это слишком шикарный ужин.

— Ну, я и раньше не кормил тебя чем попало.

Я тихо усмехнулся. Он был прав: обычно мы ели в дорогих ресторанах, где он проводил деловые встречи. Просто воспоминания о нескольких случаях с бургерами и пончиками были слишком яркими.

Вскоре официанты начали подавать блюда. Ресторан был отмечен звёздой Мишлен, и даже амюз-буш — закуска-приветствие — оказалась на высоте. Я не был великим гурманом, но, работая на управляющего отельной сетью, успел нахвататься знаний о французской кухне.

Впрочем, здесь не нужно было быть экспертом, чтобы оценить вкус. Алый сорбет, золотистое печенье и нежно-голубое желе радовали глаз ещё до того, как коснулись языка.

Вряд ли здесь использовали искусственные красители, но цвета были подобраны безупречно: казалось, на тарелке лежит не еда, а распускается пышный весенний сад. Блюдо выглядело настолько изысканным, что его было жаль есть, но вкус оказался ещё более впечатляющим. Лёгкая досада от того, что порция рассчитана всего на один укус, тут же сменилась предвкушением следующей подачи.

— Ну как? — спросил Иён, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Вкусно.

— Расскажи подробнее. Что именно ты чувствуешь?

Ах... Ну почему Чон Иён такой внимательный? От этого его желания услышать моё развёрнутое мнение вместо дежурного «вкусно» внутри всё просто плавилось.

«Не смей надеяться на что-то большее, Ли Нан. Это просто манеры, которые впитались в него с детства» — уговаривал я себя, но это не помогало. Сердце всё равно предательски ёкало, а кончики пальцев покалывало от волнения.

Я постарался описать свои впечатления как можно детальнее: отметил идеальный баланс текстур, чистоту вкуса и гармонию цветов. Иён удовлетворённо кивнул, соглашаясь с моими доводами.

Затем подали закуску — камчатского краба. Ещё до того, как первый кусочек оказался во рту, я почувствовал бодрящий аромат цитрусовых. Нежное, чуть сладковатое мясо краба приятно пружинило на зубах, раскрываясь во рту целой палитрой оттенков. Это было совершенное сочетание.

— Нравится?

— Да. Аромат чудесный, но он не перебивает вкус самого краба. Лёгкая кислинка делает это блюдо идеальным для начала ужина.

— Рад это слышать.

Сам Иён, однако, лишь раз притронулся к своей закуске и больше к ней не возвращался. Причина была очевидна. Я ещё удивился, когда он заказал эскарго. Похоже, вид улиток всё же отбивал у него всякий аппетит. Я молча пододвинул свою тарелку к нему.

— Попробуйте это.

Эскарго — изысканное французское блюдо из съедобных улиток (обычно виноградных), запеченных в раковинах с чесночным маслом, зеленью (петрушкой) и иногда сыром.

Даже эта его детская переборчивость в еде казалась мне до невозможности милой. Сила влюблённости велика: видеть что-то очаровательное в том, как взрослый мужчина капризничает над тарелкой в дорогом ресторане — это уже диагноз.

Иён принял подношение и, попробовав краба, расплылся в довольной улыбке.

— Секретарь Ли, ты меня спасаешь.

— Зачем же вы заказали то, что не едите?

Лично мне улитки показались превосходными. Вкус напомнил те времена, когда я учился в Штатах и один богатый поклонник угощал меня в пафосном французском заведении. То ли дело было в престиже этого отеля, то ли я просто соскучился по деликатесу, а может оттого, что меня угощал именно Иён — но эти улитки казались куда более изысканными.

— Мне было любопытно, сможет ли повар приготовить их так, чтобы даже тот, кто их недолюбливает, ел с удовольствием.

— Думаю, если бы вы не знали, что это улитки, вы бы съели всё.

— Вполне возможно. Соус пахнет божественно, но рука просто не поднимается.

— Вы ещё и фуа-гра заказали. Её-то вы едите?

— Нет. Но я надеялся, что, если мне не понравится, мой секретарь со мной поменяется, — он улыбнулся так нагло и обезоруживающе, что я не смог сдержать ответной улыбки.

Иён замолчал на секунду, а затем придвинулся чуть ближе и прошептал:

— Ешь побольше. Сегодня я заставлю тебя изрядно попотеть.

Ох...

На этот раз мне было не до смеха. Вино, которое я потягивал во время беседы, будто разом ударило в голову. Я почувствовал, как щёки заливает густой румянец, и поспешно опустил взгляд в тарелку, стараясь не встречаться с ним глазами.

Чон Иён точно решил меня сегодня доконать. Я и раньше знал, что он мастер искушения, но сейчас он вёл себя слишком вызывающе. Плевать на французскую кухню и этикет — мне хотелось сорваться с места, схватить его и...

Когда до моих ушей донёсся его тихий, вкрадчивый смех, сдерживаться стало почти невозможно. Внутри поднимался жар и сидеть неподвижно стоило мне колоссальных усилий.

К счастью, Иён больше не провоцировал меня. Дальнейший ужин протекал в относительной гармонии. Он расспрашивал меня о вкусе блюд, а я старался отвечать максимально ёмко, пока он не оставался доволен. В ответ он рассказывал о винах. Я и не подозревал, что человек, которого я считал обладателем «детских» вкусовых предпочтений, может так глубоко разбираться в виноделии.

Это был великолепный вечер. Блюда были безукоризненны, вино подобрано идеально. И, конечно, само присутствие Чон Иёна делало это время бесценным.

Одурманенный атмосферой, едой и алкоголем, я чувствовал приятную слабость во всём теле. Щёки горели, мысли путались, и удерживать остатки самообладания становилось всё труднее.

Потягивая сладкое десертное вино, я украдкой поглядывал на Иёна. Он тоже выглядел расслабленным и довольным. В какой-то момент наши взгляды встретились, и он одарил меня загадочной улыбкой.

«Боже...» — мой мозг моментально начал генерировать самые смелые фантазии.

Всё было слишком похоже на настоящее свидание. Даже больше — атмосфера стала настолько романтичной, будто сейчас должно было произойти нечто судьбоносное. Предложение? Признание?

И тут в моей голове, словно яркая вспышка, всплыла безумная мысль.

Неужели... Неужели в кармане у Иёна лежит тот самый браслет, который купила секретарь Пак? Неужели он выбрал этот момент, чтобы подарить его мне?

«Не надейся, Ли Нан. Это просто твои фантазии» — твердил я себе, но сердце уже пустилось вскачь. Пульс, и так завышенный, стал просто зашкаливать.

— Приятно видеть, что ты ешь с таким аппетитом. Не знал, что ты так любишь французскую кухню, — произнёс он.

— Да, всё было очень вкусно. Спасибо за ужин, господин директор.

— Полно тебе. Благодаря тебе я и сам смог нормально поесть.

Тук-тук. Тук-тук. Сердце колотилось в горле.

«Он точно хочет мне что-то подарить. А может... может, он скажет, что нам пора перестать быть просто партнёрами и начать встречаться всерьёз?»

Мне стало трудно дышать. Под пристальным взглядом Иёна я был готов окончательно потерять голову, с замиранием сердца ожидая его слов.

«Я хотел прийти сюда именно с тобой. Мне нужно тебе кое-что сказать... На самом деле ты мне нравишься, Ли Нан» — вот что я мечтал услышать.

Или хотя бы браслет. Сейчас — идеальный момент, чтобы протянуть заветную коробочку. «Ну же, давай! Доставай его! Дари!»

Моё воображение неслось на полной скорости, не зная преград.

В глазах Иёна светилась мягкая, ласковая улыбка. Мне казалось, в его взгляде читается нескрываемое обожание. Его губы выглядели чертовски соблазнительно. И вот, глядя мне прямо в глаза, этот ослепительно красивый мужчина произнёс:

— Знаешь, меню здесь не обновляли целую вечность, и я совсем забыл это проверить.

— ...Что?

Эта фраза вдребезги разбила мой хрупкий замок из грёз.

— Из тебя вышел отличный критик, секретарь Ли. Ты настоящий гурман. Думаю, тебе стоит зайти на следующее совещание отдела общественного питания и высказать своё мнение.

«Обновление меню... Дегустация... Совещание отдела...»

Я буквально оцепенел. Все слова застряли в горле.

Люди приходят в такие места на свидания. Он привёз меня сюда, был так нежен, так внимательно ловил каждое моё слово... Я весь растаял от этой ложной заботы. Я позволил себе надеяться.

А это, чёрт возьми, была лишь сверхурочная работа.

Всё моё воодушевление мгновенно сдулось, оставив после себя лишь пустоту и жгучее чувство стыда. Мне стало тошно от самого себя — от того, что я тут нафантазировал, пока он думал об отчётах. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы никто не узнал, что я тут себе навоображал.

— Я вовсе не гурман... Вы мне льстите, — выдавил я.

Я старался звучать скромно, но в голос всё же просочились нотки сарказма. Я был вне себя от унижения и собственной глупости. Меня душили злость и обида.

Но Иён, кажется, совершенно не замечал перемены в моём настроении.

— Определённо, я не ошибся, взяв с собой именно тебя.

«Ну ещё бы. Кто б сомневался. Удобный спутник, который знает все твои капризы, не задаёт лишних вопросов и всегда готов поменяться тарелками. Идеальный инструмент для бизнеса».

Хоть я и сам хотел угождать ему, на душе вдруг стало горько. Не стоило придавать этому ужину такого значения. «Неужели я так жалок, что готов видеть смысл там, где его нет?» — подумал я, и обида закипела во мне с новой силой.

— Может, в следующий раз заглянем в китайский ресторан отеля S? — предложил Иён, не замечая моей внутренней бури. — Тебе нравится «Будда прыгает через стену»?

«Будда прыгает через стену» (Fo Tiao Qiang) — это изысканный и очень дорогой суп китайской кухни, известный как одно из самых дорогих блюд в мире. Есть несколько версий возникновения названия блюда, согласно одной из них в основе лежат строки учёного-литератора: «Стоит открыть горшок, и мясной аромат разносится по всей округе, Даже Будда, услышав его, оставит медитацию и перепрыгнет через стену».

— Да, я всё ем. Почему вы спрашиваете? Там тоже обновили меню?

— ...

— Но если честно, я больше всего люблю корейскую кухню.

— Корейскую?

— Именно. Чтобы на столе было полно плошек с закусками.

Я пытался сохранить лицо, но обида лезла наружу через мелкую, детскую попытку уколоть его. Мне хотелось обесценить всё это изысканное французское великолепие, заявить, что мне оно вовсе не по вкусу.

Однако, едва слова сорвались с губ, я пожалел о своём выпаде. Не хватало ещё, чтобы он заметил мою обиду. К тому же он мой босс, а я веду себя как капризный мальчишка. Иён лишь выполнял свою работу, а я превратил это в личную драму.

— Неожиданно. Для этого есть какая-то причина? — спросил он.

К моему облегчению, Иён не рассердился. Напротив, он проявил искренний интерес. На самом деле я никогда особо не задумывался над предпочтениями — я ел всё, что было вкусно. Мне пришлось на ходу выдумывать оправдание своей любви к корейской еде.

— Ну... я ведь уехал в Штаты сразу после средней школы.

— Да, помню. Но в университет ты пошёл уже здесь, в Корее.

— Да. Просто... возникли семейные обстоятельства, пришлось вернуться. С тех пор я жил отдельно от родителей, так что нормальной домашней еды в моей жизни было мало.

Мои родители погибли. Они занимались оптовой торговлей фруктами и попали в аварию на рассвете, когда ехали на аукцион. Я тогда учился в Америке и бросил всё, чтобы вернуться на похороны.

Я плохо помню те дни — как летел над океаном, как проходила церемония... Всем занимался старший брат, а я только и делал, что, рыдая, тонул в горе. Но жизнь не дала мне времени на долгую скорбь. Ли Он настаивал, чтобы я вернулся за границу и закончил учёбу, но я понимал, что мы этого не потянем. Я не хотел быть обузой для брата, который и так взял на себя слишком много. Я перевёлся в корейскую школу, подготовился к экзаменам и поступил в вуз. В студенчестве я гулял напропалую, но, оглядываясь назад, понимаю, что в каждый момент своей жизни я старался как мог.

Обычно я не рассказывал об этом посторонним. Смерть родителей — не та тема, которой хочется делиться. Прошло десять лет, боль притупилась. Я давно привык к этой тихой пустоте внутри.

— Детские воспоминания всегда оставляют самый глубокий след, — задумчиво произнёс Иён. — У меня так же.

Я рассказывал ему о брате, но ни разу не слышал от него о семье. Личные откровения Чон Иёна были для меня в новинку.

— Ты ведь знаешь, что мой отец не участвует в управлении конгломератом?

— А... да, слышал что-то такое.

— Он не ладил с председателем. Был единственным из братьев, кого сослали в провинцию, подальше от дел. Дед отправил его на завод «на перевоспитание», но мой отец оказался тем ещё упрямцем. Он заявил, что исправляться ему не в чем, бросил всё и просто ушёл.

Я слышал подобные слухи — мол, один из сыновей председателя разорвал связи с семьёй, но не думал, что это правда. Иён занял пост директора дочерней компании в столь юном возрасте, что я всегда считал его образцовым наследником, выпестованным в золотой клетке, обласканным судьбой. Как же я ошибался.

— В итоге он осел в рыбацкой деревушке, стал простым моряком и там произвёл меня на свет.

— Рыбаком?..

— Настоящим рыбаком. Пока его братья грызлись за власть и учились управлять активами, этот человек выходил в море на лодке.

— И председатель это позволил?

— Я же говорю: они ненавидели друг друга. Дед кричал: «Ты мне больше не сын!», а отец в ответ заявил, что с этого дня считает себя сиротой.

В это верилось с трудом. Образ председателя группы «Ынха» всегда ассоциировался с железной волей и абсолютным авторитетом. Оказывается, даже такой стальной человек не смог совладать с собственным сыном. Стойкость характера отца Иёна поражала. Нужно быть безумцем или героем, чтобы так дерзко отвечать одному из самых могущественных людей в стране.

— Видимо, вы не пошли в отца характером.

— Я? Нет, я как раз в него.

— Простите?..

— Просто мне редко выпадает повод это продемонстрировать. К счастью, от матери мне досталась рассудительность.

Иён говорил о родителях с такой тёплой, мягкой улыбкой, что я невольно залюбовался.

— Так вот, я жил в той деревне до десяти лет. А когда впервые приехал в Сеул и попробовал бургер... Боже, это было самое вкусное, что я ел в жизни.

— Поэтому вы их так любите?

— Наверное. Они мне никогда не надоедают. А вот рыбу я терпеть не могу. В детстве, хочешь не хочешь, а приходилось есть её каждый день. От запаха чешуи и тины до сих пор воротит.

Мне стало любопытно: сколько людей знают его таким? Этот человечный, простой образ никак не вязался с имиджем холодного и эффективного управленца.

Уверен, ни один из его прежних секретарей не удостоился такой откровенности. Даже начальник секретариата вряд ли в курсе. Вероятно, об этом знают только члены семьи и самые близкие друзья.

И я. Теперь и я был в их числе.

— Я даже немного удивился, когда понял, что ты раскусил мою нелюбовь к рыбе и страсть к бургерам. Я ведь старался не афишировать свои привычки и думал, что хорош шифруюсь.

— ...У меня хорошая наблюдательность.

— Благодаря этому мне в последнее время стало гораздо легче работать.

Это было его «спасибо». Своеобразное, но искреннее.

Моя недавняя обида, вызванная тем, что ужин оказался «производственной необходимостью», окончательно растаяла. Даже если у него были скрытые мотивы, он всё равно хотел отблагодарить меня за работу, хотел накормить чем-то особенным. Этого было достаточно, чтобы моё сердце снова стало податливым, как воск.

— В следующий раз обязательно поедим корейскую кухню, — добавил он с ослепительной улыбкой.

Это было попадание в десять из десяти. Я невольно улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается блаженное тепло. Контролировать выражение лица после такого количества вина и нежности было выше моих сил.

— Что ж, поедем?

— Да. Спасибо за прекрасный ужин.

Иён смотрел на меня, и в его глазах плясали искры. Он был до чертиков красив. В этот миг я окончательно осознал: меня опьянило не вино и не изысканные блюда. Единственным моим наркотиком был этот мужчина.

Мы вызвали водителя и вскоре уже были у его пентхауса. Я вошёл следом за ним, чувствуя привычный уют этого места. Стоило мне сбросить туфли, как рука Иёна властно легла мне на талию, притягивая к себе. Как я и ожидал, его губы тут же накрыли мои.

Я с готовностью отозвался, обнимая его в ответ. Его губы, мягкие и влажные, казались слаще десертного вина, завершавшего наш ужин. Поцелуй был пропитан желанием — густой мёд, который обволакивал и лишал воли.

Чмок. Чмок. Мы стояли в полумраке прихожей, и Иён раз за разом касался моих губ, рождая короткие, щекочущие звуки. Эта вибрация заставляла кровь закипать, а сердце — сжиматься в сладкой агонии.

— Иди в душ... и приходи в спальню, — прошептал он мне в самое ухо. Низкий тембр его голоса отозвался дрожью в коленях.

Я молча кивнул, но мы оба ещё долго не могли разомкнуть объятий. Мы стояли так ещё долго, не в силах прервать этот бесконечный поцелуй.

Лишь спустя вечность мы разошлись по ванным комнатам.

Тщательно вымывшись и наполовину высушив волосы, я накинул халат и вошёл в спальню. Иён освободился раньше меня — он сидел на кровати, неспешно потягивая вино из бокала.

— Налить тебе?

— Нет, спасибо.

За ужином я выпил достаточно. Хмель уже почти выветрился, но добавлять не хотелось. Я хотел быть пьян не от алкоголя, а от близости с этим человеком.

Я снял очки и положил их на тумбочку, после чего забрался на кровать. Иён, прислонившись спиной к изголовью, наблюдал за каждым моим движением. Я подполз к нему, обхватил его голову руками и впился в его губы.

Терпкая, вяжущая сладость танинов растеклась по кончику языка. У вина был тяжёлый, сухой аромат, но мне оно казалось божественным нектаром — потому что этим вкусом были пропитаны губы Чон Иёна.

Наши языки сплелись, поочерёдно вторгаясь в чужое пространство. Я прижимался к его податливым губам, ловя каждое движение и жадно втягивая его язык, пока он исследовал мой рот. Стоило нам соприкоснуться кончиками языков, как по затылку пробежала острая электрическая искра, заставив волоски на шее встать дыбом. От этого мучительного томления в самом низу живота натянулась тугая тетива предвкушения.

Пока я самозабвенно целовал его, Иён запустил руку под мой халат, лаская шею и очерчивая пальцами линию плеч. В ответ я рывком распахнул его халат. Кожа под моими ладонями была обжигающей. Дыхание, срывавшееся с наших губ в коротких паузах, становилось всё более тяжёлым и влажным.

— Ха...

Я отстранился и склонил голову, ловя губами его возбуждённую плоть. Стоило мне втянуть в себя чувствительную головку, как пальцы Иёна судорожно вцепились в мои волосы. Я старательно, медленно облизывал и посасывал его член, чувствуя, как он становится всё твёрже и объёмнее. Трудно было разобрать, что именно смачивало его: вязкий предэякулят или моя собственная слюна.

Я осторожно ласкал его яички, продвигаясь губами вдоль основания, и в ответ Иён издал протяжный, негромкий стон. Не пропуская ни сантиметра, покрыв поцелуями всё — от основания до вершины, я обхватил его плоть губами и вобрал целиком, до самого горла.

— Ох... Секретарь Ли...

Используя скопившуюся слюну как смазку, я начал двигаться. Я выпускал его изо рта, оставляя на языке лишь кончик головки, а затем снова заглатывал до упора, сжимая кольцо мышц. Раз за разом, всё глубже и увереннее.

— Хватит...

Видимо, он был уже на пределе — Иён сжал мои волосы почти до боли. Я нехотя выпустил его и на мгновение прижался щекой к горячей, влажной плоти. Вскинув взгляд, я увидел, что его лицо залил густой румянец. Когда наши глаза встретились, он наконец ослабил хватку.

— Иди ко мне.

Иён потянул меня за руку, заставляя подняться. Его голос стал низким и хриплым, будто надтреснутым. Не брезгуя, он тут же накрыл мои губы поцелуем — те самые губы, что только что ласкали его, — и одним движением перевернул меня. В мгновение ока я оказался на спине, придавленный его телом к простыням.

— Ты делаешь это так чертовски хорошо, что я чуть не кончил.

— И почему же вы остановились, господин директор?

— Потому что тогда секретарь Ли остался бы недоволен, разве нет?

Я хотел было возразить, что полноценный акт вовсе не обязателен каждый раз, но слова застряли в горле. Иён бесцеремонно развёл мои бёдра и, нанеся гель, ввёл первый палец.

— Угх!..

Тело непроизвольно вздрогнуло от ощущения инородного присутствия. Иён прильнул к моей шее, осыпая её поцелуями, пока его пальцы продолжали настойчиво исследовать меня изнутри. Его пальцы давили на стенки, проникая всё глубже, вызывая колючие мурашки вдоль позвоночника.

— Ы-ыт... Х-а-а...

Сегодня Иён был особенно неистов в своей ласке. Его губы и язык буквально терзали мою кожу, уделяя непозволительно много внимания груди. То, как он кончиком языка дразнил соски, заставляя их затвердеть, было чертовски порочно. От этих прикосновений кожа горела, а ощущения граничили с острой, щекочущей болью.

Он долго не отрывался от моей груди, то прикусывая, то с силой втягивая кожу, отчего моё тело содрогалось в непроизвольном спазме. Эти прикосновения были до безумия эротичными.

Но по-настоящему с ума меня сводили его пальцы. Растягивая вход, он увеличивал их количество. И когда он в очередной раз надавливал на «ту самую» точку глубоко внутри, из моего горла вырывался сдавленный вскрик. Мой голос дрожал, из горла вырывались тихие, похожие на стоны всхлипы.

— Ха... Ах... Гх..!

Иён спустился ниже, оставляя влажные поцелуи на животе, а затем неожиданно взял в рот мой полуэрегированный член. Ощущение горячей и тесной слизистой заставило меня увидеть звёзды перед глазами.

Я почувствовал, что его техника заметно улучшилась: движения губами стали более уверенными, а язык умело ласкал головку. Он склонился ниже, пытаясь заглотить поглубже. Видимо, принять всю длину ему было пока тяжело, но его усердие было очевидным. Я ободряюще коснулся его волос, гладя по голове.

— А-а..!

Внутри возникла тупая, распирающая боль — внутри меня оказалось уже три пальца. Движения Иёна стали более агрессивными, он настойчиво готовил меня к основному акту. Каждый раз, когда он задевал чувствительное место внутри, мои бёдра сами собой взмывали вверх, а с губ срывались несвязные звуки.

Ноги дрожали, застыв в воздухе. От запредельного наслаждения пальцы на ногах судорожно подогнулись. Я попытался свести бёдра, но Иён железной хваткой удерживал их, продолжая терзать меня изнутри. Его голова ритмично двигалась, лаская мой член.

— Ах, директор... Иён... кажется, я сейчас...

Исходя из моего богатого опыта, его технику нельзя было назвать идеальной, но одновременная стимуляция простаты и члена делала своё дело — оргазм неумолимо приближался.

Когда я был уже на грани, Иён резко отстранился. Его губы коснулись внутренней стороны моего бедра, и я снова выгнулся, содрогаясь всем телом. Он явно наслаждался моей реакцией, продолжая осыпать поцелуями чувствительную кожу ног.

Наконец, он вынул пальцы и, придавив мои колени к груди, придвинулся вплотную. Я смотрел на него затуманенным взглядом, тяжело и хрипло дыша. Лицо Иёна было совсем рядом — довольное, торжествующее. В его тёмных зрачках бушевало свирепое, неукротимое пламя.

— У тебя такой порочный взгляд, секретарь Ли.

«Кто бы говорил» — подумал я, но ответить не успел. Твёрдая головка коснулась входа и начала медленно прокладывать путь внутрь.

— Гх-х..!

Даже несмотря на долгую подготовку, момент проникновения всегда давался с трудом. Распирающее чувство полноты заставляло задерживать дыхание. Казалось, все внутренние органы смещаются вверх, сдавливая грудную клетку и сжимая лёгкие. Каждый вдох требовал невероятных усилий.

— ..!!

Как только член вошёл наполовину, Иён, не давая мне привыкнуть, резко подался вперёд, вбиваясь до упора. От этого хлёсткого удара тел я даже не смог вскрикнуть. Рот раскрылся в немом спазме, а спина выгнулась дугой, сотрясаясь от волны удовольствия.

— Хик..!

Он не дал мне ни секунды передышки. Едва я начал оправляться от первого толчка, как он почти полностью вышел и снова яростно ворвался внутрь, пробивая себе путь.

— А-а-а-а!

От этих свирепых движений, бесцеремонно растягивающих меня изнутри, в животе стало горячо и больно. Перед глазами посыпались искры. С каждым его мощным толчком из моего и так напряжённого члена выплескивались короткие порции семени.

— Ты такой бесстыдник.

Иён рукой собрал пролившуюся на мой живот жидкость и, используя её как дополнительную смазку, принялся ласкать мой член. Мои бёдра были почти полностью прижаты к его телу, пока он стоял на коленях. В этой позе он продолжал свои ритмичные движения.

— А-а... ах... м-м... н-н-нгх...

Первоначальная ярость сменилась более размеренным, но глубоким ритмом. Жар внутри не утихал ни на мгновение. Интенсивность толчков была идеальной. Из моего рта, помимо воли, начали вырываться сладкие, тягучие стоны.

— Ха-а... Секретарь Ли...

Иён смотрел на меня сверху вниз, обдавая горячим дыханием. То, как он двигал рукой, то сжимая мой член, то дразня головку пальцем, выглядело невероятно возбуждающе. В какой-то момент мне показалось, что он не просто ласкает меня, а занимается самоудовлетворением через моё тело. Распалённый страстью, Иён был неописуемо прекрасен. В груди всё ныло от того, насколько он был сейчас дорог мне.

— ...Поцелуй меня... — выдохнул я, сам не осознавая, как эта просьба сорвалась с губ. — Хочу... чтобы...

На мгновение мне показалось, что в глубине его глаз что-то дрогнуло. Но прежде чем я успел это осознать, он навис надо мной, буквально складывая моё тело пополам своим весом. Было тяжело, но эта тяжесть не вызывала протеста. Она была упоительной.

— ...Я тоже.

Короткий ответ — и его губы накрыли мои. Иён целовал меня жадно, словно пытался выпить весь воздух. Он прижал меня так сильно, что стало трудно дышать, но этот поцелуй, забирающий остатки сил, был слаще всего на свете.

Я обхватил его спину, впиваясь ногтями в кожу, ведя ими вдоль позвоночника. Иён глухо застонал, но не отстранился. Напротив, он прижал меня к себе ещё крепче, раз за разом проникая в меня и продолжая осыпать поцелуями с жаром, на который способен только истинный любовник.

От этой невыносимо острой сладости ко мне вновь пришло отчаянное осознание. Горькое, до дрожи в пальцах. Я люблю Чон Иёна. Люблю до безумия, до дрожи — настолько, что даже сейчас, изнемогая в его объятиях, продолжаю нуждаться в нём.

Не в силах больше сдерживать бушующий внутри вихрь чувств, я тонул в нём, позволяя себе стонать, задыхаться и крепко прижимать его к себе, отдавая всё, что у меня было.

И Чон Иён не отпускал.

Этой ночью он был воплощением идеального возлюбленного. Его прикосновения, каждое движение внутри меня, бесконечные поцелуи... Казалось, всё это — его безмолвное признание в любви. Сердце готово было разорваться.

Я был счастлив. В тот миг я был готов утонуть в этом океане иллюзий, захлебнуться ими и больше никогда не возвращаться в реальность. Больше того — мне хотелось умереть прямо сейчас, пока я всё ещё чувствую этот восторг.

Я не мог и не желал противиться этому всепоглощающему счастью, которое дарило мне наше единение.

Когда всё закончилось, моё сознание начало меркнуть, вспыхивая и затухая, словно старая лампа. Я не потерял сознание и не уснул, но чувствовал себя так, будто мой разум погрузился глубоко под воду, и я никак не мог вынырнуть на поверхность. Я неподвижно лежал на боку, всё ещё ощущая на коже отголоски того неистового урагана страсти.

Дыхание, сбившееся в безумном ритме, давно выровнялось, но у меня не было сил даже шевельнуть пальцем. Я просто лежал и хлопал ресницами, глядя в пустоту. Это был невероятный секс. Нечто большее, чем просто соитие двух тел. Возможно, дело в моих чувствах, которые вырвались на свободу и затопили всё вокруг. Как бы то ни было, в этом акте я выплеснул себя без остатка — и физически, и эмоционально.

— Надо бы пойти помыться...

Голос Иёна и тепло его кожи вернули меня в этот мир. После финала он бессильно рухнул рядом, пытаясь отдышаться. Я всё ещё лежал к нему спиной, не в силах заставить себя посмотреть ему в глаза — слишком уж много в них было обнажённой правды.

Но вдруг он перекатился ко мне и прижался вплотную, обнимая сзади. Его рука легла мне на талию, притягивая к горячему телу. Это тепло было настолько непереносимым в своей нежности, что я невольно издал тихий, жалобный стон.

— Болит? — спросил он.

Голос его звучал удивительно мягко. Иён коснулся губами моего затылка, и этот мимолётный контакт отозвался во мне новой вспышкой затихающего удовольствия. Тело непроизвольно вздрогнуло.

— Нет, не болит... — пробормотал я.

И тут же окончательно пришёл в себя, устыдившись своего голоса — он был безнадёжно охрипшим и сорванным.

— Да, сегодня я, пожалуй, переборщил, — прошептал он с оттенком извинения, поглаживая меня по боку и животу.

Эти ласковые, почти невесомые движения были до боли трогательными. Мне стоило огромных усилий подавить желание развернуться и снова прильнуть к его губам. Нужно было вытерпеть эту нежность.

Секс закончился. А значит, пришло время снова чертить границы. Если я и дальше позволю себе вести себя как его любовник, я окончательно запутаюсь в своих иллюзиях. Нужно было напомнить себе, что нас связывают лишь тела, и вернуть утраченное равновесие.

Но разве этот секс... разве он был похож на обычную интрижку? То упоение, с которым мы исследовали друг друга, то исступление, будто мы не могли надышаться партнёром... Разве может простая физическая связь дарить такое чувство абсолютного слияния, когда границы между «я» и «он» стираются без следа?

В те мгновения я кожей чувствовал всё, что ощущал он. Неужели Чон Иён действительно ничего не заметил? Глядя на то, как он льнёт ко мне даже после того, как всё закончилось, я отказывался верить в его бесчувственность.

«Это просто догадки» — твердил я себе, но сердце колотилось как сумасшедшее. Мне хотелось обнять его, излить на него всю свою любовь. Но страх того, что я просто принимаю желаемое за действительное, ледяным холодом сковывал мои порывы.

Я изо всех сил подавлял желание развернуться к нему. Вместо этого я просто накрыл своей ладонью его руку, блуждающую по моему животу, и переплёл наши пальцы. Не зная о моих внутренних терзаниях, Иён негромко рассмеялся.

Ах... Вибрация этого смеха сладкой дрожью отозвалась во всём моём теле. Сердце ныло. Ну как... как тут не поддаться искушению? Как не начать строить воздушные замки?

Этот секс, больше похожий на духовное единение. Эти нежные касания.

Я пытался сохранять рассудок, но против ласки Иёна я был абсолютно беззащитен. Эмоции, которые я так старательно заталкивал поглубже, снова начали подниматься со дна души.

— Секретарь Ли, ты любишь часы? — неожиданно спросил он.

Он разомкнул наши пальцы и принялся медленно поглаживать моё предплечье и запястье. Его пальцы дразняще скользили по коже, выписывая невидимые узоры. Я заставил себя ответить максимально буднично:

— Ну, как и любой мужчина, я ими интересуюсь.

— Я заметил, что ты всегда носишь одни и те же.

Интересно, когда он успел это подметить? Моя старая «Омега» была свадебным подарком моих родителей друг другу. Я не хотел рассказывать о том, что их нет в живых, поэтому и о часах распространяться не желал.

— Просто привык к ним. Куплю что-нибудь подороже, когда появится возможность.

— Но других украшений ты не носишь?

— Нет. Только часы.

— Хм-м...

Иён издал неопределённый звук и продолжил ласкать моё запястье. Со стороны это выглядело так, будто он примеривается, какое украшение здесь будет смотреться лучше. И когда он так делал... я снова срывался. Сколько бы я ни обещал себе держать дистанцию, сколько бы ни твердил, что нельзя обманываться...

«А вдруг... вдруг ты и правда меня любишь?» — эта безумная мысль снова пустила корни.

Что ты творишь, Чон Иён? Мы что, и правда встречаемся? Ты любишь меня, но просто не можешь признаться из-за своих дурацких принципов, поэтому просто играешь в любовь?

Чёрт, неужели... неужели тот браслет действительно предназначен мне? Поэтому ты сейчас так настойчиво трогаешь мою руку и заводишь разговоры об аксессуарах?

Мои фантазии уже давно вышли из берегов и грозили затопить здравый смысл.

Но на этот раз всё казалось слишком реальным. Я помнил, как обжёгся, когда Иён ушёл с Мин Со Воном, я ничего не забыл. И всё же надежда была сильнее памяти. И эту надежду подпитывал сам Иён.

— Останешься на ночь?

Этот вкрадчивый шёпот над самым ухом был чистейшим соблазном.

Я внутренне застонал. Разум твердил: «Уходи». Мы — партнёры по сексу, и по всем правилам жанра я должен был уйти сразу после акта. В его доме не было ни одной моей вещи, и ради завтрашнего рабочего дня мне стоило бы вернуться к себе. До сих пор я всегда так и поступал: уезжал в свою тесную квартиру, а утром снова заезжал за ним на машине.

Но сейчас, когда Иён сам просил меня остаться, я не мог выдавить ни слова отказа. Моё тело и душа жаждали быть рядом с ним. И когда он сам подливал масла в этот огонь, как я мог устоять? «Ты правда меня любишь?»

— Мне завтра на работу... — это было моё последнее, жалкое сопротивление.

— Никто и слова не скажет, если ты один день придёшь в той же одежде.

— Но я боюсь, что буду вам мешать.

— Если бы ты мне мешал, я бы тебя сюда не звал. К тому же сегодня ты мне нужен.

— А? Что-то случилось?..

— У меня спина горит.

— ...Что?

— Ты меня так исцарапал, что всё саднит. Придётся тебе остаться и смазать мне спину лекарством.

Лицо моментально вспыхнуло. В своё оправдание я мог сказать лишь то, что в момент нашей близости я был в полном беспамятстве от наслаждения. Ну и, возможно, те отметины, что оставил на нём Мин Со Вон, всё ещё кололи моё сердце невидимыми иглами, заставляя меня оставлять свои следы поверх чужих.

— Простите... — пробормотал я, чувствуя, как краска снова заливает лицо.

— Не стоит извиняться. Это лишь доказывает, что я был чертовски хорош, не так ли?

Хм... Я невольно рассмеялся. Ему что, снова двадцать лет? Этот его торжествующий, почти мальчишеский тон, полный гордости за свои сексуальные подвиги, был просто обезоруживающим. Но на этом он не остановился.

— Ты должен взять на себя ответственность за то, что причинил мне боль, — добавил он с самым наглым видом.

Я смотрел на него и чувствовал, что моё сердце вот-вот растает. Чон Иён был до невозможности, до безумия милым в своей бесстыдной прямоте. Внутри всё сладко затрепетало. «Подождите-ка...» — вдруг пронеслось в голове. Когда Мин Со Вон оцарапал ему спину, Иён холодно оттолкнул его, а от меня требует «ответственности»? Эта пропасть между тем, как он обошёлся с Со Воном и как ведёт себя со мной, была слишком очевидной. Теперь я уже не мог списать всё на свои фантазии. Счастье, густое и тёплое, заполняло меня до самых краёв. Сдерживать его больше не было сил.

— Оставайся на ночь. И...

Его ладонь, только что ласкавшая моё запястье, медленно скользнула вниз, очерчивая изгиб бедра. Он двусмысленно погладил меня пониже спины.

— Давай завтра утром повторим.

— Ой!

Чёрт возьми, нет бы просто сказать! Когда его палец внезапно и весьма бесцеремонно ткнул меня прямо в «цель», я издал какой-то нелепый звук и наотмашь шлёпнул его по руке. Ну что за повадки похотливого старикашки! От такого возмутительного жеста я возмущенно попытался отстраниться, но Иён лишь крепче перехватил меня и, подавив сопротивление, притянул к себе.

Наши глаза встретились. Близко, слишком близко.

«Ах, ну за что мне это...»

И наши губы снова слились в поцелуе. Мои возражения бесследно исчезли, в тишине спальни слышались лишь мягкие, влажные звуки поцелуев.

Иён негромко смеялся прямо мне в губы, явно забавляясь моей бурной реакцией. Он продолжал целовать меня — то нежно, то настойчиво, — пока его ладонь по-хозяйски сжимала мою ягодицу.

В конце концов я сдался. Решив, что будь что будет, я перестал бороться и просто позволил ему осыпать себя этими бесконечными поцелуями. Дыхание участилось. Сердце колотилось где-то в горле, грозя вот-вот выпрыгнуть из груди.

— И завтра сделаем это... И сейчас ещё разок, а? — он начал ластиться, почти капризно, как ребёнок, требующий добавки.

Он уговаривал меня остаться, выставляя напоказ своё неуёмное желание, и этот искусный соблазн лишал меня воли.

Ах... Если всё это — не проявление любви, то как ещё это назвать?

Я больше не чувствовал смятения. Во мне, вытесняя все сомнения, крепла непоколебимая уверенность. Внутри всё дрожало от сладкого предвкушения.

«Чон Иён любит меня».

От одной этой мысли хотелось рыдать от счастья. Это было единственное логичное объяснение всему происходящему. Все внутренние запреты и оковы, которые я на себя наложил, рухнули в один миг. Твердить себе, что я всё придумал, теперь было бы чистой воды самообманом. То, как он на меня смотрит, его улыбка, эти бесконечные, тягучие поцелуи — разве всё это не доказательства?

Наши тела плотно прижаты друг к другу, а сердца бьются в унисон. Мы только что были единым целым. И скоро станем им вновь. В этом омуте ликующего восторга я наконец поверил.

Чон Иён действительно меня любит.

Утренний секс превратил мой день в сплошное тягучее марево. Хотя мы легли сравнительно рано, две ночные «сессии» и утренняя разрядка выжали из меня все соки — тело обмякло, по венам разлилась ленивая истома, похожая на лёгкий жар при простуде. Разум настолько затуманился, что мне приходилось по три раза перепроверять каждый документ, чтобы не допустить глупой ошибки.

Но даже в этом полусонном состоянии я ни на секунду не забывал о нуждах Чон Иёна. Если это и была терминальная стадия влюблённости, то я принимал её с удовольствием. Ухаживать за ним не было мне в тягость. Стоило ему улыбнуться и поблагодарить меня, как сердце наполнялось горделивым восторгом.

В любую свободную минуту я, как одержимый, нырял в телефон. На экране светился сайт того самого ювелирного бренда, о котором вчера обмолвилась секретарь Пак. Тот самый, что стал безумно популярен у айдолов. Я методично пролистывал категорию «Браслеты».

Сам я никогда не жаловался на отсутствие стиля, но к украшениям был равнодушен. Однако теперь, глядя на лаконичные плетения, я начинал понимать их прелесть. Что-то простое и элегантное я бы и сам носил с удовольствием. А вот вычурные варианты с кастомизацией больше подошли бы такому парню, как Джэ О.

И такую вещицу Чон Иён, скорее всего, уже купил для меня. Это было лишь предчувствие, но оно граничило с абсолютной уверенностью. Стоило представить, как он вручает мне подарок, и в груди становилось так тесно и щекотно, что я невольно начинал глупо улыбаться в пустоту. Весь день я ловил себя на том, что сижу с видом блаженного идиота.

«Как реагировать, когда он его вытащит?» — гадал я. «Расплыться в благодарностях? Или сделать вид, что я крайне удивлён и спросить, с чего бы вдруг такая щедрость? Может, стоит помучить его так же, как он мучил меня, скрывая свои чувства?»

«Я думал, чувства между нами исключены» — вот что мне хотелось бы сказать с самым серьёзным лицом. Интересно, как бы он отреагировал? Наверняка бы занервничал, не зная, что я уже давно в его власти, и начал бы стараться ещё сильнее, чтобы завоевать моё расположение. Как далеко он может зайти в своей нежности? «Боюсь, я просто скончаюсь на месте от счастья».

Когда же настанет этот момент? Он уже отвёл меня в роскошный ресторан, накормил изысканными блюдами... Наверняка подарок станет финальным аккордом. Я уже не мог убеждать себя, что всё это — лишь плод моей фантазии. Интуиция буквально кричала об обратном. Вчерашний Иён, сегодняшний Иён, проявляющий предельную нежность с самого утра, — он просто обязан был сделать этот шаг.

Когда этим утром я помогал ему одеться в гардеробной и завязывал галстук, он улыбнулся так сладко, что у меня перехватило дыхание. Этим утром мы были идеальной парой. Мы ничем не отличались от молодожёнов в медовый месяц.

«Интересно, какой именно браслет он выбрал? Что-то простое? Или броское? А вдруг... вдруг они парные?» — нет, вряд ли он стал бы поручать покупку парных браслетов секретарю Пак.

Мои ожидания раздувались, как огромный воздушный шар, не зная границ.

В этот момент, когда я буквально парил в облаках, пришло сообщение от Джэ О.

[Завтра вечером собираемся с ребятами, ты тоже приходи.]

Только тогда я заглянул в общий чат, который до этого благополучно игнорировал. Оказывается, парни вовсю планировали спонтанную гулянку. Видя моё молчание, Джэ О решил написать мне лично.

— Посмотрю по работе. Если освобожусь, заскочу. Но, скорее всего, не выйдет, — ответил я максимально туманно.

С одной стороны, я уже пообещал как-нибудь выпить с ним, а в компании друзей это было бы куда менее неловко, чем один на один. С другой — я не мог дать твёрдого ответа. Кто знает, не окажусь ли я у Иёна завтра вечером? Я не собирался играть в «кошки-мышки» с мужчиной, который ещё не принадлежал мне полностью. Чон Иён был абсолютным приоритетом, и никакие старые друзья не могли идти с ним в сравнение.

— Мы давно не виделись всем скопом, так что обязательно приходи.

— Ок. Постараюсь.

Если я не поеду к Иёну, то, пожалуй, можно и сходить. Конечно, засиживаться не стану, — завтра всё-таки рабочий день. Я написал в общий чат, что постараюсь быть, и закрыл мессенджер, игнорируя дальнейший флуд.

День был чудесный. Я был почти уверен, что сегодня — и, возможно, завтра — Иён захочет провести время со мной. И если так, я был готов с радостью перечеркнуть все свои социальные связи и ждать его первого зова.

До самого вечера я трудился в состоянии приятного предвкушения. «Интересно, мы сегодня снова поедем к нему? Я уже второй день в одной и той же одежде, надо бы сменить... Может, предложить поехать ко мне? Или просто перевезти часть вещей в его пентхаус на постоянной основе?» — размышлял я, время от времени возвращаясь к вкладке с браслетами.

Вечерних встреч у Иёна в графике не значилось, так что я ожидал, что он засядет за документы допоздна. Но это было мне только на руку: чем позже он закончит, тем больше вероятность, что снова предложит остаться у него.

Однако около шести вечера селектор на столе ожил: Иён вызывал меня к себе.

— Директор, вызывали?

Мужчина, сидевший за столом в костюме, который я сам выбрал для него утром, был ослепительно хорош. Глядя на него, я чувствовал странную гордость, будто сам приложил руку к созданию этого шедевра.

— Секретарь Ли. Как ты себя чувствуешь?

Боже, ну почему его голос звучит так, будто пропитан тягучим мёдом? От этой мнимой заботы по коже пробежала дрожь. Если этот взгляд и этот тон — не любовь, то любви в этом мире не существует вовсе. Я изо всех сил сдерживал рвущуюся наружу улыбку и просто кивнул.

— Всё в порядке.

— А по-моему, ты весь день клевал носом, как сонная курица.

Я густо покраснел. Но сердце забилось чаще.

«Иён, ты что, весь день за мной наблюдал? Я ведь задремал всего на пару минут...»

От этой мысли в груди стало невыносимо жарко. Честно говоря, после двух ночных заходов и утреннего марафона мой «тыл» был не в лучшей форме, но стоило ему заговорить, как я снова захотел его. Если не полноценный секс, то хотя бы доставить ему удовольствие ртом. Хотелось ласкать его, чувствовать, как он содрогается под моими руками. Сплестись пальцами, обхватить друг друга... И целоваться. Целоваться два, три часа напролёт, пока губы не распухнут от страсти.

— Можешь идти домой, на сегодня всё, — Иён одним махом разбил мои розовые фантазии.

Я застыл, не веря своим ушам. Я уже мысленно ехал с ним в лифте к парковке, а он отправлял меня домой одного.

— А вы, господин директор...

— У меня сегодня семейный ужин. В графике его не было, поэтому я не предупредил заранее.

А. Семейный ужин. Ну кто устраивает такие посиделки во вторник? Лучше бы это было завтра...

Я понимал, что это важно, но в то же время испытывал разочарование. Завтра Джэ О затеял попойку, и, скорее всего, завтра-то Иён как раз будет свободен. Значит, гулянка отменяется. Я быстро перекраивал свои планы в голове, стараясь подавить обиду.

— Понял. Вы поедете на своей машине? Тогда я завтра утром приеду сразу в офис.

— Договорились. Отдохни сегодня как следует.

Глядя на его улыбку, я до безумия захотел его поцеловать. Просто коснуться губами на прощание, пожелать хорошего вечера... Вчера ведь он целовал меня перед своим уходом.

Но сейчас Иён не проявлял никакой инициативы. Я замялся, терзаемый желанием прильнуть к нему, но так и не решился.

Коротко поклонившись, я повернулся к двери. Он меня не остановил. Я втайне надеялся, что он схватит меня за руку, развернёт и вопьётся в губы жадным поцелуем, но за спиной стояла тишина.

«Наверное, он боится, что стоит нам начать, и он не сможет уйти на этот ужин». Я понимал мотивы Чон Иёна: «Он просто опасается потерять контроль. Лично я бы не смог сдержаться. Впрочем, можешь позвать меня ночью, после семейного ужина, я не против». Я никак не мог перестать цепляться за эти мысли.

Позже, когда я уже был дома, меня кольнула неприятная догадка: а что, если браслет вовсе не для меня? Вдруг у кого-то из членов семьи день рождения, и это его подарок?

Я старался унять свои ожидания, уговаривая себя не строить иллюзий, но вечер в одиночестве казался бесконечно тоскливым. Без него в квартире было так тихо и неуютно.На следующее утро Иён выглядел выжатым как лимон. Видимо, вчерашняя встреча прошла не так уж гладко. Руководители отделов, выходившие из его кабинета после докладов, были бледнее мела — босс не скупился на резкие замечания. Я, сочувственно цокая языком, внимательно следил за его состоянием. Заметив, что он морщится от головной боли, я тут же поставил перед ним стакан воды и упаковку тайленола.

— Спасибо.

Иён выдавил благодарность и проглотил сразу две таблетки. Выглядел он неважно и моё сердце заныло от жалости.

Заметив моё беспокойство, он едва заметно улыбнулся.

— Немного устал, только и всего.

— Может, отменить дневные встречи?

— Я и так их сегодня утром всех разнёс, — он хмыкнул, — к обеду они хотя бы начнут соображать. Разве я могу себе позволить отдых?

Причина его раздражения была проста — деньги.

Поглощение нового отеля требовало колоссальных вливаний. И хотя оборотные средства компании были в порядке, а резервы впечатляли, для сделки такого масштаба всё равно требовались либо крупные кредиты, либо серьёзные инвестиции. Своим успехом Иён был обязан именно умению привлекать капитал и грамотно распределять финансовые потоки.

Однако на вчерашнем ужине, судя по всему, возникли какие-то трения из-за денег. Головной офис отказался выделять средства, и теперь нужно было либо срочно искать поддержки у банков, либо выходить на новых инвесторов.

Впрочем, для меня всё это не имело особого значения. Обанкротится компания или нет, останусь я без работы или найду новую — подобные мысли меня совершенно не заботили. Единственное, что вызывало искреннюю тревогу, — это благополучие Чон Иёна. Видеть, как он прижимает ладонь к виску, ожидая, пока подействует лекарство, было больно.

Тело среагировало быстрее, чем я успел подумать.

Я подошёл к нему со спины и мягко коснулся шеи. Это было спонтанное решение, совсем не похожее на мои вчерашние долгие раздумья. Иён вздрогнул от неожиданности, но руку мою не оттолкнул. Напротив, он слегка наклонился, подставляя плечи под мои пальцы.

Я принялся методично разминать его затекшие мышцы. Тепло его кожи, ощущаемое даже сквозь тонкую ткань рубашки, заставляло кончики моих пальцев приятно покалывать. Я с нажимом проводил по затылку, массировал плечи и лопатки. В голове всплывали воспоминания о царапинах, что я оставил на его спине, и от этого прикосновения становились ещё более бережными.

— Ха-а... Секретарь Ли, — выдохнул он, расслабляясь под моими руками. — Такая заботливость — это уже почти болезнь.

— Мне остановиться?

— Если ты сейчас перестанешь, я просто не знаю, что со мной будет.

«Боже, ну до чего же он милый». Я невольно усмехнулся про себя, продолжая массаж. Я уделил внимание его вискам и даже аккуратно прошёлся пальцами по коже головы. Приходилось действовать осторожно, чтобы не испортить его безупречную укладку, но когда я слышал его приглушённые вздохи облегчения, усталость в моих собственных руках бесследно исчезала. Я трудился до тех пор, пока напряжение не покинуло его плечи.

— На самом деле, меня не слишком заботит власть над всей группой компаний, — внезапно произнёс Иён.

Я удивился такой откровенности, но продолжил мерно двигать руками, не выказывая своего замешательства.

— Но эти вечные подозрения и попытки вставить палки в колёса... Это начинает раздражать. Я просто хочу заниматься делом, и всё.

Насколько я знал, вопрос преемственности в «Ынха» был решён: от старшего сына председателя к его старшей дочери. Но если после семейного ужина Иён заговорил о слежке и давлении, значит, позиции наследницы не так уж и прочны. А может, борьба среди третьего поколения чеболей была куда острее, чем казалось со стороны. Большинство кузенов занимали тёплые местечки в штаб-квартире, но Иён был единственным, кто получил в полное управление целую дочернюю сеть отелей. Разумеется, это делало его идеальной мишенью для зависти и закулисных интриг.

— И эти их разговоры о женитьбе... Просто тошно.

— Разве они не знают о ваших... предпочтениях?

— Те, кому положено, знают. Думаю, люди, которые тратят столько сил, чтобы приставить ко мне шпионов, в курсе, — Иён хмыкнул. — Но для них это не аргумент. Они из тех, кто считает, мол, развлекаться можешь с кем угодно, но жениться обязан.

— Вот как...

Значит, таков мир элиты. Впрочем, в договорных браках любовь никогда не была обязательным условием. В дорамах чеболи вечно живут в «витринных» браках, не связанных с их личной жизнью. Если такова реальность, то и Иён когда-нибудь может пойти на это — жениться ради статуса. От этой мысли в груди неприятно кольнуло, будто я уже получил удар в самое сердце.

— Странно. Зачем я вообще рассказываю об этом тебе, секретарь Ли? — он приоткрыл глаза и внезапно перехватил мою руку.

Резкий рывок — и я, охнув, оказался у него на коленях. Я инстинктивно обхватил его за шею, а Иён поднял лицо ко мне. Наши губы встретились. Чмок, чмок. Поцелуи были влажными, дразнящими и до невозможности сладкими.

Ах... Если бы я знал вчера, что он так жаждет моей ласки, я бы не ушёл без поцелуя. Я крепко обнимал его за шею, отвечая то мягко, то со страстью, требовавшей выхода. Вид его покрасневших и припухших от моих ласк губ заставлял моё сердце пускаться в неистовый галоп.

— Кажется, я подсел на это. На свидания в офисе, — прошептал он мне прямо в губы.

Иён откинулся на спинку кресла, всё ещё удерживая меня за талию. Лицо его разгладилось, тени усталости исчезли. Меня распирало от гордости за то, что его головная боль прошла. Я счастливо улыбался ему в ответ.

— Даже когда в голове полный бардак, я всё равно вижу, какой ты красавчик.

«Боже... Если ты и дальше будешь без предупреждения говорить такие вещи, моё сердце просто взорвётся».

Он больше не скрывал своей симпатии. И зачем, спрашивается, нужно было в самом начале так упорно настаивать на отношениях «только ради секса»?

Вся эта неразбериха между нами возникла только из-за холодного старта. Если бы он сразу сказал, что я ему интересен, если бы предложил встречаться нормально, я бы не мучился сомнениями и любил бы его в открытую. И зачем было так долго ломаться, если в итоге он всё равно смотрит на меня этими глазами? Даже сквозь радость я чувствовал лёгкое возмущение его былой холодностью.

— Вам тоже стоит знать, что многое сходит вам с рук благодаря внешности, господин директор, — ответил я, пряча за иронией свою искреннюю преданность.

Иён широко улыбнулся.

— Что ж, тогда продолжай любоваться мной.

Он коротко коснулся моих губ своими, а затем его голос — насквозь пропитанный негой и искушением — прошептал над самым ухом:

— Отсосёшь мне?

...Чёрт. Это было запредельно вульгарно и в то же время невероятно возбуждающе.

В офисе. Средь бела дня. В то время, когда за дверью вовсю кипит работа. Отсосать ему? Он сумасшедший.

— Ха... Директор, вы серьёзно?

Впрочем, я был ничуть не лучше.

Я соскользнул с его колен и опустился на пол, прячась под массивным столом. Устроившись между его ног, я тихо произнёс:

— Дверь не заперта, так что давайте быстрее.

— Ух, от такого адреналина я готов кончить прямо сейчас, — выдал он очередную глупость, разводя ноги, чтобы мне было удобнее.

Под столом было тесно и неудобно, но я не обращал на это внимания. Мои пальцы быстро справились с пряжкой ремня. Расстегнув пуговицу и потянув вниз молнию, я высвободил его уже напряжённый член и сразу обхватил головку губами.

— Ха-а...

Из горла Иёна вырвался протяжный, томный стон.

Слушать его было наслаждением, и мне хотелось растянуть этот момент, долго ласкать его, изводить медленными движениями, но времени не было. Мысль о том, что дверь в кабинет не заперта, не давала покоя. Кто угодно мог зайти с экстренным докладом в любой момент. Конечно, в дверь сначала постучат, но если это случится в самый разгар... мы оба окажемся в крайне двусмысленном положении.

Я начал интенсивно сосать, используя слюну в качестве смазки, и одновременно помогая себе рукой: мои пальцы быстро скользили по стволу. Я сжимал его член всё крепче, то и дело заглатывая чувствительную головку.

— Ха-а, секретарь Ли...

Ладонь Чон Иёна легла мне на затылок. Его пальцы зарылись в волосы, массируя кожу головы, и от этого мимолётного тепла по позвоночнику пробежала острая, колючая дрожь.

«Боже, почему... почему я так сильно его люблю?» — пронеслось в мыслях. Каждый вдох, наполненный его терпким мускусным ароматом, кружил голову сильнее любого вина. Даже вкус его тела казался мне невероятно сладким.

Я осторожно сжал его яички, прижимаясь плотнее. Гладкая, пульсирующая плоть скользила по языку, проникая глубоко в рот. Я заглатывал его, чувствуя, как он заполняет меня до предела. Я то сжимал губы, интенсивно посасывая, то медленно выпускал его, чтобы в следующую секунду принять снова.

— Фу-ух...

Стоило мне плотнее обхватить его у самого основания, как из горла Иёна вырвался хриплый, надтреснутый стон. Этот звук, такой интимный и честный, подстёгивал меня. Несмотря на тесноту под массивным столом и неудобную позу, я двигался ритмично и быстро. Мне так хотелось растянуть это мгновение, подразнить его кончиком языка, помучить медленными ласками, но страх того, что кто-то может войти, заставлял спешить.

Поразительно, как можно получать такой кайф, ублажая кого-то другого? Меня накрыло волной порочного возбуждения. Подумать только: я, секретарь, в разгар рабочего дня стою на коленях под столом своего босса и ублажаю его. Это чувство греховного восторга пьянило, разжигая внутри настоящий пожар.

— Ха... всё, хватит...

Почувствовав приближение финала, Иён попытался отстраниться, мягко толкая меня в плечи. Но я не хотел, чтобы он кончил мне на лицо. Мне предстояло работать до вечера, и перспектива расхаживать с пятнами на дорогом костюме совсем не прельщала.

Поэтому я не выпускал его, крепко обхватив губами. Свободной рукой я начал интенсивно и жёстко массировать ствол, задавая бешеный темп. Тело Иёна напряглось, мощные бёдра судорожно вздрогнули, а пальцы впились в мои волосы.

— Гх-х...

В момент пика он резко потянул меня за голову. Я продолжал неистово сосать, дразня кончиком языка чувствительное место возле уретрального отверстия.

— Секретарь Ли...

Голос Иёна сорвался на хрип.

В тот самый миг, когда первая горячая струя ударила мне в нёбо, он всё-таки сумел вырваться и отстраниться.

— Ох!

Белая вязкая жидкость брызнула мне прямо в лицо. Я рефлекторно зажмурился, чувствуя, как липкие капли оседают на коже. К счастью, очки приняли на себя основной удар, но семя всё равно испачкало щёки, кончик носа и подбородок.

«Чёрт, ну вот этого я и боялся». И где только его хвалёные манеры? Впрочем, злиться на него по-настоящему у меня не получалось. В душе поселилось странное, нелепое спокойствие. Меня больше заботило то, как я буду объяснять свой вид коллегам, если не успею привести себя в порядок.

— Директор, ну зачем же вы так...

Я уже открыл рот, чтобы возмутиться, но в этот момент Иён коснулся моей щеки своей ещё влажной плотью. Он небрежно водил головкой по моей коже, размазывая семя по губам и скулам, будто клеймил меня.

— Ты выглядишь слишком порочно...

Его голос, пропитанный страстью и глубоким удовлетворением, заставил моё сердце пропустить удар. «Это я-то порочный? Да мы оба тут хороши». Видеть его настолько расслабленным и довольным было для меня высшей наградой. Я тихо вздохнул и, подавшись вперёд, снова обхватил губами его член, бережно слизывая остатки жидкости.

Прислушиваясь к его прерывистому дыханию, я очистил его плоть, чувствуя во рту специфический, резкий привкус. Запах мускуса заполнил тесное пространство под столом. Я продолжал ласкать его, пока он окончательно не обмяк в моих руках.

Лишь после этого Иён схватил меня за подбородок и ввёл палец мне в рот. Он бесцеремонно раздвинул мои губы, надавливая на язык, перепачканный им. Я послушно замер, широко открыв рот и позволяя ему исследовать себя. Его большой палец настойчиво ворочался внутри, мешая сглатывать, и мне пришлось прильнуть к его ладони, слизывая всё дочиста, пока он не остался доволен.

Наконец он убрал руку. Из-за пятен на линзах мир вокруг превратился в размытое пятно. Несмотря на это, я привычными движениями помог ему заправить рубашку, застегнуть ширинку и затянуть ремень.

— Секретарь Ли... ты просто чудо.

Иён раскраснелся до самых ушей, а шея пошла алыми пятнами. Он выглядел так непривычно — растрёпанный, с горящим взглядом — что я на мгновение залюбовался.

— Постарался на славу, — добавил он, размазывая остатки семени по моей щеке. Казалось, о головной боли он совсем забыл. Я невольно улыбнулся — это была искренняя улыбка гордости за свой труд.

— Вытрите мне лицо, — потребовал я, стараясь звучать твёрдо. Он явно наслаждался моим видом, но пора было возвращаться к реальности.

Иён негромко рассмеялся, достал из ящика стола влажные салфетки и осторожно снял с меня очки. Сначала он бережно протёр стёкла, откладывая их в сторону, а затем принялся за моё лицо. Его движения были на удивление трепетными — он стирал следы своей страсти с моих бровей, носа и губ так заботливо, словно я был бесценной фарфоровой статуэткой.

Я прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Мы совершили нечто безумное, нарушили все правила корпоративной этики, но я чувствовал себя абсолютно счастливым. Его заботливые касания говорили мне куда больше, чем любые слова.

Внезапно я почувствовал, как его ботинок дразняще скользнул между моих колен.

— Секретарь Ли, неужели ты возбудился?

Носок его дорогой туфли едва ощутимо прижался к моему паху. Я вздрогнул. Атмосфера моментально сменилась с нежной на игривую и опасную.

— Я вовсе не из тех, кто возбуждается, пока обслуживает других, понятно? — соврал я, отпихивая его ногу. На самом деле я был на грани, и одного его прикосновения хватило бы, чтобы я сорвался.

— Жаль. А я уж было подумал, не разложить ли тебя прямо здесь, на столе.

— Для того чтобы я кончил, не обязательно в меня входить...

— Но мне так нравится смотреть, как ты задыхаешься от удовольствия, когда я внутри...

Он произнёс это с такой обезоруживающей честностью, что я лишь покачал головой. Иён откатился на кресле, давая мне возможность выбраться из-под стола. Ноги затекли и неприятно ныли, но я не подал виду. Подняв очки с края стола, я водрузил их на переносицу.

— Сегодня я уйду ровно в шесть, — предупредил я.

— Прекрасно. Поддерживаю, — Иён ответил мне многозначительной улыбкой.

Его взгляд, лукавый и обещающий продолжение, заставил моё сердце болезненно сжаться. Он был чертовски притягателен. Мне хотелось забыть про терпкий привкус во рту и просто впиться в его губы. Но я лишь глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь.

Я был счастлив. Чон Иён выглядел таким окрылённым, и эта перемена в его настроении наполняла меня гордостью. «Я люблю его. И он... он ведь тоже ко мне неравнодушен, верно?»

Едва сдерживая глупую улыбку, я вышел из кабинета и направился в уборную, чтобы привести себя в порядок и почистить зубы. Даже после такого сомнительного с точки зрения морали поступка я чувствовал, что готов горы свернуть.

Однако радость моя была недолгой.

— О...

До обеда оставалось совсем немного времени, когда в приёмной внезапно возник гость.

— Иён-хён ведь у себя?

Передо мной стоял Мин Со Вон. На нём был лёгкий свитер фисташкового цвета, рукава которого он небрежно засучил, обнажая тонкие запястья. Прежде чем я успел преградить ему путь или доложить о визите, он бесцеремонно распахнул дверь в кабинет.

Я поспешил за ним, чувствуя, как внутри всё холодеет. Иён вскинул голову, его лицо на мгновение отразило удивление, которое тут же сменилось усталым раздражением. Он тяжело вздохнул.

— Всё в порядке, идите, секретарь Ли.

— Прошу прощения, директор...

Лучше бы он приказал мне вышвырнуть наглеца. Тогда бы я не чувствовал себя так паршиво. Но хуже всего было не это.

Я не мог отвести взгляда от запястья Мин Со Вона. Там, на тонкой коже, поблёскивал тот самый браслет. Тот самый, который вчера купила секретарь Пак.

Удары сердца отдавались в ушах оглушительным, рвущим перепонки грохотом. В груди разлилась тупая боль — казалось, рёбрам стало тесно от этого бешеного ритма. В голове не осталось ни одной связной мысли, кроме пульсирующей пустоты.

Притворив за собой тяжёлую дверь кабинета, я едва доплёлся до своего места и рухнул в кресло. Дрожащими пальцами я вытащил телефон и набрал сообщение секретарю Пак. Я отчаянно, до боли в висках, не хотел верить собственным глазам. Я молился, чтобы браслет на запястье Со Вона оказался лишь случайным совпадением, просто популярной побрякушкой, а не той самой вещью, которую я вчера так тщательно высматривал на сайте.

[Секретарь Пак, вы передавали вчера кому-нибудь тот браслет, за которым ездили по поручению директора?]

«Этого не может быть» — твердил я себе. Мало ли кто носит украшения этого бренда? Со Вон — богатый мальчишка, он следит за модой, это просто совпадение. Пожалуйста, пусть это будет совпадением... Я цеплялся за эту надежду как за соломинку, чувствуя, как ладони становятся влажными от холодного пота.

[Да, вчера вечером директор вызвал меня к себе. Сказал отнести пакет гостю, который живёт в люксе на долгосрочной основе. А вы разве были не в курсе?]

Ответ секретаря Пак вонзился в меня острыми лезвиями, методично кромсая всё, что ещё теплилось внутри. В тот момент мне показалось, что моё сердце и впрямь перестало биться.

«Гость в люксе на долгосрочной основе»...

Эта фраза заискрила в сознании, выжигая остатки рассудка. Словно в трансе, я открыл внутреннюю сеть отеля. Список постояльцев. Я понимал, что не должен туда заглядывать, что это только добьёт меня, но пальцы уже вбивали запрос. Рука, сжимавшая мышку, ходила ходуном, но я не мог остановиться.

В жизни бывают моменты, когда истина предстаёт перед тобой в таком неприкрытом, безжалостном виде, что места для сомнений просто не остаётся. В списке постояльцев значилось имя мужчины, который уже больше месяца занимал один из люксов. Сколько бы я ни перечитывал строку, буквы оставались прежними. Я не хотел в это верить, но выбора не было.

«Наверное, я ошибся. Это лишь плод моего воображения, иллюзия, созданная воспалённым разумом?» В этой отчаянной надежде я снял очки, судорожно протёр линзы и, снова водрузив их на переносицу, всмотрелся в экран до рези в глазах. Но тщетно.

Мин Со Вон.

Имя владельца люкса не изменилось.

Время уходить. Чон Иён сидел на заднем сиденье с измученным лицом и то и дело потирал ладонями лоб, словно пытаясь стереть усталость. Я изредка поглядывал на него через зеркало заднего вида, чувствуя, как внутри меня всё выгорает дотла, превращаясь в чёрное пепелище.

Днём, стоило Мин Со Вону ворваться в кабинет, Иён тут же ушёл с ним обедать.

— Я-то думал, ты забыл про мой день рождения! Я так тронут, хён...

Счастливое, сияющее лицо Со Вона и его влюблённый взгляд расставили всё по местам. Тот самый браслет, на который я возлагал столько надежд, оказался подарком для него.

В тот миг, когда я осознал всю глубину своего заблуждения, мне захотелось рассмеяться самому себе в лицо. Это было не просто разочарование — это было унижение. Острый, безжалостный голос в голове так и сыпал оскорблениями:

«Ли Нан, ну какой же ты кретин. Неужели ты и правда решил, что Чон Иён в тебя влюблён? С чего ты взял, что мужчина, который не испытывает к тебе ничего, кроме похоти, станет дарить тебе подарки?»

Мой собственный разум издевался надо мной. Никто в мире не знал о моих глупых фантазиях, но мне казалось, будто я стою голышом посреди людной площади. Стыд обжигал не хуже открытого пламени.

И тут же, словно в попытке спастись, включился режим жалкой самозащиты:

«Но ведь он не вручил его лично. Он передал его через секретаря Пак. Он весь день был со мной, у него просто не было времени на встречу с Со Воном. Наверняка этот пацан сам припёрся без приглашения, потому что Иён его игнорировал...»

Но за этими оправданиями крылась ещё более жуткая догадка. А что, если тот французский ресторан... что, если он изначально планировал повести туда Со Вона? Что, если всё это — и изысканные блюда, и его внезапная нежность — предназначалось не мне? Я был просто удобной заменой. Тенью, заполнившей пустоту в его расписании.

Я пытался убедить себя, что это лишь мои домыслы, но теперь каждое слово, каждый жест Иёна казались мне имитацией. Миражом, который растает, стоит протянуть к нему руку.

Если рассуждать здраво, ситуация не была катастрофической. Иён по-прежнему держался с Со Воном холодно — это было видно невооружённым глазом. Тот буквально вешался на него, а директор снисходительно принимал это внимание, удерживая дистанцию.

Но горькая правда заключалась в том, что это вовсе не было доказательством любви Иёна ко мне.

Я был так уверен, что разглядел в его поступках нечто большее... А теперь почва ушла из-под ног. Всё, во что я верил, оказалось лишь плодом моего воспалённого воображения.

Я не хотел об этом думать, но боль в груди не утихала. Она была разной: то острой, как удар скальпелем, то тупой и тяжёлой, словно по мне прошлись кувалдой.

Было больно. Мучительно сознавать, что всего лишь из-за эмоций человека так легко может швырять человека из рая в ад. Чтобы не сойти с ума, я пытался мыслить позитивно, но реальность пугала меня до дрожи. Тревога тисками сжимала сердце. Отчаяние приносило физическую боль.

Иён вернулся с обеда с Со Воном всего через час. Слишком мало времени для чего-то серьёзного... но достаточно для того, чтобы заставить меня сомневаться во всём.

Мне хотелось прямо сейчас сорвать с него рубашку и проверить, не появились ли на его теле новые отметины. Этот порыв был настолько диким, что мне стоило колоссальных усилий удерживать руки на руле.

В этом бесконечном водовороте мыслей моя душа была похожа на тонущий корабль, который медленно погружается в бездонную пучину. Гнев сменялся горечью, а горечь — беспросветной тоской. Даже дышать было трудно. Я совершенно не помню, как пережил этот остаток дня.

А потом пробило шесть, и Иён скомандовал ехать домой.

«Чёрт... На его спине всё ещё остались следы моих ногтей. Тебе что, так нравится встречаться с другими, пока ты носишь мои отметины, подонок?» — ярость внутри меня вспыхнула с новой силой.

Но следом пришла тоскливая мысль, что у меня нет даже права на этот гнев. «А кто я такой, чтобы злиться? Кто я для него, чтобы попрекать подарками или ревновать к Со Вону?»

Мы ведь договорились: никаких чувств. Только секс.

— Приехали.

Я остановил машину у входа в его жилой комплекс. К счастью, голос прозвучал ровно — годы тренировок по сокрытию эмоций не прошли даром.

— Хм? Не зайдёшь? — спросил он, заметив, что я остановился у главного входа.

Лицо его было серым от усталости, но, судя по всему, похоть была сильнее изнеможения. Значит ли это, что с Со Воном у них ничего не было?

«Да какая, к чертям, разница...»

— Вам стоит как следует выспаться. Думаю, отдых сейчас — лучшее решение, — ответил я, молясь только об одном: чтобы мой голос не дрогнул.

Мне было до смерти стыдно за то, что я вообразил себя получателем подарка, и я меньше всего хотел, чтобы он понял, как сильно меня ранило то, что он отдал этот подарок другому. Выставить себя обиженным влюблённым дураком было бы последней каплей.

— Мне лучше спится после того, как мы... Ну же, пойдём, — Иён был на редкость настойчив.

Будь это желание продиктовано любовью, я бы сейчас был на седьмом небе.

— Секретарь Ли, ты что, устал?

— Дело не в этом, просто...

Были времена, когда одного его желания было достаточно, чтобы я светился от радости. Ещё сегодня утром я готов был на всё, лишь бы ему было хорошо. Я добровольно встал перед ним на колени в офисе, чтобы ублажить его.

Но сейчас я просто не мог заставить себя быть с ним.

— У меня назначена встреча, — отрезал я. Лимит моей выдержки был исчерпан.

Я сам утром намекал на продолжение, но сейчас просто хотелось сбежать.

— А-а...

Иён понимающе кивнул. Я вышел из машины и открыл ему дверь — жест вежливости, который я редко проявлял у его дома, так как обычно мы вместе шли к нему.

Он выбрался из салона, распрямляя свои длинные, обтянутые дорогой тканью ноги. Мой взгляд невольно скользнул по его бёдрам. Я слишком ярко помнил, как ласкал его сегодня... Как испытал восторг от того, что он кончил мне на лицо.

— Я заеду за вами утром.

Сейчас мне было невыносимо горько. Гордость была растоптана, и мне хотелось просто забиться в какой-нибудь тёмный угол. «Ради этого я сегодня из кожи вон лез в твоём кабинете?» — думал я, и воспоминание о том, как я прятался в туалете, смывая следы его страсти со своего лица и волос, теперь казалось верхом унижения.

В то же время какая-то часть меня отчаянно хотела схватить его за руку и пойти следом. Я ведь обещал себе не играть в «кошки-мышки». Решил, что буду идти за ним по первому зову, лишь бы не потерять его.

— До завтра, секретарь Ли.

Но сейчас у меня просто не осталось сил.

Я не мог сохранять самообладание перед ним — человеком, который меня не любит. Человеком, который ясно дал понять: не жди от меня любви. Я боялся, что если задержусь ещё на минуту, то просто сломаюсь. Начну умолять, требовать любви, просить, чтобы он смотрел только на меня... Стану требовать объяснений про этот чёртов браслет и про обед с Со Воном.

Ревность и жажда обладания толкали меня к самому краю пропасти.

Раньше я думал, что мне хватит просто секса. Пока я верил, что он смотрит только на меня, я мог обманывать себя тем, что он принадлежит мне. Мне было достаточно этого.

А теперь? Когда даже то, что он обедает с другим мужчиной сводит меня с ума?

Мне нужно было время. Нужно было собрать себя по кусочкам. Если бы Иён сейчас коснулся меня, я бы просто сломался.

Как преданный секретарь, я остался стоять у машины, ожидая, пока он войдёт в здание. Обычно он уходил сразу, не оборачиваясь и не тратя времени на прощания.

Я ожидал, что и сегодня всё будет так же, но Чон Иён внезапно обернулся. Мне показалось, или он действительно на мгновение замешкался?

— Секретарь Ли...

— Да, господин директор.

Позвав меня, он замялся. Он явно колебался, подбирая слова и раздумывая, стоит ли озвучивать то, что у него на уме. Что же он хотел мне сказать?

Однако после короткой паузы с его губ сорвалось лишь:

— ...Что ж. До завтра.

— Ах... да. Доброй ночи.

Я ответил машинально, глядя, как он скрывается за дверями подъезда — на этот не оборачиваясь. Я стоял на месте, словно пригвождённый к тротуару, не в силах шевельнуться. Эта его странная заминка не давала мне покоя. В голове роились сотни догадок, а в сердце, вопреки здравому смыслу, снова начали прорастать сорняки глупой надежды.

«Перестань,  Ли Нан. Не ищи причин там, где их нет», — приказал я себе. Но его мимолётное замешательство предсказуемо сбила меня с толку.

Бороться с желанием броситься вслед за ним и остановить его было невыносимо трудно. Казалось, стоит мне хоть на долю секунды расслабиться, и я выкрикну ему в спину всё, что накипело. Признаюсь, что люблю. Буду умолять.

Чтобы не сорваться на этот унизительный крик, мне пришлось до боли стиснуть зубы.
Мне определённо нужно было побыть одному, но я слишком хорошо себя знал: в одиночестве я не успокоюсь, а лишь глубже погрязну в трясине меланхолии. Мысли о Чон Иёне сожрут меня заживо, если я не найду, на что отвлечься. И тогда я решил поехать к ребятам, которые так шумно зазывали меня в общем чате. Встреча, выполнившая роль отговорки, на которую я сослался, чтобы сбежать от Иёна, в итоге стала реальностью.

Это была наша старая компания, в которой мы вместе с Джэ О тусовались ещё с университетских времён. С тех пор как Джэ О уехал в Пусан, мы почти не виделись, так что сегодня я встретил много старых знакомых после долгого перерыва.

Нас собралось пятеро. Парни были неплохие — умели и оторваться по полной, и жизнь свою обустроить. Все уже работали, кроме одного, заделавшегося ассистентом на кафедре и метившего в аспирантуру.

Мы учились в разных вузах, но кое-что нас объединяло — принадлежность к меньшинству. Я не был в этой компании с самого начала; меня привёл Джэ О, и постепенно я влился в их круг. Мы знали друг друга сто лет, и, честно говоря, успели переспать друг с другом по кругу. Никаких тайн, никакого стыда — только старые друзья, видевшие друг друга в самых разных состояниях.

— О-о, Ли Нан пришёл!

— Вы что, уже нализались?

— Сколько лет, сколько зим! Живёшь в Сеуле, а собраться нас заставил пусанский Джэ О. Как так-то?

— Дела, работа... Сами понимаете.

В окружении этой шумной оравы тяжесть на душе начала понемногу отступать. Я надеялся, что хотя бы на пару часов смогу выкинуть Чон Иёна из головы.

Несмотря на то, что пришло время ужинать, парни налегали на спиртное. Судя по их раскрасневшимся лицам, бутылки пошли по кругу задолго до моего прихода. Сегодня была лишь среда, впереди ещё два рабочих дня, но Джэ О уже сидел с пунцовым лицом и пьяно хихикал.

— Вам завтра на работу не надо? Чего так набрались? — беззлобно проворчал я.

Парни зашлись в хохоте. Тэ Хун, который сидел вплотную к Джэ О, посмотрел на меня с крайне довольным видом.

— Мы тут с Джэ О шептались, пока тебя ждали. Ну что, колись, у нас тут намечается праздник?

— О чём ты?

— Да ладно, Ли Нан уже здесь, так что давай, руби правду-матку!

Я чувствовал себя так, будто сижу в сточной канаве, а они тут радуются жизни. «Ладно, — подумал я, глядя на Тэ Хуна как на забавную зверушку, — это лучше, чем сидеть и киснуть в одиночестве».

Но тут Тэ Хун внезапно вскочил, схватил стоявшую на столе бутылку шампанского и принялся неистово её трясти.

Хлопок! Пробка вылетела, белая пена фонтаном брызнула во все стороны.

— Ура! Поздравляйте! Со Джэ О наконец-то получил от ворот поворот!

— Ого! Ты всё-таки признался Ли Нану? И он тебя отшил?!

Ах... Вот же... Зачем я только пришёл к этим придуркам?

Я пытался убежать от мыслей о Чон Иёне, а в итоге прыгнул из огня да в полымя. Было очевидно, что теперь меня сделают главным злодеем вечера за то, что я обидел бедняжку Джэ О.

Впрочем, у этих парней был особый талант: превращать любую драму в повод для стёба. Джэ О картинно изображал рыдания, и я не выдержал — прыснул от смеха. Глядя на этих сумасшедших, невозможно было оставаться серьёзным.

— У нашего Ли Нана, оказывается, есть объект симпатии! — выкрикнул Джэ О.

— Что?!

Я оторопел, видя их шокированные лица. Не понимаю, чему тут так удивляться? Узнав, что я мучаюсь от безответной любви и задыхаюсь от ревности, наверное, вообще в обморок упадут. Если узнают, какой собственник во мне проснулся...

— Кто он? Что это за человек, в которого втюрился сам Ли Нан?

— Да он небось просто отмазался, чтобы Джэ О отшить.

— Джэ О, ты знаешь, кто это?

— Откуда ему знать-то.

Они весело галдели, даже не подозревая, какой ад творится у меня внутри.

Но, как ни странно, глядя на этих дуралеев, я почувствовал облегчение. Когда твои проблемы превращают в шутку, они начинают казаться не такими уж фатальными, превращаются в пустяк, мелочь. Одно дело — грызть себя в темноте квартиры, и совсем другое — выставить всё на обозрение. Стало казаться, что если я выговорюсь, мне полегчает.

— Смейтесь, смейтесь. Это, между прочим, безответная любовь, если хотите знать.

Как я и ожидал, последовал дружный вопль изумления.

Все они знали, что я не склонен к глубоким привязанностям. Я никогда не говорил, что мне кто-то по-настоящему нравится. Даже отказывая, я не использовал дежурную ложь о «другом человеке». Я предпочитал резать по живому, заявляя, что партнёр мне просто-напросто надоел.

Честно говоря, мне самому было непривычно осознавать, что я могу так сильно влюбиться в кого-то, да ещё и безответно. Кто бы мог подумать, что я буду по десять раз на дню метаться между экстазом и отчаянием из-за одного мужчины? Что я буду готов на всё в его кабинете, лишь бы поднять ему настроение, а потом впадать в отчаяние от того, что он меня не любит. Даже сейчас в груди нестерпимо ныло. Я хотел, чтобы Чон Иён принадлежал мне так сильно, что это пугало.

Неудивительно, что мои друзья, привыкшие к моему имиджу «пофигиста», смотрели на меня так, будто увидели привидение.

Может, и правда стоит им всё рассказать? Получить порцию насмешек или сочувствия, лишь бы выплеснуть это из себя. Возможно, со стороны им будет виднее, как мне быть дальше.

Я поймал себя на мысли, что мне впервые в жизни нужен совет по поводу отношений. Состояние было критическим. Мне до смерти хотелось обсудить с кем-то необъяснимое поведение Чон Иёна.

Зачем он ведёт себя со мной как влюблённый? Разве бывает такая нежность, если за ней ничего не стоит? И если так, то почему он подарил браслет Со Вону? Как знак внимания «младшему братишке» на день рождения?

Но ведь он явно тяготился обществом Со Вона, который лип к нему. Я своими глазами видел, как холодно он его отшивал. Я даже чувствовал какое-то гадкое превосходство над этим мальчишкой... пока не понял, что сам могу оказаться на его месте.

И вот теперь — этот подарок. Зачем, Иён? Что изменилось?

Тот факт, что браслет предназначался не мне, уже не так ранил — осталась лишь жгучая неловкость за свои мечты. Но мысль о том, что он выделил Со Вона, сводила с ума. Гнев переплавился в чистую, концентрированную ревность.

Может, просто признаться ему во всём? Но тогда я рискую потерять даже ту хрупкую связь, что у нас есть. Я ходил по кругу, не находя выхода, и помощь друзей казалась единственным спасением.

— Ну, раз это безответная любовь, давай подробности! — подначил Тэ Хун.

— Да что вам рассказывать...

Я замялся. Выставить свою уязвимость на всеобщее обозрение было выше моей гордости. Я слишком хорошо понимал, как глупо выгляжу со стороны.

— А я, кажется, догадываюсь, кто это, — внезапно бросил Со Джэ О.

Я буквально окаменел.

— Чего?! Джэ О, ты серьёзно знаешь? — парни оживились, предкушая сенсацию.

Я во все глаза уставился на него, не веря своим ушам. Как он мог узнать? Даже сам Иён не догадывался о моих чувствах, так откуда это знать Джэ О?

Увидев моё ошарашенное лицо, Джэ О криво усмехнулся.

— Да тут и гадать нечего. Он меня отшил, потому что втюрился в натурала.

— Что за бред... Ты не имеешь ни малейшего понятия... — пробормотал я. Чон Иён — гей до мозга костей, какой ещё натурал?

— Да брось, — Джэ О посмотрел мне прямо в глаза. — Ты ведь сохнешь по этому своему Чону, верно?

От шока у меня отнялся язык. Я не смог контролировать мимику. Пока остальные парни, давясь от смеха, начали бурно обсуждать новость, Джэ О продолжил:

— Это было видно невооружённым глазом. Ты на него смотришь совсем не так, как на всех остальных.

Неужели мои чувства настолько очевидны, что посторонние замечают этот «особенный» взгляд?

Я был уверен в обратном. Я гордился своим умением держать лицо и подавлять порывы. Весь мой трепет, всю нежность я тщательно упаковывал в обёртку профессионализма, оправдывая каждое своё действие обязанностями секретаря.

К тому же, кто такой Чон Иён? Это человек, который с самого начала провёл чёткую черту: «не влюбляйся в меня», «я не ищу отношений». Если бы он хоть на секунду заподозрил, что я сохну по нему до беспамятства, он бы тут же оборвал все связи, не давая мне ни единого шанса на надежду. Он не из тех, кто стал бы играть чувствами и манипулировать, как дрессировщик.

Я знал это наверняка, потому что видел, как он обошёлся с Мин Со Воном. Холодно и беспощадно отшив его. Конечно, история с браслетом выбивалась из этой логики, но я ясно помнил лицо Иёна, когда он уходил на обед с Со Воном — на нём не было и тени радости.

«А что, если это всё-таки „рыбалка“? Что, если он просто держит меня на крючке?»

От этой мысли сердце пропустило удар. Иногда меня всё ещё грызло сомнение: а вдруг тогда, тем утром, он всё-таки услышал слова моего брата? Вдруг он всё знает и просто притворяется слепым, методично подвергая меня этой сладкой пытке надеждой?

— ...Секретарь Ли? Хотите что-то сказать?

Я вздрогнул. Иён стоял напротив, слегка нахмурившись, и пристально смотрел на меня.

— А... нет. Ничего, — поспешно ответил я.

Голос предательски дрогнул. Какое позорище — заикаться перед шефом. Я так глубоко ушёл в свои невесёлые думы, что напрочь выпал из реальности, забыв, что нахожусь прямо перед ним. Вид у меня, должно быть, был в высшей степени потерянный.

— Пейте в меру. Это не должно мешать работе.

— ...Прошу прощения.

На самом деле я почти не пил. Вчера, когда Джэ О огорошил меня своим «я всё знаю», я так разнервничался, что резко оборвал разговор, велел ему не нести чепухи и почти сразу ушёл. После этого я полночи ворочался, переваривая его слова, но на работу пришёл в совершенно трезвом уме.

Однако сегодняшний Чон Иён был явно не в духе.

На его слегка нахмуренном лице отчетливо читалось раздражение. Я невольно напрягся. Неужели что-то случилось, пока я был в баре с ребятами? Впрочем, он ведь и вчера вечером вёл себя странно, постоянно колебался, будто хотел что-то сказать.

Я ещё не успел переварить новость о подарке для Со Вона, а тут подоспела и «бомба» от Джэ О... Голова шла кругом, но я всё равно ловил каждое мимолётное движение Иёна. Ничего не мог с собой поделать. Любовь — это болезнь, которая не поддаётся логике.

Мне хотелось просто выплеснуть всё. Спросить в лоб: «Почему вы сегодня такой колючий? Что значил обед с Со Воном? Кто я для вас на самом деле?»

Но я молчал. Я больше не доверял своим суждениям. Любая догадка могла оказаться очередной иллюзией, за которую мне потом придётся платить болью. Надежда — опасная штука, и я слишком часто на ней обжигался.

Я поспешил скрыться в приёмной, спасаясь бегством.

В обед у Иёна была запланирована встреча с управляющим банком. Я собирался сопровождать его, но он отказался от моих услуг. Оставшись в офисе, я пошёл обедать с коллегами из секретарского отдела. Обычно я редко к ним присоединялся, поэтому сегодня стал центром всеобщего внимания.

Я пошёл ними, поскольку не хотел оставаться наедине со своими мыслями, но уже через пятнадцать минут, когда мы переместились в кафе за кофе, я пожалел о своём решении. Особенно когда секретарь Пак завела любимую шарманку про свидания вслепую.

Она не сделала мне ничего плохого, но мне было чертовски неуютно рядом с ней. Стоило взглянуть на её улыбчивое лицо, как в воображении невольно всплывала сцена: вот она заходит в кабинет, вот Иён протягивает ей пакет, вот она передаёт этот чёртов браслет Мин Со Вону... И теперь эта женщина, не зная моего состояния, предлагает мне каких-то невест.

Весь обеденный перерыв я просидел как на иголках. Пока остальные сокрушались, что час пролетел слишком быстро, я с облегчением выдохнул, когда пришло время возвращаться.

На обратном пути, в зоне для курения, я заметил Джэ О. Сталкиваться с ним сейчас хотелось меньше всего, но он уже заметил меня, и делать вид, что мы не знакомы, было поздно. К тому же мне отчаянно хотелось поскорее отделаться от коллег и, признаться, затянуться сигаретой.

Отправив секретарей вперёд, я подошёл к нему и без лишних предисловий потребовал сигарету.

— Ты что, снова начал? — удивился он, доставая пачку.

— Изредка балуюсь. И кстати, завязывай с этим сеульским акцентом, у тебя он звучит ужасно фальшиво.

— Ой, да иди ты... — проворчал он, нахмурившись, но уши у него заметно покраснели.

Напряжение между нами немного спало. Я специально подколол его, чтобы сгладить вчерашнюю неловкость, и это сработало.

Джэ О вздохнул и протянул мне зажигалку. Я глубоко затянулся. Едкий дым заполнил лёгкие, принося странное, горькое успокоение. На выдохе мне показалось, что вместе с серым облаком уходит и часть того груза, что давил на грудь.

— А где босс?

— «Господин директор», — поправил я его. — У него деловой обед.

— Понятно. Говорят, ты незаменимый секретарь, мастер на все руки. Что ж он тебя с собой не взял?

Паршивец. Я покосился на него. Джэ О стоял, прислонившись к стене, и дразняще кривил рот. Вчера я ясно дал ему понять, что он несёт чепуху, но, судя по его виду, он не поверил ни единому моему слову. На его лице было написано то же самое «я всё знаю».

— ...Я же сказал, ты ошибаешься.

— А я разве спорю? — он ухмыльнулся.

«Чёрт. Перестань на меня так смотреть».

Мне хотелось, чтобы он просто отвернулся. Джэ О твердил, что мой взгляд выдаёт меня, но, глядя в его глаза, я тоже видел слишком много.

— Сильно вчера набрались? — спросил я, пытаясь увести разговор в безопасное русло.

Сам я ушёл довольно рано, сославшись на работу, а остальные собирались продолжать банкет.

— Тэ Хун, этот псих, заказал виски и устроил шоу. Думаю, когда он сегодня увидит чек, у него случится инфаркт.

Я живо представил себе эту сцену. Тэ Хун всегда отличался буйным нравом, когда дело доходило до вечеринок.

— Неужели то, что я тебя отшил, для него такая радость?

— И не говори. У меня до сих пор голова раскалывается. Старший по смене уже высказал мне всё, что думает о запахе перегара. И ведь даже отгул не дал, садист.

— Работа консьержа — это тебе не сахар. А для стажёра с месячным опытом — и подавно.

Джэ О выбросил окурок и тут же потянулся за новой сигаретой. Я нахмурился. Этот парень стал слишком много курить.

— Я не предлагаю тебе бросать, но курить одну за одной — это уже перебор.

Это была простая человеческая забота, но Джэ О замер и посмотрел на меня странным, нечитаемым взглядом. Я на мгновение стушевался, но постарался сохранить невозмутимость. После недолгого молчания он вдруг усмехнулся:

— Читать мне нотации может только мой любовник. Так что не начинай. Если не нравится запах, то иди в здание. Я докурю и поднимусь.

— ...Этот парень... Заботишься о нём, а он.

— О себе позаботься, — отрезал Джэ О.

Раз он решил, что только любовнику позволено делать ему замечания, мне больше нечего было добавить. В его словах слышался горький подтекст: «раз ты не со мной, то и не лезь в мою жизнь».

«Блядь, не смей ничего говорить про мой взгляд, дебил. Прежде чем судить о моём взгляде, на свой взгляни».

Оставив Джэ О на улице, я направился к лифту, тяжело вздыхая. Взгляд. Почему иногда один лишь взгляд способен выдать человека с головой? Проблема была не только в Джэ О.

Джэ О по натуре был мягким, податливым. Неудивительно, что он не умел скрывать своих чувств.

Но я? Я ведь другой. Я был уверен, что перед Иёном я — кремень. Может, Джэ О заметил что-то просто потому, что сам ко мне неравнодушен и наблюдает за мной слишком пристально?

Вернувшись в офис, я не мог найти себе места.

...Мне до сих пор страшно. Страшно, что Иён всё поймёт. Боюсь, что тогда эта странная, зыбкая связь оборвётся навсегда. Этот страх был сильнее желания выкрикнуть правду и облегчить душу.

Когда я успел стать таким трусом? Куда делся тот прямолинейный Ли Нан, который не боялся своих желаний? Почему всё стало так сложно? Если любишь — скажи, если нет — уходи. Но с Чон Иёном эта простая формула не работала.

Может, рискнуть? Просто выпалить всё как есть?

А что, если он уже всё знает и его это устраивает? Мы ведь ведём себя как настоящая пара, за исключением официального статуса. Вдруг он просто ждёт, когда я сделаю первый шаг?

Но если я всё испорчу? Если он из тех, кто бежит от слова «любовь» как от чумы? Вдруг он ценит наши отношения именно за их неопределённость? Может, молчание — это и есть высшая мудрость в нашей ситуации?

Но ведь это безумие.

Зачем тогда он дал мне пароль от своего дома? Зачем он целует меня так долго, так жадно, будто не может оторваться? Зачем просит остаться до утра?

А Мин Со Вон? Он-то кто? Зачем дарить ему подарки и так демонстративно уходить с ним у меня на глазах?

Если мы хоть немного дорожим друг другом, если в этих отношениях есть хоть капля искренности, разве я не заслуживаю объяснений? Даже если мы просто спим вместе, разве он не должен развеять мои сомнения? Прояснить ситуацию?

Если по моим глазам видно, как я медленно схожу со ума, то он обязан...

— О чём это ты так задумался?

— Ох!

Я так глубоко увяз в своём внутреннем болоте, что даже не заметил, как Иён вернулся. Я вздрогнул всем телом, едва не подпрыгнув на стуле, и издал какой-то нечленораздельный звук. Иён, кажется, усмехнулся, глядя на мой нелепый вид.

Однако, перестав улыбаться, он вдруг наклонился ко мне, принюхиваясь.

— Запах сигарет.

— А... это... я ненадолго выходил к Джэ О...

— У вас что, была любовная ссора? В прошлый раз ты выглядел таким холодным по отношению к нему.

— Это вовсе не так.

— Но ведь вы двое вчера встречались, разве нет?

Это не так. Какая ещё любовная ссора? Мы с Джэ О вовсе не в тех отношениях, чтобы устраивать подобные сцены.

«Неужели ты не видишь? Неужели ты даже не допускаешь мысли, что моё сердце принадлежит другому — и этот другой ты сам?» — кричало всё внутри меня.

Мои чувства к нему разрослись до таких пределов, что сердцу стало тесно в груди. Эта нежность, эта мучительная преданность... Почему он их не замечает? Или...

Или он всё прекрасно знает?

В этот момент разочарование и обида захлестнули меня с такой силой, что я едва не задохнулся. Я понимал, что должен молчать, должен держать лицо, но контроль окончательно ускользнул. Было больно от того, что он так слеп. Было горько вспоминать, как он уходил с Мин Со Воном.

Это был предел. Моя душа превратилась в лохмотья. Я устал. Устал надеяться в одиночку, устал задавать вопросы, на которые нет ответов. Я был на грани. Стоя перед Чон Иёном, я чувствовал, что ещё секунда — и слёзы брызнут из глаз.

«Иён. Неужели ты притворяешься, зная, как я тебя люблю? Неужели ты так жесток?»

Я больше не мог. Скрываться, притворяться, прятать эту жгучую жажду обладания — это было выше моих сил. Я стоял на краю пропасти.

В ту секунду мне до безумия хотелось прижаться своим лбом к его лбу. Обнять его и найти в этом утешение. Не в призрачных догадках, а в его реальном, живом тепле. Мне казалось, если я почувствую его кожей, шторм внутри утихнет. Если он будет в моих руках, моя жажда обладания утолится хотя бы наполовину. Я был готов уцепиться за любую, самую жалкую иллюзию близости.

Я протянул руку к Чон Иёну. Его лицо оставалось непроницаемым, и от этого в груди становилось тесно. Я просто хотел коснуться его, ощутить тепло под пальцами — и тогда, возможно, я бы смог пережить этот момент. Чон Иён был источником моей боли, но он же был и моим исцелением.

Однако моя рука не коснулась его.

— Впрочем, меня это не касается. Зря я спросил, — произнёс он и легко уклонился от руки, тянувшейся к его щеке.

Явный отказ.

Он смотрел на меня совершенно спокойно, но в этот миг я ощутил между нами стену — такую глухую и холодную, какой не чувствовал никогда прежде. От его взгляда по спине пробежал холодок. Глаза Иёна были... сухими. Совершенно бесчувственными.

«Может, это ревность?» — мелькнула безумная мысль. «Узнал, что мы встречались с Джэ О и приревновал меня? Поэтому он весь день такой резкий?»

Тщетная надежда. Пустые ожидания. Я понимал это, но мой мозг отказывался принимать реальность, пытаясь найти хоть какое-то оправдание его поведению. Ведь только ревностью можно было объяснить такую резкую перемену в его тоне.

Но нет. Это не была ревность. Человек, который даже не допускает мысли, что я умираю от ревности к Мин Со Вону, никогда не станет ревновать меня к Джэ О.

— Секретарь Ли, от вас пахнет сигаретами.

Не ревность. Просто констатация факта.

В ту же секунду моё сердце сорвалось в бездну. Не дыша, я смотрел на него. Я не знал, что отражалось на моём лице. Не знал, что он видел в моих глазах.

Иён тоже не показывал, что что-то знает. Скрытый под маской безупречной вежливости, он дежурно улыбнулся и отвернулся.

Он ушёл в кабинет, не оборачиваясь. Дверь закрылась, отсекая его.

Он отверг меня. Не позволил даже мимолётного касания.

— ...Ах.

В этот момент я почувствовал, как внутри меня что-то рассыпалось вдребезги. Весы, которые я с трудом удерживал в равновесии, окончательно рухнули.

В решающие моменты импульс обгоняет мысль, а чувства топчут остатки разума.

Сердце, колотившееся в горле, приказало действовать. Я сорвался с места и, забыв о всяких приличиях, без стука вошёл в кабинет директора. Мой мозг, парализованный болью, больше не мог контролировать мои поступки.

Иён только-только опустился в своё кресло. Увидев меня, ворвавшегося к нему, он нахмурился. Точно так же он смотрел вчера на Мин Со Вона.

— В чём дело? — спросил он.

Тон был безукоризненно вежливым. Леденяще, пугающе вежливым, как при общении с совершенно чужим человеком.

Но разве я когда-то был для него кем-то другим?

— Это касается вас, господин директор. Напрямую касается.

Если мы были чужими, ты не должен был так поступать со мной. Не должен был позволять мне надеяться.

— ...Секретарь Ли.

«Не говори. Не говори. Не говори этого» — надрывался разум.

Но это был бессмысленный крик. Иногда наступают моменты, когда ты понимаешь, что совершаешь глупость, но остановиться уже невозможно. Это был именно такой момент.

К чёрту всё. Я больше не могу. Это невыносимо. Я чувствую себя полным идиотом, и эти муки выше моих сил. Как можно спать со мной и запрещать мне любить? Как можно быть таким нежным и требовать, чтобы я ничего не ждал взамен? Почему я должен подавлять в себе всё, вплоть до ревности?

«Чон Иён, сукин ты сын! Ты не должен был давать мне повод!»

— То, что я к вам чувствую...

— Не говорите этого, секретарь Ли.

Он не дал мне закончить.

— Я не хочу этого слышать.

Его голос был твёрдым и сухим, как щелчок кнута. Деловой, беспощадный тон.

— И знать об этом тоже не желаю.

Вот и всё. Это был его ответ на моё так и не высказанное до конца признание. Он не хотел знать, потому что... потому что я — его секретарь? Потому что вся моя преданность и забота должны укладываться в рамки должностной инструкции? Я отсосал ему прямо здесь, в офисе, чтобы поднять ему настроение, но для него это было лишь «частью рабочего дня». Он категорически не хотел, чтобы я его любил.

Быть секретарём. Исполнять его прихоти. Спать с ним, когда ему угодно. Вот и всё, что ему было от меня нужно. Я прекрасно понял его слова. Понял их с пугающей ясностью.

Но всё же...

— То есть, пока я помалкиваю, вы будете строить из себя дурака, а я — делать вид, что мне этого достаточно?

Всё же я не мог просто развернуться и уйти. Даже если я понял правила его игры, я должен был услышать это от него лично.

— Вы чертовски привлекательны как партнёр по сексу, секретарь Ли. Но разве я когда-нибудь предлагал вам нечто большее?

Слова, которые я сам заставил его произнести, прозвучали как смертный приговор.

По телу разлился ледяной холод. Его фразы методично, слой за слоем, срезали кожу с моего сердца. Я ведь знал. Я ожидал чего-то подобного.

Но на что же я, чёрт возьми, надеялся? Какого лица я ждал от человека, который видит во мне лишь удобный инструмент для разрядки?

Я думал, что знаю, как холодно он отшивает людей. Я думал, что готов к его жестокости. Оказалось — нет. Я не был готов ни к этому ледяному лицу, ни к этому бесстрастному голосу. Я представлял себе эту сцену тысячу раз, но, кажется, до конца не верил, что это коснется меня.

— Раз так, то на этом и закончим.

Если бы я знал, что будет так больно, я бы никогда не открыл рот.

— ...Ха. Господин директор. Тогда почему...

Но я, чёрт возьми, не мог просто взять и оборвать это. Я тонул в хаосе собственных чувств. Было больно до тошноты, я понимал, что выгляжу жалко, но продолжал цепляться за него, как утопающий.

Мне хотелось кричать. Неужели всё, что было между нами — лишь плод моего воображения? Неужели ты действительно ничего не чувствуешь?

Тогда почему ты вёл себя так холодно в поезде из Пусана? Зачем спрашивал про Джэ О? Зачем приехал ко мне домой с кашей, когда я болел? Зачем кормил меня ужинами? Почему звал к себе и был таким... таким ласковым?

— Я ввёл вас в заблуждение? Мне казалось, мы договорились сразу: никаких чувств. Разве не так?

Слова Иёна, острые и точные, оборвали моё смятение, не оставляя ни единой лазейки.

У нас был договор. Сделка. Контракт. Никаких обязательств, никаких претензий на сердце партнёра. Мы сами установили эти правила.

Но ты ведь был так нежен со мной. Разве так ведут себя с «просто партнёром»? Неужели ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? Ни капли симпатии?

— Давайте закончим этот разговор. Я не хочу терять талантливого секретаря, но и дискомфорт в работе мне совершенно ни к чему.

Было больно. В груди, в голове — везде. Эта боль была повсюду.

Я хотел сказать так много, но слова застревали в горле, подавляя друг друга. Моё израненное сердце разрывалось от боли и гнева. Мне было обидно и бесконечно грустно.

Обида терзала от того, что он сам дал мне повод верить в лучшее. Злость от мысли, что я для него — лишь средство достижения цели. И бесконечная грусть от понимания, что он не станет слушать ничего из того, что я скажу. А ещё я до глубины души жалел, что вообще затеял этот разговор.

Если бы я промолчал... Если бы просто задавил это в себе, перетерпел очередной приступ отчаяния в одиночку... Смог бы я сохранить хотя бы эту чёртову связь «партнёров по сексу»?

Он ведь не тянул меня за язык, так почему же я сорвался? Столько времени держался. Что мне этот Мин Со Вон? Какое мне дело до того браслета? Почему меня так задело то, что он отверг мою руку из-за запаха сигарет?

Нет, теперь я знаю: рано или поздно я бы всё равно не выдержал. Предел был слишком близок. Ещё немного этого молчания — и я бы просто иссох изнутри. Впрочем, я и так медленно умирал всё это время.

— Я оформлю вам отпуск, пока вы не придёте в себя. А если и это не поможет... — Чон Иён замер с непроницаемым лицом. Губы, которые ещё недавно осыпали меня жаркими поцелуями, теперь чеканили слова холодным, бесстрастным тоном. — ...Как и обещал, я подыщу вам другое место. Увольняйтесь.

Ему претит дискомфорт. А значит, проще всего убрать источник этого дискомфорта с глаз долой.

...В конечном счёте, именно столько я и значил для Чон Иёна.

Только убедившись в этом до конца, я почувствовал, что сделал всё, что мог. Увидев всё своими глазами, услышав своими ушами и пропустив через своё израненное сердце, я ощутил, как душа рвётся на части. Но вместе с этой болью пришло и горькое облегчение.

Да, теперь мне действительно легче. Больше не нужно прятать чувства. Не нужно ложиться с тобой в постель, судорожно подавляя в себе отчаянную жажду любви. Моя жажда обладания тобой стала бессмысленной.

— В таком случае я просто уволюсь. Никакие рекомендации и переводы мне не нужны.

— ...Подумайте хорошенько, секретарь Ли.

Да, я сейчас так же импульсивен, как и в тот миг, когда решил признаться. Но я знаю, что не пожалею об этом признании даже спустя годы. И даже если наступит день, когда тоска прижмёт меня к стенке, я всё равно не признаю это ошибкой.

Конечно, какое-то время я буду выть от того, что мои дни пусты без тебя. Буду просыпаться среди ночи, задыхаясь от тоски по тебе. Наверняка уже сегодня вечером я начну сходить с ума, вспоминая наши ночи... Но сейчас мне просто необходимо всё это бросить.

Я верю: лучше один раз пережить боль, которая почти убьёт, чем годами изводить себя тупой, ноющей раной. Только так я смогу выкарабкаться.

А пока... я просто вылью на него всё, что накопилось.

— Я заботился о вас не потому, что я ваш секретарь.

Чёрт, я был в шаге от того, чтобы разрыдаться прямо у него на глазах. Но я хотел казаться спокойным. Моё сердце и гордость были растоптаны впервые в жизни, но я до последнего хотел сохранить достоинство.

— Это был на сто процентов мой личный интерес.

Я хотел выплеснуть те слова, которые он так боялся услышать.

— Я впервые в жизни так сильно кого-то полюбил.

Первая любовь. Подумать только, я дожил до этих лет, чтобы впервые почувствовать нечто подобное.

В голове всплыла строчка из какой-то глупой песни: «Первая любовь всегда печальна». Но я больше никогда не полюблю. Я впервые встретил того, за кого мне хотелось цепляться зубами и когтями, кого я готов был умолять, и сомневаюсь, что такое повторится. Остаётся лишь надеяться, что всё это — гормональный сбой, временное помешательство, которое скоро пройдёт.

— Поэтому, вне зависимости от того, справлюсь я со своими чувствами или нет, я больше никогда не смогу на вас работать.

Я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда, и в самом конце на моих губах, кажется, даже промелькнуло подобие улыбки.

Иён продолжал смотреть на меня, и в его взгляде по-прежнему было не разобрать ни единой эмоции. В этой маске безразличия мне почудились раздражение и гнев.

«Но во всём этом виноват только ты. Я полюбил тебя с самого начала, а даже если бы нет — разве мог я не влюбиться, когда мы так сливались телами? Ты слишком притягателен, Иён. Ты буквально воплощение обаяния и заставляешь любого терять голову. Ты сам виноват, понимаешь?»

Какое-то время я буду захлёбываться этой привязанностью. Мне придётся потратить все силы, чтобы не сорваться, не прибежать к тебе, не начать умолять о встрече. Но я уже поставил точку. Не знаю, сколько времени на это уйдёт, но я тебя забуду. Вытравить тебя из своего сердца — это мой личный крест, задача, которую я обязан выполнить во что бы то ни стало.

Чон Иён ничего не ответил.

На этом наша история подошла к концу.