Глава 12

На всякий случай я проверил всё ещё раз, но из этой проклятой виллы не было ни единого выхода. Пошаманили даже над окнами — они не открывались. В двух открытых спальнях и ванной второго этажа — та же картина. Окно ванной поддалось сантиметров на десять, впуская тонкую струйку воздуха, но протиснуться в эту щель было нереально.

Гнев захлестнул меня с головой. Я уже схватился за тяжёлый обеденный стул, намереваясь разбить им стекло. В конце концов, если это не пуленепробиваемая броня, я же смогу его разбить?

Но стоило мне выглянуть наружу, как руки сами опустились. Дело было не только в двух амбалах, охранявших главные ворота — крепкие фигуры маячили по всему периметру высокого забора. Бей, не бей — всё без толку.

Даже если чудом удастся выбраться из самого дома, мне в жизни не перемахнуть через забор. Как только эта истина дошла до сознания, из тела разом ушли все силы и рука не повернулась поднять стул.

Едва переставляя ватные ноги, я поплёлся обратно в ту спальню, где очнулся, и бессильно опустился на кровать.

Меня заперли.

Первой реакцией была ослепляющая ярость, но теперь, когда она схлынула, её место заняло абсолютное потрясение. За все тридцать лет своей жизни мог ли я хоть на секунду представить, что окажусь в заточении? Я жил, встречая огромное количество людей, совершая ошибки, расплачиваясь за грехи... но стать жертвой грёбаного похищения? Такого я даже представить не мог.

Да кому вообще такое в голову придёт? Даже если бы у кого-то возникло такое желание, перейти от мыслей к действиям — это же просто безумие!.. Меня бросило в дрожь от осознания того, что Чон Иён оказался куда более сумасшедшим, чем я думал. И от осознания того, как плохо я разбираюсь в людях, раз притащился на эту виллу по собственной воле.

Гнев угас. После судорожных метаний по дому в поисках выхода, в теле не осталось ни капли сил. Мне было тяжело даже сидеть и я безвольно повалился на кровать. Однако легче от этого не стало. Наоборот, меня начало знобить, словно окатили ледяной водой. Кончики пальцев подрагивали, и я точно знал: это отнюдь не изнеможение после вчерашнего секса.

Гнев. Отрицание. А следом накатили тревога и страх.

Что, чёрт возьми, Чон Иён собирается со мной делать? И сколько мне придётся оставаться здесь взаперти?..

В абсолютной тишине, где не было слышно ни звука, моё сердце болезненно сжалось. Слишком большой дом. Слишком просторная комната.  То, что во всей этой пустоте я слышал лишь глухой стук собственного сердца,  пугало ещё сильнее.

Чон Иён вернулся около восьми вечера.

Оставаться в спальне, где я занимался сексом с этим психом, было физически тошно, поэтому я спустился вниз и завалился на диван в гостиной. Чтобы избавиться от гнетущей тишины, я включил телевизор, но яркие картинки на экране просто расплывались перед глазами. Нервное истощение брало своё: я то проваливался в тревожную дремоту, то резко вздрагивал и просыпался.

Щелчок дверного замка заставил меня резко вскинуть голову. На пороге стоял Чон Иён. При виде открытой двери моё тело инстинктивно подалось вперёд, мышцы напряглись. Возникла шальная мысль: если толкнуть ублюдка в сторону, можно вырваться наружу.

Но холодный рассудок тут же остудил порыв — даже если я выскочу за дверь, дальше сада мне не уйти. Образы амбалов, охранявших виллу, которых я разглядел со второго этажа, всё ещё стояли перед глазами.

— Хорошо отдохнул?

Пока Чон Иён нёс эту чушь, массивная дверь за его спиной с глухим стуком захлопнулась. Всё. Выхода больше нет. Я и так знал, что даже выбежав наружу, не смогу сбежать, но звук закрывающегося замка мгновенно залил всё внутри вязкой смолой отчаяния.

— Поужинал?

Понятия не имею, где он был, но Чон Иён, одетый в слаксы и рубашку-поло, вёл себя как обычно. Он спросил о еде с такой повседневной лёгкостью, что у меня на секунду помутилось в голове. Я даже засомневался — а точно ли я здесь заперт? Может привиделось?

— Я ведь распорядился, чтобы приготовили и на вечер.

Я сверлил его полным ненависти взглядом, но Иён продолжал нести бред.

— Наверное, ты проголодался. Я сейчас разогрею, поешь.

Этот ублюдок избегал смотреть мне в глаза. А значит, прекрасно отдавал себе отчёт в том, что именно сотворил.

«Ты что, блядь, думаешь, что если не озвучивать это вслух, то можно сделать вид, будто всё нормально?!»

И вот, даже в такой ситуации, он спокойно завёл шарманку про еду и направился на кухню. Моё терпение лопнуло, я рывком подскочил с дивана. Хоть я и провалялся весь день, назвать это полноценным отдыхом было нельзя, так чувствовал я себя по-прежнему паршиво. Но идти мог.

Я двинулся следом за ним на кухню. Чон Иён как ни в чём не бывало доставал из холодильника внушительный контейнер с супом. Схватив эту проклятую посудину, я со всей силы швырнул её об пол.

Пластиковый контейнер с грохотом ударился о кафель, крышка слетела и содержимое растеклось по полу. Но мне было абсолютно плевать. Мои натянутые до предела нервы были сфокусированы на одной цели — на Чон Иёне.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?!

Ублюдок, который только что без умолку нёс всякую чушь, пока я молчал, теперь словно в рот воды набрал.

— Думаешь, мне сейчас кусок в горло полезет?! Ты совсем больной?! Какого хера ты творишь?!

— ...Для начала выйди отсюда. Я вызову прислугу, чтобы всё убрали.

— Открой эту грёбаную дверь. Я ухожу.

— Этого я сделать не могу.

— Что?..

— Выпустить тебя я не могу.

Я всегда знал, что Чон Иён — феноменально бесстыдный тип. Когда-то его способность выдавать нечто шокирующее в самый неожиданный момент даже казалась мне своего рода шармом, а позже эта же наглость заставляла меня кипеть от бешенства.

Но я и представить не мог, что он с таким невозмутимым видом заявит, что продолжит держать меня взаперти? Ситуация была настолько абсурдной, что я буквально потерял дар речи.

— Я разогрею тебе что-нибудь другое. Поешь. Тебе нужны силы, хотя бы для того, чтобы злиться на меня.

— Ты... ты реально спятил?

Чон Иён лишь пожал плечами, оставив мой вопрос без ответа. Внешне он производил впечатление абсолютно адекватного человека. Но именно это старательное притворство нормальным делало его ещё больше похожим на психопата, от чего я и сам едва не сходил с ума.

— Не хочешь есть — заставлять не буду. От одного пропущенного ужина ещё никто не умирал.

Чон Иён развернулся и пошёл прочь. Я растерянно смотрел ему в спину, пока он неторопливо выходил из кухни. Меня душило возмущение. Он запирает меня здесь, прямым текстом заявляет, что не отпустит, а потом поворачивается спиной, словно я пустое место.

«Может, зарезать его, если найду нож?» — от бессилия в голову лезло даже такое. Довёл.

Я снова рванул за ним. Нагнав его посреди гостиной, я преградил ему путь.

— Дай ключи.

— Хочешь прогуляться по саду? Туда я тебя выпущу.

— Да ты... ты реально конченый психопат.

— Раз понимаешь это, не трать силы попусту. Сам же измучаешься.

В этот момент внутри меня что-то с треском оборвалось. Остатки самообладания разлетелись в пыль. Я замахнулся и со всего размаху впечатал кулак ему в лицо.

Глухой удар! Его холёная физиономия откинулась в сторону. Я ударил снова. Костяшки пальцев обожгло болью, и я до скрежета стиснул зубы. Бить человека — омерзительное, тошнотворное ощущение. Я никогда не был сторонником насилия. Но если бы я не вмазал этому ублюдку прямо сейчас, моя психика просто бы не выдержала.

— Я сказал, дай сюда ключи!

— ...Ли Нан.

— Не смей произносить моё имя, тварь! Я сваливаю отсюда!

Я снова бросился на него, осыпая ударами. Но на этот раз мой кулак перехватили. Я замахнулся другой рукой, но Иён с пугающей лёгкостью заблокировал и её.

Я, конечно, знал, что он немного выше и шире в плечах, но даже не подозревал, что разница в силе окажется непреодолимой. Я мало того что ненавидел насилие, так ещё и драться совершенно не умел. А вот Чон Иён, чёрт бы его побрал, явно знал в этом толк и прекрасно владел своим телом.

— Угх!

Удерживая мои запястья, Иён резко развернул меня спиной к себе. Мои руки оказались скрещены на моей же груди. Он намертво зафиксировал меня, из-за чего вышло так, будто он крепко обнимает меня со спины. Ощутив его тепло, проникающее сквозь тонкую ткань, я отчаянно задёргался от омерзения. Но Иён стянул захват ещё туже, играючи подавляя любое сопротивление.

— Пусти, сука..!

Я вырывался изо всех сил, пытаясь сбросить его, но всё было тщетно. Сколько мы так барахтались? Я не мог сдвинуть его ни на миллиметр. На одном лишь гневе я пытался выжать из себя последние крохи энергии, но правда заключалась в том, что моё тело было полностью истощено.

— Убери от меня руки..!

— Успокойся.

То, как он стоял, плотно вжимаясь в мою спину, и шептал прямо в ухо, вызывало у меня дрожь. Мурашки побежали по затылку. Будь у меня хоть малейший шанс, я бы откинул голову назад, ломая затылком его прямой, аристократичный нос. Но Иён, предвидя это, намертво обхватил меня за талию и прижал к себе так, что я не мог пошевелиться. Как бы я ни пинался и ни дрыгал ногами, он стоял как вкопанный, используя свой вес, чтобы удерживать меня. Я был абсолютно бессилен.

— Тварь... Да что тебе вообще от меня нужно?!

Я не прекратил сопротивление, но мои силы стремительно таяли, а движения становились всё более вялыми. Иён, разумеется, чувствовал, что я больше не могу бороться. И тем не менее, он и не думал ослаблять хватку, продолжая удерживать меня. От этой близости выворачивало наизнанку, но я настолько выдохся, что больше не мог даже дёрнуться.

— Просто оставайся здесь.

— Какого... блядь... хера я должен это делать?!

— Я всё равно тебя не отпущу. Думаешь, у тебя есть выбор?

— Ты что, угрожаешь мне?! Да, блядь, переходи уж тогда к открытым угрозам!

— Думаешь, я этого не делаю, потому что не могу?

— ...!

Слово «угроза» вырвалось именно из моего рта. И я сразу пожалел об этом.

Как тогда, когда он шантажом вынудил меня на десять раз... У Чон Иёна был целый арсенал рычагов давления. На самом деле, многого и не требовалось. Моя карьера. Мой старший брат. Этих двух козырей было более чем достаточно.

— ...Я просто не хочу так поступать. Поэтому делаю то, что делаю.

Мой рот будто заклеили намертво — я не мог вымолвить ни слова. А тело мгновенно окаменело.

Запер, потому что не хотел угрожать? Можно ли придумать более отбитое объяснение? Пусть он не произносит угрозы вслух, но разве то, что происходит сейчас — не есть самый настоящий шантаж?

Хах... С губ сорвался сухой, полный горькой самоиронии смешок. Это слишком нелепо. Меня насильно удерживают в плену, но стоило лишь прозвучать слову «угроза», как я тут же осознал свою жалкую беспомощность.

— Спать в одной кровати ты, конечно, не захочешь?

От его наглого вопроса меня захлестнуло чувство глубокого унижения. Чон Иён, пытающийся строить из себя джентльмена и делать вид, что уважает мои личные границы, вызывал лишь отвращение. Омерзительное лицемерие.

— Если тебе что-нибудь понадобится, пока ты здесь, просто скажи. Я достану что угодно.

— Пошёл к чёрту, ублюдок.

Я вообще не собирался ему отвечать, но не смог сдержать рвущихся ругательств. Чон Иён крепче прижал меня к себе. Окончательно убедившись, что я больше не пытаюсь сопротивляться, он наконец разжал руки и отпустил меня.

— Я оставил открытыми несколько спален. Выбирай любую, спи там, где тебе удобно.

Я ничего не ответил. Да Иён и не нуждался в моём ответе. Высказав в одностороннем порядке всё, что хотел, он спокойно развернулся и поднялся по лестнице на второй этаж.

Я остался стоять на месте, крупно дрожа всем телом от обжигающей, сводящей с ума ярости. И от осознания, что я не могу сделать ровным счётом ничего, чтобы вырваться отсюда.

Будущее заволокло густым туманом. Я чувствовал лишь беспросветную, удушающую безысходность.

Судя по всему, Чон Иён занял главную спальню — ту самую, где накануне мы провели ночь. Я же заперся в другой комнате. Моя неприязнь к давящей тишине испарилась без следа: стоило этому ублюдку вернуться в дом, как сама мысль о нахождении с ним в одном пространстве стала невыносимой. Я понимал: если выйду за дверь и увижу его лицо, то просто не смогу сдержать ярость.

Но какой толк от моей злости? Что я могу сделать?

Шло время, гнев постепенно угасал. Его место медленно заполняла глухая, гнетущая тоска.

В голове царил хаос, эмоции штормило, так что о нормальном сне не могло быть и речи. Меня не связали, не бросили в клетку, но от одной мысли, что меня лишили свободы, становилось трудно дышать. И хотя я провёл на вилле уже две ночи, обстановка совершенно незнакомой, чужой спальни давила на психику, не давая сомкнуть глаз.

Всю ночь я ломал голову над тем, как выбраться отсюда, но так ничего и не придумал. Зато с пугающей ясностью осознал одну вещь: без телефона в руках я абсолютно беспомощен. О том, чтобы связаться с внешним миром, не шло и речи. Без мобильника я не мог даже попытаться найти хоть какую-то информацию в сети.

Вскоре после того, как взошло солнце, послышался тихий скрип. На межкомнатных дверях этой проклятой виллы не было замков, поэтому запереться изнутри было невозможно. Возможно, когда Чон Иён устанавливал ублюдские механизмы на входных дверях, чтобы их нельзя было открыть изнутри, он заодно распорядился подшаманить и остальные двери в доме.

— Нан-а.

Чон Иён произнёс это очень тихо, видимо, полагая, что я ещё сплю. Я хотел проигнорировать его, но глупая искра надежды заставила тело шевельнуться.

Когда я оторвал голову от подушки, мой взгляд, разумеется, наткнулся на Иёна. Вид этого мужчины, застывшего на пороге комнаты, лишил меня дара речи. Он был при полном параде — в строгом костюме, явно собираясь на работу.

— Я поехал в офис.

Их что, на специальных курсах учат доводить людей до белого каления? «Блядь, ты запер человека в четырёх стенах, как у тебя сейчас язык поворачивается говорить, что уходишь на работу?!»

— Придёт домработница. Охрана дежурит на территории, так что если тебе что-то понадобится — просто скажи им.

Единственное, что мне было нужно — это выбраться с этой чёртовой виллы и больше никогда в жизни не видеть рожу Чон Иёна. Ну, или хотя бы получить назад свой телефон. Но поскольку он всё равно не выполнит ни одно из этих требований, сотрясать воздух было бессмысленно. Только зря силы тратить.

Я молча отвернулся, роняя голову обратно на подушку, и с головой накрывшись одеялом.

Раздался щелчок закрывающейся двери — Иён ушёл. Меня снова захлестнула волна обжигающего гнева от того, как этот ублюдок лишает человека свободы, а сам как ни в чём не бывало идёт по своим делам. С другой стороны, оставаться с ним под одной крышей было бы ещё более омерзительно.

В итоге, мне не оставалось ничего иного, кроме как лежать с закрытыми глазами и без конца пытаться взять себя в руки.

Не знаю, сколько прошло времени, но, как Иён и обещал, пришла домработница. Та самая приятная на вид женщина, которая кормила меня накануне. Она осторожно подошла к моей комнате и пригласила к столу. Но я проигнорировал и её. После того, как Чон Иён буквально вывернул мне душу наизнанку, у меня не было ни малейшего желания беззаботно набивать желудок.

«Если я буду просто лежать здесь и сдохну от голода, смогу ли я наконец отсюда выбраться?» — с этой глупой мыслью я закрыл глаза, погружаясь в мёртвую тишину.

Было кое-что, что я упустил из виду. Как бы я ни злился и ни раздражался, и как бы Чон Иёну ни было плевать на мои желания, я всё ещё оставался живым человеком, из плоти и крови. Для меня, запертого здесь, бездумно убивающего время в полном бессилии, самым острым доказательством функционирующей жизнедеятельности стало острое чувство голода.

Говорят, на нервной почве люди зарабатывают гастрит, не могут есть, блюют и сохнут на глазах. Я же, наотрез отказавшись от пищи, к обеду с постыдной ясностью осознал: я зверски голоден. Прошло больше суток с моего вчерашнего бранча, так что урчащий желудок был вполне закономерен. Но, чёрт возьми, неужели в такой ситуации вообще можно хотеть есть? Моё собственное тело, столь преданное базовым инстинктам, в очередной раз предало меня.

И всё же у человека должна быть гордость. Я ни за что не выйду туда на собственных ногах ради куска мяса. Если бы домработница хоть немного настойчивее уговаривала меня, я бы, возможно, сделал вид, что нехотя сдаюсь под её напором, но её отношение было предельно сухим.

— Господин Нан, ужин подан.

Тихий стук и вежливый голос из-за двери. И всё. Я снова промолчал, стиснув зубы. Спустя некоторое время её голос раздался вновь:

— Если проголодаетесь, дайте знать в любое время. Я приготовлю.

На этом уговоры закончились. Послышался звук удаляющихся шагов, и комнату снова затопила вязкая тишина.

Желудок сводило болезненными спазмами, он урчал так громко, что резало слух, но я заставлял себя не двигаться. Я прекрасно понимал: голодовка — единственное доступное мне средство протеста.

Не знаю, сколько я так пролежал, но по ощущениям не прошло и часа, как явился Чон Иён. В отличие от домработницы, которая даже не пыталась открыть дверь, он лишь коротко стукнул костяшками и бесшумно вошёл в комнату.

— Ли Нан.

В этот раз я даже не шелохнулся. Я кожей чувствовал его приближение. Матрас с одной стороны прогнулся — он сел на край кровати.

«А если он начнёт распускать руки? Полезет трахаться? Сопротивляться? Но есть ли в этом хоть какой-то смысл?» Если он перейдёт к открытым угрозам, посмею ли я вообще рыпнуться?

— Так и будешь морить себя голодом? — Его тон был суровым. Вопреки моим худшим опасениям, он даже не попытался меня коснуться. — Я притащил тебя сюда не для того, чтобы уморить голодом. Вставай.

Если бы он захотел, то мог бы с лёгкостью силой сдёрнуть меня с постели. Но Чон Иён не стал применять физическую силу. Ограничился словами. И хотя это звучало как приказ, на самом деле было больше похоже на завуалированную просьбу.

— Вставай. Прикажи приготовить всё, что хочешь, тебе сделают.

— Ты хочешь, чтобы я сейчас оттягивался в полный рост? Жрал то, что мне подают, и радовался жизни?

Мой собственный голос прозвучал отвратительно. Если подумать, это были первые слова, которые я произнёс после вчерашней потасовки. Из-за того, что я со вчерашнего дня не сделал ни глотка воды, голос осип и сел.

— Именно.

— …Что, блядь?!

От такой запредельной наглости у меня перехватило дыхание, и я резко сел. Перед глазами на секунду всё поплыло, но я изо всех сил постарался не подать виду и впился в него ледяным взглядом.

Чон Иён, выглядевший почти так же безупречно, как утром перед уходом, смотрел на меня с пугающим спокойствием. Лицо — непроницаемая маска. Казалось, если я сейчас сорвусь на крик, то просто выставлю себя истеричным идиотом. Разве не об этом я напряжённо размышлял весь сегодняшний день?

— Чего ты... чего ты вообще хочешь от меня? К чему всё это? — В конце концов, чтобы выбраться отсюда, мне придётся пойти с ним на какой-то компромисс.

— Сам не знаю.

Я изо всех сил старался держать себя в руках, но этот абсурдный ответ мгновенно подлил масла в огонь моей ярости. Не знает? Он, блядь, не знает?!

Ублюдок, ты запер меня здесь против моей воли! Если уж ты не знаешь зачем, то кто, мать твою, знает?!

Под моим испепеляющим взглядом Иён тяжело вздохнул.

— Пожалуй, сейчас я хочу именно этого. Чтобы ты ел то, что тебе готовят, отдыхал с комфортом и крепко спал.

Да я и так прекрасно со всем этим справлялся! Если бы этот мудак не влез в мою жизнь со своими безумными фокусами, я бы отлично ел, крепко спал, дышал полной грудью и делал то, что мне хочется. Он загнал меня в угол, лишив возможности даже нормально двигаться и есть, а теперь несёт этот бред?!

— Когда мы приезжали сюда в прошлый раз... — медленно начал Иён.

Я заставил себя заткнуться и слушать. Теплилась жалкая надежда: если я хотя бы пойму причину этого безумного похищения, эта удушающая неопределённость хоть немного отпустит.

— Я вошёл в дом, увидел тебя, и мне стало так хорошо. У меня была гора работы, голова раскалывалась от проблем. Должно быть, так. Но стоило мне увидеть, как ты спишь рядом, забыв обо всём на свете, как я понял: мне этого абсолютно достаточно.

Это было во время нашего первого визита на виллу. Когда я напился, вырубился, а после проснулся днём и мы переспали. Кажется, Иён тогда принёс мне суп от похмелья. Поев, я снова провалился в сон, а когда открыл глаза, он сидел рядом и работал. Пожалуй, это был первый по-настоящему мирный момент между нами с тех пор, как я уволился.

Именно испугавшись, что этот момент породит в Иёне какие-то неуместные иллюзии, на следующее утро я сбежал с виллы один. Я был уверен, что после этого несколько раз чётко обозначил границы, чтобы он не питал ложных надежд. И разве Чон Иён сам не говорил, что всё прекрасно понял?!

Ты ведь сказал, что всё понял. Десять раз — и на этом наша сделка закрыта. И что после этого ничего не изменится. Ты же сам согласился!

— ...Да.

— Сука, тогда какого хера ты творишь?! Ничего не изменится! Думаешь, если запереть меня здесь, я смогу делить с тобой быт?! Считаешь, это вообще возможно?!

— Ну, по крайней мере, сейчас мы здесь вместе.

Я поперхнулся на полуслове. То, чего он хотел, казалось мне абсолютно безумным.

— Ты ведь всё равно сейчас безработный. Просто считай, что приехал в отпуск. Я разрешаю тебе делать здесь всё, что пожелаешь.

— Псих конченый...

— Фильмы, сериалы — смотри что хочешь, тут есть все подписки. Игровые приставки тоже подключены, можешь играть. На первом этаже библиотека — если захочешь почитать, иди туда. Если чего-то не хватает — скажи. В подвале оборудован тренажёрный зал. Там есть почти всё, так что, если захочешь размяться — спускайся. Если нужен личный тренер, я его найму.

У меня иссяк запас ругательств.

— Алкоголь тоже любой, на твой вкус. Но пить — только после еды. Я не собираюсь смотреть, как ты гробишь здоровье, так что ничего вредного тебе нельзя.

Вместо мата с моих губ сорвался истеричный смешок. Что это, мать вашу, за элитная тюрьма с режимом «всё включено»? Запереть меня, лишить свободы передвижения, но создать идеальные условия для беззаботной жизни. Осознание того, что Чон Иён просто хочет наблюдать за моей роскошной изоляцией, окончательно выбивало почву из-под ног.

— Поэтому, пожалуйста, выходи и поешь. Я даже не прошу тебя есть со мной. Понимаю, что от вида моего лица тебе кусок в горло не полезет.

Чон Иён прекрасно осознавал мои чувства к нему. Знал, что я видеть его не могу и понимал, что это отношение уже никогда не изменится. Похоже, он окончательно оставил попытки вымолить у меня взаимность. Вместо этого он предлагал обеспечить мне идеальный комфорт в обмен на моё присутствие в доме. Предлагал, предварительно уничтожив возможность отказа тем, что запер меня здесь.

— И сколько это будет продолжаться? — враждебно огрызнулся я. Даже если он предлагал мне золотые горы, я не собирался покорно глотать эту лицемерную сделку.

— Пока я не удовлетворюсь.

— И когда же это, блядь, произойдёт?! — сорвавшись, заорал я.

От резкого крика на пустой желудок голова пошла кругом, комната перед глазами опасно накренилась. Возможно, это было от злости. А может — от подступающего отчаяния.

— Откуда мне знать.

Я захлопнул рот. В сущности, Чон Иён был прав. Никто не может предсказать, когда именно угаснут чувства. Я ведь и сам проходил через это — страдал от того, что моя болезненная привязанность к Иёну не отпускает, ненавидел себя за это, но продолжал самым разрушительным образом цепляться за него день за днём.

Но разве это даёт ему право требовать от меня потакания его безумным капризам?

— Проваливай.

Схватив подушку, я со всей силы швырнул ею в Чон Иёна. Она мягко ударилась о его плечо и отлетела на пол. На кровати оставалась ещё одна. Я грубо подтянул её к себе, лёг и демонстративно повернулся к Иёну спиной. Натянул одеяло до самых ушей, полностью игнорируя его присутствие.

До того как он вошёл в эту комнату, я был так голоден, что почти поддался искушению выйти на кухню. Но сейчас аппетит отбило напрочь. Один короткий диалог с Чон Иёном высосал из меня все силы. Любого нормального человека стошнило бы от подобных бесед.

— ...Просто знай: как бы ты ни морил себя голодом, я не позволю тебе превратиться здесь в труп.

Чон Иён, напоследок мастерски задев меня за живое, поднялся с кровати. Я почувствовал, как он наклонился, поднял брошенную подушку и аккуратно положил её рядом со мной.

Разумеется. Даже если я откажусь от еды, у него в арсенале найдутся способы сохранить мне жизнь. Этот маньяк просто привяжет меня к кровати и воткнёт в вену капельницу с глюкозой и витаминами, не позволив умереть. А моё истощённое тело станет лишь ещё более покорной куклой в руках Чон Иёна.

— Тварь... — прошептал я, оставшись один в погрузившейся в тишину комнате. Гнев ушёл, оставив после себя только пустое бессилие.

Так прошёл ещё один день.

С наступлением утра Чон Иён так и не появился. Уехал ли он молча на работу или остался где-то в недрах дома — я не знал. И знать не мог, ведь не сделал за порог комнаты ни единого шага.

Единственным человеком, навещавшим меня, была домработница. Поняв, что уговоры не действуют, она сменила тактику: теперь она просто заносила поднос с горячей кашей и закусками прямо ко мне. Всякий раз, когда она тихо стучала и приоткрывала дверь, густой, дразнящий аромат еды щекотал ноздри, но я не реагировал.

— Господин Нан съешьте хотя бы немного каши.

Её наполненный искренним беспокойством голос доносился до меня, иногда она с теплотой похлопывала меня по плечу, но я лежал с закрытыми глазами, будто неживой. Тяжело вздохнув, она оставляла меня одного, а я так ни разу и не притронулся к пище. Только делал несколько глотков воды — и всё.

Спустя какое-то время она возвращалась за посудой. Снова вздыхала и уносила нетронутый поднос. В обед история повторялась: она приносила свежую еду — я не ел. И то же вечером.

Я лежал неподвижно, словно собирался прямо здесь умереть и превратиться в ископаемое. Течение времени я мог отслеживать лишь по тому, как часто открывалась дверь.

Честно говоря, это была самая настоящая пытка.

Каждый раз, когда в комнату заносили еду, желудок сводило от дикой боли. Одно дело — голодать в изоляции, но совсем другое — лежать, вдыхать эти сумасшедшие запахи и знать, что стоит лишь протянуть руку, как пальцы коснутся тёплой тарелки. Держаться становилось всё труднее.

«Может, съесть одну ложку? Никто и не заметит. Быстро проглочу и начисто вытру приборы».

Те час или два, что поднос стоял в моей комнате, превращались в жалкую, изнурительную битву с собственным аппетитом. Под конец я уже сам сомневался: какого чёрта творю?

И надо же — даже в таком положении голод никуда не девается, а немытое тело кажется липким и грязным... Инстинкты выживания явно превосходили силу моей воли. От постоянного лежания мышцы затекли, тело ныло, требуя хоть какого-то движения. Несмотря на то, что от голода не было сил даже сесть, мне безумно хотелось выскочить наружу и устроить пробежку. Казалось, стоит мне сейчас плотно поесть, встать под горячий душ и провалиться в сон — и я просто взлечу.

Но всё это было несбыточным бредом.

При каждом новом приступе голода я до боли стискивал зубы и ещё сильнее сворачивался в клубок под одеялом. Я вовсе не жаждал смерти, нет. Но это был единственный доступный мне способ протеста, и у меня просто не осталось иного выбора.

Почти двое суток без еды стремительно истощили организм. Мозг требовал активности, но реальность была безжалостна: стоило мне попытаться хотя бы перевернуться на другой бок, как перед глазами всё плыло, а к горлу подступала тошнота. Единственным способом хоть ненадолго заглушить сосущую пустоту внутри был сон. И, как ни парадоксально, лишённое малейшей энергии тело мгновенно отключалось даже в этой паршивой обстановке.

Вот только разве этот сон мог быть глубоким? Напряжённые нервы не давали расслабиться — это был лишь поверхностный, чуткий сон, рвущийся от малейшего шороха.

— …Ха-а…

Вот и сейчас я проснулся мгновенно. Даже едва уловимый вздох Чон Иёна смог вырвать меня из забытья.

В комнате стояла кромешная тьма, плотно задёрнутые шторы не пропускали даже лунного света. Но я чувствовал, что Чон Иён находится здесь.

Даже если бы он не вздохнул, даже если бы матрас не прогнулся под его весом, я бы всё равно это понял.

В миг, когда тёплые пальцы коснулись кожи, у меня по спине пробежали мурашки.

Хлоп!

Я резко вскинулся, отшвыривая его руку прочь. Проигнорировав тошнотворный приступ головокружения, я потянулся и щёлкнул выключателем на прикроватной тумбочке. Вспыхнул мягкий жёлтый свет, но для отвыкших от яркости глаз он оказался подобен удару — комната закружилась ещё сильнее, перед глазами поплыли чёрные пятна.

Меня качнуло в сторону. Чон Иён тут же подался вперёд, перехватывая моё оседающее тело. Я оттолкнул его руки и бессильно рухнул обратно на смятые простыни.

— …Ли Нан.

На лице Чон Иёна застыло болезненное беспокойство. Какое лицемерие! Он смотрел так, словно вид моего истощённого состояния разбивал ему сердце.

«Какого чёрта ты так смотришь?!»

Это ты довёл меня до такого состояния, так чего убиваешься?

— Ах да... Кажется, ты говорил, что воспоминания о нашей прошлой поездке сюда были для тебя чертовски приятными? И поэтому ты хочешь продолжать в том же духе? — пробормотал я с горькой усмешкой. —Должно быть, секс, которым мы тут занимались, тебе тоже не терпится повторить?

Проводить время в одном пространстве, вместе есть, спать в одной постели — не эти ли сказки он мне пел? Чушь. Бред сивой кобылы. Я не верил ни единому слову. В конце концов, на вершине мужских желаний всегда стоит секс.

Чон Иёну следовало называть вещи своими именами. Его грязные, истинные намерения заключались вовсе не в десятке раз, а в том, чтобы трахать меня столько, сколько ему заблагорассудится.

— Я пару дней посидел без еды, сил не осталось вообще. Отличная новость для тебя, да? Теперь тебе будет ещё проще делать со мной всё, что вздумается. — Голова кружилась от малейшего движения. Если он сейчас подомнёт меня под себя, смогу ли я хотя бы попытаться его оттолкнуть? Разумеется, нет. — Хотя, какая разница. Для тебя это никогда не было проблемой, верно?

Чон Иёну было достаточно бросить одно слово, хотя бы намёк на шантаж, чтобы вертеть мной как угодно. Я и так уже ничего не мог сделать по своей воле, кроме как морить себя голодом. Возможно, начни Чон Иён угрожать мне всерьёз, я лишился бы и этой возможности.

— Хочешь насиловать? Валяй.

Насилие.

Услышав это, Чон Иён дрогнул. Между его бровей пролегла глубокая складка. Маска фальшивой скорби стремительно осыпалась, лицо заледенело.

«Ох, ну что это ещё за реакция?»  Не может же быть, чтобы он не понимал: всё, что он сейчас со мной творит — это и есть самое настоящее насилие.

Внезапно я осознал, как выгляжу со стороны Не мыться один день — это ещё куда ни шло, но шёл уже второй. Волосы наверняка свалялись, лицо осунулось.. Да и от немытого тела вряд ли пахнет цветами. Сейчас я точно не представлял собой объект вожделения.

«Но... и что с того? Может, мне ещё сбегать в душ, намылиться до блеска и услужливо раздвинуть перед ним ноги, чтобы ему было комфортнее?!»

— ...Я не договорил вчера.

Я тупо уставился на него. У меня уже не было сил ни злиться, ни изумляться. Осталась только… только глухая тоска. Я понятия не имел, что ещё можно добавить к нашему вчерашнему разговору.

— Моё обещание устроить тебя на любую работу, какую пожелаешь, остаётся в силе.

…

— Плюс дом для тебя. И коммерческая недвижимость с хорошим ежемесячным доходом от аренды. Это я тоже гарантирую.

…Нет. Оказывается, я слишком рано решил, что меня больше ничем не удивить. Я всё ещё не знал человека по имени Чон Иён.

Я снова впал в ступор. Масштаб предложений буквально сбивал с ног. Конечно, я не сидел перед ним с по-идиотски разинутым ртом, но внутри всё перевернулось.

— Как только ты начнёшь нормально есть, я немедленно перепишу всё на твоё имя.

— Что?..

— Просто будь рядом. До тех пор, пока я не буду удовлетворён.

Вслед за комфортным пленом мне гарантировали стабильное, безбедное будущее. Мой мозг просто отказывался это переваривать. В голове царил полнейший хаос.

Продолжать этот разговор лёжа было невозможно. Превозмогая дурноту и головокружение, я с трудом заставил себя сесть.

— …И что дальше? Предлагаешь мне с комфортом бездельничать и просто раздвигать ноги по первому твоему требованию?

В этом вопросе не было злости. Он сорвался с пересохших губ бессильно, просто потому что ситуация дошла до полного абсурда.

Неужели у всех чеболей такие масштабы? Неужели за обычную интрижку они готовы так легко раздавать дома и коммерческие площади? Я никогда прежде не ощущал от Чон Иёна ауру «чеболя в третьем поколении» так остро, и это сбивало с толку.

— Значит, вариант с изнасилованием отпадает, — пробормотал я, скорее, самому себе.

Он и так мог творить со мной всё, что заблагорассудится, зачем выставлять на кон дом и недвижимость? Я понятия не имел, как на это реагировать.

Хотя, если вспомнить, он уже говорил нечто подобное. Что не засчитает секс, если я буду просто лежать под ним бревном. Похоже, моё активное участие в сексе имело для Чон Иёна какое-то колоссальное значение. И это при том, что в конечном итоге вся суть и смысл процесса сводятся лишь к тому, чтобы жёстко вбиваться и кончать.

— С чего бы мне... — Чон Иён тяжело вздохнул. — С чего бы мне тебя насиловать?

Разве из тех десяти раз, что он ультимативно потребовал, как минимум первый не был чистой воды насилием?

Да и сейчас — он вломился ко мне посреди ночи, распустил руки, но при этом качал головой так, будто сама мысль о принуждении была ему глубоко отвратительна.

— Я... вообще спать с тобой не собираюсь.

— Что?..

А это ещё что за бред? Да, сейчас я выгляжу жалко: немытый, истощённый, с тенями под глазами. Но если он не испытывает ни малейшего сексуального влечения, какого чёрта припёрся сюда посреди ночи? И зачем вообще запирать меня здесь, если дело не в сексе?

— Ли Нан. Я сдержу все свои обещания.

Я какое-то время не мог переварить его слова и просто тупо смотрел на него.

— У нас осталось всего два раза. Если мы сделаем это... мне придётся исчезнуть из твоей жизни.

Какое безумие.

«То есть... ты знаешь, что должен отпустить меня после оставшихся двух раз, но так как ты до одури не хочешь этого делать, то запер здесь, отказываешься от секса и собираешься просто смотреть на меня?!»

От этого немыслимого признания у меня перехватило дыхание. Я не мог выдавить ни звука.

— Ты ведь просил меня не падать на самое дно, — глухо произнёс Чон Иён, глядя на моё оцепенение. — Я и сам не хочу становиться ещё хуже. Я сдержу… обещание.

После этих слов в залитой мягким светом спальне воцарилась тишина. Чон Иён действительно больше пальцем меня не коснулся. Он лишь молча смотрел на меня.

«Сумасшедший ублюдок». Эти слова лихорадочно вертелись на кончике языка, но я так и не смог их озвучить. Меня переполняло такое изумление, что в итоге внутри осталась лишь полнейшая опустошённость.

Как вообще вышло, что мы с Чон Иёном… докатились до такого?

Не знаю, кто из нас первым отвёл взгляд. Но в какой-то момент я обнаружил, что бессмысленно пялюсь на смятые простыни, а Чон Иён поднялся на ноги.

— Отдыхай.

Бросив это напоследок, он развернулся и вышел за дверь.

Вдруг мне подумалось: неужели любовь, которой я когда-то так отчаянно жаждал от Чон Иёна, равнялась по весу вот такой чудовищной отдаче?

Когда я сходил по нему с ума, если бы он вернул мне хотя бы крошечную частицу этих чувств, я был бы на седьмом небе от счастья.

Всё, о чём я тогда мечтал — дурацкий браслет. Чего-то столь незначительного мне было бы достаточно как доказательства его привязанности.

Но то, о чём он говорит сейчас, кажется абсолютно оторванным от реальности.

И даже больше, чем неслыханное богатство, которое может оказаться в моих руках, нереальной мне казалась сама любовь Чон Иёна. Любовь горькая, извращённая, заставляющая запирать человека из желания видеть его и наотрез отказываться от близости ради того, чтобы не отпускать, — я никак не мог уложить это в своей голове.

Я откинулся на спину и невидящим взором уставился в темноту. То ли из-за затянувшейся голодовки, то ли от потрясения, мысли ворочались с трудом.

Дом и коммерческая недвижимость. Я и правда мог получить всё это. Так почему же от этой абсурдной ситуации мне вдруг стало так невыносимо тоскливо?

Почему я раз за разом продолжаю бередить эти раны, воскрешая в памяти мучительное прошлое? Что может измениться сейчас?

Ничего не изменится. Абсолютно ничего. Рано или поздно нас ждёт один финал — мы станем друг для друга чужими людьми.

И Чон Иён сейчас изо всех сил бьётся, чтобы хоть как-то оттянуть, отсрочить эту неизбежную развязку.

В тот момент, когда до меня окончательно дошло, что ему от меня действительно нужен вовсе не секс...

«Тебе стоило полюбить меня чуточку раньше. Не надо было причинять мне такую невыносимую боль»

Не в силах сдержать сочащуюся из самого сердца обиду, я почувствовал себя ещё более разбитым и несчастным.

Когда наступило утро и в комнату вошла домработница, я уже не спал. Хотя тело всё ещё безвольно томилось на кровати.

— Господин Нан... Я оставлю это здесь, поешьте хотя бы немного.

Даже на этот мягкий, полный искренней заботы голос я не ответил. Женщина тихо прикрыла за собой дверь и ушла.

Вскоре замкнутое пространство комнаты наполнилось аппетитным ароматом. На запах, щекочущий ноздри, желудок тут же отозвался голодным урчанием.

«Надо же, я всё ещё способен чувствовать голод». С горькой усмешкой я медленно сполз с кровати.

Из-за того, что последние двое суток я только и делал, что засыпал и просыпался, особой усталости не было. Но из-за затянувшейся голодовки и нехватки воды тело казалось ватным, а перед глазами всё плыло. Осторожно поднявшись на ноги, я подошел к столику и сел перед оставленной порцией.

Это была рисовая каша с говядиной и овощами, от которой всё ещё поднимался легкий парок. И её вид, и запах безжалостно дразнили мой изголодавшийся рассудок. Ещё ночью я всё обдумал и принял решение, так что рука, потянувшаяся за ложкой, не дрогнула.

Зачерпнув совсем немного, я подул на горячую кашу и отправил её в рот. В ту секунду, как пища коснулась языка, вкусовые рецепторы взорвались от восторга. Сжавшийся желудок требовательно заныл, умоляя дать ещё. Это снесло мне крышу: движения стали резкими, а мысли свелись к одному.

Еда обжигала, но на то, чтобы опустошить тарелку, ушло всего ничего. Если бы кто-то увидел меня со стороны, я сгорел со стыда — я уплетал кашу прямо-таки взахлёб. И хотя моё положение сейчас было далеко не завидным... что ж, против голода не попрёшь.

Как только в организм поступило топливо, по кончикам пальцев разлилось приятное тепло. От резкого притока глюкозы голова слегка закружилась. Мир внезапно показался чуточку прекраснее. Удивительно, что даже в такой ситуации настроение могло улучшиться.

Удовлетворив самую острую потребность, я резко ощутил, насколько липким и грязным было моё тело. Я поднялся и неверной походкой побрёл в примыкающую к спальне ванную.

Взглянув в зеркало, я отметил, что для человека, который не удовлетворял базовые потребности пару дней, видок был ещё сносным. Да, линия подбородка заострилась, скулы проступили резче, но на ходячий скелет я пока не тянул. Прошло-то всего двое суток.

Верно, всего двое суток.

Я поголодал какую-то жалкую пару дней, а Чон Иён уже примчался предлагать мне дома и коммерческую недвижимость? Поголодай я ещё немного, он бы, чего доброго, мне целую корпорацию на блюдечке принес.

Желудок полон, тело отмыто до скрипа под горячими струями — настроение поднялось ещё на пару делений. Была только одна проблема. В этой спальне имелся шкаф, но он был абсолютно пуст. Ни единой вещи. Единственным моим вариантом оказался махровый банный халат.

Заткнув под мышку скомканную одежду, которую носил эти дни, я взял пустой поднос и вышел из комнаты, направившись на первый этаж.

— Ох, господин Нан!

Домработница, явно не ожидавшая увидеть меня, округлила глаза и просияла от радости. Мы с ней даже не знакомились должным образом, однако она не только знала моё имя, но и вела себя так приветливо и тепло, словно мы были знакомы сто лет.

— Вы всё съели? Понравилось?

— Всё было очень вкусно, спасибо вам. Мне бы постирать кое-что...

— Ах, давайте сюда. В будущем просто бросайте в корзину в подсобке на втором этаже, и я всё постираю. Это маленькая дверца сразу у лестницы.

— Понял... Спасибо.

— Как ваш желудок? Не болит? На обед тоже приготовить кашу?

— Нет, давайте обычную еду, пожалуйста.

Меня немного напрягало, что ко мне относятся как к тяжелобольному пациенту, которому нужна специальная диета, хотя я голодал всего ничего. Как бы дружелюбно она ни старалась себя вести, я всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Хорошо. Есть какие-то особые пожелания на обед?

— Я ем всё. Приготовьте что угодно.

— Тогда сегодня сделаю лёгкий куриный суп. Если вдруг захотите чего-то конкретного — сразу говорите. А если я не смогу это приготовить, то просто куплю и привезу.

— Понял...

— Обед тоже отнести в вашу комнату?

— Нет. Я сам спущусь.

— Договорились. Тогда жду вас примерно в половине первого.

Эта широко и искренне улыбающаяся женщина... казалась такой уютной. Словно мама школьного друга. Быть с ней холодным и резким не удавалось. Да, ситуация, в которой я оказался, была полным дерьмом, но опускаться до потери элементарных человеческих манер я не собирался. Тем более то, что я стоял перед ней в халате на голое тело, само по себе уже было верхом неприличия.

Но другой одежды не было, так что приходилось мириться с этим. Подавив лёгкое смущение, я вышел из кухни. Я хотел вымыть за собой посуду, но домработница всем своим видом показала, что не подпустит меня к раковине.

Взъерошив влажные волосы, я на секунду задумался, не вернуться ли в спальню, но в итоге побрёл в гостиную. Наверху всё равно было нечем заняться.

Подойдя к массивному телевизору, я открыл тумбу под ним. И, не удержавшись, издал короткий смешок, полный неверия.

«Это что, игровой клуб?»

Там стояли Nintendo, PlayStation и Xbox. А рядом громоздились стопки дисков и картриджей на любой вкус. Наткнувшись взглядом на пару игр, в которые я когда-то рубился с друзьями-геймерами, я даже почувствовал мимолетный укол ностальгии.

Если я только захочу, то смогу вести здесь жизнь эталонного бездельника. Разве что в онлайн-игры не поиграешь, а в остальном — полный комплект. И не только игры: здесь были коллекции фильмов, сериалов на DVD, на полках я заметил даже известные аниме.

Интересно, это всё хранилось здесь изначально, или Чон Иён специально закупил такой арсенал, чтобы запереть меня с комфортом? Неужели он всерьёз думал, что я стану безмятежно резаться в игры, смотреть телик и наслаждаться беззаботной жизнью?

Неужели он считает, что если я с радостью соглашусь побыть его ручным питомцем, если взамен получу дома и коммерческие здания?

Эх, был бы я человеком, который слепо гонится за выгодой. Будь я обычной меркантильной дрянью, всё было бы куда проще.

Криво улыбнувшись своим мыслям, я выудил наугад первый попавшийся Blu-ray диск и вставил его в плеер. Растянувшись на диване прямо в халате, я невольно вздохнул, удручённый собственным нелепым видом.

— Господин Нан, как ваш желудок? Я тут фруктов нарезала.

Домработница, понятия не имеющая о моих внутренних терзаниях, с заботливой улыбкой принесла мне тарелку. Я лениво приподнялся с дивана и увидел, что помимо фруктов там стоит красивый фарфоровый чайник с горячим чаем. Судя по аромату, это была ромашка.

— Спасибо.

— Не за что. Нужно что-то ещё? Я вернусь как раз к обеду.

Её слова означали, что здесь есть какой-то отдельный выход. Или же в её кармане лежит электронный ключ, открывающий замки.

На секунду я представил, как отбираю у неё ключ и совершаю побег из этого дома. Разумеется, это так и осталось фантазией — я прекрасно понимал, что даже если выберусь из здания, меня схватят, едва я шагну за ворота.

Проглотив горечь досады, я покачал головой.

— В кухонном шкафчике полно снеков, берите, если захочется. В холодильнике осталась каша, так что, если проголодаетесь — разогрейте.

— Да... спасибо.

Женщина одарила меня доброй улыбкой и скрылась на кухне.

Закинув в рот ломтик яблока, я снова растёкся по мягкому дивану.

Надо же, докатился до такой роскошной жизни.

Так начался первый день моего бессрочного сибаритского безделья.

Когда фильм закончился, на часах не было и одиннадцати. Время от времени со стороны кухни доносилось позвякивание посуды — видимо, домработница уже вернулась, чтобы готовить обед, обещанный к половине первого.

И что теперь делать? Время тянулось чертовски медленно. Я подумывал включить другой фильм, но было лень вставать и возиться с дисками, поэтому я просто переключил на обычное ТВ. Несмотря на будний день, по кабельным каналам крутили бесконечные повторы развлекательных шоу. Я редко смотрю телевизор, так что понятия не имел, что из этого заслуживает внимания. Я просто бездумно щёлкал каналы.

Внезапно со стороны лестницы послышались шаги. Я перевел взгляд: по ступеням спускался Чон Иён. Увидев его в простых домашних штанах и футболке, я немного удивился. По идее, сейчас ему полагалось быть на работе.

Утром я не слышал, чтобы он прощался, но чтобы он совсем не пошёл в офис... К тому же сейчас он должен быть по уши занят из-за сделки поглощения отеля в Пусане.

Мало того, я прекрасно знал, что на повестке дня висят масштабные проекты — курорт на Чеджу и открытие дьюти-фри в центре Сеула. Осознание того, что в такой критический момент он торчит здесь, на вилле в Капхёне, а не сидит в кресле гендиректора, не могло не изумлять.

Но, похоже, Чон Иён удивился не меньше моего. Его взгляд дрогнул, когда он увидел меня на диване первого этажа — явно не ожидал застать меня здесь.

— ...Ты поел?

И почему у него такой охрипший, севший голос? Впрочем, ответ на этот вопрос нашелся быстро.Как только Чон Иён подошёл ближе, на меня резко пахнуло перегаром. Если от него до сих пор так разит алкоголем, сколько же он влил в себя прошлой ночью?

— Почему на тебе только... А.

Я уже пару часов убивал время на диване, из-за чего полы моего халата растрепались. Хотя он и доходил до колен, из-за полулежачей позы ткань разошлась, обнажая бёдра.

Заметив это, Чон Иён провёл ладонями по лицу и отвернулся, пряча взгляд.

— Я велю принести в твою комнату одежду.

— Как хочешь. Слушай, я уже с ума тут схожу от скуки. Хочу выйти.

При слове «выйти» в глазах Чон Иёна мелькнула нервная дрожь. Конечно, моим заветным желанием было навсегда сбежать с этой проклятой виллы, но сейчас речь шла не об этом. Я не собирался попусту тратить слова на споры с человеком, который изначально не намерен меня отпускать.

— Открой дверь, хочу хотя бы по двору прогуляться.

— ...Прямо сейчас? Хотя бы переоделся бы...

— Да кто меня тут увидит? Ну так что, не откроешь? — с вызовом спросил я.

Чон Иён плотно сжал губы. Его подозрительный взгляд скользнул по моему лицу, пытаясь прочитать истинные намерения. Но стоило мне нахмуриться, как он коротко выдохнул:

— ...Открою.

Добившись желаемого, я поднялся на ноги. Халат от этого распахнулся еще сильнее, так что пришлось наспех его запахнуть То, что Чон Иёна смущал вид моего обнажённого тела, волновало меня в последнюю очередь, но расхаживать голышом среди бела дня, пусть и без свидетелей, было банально унизительно.

Я направился к выходу. Иён обогнал меня на полшага, вытащил из кармана пластиковую карту и приложил её к замку. Дверь тихо щёлкнула.

Оказалось, выйти наружу — проще простого. В рамках той ограниченной свободы, которую милостиво предоставил мне Чон Иён, разумеется. Нежиться на солнце посреди просторной лужайки ничего не стоило. Сунув ноги в шлёпанцы, я ступил на мягкую зелёную траву.

Несмотря на приближение осени, тёплый ветер всё ещё хранил отголоски летнего зноя, а солнечные лучи мягко припекали макушку. Внутри дома с его чёртовой звукоизоляцией я был наглухо отрезан от мира. А здесь — шелест листвы, ласкающий слух, дыхание живой природы.

Вдохнув свежий воздух после всего пары дней заточения, я издал долгий, расслабленный вздох. Я сроду не любил жару, но кто бы мог подумать, что вещи, казавшиеся прежде сами собой разумеющимися, вдруг стали восприниматься как величайшая ценность.

Мне стало так хорошо, что хотелось сорвать с себя халат и отшвырнуть его куда подальше. Конечно, остатки здравого смысла и чувство собственного достоинства не позволили мне этого сделать, так что пришлось довольствоваться ленивой прогулкой по саду. Лужайка была не такой уж большой, но от самой возможности ступать по земле, прогуливаясь, тяжесть в груди стала немного отпускать.

Спустя какое-то время позади послышались шаги. Я обернулся и увидел, как Чон Иён неспешно идёт ко мне. Судя по лицу, он успел съесть похмельного супа с ростками сои — выглядел он куда бодрее. Я пристально наблюдал за его приближением. Он остановился на странном расстоянии — не слишком близко, но и не слишком далеко.

В его взгляде читалась какая-то сложная, трудноуловимая эмоция. Что это было? Удовлетворение или, наоборот, чувство вины? Лицо оставалось непроницаемой маской, но зрачки едва заметно подрагивали.

— Верни мне телефон, — я первым нарушил эту плотную тишину.

Чон Иён сдвинул брови, словно услышал нечто совершенно немыслимое. Спёр мою вещь и смеет возмущаться? Воистину, наглость — второе счастье.

— Я должен сообщить брату, что со мной всё в порядке, — процедил я.

Брат ведь даже не знал, что я поехал на встречу с Чон Иёном. И поскольку я не возвращался домой уже несколько дней, он, должно быть, уже оборвал мне телефон или завалил сообщениями. А раз я не отвечаю, логично, что он сходит с ума от беспокойства. Я был обязан дать ему знать, что жив и здоров. Он у меня такой — даже в моём возрасте порой опекает сверх меры. Страшно представить, на что он может пойти, если я так и не появлюсь на радаре.

— Я написал ему с твоего номера. Сообщил, что всё хорошо. Можешь не переживать.

— ...Ты сам?

Чон Иён молча кивнул. Но почему-то от этого не стало ни на грамм спокойнее. Впрочем, раз он упёрся и не собирается возвращать мне телефон, дальнейшие пререкания — пустая трата сил. За то время, что я добровольно морил себя голодом, я пришёл к выводу: в определённых вещах мне так или иначе придётся пойти на компромисс.

Решив, что лучше сосредоточиться на природе, я отвернулся от него, подставил лицо солнечным лучам и закрыл глаза. Видимо, расценив мой жест по-своему, Иён тихо спросил:

— ...Если тебе тут душно, может, съездим прокатимся?

«Провалялся полдня с похмелья, забил на компанию, а теперь предлагаешь покататься?». Он что, решил поиграть в благородство, чувствуя вину за то, что посадил меня под замок? Будто я обрадуюсь перспективе оказаться с ним в ещё более тесном, замкнутом пространстве автомобиля! Очевидно же, что от такой поездки мне станет только паршивее.

Я медленно открыл глаза и, глядя на ровный зелёный газон, вместо ответа пробормотал совершенно другое. Вилла была роскошной, сад — безупречно ухоженным, но именно эта безупречная стерильность подчёркивала нехватку одной детали.

— Хорошо бы тут завести собаку.

— Если тебе нравится какая-то конкретная порода, скажи, я велю привезти.

— Обойдусь.

Сколько я здесь пробуду? Собаки живут лет пятнадцать. Я точно не планирую пребывать здесь так долго. А когда Иён в конце концов меня отпустит, я не смогу бросить животное, к которому привяжусь. Но и забирать с собой питомца, подаренного им, у меня не было ни малейшего желания.

— Тебе не жарко? Пойдём в дом.

Я и сам уже подумывал присесть. К тому же в траве к лодыжкам стали липнуть какие-то мошки. Я кивнул и направился обратно. Чон Иён послушно двинулся следом.

— Если захочешь выйти во двор... просто скажи. Я в любой момент открою дверь.

В этот момент меня пронзила горькая мысль. «Ем что дают. Сплю где прикажут. Выхожу на улицу, когда хозяин соизволит открыть дверь». Чем мой нынешний удел отличается от участи домашней собаки?

Впрочем, как собака вёл себя скорее сам Чон Иён. Конечно, я частенько мысленно обзывал его кобелём, но сейчас он буквально вился вокруг меня, словно преданный пёс вокруг хозяина. Стоило мне снова развалиться на диване и потянуться за пультом, как Иён тут же примостился рядом.

Похоже, он решил поработать здесь: в его руках появились планшет и увесистая папка с документами.

Так вот чего, оказывается, хотел Чон Иён. Заниматься своими делами, а поднимая взгляд — видеть меня, живущего повседневной жизнью. Ради этой прихоти он лишил человека свободы, высокомерно пообещав взамен осыпать богатством?

Пока я молча созерцал его, сидящего на диване, Чон Иён заговорил:

— Позже я вызову сюда адвоката.

«С какого перепугу адвокат?..» Что может обсуждать с юристом преступник, похитивший человека? Заметив моё недоумение, Иён тут же пояснил:

— Оформление недвижимости требует времени, так что, возможно, он приедет только завтра или послезавтра.

А-а. До меня наконец дошло, зачем нужен был адвокат.

Надо же. Видимо, он испугался, что я устрою скандал и выгоню с дивана. Вот и решил сработать на опережение, вытащив козыри в виде дома и коммерческой недвижимости, пока я не успел вспылить.

— ...Чон Иён.

Я не смог сдержать кривую, циничную ухмылку, скользнувшую по губам.

— Как же всё просто, правда?

На этот раз Иён посмотрел на меня с искренним непониманием.

— Стоило тебе помахать передо мной домом и коммерческими зданиями, как я сразу стал шёлковым. Не жалеешь теперь, что с самого начала не додумался просто купить меня?

— ...

— Что такое? Не ожидал, что я так легко продамся?

Я не злился и не пытался вытянуть из него извинения. Это не звучало как сарказм, а скорее как совершенно обыденный вопрос. Хотя полностью спрятать презрительную насмешку в голосе у меня, конечно, не вышло.

— Раз уж я всё равно безработный, подумал, что проще относиться к этому как к новой должности. Так на душе спокойнее.

Интересно, долго ли Чон Иён сможет терпеть то, как я методично сыплю ему соль на рану?

Он требовал, чтобы я сидел здесь, пока он не «удовлетворится». И если не считать того, что я не мог по своей воле покинуть эти стены, быт мой был устроен безупречно.

Но какой, к чёрту, толк от переписанного на меня дома и гарантированной аренды, если я не могу жить в этом доме и тратить эти деньги? Чтобы в полной мере насладиться тем, что перейдёт в мою собственность, мне нужно выбраться из этого дома как можно скорее.

А чтобы вырваться отсюда, мне нужно было заставить Чон Иёна пресытился мной как можно скорее. Или же сделать так, чтобы я опротивел ему и он сам захотел от меня избавиться.

— Если ты останешься со мной всего лишь за это, то я легко отделался.

Я осёкся. Я не ожидал, что на слова, призванные ранить, он ответит так спокойно.

Иён, словно ни в чём не бывало, отвёл от меня взгляд и принялся перелистывать документы. Я снова поразился. То есть, если я соглашусь жить с ним, он готов отписать мне всё своё состояние?!

Уж лучше бы он сыпал угрозами и брал меня силой. Если бы он так поступал, то по крайней мере не было бы этого мерзкого ощущения, будто в горле застряла рыбья кость.

Да, я методично выматывал ему нервы, но в глубине души прекрасно осознавал, что хозяином положения целиком и полностью является он. Чон Иён мог держать меня взаперти столько, сколько пожелает. Даже если он будет насиловать меня здесь до самой смерти, даже если сотворит нечто ещё более чудовищное — я не смогу покинуть эти стены даже в виде трупа. Я не питал иллюзий, что брат сможет меня спасти. Более того, я всем сердцем молился, чтобы он даже не пытался ввязываться в нечто столь опасное.

И вот этот человек, обладающий абсолютной властью и деньгами… Чего ему не хватает? Какие такие великие чувства он в себе взрастил, что теперь стелется передо мной ковриком?

Опять.

После короткой прогулки по двору мне стало чуть легче, но теперь грудную клетку вновь сдавило невидимыми тисками. Почувствовав, как перехватывает дыхание, я стиснул зубы и перевёл взгляд на телевизор.

Он не требует секса, не просит нежности. Мужчина, который вёл себя столь покорно, заявляя, что хочет лишь наблюдать со стороны, вызывал во мне сложный коктейль чувств отторжения и тяжёлой тоски. Я с силой сглотнул, заталкивая эти рвущиеся наружу эмоции как можно глубже.

— Сегодня в компанию не поедешь? — спросил я спустя долгое время.

Чон Иён едва заметно вздрогнул, а затем глухо ответил:

— Пока не будет важных встреч, поработаю из дома.

Хорошо же тебе живётся.  Иронизируя про себя, я снова перевёл на него взгляд.

— Я хочу на ужин суши. С жирным тунцом, о-торо.

— Я распоряжусь, чтобы привезли.

— Те, которыми меня угощал Джэ О, были просто восхитительны. Закажи именно их.

— Хорошо. Я всё разузнаю и куплю.

Даже при упоминании Джэ О Чон Иён и глазом не моргнул. Похоже, он раскусил моё намерение.

Но тебе ещё далеко до финала, Чон Иён. Чертовски далеко.

— Похоже, ты и правда готов исполнить любую мою прихоть.

— …Скажи слово, и я куплю тебе одежду любых брендов, какие захочешь.

«Пожалуйста, надень уже на себя хоть что-нибудь» — вот как это прозвучало на самом деле, и вряд ли мне показалось. С самого начала разговора Иён не мог заставить себя смотреть в мою сторону, из-за того, что халат растрепался, обнажая голую кожу.

— В таком случае, господин Чон Иён, — я намеренно сменил позу, откидываясь на спинку дивана так, чтобы полы халата разошлись ещё сильнее.

Брови Иёна дёрнулись. Заметив, как в его взгляде тут же промелькнула насторожённость, я мысленно усмехнулся.

— Что мне делать, когда я захочу секса?

Я прошептал это вкрадчивым голосом. Лицо Чон Иёна мгновенно окаменело. Вся моя тоска куда-то испарилась, уступив место сладкому чувству триумфа.

Зная, что я люблю секс настолько, что получаю удовольствие даже от близости с тем, кого на дух не переношу, — с тобой — неужели ты не ожидал услышать этот вопрос?

— Господин Чон Иён ведь сказал, что не будет со мной спать. Но стоило мне набить желудок, как тут же разыгралось желание.

— ...

Я скользнул по нему насмешливым взглядом:

— Вызовешь мне женщину? Впрочем, если парень будет в моём вкусе, то и парень сойдёт. Рассказать тебе о моих предпочтениях?

БАБАХ!

Чон Иён резко подорвался с места. Он с такой силой ударил кулаком то ли по столу, то ли по подлокотнику дивана, что от оглушительного треска я вздрогнул. Глаза округлились сами собой, а язвительная улыбка слетела с губ.

Иён уставился в пустоту, словно пытался подавить бушевавшую в нём ярость. Желваки на его намертво стиснутых челюстях ходили ходуном. Но этим дело не закончилось.

Резким движением он схватил со стола планшет и со всей дури швырнул его в стену. Хрясь! С оглушительным грохотом гаджет впечатался в обои и жалким куском пластика рухнул на пол. Судя по виду, восстановлению он уже не подлежал.

Воздух в гостиной зазвенел от напряжения, сквозь оглушительную тишину пробивалось бессмысленное бормотание телевизора. Мой пульс бешено участился — вполне естественная реакция. Не то чтобы я его боялся, я просто не мог ничего поделать с охватившим меня волнением.

Тук. Тук. Тук.

Слушая стук собственного сердца, я во все глаза смотрел на Чон Иёна. Он с силой тёр лицо сухими ладонями.

Кажется, он был на пределе. Железный рассудок, не сдававшийся под натиском моих многочисленных издёвок, сейчас балансировал на грани. Я надеялся, что его агрессия не ограничится разбитым планшетом. Я жаждал увидеть его тёмную сторону. Я специально провоцировал и подталкивал его, чтобы он сорвался.

Я хотел, чтобы прижатый к стенке Чон Иён слетел с катушек. Я был готов к тому, что он изобьёт меня. Плевать, если он сейчас потащит меня силой, завалит и жёстко трахнет. Более того, честно говоря, именно этого я и добивался.

Он пообещал, что отпустит меня, как только наберётся десять раз. Он клялся, что сдержит слово. Если он нарушит уговор и продолжит цепляться ко мне после этого, я готов вскрыть себе вены. Это его обещание было и моей красной линией, чертой, отступать за которую я не собирался.

«Чон Иён. Неужели ты всерьёз думал, что сможешь привязать меня к себе какими-то зданиями и квартирами?»

— …Хааа…

Чон Иён, несколько раз проведя ладонями по лицу, глубоко вздохнул. Словно изо всех сил пытался сдержать гнев. Или словно тот уже не поддавался контролю.

— …Ли Нан.

Даже когда он позвал меня этим низким, глухим голосом, я не собирался сдавать назад. Я просто на секунду замолчал, подбирая слова, которые ударят его ещё больнее.

— Я подумаю об этом… и отвечу тебе позже.

Я открыл было рот, чтобы выдать очередную колкость, но ответ, сорвавшийся с губ Иёна, выбил у меня почву из-под ног.

— Прости, что напугал.

Слова, которых я даже в самых смелых фантазиях не ожидал от него услышать, заткнули меня.

Пока я застыл в оцепенении, Чон Иён сгрёб со стола стопку документов и развернулся. Он взлетел по лестнице на второй этаж, ни разу не обернувшись. Бах! И всё же, как бы он ни пытался держать себя в руках, звук с силой захлопнувшейся двери ясно выдал его бешенство.

— Г-господин Нан…

Голос домработницы вернул меня в чувство. Заметив её бледное лицо, испуганно выглядывающее из-за угла кухни, я торопливо запахнул полы халата и плотнее стянул пояс. Двое мужчин находились в гостиной, и вдруг раздался грохот и звон — неудивительно, что женщина перепугалась.

— Простите. Вы, наверное, испугались?

Поднявшись, я подошёл к разбитому планшету. Но стоило мне потянуться за ним, как домработница резво подскочила и принялась собирать пластиковое крошево вместо меня.

— Оставьте. Я сам уберу.

— Нет-нет, что вы, это моя работа…

Она то и делопоглядывала на меня. Не столько из любопытства, сколько с беспокойством, не пострадал ли я. Криков не было, но разбитые вещи говорили сами за себя. Чтобы хоть как-то её успокоить, я натянул на лицо подобие улыбки.

Тот, кому сейчас душу наизнанку выворачивало, был Чон Иён, а не я. Я-то как раз был готов к тому, что на меня обрушится насилие, и теперь внутри осталось лишь лёгкое чувство опустошённости.

— Со мной всё в порядке. И господин директор тоже… в порядке.

— Да…

То, что эта добрая женщина побледнела от испуга и растерянности, заставило меня чувствовать себя крайне неловко. К счастью, её тревога длилась недолго. Сделав глубокий вздох и на мгновение крепко зажмурив глаза, она быстро взяла себя в руки и вернулась к своему привычному профессиональному состоянию.

— Господин Нан, куриный суп почти готов. Я сейчас накрою.

— М-м… — я немного помялся.

Ещё утром я был готов проглотить слона. Даже оказавшись в заложниках у Иёна, мой организм отчаянно требовал еды. Я позавтракал кашей и фруктами, но времени прошло достаточно, чтобы снова проголодаться.

И всё же… То ли из-за перепалки с Иёном, то ли из-за нервного истощения, аппетит отбило напрочь.

Надо же, когда я лежал один и пялился в стену, желудок сводило от голода, а стоило немного поцапаться с Чон Иёном — и кусок в горло не лезет? Смешно. Ведь это не он меня обидел, а я целенаправленно и жестоко ковырялся в его ранах.

— Проходите за стол. Получилось очень вкусно, — позвала она.

…Но я не мог отвергнуть её старания только потому, что у меня пропал аппетит. Особенно сейчас, когда эта добродушная женщина, всё ещё бледная от пережитого испуга, так старательно хлопотала о моём обеде.

Я снова неловко улыбнулся и кивнул.

— Да, я сейчас приду.

Ладно, надо поесть В чём я-то виноват, чтобы морить себя голодом? Я и так достаточно настрадался за эти дни.

Взяв себя в руки, я прошёл за домработницей в столовую. Поскольку она была полностью отделена от гостиной, запахи туда не доходили, но здесь, рядом с кухней, стоял просто невероятный аромат домашней еды.

Стоило мне сесть, как передо мной встала тарелка с наваристым супом, пиала с дымящимся белым рисом и множество изысканных закусок.

— Приятного аппетита.

Всё выглядело и пахло безупречно, и то, что у меня не было ни малейшего желания это есть, казалось изощрённой пыткой. Но я упрямо сжал палочки. Оторвал кусок нежного мяса от куриной ножки и отправил в рот, зачёрпывая горячий бульон. Без сомнения, было вкусно, но я даже не пытался смаковать — я просто механически жевал.

Мне нужно было восстановить подорванные силы. Только так я смогу осуществить свой план и вырваться из этого проклятого дома.

«Я подумаю об этом… и отвечу тебе позже» — его голос, глухой от сдерживаемой ярости, снова и снова звучал в голове.

«Прости, что напугал» — воспоминание об извинении, которого я от него совершенно не ждал, перекрывало дыхание, из-за чего еда с трудом проходила в горло.

Но я усердно жевал и глотал. Я действительно очень старался.

Однако образы не желали покидать разум. Как он в слепой ярости срывается с места. Как он беспокойно меряет шагами комнату, растирая лицо руками, лишь бы не сорваться на мне.

Каждый раз, когда эти картины вспыхивали перед глазами, я, сам того не замечая, то и дело замирал с ложкой в руке. Справиться с восхитительным блюдом казалось непосильной задачей.

Когда подошло время ужина и домработница снова позвала меня в столовую, я переступил порог и замер как вкопанный. Я мог лишь ошеломлённо смотреть на стол.

Потому что вся его поверхность была уставлена порциями первоклассных суши с тунцом.

Суши были невероятны. Свежайшее, первоклассное сашими — от насыщенно-красного до нежно-розового оттенка — аккуратно укрывало небольшие комочки риса. Сам вид их упаковки показался мне знакомым. Логотип заведения, напечатанный на бумажной обёртке деревянных палочек, я тоже уже видел. Это были те самые суши с тунцом, которые когда-то принёс мне Джэ О.

Я опустился на стул, взял кусочек и отправил его в рот. Тающая на языке текстура, насыщенный, нежный вкус — всё было в точности таким же, как тогда. Идеальный баланс: в меру сладковатый, с лёгкой кислинкой рис потрясающе гармонировал с жирным тунцом.

Но эта вкуснятина совершенно не лезла мне в горло. Заметив, что я почти не ем, домработница забеспокоилась. Я поспешил успокоить её, солгав, что переел за обедом и у меня тяжесть в желудке. Проглотив ещё пару кусочков, я отложил палочки.

Да, днём я действительно объелся куриным супом, но причина, по которой я не могу есть, была вовсе не в этом.

Они ведь были по-настоящему нежными и вкусными. Мои любимые премиальные суши. Но в горле словно что-то застряло, не позволяя нормально сглотнуть. И хотя рыба была настолько мягкой, что её почти не нужно было жевать, во рту всё равно пересохло, и каждый глоток давался с трудом.

«Я ведь не для этого просил купить мне такие дорогие суши».

Из чистого упрямства и с досады я попытался впихнуть в себя ещё немного, но в итоге сдался, не осилив и половины. Стало легче лишь когда домработница налила мне горячего зелёного чая — он смыл маслянистое послевкусие и слегка успокоил желудок.

…Надо же... Вытерпел все мои издёвки, подавил гнев и купил именно то, что я просил. Откуда он узнал, из какого они ресторана, если даже я сам не знал? Неужели заставил своих подчинённых выбивать информацию из Джэ О?

С момента ужина прошло больше двух часов, но эти проклятые суши никак не шли у меня из головы.

Даже сейчас, когда я лежал, погрузившись в горячую воду, то и дело набегавшие мысли почему-то заставляли сердце сжиматься от тяжести.

— …Хаа…

Вздох сорвался с губ сам собой.

Не вздыхать было невозможно. Я лежал в том самом джакузи, куда мы с Чон Иёном заходили уже дважды. Стоило включить функцию гидромассажа, и тело приятно обмякло в бурлящей массе пузырьков.

В такие моменты потягивать белое вино прямо из ведёрка со льдом — райское наслаждение. Освежающий вкус вина на мгновение разгонял жар, а алкоголь, быстро разносившийся по распаренному телу, дарил приятное чувство невесомости.

…Вот только в прошлые разы Чон Иён лип ко мне так настойчиво, что я не мог в полной мере насладиться этим процессом. Справедливости ради, тогда я наслаждался не столько крутым джакузи и холодным вином, сколько его жадными ласками.

Так что сегодня у меня был идеальный шанс насладиться этой огромной ванной в полном одиночестве.

— …Угх…

Но, видимо, мне просто не суждено было безмятежно провести это время. Да и вообще, глупо пытаться расслабиться и играть в сибарита, будучи запертым в одном доме с человеком, удерживающим меня против воли.

— …Хаа…

Тяжело дыша от обжигающего пара, я опустил руку под воду, скользнув между бёдер. Зрелище было жалким, и мне самому хотелось отвести взгляд от того, что я сейчас делал. Хорошо ещё, что это не обычная ванна, а джакузи — бурлящие пузырьки скрывали всё плотной белой пеной. Благодаря чему я и сам не мог толком разглядеть сквозь бурлящую воду то, что происходило ниже пояса.

С трудом сдерживая стоны, рвущиеся сквозь стиснутые зубы, я начал двигать пальцами быстрее и решительнее.

«Мне нужно как следует подготовить своё тело, если я хочу реализовать свой план и поскорее выбраться из этого дома».

Глубокая ночь. Луна уже высоко взошла на небе. Вилла, наглухо отрезанная от внешнего шума идеальной звукоизоляцией, погрузилась в мёртвую тишину. В пространстве, где не существовало иных звуков, кроме моих собственных шорохов, я медленно поднялся с кровати.

Каким бы поздним ни был час, выходить в коридор абсолютно нагим я не собирался, поэтому накинул на плечи халат. Мои тихие шаги эхом разносились по пустому, тёмному коридору.

Сердце колотилось как сумасшедшее, ударяясь о рёбра. Что это? Животный страх перед темнотой? Или предвкушение того, что я собираюсь сделать? Ясно было одно: во рту пересохло, а пальцы, сжавшие дверную ручку, мелко подрагивали.

Я с силой нажал на ручку, раздался тихий щелчок и дверь поддалась. Стук сердца стал ещё громче. Каждое движение давалось с трудом, но я заставил себя сделать шаг вперёд. Стоило переступить порог, как оцепенение немного спало, и я осторожно, без единого звука, притворил за собой дверь.

Несмотря на тихий скрип, мерное, ровное дыхание со стороны кровати не прервалось. Комната тонула в полумраке, освещаемая лишь лунным светом, пробивающимся сквозь тонкий тюль. Но когда мой взгляд упал на столик, я не смог сдержать горькой усмешки.

Неудивительно, что стоило мне войти, как в нос ударил резкий запах спиртного. На столе стояла наполовину пустая бутылка дорогого виски и стакан.

При виде выпивки мне и самому захотелось сделать глоток, но я подавил этот порыв. Я рассудил, что для исполнения задуманного, мне лучше оставить голову трезвой.

Скрадывая шаги, я приблизился к кровати. Чем ближе я подходил, тем гуще становился запах алкоголя.

Неужели он был настолько раздавлен, что не смог пережить эту ночь без бутылки? Значит, ты тоже воешь и корчишься от боли, Чон Иён?

В мягком лунном свете, заливавшем постель, лицо спящего Чон Иёна казалось застывшей маской. Между идеально очерченными бровями пролегла глубокая складка — даже во сне он выглядел измученным.

И чего тебе не хватало с твоим-то безупречным лицом? Белая кожа, высокая, аристократичная переносица, длинные тени от густых ресниц на щеках. Глядя на него, я почувствовал, как к сердцу снова подкатывает тяжёлый ком. Это было лицо, в которое я когда-то влюбился с первого взгляда — оно идеально соответствовало моим вкусам.

Впрочем, чьим бы вкусам оно не соответствовало? И не только лицо. Его тело, наполовину скрытое смятой простынёй, тоже было безупречным. Этому мужчине как нельзя лучше подходило слово «прекрасный».

«Уродился же с такой роскошной оболочкой» — мысленно проворчал я и осторожно скользнул рукой под простыню. А затем и сам медленно, змеёй, скользнул к нему под бок.

К моему неудовольствию, Чон Иён спал в штанах. Слава богу, это были обычные спортивки, которые легко стянуть. Нащупав узел на поясе, я ловко развязал его, зацепил пальцами резинку и медленно потянул её вниз. Я стянул их сразу вместе с нижним бельём.

— М-м-м…

То ли из-за выпитого виски, то ли из-за моей предельной осторожности, Иён лишь что-то невнятно пробормотал сквозь сон, но так и не проснулся. Я на секунду замер, прислушиваясь к его дыханию, а затем снова потянулся в темноту под простынёй. Мои пальцы скользнули по его горячей коже и мягко обхватили тяжёлую, пока ещё расслабленную плоть.

«Иметь идеальное лицо, великолепное тело, да ещё и подобные размеры — это уже какой-то чит-код». Прогнав из головы эти дурацкие мысли, я наклонился и легко поцеловал самый кончик тёплой, наливающейся плоти. А затем приоткрыл рот, мягко всасывая её.

— Хаа…

Чон Иён беспокойно заворочался. Но, кажется, всё ещё не проснулся. Словно успокаивая его, я ласково погладил и сжал пальцами тяжёлую мошонку, начав неторопливо двигать языком и губами.

Стоило мне только взять в рот головку, посасывая её и пройтись языком по самому краю, как член Чон Иёна начал стремительно твердеть. Я сжал губы, обхватывая его плотнее, и принялся водить языком по всей длине. Теперь, когда он встал колом, заглатывать его стало намного удобнее. Хотя, учитывая его габариты, это всё равно требовало немалых усилий и сноровки.

— Угх…

В сбивчивом дыхании Иёна начали проскальзывать низкие, хриплые стоны. Температура под простынями стремительно росла. Мои щёки тоже запылали — ничего удивительного. Активно двигать головой, зарывшись под плотное одеяло, было тяжело: воздух быстро закончился, стало невыносимо душно, и я начал задыхаться.

Поэтому я выпустил его изо рта и обхватил ладонью ствол, скользкий от моей же слюны. Снова захватив головку губами, я принялся ритмично и быстро двигать рукой. Я не собирался доводить его до финала прямо сейчас, но от нарастающего сексуального напряжения бёдра Чон Иёна начали дёргаться, то каменея, то расслабляясь в такт моим движениям.

— Ха…?!

Именно в этот момент Чон Иён резко распахнул глаза.

Проснувшись, он дёрнулся всем телом, в панике рванул на себя простыню и включил лампу на прикроватной тумбочке. Стоило простыне исчезнуть, и я наконец-то смог вдохнуть полной грудью, но яркий свет больно резанул по глазам. Зажмурившись, я, однако, не отпустил его, а лишь крепче сжал пальцы на его члене.

— Ли… Ли Нан…?!

И почему этот голос, полный растерянности, доставил мне такое безграничное удовольствие? Я коротко усмехнулся и поднял на него взгляд. Чон Иён, сидя на кровати, смотрел на меня ошарашенными глазами. У него было глупое лицо человека, который никак не мог понять, сон это или явь.

— Проснулся?

Из-за того, что я только что усердно работал ртом, голос прозвучал влажно и с придыханием. Я намеренно, глядя ему в глаза, медленно облизнул губы и снова потянулся к его члену.

— П-подожди, стой…!

Чон Иён, попытался остановить меня, запустив пальцы в мои волосы. Но если бы я собирался послушно отстраниться по первому требованию, я бы вообще всё это не затевал. Проигнорировав его хватку, я с силой сжал пальцы у самого основания его ствола, давя куда сильнее, чем он тянул меня за волосы.

— У-угх!

Из его груди вырвался стон, и он тут же выпустил мои волосы. Вместо этого он попытался оттолкнуть мои руки, но я лишь безжалостно усилил хватку. Широко раздвинутые бёдра Иёна мелко задрожали.

— Т-ты… что ты творишь...

От его дыхания разило алкоголем. Я снова усмехнулся, склонился над ним и дразняще прикусил кончик плоти, зажатой в моём кулаке. А затем завёл свободную руку назад, скользя пальцами меж собственных ягодиц.

— Ли Нан. Подожди. Стой. Пожалуйста, остановись, Ли Нан.

Чон Иён вцепился в мои плечи, но стоило мне чуть сильнее сжать его член, как он вздрогнул и убрал руки.

Его растерянность вполне объяснима. Проснуться посреди ночи от того, что я сосу его член, а теперь ещё и сам растягиваю себя, удерживая его достоинство в заложниках.

— Ах…!

Стоило мне слегка задеть его член зубами, как Иён судорожно дёрнулся. Мне показалось, что его плоть в моей руке даже немного уменьшилась в размерах.

Кажется, я впервые видел его в таком абсолютном замешательстве. Странное, мстительное чувство триумфа затрепетало в моём бешено бьющемся сердце. Будто пытаясь задобрить его, я принялся мягко и нежно облизывать его ствол, по-прежнему крепко удерживая Иёна в плену своей ладони.

— Ннгх…

Одновременно с этим я уверенным движением погрузил палец глубоко в себя и специально издал громкий, порочный стон. Из-за того, что мой рот был занят, звук получился ещё более влажным и непристойным. Во время позднего купания я уже как следует растянул себя, так что, несмотря на прошедшее время, внутри всё ещё было достаточно мягко и податливо.

Я бросил на Чон Иёна взгляд и увидел, что он просто не знает, куда себя деть. Его лицо пылало лихорадочным румянцем, а грудь тяжело, прерывисто вздымалась от нехватки кислорода. Стоило нашим взглядам пересечься, как он снова вздрогнул. Казалось, один только вид моего раскрасневшегося, возбуждённого лица и влажных глаз был для его сердца непосильной нагрузкой.

— Ты... какого чёрта...

Его голос дрожал, но я даже не подумал отвечать. Вместо этого я приподнялся и придвинулся к нему вплотную. Стоило мне потянуться к его губам для поцелуя, как Чон Иён, в панике попытался отпрянуть.

Но как бы ему это удалось, если его самое уязвимое место было зажато в моей руке, так что сбежать он не смог бы при всём желании. Движения Чон Иёна были сильно ограничены, и единственное, что ему оставалось — это беспомощно вжиматься спиной в постель.

Отстраняясь от меня, он вжимался в постель так глубоко, словно пытался провалиться сквозь неё. Я с силой надавил ладонью на его тяжело вздымающуюся грудь и изогнул губы в хищной усмешке:

— Я вообще-то собирался подарить тебе поцелуй в качестве бонуса. Не хочешь?

Было чертовски приятно наблюдать, как его лицо бледнеет от ужаса. То, как Чон Иён безвольно трепыхался подо мной, наполняло меня таким пьянящим чувством триумфа, какого я ещё никогда не испытывал. Почему сейчас, лишая его покоя, я чувствовал куда большее удовлетворение, чем когда злился и пытался ранить его словами?

Возможно, всему виной было зашкаливающее возбуждение, заставившее меня испытывать эти извращённые эмоции.

— Ли Нан, подожди. Секунду…

— Ш-ш-ш, — я приложил палец к его губам.

Даже прижатый к постели, Чон Иён всё равно пытался сопротивляться. На его лице, полном отчаяния, читалось яростное желание остановить меня.

— Подожди. Прошу, Ли Нан. Подожди же.

И это говорит человек, у которого в штанах колом стоит? Бред какой-то. В какой-то момент мне даже показалось, будто я его насилую. Впрочем, пожалуй, так оно и было. Прямо сейчас я мало чем отличался от насильника.

Но чем больше Чон Иён умолял, чем сильнее в его взгляде сквозила беспомощность, тем ярче внутри меня расцветало тёмное, порочное удовольствие.

Доведя себя до такого состояния, я уже и сам до одури хотел пустить его внутрь. Но Чон Иён, продолжающий брыкаться подо мной, только мешал. Бушевавшая во мне похоть сорвала последние тормоза, сделав меня ещё более дерзким и агрессивным.

Оседлав его бёдра, я небрежно взмахнул рукой. Звонкая пощёчина эхом разнеслась по спальне, и голова Чон Иёна резко дёрнулась в сторону. Я ударил не сильно. Это было больше похоже на кокетливую, почти ласковую оплеуху.

Но даже этого хватило, чтобы полностью выбить у него почву из-под ног. Несмотря на то, что боли он не почувствовал, Иён замер, прижав ладонь к вспыхнувшей щеке. Он медленно повернул голову и уставился на меня взглядом, полным абсолютного неверия..

— Господин Чон Иён!

Глядя на его ошарашенное лицо, я медленно облизал пересохшие губы.

— Не будьте таким занудой.

Его угольно-чёрные глаза, неотрывно смотрящие на меня, неистово задрожали. Эта дрожь словно передалась и мне, заставив сердце бешено заколотиться о рёбра. Эта вибрация щекотала меня изнутри.

Почему мне так весело? Осознание того, что я вот-вот пересплю с Чон Иёном, вместо отвращения вызывало лишь дикий, обжигающий азарт.

Возможно, в этот момент Чон Иён испытал некое дежавю. Я не планировал этого специально, но то, что он вдруг онемел, потеряв способность даже умолять, принесло мне глубокое удовлетворение.

А пока его ствол, зажатый в моём кулаке, нервно пульсировал, оставаясь горячим и твёрдым. Моё тело было подготовлено, пусть не идеально, но вполне достаточно, чтобы проникновение не причинило сильной боли. Сама ситуация настолько забавляла и заводила меня, что внутри начало разрастаться нетерпеливое предвкушение.

— Угх…

Продолжая левой рукой придавливать Иёна к постели, я слегка приподнял бёдра. Правой рукой я крепко сжал основание его члена и, медленно опустив таз, начал дразняще тереться им о свой вход. Гладкая, но твёрдая головка скользнула по промежности, и от этого контрастного ощущения по спине пробежала острая судорога. А когда горячая плоть коснулась чувствительных складок, внутри всё сладко и томительно заныло, умоляя о проникновении.

— А-а… нгх, ах…

Я не стал сдерживать стоны, позволяя им свободно срываться с губ. Массивная головка раздвинула кольцо мышц проникая внутрь. Одно только это тугое, распирающее давление заставило нервные окончания вспыхнуть от удовольствия. Принимать в себя такой размер вертикально было тяжело, но моё тело, уже привыкшее к удовольствию близости с ним, послушно подалось навстречу и жадно обхватило ствол. Чем глубже он проникал, тем слаще и громче становились мои вскрики.

— Ннгх…

Он тоже не смог сдержать хриплый стон, полный чистого удовольствия. Лёжа подо мной и чувствуя, как его пульсирующая плоть погружается в меня, Чон Иён окончательно потерял контроль над лицом. Румянец, пятнами покрывший его щёки, был вызван вовсе не моей недавней оплеухой. Его сжигало дикое, неконтролируемое возбуждение.

— А-ах!

Я сам не заметил, как резко, всем весом насадился на него до самого конца. Член ударился куда-то в глубину живота, вышибая воздух из лёгких. Наши бёдра столкнулись, и я почувствовал, как жёсткие волоски на его лобке трутся о мои ягодицы. Он вошёл до самого основания.

Судорожно ловя ртом воздух, я опустил на него взгляд. Даже сейчас, с таким порочным, одурманенным от удовольствия лицом, Чон Иён по-прежнему лежал неподвижно, словно бревно. Он не смел пошевелить и пальцем, покорно отдаваясь на милость этой сумасшедшей ситуации. Глядя на него, я закусил нижнюю губу.

Хватало одного моего порочного взгляда, чтобы его тело начало судорожно вздрагивать… Спровоцировать его не стоило никакого труда. Будучи мужчиной, я как никто другой прекрасно знал, как заставить другого мужчину потерять рассудок.

— М-м-м…

Издав протяжный стон — показывая, что мне тяжело, но при этом безумно приятно — я положил ладонь себе на низ живота. Стоило мне с нажимом погладить кожу чуть ниже пупка, как мышцы внутри сжались, плотно обхватывая заполнивший меня член. Волна тягучего наслаждения прокатилась вдоль позвоночника.

Я посмотрел на Чон Иёна взглядом, затуманенным влажной пеленой возбуждения. Наклонившись, я прошептал едва слышно:

— Слишком… огромный…

Это была фраза, призванная окончательно свести его с ума. И в то же время — чистая правда.

И в то же мгновение лицо Чон Иёна вспыхнуло так ярко, будто вот-вот собиралось взорваться. Даже кончики его ушей залило густым, непристойно-багровым цветом. Он выглядел настолько развратно, настолько откровенно распалённым, что сильный и острый импульс возбуждения пронзил мою грудь, перехватывая дыхание.

А в следующую секунду глаза Иёна яростно полыхнули. Он резко приподнялся на кровати. Я чуть не опрокинулся назад, но его сильные, как стальные тиски, руки мгновенно обвились вокруг моей талии, не позволяя откинуться назад.

— …Ли Нан!

Его сорванный, хриплый голос, в котором звенела до треска натянутая струна терпения, походил на рык голодного зверя.В следующую секунду его губы хищно впились в мои губы, начисто перекрывая мне дыхание.

— Ннгх…!

Он с отчаянием, словно цепляясь за жизнь, кусал и терзал мои губы. Ответив на его агрессивный напор глухим стоном, я приоткрыл рот и позволил своему языку скользнуть к нему навстречу. Вкус крепкого виски обжёг рецепторы, но это не вызывало отвращения — похоть давно затопила мозг. Чувствуя, как меня уносит эта пьянящая волна, я крепко обхватил Чон Иёна за плечи, отдаваясь поцелую с такой страстью, словно мы были безумно влюблёнными друг в друга людьми.

Чон Иён снова и снова менял угол наклона головы, углубляя поцелуй до предела. Он жадно покусывал мой язык, втягивал его, заставляя переплетаться со своим в непристойном танце. Его горячая, влажная плоть исследовала мой рот, дразняще скользя по нёбу. Воздух в комнате наполнился влажными звуками поцелуев, а наше раскалённое дыхание слилось воедино.

— Хаа… мм, нгх…

Посасывая нижнюю губу Иёна, я начал медленно двигать бёдрами. Огромный член тёрся о самые чувствительные точки, рассылая по венам электрические разряды удовольствия. Мои стенки сами собой конвульсивно сжимались, намертво обхватывая ствол, который я принял в себя.

Это был секс с Чон Иёном. Человеком, который растоптал моё сердце, который шантажировал меня, а теперь и вовсе лишил свободы.

Но почему близость с этим подонком вызывала во мне такое колоссальное возбуждение? Мой собственный член, налитый кровью, болезненно подрагивал, истекая прозрачной смазкой. Я даже не мог вспомнить, в какой именно момент успел так завестись. Когда посадил себя на него? Когда сидел на нём верхом и давал пощёчину? Или ещё тогда, когда сосал ему, спящему и пьяному?

— М-м-м, хаа… ах…

Ощущение тяжёлого, словно кол, ствола заставляло сердце заходиться в бешеном ритме. Тело плавилось от жара. Прямо сейчас мне отчаянно хотелось, чтобы Чон Иён схватил меня, покрыл ласками и вколотил себя в меня грубее и яростнее, выворачивая наизнанку.

Поскольку крепкие руки Иёна надёжно удерживали меня за талию, я разжал объятия и переместил ладони на его лицо. Стоило мне немного отстраниться, как в полумраке комнаты перед моими глазами отчётливо проступили его черты.

Бледная кожа, густо залитая пунцовым румянцем. Влажные от испарины ресницы. Припухшие от поцелуев губы. Всё это мягко поблёскивало в тусклом свете ночника. Мне казалось, что я ударил его не так уж сильно, но под моими пальцами его правая щека пульсировала жаром чуть заметнее.

— Ннгх… ах…

Продолжая удерживать его лицо в ладонях, я чуть ускорил темп. Стоило мне приподнять ягодицы, как его член начал неглубоко скользить, дразня чувствительные внутренние стенки. Двигаться, будучи крепко прижатым к его груди, было не очень удобно, поэтому амплитуда получалась небольшой. Тем не менее внутри всё просто горело от дикого зуда.

Но сильнее всего меня обжигал взгляд Чон Иёна. Тёмные глаза смотрели на меня так пристально, словно пытались прожечь во мне дыру. В мире не было ничего горячее его взгляда. Такое порочное, горящее желанием лицо. И в то же время на нём читалась невыносимая мука, словно он из последних сил сдерживал рвущегося наружу демона. В его чертах сквозило что-то похожее на глубокую, невыносимую тоску.

Я снова прижался к его губам. Иён тут же ответил на поцелуй, его язык нетерпеливо заскользил по моим губам, умоляя впустить внутрь.

Но я не собирался так легко уступать. Словно издеваясь, я отпрянул назад, а затем вернулся, касаясь его губ лёгкими, невесомыми поцелуями. Каждый раз, когда он подавался вперёд, пытаясь углубить контакт, я резко сжимал кольцо мышц вокруг его члена и тут же отстранялся. Я продолжал эту игру ровно до тех пор, пока тёмный океан похоти в глазах Иёна не начал переливаться через край.

— Ли Нан… Ли Нан.

Не выдержав, Чон Иён сгрёб меня в охапку, намертво прижимая к своей груди. Его обжигающее дыхание опалило мои ключицы. Он раз за разом шептал моё имя, неистово покрывая мою шею поцелуями. Чтобы не потерять равновесие и не соскользнуть с него, мне пришлось изо всех сил вцепиться в его плечи.

Похоже, его терпение окончательно лопнуло. Чон Иён начал сам медленно подаваться бёдрами навстречу. Амплитуда толчков резко возросла, ствол стал входить намного глубже, и из моего горла сами собой посыпались громкие стоны. Места, где наши тела плотно прижимались друг к другу, горели так, словно готовы были сплавиться воедино.

«Боже, пусть бы мы так и растворились друг в друге» — эта мысль окончательно заполнила мою голову.

То, что подо мной находился именно Чон Иён, больше не имело абсолютно никакого значения. Меня волновало лишь одно: любым способом унять это безумное, захлестнувшее с головой возбуждение. Мне было невероятно хорошо, но я знал, что впереди ждёт ещё более сокрушительная вспышка экстаза. Мне хотелось мчаться к этой грани без остановки, на пределе возможностей. В конце концов, именно в этом и заключается вся суть секса.

— А-ах…

Я запустил пальцы в густые волосы Иёна и с силой потянул их назад. Его подбородок дёрнулся вверх, голова запрокинулась, и затуманенный взгляд сфокусировался на мне. Его красивые, алые губы, слегка приоткрытые в нелепом, беззащитном вздохе, показались мне слишком соблазнительными.

— Ннгх…!

Крепко сжав его волосы, я хищно впился в его рот. Вжав Иёна в постель своим весом, я принялся работать бёдрами с такой яростью, на какую только был способен. Поза была крайне неудобной, но я выжимал из неё всё, до упора приподнимаясь на дрожащих ногах и с размаху насаживаясь на него до самого основания.

— Х-хаа, нгх, ах, м-м-м…

Каждый раз, когда его огромный член почти полностью выскальзывал наружу, а затем с размаху вбивался в глубину, я не мог сдержать вскрика. Ещё сильнее. Ещё глубже. Ослеплённый жаждой головокружительного наслаждения, я без устали крутил тазом и двигал бёдрами.

В ответ на мой безумный ритм, Иён со стоном разорвал поцелуй и с хрустом стиснул зубы.

Видеть, как он пытается сдерживать себя даже сейчас, когда мы зашли так далеко, было просто смешно.

Я снова прижался к его губам, проталкивая язык сквозь сжатые зубы. Оставляя мокрые, обжигающие поцелуи на его подбородке и шее, я начал скакать на нём ещё быстрее, с головой отдаваясь нарастающей волне чистого безумия.

— Угх, Ли Нан…!

В тот момент, когда я в очередной раз опустился до самого конца, намертво зажав его член внутри своими мышцами, из груди Чон Иёна вырвался яростный стон.

Он резко толкнул меня в плечи, и я повалился на спину, утопая в подушках. Поскольку наши тела всё ещё были соединены внизу, Иён в то же мгновение оказался надо мной, накрывая меня своим тяжёлым, горячим телом.

— А, а-ах…!

Мои бёдра оказались разведены до предела. Похоже, Чон Иён больше не мог сдерживаться: он начал остервенело и глубоко вбиваться в меня. Его мощные толчки нельзя было даже сравнить с недавними осторожными движениями. Моё тело выгибалось от этого яростного натиска, а из приоткрытого рта непрестанно сыпались сладкие, бессвязные стоны.

«Хорошо. Господи, как же это хорошо». Теперь, когда Иён наконец-то начал двигаться в полную силу, грубо пронзая мои внутренности, это ощущение затмило собой всё на свете. Каждый раз, когда его член почти полностью выскальзывал наружу, а затем вонзался до самого основания, перед моими глазами вспыхивали ослепительно белые искры. Рассудок плавился, а в ушах стоял тонкий, звенящий гул.

Я был уже на пике, хотя он даже не касался моего члена руками. Возбуждение и похоть переполняли меня до краёв. И в момент, когда Чон Иён вдруг крепко обхватил мой член ладонью, внутри произошёл настоящий взрыв наслаждения — все чувства разом пустились в безумный пляс. Одурманенный этой ослепительным, как фейерверк, удовольствием, я судорожно сжимал мышцы вокруг его беснующейся плоти, содрогаясь всем телом.

Шлёп, шлёп. При каждом неистовом толчке с кончика моего члена, зажатого в его руке, выстреливала горячая сперма. Это запредельное наслаждение, пронизывающее меня где-то глубоко за стенками моего живота, было чистым экстазом. Глаза обжигало слезами, мозг превращался в жидкую патоку, а мир вокруг потерял чёткие контуры. Находясь в удушливом плену удовольствия, я вскинул руки и крепок обвил ими шею Чон Иёна, притягивая к себе.

Иён тоже стиснул меня в объятиях, продолжая исступлённо работать бёдрами. Огромное, сокрушительное наслаждение ураганом бушевало внутри моего тела. Перед глазами расцветали и кружились причудливые красно-синие цветы, а мир то и дело погружался в кромешную тьму, из которой снова и снова вырывались вспышки белого света.

— А-ах, а-а! Ах! Ах!

Мои вскрики становились всё громче, вторя нарастающей волне экстаза. Я и не думал сдерживать голос, да и при всём желании не смог бы этого сделать. Это удовольствие, разрывавшее меня изнутри, было настолько сильным, что тело сводило судорогой от самых кончиков пальцев до макушки. Я окончательно лишился рассудка.

— А-а-ах!..

И когда член Чон Иёна ударил в самую глубину, оргазм достиг своего апогея и Казалось, моё собственное «я» полностью растворилось, исчезло из этого мира, оставив после себя лишь это мучительное, агонизирующее блаженство. Моя спина выгнулась дугой.

— А-а-а…

Оргазм. Это был идеальный, сокрушительный оргазм. Меня накрыло такое невероятное чувство свободы, словно всё, что так долго копилось внутри и рвалось наружу, наконец-то выплеснулось без остатка.И в то же время тело сковала такая мощная судорога, что пальцы рук и ног болезненно занемели.

Кончил я в этот момент или просто провалился в это блаженное забытьё без финального выплеска, я не знал, ведь мой живот уже давно был залит липкой, горячей влагой.

— Кх…

На мою кожу крупными каплями падал пот Чон Иёна. Тяжёлый, раскалённый ствол, застрявший во мне, словно вбитый кол, мелко пульсировал. А может, это мои внутренние стенки бились в конвульсиях, создавая такую иллюзию. Ясно было одно: его плоть всё ещё оставалась пугающе твёрдой и огромной, заполняя меня без остатка.

— …Ха-а…

Осознав наконец, что именно сейчас происходит, я не смог сдержать горькой усмешки. Стоило мне взглянуть на Чон Иёна — на его зажмуренные глаза и резкую складку между бровей, — как все сомнения отпали. Он сдерживался. Доведя меня до оргазма, он отчаянно подавлял собственную разрядку.

Словно если он не кончит внутрь меня, то можно будет притвориться, что секса и вовсе не было. Когда цунами оргазма начало понемногу отступать, я впал в оцепенение, глядя на Иёна. Он замер, глубоко похоронив себя во мне, и лишь тяжело, прерывисто дышал. Это было просто немыслимо, но у моего тела, опустошённого лавиной удовольствия, не осталось сил даже на то, чтобы возмутиться его безумной логике.

Погружённый в медленно гаснущие отголоски экстаза, я не мог оторвать взгляда от его лица.

Безупречно красивое лицо. И сейчас на нём отражалась мучительная борьба с собственным вожделением. То, как он терпел, как подавлял и обуздывал свои инстинкты, выглядело ужасно болезненным.

Наконец он медленно приподнял веки. Стоило нашим глазам встретиться, как мы оба вновь оказались в плену друг у друга.

В его угольно-чёрных зрачках отражался мой силуэт. Но где-то ещё глубже, в самой их бездне, бушевало и пенилось пламя неутолённой страсти.

Сам ведь даже не кончил. Из последних сил борется с этим сжигающим изнутри желанием... Так почему же он смотрит на меня с такой невыносимой, щемящей нежностью?

Глядя в эти дрожащие, преданные глаза, я вдруг отчётливо понял одну вещь.

«Чон Иён…»

«Ты ведь и правда меня любишь».

«По-настоящему…»

«Любишь меня».

— Ах…

Это осознание прошило мою грудь насквозь, словно пущенная в упор стрела. Я бессильно выдохнул, и этот звук больше походил на раненый стон.

Чон Иён любит меня. Я ведь и раньше догадывался об этом, но почему прямо сейчас моё сердце сжалось от невыносимой, удушающей боли? Точно так же, как это случалось когда-то давно, в далёком прошлом.

Каждый раз, когда я видел, как этот сильный человек беспомощно ломается передо мной, внутри меня поднималось то самое странное, колючее чувство, похожее на застрявшую в горле рыбью кость. Я не понимал, почему в груди стало так тесно и горько. Рёбра сдавило изнутри. Тяжесть тела Иёна, придавившего меня к постели, была ничем по сравнению с тем грузом, который сейчас перехватил мне дыхание.

— …Ли Нан.

Внезапно рука Чон Иёна скользнула к моему животу. Его пальцы, измазанные в моей сперме, начали медленно и осторожно растирать её по коже, словно он работал с хрупким полотном.

— …Теперь ты доволен? — спросил он, но его лицо при этом казалось почти сердитым.

В следующую секунду я почувствовал, как он пытается выйти из меня. Стоило мне уловить это едва заметное движение его члена, как в голове вспыхнула одна-единственная, паническая мысль: я не должен его отпускать!

— …Нет.

Коротко бросив слово, я резко вскинул ноги и обвил ими его талию.  Опасаясь, что он всё-таки уйдёт, я мёртвой хваткой сжал бёдра. Мои мышцы были ватными, сил не осталось вовсе, но я отчаянно цеплялся за него, не в силах отпустить.

— Мне… мало.

Мой голос по-прежнему звучал влажно и хрипло. Казалось, сейчас он звучал даже более порочно, чем во время самого акта. И хотя я только что испытал крышесносный оргазм, стоило мне прижаться к его пылающему, горячему телу, как этот огонь мгновенно перекинулся на меня, и кровь внутри снова начала закипать.

— …В меня.

Я намеренно сжал внутренние мышцы и прошептал ему прямо в ухо:

— …Кончи в меня.

Это был секс без презерватива. Я никогда в жизни не испытывал удовольствия от мысли, что в меня кончит другой мужчина, но прямо сейчас, не скажи я этих слов, я бы сошёл с ума от разрывающей грудь тоски.

Девятый раз. Конечно, в моей голове сидела мысль, что этот марафон нужно довести до конца. Но дело было далеко не только в этом.

Моё собственное, обнажённое и измученное сердце, которое я так долго пытался игнорировать, требовало этого. По какой-то неведомой причине в этот миг я просто хотел ещё немного… ещё совсем чуть-чуть побыть с ним единым целым.

— ...Чёрт бы тебя побрал.

Это был его предел. Он до скрежета стиснул зубы и выплюнул из себя ругательство — нечто, чего он почти никогда не позволял себе.

Его лицо, которое мгновение назад казалось почти казавшееся сердитым из-за попыток сдержать лавину страсти, теперь исказилось от самого настоящего отчаяния.

— А-ах!

Иён резко упёрся руками в матрас по обе стороны от моей головы и с размаху, одним мощным движением вогнал свой член до самого упора. От этого внезапного, сокрушительный толчка из моего горла вырвался резкий, пронзительный вскрик.

Но этот крик, больше похожий на всхлип, тут же безжалостно был поглощён его горячими губами. Чон Иён жадно впился в мой рот, снова и снова пронзая моё нутро резкими, глубокими толчками.

И мне ничего не оставалось, кроме как крепко обнять его, полностью растворяясь в его отчаянном, безумном порыве.