Глава 16An Open Door · Часть 2

Иён внезапно почувствовал, что только что вырыл себе могилу и поспешно закрыл рот.

Какое-то время Ли Нан молчал. Его лицо, погружённое в воспоминания, слегка помрачнело. В памяти начали всплывать обрывки того дня, когда он, отчаянно стараясь скрывать свои истинные чувства, лгал о любви к корейской еде. Причина, по которой он позабыл этот разговор, была очевидна. Тогда он в одиночку накрутил себя, выстроил в голове иллюзию счастья, а когда реальность разбила её вдребезги, стыд и тоска выжгли клеймо в его душе.

Возможно, он запер это воспоминание на самом дне своего сознания, потому что оно причиняло слишком много боли. Но, как назло, одно дерьмовое воспоминание неизбежно тянет за собой другие.

— Кстати, о том времени, — сорвалось с губ Ли Нана.

Это был вопрос, который он, возможно, из одной только гордости никогда не хотел задавать вслух.

— Зачем вы подарили браслет Мин Со Вону?

— А??

— Мне просто стало интересно, настолько ли у вас близкие отношения, чтобы обмениваться подобным?

Копаться в делах давно минувших дней, вытаскивать на свет свои израненные чувства — это казалось до тошноты унизительным. И от того, что он всё-таки произнес это вслух, Ли Нан почувствовал себя глупо. Он изо всех сил пытался сохранить небрежный тон, но лицо всё равно застыло.

— Эм, ну, это был просто подарок на день рождения… Подожди, я ведь поручил это секретарю Паку. Откуда ты узнал?

— Да он разгуливал с закатанными рукавами, выставляя его напоказ, так, чтобы все видели. За сто метров слепой бы заметил.

— А. Вот как. Прости.

— Я спросил не ради извинений. То, что Мин Со Вон по уши в вас втрескался, господин Чон Иён, было ясно с первого взгляда. Но вы вели себя так, будто даёте ему от ворот поворот, и при этом всё равно подарили подарок. Мне показалось это странным, вот я и спросил. Обычно подарки для партнёров я передавал через секретариат, а тогда вы втайне от меня вызвали секретаря Пака. Это тоже вызвало вопросы.

— Это было… чтобы не расстраивать тебя.

Ли Нан на секунду завис, не понимая смысла его слов.

— Пусть у нас тогда и были отношения по договорённости, но если бы ты узнал, что я дарю подарок кому-то другому, тебе могло бы стать неприятно. Честно говоря, мне тоже… господин Со Джэ О был, мягко говоря, не по нраву. К тому же, с Мин Со Воном у меня абсолютно ничего не было, но я понимал, что со стороны дал повод так думать.

Это была история, случившаяся на следующее утро после того, как Мин Со Вон впервые заявился в компанию. Иён прекрасно знал, что тот в него влюблён. Но поскольку до этого они общались исключительно в формате «старший-младший брат», провожая его до номера в отеле, Иён и помыслить не мог, что тот внезапно набросится на него. Мин Со Вона Иён никогда не рассматривал в такой роли.

Однако, прикрываясь алкогольным опьянением, парень прижался к нему, распахнул рубашку и впился губами в ключицу. Когда Иён попытался оттолкнуть его, тот не просто обнял, а вцепился в него намертво, чуть ли не вонзая ногти, и нёс какой-то бред о том, что сегодня никуда его не отпустит.

То-то Иён ещё подумал, что спина как-то подозрительно саднит. Утром, протрезвев и встав под душ, он ошарашенно уставился на следы, оставшиеся на теле. И как назло, Ли Нан, вопреки его желанию, увидел и засос на ключице, и расцарапанную спину, совершенно не зная, что за этим стояло.

— Я правда с ним не спал. У нас никогда ничего не было. Эти следы остались лишь потому, что я пытался его от себя отодрать. А то, что я не оборвал с ним связи и подарил подарок… — Иён коротко вздохнул. — Его отец — член Национального собрания. Как и его дед. У них очень глубокие и давние связи с «Ынха Групп»…

— А.

— Отношения там не настолько простые, чтобы я мог просто взять и послать его. Звучит как жалкое оправдание, но у меня не было выбора.

Иён горько усмехнулся. Их семьи были связаны ещё со времен деда: политическая поддержка в обмен на спонсорство. Найти политика, не замаранного деньгами конгломератов, почти невозможно, но с семьей Мин отношения были куда более тесными, поэтому и дети часто пересекались. Мин Со Вон, будучи младшим, обладал открытым характером и называл их «старший братик» и «старшая сестрёнка», несмотря на большую разницу в возрасте. Особенно он был близок с Чон Сан Ён. Она выделяла ему огромные суммы на развлечения под видом «карманных денег для младшего братишки» и вытаскивала из всех скандалов. Взамен депутат Мин покорно играл роль дрессированной собачки для директора Сан Ён и «Ынха Групп» в стенах парламента.

— Тебя это тогда сильно задело?

— …Забудьте. Дело прошлое, и теперь я знаю причину.

— Такого больше не повторится. Если хочешь, я удалю его номер. Нет, давай я прямо сейчас его сотру.

— Да хватит вам. Сами же сказали — полезные деловые связи. Зачем удалять.

«Теперь у меня нет причин из кожи вон лезть, чтобы поддерживать отношения с нужными людьми… так что всё в порядке».

Произнести это вслух Иён не решился, поэтому лишь улыбнулся в ответ. Ему было достаточно того, что лицо Нана заметно расслабилось. Иён скользнул рукой по его плечам, приобняв, и мягко потянул на себя.

— Историю с французским рестораном я в ближайшее время обязательно заглажу.

Услышав этот вкрадчивый шёпот, Ли Нан наконец поднял взгляд. Иён, словно большой кот, требующий ласки, ещё плотнее прижался к мужчине, который молча смотрел на него, и снова зашептал:

— Я угощу тебя чем-то невероятно вкусным. Пойдем поедим чего-нибудь по-настоящему хорошего, м?

— Не надо. Уже поздно.

Ли Нан ткнул Иёна в бок, заставляя отстраниться. Но в этом жесте не было злости. Внутренняя буря, всколыхнувшаяся в груди, давно улеглась. Ему просто хотелось как можно скорее утащить отсюда этого бесстыдника, прилипшего к нему в общественном месте — даже если вокруг ни души.

— Пойдёмте ужинать.

Ли Нан резко встал. Увидев, как он накидывает пальто, Иён тоже поднялся и надел верхнюю одежду.

Стоило им выйти из кафе, как ледяной воздух тут же забрался под одежду. Иён сделал шаг вперёд и протянул руку к Ли Нану, который уже направлялся к машине. Его пальцы скользнули по руке Нана — руке, которую тот, словно и не чувствуя холода, даже не спрятал в карман, оставив на растерзание морозному ветру.

Почувствовав, как что-то коснулось пальцев, Ли Нан повернул голову. Чон Иён мягко улыбнулся и переплел их пальцы, крепче сжимая ладонь.

— А, ну что ты делаешь, а?

В итоге Ли Нан всё же улыбнулся. И пусть это была улыбка человека, поражённого чужой дерзостью, Чон Иёну она показалась невероятно милой. Как же это ласково с его стороны — не вырвать руку с требованием отпустить, не нацепить привычную строгую маску. Вокруг завывал зимний ветер, но от одного лишь сплетения пальцев по телу Иёна растекалось уютное тепло.

Вот оно — счастье. Тихая повседневность рядом с любимым человеком. И хотя погода была очень холодной, Иёну хотелось пройтись ещё немного, не отпуская эту ладонь. Впрочем, Ли Нан, остро пекущийся о чужих взглядах, не дал ему и шанса на романтическую прогулку — он сразу сел в салон автомобиля.

— Может, съездим куда-нибудь в ближайшее время? — спросил Иён, садясь за руль и заводя двигатель.

Куда-нибудь, где потеплее. Хотя нет, к чёрту погоду. Любое место, где они смогут гулять, держась за руки, не прячась ни от кого.

— Хм, ну давайте. Если получится выкроить время, съездим.

От согласия, так легко слетевшего с губ Ли Нана, в груди Иёна сладко затрепетало. Нужно организовать поездку как можно скорее. А если у него получится сбросить с себя груз обязанностей и проблем, то и вовсе уехать жить за границу. Чтобы даже в старости можно было бродить по улицам, крепко сжимая ладонь Нана. Опьянённый розовыми мечтами о будущем, Иён коротко чмокнул Нана.

Ужин прошел великолепно. Блюда, заполнившие широкий стол, были на редкость вкусными, а благодаря нескольким кусочкам свежего сашими и порции говяжьего тартара, Ли Нан завершил трапезу с выражением сытого удовольствия на лице. Иён предложил заказать алкоголь, идеально подходящий к мясу, но Нан лишь пригубил стопку и остановился, сказав, что не хочет пить в одиночку.

«Значит, выпьем пива, когда вернемся домой». Вспомнив, что холодильник в квартире Нана забит пивом, он прибавил газу. По вечерам во дворе жилого комплекса Нана неизменно разорачивался парковочный ад, но, к счастью, субботней ночью найти место оказалось проще, чем обычно.

— Спасибо за ваши старания.

Поскольку Иён весь день провел за рулём, ему досталась похвала. Иён вышел из машины вместе с Наном и открыл багажник. Внутри теснилась гора пакетов — результат дневного шопинга.

Иён уже потянулся за вещами, когда Нан, подхватив несколько своих пакетов, склонил голову:

— А? Вам не обязательно нести это наверх.

— Возьми пока только часть своих. Давай понесём вместе.

Не собирается же он, в самом деле, тащить всё в одиночку? Иён недоумевал: да, раньше Ли Нан был его личным секретарем и таскать вещи входило в его обязанности, но к чему эта внезапная неловкость сейчас, когда они могут просто разделить ношу?..

На середине этой мысли их взгляды встретились. И с губ Ли Нана сорвались слова, которые Иён совершенно не был готов услышать:

— А... Вы и сегодня собирались остаться на ночь?

В этот абсолютно счастливый для Иёна день — слова, которых он в самом деле никак не ожидал.

«Что я только что услышал?» Будем откровенны, настроение испортилось за секунду. Перед глазами потемнело, а в голове загудело. Чон Иён был поражён до глубины души.

— ...У меня дома и так полно вещей. Как ты думаешь, зачем я вообще накупил столько новой одежды?

— А-а...

Реакция человека, которому подобное даже в голову не приходило. На его лице отчетливо проступило замешательство. А может быть... истинное нежелание?

Иён был свято уверен, что они провели идеальный день. И что завершится он идеально. Идеальный финал подразумевал, что они зайдут в квартиру Нана, примут душ, смоют усталость баночкой холодного пива и лягут спать в одну постель.

И что в итоге? «Вы и сегодня собирались остаться на ночь?»

Острая обида захлестнула с головой, и Иён ничего не мог с этим поделать. Честно говоря, он разозлился настолько, что перед глазами всё поплыло.

— Ли Нан. Тебе так не хочется выделять для меня даже одну полку в шкафу?

— Ха-а... да нет, дело не в этом. Вы же сами заметили, что вчера я плохо спал. Вот я и подумал, что раз мы оба устали...

Твой старший брат переехал, половина гардеробной пустует. Тебе жалко уступить даже это пустое место? Неужели день, который казался ему вершиной абсолютного счастья, для Нана был лишь утомительной повинностью, временем, когда тот только и мечтал поскорее остаться в одиночестве? И этот его сорвавшийся вздох сейчас — что он вообще значит?!

Гнев имеет свойство моментально разворачивать мысли в негативное русло. Иён затаил дыхание и провёл ладонью по лицу, пытаясь усмирить бурю внутри. Наступила ночь, воздух стал ледяным и колючим, но кипящая в венах кровь не давала почувствовать холод.

— ...Тебе нужно время, чтобы побыть одному?

Как это назвать? Разница в скоростях? Ли Нан сближается с людьми медленно, черепашьим шагом, в то время как Иён, если дело касается Нана, готов нестись навстречу со скоростью гепарда. Или всё дело в инстинктивном нежелании Нана пускать кого-то на свою территорию?

Но размышлять о таких материях сейчас смешно — они уже довольно давно вместе. Им не раз и не два случалось проводить вдвоём выходные, встречая утро в одной постели. С той лишь разницей, что всё это происходило в апартаментах Иёна... И всё же, то, что Нан так внезапно решил отстраниться, несмотря на то, что завтра воскресенье, происходило впервые.

Как оказалось, у Ли Нана имелась иная причина.

— Просто... у меня завтра в обед встреча.

Разумеется, Чон Иён слышал об этом впервые.

— Мне всё равно придётся уйти из дома с утра, так что...

Со стороны Ли Нана это была попытка объясниться. Искренняя попытка: Ли Нан считал, что выпроваживать Иёна с утра будет как-то нелепо и невежливо.

Однако настроение Иёна продолжило стремительно падать. И всё же, сделав над собой усилие, он постарался спросить как можно более спокойно:

— С кем у тебя встреча?

Однако в ответ прилетело:

— С другом.

Сухая, небрежная фраза. Фраза, которая была сродни резкому «не твоё дело».

В этот момент Иён ощутил, как все его старания не торопить события рушатся, словно замок из песка. Твёрдая решимость довольствоваться тем, что Ли Нан постепенно открывает ему своё сердце, пошатнулась, и её место заняла жгучая обида.

В его голове закружился рой вопросов, которые он не решался озвучить.

«Почему ты не сказал заранее, что у тебя планы на завтра? Мог бы обмолвиться хотя бы за ужином! И вообще, ты официально в отпуске — неужели нельзя было встретиться с этим человеком днём в будни? У нас с тобой есть лишь выходные, чтобы побыть вместе, так почему ты тратишь их на кого-то ещё?! Это настолько важный для тебя человек? С кем ты встречаешься?! Неужели даже спросить об этом — нездоровая одержимость и вмешательство? А как же тревога, которая пожирает меня изнутри?!»

Эти вопросы обжигали кончик языка, но Иён проглатывал их, не позволяя сорваться с губ.

Он знал Ли Нана. Знал, что этот человек клеймит «одержимостью» даже те вещи, которые считаются абсолютной нормой в отношениях. Иён не хотел скатываться в эмоциональные допросы. Да и если бы он сорвался и начал выспрашивать... стал бы Ли Нан ввязываться в ссору, требующую огромных эмоциональных затрат? Есть ли у него вообще… столько любви для этого?

Когда поток мыслей дошёл до этой точки, Иён почувствовал, как даже остатки гнева бесследно рассеялись. В конечном счёте, у Иёна не было уверенности. Уверенности в том, что если он выразит свою обиду, Ли Нан примет её и попытается понять.

Ответ он знал. Ли Нан по своей натуре склонен при малейшем дискомфорте в отношениях переходить к глухой обороне и избеганию. И Чон Иён не станет исключением из этого правила.

В итоге Иён не смог ничего сказать Ли Нану. Он боялся, что любой его вопрос может сработать как детонатор с непредсказуемыми последствиями.

— Ладно. Я просто помогу занести вещи в дом и поеду.

Пакетов было слишком много, чтобы Нан управился с ними в одиночку. Конечно, если бы Нан взял только свои покупки, он бы справился, но у Иёна не было ни малейшего желания тащить домой одежду, которую он купил специально для того, чтобы оставить в квартире Нана. Запихнуть пакеты обратно в багажник и уехать в одиночестве было бы слишком жалко.

— ...Что ж, хорошо.

Они молча разобрали пакеты. Пока они заходили в подъезд, пока поднимались в тесном лифте — между ними висело неловкое молчание. И даже пока они шли по длинному коридору к нужной двери, ничего не изменилось.

Ли Нан набрал код на электронном замке и толкнул дверь.

— Заходите.

Иён морально был готов к тому, что Нан прямо на пороге перехватит у него пакеты и захлопнет дверь перед носом. Стоит ли благодарить его хотя бы за то, что впустил внутрь? Иён мысленно проглотил горькую усмешку.

Тишина в квартире была удушающей. Если подумать, в этих стенах между ними произошло немало событий, но такого рода молчание повисло впервые. Эту напряжённую, неловкую атмосферу следовало бы как-то разрядить, но челюсти будто свело. Иён не мог притвориться, что всё в порядке, потому что, чёрт возьми, ничего не было в порядке.

Как ни странно, первым молчание нарушил Ли Нан.

— Вам... правда не будет неудобно спать здесь?

На этот осторожный тон Иён лишь небрежно пожал плечами:

— Ничуть.

Он говорил об этом и вчера, и сегодня днём. Что, если они вместе, ему хорошо в доме Ли Нана.

К тому же, он не раз заводил с Наном разговор о том, что когда его старший брат переедет, Иён перевезёт свои вещи, или предлагал жить вместе. Судя по всему, Ли Нан счёл эти слова шуткой или пустой болтовнёй, так что настроение Иёна упало ещё ниже.

— Тогда... оставайтесь на ночь.

Сначала вывернул всю душу наизнанку, а теперь говорит это...

Но, встретившись с ним взглядом, посмотрев на белое лицо, которое сейчас так спокойно взирало на него снизу вверх, Иён просто не смог сказать «нет». В конце концов, свою гордость перед Ли Наном он отбросил уже очень давно.

—  Да, пожалуй, останусь.

Иён заставил себя успокоиться и слабо улыбнулся. Эта улыбка немного развеяла напряжение и Ли Нан, тихо усмехнувшись, протянул Иёну удобные домашние штаны и футболку с коротким рукавом.

— Новые вещи я брошу в стирку. Переодевайтесь и выходите.

— Хорошо...

Ли Нан развернулся и вышел, оставив его в тесном пространстве гардеробной. Стоя там, с домашней одеждой в руках, Иён опустил взгляд. Он какое-то время смотрел на ворох бумажных пакетов из бутиков, сиротливо сваленных в углу.

Сейчас придётся довольствоваться малым. Он понимал это головой, но унять тоску в душе было сложно.

Они по очереди приняли душ, забрались на кровать, включили по кабельному какой-то фильм и открыли пиво.

Проглотив последний глоток уже успевшего потеплеть пива, Иён поставил банку на столик. Казалось, ему нужно было выпить ещё.

«Нан-а, будешь ещё одну?» — хотел было спросить Иён, собираясь захватить из холодильника пиво и для него.

Но, повернув голову в сторону Ли Нана, замер с полуоткрытым ртом. Вместо слов он потянулся к пульту и убавил громкость до минимума.

Похоже, слова об усталости были правдой: Ли Нан уснул. Время было не позднее, но он провалился в глубокий сон и в тишине комнаты раздавалось лишь размеренное, тихое сопение. Кажется, даже мерцающие отблески экрана телевизора, падающие на лицо, не могли потревожить этот покой.

С того момента, как они переступили порог квартиры, между ними не состоялось ни одного осмысленного диалога. Вся коммуникация свелась к подготовке ко сну да молчаливому распитию пива на кровати. И никакого тактильного контакта. У Иёна после всего не было на это настроения. Но поскольку он был готов ответить взаимностью, если Ли Нан захочет, то посреди фильма он нет-нет да и бросал взгляды на профиль Нана. Однако Ли Нан к тому моменту уже откровенно клевал носом.

«Устал?» — тихо спросил тогда Иён. Нан молча кивнул, залпом допил оставшуюся половину банки и вытянулся на кровати. Стоило Иёну снова перевести взгляд на экран, как Нан окончательно отключился.

«...Неужели он настолько устал?»

Ли Нан ведь не мог не чувствовать это звенящее напряжение, витающее в воздухе. И всё же уснул... Или у него изначально не было ни малейшего желания как-то сгладить эту неловкую ситуацию?

Впрочем, скорее всего, дело в его вечной привычке избегать. Ли Нан на дух не переносит конфликты, он не желает тащить на себе эмоциональный груз. А значит, если Чон Иён хочет продолжать отношения с Ли Наном, ему придётся засунуть свои претензии подальше и избегать любых разногласий.

Чон Иён прикладывал колоссальные усилия. Чтобы Ли Нан воспринимал их связь как нечто приносящее радость. Он всеми силами старался, чтобы Нан гармонично вплёлся в жизнь, где присутствует Чон Иён.

Справедливости ради, Ли Нан, приняв решение остаться с Иёном, тоже по-своему старался. Каждый раз, когда в разговорах всплывало их непростое прошлое, Нан имел полное право ощетиниться и начать винить Иёна. Но он этого не делал. Он, как и сегодня, в более-менее мягкой манере вытаскивал наружу старые обиды, расспрашивал и выслушивал сбивчивые объяснения Иёна. Иён чувствовал, как Ли Нан постепенно смягчается.

Поэтому сейчас Чон Иёну необходимо заткнуться и довольствоваться тем, что есть.

Пытаясь унять щемящую боль в груди, Иён протянул руку к спящему Ли Нану.

Он не собирался его будить. Но стоило мыслям проясниться, а буре в душе утихнуть, как непреодолимо захотелось почувствовать родное тепло. Осторожно погладить мирно спящее лицо, слегка прижать к себе, вдохнуть запах тела — это ведь можно, правда? Он ведь так сильно его любит. Именно поэтому ему хотелось обнять спящего. Пока тот бодрствовал, Иён не знал, как к нему подступиться, не в силах справиться с клокочущей внутри обидой, но сейчас…

— М-м…

То ли прикосновение Иёна потревожило его сон, то ли что-то ещё, но Ли Нан тихо заворчал во сне. Он отвернулся, ускользая от гладившей щёку ладони.

— М-м-м…

И даже перевернулся на другой бок. Потянул на себя одеяло, уткнулся в него, повернувшись к Иёну спиной.

«Это же спросонья. Такое случается. Не нарочно же он отвернулся».

И всё же рука Иёна неловко застыла в воздухе. Он опустил её, нащупал пульт и выключил телевизор. Комната погрузилась во мрак. Ли Нан завозился и глубоко вздохнул. А затем снова послышалось его тихое сопение.

Чтобы больше не тревожить его, Иён осторожно укрылся одеялом и лёг рядом. Их тела не соприкасались, но под слоем ткани отчетливо ощущалось чужое тепло. Тепло Ли Нана. То самое, которое хотелось вечно держать в своих руках, прижимая к груди.

Но сейчас он так и не решился прикоснуться к нему. Иён лежал в темноте и неотрывно смотрел на эту спину. Спина любимого человека, который лежал на одной с ним кровати, под одним одеялом, так близко, что чувствовалось тепло, сейчас казалась бесконечно далекой и недосягаемой.

На душе было горько. Он предвидел, что легко не будет, и, казалось, был готов к этому, но сегодняшний удар оказался особенно сильным. Видимо, из-за того, что он успел привыкнуть к счастью, окутавшему их в последние дни. Разве он не клялся себе, что будет подстраиваться, не станет торопить события? Разве не обещал себе избегать бессмысленных, выматывающих эмоциональных ссор, которые Ли Нан так ненавидел?

И если всё это — его карма, то жаловаться не на что. Когда-то он сам хладнокровно растоптал чувства Нана, а потом, спохватившись, насильно удерживал человека, которому был не нужен, причиняя ему ещё больше боли. Если Ли Нан позволит быть рядом, Чон Иён смирится с чем угодно. Он стерпит всё.

Даже если Нан действительно не хочет выделять ему несчастную полку в своём шкафу — это всё равно лучше расставания. Пусть даже на то, чтобы унять эту разъедающую обиду, потребуется ещё какое-то время…

Посмотрев на спину, которую так хотелось обнять и прижать к себе, Чон Иён закрыл глаза.

Но уснуть в эту ночь ему было не суждено.

Ночное небо в щели между шторами начало наливаться синеватыми тонами рассвета. Чон Иён безучастно смотрел на занимающуюся зарю, осознавая, что утро наступило, а он так и не сомкнул глаз. Голова гудела, глаза жгло от сухости. Настроение было ужасным.

Бессонная ночь. Часы, когда мрачные мысли цеплялись одна за другую бесконечной вереницей. Как бы он ни пытался их оборвать, гнетущее чувство не отступало. Он бесчисленное количество раз повторял себе, что должен быть доволен уже тем, что Ли Нан понемногу впускает его в свою жизнь. Выплесни он сейчас обиду — это лишь разожжёт ссору, а Нан не выносит подобных эмоциональных трат. Значит, нужно терпеть.

Но разве могут два человека строить отношения и ни разу не повздорить? Возможно ли всегда и во всём соглашаться, подавляя себя, лишь бы не пойти наперекор чужой воле? Кто бы мог подумать, что из-за такого пустяка может так сильно болеть сердце.

Вывод, к которому он пришёл после того, как всю ночь крутился в беличьем колесе собственных мыслей, оказался весьма безрадостным. То, что Ли Нан запланировал встречу в выходные без него, что не предупредил о планах заранее и что до последнего скрывает имя того, с кем встречается, — всё это значит одно.

Ли Нан не любит Чон Иёна.

А раз не любит, то у него нет ни малейшего желания вникать в чужую тревогу или пытаться её успокоить.

Не в силах больше выносить этот мысленный ад, Иён поднялся с постели. Ли Нан, уснувший ещё с вечера, продолжал ровно и глубоко дышать. Вся эта душевная сумятица была уделом одного лишь Чон Иёна.

Он бесшумно соскользнул с кровати и направился в ванную. Наскоро умывшись, Иён прошёл в маленькую комнату и оделся. В углу гардеробной всё так же сиротливо жались друг к другу брошенные со вчера пакеты. Иён задержал на них взгляд, а затем молча вышел.

Со стороны кровати в гостиной не было ни малейшего движения. Нан спал так крепко, что даже шуршание Иёна его не разбудило.

«Что ж, пусть спит спокойно».

Чон Иён прошёл в прихожую и тихо обулся. Нажав кнопку электронного замка, он толкнул дверь. Лицо тут же ошпарило ледяным утренним воздухом. От резкого перепада температур слегка закружилась голова. Выйдя в коридор, Иён осторожно прикрыл за собой дверь.

Холодно. Погода была по-настоящему морозная. Всё-таки галерейные дома — один сплошной минус. Иён шел по открытому всем ветрам коридору, и его дыхание срывалось с губ белыми облачками пара. Что замёрзло сильнее — тело или душа? Его одинокий силуэт, удаляющийся по коридору, ощущался так же тоскливо и жалко, как и его чувства.

Поскольку ночь он фактически не спал, вернувшись домой, Иён сразу прилёг и закрыл глаза. Никто не может бесконечно бороться с усталостью. И, надо признать, собственная кровать в собственном доме дарила определённое чувство покоя.

«Может, поэтому Ли Нан так хотел поспать один?». Только эта мысль и успела мелькнуть в голове, после чего Чон Иён провалился в сон.

Разбудил его звук вибрации. На тумбочке у изголовья разрывался телефон. Бросив взгляд на экран, Иён увидел имя Ли Нана. Он протёр лицо ладонями, откашлялся, сбрасывая с себя остатки сна, и принял вызов.

— Да, Нан-а.

— Да. Вы где?

— А… в компании появились срочные дела.

— Так внезапно?

— Угу. Но я уже всё уладил.

— А-а… А я даже не слышал, как господин Чон Иён ушёл. Смотрю — туфель нет. Подумал ещё, куда вы подевались. Так вы сейчас на работе?

— Только что вернулся домой.

В жизни Иёну нечасто приходилось врать, поэтому сейчас он чувствовал себя до безумия неловко. Уж лучше было оставить хоть какое-то сообщение перед уходом. Ему стало стыдно от собственной инфантильности: будучи неспособным высказать свои обиды и не умея при этом справиться с эмоциями, он вёл себя по-детски и глупо.

— Понятно. Тогда отдыхайте.

— Хорошо. Но, Нан-а…

— Да?

— Ты так и не скажешь, с кем из друзей встречаешься?

— …

Да блядь. В итоге он даже не смог притвориться, что ему наплевать. Он просто не мог не спросить. В конце концов, разве это не нормально — задавать такие вопросы своему парню?

— С университетским другом.

— …

«С каким ещё университетским другом?!» Ли Нан, как и ожидалось, ловко ушёл от ответа. Иён почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.

— …Понятно. Хорошо вам провести время.

Конечно же, он не позволил и капле эмоций просочиться в голос.

— Спасибо. Я кладу трубку.

Ли Нан без лишних сантиментов отключился. Чон Иён тяжело и протяжно вздохнул. Дело не в том, что он подозревал Ли Нана. Ему просто было обидно, что тот ничего не рассказывает. Хотя нет… возможно, его тревога как раз и рождалась из подозрений. Из страха, что Ли Нан, который его не любит, в любой момент может уйти к кому-то другому.

Внутри вспыхнуло дикое искушение приставить к нему слежку. Если Нан не хочет говорить, то Иён сам всё узнает. И его не будут терзать беспомощность и обида. Наверное, это разумнее, чем сходить с ума от ревности и срываться на Нане из-за каждого пустяка. Желание приставить к нему «хвост» прямо сейчас росло с каждой минутой.

Но Иён знал: он не пойдёт на это. До такой низости он опускаться не хотел.

На душе было скверно.  Если всё это его карма, значит так тому и быть. Что посеешь, то и пожнёшь, тут уж не поспорить. Оставалось лишь проклинать своё прошлое, которое превратило их настоящее в этот запутанный лабиринт.

Ноющая боль, поднявшись по шее, застучала в висках.

Раньше, когда у него вот так раскалывалась голова, ему даже не нужно было ничего говорить. Ли Нан молча оставлял на его столе обезболивающее. Каким же зажравшимся, ослепшим от собственной значимости ублюдком он был в прошлом!

Теперь-то Иён понимал: он воспринимал тихую, переполненную нежностью заботу Ли Нана как нечто само собой разумеющееся. Он был чудовищно эгоистичен по отношению к Нану. А уж после того, как Ли Нан уволился из компании — тем более.

Если бы только можно было повернуть время вспять… Иён отдал бы всё, чтобы вернуться назад. Вернуться и ухватить хотя бы один из тех шансов, которые он сам же и растоптал. У него было столько возможностей удержать его... Но в то время Чон Иён был высокомерным глупцом, не понимавшим ни-че-го.

Бросив признание, от которого Чон Иён лишился дара речи, Ли Нан пулей вылетел из кабинета. Он покинул компанию, даже не удосужившись подать официальное заявление об увольнении. Разумеется, это породило пробелы в рабочих процессах и массу неудобств, но для Чон Иёна это означало лишь возвращение к тем временам, когда секретаря Ли ещё не было рядом. Да, шестерёнки отлаженного механизма теперь скрежетали и слетали с осей по нескольку раз на дню, но Иён считал, что скоро к этому привыкнет.

Худо-бедно, но повседневная жизнь потекла своим чередом. Лёгкое волнение среди сотрудников, вызванное внезапным исчезновением Ли Нана, тоже быстро сошло на нет. Все прекрасно понимали: от потери одного винтика корпоративная машина не рухнет. Просто Чон Иён стал уставать чуть больше обычного. Ах да, к этому добавилась и сексуальная неудовлетворенность, о которой он почти не вспоминал за время работы с секретарем Ли. Впрочем, Иён не считал это серьёзной проблемой.

Достаточно было просто найти нового партнёра.

Однако жажда в этот раз ощущалась гораздо острее, чем прежде. Похоть, которую он долгое время утолял без малейших ограничений, копилась быстрее обычного. Время от времени перед мысленным взором Иёна всплывало белое тело. Стоило вспомнить, как страстно Нан откликался на ласки, как искажалось от сладкой муки его лицо — и во рту Иёна мгновенно пересыхало от подступающего жара. Порой ему до безумия хотелось крепко прижать к себе это горячее тело, отчаянно отвечающее на его объятия.

Не зря говорят: что имеем — не храним. Часто ценность человека проявляется его исчезновением из твоей жизни. Спустя несколько дней после увольнения секретаря Ли, Чон Иён, гонимый абсурдно разросшимся сексуальным голодом и странным чувством пустоты в груди, вышел из дома. Ноги сами принесли его в квартал развлечений. На улицах, залитых неоновым светом бесчисленных вывесок, таились заведения для таких, как он. Гей-бар, где он когда-то случайно столкнулся с секретарем Ли, тоже находился поблизости.

Досадно было, что, несмотря на избыток желания, найти кого-то, кто пришёлся бы по вкусу, оказалось неожиданно трудно. Иён убеждал себя, что ему достаточно симпатичного лица и ладной фигуры, однако... Несмотря на то, что вокруг крутилось немало привлекательных парней, открыто проявлявших свой интерес, все они чем-то его не устраивали. И тогда на Иёна снизошло озарение: Ли Нан соответствовал его вкусам куда больше, чем он сам себе признавался.

В итоге, так никого и не выбрав, Иён был вынужден уйти с тяжёлым осадком неудовлетворённого желания. Он лишь напрасно допился до лёгкого головокружения.

«Уж лучше просто поехать домой и лечь спать», — решил он, выходя на улицу.

И почему именно в этот момент...

— ...Господин директор?

Да какого чёрта...

— Директор Чон Иён...

...он наткнулся здесь на Ли Нана?

В глухом, пропахшем сыростью переулке квартала развлечений, чуть в стороне от залитой огнями главной улицы, стоял Ли Нан и смотрел на него широко распахнутыми глазами. Одетый не в привычный строгий костюм, а в простые джинсы и футболку, он выглядел совсем юным, словно студент. Должно быть, именно поэтому Чон Иён на секунду оцепенел. И именно поэтому не смог оказать сопротивления, когда Ли Нан вдруг схватил его за запястье и резко потянул на себя.

От мужчины, прижавшего Иёна к стене и впившегося в его губы, разило алкоголем. От одного только запаха можно было захмелеть. Ли Нан, который тёрся о его губы, жадно засасывал язык и бесцеремонно хозяйничал в чужом рту, в этот миг сам был подобен крепкому алкоголю. Поцелуй был горячим и одурманивающим, как глоток неразбавленного виски.

Должно быть, потому что он был пьян. Потому-то подавленная похоть, копившаяся всё это время, прорвала плотину. Иён перехватил Ли Нана. Глядя на Ли Нана, приоткрывшего влажные губы, взиравшего снизу вверх и словно вымаливающего поцелуй, Чон Иён больше не мог сдерживаться.

Ведомый инстинктом, Иён потащил его в ближайший мотель. Разум непрестанно бил в набат, твердя, что так нельзя, что это ошибка, но Иён был не в силах выпустить тонкое запястье мужчины, который, пошатываясь от опьянения, безвольно плёлся следом.

Как только они ввалились в комнату, всем видом кричащую о дешевизне, Иён толкнул Ли Нана на кровать. Ли Нан был настолько пьян, что даже не мог толком держать равновесие.

С кем и на кой хрен он так набрался? Мысль промелькнула в голове, но Чон Иён сознательно отмахнулся от неё. Он уже стягивал брюки и бельё с мужчины, который всё пытался дотянуться до него, и раздвигал его бёдра.

«Так нельзя. Это человек, чьи чувства я отверг. Человек, который из-за этого даже уволился с работы. Я не должен прикасаться к нему...»

Однако, игнорируя голос рассудка, ладони Иёна уже сжимали упругие ягодицы Ли Нана. Он был поглощён тем, чтобы растянуть и подготовить тугое отверстие под себя. Честно говоря, у него даже не было терпения сделать это как следует.

— Ах..!

Спеша как никогда прежде, Иён вошёл в Ли Нана. Затуманенные алкоголем зрачки мелко задрожали, а между бровей залегла глубокая складка. Мужчина под ним забился, словно не в силах вынести боль от грубого вторжения и закусил губу.

Но Чон Иён уже не мог остановиться. Подавив сопротивление хаотично мечущихся рук и ног, он вбивался в него до самого основания. Проникновение давалось с трудом из-за туго сжимающихся внутренних стенок, но льющееся через край удовольствие стирало все границы.

В уши врезался сдавленный, болезненный стон. Разведённые бедра судорожно вздрагивали при каждом толчке. Из-за того, что мужчина никак не мог расслабиться, о мягкости его тела не шло и речи.

Но это длилось лишь мгновение.

— Уа-а, ха-а..!

Рука Ли Нана скользнула вниз. Он обхватил свой член, слегка опавший от резких толчков. Раскачиваясь в такт движениям Иёна, Ли Нан начал доводить себя до исступления. Вскоре к звонким шлепкам бьющихся друг о друга тел примешались влажные звуки. Тело Ли Нана стало мягче, послушнее принимать в себя Иёна.

«И что мне с ним делать?»

В глазах темнело от дикой смеси жара, похоти и алкогольного угара. Иён был поражён. Ли Нан, раскинувший ноги, сжимающий кольцо мышц в ритме его толчков и при этом ожесточённо ласкающий собственный член... Картина была до одури порочной. От этого зрелища внутри что-то обрывалось. Казалось, он задыхается. В груди всё сдавило, словно он проглотил раскалённый уголь, дыхание перехватывало.

И в этот момент их взгляды встретились.

В миг, когда Иён взглянул в тёмные, непрерывно дрожащие зрачки, взиравшие на него поразительной ясностью, он ощутил, как внутри что-то окаменело. Или дало трещину. Он понятия не имел, что это было. Ясно одно: это чертовски опасно. И те чувства, что он сейчас испытывал, и сам вид Ли Нана перед его глазами — опасным было всё.

«Сегодня последний раз. Этот раз — последний. Больше я такой глупостью заниматься не стану».

Несмотря на данное самому себе обещание, Чон Иён не мог остановиться. Часть его желала, чтобы это безумие поскорее закончилось. Но другая, эгоистичная часть шептала: раз уж это последний раз, нужно насладиться им подольше. Иён испытывал отвращение к собственному двуличию. Ему было мерзко от того, что он совершает по отношению к Ли Нану, но из-за собственной жадности он просто не мог остановиться.

Кончив, Иён молча избавился от презерватива и привёл в порядок одежду. Он опустился на край кровати, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

— Блядь.

Ругательство, которое он почти никогда не использовал, само сорвалось с губ. Стоило утолить похоть, как на него навалилось осознание паршивости всей ситуации. Невозможно было даже подобрать слова, чтобы описать уровень скотства.

Слушая рваное дыхание Ли Нана, вторившее его собственному, Иён резко встал. Он понятия не имел, что сказать, поэтому не проронил ни слова. Они были не в тех отношениях, чтобы вести беседы.

Ни Ли Нану, ни ему самому не следовало переступать черту.

Захлёбываясь сожалением, Иён буквально сбежал из мотеля. Внутри кипела ярость — и на себя, и на Ли Нана. Алкогольный дурман и похоть испарились без следа, оставив после себя мерзкое послевкусие.

«Больше такого не повторится. Мы больше никогда вот так случайно не столкнёмся. Ноги моей не будет в том районе. Я сделаю всё, чтобы наши пути с Ли Наном больше не пересеклись», — снова и снова клялся себе Иён всю дорогу до дома.

Но разве в жизни всё идёт по плану?

В один из вечеров его телефон завибрировал. Пришло сообщение. Зачем он тогда держал мобильник в руках? Зачем прочитал?  Словно только и сидел, гипнотизируя экран в ожидании весточки.

«Я больше никогда не встречусь с Ли Наном». Напомнив себе об этом ещё раз, Чон Иён проигнорировал сообщение.

Из-за дурацкого сообщения настроение сразу испортилось. Накатила глухая тоска, навалилась внезапная усталость. Решив, что на сегодня с работой покончено, Иён набросил пиджак и вышел из офиса.

Конечно же, он собирался поехать домой.

Но, стоя на светофоре, Чон Иён снова достал телефон.

[Выходи через 5 минут.]

Пальцы сами набрали и отправили ответ.

«Блядь, так нельзя». Он прекрасно понимал, что нельзя, но его уже понесло.

Возможно, дело было в том, что после секса с Ли Наном прошло несколько дней и вновь скопилось желание. Но этот раз — точно последний. Да и кто сказал, что надо обязательно трахаться? Можно ведь просто встретиться. Извиниться за прошлый раз, попросить, чтобы больше не писал. Вот для чего он поехал.

Скармливая себе эти жалкие оправдания, Чон Иён виртуозно занимался самообманом.

Однако в ту же секунду, как он увидел Ли Нана, ждущего на обочине... В момент, когда в глаза бросились раскрасневшиеся щёки мужчины, севшего в машину, а салон наполнился густым запахом алкоголя... В этот раз у Иёна не хватило выдержки даже на то, чтобы доехать до сраного мотеля. Время было позднее, так что он просто свернул в глухой переулок и заглушил мотор.

«Это в последний раз». Иён исступлённо повторял себе, что этот раз действительно станет последним.

Вдыхая запах алкоголя, исходящий от мужчины, который сидел у него на коленях, насаживаясь на его член, Иён упрекал себя, твердя, что нет нужды так раздражаться из-за мыслей о том, с каким ублюдком тот снова напился. Этот животный, дикий трах без единого слова и без капли нежности должен стать последним.

Ли Нан, который стонал от боли, но цеплялся за него, отказываясь отпускать и он сам, который прекрасно видел эту боль, но эгоистично не сбавлял темп. Отчаянные поцелуи, которые они делили. Всё это было не нормально.

Это последний раз. Этот раз — точно последний. Последний.

Последний.

Последний.

И лишь после бесчисленного множества «последних» раз Чон Иён капитулировал. Он признал, что подсел на этот секс, как на наркотик. Дошло до того, что он приспособил для их встреч апартаменты в резиденции и стал вызывать туда Ли Нана. Он осознавал, что всё катится куда-то не туда. Он спрашивал себя, почему не может проигнорировать сообщение от бывшего секретаря, но не находил ответа. Он не успевал взглянуть правде в глаза, как его тело уже направлялось к Ли Нану.

Проступок, повторённый тысячу раз, становится обыденностью. Дойдя до этой точки, Иён решил, что пока Ли Нан сам этого хочет, в продолжении их связи нет ничего плохого. В конце концов, разве Иён не искал партнёра, с которым можно утолять похоть, не связывая себя узами так называемых «отношений»? А раз Ли Нан, прекрасно зная, каков Иён, всё равно хочет его — что ж, для самого Иёна в этом не было никаких минусов.

Конечно, порой он испытывал отвращение к собственной эгоистичной натуре. И то, что от Ли Нана постоянно разило алкоголем, тоже не радовало. Да и то, что тело, которое он сжимал в объятиях, с каждым разом становилось всё тоньше, не могло не беспокоить.

Но Чон Иён сознательно гнал от себя эти мысли. «Моя забота станет для него лишь ложной надеждой», — трусливо оправдывался он. Иён эгоистично брал тело Ли Нана, втайне надеясь, что тот сломается и сам сбежит. Да, иногда Иён ловил себя на том, что ждёт от него сообщения, но тут же списывал это на сексуальный голод. Он свято верил, что его собственные чувства находятся под контролем.

До тех пор, пока однажды не увидел слёзы Ли Нана.

В тот день Иён был слегка раздражён. Внезапный звонок застал его врасплох — родня как раз собралась в полном составе. Тот, кто раньше ограничивался лишь сообщениями, вдруг позвонил. А когда в трубке раздалось тихое «Я хочу вас увидеть...», Иён почувствовал, как у него перехватило дыхание. Что-то тяжёлое сдавило грудь.

Поначалу он и не думал ехать. Он не хотел поддаваться и не хотел своей нерешительностью давать Нану лишний повод для надежд. Но стоило звонку оборваться тихим «Я буду ждать», как от хвалёного самообладания Иёна не осталось и следа. Потому что Ли Нан ещё ни разу не говорил, что будет так его ждать.

В итоге Иён просто не смог не поехать к нему.

Он злился на самого себя за то, что всё-таки сорвался с места. Его выводили из себя и собственные попытки оправдаться: «А вдруг с ним что-то случилось? Что плохого в том, чтобы просто проверить?» Да кто такой этот Ли Нан, в конце концов?

Погружённый в эти мрачные мысли, Иён добрался до резиденции и обнаружил, что с Ли Наном всё в порядке.

Только вот выражение его лица было каким-то странным. Он напоминал брошенного под дождём щенка. Вымокшего до нитки пса, которого не пустили в дом, но который отчаянно виляет хвостом от радости, увидев хозяина.

«Неужели я примчался сюда только из-за того, что кто-то решил устроить пьяную истерику?» От Ли Нана не пахло алкоголем, но Иён уже сделал свои выводы. Какая нелепая дурость — сорваться по первому зову.

Вот теперь это действительно опасно. Иён вдруг осознал, что вода, которая, как ему казалось, едва доходила до щиколоток, уже подступила к самому горлу. Он зашёл слишком далеко. Увяз слишком глубоко.

Иён попытался развернуться и уйти. Но это лишь спровоцировало Ли Нана. Побледнев, тот резко обнажил свои чувства.

«А вас вообще когда-нибудь волновали мои чувства? Моё настроение?» — этот брошенный в лицо вопрос и последовавшее за ним: «Ты ведь тоже приехал, потому что у тебя встал».

Эти слова приперли Чон Иёна к стенке. В тот момент у него, кажется, сорвало резьбу. Он потерял контроль над гневом и раздражением, даже не понимая, на кого именно они направлены.

Но и в мыслях он не мог представить, что тот разрыдается. Кто угодно, только не Ли Нан. Не секретарь Ли.

На мертвенно-бледном лице выделялись воспалённые уголки глаз. Слёзы не просто намочили длинные ресницы — они безостановочно катились по щекам, оставляя влажные дорожки. И то, что он так отчаянно пытался сдержать, судорожно зажимая рот рукой, были не сладкие стоны удовольствия, а плач.

В тот момент Иёну показалось, будто кто-то с силой съездил ему по затылку.

В памяти всплыло вечно бесстрастное лицо, не выдающее ни единой эмоции. Иён вспомнил, что с удовольствием наблюдал за тем, как этот ледяной фасад трескается: как Ли Нан начинает едва заметно улыбаться, хмуриться, огрызаться, обрастая живыми реакциями.

Но, видит бог, его плачущее лицо он не мог представить даже во сне.

Он довёл его до слёз.

Своими жестокими словами и бесстыдными поступками он всё-таки заставил его рыдать.

Ли Нан был прав. Чон Иён всё это время не думал о его чувствах. Зная, что Ли Нан влюблён, он лишь жадно брал его тело, когда тот выходил на связь. Он притворялся, что не замечает, от какого отчаяния Ли Нан напивается и пишет ему. Ему не было дела, как тот живёт после ухода из компании.

Но почему тогда сейчас, при виде слёз, сердце так мучительно сжалось? Почему он так мечется в панике?..

— …Не плачь. Секретарь Ли, пожалуйста, не плачьте.

Шепча это, Иён покрывал лицо Ли Нана поцелуями. Чем нежнее он ласкал и обнимал его, пытаясь утешить, тем жалобнее и горше тот плакал. В итоге, чтобы остановить истерику, Иёну пришлось прибегнуть к несколько иному способу успокоения, но…

В ту ночь в душе Чон Иёна всё перевернулось с ног на голову. Его накрыло глухое раскаяние. Захотелось всё исправить. Попробовать пойти другой дорогой.

Впрочем, тогда Иён думал, что его чувства ограничиваются этим. «По крайней мере, не стоит доводить до слёз парня, который младше тебя на пять лет», — он считал, что этого достаточно.

Возможно, именно из-за этой внезапной снисходительности заплаканное, покрытое красными пятнами лицо вдруг показалось ему до одури милым. От вида слёз где-то в груди становилось тяжело, и в то же время глубоко внутри рождалось странное, щекочущее чувство.

Что ж, пожалуй, действительно нет нужды вести себя как последний ублюдок с тем, кто так искренне к нему тянется. Раз Ли Нан никак не может отпустить свои чувства, можно просто дать ему время. В конце концов, если он так сходит по нему с ума, что даже рыдает, — что тут поделаешь?

Тревога, которая сиреной выла в голове Иёна при каждой встрече с Ли Наном, наконец-то смолкла. Казалось, что можно вернуться в прежнее русло. В те времена, когда они обнимали друг друга горячее любовников, но при этом не испытывали никакого бремени обязательств.

Похоже, Иён и сам скучал по тем временам. Ведь ему было хорошо с Ли Наном. Проводя с ним время, он испытывал странное чувство упоения.

На самом деле, ему даже захотелось убаюкать Ли Нана в своих объятиях. Он не понимал, почему так размяк из-за слёз, но видеть Ли Нана измождённым было невыносимо. Видимо, тот действительно морил себя голодом, заливаясь алкоголем — вид похудевшего тела теперь не на шутку беспокоил Иёна.

В какой-то момент Иён поймал себя на том, что неосознанно думает о Ли Нане весь день напролёт. О том, как плотно сжатые губы едва заметно изгибались в улыбке. Как смеялись глаза за стёклами строгих очков. Как он, против воли, удивлённо усмехался. И как, стоя на краю пропасти с мертвенно-бледным лицом, выдавил из себя признание в любви, которую так долго прятал.

А затем перед глазами всплыли более свежие воспоминания. Как Ли Нан, от которого разило алкоголем, смотрел на него без тени улыбки. И, наконец, как он сломался и расплакался.

Иён начал нервничать. Он упорно списывал нарастающую тревогу на банальное чувство вины — мол, довёл взрослого мужчину до слёз. Запоздалое раскаяние и мысли о том, что не стоило вести себя так скверно, мучили его.

В конце концов Чон Иён сам пришёл к Ли Нану. Только услышав, что тот по-прежнему хочет его, Иён почувствовал, как какое-то неприятное чувство, свернувшееся клубком внутри, наконец-то растворилось без остатка.

Тогда он ещё не осознавал, что его тревога и раздражение были страхом потери. Не понимал, как ему повезло, что даже после всей причинённой боли Ли Нан смотрит на него с любовью. Впрочем, если он изначально не умел разобраться в собственных чувствах, что он вообще мог понимать?

Чон Иён не догадывался и о том, что это был его последний шанс.

В оправдание можно сказать, что голова у него раскалывалась от проблем в компании. Он не хотел забивать голову чем-то ещё, но в удушливом болоте раздражения и стресса образ Ли Нана всплывал всё чаще, мешая сосредоточиться. И всё же Иёну нужна была отдушина. В такие моменты он вспоминал Ли Нана. Появилось чувство, что станет легче, если тот просто побудет рядом, поэтому он вызвал Ли Нана к себе глубокой ночью.

И Ли Нан примчался, словно только этого и ждал. Одного этого было достаточно для прекрасной ночи. Покрасневшие щёки, сбившееся дыхание — в этот момент Ли Нан казался Иёну воплощением очарования. Хотелось обласкать его, забаловать.

Иён внутренне посмеивался над собой за то, как резко, в одночасье, переменились его чувства, но факт оставался фактом: он захотел заботиться о Ли Нане. Ему больше не хотелось, кончив, бросать его и уходить. Казалось правильным накормить его чем-нибудь вкусным и поговорить. Обсудить всё, что было, а точнее — то, что ждёт их впереди.

А ещё ему захотелось встретить с ним утро.

Но пока Ли Нан ходил в душ, в резиденцию нагрянул незваный гость. Мин Со Вон. Услышав, что адрес слила управляющий директор Чон Сан Ён, Иён испытал приступ бешенства. Его выводило из себя постоянное ощущение слежки и чужого контроля. Ярость закипала и от того, что Чон Сан Ён использует для шпионажа одержимого им Мин Со Вона, словно марионетку.

Иён собирался немедленно выставить его. И если бы Ли Нан не вышел именно в этот момент, он бы так и сделал, оборвав всё на корню. Но бог был не на стороне Чон Иёна. Словно карая его за то, что он так долго игнорировал и использовал чужие чувства.

— Нет. Это не так.

Так и не осознавший своей вины, Чон Иён хладнокровно открестился от Ли Нана перед Мин Со Воном.

— Не приплетай сюда секретаря Ли. Между нами ничего нет.

Эти слова были сказаны из-за раздражения и желания поскорее отвязаться от Мин Со Вона. И по сути, они были правдой. Иён ведь с самого начала провёл черту, заявив, что не ответит на чувства. Ли Нан сам вешался ему на шею и они несколько раз переспали. По крайней мере, в тот момент так оно и было.

И тут раздался голос Ли Нана.

— Я зашёл лишь потому, что мне нужно было кое-что обсудить с директором.

Обернувшись, Иён увидел на лице Ли Нана то самое непроницаемое выражение времен «идеального секретаря».

«А наш Нан всё-таки невероятно сообразителен».

Иён так и не понял, что это холодное безразличие было не маской, а подлинными, обнажёнными эмоциями, и потому сдуру восхитился тем, как Ли Нан ему подыграл.

— Я прекрасно осведомлён о предпочтениях директора, но ваши намёки на нашу связь… звучат довольно грубо. Пожалуйста, не нужно приписывать мне чужую ориентацию.

Даже слабая улыбка, скользнувшая по губам после этих слов, была безупречной. «Какая потрясающе чуткая игра…» — продолжал заблуждаться Иён.

— Что ж, не буду более мешать.

Ли Нан развернулся и вышел из резиденции, а Иён даже не попытался его остановить. Да, ему было неловко отпускать Ли Нана вот так, но он посчитал, что сперва важнее разобраться с Мин Со Воном.

До того момента Чон Иён свято верил, что находится в позиции эмоционального превосходства. Ведь тем, кто, захлёбываясь слезами, бросался в объятия человека, причинившего ему боль, был Ли Нан.

Однако со следующего дня Ли Нан не выходил на связь. Он не отвечал на звонки. Не открывал дверь, когда Иён приезжал к нему. Иён не мог услышать от него ни слова, ни звука.

Ли Нан попросту испарился из его жизни.

Незаметно наступил вечер среды. За окном наступила глухая темень, а офис, напротив, ожил — сотрудники торопились по домам. Иён, который в понедельник и вторник засиживался до глубокой ночи, сегодня тоже вышел из кабинета ровно по окончании рабочего дня.

С тех пор как сняли гипс, Иён сам водил машину. Сейчас он отрешённо замер на водительском сиденье припаркованного автомобиля. Ремень безопасности был пристегнут, но двигатель он так и не завёл.

Три дня. Прошло три дня с тех пор, как он не видел Ли Нана.

Конечно, они поддерживали связь. Изредка обменивались сообщениями, а по вечерам созванивались. Но это были короткие разговоры — взаимные вопросы о самочувствии, а в результате всё сводилось к словам о том, что из-за сверхурочной работы сегодня снова не удастся встретиться.

С тех пор как они начали встречаться, Иён старался видеться каждый день, так что эти три дня показались ему невыносимо долгими. А для Ли Нана они тянутся так же мучительно? Когда Иён задавался этим вопросом, это приводило его в смятение.

Иён прекрасно понимал, что ведет себя по-детски. Если скучаешь — просто поезжай к нему, а он вместо этого избегает встреч, прячась за отговорками о переработках. Подавляя в себе желание увидеть Ли Нана, он то и дело ловил себя на мысли: «Что за херню я творю?»

Впрочем, Ли Нан из тех людей, которые не подают виду. Раз Иён сам не выражал своего недовольства, Нан, должно быть, и не догадывается, что тот обижен. Да если бы и догадался, вряд ли начал бы беспокоиться и пытаться утешить.

Не то чтобы это вызывало новую волну досады или мысли о расставании. Разумеется, как и любой человек, Иён чувствовал обиду, но в конечном итоге прекрасно понимал: во всём случившемся виноват он сам. Именно он, Чон Иён, грязными угрозами и шантажом заставил остаться рядом человека, который этого не хотел. А теперь ему ещё и взаимность подавай? Иён прекрасно понимал, что насильно мил не будешь.

Вспомнив, в каком отчаянии он находился тогда, Иён взял себя в руки. Он раз за разом приходил к человеку, который гнал его прочь, выслушивал жестокие слова, но продолжал цепляться. Он пытался загладить вину, но наталкивался на глухую стену отторжения, пока, в конце концов, не запер Ли Нана в золотой клетке. Тогда он действительно чуть не сошёл с ума. Казалось, если всё так и продолжится, он попросту умрёт. Он был до того не в себе от желания удержать Нана рядом, что методы уже не имели значения.

И эти чувства не изменились.

Даже если Ли Нан будет обижать его, ранить, доводить до исступления, у него не было ни малейшего желания расставаться. Просто в последнее время, в неге расслабляющего спокойствия, его сердце размякло, и он позволил себе непозволительную роскошь — обидеться.

Когда он проявил интерес, узнав, что тот встречается с мужчинами; когда не нашёл в себе сил уйти, видя, как отчаянно за него цепляются; когда пытался привязать к себе, используя безумные методы — всё это было только из-за Ли Нана. Именно Ли Нан показал ему, как можно слететь с катушек из-за другого человека. Он был единственным, кого хотелось заполучить любой ценой, пусть даже самыми подлыми способами.

И сейчас всё точно так же. Ноющая боль, что терзала его последние дни — сущая ерунда. Разве можно сравнить её с чувством, что земля уходит из-под ног, стоит лишь вспомнить, как Ли Нан исчез из его жизни, после того, как он открестился от Нана перед Мин Со Воном? И когда спустя вечность Иён наконец нашёл его, перед ним просто захлопнули дверь. Ли Нан смотрел сквозь него с абсолютно бесстрастным лицом и таким же пустым голосом, вычеркнув из своей жизни. Ничто не может сравниться с той агонией.

В конечном итоге, в этих отношениях Иён обречен на поражение. Потому что он любит Ли Нана. Любит так одержимо, как никогда никого не любил и желает, как никогда никого не желал. Это Иён будет вечно цепляться за него, страдая от неутолимой жажды рядом с Ли Наном, который никогда не будет принадлежать ему целиком.

Если это карма — пусть будет карма.

Собравшись с мыслями, Иён завёл двигатель. Было смешно от собственной инфантильности: надулся и три дня избегал встреч лишь потому, что его пытались отправить домой, да встретиться с другом. В итоге сам же всё сильнее скучал и ежедневно помирал с тоски.

«Надо было хоть предупредить, что еду». По идее, если ничего не случилось, Нан должен быть дома. Но он всё равно тревожился — вдруг разминутся? Как назло, на парковке у дома не было свободных мест. Иён с лёгким нетерпением наворачивал круги по двору, когда телефон вдруг завибрировал.

Он нажал на приём.

— Это я, — в трубке раздался голос Ли Нана.

— Да, Нан-а.

— Вы и сегодня работаете сверхурочно?

— А? Нет. Сегодня я ушел пораньше. Я сейчас у твоего дома, но тут нет мест на парковке...

Короткий вздох. Ли Нан замолчал.

— Что случилось? Что-то стряслось?

— ...Да нет, ничего такого.

Из трубки донёсся еще один тяжёлый вздох.

— Я сейчас стою перед дверью Чон Иёна. Могу я зайти и подождать внутри?

Думается, он схлопотал пару штрафов за превышение скорости. Прервав разговор, он полетел домой, не разбирая дороги. Ли Нан, без предупреждения, приехал к нему домой. От одной этой мысли он выпал из реальности.

Что вообще могло случиться, чтобы тот, чёрт возьми, вдруг пришёл? Может ли быть, что после того, как они несколько дней не виделись, лишь переписываясь дежурными фразами, Ли Нан тоже… соскучился? В голове на полную мощность запустился режим пленительных иллюзий, от которых сердце забилось как бешеное. Лифт полз наверх так мучительно медленно.

И вот, когда он наконец добрался до двери и, распахнув её, вошёл…

Чон Иён застыл как вкопанный. Его взгляд упёрся в незнакомый чемодан на колёсиках, стоявший в прихожей.

— Вы пришли?

Иён пристально смотрел на Ли Нана, который шёл к нему навстречу. Ли Нан, встречающий его после работы в его собственной квартире. Картина, о которой он мечтал, но которую Нан никогда не воплощал в реальность. Ведь обычно, стоило Иёну уйти на работу, Нан возвращался к себе. Да и встречи их в основном начинались с того, что Иён заезжал за Наном. Выходит, такое случилось впервые.

— Да.

Подумаешь, встретил его с работы. Но почему от этого сердце зашлось так, что стало трудно дышать? Иён просто не мог сдержаться — он протянул руки и прижал Нана к себе. Обнимая стройное тело, он чувствовал, как от исходящего от него тепла тает всё напряжение последних дней. Сердце плавилось в груди.

— Я скучал по тебе.

— Ха-ха, а я уж думал, господин Чон Иён на меня в обиде.

— …

В голосе Нана скользила лёгкая насмешка, но смысл слов застал Иёна врасплох. Он моргнул, глядя на Ли Нана, и тот тихо фыркнул:

— Похоже, я угадал.

Слова отрицания так и не сорвались у Иёна с губ.

— Вы что, из таких? Из тех парней, которые уходят в игнор, стоит чему-то пойти не так?

— …Мы же списывались. Это не игнор.

— Значит, любовь прошла?

— Даже не шути так.

Голос Иёна прозвучал внушительно. Нан в ответ снова усмехнулся. Иён, всё еще не веря своему счастью, взял его за руку, перебирая длинные пальцы, и кивком указал на чемодан.

— А это что?

— Вещи.

…Какие вещи? Не те ли, что Иён оставил в его квартире? Тревожные мысли завертелись в голове. Дурное предчувствие отравило радость. Вдруг Нан сейчас скажет что-то вроде: «Не желаю делить с тобой свой дом»? Чон Иён совершенно не мог угадать, о чём тот думает.

Ли Нан спросил у растерянного Чон Иёна:

— В компании много работы?

— Ну… как обычно.

— Вы же сами говорили, что теперь это чужая компания, в которой у вас нет даже доли. Ради чего так убиваться?

Чон Иён действительно говорил нечто подобное. С тех пор как они начали встречаться, он намеренно сократил свою нагрузку и избегал переработок, чтобы выкроить время для свиданий. А значит, Ли Нан раскусил его и прекрасно понимает, что «завал на работе» — это отговорка.

Иён коротко вздохнул и сказал правду.

— …не хотел давить на тебя эмоционально. Поэтому и не приезжал.

— А-а, боялись, что мы поссоримся, если встретимся? Значит, всё-таки были злы на меня.

— …Да. Но ты же ненавидишь все эти выяснения отношений. Что бы я делал, скажи ты, что устал и больше не хочешь меня видеть?

Чон Иён никогда бы не заговорил о расставании. И в равной степени он боялся услышать от Ли Нана предложение покончить со всем. Избегание ссор, замалчивание обид — всё это было продиктовано отчаянным желанием: не терять, не расставаться.

— А если я скажу, что больше не хочу вас видеть, вы меня отпустите?

— …Нет.

Скорее всего, повторится прошлый кошмар. Пожелай Ли Нан уйти, Иён снова вцепился бы в него мертвой хваткой. Возможно, он стал бы действовать ещё подлее, ещё более жестоко. Но в таком случае Нан возненавидит его окончательно, а этого Чон Иён хотел меньше всего. Его искреннее желание было банальным и простым — любить и быть любимым, как обычные люди.

Ли Нан посмотрел на него так, словно видел Иёна насквозь.

— Раз уж не отпустите, зачем так долго терпели и копили всё в себе? Господин Чон Иён, с каких это пор вы стали образцом выдержки?

Это был болезненный укол. Терпение Иёна выковалось в горниле тех самых событий. Оно родилось тогда, когда он, в отчаянной попытке выиграть время, предложил десять встреч человеку, который категорически отказывался его принимать. Оно крепло каждый раз, когда Иён, проглатывая презрение Нана, упрямо продолжал к нему тянуться.

По сравнению с прошлым, то, что происходило сейчас, Иён мог с легкостью перетерпеть. Того факта, что Нан пришёл к нему, что позволяет быть рядом, достаточно, чтобы заглушить любую обиду. Хотя порой того, что давал Ли Нан, было катастрофически мало, из-за чего вновь накатывали жажда и тревога.

— Потому что не хочу, чтобы ты меня ненавидел.

Ему было достаточно капли привязанности вместо прежнего презрения. Он так нагрешил в прошлом, что теперь его удел — терпеливо ждать, пока Ли Нан сам не полюбит его.

Только сейчас Иён понял, каким идиотом он был, когда обижался на Нана. Ведь в конечном счёте именно он находится в отчаянном положении.

На мгновение Ли Нан, казалось, потерял дар речи. Каждый раз, когда в тёмных зрачках напротив вспыхивало смятение, сердце Иёна замирало. «Неужели он скажет, что мои чувства обременяют его...?» Нан прекрасно знает, насколько Иён одержим им. Хотелось верить, что он хотя бы не заведёт разговор о расставании под предлогом, что ему это в тягость.

Наконец губы Ли Нана зашевелились, и он произнёс:

— И всё же… если вас что-то обижает настолько, что вы несколько дней дуетесь — говорите об этом.

Для Иёна это прозвучало неожиданно.

— Как вы знаете, я действительно терпеть не могу все эти разборки, они меня утомляют, но… — Нан слабо улыбнулся. — Если вы продолжите так замыкаться в себе, мы не сможем жить вместе.

И это была правда. Процесс ссор и примирений всегда выматывает и утомляет, но только так люди могут притереться друг к другу. Конечно, столкнись они с реальным конфликтом, Ли Нан мог снова закрыться, но то, что он сам предложил проговаривать эмоции, было для Иёна огромным шагом навстречу.

…Стоп. Что он только что сказал?

— …В каком это смысле?

— О чем вы?

— «Если вы продолжите так замыкаться в себе, мы не сможем жить вместе»?

На лице Нана всё еще блуждало нечитаемое выражение.

— А если я не буду замыкаться… ты будешь жить со мной?

Взгляд Иёна метнулся к чемодану, скромно стоящему в прихожей. Перед глазами вспыхнуло. Сердце, глухо бившееся в груди, заколотилось с такой силой, словно собиралось проломить ребра, а внутри всё затопил восторг.

— Нан-а..!

Иён сгрёб Ли Нана в охапку, прижимая к себе. Он был так счастлив, что испугался, не сон ли это. Ему хотелось ущипнуть себя за щеку.

— Ха-а. Я вот всё думаю, хорошая ли это идея — переезжать к человеку, который держал меня взаперти.

Иён моментально уловил подтекст: переезжать.

— Конечно, хорошая. Самая лучшая в твоей жизни. Я буду стараться. Буду прислуживать тебе день и ночь, верой и правдой.

— Ну давайте, постарайтесь. Посмотрим, как у вас это выйдет.

Получив официальное разрешение «постараться», Иён обхватил лицо Нана ладонями и начал осыпать его поцелуями. Только сейчас, после этой шутливой перепалки, Иён, кажется, начал понимать, что на душе у Ли Нана.

Он был уверен, что Нан его не любит. Считал, что раз не любит, то не желает и понимать его тревоги, заботиться о нем. Но оказывается, Иён по-прежнему плохо знал Ли Нана. И ему не следовало самонадеянно судить о его чувствах.

— Значит, ты продашь квартиру? — Иён никогда не упускал своего. Он хотел, чтобы у Ли Нана остался только один дом — рядом с ним.

Ли Нан слегка нахмурился, и эта заминка заставила Иёна снова занервничать. Та квартира всё равно будет пустовать. Иён отчаянно хотел, чтобы Нан избавился от неё. Если когда-нибудь у Нана снова появится мысль сбежать, пусть отсутствие жилья заставит его хорошенько задуматься, стоит ли оно того.

— …Да. Продам, пожалуй.

Услышав этот ответ, Иён расплылся в широкой улыбке. Казалось, счастливее дня в его жизни не было. Три дня терзаний теперь казались бессмысленными, растворившись без следа и оставив лишь ощущение чистого счастья.

Ли Нан заметил, что Иён обижен. Он пришёл, чтобы залечить раны, нанесённые его холодностью. И прихватил чемодан с вещами, чтобы унять тревогу, разъедающую Иёна.

Ли Нан тоже старался ради этих отношений. Он держал своё обещание пойти с Чон Иёном до самого конца.

— Вы ужинали?

— Нет, ещё нет.

— Я тоже. Проголодался.

— Чего бы ты хотел? Давай сходим куда-нибудь. Пойдём поедим чего-нибудь вкусного.

— Зачем каждый раз куда-то ходить? В холодильнике полно еды, можно поесть дома.

— Но ведь… это наш первый день совместной жизни.

— Разве? Я бы на вашем месте не расслаблялся, пока я не продам старую квартиру и не перевезу вещи.

— …Вау. Так издеваться над человеком. Как жестоко.

Услышав его ворчание, Ли Нан рассмеялся. Его лицо, демонстрирующее явное удовольствие от поддразниваний над Иёном, было ослепительно прекрасным. Приятно смотреть. Что ж тут поделать? Чон Иёну остаётся только продолжать капитулировать.

— Переодевайтесь и выходите. Я пока приготовлю ужин.

— …Ах. От твоих слов моё сердце забилось так часто!

Иён не выдержал и, притянув к себе смеющегося Нана, снова расцеловал его, поражённого такой реакцией. Сердце без конца трепетало от приятного волнения, и он ничего не мог с собой поделать. Ему было до безумия хорошо.

Конечно, впереди этих двоих ещё ждут крутые повороты. Могут прийти дни, когда они снова причинят друг другу боль, может быть даже Чон Иён снова заставит Ли Нана страдать.

Но, как бы то ни было, они решили идти через это вместе.

И если они будут жить так, возможно, однажды наступит то будущее, о котором так отчаянно грезит Иён. День, когда двое мужчин будут неспешно прогуливаться по пляжу, залитому багровым светом заката, и обсуждать события прошедшего дня. К тому времени их волосы уже тронет седина, но они по-прежнему будут крепко держаться за руки, глядя в глаза друг друга с глубокой, безграничной любовью.

— An Open Door. Конец. —