Глава 7

— У вас отличный послужной список, да и владение английским и японским на таком высоком уровне впечатляет. Вы начали карьеру в «Ынха Мульсан», верно? А на позицию секретаря к директору Чон Иёну в отель «Нова» вас переманили? Что ж, прекрасно. Спасибо, что пришли сегодня, мы свяжемся с вами позже.

Интервьюер, произнёсший эти слова, приветливо улыбался, но за этим фасадом я отчётливо видел стальную хватку. Вопреки добродушному лицу, человек он был далеко не простой. Из тех, что выглядят мягкими, но на деле не дадут спуску. И всё же, несмотря на скрытую холодность, я ему явно приглянулся. Атмосфера на собеседовании сложилась на редкость благоприятная, вопросы задавались глубокие, по существу. По опыту я знал: после таких встреч оффер прилетает в 100% случаев.

Именно поэтому письмо с отказом, пришедшее на почту, стало полной неожиданностью.  Это был уже третий… нет, четвёртый раз подряд. Становилось очевидным: здесь замешана какая-то посторонняя сила, о которой я не догадывался.

— А-а, ну почему хён не берёт трубку именно сейчас?!

Четыре проваленных собеседования кряду заставили меня испить полную чашу горечи. Перспектива и дальше куковать безработным доводила до небывалой истерики.

Конечно, сбережений с прошлых зарплат было немало, но внушительная их часть лежала на депозитах. К тому же я всласть покутил в поездке по Японии, и теперь остаток на текущем счёте вызывал серьёзные опасения. Учитывая туманные перспективы трудоустройства, режим жёсткой экономии стал неизбежен.

Да, брат оставил мне свою кредитку, но не может же тридцатилетний лоб бессовестно сидеть на шее у старшего. Из-за этого в последнее время моя жизнь стала отдавать каким-то нищебродством. Ещё пару месяцев назад я спускал целые состояния на выпивку, а теперь даже скромные посиделки в баре били по карману. Я старался не подавать виду, но Джэ О, проявляя завидную чуткость, то и дело притаскивал мне еду и бытовую химию, заставляя сгорать от стыда.

Почему-то в такие моменты перед глазами всплывало презрительное лицо Си У, который отчитывал меня как несмышлёного мальчишку и считал инфантильным дураком из-за того, что я уволился.

— Наверное, твой брат сейчас сильно занят… — протянул Джэ О.

— Блядь, как же меня достало бездельничать! — выдохнул я с раздражением. — Хочу нормальной, суетливой жизни. Время уходит впустую. Чем я вообще занимаюсь?

Сидевший рядом Джэ О лишь тяжело, страдальчески вздохнул.

Недавно он звонил родителям. Сказал, что готов вернуться в Пусан, и попросил подыскать для меня местечко в их компании, но в ответ получил лишь порцию отборных ругательств. Отец Джэ О так орал, что звук прорывался сквозь динамик телефона, и я слышал каждое слово. Он бушевал, крича, что не даст работу парню, который не продержался и года на должности, предложенной самим Чан Вон Хёном. И велел сыну даже не думать о возвращении домой, пока тот не исправит свой «гнилой характер».

Джэ О, который до этого бил себя в грудь и хвастался, что мигом меня пристроит, сбросил вызов и виновато опустил голову, густо покраснев до самых кончиков ушей. Даже будучи совершенно подавленным, он всё же пробормотал: «Я… я ещё поспрашиваю в других местах…». Но судя по затянувшемуся молчанию, запасных планов у него не осталось. И то верно: бизнесменом был его отец, а не сам Джэ О.

— Точно говорю, это Чон Иён вставляет мне палки в колёса. Других объяснений просто нет.

— Но зачем ему это?

Я бросил фразу с абсолютной уверенностью, но от встречного вопроса мгновенно потерял дар речи. Я ведь до сих пор не рассказал Джэ О, что бывший босс приходил к моему дому. Да и как признаться, что этот надменный чеболь извинялся и предлагал мне встречаться? Пусть я и отшил его без малейших колебаний, язык не поворачивался вывалить такое. Всё, что связывало меня с Чон Иёном, превратилось в постыдное прошлое, о котором не хотелось вспоминать вслух.

— …А иначе почему меня никуда не берут? — попытался я выкрутиться. — Пусть у нынешних выпускников шикарные резюме, но у них за плечами только стажировки. А я — специалист с реальным практическим опытом!

— Сам дурак. Уволился, даже не подумав о том, куда пойдёшь дальше, — хмыкнул он.

Я плотно сжал губы и смерил его тяжёлым взглядом. И надо же ему было так метко попасть в самое больное место именно сейчас!

Уязвлённая гордость вновь вытащила на свет воспоминание, которое я изо всех сил пытался похоронить на задворках памяти. Мой последний оплот. А именно — устное обещание Чон Иёна. Ещё до того, как между нами случилась интимная близость, он чётко сказал: если отношения испортятся и я потеряю из-за этого работу, он устроит меня в другое место.

— …Слушай, ты случайно не знаешь расписание вашего директора на завтра? — осторожно поинтересовался я.

— Откуда рядовому сотруднику знать график гендира? А что? Собрался к нему пойти?

— Директор Чон однажды обмолвился, что поможет мне перейти в другую компанию, если что.

— …И поэтому ты хочешь к нему заявиться? — Джэ О скептически нахмурил брови.

Я и сам понимал, что это звучит как полный бред. Между нами с Чон Иёном всё было кончено, не осталось ни единой причины для встреч. Но с другой стороны, раз уж всё кончено, почему бы не потребовать исполнения старого обещания? Терять-то нечего.

— Раз уж мы во всём разобрались, вряд ли это будет неловко, — пожал я плечами.

— …Ты уверен… что у тебя к нему ничего не осталось? — недоверчиво спросил он.

— Я что, похож на человека, который ищет предлог для встречи с Чон Иёном?

— …Если нет, тогда ладно… — пробормотал он.

Услышав мой ледяной тон, он стушевался и замолчал. Честно говоря, учитывая моё прошлое поведение, его подозрения были вполне обоснованны, но меня это всё равно выводило из себя.

Мне действительно было всё равно. Я и сам поражался тому, как человеческое сердце способно в одночасье перевернуться с ног на голову. Те дни, когда я сходил по нему с ума, изнывая от тоски, теперь казались далёким, неясным сном. Одно лишь упоминание его имени больше не заставляло сердце трепетать. Увидь я его сейчас, тело вряд ли отозвалось бы привычным жаром.

Только старые воспоминания порой неприятно скребли на душе. Это была не та невыносимая жажда или сердечная боль, что мучили меня раньше. Нет, скорее жгучий стыд перед самим собой за то, что так унижался перед отвергавшим меня мужчиной. Раздражение от собственной слепой привязанности и горечь от пережитого унижения — вот что периодически встряхивало меня изнутри. Чем больше я об этом думал, тем сильнее становилось отвращение к себе.

Видимо, если у любви есть обратная сторона медали, то это ненависть. Я любил его так сильно, а теперь — терпеть не могу. Моё истинное желание — больше никогда с ним не пересекаться. Кто-то на моём месте жаждал бы мести. Но у меня не было на это ни сил, ни желания. Я хотел просто забыть его, похоронить воспоминания, стереть из своей жизни, будто его там никогда и не существовало.

— Эх, может, на подработку устроиться… — протянул я со вздохом.

— На какую ещё подработку?

Действительно, на какую? С моим-то возрастом и весьма специфическим опытом. Ситуация пока не стала настолько отчаянной, чтобы идти грузчиком на склад курьерской службы. Если бы меня по-настоящему припёрло к стенке, я бы уже рассылал резюме на любые должности, даже с зарплатой в разы меньше прежней. Но амбиции всё ещё застилали глаза, и гордость не позволяла раскидываться своим драгоценным резюме направо и налево.

— Да уж, выбор невелик, — признал я.

— …Что ж, тогда звони ему, — буркнул Джэ О. По тону было ясно, что идея ему категорически не нравится.

Заметив, что он надулся, я ткнул его пальцем в бок.

— Прекрати, — огрызнулся он.

Джэ О звонко шлёпнул меня по руке, капризно отстраняясь. Когда я разваливался на куски от душевных мук, он вёл себя как взрослый, надёжно оберегая мой покой, но сейчас вдруг показал себя настоящим ребёнком. Давненько я не видел его таким. Похоже, мне и правда нравится, когда люди внезапно сбрасывают привычные маски и начинают вести себя по-детски. Иначе с чего бы этот здоровенный парень показался мне таким милым сейчас?

— …Ты что, в том статусе, чтобы дуться на меня? — нарочито дразнящим тоном бросил я.

Джэ О сверкнул глазами. Я сказал это в шутку, но для него мои слова наверняка прозвучали болезненно. Ведь по сути я напомнил ему: «Кем ты мне приходишься, чтобы обижаться?». Он скривился и пробормотал:

— Да уж, умеешь ты «поддержать» словом.

— И что, чувства уже остыли? — подмигнул я.

— Сволочь, — вырвалось у него.

Я был на год старше, и он почти никогда не позволял себе ругательств в мой адрес, но тут не сдержался. Я лишь хмыкнул. И в следующий миг он повалил меня на кровать.

— Эй!

Я хотел было велеть ему слезть, но он уже накрыл мои губы своими. Несмотря на внезапность, поцелуй был на редкость осторожным, почти робким. Возможно, именно поэтому у меня не возникло желания оттолкнуть его.

— …Может, спустим пар? — хрипло спросил он, не отводя горящего взгляда.

Мы находились так близко, что наши носы почти соприкасались, и его запах мгновенно заполнил мои лёгкие. Ещё не дождавшись ответа, Джэ О начал медленно, провокационно тереться о меня через ткань брюк.

— Я же сказал, что не буду с тобой встречаться, — выдохнул я.

— А мы разве когда-то встречались? — парировал он.

Я опешил и невольно усмехнулся. Джэ О попал в точку: мы никогда не были парой, но спали вместе не раз. У нас было несколько полноценных контактов, а уж петтингом мы занимались и того чаще.

«Ах… И всё же, после того как он открыто признался мне в своих чувствах, я твёрдо решил, что мы больше не должны этого делать» — промелькнуло у меня в голове.

— Ух…

Несмотря на доводы рассудка, моя рука сама потянулась к его паху. Как только пальцы скользнули под ткань, Джэ О низко застонал. В ответ он одним плавным движением стянул с меня брюки вместе с бельём. Обхватив мою податливую плоть горячей ладонью, он начал ритмично и плавно двигать рукой.

— Ха-а… — протяжно выдохнул я.

Тело стремительно наливалось жаром. Сделав глубокий вдох, я высвободил его член, крепко обхватил его пальцами и начал стимулировать. До того как меня угораздило вляпаться в Чон Иёна и потерять интерес к остальным, мы занимались подобным довольно часто. Где-то на задворках сознания шевельнулось слабое чувство вины за то, что я пользуюсь им, не собираясь отвечать взаимностью, но оно мгновенно растворилось в накатывающей похоти.

Я ведь много раз обозначал свои границы. И всё же Джэ О упрямо лип ко мне, твердя, что мои отказы ранят его куда сильнее. Сегодня я снова предельно ясно выразил свою позицию. Сказал, что мы не будем встречаться. А значит… разве немного расслабиться вот так — это преступление?

— …Ли Нан…

Наши взгляды пересеклись. Джэ О выдохнул моё имя так, словно его одолевала лихорадка. Он придвинулся ещё ближе, вплотную прижимаясь ко мне, и одной рукой сжал наши члены вместе. Кожа стала влажной от предэякулята, и в его сильной хватке два возбуждённых члена жарко тёрлись друг о друга.

Я накрыл его кисть своей, перехватывая инициативу. А свободной рукой с нажимом провёл ладонью по обнажённым головкам, усиливая трение. От острой стимуляции Джэ О крупно вздрогнул и застонал.

Его прерывистое дыхание обожгло мои губы. Наши рты неистово смяли друг друга, и языки сплелись в жадном, влажном поцелуе, смешивая вкус друг друга.

Джэ О подался вперёд, наваливаясь на меня всем своим горячим весом и углубляя поцелуй. Я разжал пальцы, отпуская его руку, и вместо этого обвил его шею. Мы целовались так неистово, словно пытались раствориться друг в друге.

— М-м-м…

С тех пор как я вернулся из Японии, я порядком изголодался. Но, судя по всему, Джэ О воздерживался куда дольше моего. Его тело подрагивало, словно он мог сорваться в любой момент. То, как остро он реагировал на каждое прикосновение, заводило меня ещё сильнее, разжигая грязные мысли.

«Ах… Пожалуй, я не прочь трахнуть его. В прошлый раз, когда я брал его, мы отлично подошли друг другу в постели» — лениво подумал я, слегка прикусив его губу.

В то же мгновение Джэ О напрягся. Его рука, быстро и ритмично дрочившая оба члена, резко сжалась.

— Угх…

Сильное, грубое сжатие стало последней каплей. Мы кончили одновременно. Густая белёсая жидкость брызнула толчками, оставляя на коже липкие следы. В воздухе тут же разлился терпкий, приторный запах цветущего каштана.

— Ха-а… — протяжно выдохнул Джэ О.

С покрытого испариной лба сорвалась капля пота, когда он уткнулся им в мой лоб. Для нас обоих это была долгожданная разрядка. Для наших неопределённых отношений такие ласки были идеальным вариантом — без лишних обязательств, но с полным удовлетворением.

— Дай салфетку, — попросил я.

Джэ О послушно потянулся за коробкой бумажных платков. Я же, до этого полулежавший на кровати, с трудом оторвал спину от матраса и сел, опираясь на изголовье. Накатившая после оргазма вялость туманила разум.

Взяв салфетки, я принялся вытираться. Джэ О, который успел привести себя в порядок первым и даже поправил одежду, безотрывно наблюдал за мной. В его взгляде читалось нечто не поддающееся расшифровке.

— Спать пойдёшь к себе, — бросил я будничным тоном.

Моё отношение к Джэ О оставалось неизменным. Да, то, что я вообще пустил его к себе, уже было прогрессом, но я по-прежнему не оставлял его на ночь — точно так же, как в те дни, когда страдал из-за Чон Иёна. Впрочем, Джэ О и не настаивал.

— …Ты и правда… — начал он, но осёкся.

— М-м?

— …Тебе правда стало лучше?

Он замялся, но всё же озвучил то, что хотел узнать — в каком я состоянии. Точнее, отпустила ли меня та боль и одержимость Чон Иёном. Я уже давно пришёл в норму, но, видимо, Джэ О мне не верил. И лишь сейчас, когда я позволил ему прикоснуться к себе, он наконец осознал, что я не лгу.

Оно и понятно. Ведь когда-то я оттолкнул его именно со словами: «У меня появился человек, который мне нравится, поэтому я больше не могу с тобой спать». И при этом рыдал навзрыд…

— Мне что, нужно переспать с тобой, чтобы ты поверил? — усмехнулся я.

При этих словах Джэ О растерялся ещё больше. С этим сомневающимся, потерянным выражением лица он казался гораздо моложе своих лет.

— Но быть снизу я не хочу. Мне это не нравится. И никогда особо не нравилось.

С Чон Иёном всё было иначе — я так сильно его любил, что хотел принадлежать ему полностью, в любой роли. Мне нравился сам факт того, что он удовлетворяет свою похоть с помощью моего тела. Да и удовольствие, которое я получал, когда он меня брал, было ошеломляющим.

Но если отбросить чувства… я не горел желанием подставлять зад кому-либо, если только у меня самого не возникнет острого желания побыть в этой позиции. И личность партнёра тут роли не играла.

— Как ты смог вот так, в одночасье, всё отпустить? — покачал головой Джэ О.

В его голосе слышалось восхищение, а на лице отражалась искренняя радость от того, что я больше не мучаю себя безнадёжной любовью.

— Просто пришёл в себя, вот и всё, — пожал я плечами.

Однако про себя я твёрдо решил: полноценного секса у нас с Джэ О не будет. И причина крылась именно в том, что он был мне дорог.

Я не любил Со Джэ О в романтическом смысле, но испытывал к нему глубокую симпатию. Я был ему благодарен и одновременно чувствовал перед ним вину. Именно поэтому я не хотел повторять ошибку Чон Иёна — пользоваться чужим телом ради собственного удовольствия, не имея намерений развивать отношения. Пусть Джэ О и твердил, что его всё устраивает, в конце концов пострадает именно он. А я больше не хотел причинять ему боль.

Звучит, конечно, лицемерно, учитывая, что буквально пару минут назад мы самозабвенно наяривали друг другу и цесовались взасос. Но такова уж мужская природа: стоит только сбросить напряжение, как разум мгновенно проясняется, и ты превращаешься в мудреца-философа.

— Ну так что, теперь я могу с чистой совестью потребовать у вашего директора перевод? — с улыбкой спросил я.

Джэ О рассмеялся, словно не веря своим ушам. Однако его лицо больше не омрачали подозрения и недовольство, как прежде.

— Ну давай, заходи как-нибудь в отель.

Хотя я и ляпнул про то, что пойду выбивать у Чон Иёна новую должность, вряд ли я когда-нибудь действительно переступлю порог его кабинета. Но этот разговор помог мне осознать одну важную вещь. Теперь — да, теперь точно.

«Теперь я окончательно вычеркнул тебя из своей жизни».

Да, иногда я буду вспоминать свои унижения и сгорать от стыда, но время боли, причинённой тобой, безвозвратно ушло. От тебя не осталось и следа, даже слабого эха в моём теле. Отныне я буду обнимать других, а не тебя.

На душе стало так легко. Настолько, что я даже великодушно позволил Джэ О обнять себя и с искренней, покровительственной нежностью похлопал его по спине. Чон Иён больше не значил для меня ровным счётом ничего.

Несмотря на мои чёткие указания валить домой, Джэ О упёрся. Заявил, что раз уж он впервые за долгое время ушёл с работы пораньше, то возвращаться в пустую квартиру ему неохота, и нагло развалился на моей кровати. В итоге мы стали смотреть какой-то случайно выбранный фильм. Но даже во время просмотра Джэ О не выпускал из рук телефон, а потом вдруг предложил пойти выпить.

Видимо, из-за вечной занятости он давно не виделся с друзьями. Как только ребята узнали, что у него свободный вечер, тут же начали обрывать ему телефон и была организована пьянка.

У меня-то свободного времени было навалом, а вот денег — в обрез, так что энтузиазма я не испытывал. Да и тащиться в компанию, которая по сути являлась фан-клубом Со Джэ О, означало лишь одно: выслушивать очередную порцию упрёков в свой адрес.

Но этот болтун уже успел растрепать, что мы вместе, и парни, жаждавшие вытащить Джэ О из дома, принялись наседать и на меня. Деваться было некуда — пришлось идти.

— И что, вы двое наконец-то встречаетесь? — с явным недоумением спросил Тэ Хун, узнав, что мы приехали ко мне, а потом вместе заявились в бар.

Я откровенно скривился. Джэ О ответил за меня:

— Ты что, Ли Нана не знаешь? Какие ещё «встречаетесь».

— Да просто атмосфера между вами странная. В прошлый раз, когда мы виделись, он же подыхал от неразделённой любви, разве нет? С чего это он вдруг такой бодренький?

— Всё в прошлом. С чего бы мне быть не в порядке? — парировал я.

— В этом весь Ли Нан. Смотрю на него и думаю: может, любви вообще не существует? Эх, был у меня похожий опыт… — вставил свои пять копеек Хи Вон, один из сегодняшних собутыльников.

Остальные дружно заржали. Джэ О криво усмехнулся. Кажется, единственным, кто ничего не понимал в этой ситуации, был я сам.

— Я про тебя говорю, про тебя, Ли Нан. Чего ты уставился на меня своими невинными глазками?

— О чём ты?

— Ты что, не в курсе? Когда Джэ О впервые привёл тебя в когмпанию, я в тебя по уши втрескался.

— Да завали. Тут вообще есть хоть кто-то, кто в меня не втрескался, когда впервые увидел? — хмыкнул я.

— Ах ты ж мелкий говнюк!

Парни уставились на меня с ошарашенными лицами, а потом разразились отборным матом. Однако ни один из них не стал ничего отрицать.

Моя внешность всегда обеспечивала мне отличные первые впечатления. А за хорошим первым впечатлением неизбежно следовала симпатия. Которая, в свою очередь, плавно перетекала в секс.

После смерти родителей я на какое-то время остепенился, но люди не меняются. В свои двадцать с небольшим я имел ещё меньше принципов, чем сейчас. Верностью я не отличался, зато либидо и выносливости мне было не занимать. В результате в этой компании вряд ли нашёлся бы хоть один человек, с которым я не спал. Стоило ли удивляться, что кто-то запал не только на моё тело, но и на меня самого?

Я же, будучи объектом их симпатий, всегда холодно отвергал подобные чувства. А когда выяснилось, что я бисексуал, это лишь добавило поводов для неприязни. И всё же они не вычеркнули меня из своей жизни — полагаю, исключительно благодаря Джэ О.

— Зато я никогда не давал ложных надежд, — пробормотал я в своё оправдание.

Раньше я не чувствовал за собой вины, лишь усталость от всего этого. Но пройдя через ад с Чон Иёном, я наконец познал, что такое унижение.  И теперь я не мог отрицать: я был таким же подонком для этих парней, каким Иён стал для меня. Меня внезапно захлестнуло запоздалое чувство неловкости и раскаяния.

— Это да. Если чувствовал, что кто-то начинает проявлять чувства, отсекал сразу, безжалостно. Причём делал это мастерски: видел, что человек влюблён, и специально у него на глазах уходил в обнимку с другим. Жестоко.

— А как иначе? Надо было делать вид, что мне тоже нравится, выжать из человека всё до капли, а потом выбросить?

— Это, конечно, худший вариант. Но ты всё равно сволочь. Мерзко поступал. Ты — плохой парень.

Все прекрасно понимали, что в делах сердечных не бывает правильных ответов, но парни как по команде начали тыкать в меня пальцами и посмеиваться. Это было так нелепо, что я и сам рассмеялся вместе с ними. Обиды в их словах не чувствовалось.

— Слушайте, а вы чего из одного дома-то припёрлись? Съехались, что ли? — вдруг спросил Тэ Хун.

Он старался делать вид, что ему всё равно, но оставался верен себе: его мысли всегда крутились вокруг Джэ О.

— Просто поужинали вместе, делов-то, — отмахнулся я.

— Не-е-ет, атмосфера между вами какая-то… не такая.

То ли потому, что Тэ Хун работал на телевидении, то ли из-за того, что глаз не сводил с Джэ О, но проницательности ему было не занимать. Мы ведь даже не переспали, так, немного побаловались, а он уже учуял неладное.

Конечно, я испытывал к Джэ О сексуальное влечение. Временами он казался мне милым, я исправно возбуждался от его ласк и думал, что переспать с ним было бы неплохо. Но было ли это той любовью, которую я испытывал к Чон Иёну — ответ однозначный: нет. Я дорожил Джэ О, но это чувство больше походило на дружбу или братскую привязанность.

— О Тэ Хун, у тебя явно какие-то проблемы и с чутьём, и со вкусом, — сменил я тему, поскольку разговор становился неловким и для меня, и для Джэ О.

— В смысле?

— Забыл, как сам клинья ко мне подбивал?

— Эй, блин! Это было…!

— «Ты мне нравишься, Ли Нан, давай переспим?» — передразнил я. — Может, хватит уже? Завязывай.

Лицо Тэ Хуна залилось густым румянцем. Остальные тут же загомонили, подкалывая его: «Да ладно, Тэ Хун, реально такое было?». В этой шумной, весёлой атмосфере Тэ Хун и сам рассмеялся, признав нелепость ситуации.

Дальнейшая пьянка прошла на удивление легко и приятно. Раньше, когда я пил, на душе всегда скребли кошки, тяготило какое-то глухое отчаяние. Теперь же от этого не осталось и следа. Джэ О, как обычно, прилип ко мне, суетясь и опекая, но если раньше меня это напрягало и раздражало, то сегодня я воспринимал его заботу абсолютно спокойно, как должное.

«Господи, до чего же я докатился! Жил в каком-то беспросветном унынии. Убивался из-за какой-то жалкой неразделённой любви, словно настал конец света…» — думал я.

Моё недавнее прошлое казалось мне теперь смехотворным и до жути постыдным.

На радостях я прилично набрался. Я ловил на себе настороженные взгляды Джэ О: он то и дело косился в мою сторону. Наверняка переживал, что я снова напьюсь, сорвусь, вспомню Чон Иёна, начну ему названивать и в итоге сбегу.

Честно говоря, до первой рюмки у меня тоже были такие опасения. Но сейчас, когда хмель ударил в голову, я понял: у меня нет ни малейшего желания связываться с бывшим директором. От этого осознания становилось только веселее.

— Пойду отолью, — бросил я.

Это был всего лишь первый бар за вечер, а меня уже нехило развезло. Джэ О посмотрел на меня с тревогой. И это при том, что номера Чон Иёна в моём телефоне давно не было, так что я не смог бы позвонить ему при всём желании. Чтобы успокоить этого параноика, я демонстративно выложил мобильник на стол и направился в туалет.

Как только я зашёл в уборную, из-за движения алкоголь ударил в голову с новой силой. Пол слегка покачивался под ногами. Кое-как справив нужду, я вцепился в край раковины. Включил воду, вымыл руки, но сознание проясняться не спешило. Пожалуй, пора было закругляться и ехать домой.

— Эй, Ли Нан.

Вдруг я услышал, как кто-то зовёт меня. Я скосил глаза к двери и увидел Хи Вона — того самого, что недавно распинался о моей «испорченности».. Я молча уставился на него. Он шагнул ко мне и цепко перехватил моё запястье.

Бесцеремонно затащив меня в самую дальнюю кабинку и прижав к стене, он упёрся руками по обе стороны от моей головы, запирая в ловушку.

«Я что, настолько нажрался, что у меня галлюцинации?» — промелькнуло в голове. Я слегка наклонил голову, тупо разглядывая стоящего передо мной Хи Вона.

— Пак Хи Вон, ты чего творишь?

Парень, который был на полголовы ниже меня, плотоядно ухмыльнулся. Разве не этот засранец только что распинался о том, что я сволочь и плохой? О том, что у него были ко мне чувства, но он их давно перерос? Какого хрена он тогда затащил меня в сортир с таким лицом, будто хочет трахнуть прямо здесь и сейчас?

— Выпил — и стояк поймал, — выдохнул он.

От него разило спиртным. А может, это разило от меня самого. Ясно было одно: мы оба были в стельку и в отличном настроении. А алкоголь, как известно, всегда идёт рука об руку с возбуждением и похотью.

Не успел я собрать мысли в кучу, как его мягкие губы уже накрыли мои, и я жадно ответил на поцелуй. Я притянул его за талию, и смял упругие ягодицы. Пак Хи Вон жадно впился в мой рот, одновременно потираясь ширинкой о мои брюки.

Я знал, что у этих ребят из этой компании ширинки не застёгиваются, но они же вроде как «фан-клуб Со Джэ О»? С чего вдруг он полез ко мне?

Вроде он говорил, что раньше был в меня влюблён. Неужели чувства ещё живы? Если так, то переспать с ним сейчас было бы свинством с моей стороны...

Сомнения лишь на миг скользнули в мыслях, но когда Пак Хи Вон приник губами к моей шее и сжал промежность, от них не осталось и следа. С силой втягивая его нижнюю губу, я лихорадочно соображал:

«Он же не признавался мне в любви прямо сейчас. Значит, можно притвориться, что я ни о чём не догадываюсь, и просто трахнуться, верно? А если потом всё-таки решит признаться — тогда и откажу, мягко и аккуратно. Главное, не вести себя как полный ублюдок».

Вот такое дерьмовое оправдание я себе придумал.

Я впечатал его спиной к стене.Расстегнул свои брюки, высвободил член. Он тут же последовал моему примеру, стянув штаны. Достав из заднего кармана два презерватива, он бросил их на крышку унитаза.

Его пальцы обхватили мою плоть. И хотя совсем недавно я уже спустил с Джэ О, в руке Хи Вона мой член послушно и быстро наливался кровью, увеличиваясь в размерах. Мог бы и в рот взять, но, видимо, таких намерений у него не было — он лишь непрерывно наяривал мне рукой. Зато его губы жадно, без остановки пожирали мой рот и язык.

— Можем сразу, — прошептал Хи Вон, натягивая резинки на свой и на мой стояк.

Я посмотрел на него с недоумением. Тогда он, красный то ли от алкоголя, то ли от возбуждения, приглушённо пояснил:

— Я вообще-то в клуб сегодня собирался, поэтому заранее подготовился.

Иными словами, планировал подцепить какого-нибудь парня на одну ночь. Видимо, он не рассчитывал, что наши посиделки так затянутся. Я тихо, насмешливо хмыкнул и развернул его спиной к себе.

— Нгх..!

Стоило мне потереться напряжённым членом о ложбинку между его ягодиц, как Хи Вон издал сладкий стон. Мы вообще-то не в гей-клубе, а в обычном баре, и оба явно потеряли связь с реальностью. Мы хоть дверь-то заперли?

— Тише ты, — шикнул я.

Стараясь не шуметь, я прижался головкой к его входу. Как он и сказал, всё было готово: колечко мышц уже было расслаблено, а внутри всё было влажно и податливо. То, что не нужно тратить время на растяжку, меня несказанно радовало. Я мысленно поблагодарил его за предусмотрительность.

— Угх..! Хм-м..!

Опираясь одной рукой о стену, Хи Вон зажал себе рот другой, сдерживая рвущиеся наружу звуки. Сдерживая тяжёлое дыхание, я  медленно вошёл в него. Ощущение того, как туго меня обхватывает внутри тесная, горячая плоть, было настолько одуряющим, что казалось, мой член сейчас расплавится. Удовольствие, помноженное на алкоголь, закрутило меня в бешеном водовороте.

— Ха-а… Ах-х…

Я вошёл до самого конца, чувствуя, как он дрожит. Задрав его рубашку, жёстко смял грудь. Соски на плоской груди уже возбуждённо затвердели.

— М-мпф!

Заставив его повернуть голову, я грубо впился в его губы. И одновременно начал двигать бёдрами, раз за разом вбиваясь в податливую плоть.

Поскольку мы были в туалете, куда любой мог зайти и услышать, я не мог позволить себе отдаться животным инстинктам и трахать его так жёстко, как хотелось. Вместо этого я двигался плавно и глубоко, стараясь свести шум к минимуму.

Хи Вону это, похоже, нравилось — он то и дело тихо, протяжно скулил. Как ни старался, сдерживать стоны у него получалось плохо. В этот момент во мне сладкой волной вскипело чувство собственничества. Слышать прерывистое дыхание и стоны мужчины, который возбуждается, насаженный на мой член, — это было чертовски возбуждающе. Его внутренние стенки сжимались туго, словно не желая отпускать. Это было упоительно. «Надо же, я и забыл, как это бывает».

Я продолжал ритмично двигаться внутри него ещё какое-то время, пока не почувствовал приближение разрядки. Хи Вон к тому моменту кончил уже несколько раз. Его раскрасневшееся, мокрое от пота и дрожащее лицо выглядело чертовски мило.

Я понимал, что пора закругляться. Трахаться в туалете чужого заведения — это вообще что такое? Как бы тихо мы себя ни вели, это всё равно свинство.

Так что надо было просто по-быстрому кончить. Пак Хи Вон уже получил своё и был вполне удовлетворён, так что можно было смело сворачиваться…

— Хы-ык..! А-а!

Резко вытащив член, я развернул Хи Вона к себе лицом. Его глаза округлились от неожиданности. Я подхватил его под бёдра и приподнял. Мгновенно поняв, чего я хочу, Хи Вон крепко вцепился в меня, обвил ногами мою талию и вцепился в плечи .

— …!!

Конечно, удерживать на весу парня почти такой же комплекции, как я сам, было той ещё задачей. Но если впечатать его спиной в стену, распределив вес — вполне осуществимо. Прижав его к кафелю, я одним мощным толчком снова вошёл в него на всю длину.

— Угх!

Хи Вон судорожно вжался затылком в стену, отчаянно глотая стоны. Кажется, он кончил ещё раз — его стенки неистово, до боли сжали мой член.

Игнорируя сопротивление и неудобство позы, я начал вдалбливаться в него так грубо и неистово, как только мог. А когда Хи Вон уже не в силах был сдерживать вскрики, я заткнул ему рот глубоким поцелуем.

Проглатывая наше сбитое дыхание и стоны, я стремительно приближался к разрядке. Я яростно вколачивал в него член. То, как он стискивал зубы, пытаясь совладать с накрывающим наслаждением, казалось мне чертовски милым.

— А… А-а-а…

Миг экстаза. Когда я вдавил свой член в самую его глубину, Хи Вон издал бессильный, сдавленный вскрик и задрожал всем телом. Мои мышцы тоже свело судорогой. Накопившееся внизу живота напряжение взорвалось ослепительной вспышкой. Пронзительное, острое удовольствие от оргазма прокатилось по всему телу.

Я несколько раз поцеловал Хи Вона в покрытую испариной шею. Пока тело ещё подрагивало от послевкусия оргазма, такая мимолётная нежность казалась вполне уместной.

— …А-ах…

Хи Вон издал сытый, довольный выдох и мягко оттолкнул меня за плечи. Я медленно выскользнул из него. Стянул презерватив с уже опадающего члена, завязал узлом и швырнул в мусорку. Затем кое-как обтёрся туалетной бумагой. Хи Вон приводил себя в порядок примерно по той же схеме.

— В норме? — спросил я.

— Не нежничай со мной. Это в тебе самое паскудное.

Он хлопнул меня по плечу и кивнул в сторону двери. У нас обоих ещё горели щёки, а в воздухе витал шлейф недавнего секса, но Хи Вон провёл черту с хирургической точностью. Я мысленно выдохнул с облегчением, увидев, как хладнокровно он ведёт себя после всего.

Мы вышли из кабинки и встали у раковин. Лица пылали жаром, поэтому мы хорошенько умылись ледяной водой.

— Я домой. Скажи там парням, — бросил Хи Вон.

— Домой? А вещи? Телефон там твой на столе...

— Я всё забрал. Чтобы сразу свалить.

Вот это уровень невозмутимости. Мало того, что он вышел из дома во всеоружии, так ещё и, выцепив меня в туалете, заранее всё продумал, чтобы после секса раствориться в ночи.

— Увидимся.

— Ага, давай.

Он первым вышел из туалета. Мне тоже хотелось поскорее убраться отсюда, но тут я вспомнил про свой телефон. Я-то оставил его на столе, за которым сидел Джэ О. Значит, надо хотя бы стереть с себя очевидные следы того, чем я тут занимался. Проблема заключалась в том, что жар с лица никак не сходил.

И тут дверь туалета снова открылась. Поначалу я даже не обратил внимания — мало ли кто заходит. Раз уж нас не застукали в процессе, то и волноваться было не о чем. Но вошедший не отходил от меня, и мне волей-неволей пришлось повернуть голову.

— На.

Рядом стоял Со Джэ О.

— Твой телефон.

С абсолютно каменным лицом. Протягивая мне мой мобильник.

— Э-э…

Я даже «спасибо» выдавить из себя не смог. Растерявшись, я поспешно схватил телефон мокрыми руками. И тут же неосознанно провёл ладонью по лицу. Проклятье, оно всё ещё горело.

«Блядь, и что мне сейчас говорить?!»

От растерянности я онемел. Попытался вспомнить, как выкручивался в подобных ситуациях раньше, но это не помогало. Как и сказал Хи Вон, я был из тех мудаков, которые намеренно уводили других прямо на глазах у влюблённых в меня парней. Тогда я считал, что так будет проще избавиться от назойливых ухажёров.

Но мои действия, естественно, ранили тех, кто испытывал ко мне чувства. А сейчас передо мной стоял Со Джэ О. Тот самый Со Джэ О, которому, как я уверял себя всего пару часов назад, я ни за что не хочу причинять боль.

— Чего ты застыл, как будто в чём-то виноват? — хмуро бросил он, и я вздрогнул.

Я лишь молча таращился на него, пока он пытался делать вид, что ничего не произошло.

— Я же знаю, какой ты человек. Меня этим не удивишь.

— Да нет, просто…

Ситуация была максимально неловкой и донельзя паршивой. Но Джэ О держался подчёркнуто отстранённо, всем своим видом показывая, что причин для неловкости нет и он не хочет усложнять. Его лицо не выражало ровным счётом ничего.

— Пошли. Посиделки закончились. Кто хотел — свалил, остальные идут на второй круг.

— А-а… Ну, я вообще-то домой собирался.

— Как знаешь.

Джэ О развернулся, и я послушно поплёлся за ним.

— …Хотя, похоже, ты действительно того ублюдка забыл.… — едва слышно пробормотал он.

Это прозвучало почти как похвала.

Я зачем-то снова потёр лицо. Щёки по-прежнему пылали. Вдруг мне пришла в голову мысль: а что, если пока мы с Хи Воном трахались, никто не зашёл в туалет именно потому, что Джэ О стоял снаружи и караулил дверь?

Я снова поступил как последняя мразь.

Но с другой стороны… я ведь всё равно не собирался отвечать на его чувства. Разве то, что я переспал с кем-то другим, — такое уж преступление?

«…Он же сам сказал, что всё знает и ему всё равно…»

«…Но ты же прекрасно понимаешь, Ли Нан, что ему не может быть всё равно!» — мысленно одёрнул я сам себя, чувствуя укол совести.

Слова извинений вертелись на кончике языка.

— …Джэ О.

— А?

«Прости».

— Я пойду.

Извинения так и не сорвались с губ. Потому что так было правильнее. А если честно… потому что чувства Джэ О меня тяготили.

Я прекрасно видел, что за его напускным равнодушием скрывается боль, но предпочёл отвернуться и сделать вид, что ничего не замечаю. И, словно спасаясь бегством, проскользнул мимо него на улицу и поймал такси. Я даже не вспомнил о том, что нужно попрощаться с остальными.

Джэ О наверняка было больно. Но я ни капли не жалел о сексе с Пак Хи Воном. Это было весело, я давно так не оттягивался, мне этого не хватало.

«…И чем я тогда, блядь, отличаюсь от Чон Иёна?»

Этот горький, насмешливый вопрос преследовал меня всю дорогу до дома. И в конце концов мне пришлось признать правду. А признав её, я смог кристально ясно понять мотивы Чон Иёна.

Что он, что я — мы просто оба были одинаковыми подонками.

В понедельник я проснулся ни свет ни заря. Сегодня мне предстоял очень, очень трудный шаг.

Я надеялся сохранить невозмутимость, но легкого мандража избежать не удалось. И это было не приятное волнение, а скорее липкое чувство дискомфорта.

Я принял душ, вымыл голову. Уложил волосы чуть аккуратнее обычного. Сначала надел белую футболку с круглым вырезом и джинсы, но потом переоделся в слаксы и рубашку с коротким рукавом. Подумывал о костюме, но решил, что блейзера сверху будет достаточно для приличного вида.

Я же не на собеседование и не на работу иду. Нет нужды выряжаться в строгий костюм только потому, что я еду в офис. Без галстука, с парой расстегнутых верхних пуговиц образ получился в меру расслабленным, и это меня вполне устроило.

Впервые за долгое время я оделся более-менее официально, и даже надел очки.

Но стоило мне выйти на улицу, как я осознал, что жара стоит невыносимая. Погода была такой, что хотелось немедленно вернуться домой. Может, ну его всё, и проболтаться весь остаток августа на море? Потусить на побережье, поваляться на пляже. Я же когда-то мечтал научиться серфингу. Или дайвингу. Раз уж появилось свободное время, можно было бы получить сертификат дайвера.

Конечно, для всех этих планов нужны были деньги… Но у меня же была кредитка брата. Искушение было велико. Потрачу сейчас, а потом, когда устроюсь на работу, всё верну. В крайнем случае, можно было бы снять свои сбережения с накопительного счёта.

Но ради чего я тогда с вечера настраивался, заводил будильник и поднимался в такую рань?

Четыре проваленных собеседования кряду здорово подкосили мою самооценку. А на прошлой неделе из компаний, куда я отправлял резюме, не пришло вообще ни одного ответа. Я откликался только на вакансии для специалистов с опытом, но меня словно отсеивали ещё на этапе проверки документов.

Страх того, что я так и не смогу найти нормальную работу, останусь вечным бездельником и в итоге буду вынужден перебиваться случайными заработками, медленно, но верно съедал меня изнутри.

Можно было бы, конечно, дождаться возвращения брата и попросить помощи у него. Но я не хотел висеть у него на шее. Становиться непутёвым, инфантильным младшим братом, который в свои тридцать не способен даже о себе позаботиться — увольте. Именно поэтому, когда брат наконец перезвонил, увидев пропущенный от меня, я так и не решился выложить ему всё как есть, а лишь пробормотал что-то невнятное, мол, просто хотел узнать, как у него дела.

В конце концов я сел в автобус. Тот самый маршрут, которым я когда-то каждое утро ездил на работу.

Всё верно. Сегодня я направлялся на встречу с Чон Иёном.

Путь от дома до офиса на общественном транспорте занимал обычно минут пятьдесят, а то и час. Но поскольку утренний час пик уже давно миновал, пробок на дорогах не было. В метро, куда я пересел, тоже оказалось на удивление свободно. В результате я добрался до компании за рекордные сорок пять минут.

Всю дорогу на душе было неспокойно. Существовала немалая вероятность, что Чон Иёна вообще не окажется на месте, и я просто зря потрачу время. Я мог бы без проблем связаться с кем-нибудь из секретариата и узнать его расписание, но намеренно не стал этого делать. Раз уж я заявился сюда без предупреждения, то решил довериться судьбе. Застану его — поговорю. Не застану — больше не приду.

Чем ближе я подъезжал к зданию компании, тем сильнее меня штормило от неприятных предчувствий. Я даже начал жалеть об этой затее.

Но как я ни крутил эту ситуацию в голове, вывод напрашивался один: то, что я, с моим послужным списком, не мог найти работу — дело рук Чон Иёна.

На часах не было и одиннадцати, когда я оказался у здания компании. Но стоило мне оказаться у входа, вся моя решимость куда-то улетучилась. Я топтался у дверей, опасаясь, что могу столкнуться с кем-то из знакомых и оказаться в неловком положении. В конце концов я обошёл здание и замер в нерешительности перед входом со стороны отеля.

«А стоит ли вообще с ним встречаться?» — подумал я. Припёрся сюда с таким пафосом, а теперь стою, как дурак, не решаясь даже переступить порог.

— Ли Нан?

Вдруг кто-то окликнул меня. Я обернулся и увидел направляющегося ко мне Со Джэ О.

Его глаза округлились от удивления. Я тоже опешил. Вздрогнул, словно неверный муж, пойманный с поличным. Но стоило мне вглядеться в его лицо, как нервное напряжение, сковывавшее меня, почему-то начало отпускать.

— Ты чего тут? Какими судьбами?

— …Да так, подумал, может, действительно зайти к директору.

Мы не виделись с позапрошлой пятницы, когда Джэ О узнал, что я трахнулся в туалете с Пак Хи Воном. После мы переписывались, но лично не встречались. Я не избегал его. Просто Джэ О пропадал на работе с утра до ночи, даже в выходные. Я начал грешным делом думать, не игнорирует ли он меня из-за того случая. Но, взглянув на его осунувшееся, измождённое лицо, понял, что он и правда вкалывал как проклятый.

— Серьезно?.. — нахмурился он.

— Ну-у…

Я понимал его реакцию. Что может быть более жалким, чем приползти к бывшему любовнику, с которым вы расстались далеко не на лучшей ноте, только потому, что не можешь найти работу?

И всё же у меня были серьёзные подозрения, граничащие с уверенностью.

— Ты поверишь, если я скажу, что меня теперь даже на собеседования не зовут?

На прошлой неделе я разослал кучу резюме. И в ответ — тишина. Ни приглашений, ни даже стандартных отписок с отказами. Игнор. Ни от одной компании я не получил ни слова. В какой-то момент я даже начал всерьёз подозревать, что у меня сломался почтовый ящик.

Джэ О, который видел моё резюме, тоже выглядел озадаченным. С точки зрения здравого смысла, с моими данными и опытом отказы были просто нелогичны.

— Если я ошибаюсь — тогда ладно, ничего не попишешь. Но я хочу убедиться, не он ли мне кислород перекрывает. Надо прояснить ситуацию.

— …И ты думаешь, он с тобой встретится?

— Я решил так: если он на месте, то поговорим. Если нет — я сюда больше ни ногой. У меня и так голова кругом идёт, поэтому я просто пущу всё на самотёк.

Когда человек отчаянно ищет работу, а получает череду отказов, сменяющуюся полным игнором, сохранять трезвость рассудка становится проблематично. Даже если предположить, что Чон Иён тут ни при чём, он всё равно обязан был найти мне новое место — хотя бы потому, что именно из-за него я лишился прежнего. Разве не на таких условиях начались наши отношения?

— ...Слушай, но теперь, когда я здесь, мне как-то не по себе. Мандраж бьёт, — признался я.

— Раз уж пришёл — иди до конца, — неожиданно твёрдо ответил Джэ О.

Я даже растерялся. Его уверенный тон и то, как он подталкивал меня... Теперь я занервничал ещё сильнее. Сколько бы я ни убеждал себя, что нужно относиться к этому проще, но перспектива требовать у Чон Иёна устроить меня на работу казалась чертовски унизительной.

— Хочешь, я сам у него спрошу?

Предложение было заманчивым. Я едва не кивнул.

Но кто я для Джэ О, чтобы просить его о подобных вещах? Даже если он делает вид, что ему всё равно, я-то знал, что творится у него на душе, и не мог так с ним поступить.

— …Нет. Я должен сделать это сам.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Сердце колотилось от тревоги и напряжения, но встреча с Джэ О почему-то придала мне сил. Я будто получил от него дозу уверенности.

— Ладно. Тогда напиши, как выйдешь.

— Угу. Иди работай. Напишу.

Проводив Джэ О взглядом, я направился ко входу в офисную часть здания. Оттуда можно было подняться на лифте прямо к кабинету директора.

Внутри сновали сотрудники. Ни одного знакомого лица мне не попалось, поэтому я направился прямиком к лифтам. Охранник мельком глянул на меня, но не стал останавливать человека, уверенно идущего к кабине для персонала. Я нажал кнопку нужного этажа.

Подниматься в кабинет босса в повседневной одежде было непривычно. Ощущения были странными, в животе слегка потягивало от волнения, к горлу подступала тошнота.

Когда двери лифта разъехались, я увидел за стойкой девушку. Лицо было мне знакомо. Это была секретарь Пак. Она сидела на том самом месте, которое когда-то занимал я. Как только наши взгляды встретились, её глаза широко распахнулись.

— О боже, секретарь Ли!

— Как поживаете? Давненько не виделись, — улыбнулся я, подходя ближе.

Она просияла и вскочила с места:

— Вы так внезапно уволились, номер сменили, пропали со всех радаров! Мы так испугались!

— Да так, возникли кое-какие обстоятельства, ничего не поделаешь. Я вообще-то к директору. Он у себя?

— Да, как раз на месте. А у вас что-то срочное? Может, расскажете сначала, как вы там? Почему номер-то сменили?

— Говорю же, личные обстоятельства, — я снова уклонился от ответа.

Секретарь Пак быстро поняла, что откровенничать я не намерен, и слегка надула губы. Но расспрашивать дальше не стала.

— Так вы теперь лично директором занимаетесь, секретарь Пак?

— Что вы, куда мне до вас! Кто вообще сможет пахать как вы? Я так, на подхвате: за стойкой сижу, на звонки отвечаю да гостей встречаю.

Её искренний ответ дал мне понять, что Чон Иён так и не нашёл мне полноценную замену. Странно. Учитывая, сколько обязанностей я тянул на себе и как сильно облегчал ему жизнь, моё отсутствие должно было ощущаться очень остро.

— Вы что, решили вернуться? — с надеждой спросила она.

— Нет. Я по другому вопросу.

— Жаль. Хотя, работка тут, конечно, адовая.

— Точно подмечено. Будьте добры, доложите директору, что я пришёл.

Секретарь Пак кивнула и тут же набрала внутренний номер. Коротко бросив в трубку: «Пришёл господин Ли Нан», она сбросила вызов и жестом пригласила меня пройти в кабинет. Я не был таким уж важным гостем, чтобы меня провожать, но позволил ей оказать мне эту любезность.

Идти к директору в обычной одежде, в сопровождении секретаря, в тот самый кабинет, куда я сам когда-то провожал посетителей — всё это было дико непривычно. Градус напряжения стремительно нарастал. Я сделал шаг и вошёл в распахнутую ею дверь.

Моему взору предстал кабинет, который почти не изменился с тех пор, как я ушёл.

За привычным столом сидел Чон Иён, перелистывая какие-то документы. Похоже, он немного подстригся, отчего стал выглядеть ещё более безупречно и строго. Возможно, из-за новой причёски исходящая от него аура казалась чуть более резкой и холодной, чем раньше.

Внезапно я вспомнил нашу последнюю встречу.

Как он заявился ко мне домой. Как я, не позволив войти, заставил его стоять на пороге, сухо выясняя, что ему нужно. Перед глазами поочерёдно всплыли два его лица: то, с которым он нёс бред в духе «давай встречаться», и то, которое побледнело после моего решительного отказа.

Тогда я захлопнул дверь прямо перед его носом. После этого Чон Иён не звонил, не искал встреч, не умолял выслушать. Поэтому я решил, что он тоже вычеркнул меня из своей жизни.

Возможно, так оно и было. И мои проблемы с трудоустройством не имели к нему абсолютно никакого отношения. Если так, то сегодня я просто пополню копилку своих позорных воспоминаний, развернусь и уйду.

— Что привело тебя сюда?

Чон Иён заговорил первым, пока я стоял, скованный напряжением. Только тогда он соизволил поднять на меня взгляд. Не приглашая сесть. Оставил стоять перед своим столом, словно мы всё ещё были боссом и секретарём, и молча, изучающе смотрел на меня снизу вверх.

— Секретарь Ли?

То, как он ко мне обратился, мгновенно вырвало меня из оцепенения и с размаху бросило в реальность. Сколько времени прошло с тех пор, как я уволился? Какого хрена он до сих пор называет меня «секретарь Ли»?

— Секретарь Ли. Я не настолько свободен, чтобы тратить время впустую.

Я и сам не понимал, почему его ледяной тон и это обращение так сильно меня задели. Ясно было одно: в ту же секунду вся моя нервозность испарилась, уступив место острому раздражению.

— Это вы перекрываете мне кислород, мешая устроиться на работу?

Слова сорвались с губ сами собой, повинуясь внезапному импульсу.

Выпалив это, я тут же мысленно ужаснулся. Тема и без того была щекотливой,  а вслух это прозвучало ещё более нелепо и неловко. Особенно когда Чон Иён пристально посмотрел на меня, изогнув одну бровь. Мои щёки предательски полыхнули.

— Я? Мешаю устроиться на работу?

Я промолчал, тем самым подтверждая свои слова.

— А может, проблема в том, что у вас, секретарь Ли, просто не хватает способностей? Не понимаю, почему вы пришли предъявлять претензии мне.

Гнев махом одолел неловкость. Что, не хватает способностей? Вот ублюдок! Внутри всё закипело. Слышать упрёки в некомпетентности от такого деспотичного босса, как Чон Иён, было неслыханным оскорблением.

— Я был единственным, кто смог так долго продержаться под вашим руководством, директор Чон. На собеседованиях этот факт считали моим главным достижением.

— И сколько же вы продержались? Год? Насколько я помню, вы сбежали через восемь месяцев. Причем по весьма... неподобающей причине.

«Ах ты ж сукин сын…» — мысленно выругался я, скрипнув зубами.

Неподобающая причина? Меня чуть не трясло от возмущения, казалось, вся кровь отхлынула от лица. Решив не затягивать этот фарс, я перешёл к сути:

— Раз уж вы сами об этом заговорили, давайте вспомним. Разве вы не обещали, что если из-за отношений, на которых вы настаивали, мне придётся уволиться, вы поможете мне с трудоустройством?

— Вы вспомнили об этом только сейчас? И почему пришли ко мне? Разве господин Со Джэ О не из обеспеченной семьи? Он что, не может помочь с трудоустройством?

Этот придурок что, крысиного яда объелся? При чём тут вообще Джэ О?

На секунду мелькнула мысль: неужели это ревность? Но я тут же мысленно усмехнулся. Чон Иён — тот самый мальчик, который вечно кричит «волки». Я больше не куплюсь.

Изображать ревность, притворяться, что влюблён — всё это было ложью. Даже если он не планировал меня обманывать, все его действия были бессмысленны и вводили меня в заблуждение. Он никогда по-настоящему не ревновал и никогда меня не любил.

Да и какой смысл в его ревности или чувствах теперь, даже если бы они оказались правдой?

— Так вы отказываетесь сдержать слово? Оказывается, директор Чон Иён из тех, кто бросает слова на ветер? — спросил я с максимально возможным равнодушием, изо всех сил подавляя сарказм.

При виде моей холодности взгляд Иёна стал странным.

Когда-то я пытался разгадать, что кроется за этим взглядом. Изводил себя, отчаянно желая понять, о чём он думает. Но теперь мне было плевать. Единственное, чего я хотел — это поскорее вышвырнуть из головы воспоминания, от которых остался лишь горький осадок.

Помолчав какое-то время и не сводя с меня глаз, Чон Иён наконец произнёс:

— Насколько я помню, когда вы увольнялись, вы ясно дали понять, что вам это не нужно.

— .......

…Что?… От неожиданности я потерял дар речи.

Я… я так сказал? Правда?!

И тут в памяти внезапно всплыл тот самый день. Воспоминания, которые я сознательно заблокировал, потому что одно лишь прикосновение к ним вызывало жгучий стыд и боль. Да, в тот день я был раздавлен. Среди унижения и отчаяния, я сходил с ума от желания быть с ним. И страдал от того, что всё шло не так, как я хотел.

И тогда я действительно сказал это.

«В таком случае я просто уволюсь. Никакие рекомендации и переводы мне не нужны».

…До меня дошло, что я сам тогда отверг его предложение. Выпалил это в порыве эмоций, так же импульсивно, как и своё признание.

«Чёрт… Блядь. Пиздец… Надо было вспомнить об этом раньше! Если бы вспомнил, не пришлось бы сейчас так позориться!»

Внутри всё сжалось от ярости на самого себя. Стыд был невыносим. «Блядь, так он что, реально не собирается мне помогать? Значит ли это, что всё это время он действительно не мешал мне устроиться на работу? Неужели меня, с моим-то шикарным резюме и опытом, просто не берут?!»

В тот момент меня охватила паника. Под пронзительным взглядом Чон Иёна я не мог выдавить ни звука. Хотелось просто провалиться сквозь землю.

Надо уходить. Я уже собирался развернуться и позорно сбежать, как вдруг…

— Ли Нан.

Чон Иён внезапно окликнул меня. Тот самый человек, который даже после моего увольнения упрямо называл меня «секретарь Ли», вдруг назвал меня по имени.

— …Да.

Раз уж он обратился ко мне по имени, я решил дослушать его, прежде чем уйти.

Губы Чон Иёна разомкнулись:

— Ты прав. Я приложил руку к тому, чтобы тебя никуда не брали.

От такой наглости я снова онемел. Когда он всё отрицал, я растерялся. Но когда он вот так, в лоб, заявил: «Да, это я», — я просто охуел.

— …Что… простите? — переспросил я дрогнувшим от возмущения голосом.

— Никак не могу успокоиться. До сих пор перед глазами стоит та захлопывающаяся дверь.

Он говорил о дне моего возвращения из Японии. О том дне, когда я — человек, который всегда ловил каждое его слово и внимательно слушал — впервые высказал всё, что хотел, и закрыл дверь прямо перед его носом.

Допустим, это задело его эго. Но мешать человеку найти работу из-за такого?!

— Так это... ваша месть?

— Месть? Не уверен. Ты так долго не появлялся, что я уже начал подумывать о других методах.

— То есть вы устроили всё это только для того, чтобы я сам к вам приполз?

— Ну, ты так эффектно захлопнул дверь, что вряд ли открыл бы её, начни я умолять. Звонить бессмысленно — ты давно сменил номер. Оставалось только заставить тебя прийти ко мне самому.

Ни хрена себе. Он действительно подонок.

Учитывая, как он со мной обращался, он вообще не имел права со мной связываться. Если вспомнить, что он держал меня за удобную игрушку для секса, то по-хорошему он должен был бы испытывать чувство вины.

Я думал, что падать в моих глазах ему уже некуда, но Чон Иён лично продемонстрировал мне, что дно ещё не пробито. Вся моя былая симпатия к нему испарилась окончательно и бесповоротно.

Конечно, если бы не проблемы с работой, я бы больше никогда с ним не увиделся, так что его стратегия сработала безупречно. Я прибежал к нему именно так, как он и планировал. Оказался пешкой в его руках. И от этого осознания мне стало мерзко до блевоты.

— И что ты хочешь?

Скрывать раздражение больше не было смысла. До этого момента я ещё пытался соблюдать субординацию, обращаясь к нему на «вы» и сохраняя вежливый тон, но с меня хватит. Гнев рвался наружу.

Чон Иён откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его взгляд, устремлённый на меня, был непоколебим. Я не мог прочесть ни единой эмоции на этом каменном лице.

Затем Чон Иён произнёс:

— Десять раз.

— Десять раз…?

К чему он вообще приплёл цифры? Я непонимающе уставился на него.

— Давай переспим десять раз. Когда я захочу.

— Вы в своём уме?

Вопрос вырвался раньше, чем я успел подумать. Настолько я был ошарашен. Словно меня окатили ледяной водой. Что он предлагает? Может, я ослышался? Я даже засомневался, не подводит ли меня слух.

Но его лицо, выражавшее не просто уверенность, а какую-то запредельную наглость, ясно говорило о том, что со слухом у меня всё в порядке.

— Разве я хоть раз отказался приехать, когда ты звонил, Ли Нан? Десять раз —не так уж и много по сравнению с тем, что было.

— Вам стоило просто игнорировать меня! Вы поступали так, как хотелось вам, а я буду поступать так, как хочется мне. С чего вы взяли, что я должен вести себя так же в аналогичной ситуации?

— Я же хорош в постели.

— Тех, кто хорош в постели, — пруд пруди.

Да, Чон Иён умел мастерски доводить меня до исступления. Я получал такое наслаждение, что порой оно граничило с болью, даже когда просто раздвигал перед ним ноги.

Но разве дело было только в технике? Не думаю. В основе всего лежала моя любовь к нему. Я так сильно его любил, что был бы на седьмом небе от счастья, даже окажись он скорострелом.

Тогда я был опьянён чувствами. Каждое его прикосновение словно поджигало мои клетки. Я терял рассудок от пронзавших тело разрядов. Потому что он мне нравился. Потому что я его любил.

С чего бы мне теперь получать прежнее удовольствие от секса с ним? Конечно, я из тех, кто может наслаждаться процессом и без всяких чувств, так что чисто физиологическую разрядку я бы получил. Но той всепоглощающей эйфории больше не будет — факт.

Более того, сейчас одно лишь его лицо вызывает у меня глухое раздражение. Как в таком состоянии с ним спать? В этом нет ни капли потенциального удовольствия.

Я искренне не понимал, зачем вообще веду этот дурацкий разговор. Поэтому не стал сдерживаться и выдал первое, что пришло в голову:

— Я уже говорил вам не раз: минет вы делаете паршиво.

— Тебе и от того, что я тебя трахаю, крышу сносит.

…Сука. Его наглая ухмылка в очередной раз лишила меня дара речи. Я уже сбился со счёта, в который раз он вгоняет меня в ступор.

А ведь когда-то я осознал, что именно этот типаж — мой идеал. Сначала, конечно, запал на внешность. Потом меня затянула его рабочая харизма, сочетание обходительности и холодного равнодушия, естественная уверенность. Но больше всего меня умиляло, что под маской безжалостного перфекциониста скрывался капризный, упрямый ребёнок.

Розовые очки всегда бьются стёклами внутрь.

Сейчас это не вызывало ни малейшего трепета. Его наглое упрямство больше не казалось милым. Оставалось лишь горько усмехнуться, признав: «Каким же идиотом я был, раз мне нравилась эта беспардонная, эгоистичная сторона его характера».

— Довольно. Предложение абсурдное, и я, разумеется, отказываюсь. Всего доб...

«...рого», — хотел сказать я напоследок. Я больше не мог выносить его вида. Планировал просто развернуться и уйти не оглядываясь.

Но Чон Иён перебил меня:

— Собираешься всю жизнь сидеть без работы? Или станешь альфонсом? Ах да, брат. Твой «невероятный» брат. Но знаешь что? Мне не очень хочется в это ввязываться, но одного звонка в прокуратуру будет достаточно, чтобы устроить ему проблемы.

Я замер, тупо уставившись на него. Что за бред он несёт? Он что, угрожает мне?

— У тебя есть запасной план? Со Джэ О? Ему ведь нужно отработать в моём отеле хотя бы год, чтобы остаться в Корее. Кстати, он в последнее время сильно загружен, не так ли? Работа консьержа — грязная и тяжёлая. И график ненормированный.

Я опешил. Я даже не злился, я просто охренел. Настолько, что в глазах потемнело от абсурдности ситуации.

— Вы мне угрожаете? Так это из-за вас Джэ О сейчас пашет как проклятый?

— Я ещё даже не начинал угрожать. Просто сказал, что при нынешнем настроении мне очень хочется загонять Со Джэ О до смерти.

Я был в шоке. Чон Иён сейчас вёл себя в точности как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. Капризничал, нёс околесицу, пёр напролом, настаивая на своём.

Именно это когда-то казалось мне таким очаровательным. Но сейчас не вызывало ничего, кроме изумления. Человек, который всегда виртуозно контролировал свои эмоции и был ледяной глыбой рядом с Мин Со Воном, сейчас открыто истерил и давил на меня. И да, это дико бесило.

«А, может, всё дело в уязвлённом самолюбии? Типа: „Как ты посмел меня бросить?!“ — и всё это просто вспышка гнева?»

— Хотите сорвать злость? — спросил я.

— Сорвать злость? Позволь встречный вопрос. Ли Нан, как ты умудрился так быстро вычеркнуть меня из жизни?

Я на секунду замолк. Как я его забыл? Понятия не имею. Просто в какой-то момент как отрезало. Я таскался за ним, терпел его выходки, моё сердце превратилось в лохмотья, а потом… раз — и всё.

— Я пробовал ничего не делать. Пробовал с головой уйти в работу. Но всё валилось из рук. Пробовал пить — не помогло. Я даже дошёл до того, что купил книгу о том, как пережить расставание. И знаешь что? Ни черта не помогло. Думал, может, новые отношения спасут, но у меня даже желания ни с кем встречаться не возникает.

Слова звучали как фантастика. Чон Иён занимался тем же самым, чем занимался я, когда страдал из-за него (хотя я, конечно, никаких книжек про расставание не читал — даже не знал, что такие бывают)? Неужели я был ему так дорог?

— И в этом виноват ты, Ли Нан. Ты соблазнил меня так, что я потерял голову.

— Ха.

— Да, признаю, до меня долго доходило. Но в итоге я же сдался. Ты разжёг во мне этот пожар, а теперь делаешь вид, что ни при чём?

— Больше не могу слушать этот бред.

— Сорвать злость? Нет, дело не в этом. Если бы я хотел просто сорвать злость, я бы первым делом стёр Со Джэ О в порошок. Но я держу себя в руках. Так что давайте договоримся по-хорошему. Иначе мне придётся стать по-настоящему подлым.

Чон Иён оставался Чон Иёном.

Каким же сказочным долбоёбом я был в прошлом, раз находил эту наглость милой! Меня уже тошнило от мужчины, который даже умолять способен был только в форме ультиматума.

Непробиваемый эгоцентрист. Человек, для которого не существует ничего, кроме его собственных желаний.

Его холодность к Мин Со Вону объяснялась тем, что он просто его не хотел. Со мной история повторялась. Ему было плевать на мои чувства, на то, что я его любил — он действовал исключительно в угоду своему сексуальному аппетиту. И его нынешние признания в любви — тоже фальшь. Я прямо говорю, что у меня всё прошло, а он продолжает давить, прикрываясь своими так называемыми «чувствами».

Разве человек, который по-настоящему любит, стал бы вести себя подобным образом?

От его наглого напора во мне начал закипать гнев.

Но я не хотел на него кричать. Не хотел материться.

Не то чтобы у меня не было желания высказать ему всё, что накипело. Было. Но я не собирался доставлять ему удовольствие видеть, как он вывел меня из равновесия, пусть даже это был гнев.

Поэтому я стиснул зубы и мёртвой хваткой вцепился в остатки самообладания.

— Нет, — отрезал я ледяным тоном.

— Это твоё окончательное решение? Хочешь узнать, на что я способен?

— Разве моё знание что-то изменит? Да, Джэ О мне сильно помог, и мы друзья, но я не настолько хороший человек, чтобы приносить себя в жертву ради него.

— …….

— К тому же сексом нужно заниматься с удовольствием, не так ли? И неважно, совершили вы уже подлость или только угрожаете — это совсем не весело. Какой кайф от такого секса?

— …Мне будет достаточно, если ты просто подыграешь. Десять раз — и я поставлю точку. Клянусь.

Его детская упёртость достигла таких масштабов, что мой гнев вдруг лопнул, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь абсолютное недоумение.

— Ты ведь умный парень, Ли Нан. Подумай хорошенько, прежде чем отвечать.

— Тут и думать нечего, — равнодушно отозвался я.

Его угрозы отправить Джэ О домой, к родителям-диктаторам, на меня не действовали. Джэ О сам бы не хотел становиться моей ахиллесовой пятой. Узнай он, чем меня шантажирует Чон Иён, он бы просто уволился к чертям собачьим и уехал.

Да и в любом случае я не собирался приносить себя в жертву. Я был ему благодарен, чувствовал вину, но ломать себе жизнь ради него? Я никогда не отличался особой праведностью.

Чон Иён молча сверлил меня взглядом, а затем произнёс, не меняясь в лице:

— Если ты сейчас выйдешь отсюда, я перестану сдерживаться. Со Джэ О, твоя семья, работа, дом, окружение... Я камня на камне не оставлю. Твой хвалёный брат? Думаешь, я до него не дотянусь? Я уничтожу всё. Оставлю тебя одного и привяжу к себе.

Я… на мгновение мой мозг просто отказался обрабатывать услышанное. В голове образовалась звенящая пустота. Слова, которые не мог бы произнести ни один человек в здравом уме, продолжали литься из его рта.

— Да, это угроза. Я тебе угрожаю. Я говорю, что удержу тебя рядом, чего бы это ни стоило. Мне плевать, если мы оба будем несчастны. Это всё равно лучше, чем то, что есть сейчас.

Его лицо оставалось таким же бесстрастным, как всегда. Кто бы мог подумать, что этот низкий, бархатистый голос, который я когда-то так любил слушать, однажды зазвучит столь зловеще? От его обещания уничтожить всё вокруг и изолировать меня, по коже пробежал мороз. Фраза «привяжу к себе» прозвучала так, словно он собирался переломать мне ноги. Его нефильтрованное безумие просто не укладывалось в голове.

Неужели у Чон Иёна была и такая сторона? Эта совершенно незнакомая мне грань его личности казалась дикой и чужой.

— …Давай пойдём на небольшие уступки друг другу, прежде чем до этого дойдёт. Десять раз. А после этого я исчезну навсегда. Может, даже раньше.

Больной ублюдок. Других мыслей у меня просто не было. Желание иметь с ним хоть какие-то дела отпало напрочь. Захотелось из упрямства бросить ему в лицо: «Ну давай, попробуй! Рискни!».

Наверное, эта дерзость возникла из-за того, что я слишком хорошо знал, насколько хладнокровным и расчётливым был Чон Иён. Он не из тех, кто совершает столь иррациональные, безумные поступки.

— Пошёл ты, ёбаный кобель.

В конце концов я не выдержал и сорвался на мат, но мой ответ остался неизменным. Этот вопрос не подлежал обсуждению. С какой стати мне спать с ним, когда всё кончено? В мире полно тех, с кем можно переспать.

Бросив резкий ответ, я развернулся. Хотелось немедленно покинуть этот кабинет и скрыться от его взгляда. Взгляда, который, казалось, готов был сожрать меня живьём, от макушки до пят.

И почему у меня так онемели кончики пальцев на руках и ногах? Возможно, я всё-таки немного испугался Чон Иёна.

А вдруг он не блефует? Могу ли я с уверенностью сказать, что по-настоящему знаю его? У него определённо были ресурсы для того, чтобы воплотить угрозы в жизнь. Семья Чон Иёна имела прочные связи не только в бизнесе, но и в политике, так что нет никаких гарантий, что его руки не дотянутся и до теневых структур.

Я ответил категоричным отказом, но с каждым шагом к двери тревога всё тяжелее оседала на плечах.

— Подумай хорошенько, прежде чем выйти.

Низкий голос вцепился в мои лодыжки, словно капкан.

— Не испытывай меня.

Голос звучал почти расслаблено. И всё же в нём таилась такая сила, что я мгновенно врос в пол.

По загривку пробежали мурашки, волосы на голове зашевелились. Я не видел его, но кожей чувствовал, как он сверлит взглядом мой затылок. Воздух в кабинете стал невыносимо тяжёлым. Всё во мне кричало: его слова — не пустая угроза.

— .......

Я сжал дверную ручку, но так и не смог повернуть её. Пальцы побелели от напряжения, но толкнуть дверь я не решался. Ноги словно прибили к полу.

Я не мог уйти. Но и оборачиваться не хотел. Так и замер на месте.

Спустя несколько мгновений гнетущей тишины голос Чон Иёна снова разрезал воздух:

— Было бы замечательно, если бы Ли Нан передумал в процессе… Но даже если этого не произойдёт, после десяти раз я сам поставлю точку. Даже если мои чувства никуда не денутся… я больше не буду вести себя так жалко и по-детски. Не хочу быть жалким.

«Ты уже тошнотворно жалкий. Что за мелочность? Что ты творишь, Чон Иён? Что это за пиздец? Блядь… И что мне теперь делать?» Я был в полнейшем ступоре. Казалось, он отсёк все возможные пути отступления, оставив мне лишь один, навязанный им выбор. Только сейчас до меня дошло, что я попал в ловушку в ту самую секунду, когда переступил порог этого кабинета.

По затылку пробежал ледяной сквозняк. Я зажмурился и до скрипа стиснул зубы.

А затем медленно обернулся и посмотрел на него.

Стоило нашим взглядам встретиться, как земля ушла из-под ног, словно я провалился в бездну. Я ненавидел это чувство беспомощности. Ненавидел до дрожи. А то, что его лицо всё так же идеально попадало в мои вкусы, бесило ещё сильнее. Ведь именно из-за того, что я когда-то повёлся на эту мордашку, я и оказался в такой заднице.

— Вы-то точку поставите, а что, если мои чувства вернутся? Что тогда? Мне снова играть в одни ворота, как в прошлый раз?

Только тогда губы Чон Иёна дрогнули в усмешке. В его глазах, кажется, мелькнул огонёк. Но в целом его выражение лица было скорее издевательским.

— А что, господин Ли Нан, есть такая вероятность?

Только тогда я понял, что ляпнул лишнее.

— Нет. Глупость сморозил.

— А я уж было понадеялся. Так о чём тогда переживать? Не вижу причин для отказа.

От этой циничной наглости я мысленно усмехнулся — настолько был опустошён. Из меня словно выпустили весь воздух, не оставив сил даже на злость. В груди всё сдавило до боли, но выбор у меня оставался только один. На этом этапе я уже ничего не мог изменить.

Послать его к чёрту и уйти? Но предупреждение «не испытывай меня» мёртвой хваткой сжимало сердце.

— Ха…

— Ты согласен?

Ещё минуту назад он сыпал безжалостными угрозами, а теперь его голос звучал почти осторожно. От этого он казался ещё более лицемерным.

Поддаться эмоциям, плюнуть на всё и выскочить за дверь было проще простого. Но смогу ли я разгрести последствия? Как ни крути, я не мог не бояться.

Перед глазами всплыло лицо брата. С Джэ О ситуация была иной — он всё-таки посторонний человек, но брат… То, что я когда-то по глупости рассказал Чон Иёну о нём, обернулось против меня и стало моей главной уязвимостью. Угрозы в адрес брата звоном отдавались в ушах.

Но, если честно, больше всего меня пугало обратное. Что будет, если брат узнает, как Чон Иён шантажировал меня? Я понятия не имел, как он отреагирует. Меня до одури пугала мысль, что брат может сорваться и натворить дел, последствия которых мы не сможем расхлебать. Пожалуй, это страшило меня куда больше, чем сами угрозы Чон Иёна.

И что в итоге? Мне придётся десять раз переспать с этим ублюдком?

Вновь нахлынувшая волна унижения захлестнула с головой, кулаки непроизвольно сжались. Во мне стремительно разрасталось презрение к нему. Да, я разлюбил тебя, и на смену любви пришло равнодушие, переходящее в неприязнь. Но я и представить не мог, что однажды буду презирать тебя настолько сильно.

— …Псих.

В конце концов ругательство сорвалось с губ. Когда-то я считал, что мы с Чон Иёном — два сапога пара, одинаковые мудаки. Но я ошибался. Чон Иён был грязным, подлым ублюдком, с которым мне и рядом не стоять.

— Сукин сын.

На мою нефильтрованную брань, Чон Иён отреагировал странно. Он вроде бы удивился, но уголки его губ едва заметно искривились в улыбке. Словно ему доставляло садистское удовольствие видеть, как я трясусь от гнева и сыплю проклятиями.

— …Три раза.

— Хочешь, чтобы я заставил тебя спать со мной столько раз, сколько ты мне звонил?

Блядь. Звонков было точно больше десяти. Ведь тогда я до смерти изнывал по нему.

А сейчас в горле словно застряла кость, дышать было тяжело. Приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы проглатывать рвущиеся наружу маты. Станет ли мне легче, если я дам волю ярости и съезжу ему по лицу? Вряд ли. Я понимал, что даже такая вспышка гнева будет пустой тратой энергии.

С того момента, как я вошёл в этот кабинет, мой выбор был предопределён.

Мозг лихорадочно начал искать оправдания, пытаясь защитить психику. Я ведь могу переспать с кем угодно, если человек в моём вкусе, верно? Если накопилось напряжение, я особо не перебираю партнёрами. Так что секс с Чон Иёном — не конец света.

В конце концов, это просто физиология. Всунул, высунул, кончил. Базовая потребность. Буду относиться к этому как к банальной мастурбации с использованием живого тренажёра. Это лучший выход из ситуации.

— Десять раз — и на этом всё? Точно?

— Неужели у меня настолько низкий кредит доверия?

— Отвечайте чётко.

— Обещаю. Хочешь, составим контракт, чтобы ты успокоился?

Поняв, что я сдался, Чон Иён расплылся в невероятно раздражающей улыбке. Это была идеальная улыбка на потрясающе красивом лице, но теперь, когда чувства остыли, этот вид был просто невыносим.

— Тогда идём.

Увидев, как он внезапно встаёт и берёт пиджак, я нахмурился. Кажется, я даже непроизвольно отшатнулся на шаг назад. Заметив это, Чон Иён лукаво протянул:

— Хочешь здесь? Мне, конечно, нравится идея вспомнить наш первый раз, но снаружи полно сотрудников. Боюсь, сегодня это будет проблематично.

И тут до меня дошло. Этот сукин сын хочет использовать один из своих десяти разов прямо сейчас.

«А-а, блядь…» — мысленно застонал я, обречённо вздыхая. Мне было настолько противно и тошно, что к горлу подступила рвота.

Но раз уж я согласился, деваться некуда. Хотелось поскорее с этим покончить и больше не перекидываться с ним ни единым словом.

— В резиденцию поедем?

— …Нет. Давненько мы не были у меня дома. Думаю, там будет лучше.

С чего бы это? Когда я был для тебя просто удобной дыркой, ты не хотел пускать меня к себе и таскал в резиденцию. А теперь, когда решил поиграть в соблазнение, дом вдруг стал лучшим вариантом?

Раз чувства умерли, мне было абсолютно всё равно, где мы это сделаем. Я прекрасно понимал, зачем Чон Иён тащит меня к себе, но мне было плевать.

Секс. Ну да, тот самый секс, от которого я когда-то сходил с ума. Не в первый раз же. Как Чон Иён когда-то использовал меня как удобную секс-игрушку, так и я теперь буду воспринимать его как ходячий вибратор. Вот и всё.

— Тогда поедем порознь, — сухо бросил я.

— Садись в мою машину. Зачем усложнять…

— Я не хочу, чтобы сотрудники видели нас вместе.

Мне было абсолютно начхать, как он воспримет мои слова и как отреагирует. Наоборот, увидев, как он недовольно морщится, я испытал мстительное удовлетворение.

Я ему нравлюсь? Он хочет со мной встречаться? Эти десять раз — явно его попытка как-то меня соблазнить, но он выбрал в корне неверную тактику. Требовать секса путём шантажа — это гарантия того, что никаких чувств у меня не возникнет. Это вызовет лишь ещё большее отторжение и холодность.

— И держите рот на замке перед Джэ О. Я не хочу причинять ему боль. Разумеется, я продолжу с ним видеться.

Конечно, я больше не собирался спать с Джэ О, а если бы и захотел, то нашёл бы кого-нибудь другого. Но мне было абсолютно плевать, что там себе надумает Чон Иён о наших отношениях. Я просто ляпнул первое, что пришло в голову, лишь бы побольнее его задеть.

Лицо Чон Иёна мгновенно окаменело. Он уставился на меня потемневшим взглядом, а затем процедил сквозь зубы, с хрустом разжёвывая каждое слово:

— Раз уж в роли просителя выступаю я, то, так и быть, закрою на это глаза.

Его тон был таким же жёстким, как и сведённые скулы.

— Но взамен ты будешь выкладываться по полной. Все десять раз. Если будешь лежать подо мной бревном, я эти разы засчитывать не стану.

У меня снова отвисла челюсть. У этого ублюдка вообще нет совести? Его запредельная наглость просто не укладывалась в голове. Чон Иён превзошёл самого себя — он оказался мразью таких масштабов, какие мне даже не снились. То, как он сейчас демонстрировал ревность к Джэ О, корча из себя оскорблённого, было верхом лицемерия.

«То есть, блядь, я должен спать с мудаком, к которому не испытываю ничего, кроме ненависти, да ещё и радостно вилять перед ним задницей?!»

Я задыхался от возмущения. Руки так и чесались съездить по этой физиономии.

Всего пару минут назад я дал себе слово, что даже злиться на него не стану — он того не стоит. Но одной фразы о том, что я должен «выкладываться», хватило, чтобы кровь снова вскипела. И сколько ещё раз мне придётся проходить через этот ад? Затолкав рвущуюся наружу ярость поглубже, я твёрдо решил: нужно покончить с этим как можно скорее и навсегда вышвырнуть этого человека из своей жизни.

— Я поеду первым.

— Жду вас у себя дома.

Какая нелепая, фальшивая вежливость. Только сейчас до меня дошло, что в какой-то момент нашей перепалки он перестал называть меня «господин Ли Нан» и перешёл на снисходительное «ты», а теперь вдруг снова переключился на официальное «вы». И это бесило не меньше. Да, я младше его на несколько лет, но я больше на него не работаю, с какой стати он позволяет себе мне тыкать? Хотя… почему тогда обращение на «вы» бесит меня ничуть не меньше?

Моё сердце то обдавало ледяным презрением к Чон Иёну, то снова бросало в котёл кипящей ярости. Всю дорогу в такси, направляясь к его дому, я прокручивал в голове своё решение и давился сожалениями. Но, как ни крути, другого выхода я не видел.

«Не слишком ли быстро я сдался? Может, стоило дождаться, пока он выкинет что-нибудь ещё, помимо блока на работу, и только потом принимать решение? Вдруг это всё-таки был лишь блеф?»

Внезапно мне до одури захотелось курить.

«Блядь, да кто такой этот Чон Иён, чтобы я из-за него тянулся к сигарете?» — раздражённо подумал я. Но никотиновый голод скрутил внутренности так, что терпеть не было сил. Выбравшись из такси, я первым делом зарулил в ближайший комбини и купил пачку. Выйдя на улицу, я дрожащими руками чиркнул зажигалкой, выкуривая одну сигарету за другой.

И тут телефон звякнул. Сообщение от Джэ О: «Ну как там дела?». От этих слов на грудь словно рухнул бетонный блок. Дышать стало тяжело. Как мне вообще объяснить ему всё это? Ситуация давила на меня неподъёмным грузом.

Для Джэ О это будет совсем не то же самое, чем история с Пак Хи Воном в туалете. Да, для меня и то, и другое — просто секс, но Джэ О воспримет это в штыки, ему будет больно.

Хотя, кого я обманываю… Для меня это тоже совсем другое. Это не просто секс. Это изощрённое, несравнимое ни с чем блядство.

Поэтому я наскоро состряпал правдоподобную ложь и нажал «отправить». Написал, что разговор прошёл отлично и директор пообещал помочь с переводом на новую работу.

К счастью, Джэ О был слишком занят — сообщение так и осталось непрочитанным.

Тщательно взвесив каждое слово в отправленном сообщении и не дождавшись ответа, я снова потянулся к пачке и зажал в зубах фильтр. Уже третья. Но сколько бы я ни втягивал едкий, успокаивающий дым, тугой узел в груди не расслаблялся. Во рту скопилась мерзкая горечь, в горле пересохло.

«Это просто секс. Ничего не значащий процесс. Банальное удовлетворение потребностей», — настойчиво твердил я себе. В конце концов, после того раза с Хи Воном у меня никого не было, так что либидо сейчас и так на пике. Могу и потерпеть.

— Ха-а, пиздец… — хрипло выдохнул я.

Я с силой затушил окурок, истлевший до самого фильтра, о край урны возле магазина, достал четвёртую сигарету и снова щёлкнул зажигалкой. Я просто не мог заставить себя сделать и шага в сторону его дома. Ноги словно приросли к асфальту.

Какого чёрта Чон Иён изменил своё отношение именно сейчас? Уж лучше бы он оставался всё тем же бесчувственным, холодным ублюдком. Если уж его и должно было прорвать, то хотя бы до того, как мои чувства остыли. Тогда мы бы не оказались в этой дерьмовой ситуации. Если бы я всё ещё любил его, то сейчас, услышав его запоздалые сожаления и мольбы о свиданиях, бросился бы ему на шею и задыхался от счастья.

Но время было упущено. Слишком поздно. Слишком многое изменилось и выгорело дотла.

Чон Иён больше не заставляет моё сердце трепетать. Чон Иён больше не делает меня счастливым. Всё, что у нас осталось — это десять раундов грязного, вынужденного совокупления, пустая погоня за механическим наслаждением без капли души.

Чон Иёну лучше было бы никогда не влюбляться в меня.