Глава 2

Чон Иён был тем, кого принято называть «чеболем в третьем поколении». Единственный сын Чон Чжинсопа — младшего из четверых детей основателя конгломерата «Ынха» Чон Пхильвона, — он отвечал за гостиничный бизнес в одной из многочисленных дочерних компаний группы «Ынха».

Его отец, в отличие от амбициозных братьев и сестры, никогда не стремился к власти и держался в тени, из-за чего не был широко известен. Группу унаследовал старший сын председателя, и в деловых кругах преобладало мнение, что его старшая дочь станет преемницей. Несмотря на обилие наследников — четверо детей, и, соответственно, несколько внуков, — структура власти казалась незыблемой, и места для Иёна в ней поначалу не видели, поскольку его отец вообще не имел отношения к управлению.

Так что, когда Чон Иёну доверили целую сеть отелей, возникло множество споров. Однако эти споры давно утихли. Иён делом доказал, почему именно ему достался этот актив.

Под его жёстким руководством бренд взлетел в рейтингах, потянув за собой выручку и чистую прибыль. Главным триумфом, заставившим скептиков замолчать, стал курорт на острове Чеджу. Проект едва не заморозили из-за нехватки средств, но Иён добился разрешения на открытие казино, доступного и для местных жителей, что привлекло колоссальные инвестиции. Сегодня «Nova Resort» — жемчужина и основной источник дохода в «Ынха Hotel».

В последнее время директор был особенно загружен. На волне успеха на Чеджу он продвигал проект по покупке отеля в Пусане, намереваясь превратить его в пятизвёздочный люкс. Поговаривали даже, что он засматривается на рынок беспошлинной торговли, и в этих слухах была изрядная доля правды.

Как бы то ни было, Чон Иён оставался одержимым трудоголиком и боссом, который не вылезал из командировок. Я, как его секретарь, следовал за ним повсюду. К моменту моего поступления на службу дела на Чеджу уже шли своим чередом, зато в Пусане мы бывали постоянно.

Целью нынешней поездки, рассчитанной на три дня и две ночи, начиная с пятницы, снова стал Пусан. Иён нацелился на отель «N». Как только стало известно, что владельцы планируют уйти с рынка и выставить здание на продажу, он принял решение о покупке. Проблема была лишь в одном — отельная сеть «Корё» тоже горела желанием заполучить этот лот. Чтобы выйти победителем из этой схватки, Иён прикладывал все силы.

Командировка возникла внезапно: поступил сигнал, что сторона продавца готова к обсуждению сделки. Едва мы прибыли в Пусан вечером, директор сразу отправился на встречу с неким Чан Вонхёном. Тот настаивал на конфиденциальном разговоре с глазу на глаз, поэтому моё сопровождение не требовалось.

Оказавшись в забронированном пентхаусе один, я первым делом разобрал его багаж. Сам я остановился в обычном номере того же отеля.

Так у меня образовался свободный вечер. Когда Чан Вонхён отказался от присутствия помощника, а Иён согласился с этим, я внутренне ликовал. Бесконечные переработки в течение недели истощили силы, а недавний секс с боссом и вовсе довёл моё состояние до предела.

«Хотя вряд ли это искренняя забота... скорее просто рациональность», — подумал я, обессиленно рухнув на кровать. В этот момент я чувствовал себя одновременно спасённым и умирающим. Я всегда гордился своей выносливостью, но ритм, который задавал Иён — и в работе, и в постели, — выжимал меня досуха.

Я завис в странном пограничном состоянии: сознание плыло, но сон не шёл. Нахлынуло чувство несправедливости. Да, мне доплачивали за сверхурочные, но приехать в Пусан только ради того, чтобы пожертвовать очередными выходными, а потом запереться в четырёх стенах отеля? Это казалось несправедливым.

В памяти всплыли прошлые поездки в этот город. Пусан всегда был местом для веселья и приятных встреч. Здесь жили старые знакомые, с которыми я сто лет не виделся. Возникло искушение набрать чей-нибудь номер, сорваться в клуб, напиться и оторваться по полной.

Удивительно: пока Чон Иён был передо мной, желания развлекаться даже не возникало, но стоило остаться одному, как порочные наклонности тут же дали о себе знать. Я чувствовал себя безнадёжным, но проводить золотые часы уикенда в одиночестве было в самом деле жаль.

Впрочем, желания желаниями, а тело диктовало свои условия. Накопленная усталость перевесила жажду приключений. Пока мысли витали в модных клубах, конечности отказывались слушаться. Я так и уснул, уткнувшись лицом в подушку.

Благодаря раннему отбою я проснулся на рассвете. Привычка вскакивать по будильнику взяла своё — на часах было ровно семь.

Я потёр лицо, прогоняя остатки сна, и проверил телефон. Сообщений от директора не было. Сегодня в десять у него была запланирована партия в гольф с тем вчерашним господином, так что времени оставалось с запасом.

Разумеется, образцовый секретарь должен быть на связи в любую секунду, но я знал, что Иён вчера выпивал. Вряд ли он проснётся ни свет ни заря, а уж тем более — станет искать меня так рано.

«Могу я позволить себе хоть немного развлечься?» — промелькнула мысль. Раз уж компания оплатила такой роскошный отель, грех было не воспользоваться бассейном. Я даже плавки прихватил, надеясь на удачный момент.

Искушение победило. В крытом бассейне, несмотря на ранний час, уже были люди. Глядя на отдыхающую молодёжь, я невольно ощутил укол зависти — откуда у них деньги на такие места? Хотя, конечно, это не моё дело.

Я принялся с любопытством наблюдать за окружающими. Любоваться девушками в смелых бикини было моим излюбленным хобби, не уступающим самому плаванию. Хотя, признаться, иногда мой взгляд задерживался и на привлекательных мужчинах.

— Вы здесь один? — раздался рядом девичий голос.

Девушка лет двадцати явно старалась говорить на чистом сеульском диалекте, но южный акцент всё равно проскальзывал. Она была миловидной, но когда я скользнул взглядом ниже, по телу пробежала волна интереса. Пышная грудь, тонкая талия и округлые бёдра — редкий мужчина остался бы равнодушным к таким формам.

— Вы приехали отдохнуть? — кокетливо спросила она.

— Нет, я здесь по работе, — ответил я.

Её глаза заблестели, а симпатия во взгляде стала ещё очевиднее. Правда, узнай она, что моя «работа» заключается в беготне за директором, её энтузиазм мог бы поутихнуть.

— Как жаль. А я надеялась, что мы могли бы перекусить...

— Если вы о завтраке, то, думаю, мы могли бы, — непринуждённо бросил я, не удержавшись от флирта.

На мгновение в мыслях всплыл образ Чон Иёна, но я тут же отогнал его. В конце концов, разве не он сам равнодушно выдал, что если мне приспичит кого-то «поиметь», я волен искать это на стороне? Зря я об этом вспомнил, в груди неприятно кольнуло.

И в этот самый момент...

— Секретарь Ли.

Низкий, вибрирующий голос заставил меня вздрогнуть. В пространстве бассейна звуки гулко отражались от кафеля и воды, из-за чего этот баритон казался ещё более глубоким и властным, словно доносился из тёмного грота.

— Директор Чон... — выдохнул я, оборачиваясь.

Вспомнишь солнце — вот и лучик. Похоже, Чон Иён обладал пугающей способностью материализоваться ровно в ту секунду, когда о нём подумаешь.

Я никак не ожидал встретить Чон Иёна у бассейна, поэтому не на шутку растерялся. Но ещё больше меня поразило его тело. Видеть его в одних плавках, уверенно идущего по бортику, было чем-то запредельным — в этом облике он казался ещё более сексуальным, чем обычно.

На мгновение я замер с приоткрытым ртом, едва не пустив слюну. Во время секса я был слишком во хмелю происходящего или в беспамятстве от удовольствия, чтобы как следует рассмотреть его. И вот теперь это совершенство предстало прямо перед моими глазами.

— Ох... — выдохнула девушка рядом.

Если бы не её голос, я бы точно окончательно потерял лицо, пялясь на босса с отсутствующим видом. Спохватившись, я рефлекторно взглянул на девушку и тут же прочитал в её глазах: «А, так ты всего лишь секретарь?» В ту же секунду весь её интерес и кокетство переметнулись на Чон Иёна. Ещё бы — его лицо, выглядевшее моложе своих лет, было безупречно красиво, а властное «директор», слетевшее с моих губ, только добавило ему веса.

Однако Иён скользнул по ней абсолютно равнодушным взглядом. Проигнорировав её присутствие с самым сухим и официальным видом, он поманил меня пальцем.

— В мой номер. Немедленно.

— А... да, конечно. Разумеется.

Я вскочил как ошпаренный. У меня не было времени даже попрощаться с дамой. Пулей пролетел через сауну, наспех ополоснулся и, даже не досушив волосы, втиснулся в деловой костюм, после чего поспешил к нему.

Когда я открыл дверь своим ключом и вошёл, Иён всё ещё был в ванной — оттуда доносился шум воды.

Спустя некоторое время, когда поток воды стих, в дверь позвонили. Это была служба доставки: по номеру разлился умопомрачительный аромат еды. Поскольку вчера я уснул, так и не поужинав, от этого запаха мой желудок жалобно сжался, напоминая о зверском голоде.

Едва официант расставил блюда на столе и покинул комнату, из ванной вышел Иён, облачённый в банный халат.

— Ты завтракал? — спросил он.

— Ещё нет.

— Тогда давай поговорим за едой.

Он сел за стол, растирая мокрые волосы полотенцем. Я пристроился напротив. Стол ломился от еды: здесь был и классический американский завтрак с яичницей, сосисками, беконом и тостами, и традиционный корейский сет — суп из морской капусты миёккук, рис, тушёные рёбрышки кальби-чим и разнообразные закуски. Всё это словно безмолвно кричало: «Я не знал, что ты предпочтёшь, поэтому заказал всё».

— Приступай.

На секунду я засомневался, прилично ли это, но голод быстро взял верх над этикетом. Раз уж разрешение получено, я взялся за ложку и начал поглощать еду с неистовым аппетитом.

Всё было невероятно вкусно. Похоже, я действительно проголодался сильнее, чем думал, потому что в голове прояснилось только тогда, когда я немного насытился.

Завтрак прошёл быстро и почти в полном молчании. Отложив приборы и выпив воды, Иён наконец заговорил.

— Секретарь Ли.

Его голос звучал как-то сухо.

— Кажется, вы совсем не умеете отказывать женщинам.

Я в замешательстве наклонил голову, не понимая, к чему он клонит. А почему я, собственно, должен был отказывать?

Мы с Иёном были всего лишь секс-партнёрами, и он сам чётко дал понять: если я захочу, могу встречаться с кем угодно. Мы ведь не на романтическом свидании в Пусане, а в обычной деловой командировке. Вряд ли он решил отчитать меня за то, что я отвлёкся на постороннего человека.

И тут до меня дошло.

— Ах, с женщинами у меня полный порядок.

— ...Что?

— Я бисексуал. А вы, директор...

Ещё не успев закончить вопрос, я понял по выражению его лица: он из тех, кто предпочитает исключительно мужчин. Истинный гей, для которого женщины просто не существуют как объект интереса. Очевидно, он ошибочно полагал, что и я принадлежу к их числу.

— ...При том, что ты так чувствителен сзади, — внезапно выдал он.

Такой резкий переход к интимным подробностям. Хорошо, что я в этот момент ничего не пил, иначе точно бы поперхнулся.

— Бисексуал? Серьёзно? — Иён выглядел искренне озадаченным, продолжая говорить о вещах, от которых бросало в краску, с самым невозмутимым видом.

«Любой мужчина с простатой будет чувствовать удовольствие, если её стимулировать», — подумал я, недоумевая, с чего он взял такие нелепости. К тому же, я далеко не всегда выступаю в роли «нижнего».

— Не каждый гей получает удовольствие от анального секса, и не каждый, кто его получает — гей, — парировал я.

Иён смотрел на меня с потерянным видом. Я пожал плечами и продолжил:

— В последнее время, возможно из-за возраста, я редко с ними встречаюсь. Стоит завести отношения с девушкой, как сразу начинаются разговоры о браке, а это напрягает.

Я не планировал связывать себя узами брака. После того как одна из моих бывших завела волынку о свадьбе, я просто исчез из её жизни и с тех пор переключился на мужчин. Не то чтобы я был ярым сторонником холостяцкой жизни, но женитьба точно не входила в мои ближайшие планы. Если я когда-нибудь полюблю женщину, возможно, я и решусь на это, но сейчас сама мысль об ответственности и обязательствах вызывала у меня желание сбежать.

— ...И тебя это не смущает?

— Что именно?

— Одновременно встречаться и с мужчинами, и с женщинами.

— Бисексуальность — это не про обязательное наличие партнёров обоих полов одновременно.

Хотя, если честно, я был бессовестной сволочью и почти никогда не ограничивался одним человеком. Даже когда у меня были постоянные отношения, я не гнушался интрижек на стороне — будь то женщины, мужчины или случайные связи на одну ночь. Моя сексуальная жизнь была такой же пёстрой, как и количество партнёров. Был период затишья после аварии родителей, но с конца подросткового возраста и до двадцати пяти я жил совершенно беспорядочно. Только недавно я остепенился, перейдя на формат необременительных секс-партнёрств. За это время я перепробовал почти все возможные фантазии, так что опыта мне было не занимать, независимо от пола партнёра.

Конечно, это никак не было связано с моей ориентацией. Просто я — человек с довольно распущенным характером и отсутствием принципов во всём, что касается нижней половины тела.

Я даже участвовал в тройничке с парнем и его подругой, так что о чём тут говорить? И я ни о чём не жалел. Я и брал, и отдавался. Тот секс, где можно было одновременно наслаждаться и мужским, и женским телом, стал одним из самых ярких впечатлений в моей жизни.

Разумеется, Чон Иёну знать об этом было совершенно ни к чему.

В моём возрасте такими вещами уже не хвастаются. Удивительно, что при таком образе жизни я не подцепил целый букет болезней. Сейчас всё это казалось лишь отголосками бурной молодости, которые хотелось оставить в прошлом.

— Значит, я зря помешал.

— Простите?

— Я хотел тебя спасти, но, кажется, оказал медвежью услугу. Если бы не я, ты бы сейчас уже был в постели с той девицей. — легко бросил он с усмешкой

Его слова больно задели меня, оставив неприятный осадок.

«Помешал». Неужели он так это видит? Ведь когда он велел мне подняться в номер, я не почувствовал ни капли протеста. Напротив, сердце затрепетало от странного предвкушения и радости.

Может, я и был готов поддаться искушению с утра пораньше, но, честно говоря, я очень ждал этой поездки. Это были первые совместные выходные и командировка после того, как мы переспали. Несмотря на то, что это была работа, я надеялся на нечто большее: несколько дней в одном отеле... Я грезил о том, что даже при его плотном графике у него найдётся время для меня по ночам.

Но когда вчера меня оставили одного, а сегодня телефон молчал всё утро, я заставил себя успокоиться. Сказал себе, что мы здесь по делу, и не стоит строить иллюзий.

«На самом деле я хочу быть в постели только с вами. Именно поэтому я бегу за вами по первому зову, не в силах отказать. Позвони вы среди ночи — я бы примчался в ваш номер в ту же секунду».

— Всё в порядке. Отношения с вами пока приносят мне не меньше удовлетворения, чем секс с женщинами.

Я тщательно скрыл свои истинные чувства перед человеком, который просил не требовать от него привязанности. Я спрятал и вчерашнюю обиду, и глубокое разочарование. Подавлять эмоции было для меня делом привычным.

— Хм. И что это ещё за «пока»?

На его недовольное ворчание я не ответил, лишь тихо фыркнул. Лицо директора исказилось в какой-то странной, не поддающейся описанию гримасе, но я сделал вид, что ничего не заметил, и невозмутимо отхлебнул кофе.

После недолгого молчания, разделяя с ним эту кофейную паузу, я решил сменить тему:

— Разве у вас на десять утра не запланирован гольф?

Речь шла о встрече с Чан Вонхёном. Казалось бы, деловые вопросы можно обсудить за обедом или в офисе, но этот человек, видимо, был из тех, кто обожает развлечения, и непременно хотел пройтись с Чон Иёном по лужайкам. Раз уж он всё забронировал и прислал приглашение, директору ничего не оставалось, кроме как согласиться.

— Планы изменились, — бросил Иён.

— Что?

— Он предложил перенести на завтра, на девять утра. Связался со мной ни свет ни заря.

«Ну и мерзавец», — пронеслось в голове. Сначала втянул человека в свои авантюры, заставив пожертвовать выходными ради поездки в Пусан, а теперь вот так запросто переносит встречу? А я уже настроился вернуться в Сеул завтра к обеду!

Конечно, завтра воскресенье, и других планов у меня не было — достаточно просто сдвинуть обратный рейс на вечер. Но эта внезапная задержка выбила меня из колеи.

— Отмени билеты на самолёт. Не знаю, вернёмся мы завтра ночью или только послезавтра.

Мы приехали в пятницу, сегодня суббота, завтра воскресенье. Если мы не улетим завтра вечером, придётся отменять утреннее совещание в понедельник. Значит, перенести на утро вторника..? В голове мгновенно закрутились шестерёнки, выстраивая обновлённый график и список неотложных дел.

— Тогда на сегодня...

— Будем отдыхать.
Слово «отдыхать» из его уст звучало непривычно, почти чужеродно, хотя для выходного дня это было бы самым естественным делом. Но то, что произошло следом, и вовсе повергло меня в шок.

— ...!

Его ладонь властно обхватила мой подбородок, и в следующую секунду я почувствовал прикосновение его губ. Вздрогнув, я рефлекторно отпрянул — настолько внезапным и нелогичным был этот жест.

Уголок губ Чон Иёна изогнулся в едва заметной усмешке. Он поднялся, увлекая меня за собой, и я оказался поваленным на диван.

— Постойте...

Договорить мне не дали. Иён навис сверху, и его губы тут же накрыли мои, пресекая любую попытку возразить. Я не смог его оттолкнуть.

Сквозь тонкую ткань халата я чувствовал исходящий от него жар — возбуждение, которое он, казалось, сдерживал уже очень долго. Пусть это одна из базовых потребностей мужчины, но неужели стоит только притупить чувство голода, как тут же просыпается похоть?

— Приятно пахнешь.

Он вёл себя так, будто готов был взять меня прямо здесь и сейчас, но после глубокого, хотя и короткого поцелуя, Иён зарылся носом в мои волосы, жадно вдыхая их аромат. От этого жеста сердце готово было выпрыгнуть из груди. Стало невыносимо неловко, почти стыдно.

— Мог бы одеться попроще, — прошептал он, подцепляя пальцем узел моего галстука и ловко распуская его.

Пуговицы поддались с пугающей лёгкостью. Его ладонь скользнула в образовавшийся проём рубашки, касаясь обнажённой кожи. Иён низко склонил голову.

— А-ах...

Тихий стон сорвался с моих губ, когда его губы коснулись моей груди. Его рука, массирующая мой член прямо через ткань брюк, дарила щекочущее, дурманящее наслаждение, которое лениво растекалось по венам. Было до того хорошо, что в голове пульсировало.

Всего лишь ласки, даже без какой-то особой техники — просто прикосновения, от которых бросало в дрожь. Может быть, это и называют «сексуальной совместимостью»?

А может, всё дело в том, что мои чувства к нему слишком велики, и потому каждое его движение отзывается во мне с такой силой. Как бы то ни было, близость с Иёном дарила мне острое, почти болезненное наслаждение и наполняла сердце каким-то необъяснимым, щемящим восторгом.

Он долго дразнил меня, прикусывая и посасывая мои соски, а затем приподнялся и снял с меня очки. Я обвил руками его шею, и наши губы снова встретились.

Его язык медленно и сладостно исследовал мой рот. Я втягивал его, слегка прикусывал зубами, тёрся кончиком своего языка о его. Мне не хотелось его отпускать; я так сильно сжал его язык в плену своих губ, что Иён издал низкий, приглушённый стон — то ли от боли, то ли от удовольствия. Этот стон окончательно выбил почву у меня из-под ног. Боже... этот звук был просто чарующим.

Когда мы отстранились, его красивые губы припухли и ярко алели. Не в силах думать ни о чём другом, я снова прильнул к нему. Пока длился тягучий, щекочащий поцелуй, он молчал, ласково перебирая пальцами мои всё ещё влажные волосы.

От прикосновений к коже головы по позвоночнику пробежали электрические разряды. Каждый раз, когда его губы касались моего подбородка, щеки или переносицы, тело невольно вздрагивало.

Я не мог понять, почему мое тело, имевшее достаточно опыта и более привычное к сексу, чем у кого бы то ни было, реагировало так остро. Всё потому, что сейчас партнёром был Чон Иён. Именно поэтому все чувства были обострены до предела.

— А-а...

Когда он поцеловал меня в уголок глаза, я издал тихий стон и крепче прижал его к себе. Сердце... оно так колотилось, что дышать становилось трудно.

Происходит ли это на самом деле? Тот факт, что я сейчас в объятиях Чон Иёна — это реальность, а не сон?

Крепкие руки, обхватившие меня, запах, заполняющий всё пространство, нежные пальцы, ласкающие мои волосы — от всего этого распирало грудь. Казалось, будто я его возлюбленный.

Эти неспешные, нежные ласки ввергали меня в глубокое заблуждение. Это были коварные прикосновения, затягивающие в трясину, из которой нет выхода. Но я, всё понимая, был абсолютно беззащитен.

Потому что тепло этих объятий было слишком притягательным.

Нежность? Ха. Кто это здесь так ласково прикасается? Так обнимает, словно держит в руках любимого человека?..

И после этого вы, велевший не влюбляться, твердящий, что чувства станут концом всего — вы по-настоящему жестоки.

— Секретарь Ли.

— ...Да?

Он позвал меня, касаясь лбом моего лба и поглаживая по щеке. От его низкого голоса тело предательски сжималось, и я отчаянно пытался сохранить маску невозмутимости, глядя на него.

Но в момент, когда наши взгляды встретились, я не выдержал и опустил глаза. Слишком близко. Его дыхание, его запах, тепло его тела — всё было чересчур. Мне казалось, он вот-вот услышит бешеный стук моего сердца.

Уж лучше бы мы поскорее перешли к сексу. Если так пойдёт и дальше, мой «покерфейс» окончательно рухнет, обнажив все чувства. Я боялся, что сорвусь и признаюсь в своей безнадёжной любви. Буду умолять его о взаимности, виснуть на нём...

«Пожалуйста, не касайся меня так трепетно, раз ты всё равно уйдёшь и мы станем друг другу никем. Это слишком бесчеловечно...»

Я был в отчаянии.

Но я не мог заставить себя оттолкнуть его — настолько сладостными и упоительными были эти прикосновения. Мне было так хорошо, что любовь внутри меня готова была выйти из берегов и выплеснуться наружу.

Интересно, каким я кажусь ему в такие моменты? Иён молчал какое-то время после того, как позвал меня, а затем я услышал его тихий смех.

— Твоё лицо, секретарь Ли...

— ...

— Оно действительно в моём вкусе.

У меня перехватило дыхание, но я постарался не подать виду. Сложно было поверить, что он только что признал моё лицо «своим типажом».

— Ты хоть знаешь, какое у тебя сейчас выражение?

— Вы издеваетесь надо мной? — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Угу, — легко отозвался он с улыбкой.

И прежде чем я успел что-то возразить, его губы снова лишили меня дара речи. На этот раз поцелуй был иным — чуть более властным и напористым; его язык скользнул внутрь, задавая порочный ритм.

— Ха-а...

Я запустил руку под его халат, лаская обнажённую кожу — под тканью у него ничего не было. Мои пальцы коснулись его уже твёрдого члена, и я слегка задел его кончиками пальцев. Мужчина, целующий меня, вздрогнул всем телом.

Как ни странно, когда мы перешли к делу, моё мечущееся сердце понемногу начало успокаиваться. Я намеренно не стал брать его в руку, лишь разок проведя пальцами по всей длине, и принялся дразняще ласкать внутреннюю сторону его бёдер.

— ...Ф-фух.

Он низко застонал и нахмурился, явно недовольный тем, что я медлю. Его поцелуи стали грубее, требовательнее.

Но я продолжал игнорировать его безмолвную просьбу. Видеть его таким — нетерпеливым, со сбитым дыханием — было даже как-то мило, и мне захотелось подразнить его ещё немного.

— А!

Впрочем, помучить его как следует мне не удалось. Короткий вскрик сорвался с моих губ, когда Иён одним резким движением стянул с меня брюки вместе с бельём и отбросил их в сторону. Секунда — и положение тел изменилось.

Теперь уже Иён лежал на диване, а я оказался сверху.

Вот только на этот раз прямо перед моими глазами было не его лицо, а его полувозбуждённая плоть. А перед лицом Иёна, соответственно, оказался мой член. Не теряя ни секунды, он накрыл его своими губами.

— Ха-а-а!..

Та самая поза «шестьдесят девять». Иён начал первым, и от его ласк я мгновенно захлебнулся рваным, горячим дыханием.

Тело мелко дрожало, отзываясь на каждое движение губ и языка, но перед моими глазами разворачивалась ещё одна фантазия, сводившая с ума. Я впервые видел его член так близко, во всех подробностях. Сердце бешено забилось о рёбра. Внутри всё зудело от нестерпимого, почти болезненного возбуждения. Казалось бы, это просто мужской орган, но почему один только вид этого эрегированного совершенства так меня заводит?

«Я сейчас просто взорвусь», — промелькнула паническая мысль, только подливая масла в огонь этого безумия.

Но даже если бы моё сердце действительно не выдержало, я хотел до последнего вздоха отдать себя этому моменту. Глядя на его напряжённый, подрагивающий член, я неосознанно приоткрыл рот.

— М-м-м...

Пока губы Иёна дарили моему паху обжигающее наслаждение, я, словно заворожённый, подался вперёд, обхватывая его плоть губами. Я сжал пальцы на твёрдом основании, а кончиком языка принялся неистово ласкать и дразнить чувствительную головку.

Одного осознания того, что это — часть Чон Иёна, было достаточно, чтобы возбуждение взметнулось до небес.

— У-ух... — невольный стон вырвался из горла, превращаясь в приглушённое мычание.

Насколько остро я чувствовал его ласки, настолько же самозабвенно я старался ответить ему тем же. Мне хотелось подарить ему нечто большее, чем просто удовольствие от губ и языка, и я заглатывал его всё глубже, преодолевая сопротивление мышц.

Его член был пугающе крупным, он заполнял всё моё горло. Не знаю, стоило ли так усердствовать, но я глотал подступающую тошноту, сжимая кольцо губ и мышцы гортани вокруг него.

Я чувствовал, как он становится ещё больше и твёрже под моим языком, и это наполняло меня гордостью. Было трудно, но то, как Иён вздрагивал и терял самообладание в моих руках, приводило меня в экстаз.

Это было прекрасно. Всё, абсолютно всё в нём было идеальным. Всё в нём было мне мило.

— Ха... Секретарь Ли...

Когда я принял его максимально глубоко, Иён прервал свои ласки и издал хриплый, надрывный стон. В моей жизни было немало партнёров, но такие эмоции я испытывал впервые.

От его удовлетворённого вздоха у меня загорелись уши, а в груди что-то сладко сжалось. Во рту смешались слюна, предэякулят и терпкий вкус его кожи — грязная, порочная симфония звуков и ощущений. Я продолжал сосать его из последних сил, словно пытаясь выпить его целиком.

Шлёп!

Звук столкнувшейся плоти эхом разнёсся по комнате. Я даже не успел вскрикнуть — лишь закусил губу и мёртвой хваткой вцепился в спинку дивана, как в спасательный круг. В ушах зазвенело. Моё тело, застывшее в неудобной позе — одна нога на полу, другая коленом на диване, бёдра отставлены назад, — судорожно затряслось.

— Ха... Ли Нан...

Иён, прижавшись ко мне сзади, крепко обхватил мои бёдра и начал медленно, плавно двигаться. Он явно наслаждался тем, как тесно мои внутренние стенки обхватывают его глубоко вошедший член. С каждым круговым движением его бёдер внутри словно расцветали электрические разряды, прошивая всё тело насквозь.

— Ы-ыммм...

Иён схватил меня за руку, заставляя подняться, и медленно вышел. Он сел на то место, где я только что стоял на колене, и потянул тяжело дышащего меня на себя, усаживая сверху. Его колени виднелись между моих широко расставленных ног, а между ягодиц снова ощущался тяжёлый, горячий член.

Похоже, он твёрдо решил перепробовать все позы, которые позволял этот диван.

— Хи-ик...

Его ладони легли мне на грудь, а губы прижались к лопаткам. Прикосновения были мягкими, почти невесомыми, от этой нежности по позвоночнику пробежала ощутимая дрожь. Поцелуи, казалось, метили прямо в сердце, заставляя меня двигаться быстрее.

Я чуть приподнялся на его бёдрах, завёл руку назад и, нащупав его пульсирующий член, направил к самому входу.

— Ук... х-хык... кха...

Несмотря на то, что член уже довольно долго был внутри, при попытке вновь ввести его, мышцы натянулись, заставляя пальцы ног, упиравшихся в пол, поджаться. Скользкая от смазки головка раздвинула кольцо мышц, и ствол плавно скользнул внутрь. Я кожей почувствовал, как мои внутренности радостно и жадно обхватили его. Лицо мгновенно обдало жаром.

Я опустился вниз, принимая его до самого упора. С губ сорвался рваный стон. Иён обхватил меня со спины, не давая потерять равновесие, и принялся мять мою грудь. Даже его пальцы, дразнящие соски, были невыносимым стимулом — мои бёдра начали двигаться сами собой. Иён поглаживал мой низ живота, словно прощупывая место, куда вошёл его член.

— А... м-м-м, а-а... х-ха-а!..

С каждым моим движением его член слегка выходил, чтобы в следующую секунду войти с новой силой. Каждый раз, когда он задевал «ту самую» точку, перед глазами вспыхивали искры. Я содрогнулся всем телом, приподнял бёдра повыше и с силой обрушился вниз.

Раздались влажные, непристойные шлепки. Иён, прижимаясь сзади, подстраивался под мой ритм, толкаясь навстречу. Из-за этого проникновения стали ещё более глубокими и яростными. Звуки столкновения тел раздавались непрерывно и между ними смешивались наши прерывистые вздохи. Иён зарылся лицом в мою шею, посасывая кожу и одновременно вбиваясь в меня до предела.

— А... Директор... да... о-ох!

Я прибавил темп, и в этот момент Иён опустил руку вниз, обхватывая мой собственный член, подрагивающий в воздухе. С каждым моим движением его кулак тёрся о мою плоть. Рассудок предательски мерцал, готовый вот-вот погаснуть от острой, пронзительной ласки. Я уже не контролировал себя, вбивая ягодицы в его пах так сильно, что начали болеть мышцы.

— Х-хык... а-а!

Внезапно мир перед глазами вспыхнул белым. По всему телу ударила волна оргазма, и на живот точками начала выплёскиваться сперма. Но из-за того, что Иён всё ещё был глубоко внутри и продолжал терзать мои стенки, разрядка растянулась, становясь бесконечной. Я замер с широко открытым ртом, сотрясаясь в мощном спазме. Электрический разряд наслаждения пробегал по каждой мышце, заставляя меня сжиматься и дрожать.

— Ха-а-а...

Я услышал, как Иён сзади заскрежетал зубами.

— А!

Он снова схатил меня за руку и потянул на себя. Не успел я опомниться, как он уже опрокинул меня на диван и навис сверху. Ноги, против моей воли, были широко разведены, выставляя всё на обозрение.

— А, подождите!

Увидев, как Иён снова пристраивается между моих бёдер, я испуганно вскрикнул, но он не остановился. Он мертвой хваткой вцепился в мои раздвинутые ноги и одним мощным, сокрушительным движением вошёл в меня до самого основания.

— А-а-а-а!

Я же только что... только что кончил!..

Волна первого оргазма ещё даже не успела схлынуть, поэтому продвижение члена внутрь выбило из меня вскрик.

— Х-хааа!..

Иён тут же начал яростно двигать бедрами, одновременно накрывая мой рот поцелуем. Дыхание перехватило. Но мне так нравился этот поцелуй, он был таким сладким, таким горячим и приятным, что я обвил его шею руками, а ногами крепко обхватил его талию, прижимая к себе.

— Гх-х!.. М-н-нн!

Придушенные стоны, запертые его губами и языком, рассыпались в воздухе, словно сорванные крики. Движения Чон Иёна, наращивающего темп к финалу, стали запредельно яростными. Казалось, меня бьют изнутри. На мгновение стало даже страшно: «Что, если он проткнёт меня насквозь?» Но доводы рассудка перекрывались натиском наслаждения, поднимающегося волной. В этом невесомом парении я словно летел в бездну, не в силах зацепиться за реальность.

— Сейчас кончу... — прошептал Иён низким, сорванным голосом.

Он оторвался от моих губ и рывком выпрямился. Его ладони вцепились в мою талию, и он начал вдалбливаться в меня с такой неистовой силой, словно и не было прежней медлительной нежности.. Ударные волны отдавались во всём теле, я не мог даже вскрикнуть — лишь содрогался от каждого его выпада.

Несмотря на то что он обещал вот-вот закончить, Иён продолжал истязать меня ещё долго. Этот накатывающий прибой наслаждения, грозивший разорвать тело в клочья, снова погнал меня к вершине.

— А-а... А-а-ах!..

В тот самый миг, когда из меня в очередной раз брызнула сперма, я увидел, как в глазах Иёна вспыхнуло дикое, торжествующее пламя.

Без всякого предупреждения он резко вышел из меня.

— Кх!..

Сбросил презерватив. Я затаил дыхание, глядя на его член — вздувшийся, багровый, с чётко проступившими венами. Иён пару раз провёл по нему рукой снизу вверх, и в следующую секунду...

Плюх, плюх.

Горячая белая жидкость щедро залила моё вспотевшее лицо.

«Вот же... сукин сын, ну и манеры...»

Лоб, веки, переносица, губы — вязкое тепло было повсюду. И в конце этого изнурительного акта я снова почувствовал, как по телу прошла финальная, оглушительная дрожь.

— Чертовски хорошо смотришься, — в его голосе слышалось как он восстанавливает дыхание и звучало неприкрытое веселье.

Поняв, что больше на лицо ничего не капает, я с трудом разомкнул веки. Однако левый глаз тут же защипало — видимо, капля попала на ресницы, — и мне пришлось снова зажмуриться.

— Вы... что вы творите!..

Я хотел было возмутиться, но слова застряли в горле. Иён большим пальцем бережно смахнул сперму с моего века, а затем я почувствовал мягкое прикосновение салфетки. Он сам принялся вытирать моё лицо.

«Чёрт возьми, в первый раз он кончил в меня, теперь — на лицо. Я ведь не давал согласия, да и способ, мягко говоря, специфический — мог бы хотя бы спросить...»

Впрочем, моё собственное «я» было не меньшей проблемой: осознание того, что он пометил меня таким образом, отозвалось внутри постыдным, острым восторгом.

— Ладно, хватит. Я пойду в душ, — буркнул я, пытаясь отстранить его руку, когда липкое ощущение на коже почти исчезло.

Но Иён не отстранился.

— На тело тоже попало.

Он вытянул ещё несколько салфеток и принялся лично оттирать мою грудь и живот. Стало так неловко, что я не мог вымолвить ни слова. К тому же там была и моя собственная разрядка.

— Всё, теперь я точно в душ...

— Подожди немного, сходим вместе.

Стоило мне попытаться встать с дивана, как он увлёк меня за собой на кровать.

Я действительно хотел поскорее отмыться, но он уложил меня рядом, заключая в кольцо своих рук, и начал осыпать мелкими поцелуями. Это выглядело так, будто он заглаживает вину, ластится, прося прощения за свою выходку.

«Неужели ему не противно целовать лицо, которое он только что залил своей спермой?» Конечно, во время процесса мы иногда и глотаем это всё, но... Сейчас, когда он обнимал меня и целовал не только в губы, но и в щёки, в подбородок, я решительно не знал, как на это реагировать.

Зачем... Зачем он снова проявляет эту нежность, так похожую на любовь? По мере того как жар секса остывал, пульс должен был прийти в норму, но сердце, напротив, забилось ещё быстрее.

Разморенное лицо Чон Иёна было чертовски соблазнительным. Лёгкий румянец, который ещё не сошёл с его скул, делал его до неприличия сексуальным. Когда такой человек дарит тебе мягкие, щекочущие поцелуи, устоять невозможно.

Мне было слишком хорошо. Так хорошо, что хотелось сбежать. С другой стороны, я желал лишь одного — обнять его ещё крепче. Гнев из-за его выходки испарился без следа. Мне нравилась эта сладостная нега послевкусия, она расплавила во мне остатки обиды, но я панически боялся, что мои чувства станут окончательно неуправляемыми. Мы ведь не любовники, так к чему эти игры в романтику?

— Я-то думал, ты будешь ждать меня в моём номере, хоть у тебя и забронирован отдельный.

— ...Что? — я опешил.

Мало мне было ласк, так теперь начался ещё и pillow talk. Настроение, только что тонувшее в тревоге, снова взмыло в облака.

Pillow talk («разговор на подушке») — это интимный, доверительный и расслабленный разговор между партнёрами, происходящий в постели, обычно после сексуальной близости.

— Вчера. Я хотел заняться этим сразу, как приду, но Секретаря Ли там не было, так что пришлось остывать в одиночестве.

Я не сразу сообразил, о чём он. Пентхаус для него и «делюкс» для меня, его сопровождающего — таков был план. С какой стати я должен был торчать в его номере, пока его самого там нет? Да, я отлично провёл время в бассейне, который прилагался к пентхаусу, но...

— Раз директора нет, зачем мне быть в его номере?

— Ха-ха. В романах ведь часто так пишут, разве нет? Директор и секретарь в «тех самых» отношениях, поэтому в командировках всегда живут в одном номере.

— ...А. Я просто думал... что вы позовёте, если я понадоблюсь.

— Я вернулся за полночь. Решил, что звонить в такое время неудобно.

Звучало вполне логично, но из уст Иёна это воспринималось как высшее проявление заботы, которой не знавал мир. Уши обдало жаром.

— Если бы мы сделали это вчера, было бы ещё горячее, — прошептал он, целуя меня в щёку.

«Постойте, куда уж горячее-то? Мне и этого хватило с головой...»

— Угорь, осьминоги... На столе было столько деликатесов для потенции. Похоже, они работают. После ужина тело буквально горело.

— Меню, кажется, и впрямь было слишком специфическим. Обычно после такого идут... в другое место, нет?

Мысль о том, что такой стол накрывают перед походом в бордель, вертелась на языке, но я не решился спросить. Если он вернулся в первом часу ночи, значит, никуда не заезжал. Да и Чон Иён не из тех, кто пользуется такими услугами. Разве что Чан Вонхён оказался «в теме» и потащил его в какой-нибудь закрытый хост-бар для геев.

— Он привёл с собой дочь.

— Что?.. — я на мгновение лишился дара речи. Неужели это были смотрины для зятя?

Но подавать афродизиаки на встрече, где знакомишь дочь с потенциальным женихом... Чан Вонхён зашёл слишком далеко в своих фантазиях. Похоже, в его голове они уже сыграли свадьбу, родили ему внука и он вовсю рассчитывал на второго.

— Должно быть, вам было неловко. У этого человека совсем нет чувства такта? Устраивать свидание вслепую на деловой встрече...

— Без понятия. Этот идиот возомнил о себе невесть что, раз держит кусок акций отеля, — Иён усмехнулся с явным пренебрежением.

— Он и дальше планирует вести себя так нагло? Даже сегодняшнюю встречу отменил...

— Нет. Вчера я дал ему понять, как обстоят дела, и он поджал хвост.

Если он не позволил себя унизить — это хорошо, но... «Постойте, директор. Вы ведь приехали, чтобы выкупить у него акции. Вы же не хотите сказать, что собственноручно разгромили проект, ради которого мы здесь?» Похоже, мой немой вопрос отразился на лице.

— Что это за дерзкий взгляд?

— Нет... Просто интересно, как именно вы «дали ему понять».

— Да ничего особенного. В любом случае, завтра мы играем в гольф. Сделка не сорвана, — Иён улыбнулся своей загадочной улыбкой.

Я почувствовал, как сердце предательски ёкнуло от этой его светлой, обезоруживающей улыбки, словно под обстрелом оказался. Чтобы успокоиться, я отвернулся, пытаясь убрать его из поля зрения, но в этот момент Иён пошевелился.

И задал совершенно неожиданный вопрос:

— Тебе нравится, когда тебя трогают здесь?

«Здесь» — это была моя грудь, которую он снова начал ласкать. Его пальцы едва ощутимо, дразняще блуждали вокруг соска.

— Просто... щекотно.

Внезапно. Я не понял, как мы перешли от обсуждения вчерашних дел к моей груди. Но мой сухой ответ вызвал у него лишь усмешку. Он навис надо мной, блокируя любые пути к отступлению.

— Хик!

И затем опустил голову, захватив губами мой сосок. Взял в рот почти всю ареолу, мягко посасывая и щекоча кончиком языка. Тело мгновенно отозвалось током возбуждения.

— А-а... Хватит...

Это было слишком непривычно и слишком неловко.  Я попытался его оттолкнуть, но Иён, не обращая внимания, продолжал свою игру. Между его губ мелькнул алый кончик языка. Даже язык у этого человека был неприлично порочным.

— Хватит?

— Да. Мне щекотно.

— А я хочу продолжать.

Чмок. Он коротко, но сильно прикусил и оттянул набухший сосок. Было даже немного больно. А затем, словно проверяя мою реакцию, медленно провел языком по самой вершине. При этом он старательно ловил мой взгляд с таким бесстыдно-развратным выражением лица, что моему сердцу стало совсем худо.

У меня не было сил на это смотреть. От переизбытка эмоций я отвернулся и уставился в потолок, полностью капитулировав. Видя, что сопротивление подавлено, Иён с упоением продолжил терзать мою грудь.

— А!..

Когда его язык, методично покрывавший моё тело влажными поцелуями, скользнул от груди ниже и коснулся пупка, я вздрогнул и резко вскинул голову.

Наши взгляды встретились. Иён лукаво сощурился, и всё моё сопротивление мгновенно рассыпалось в прах. Дыхание спёрло, а сердце предательски пропустило удар. Я ничего не мог поделать с тем, как легко его улыбка и эти мимолётные ласки крушили мои внутренние барьеры.

«В конце концов, почему... Ну почему он ведёт себя так, словно мы и вправду пара?»

Имел ли я право просто наслаждаться этим моментом? Впрочем, выбора у меня всё равно не было.

— М-м-м...

Иён снова притянул меня к себе, накрывая мои губы своими. И снова это был поцелуй, что дарят любимым — долгий и тягучий.

Интересно, он со всеми своими партнёрами вёл себя так? Дарил ли он им такую сладкую прелюдию? Вспоминая наш секс, я понимал: он никогда не сдерживался, осыпая меня поцелуями. Иён впивался в моё тело с пугающей жадностью, словно садист, получающий удовольствие от того, как я задыхаюсь в его объятиях.

Если он проделывает это с каждым, не вкладывая в жесты какого-то смысла, то моё сердце обречено. Из-за Чон Иёна я то трепетал, то тревожился, то возбуждался, а теперь надо мной нависли тяжёлые тучи сомнений.

— Директор Чон... подождите, сейчас...

Мои меланхоличные думы разлетелись вдребезги. Мало того, что от его поцелуев кружилась голова, так я ещё и почувствовал, как его рука снова бесцеремонно раздвигает мои колени.

Заметив мой растерянный взгляд, Иён низко рассмеялся.

— Одного раза как-то маловато, не находишь?

Между бёдер я ощутил его уже горячий и твёрдый член. Честно говоря, скорость его восстановления поражала. Неужели вчерашний ужин обладал эффектом виагры? Это уже выходит за рамки человеческих возможностей!

Я открыл рот, собираясь возразить, но слова застряли. Я лишь нелепо хлопал глазами, глядя на него с выражением абсолютной растерянности.

— Если у тебя есть любимая поза, скажи. Я постараюсь подстроиться, — прошептал он.

Его губы коснулись моих — легко, словно птичье пёрышко, дразня и обволакивая.

— Стой... а-а! Погодите! А-ах!..

Однако его напор был далёк от нежности. Он вошёл в меня грубо и властно, не оставляя шанса на передышку.

«Я сейчас умру...» — вяло подумал я, глядя в потолок остекленевшим взором.

Мне тридцать. Я всегда считал, что нахожусь в самом расцвете сил. Я и сам любил секс, считая себя довольно выносливым, но рядом с ним превращался в тряпичную куклу. Глубокое чувство неполноценности накрыло меня с головой.

Хотя, возможно, дело было не в возрасте. Просто роль «принимающей стороны» в отношениях с Чон Иёном была изнурительным трудом. Он был избыточен в своей страсти.

Долгие прелюдии, ещё более затяжные акты... Я уверен, что он специально сдерживался, мучая меня, доводя до предела. Он явно из тех, кому нравится видеть партнёра на грани обморока от истощения и удовольствия.

В итоге, после марафона на диване и ещё одного раунда на кровати, я отключился сразу же, как только он ушёл в душ.

Проснулся я всё на той же кровати, всё в том же пентхаусе.

Повернув голову, я увидел Иёна. Переодетый в удобные домашние брюки и чёрную футболку, он сидел на диване и невозмутимо листал документы. Мой мучитель и единственный человек, которого я жаждал.

— Ах... — невольно сорвалось с моих губ.

— Проснулся? — спросил он, не отрывая взгляда от бумаг.

Стоило нашим глазам встретиться, как остатки сна мгновенно испарились. Лицо покраснело. Я резко сел на кровати. Да, однажды я уже проспал в его доме, проигнорировав работу, но сейчас мы были в командировке. Спать вот так, в номере босса, пока тот работает — это было за гранью приличия.

Неужели он считает, что мы стали настолько близки? Или ему просто всё равно? Он не раз говорил, что не ищет любви, но его действия постоянно сбивают меня с толку.

Ладно, в конце концов, он просто делает то, что хочет, не заботясь о последствиях. Дистанцию должен держать я.

Его эгоизм поражал, но ещё больше огорчала его уверенность в том, что я в него не влюблюсь. Знай он, как сильно я привязан к нему, он бы вряд ли вёл себя так непринуждённо. А может, он просто уверен, что в любой момент сможет отсечь меня, как сухую ветку? Ведь в наших отношениях, вне зависимости от личных чувств, Чон Иён и Ли Нан всегда занимали чётко обозначенные позиции — как стороны “А” и “Б”.

Я попытался отогнать мрачные мысли и прислушался к телу. Сон немного помог восстановиться: я уже не чувствовал себя умирающим. Но стоило спустить ноги и коснуться пола...

— Ой!

Я с грохотом шлёпнулся на пол. Я и сам был удивлён, что колени просто подогнулись. Хорошо хоть мягкое ковровое покрытие смягчило удар.

— Ты чего? Всё в порядке? — Иён мгновенно оказался рядом.

Ситуация была патовая. Я был перед ним — одетым и безупречным — совершенно голым, да ещё и не мог удержаться на ногах после двух раундов секса. Позорнее не придумаешь.

Он протянул руку и помог мне подняться. С пунцовыми щеками я заставил свои непослушные мышцы работать и кое-как выпрямился.

В этот момент я почувствовал неприятную липкость между бёдер.

— ...Директор, ну вы серьёзно? — простонал я, заглядывая вниз.

Всё было перепачкано, а внутри ощущалась характерная, раздражающая тяжесть.

— Оу. Прости, — негромко отозвался он. — Я вроде вытирал.

На моём лбу вздулась вена.

— Вы сегодня бьёте все рекорды невоспитанности. Сначала лицо, теперь это...

В первый раз он хотя бы использовал презерватив. Во второй, видимо, решил не утруждаться и кончил прямо в меня. Мог бы хотя бы предупредить! Он ведь прекрасно умеет себя контролировать!

— В этом виноват только Секретарь Ли.

— Простите? Это ещё почему?

— Когда ты так на меня смотришь, я просто перестаю соображать. Слишком завожусь.

Я лишился дара речи. К его бесстыдным откровениям, которые он выдавал с самым будничным видом, невозможно было привыкнуть.

— Иди мойся, пока я снова на тебя не набросился. А я пока посижу тут в одиночестве, попою гимн, чтобы остыть.

Я чуть не задохнулся от возмущения. Надо же, как ловко он прикидывается несчастным!

— И как же вы раньше-то терпели? До того, как мы начали... это?

— Раньше я даже не смотрел в твою сторону. Какой смысл переживать о том, чего не получить? Я и не осознавал толком, какое у тебя тело и лицо.

Верилось в это с трудом. Я-то сходил по нему с ума, даже когда считал его стопроцентным натуралом. Решив, что спорить бесполезно, я отказался от разговора и просто поплёлся в ванную. Мне было жизненно необходимо смыть с себя следы нашей близости.

— Тебе помочь? — вкрадчиво поинтересовался он.

Я проигнорировал его, захлопнув дверь, хотя мои щёки горели огнём.

Внутри мне пришлось изрядно потрудиться, вычищая то, что обычному человеку чистить не приходится. Чон Иён обеспечил мне «увлекательный» досуг в душе.

Когда я, наконец, вышел — со свежевымытой головой и в чистой одежде, — Иён снова был поглощен документами. Поразительный трудоголик: даже в выходные он не выпускал дела из рук.

Пока я сушил волосы, я заметил, что мой костюм аккуратно висит в шкафу. Похоже, он сам его туда убрал, пока я спал. Ткань почти не помялась, хотя после наших кувырков на диване я ожидал худшего. Впрочем, у меня была сменная одежда, но я решил надеть то, в чём пришёл утром.

— Что будем делать с обедом? — спросил я. Время уже перевалило за час дня.

— Как насчёт сашими?

— Но вы же не любите рыбу, — напомнил я.

Неужели он предложил это ради меня? Мой внутренний «романтик» попытался подать голос, но я его быстро придушил. Скорее всего, он просто вспомнил, что мы у моря, и решил проявить вежливость.

Чон Иён усмехнулся — в уголках его губ затаилось нечто нечитаемое, какая-то мимолётная, мягкая насмешка.

— Тогда стейк. В местном ресторане готовят весьма недурно.

— Да, конечно. Я сейчас же забронирую стол, — отозвался я, стараясь сохранить профессиональный тон, хотя пульс уже начал ускоряться.

— Секретарь Ли тоже пойдёт. Тебе не помешало бы немного прибавить в весе.

От этой простой фразы в груди что-то протяжно и сладко заныло. Ужин с директором... тет-а-тет. Такого не случалось ни разу за всё время моей службы. Обычные дежурные вопросы о том, поел ли я, были привычны, но чтобы он вот так, лично, проявил интерес к моему рациону... В этом сквозило нечто глубоко интимное. На мгновение мне показалось, что мы — обычная влюблённая пара, ведущая ленивый субботний диалог после бурной ночи.

Пока я боролся с внезапным приступом умиления, Иён наконец отложил документы, поднялся и принялся переодеваться. Я подошёл ближе, помогая ему надеть пиджак. В этом процессе было столько щемящей близости, что я на миг почувствовал себя его «второй половинкой».

Секс, а затем совместный ужин. Каким ещё словом это можно назвать, если не свиданием? Всё было в точности как в поездке с любовником. Никакой разницы.

Мы вышли из номера. Когда за нами с тихим шелестом закрылись створки лифта, я встал на полшага позади него и не смог сдержать глупую, широкую улыбку, отразившуюся в зеркальной поверхности металла. Моё настроение парило где-то в стратосфере и не желало возвращаться на грешную землю. Одна лишь мысль о том, что мы будем сидеть за одним столом, только вдвоём, приводила меня в неописуемый восторг.

«Всё-таки я принял чертовски верное решение», — подумал я, любуясь его безупречным затылком и прямой осанкой. «Молодец, Ли Нан. Умница. Директор сейчас слишком занят, чтобы тратить время на кого-то ещё. Пусть официально мы не пара, но в данный момент я монополизировал его внимание».

К тому же, в такие моменты Чон Иён становился поразительно мягким, а мой статус секретаря давал мне легальное право окружать его заботой настолько, насколько позволяло моё рвущееся наружу сердце.

Всего лишь предложение пообедать вместе — и от былого отчаяния и тревоги не осталось и следа. Я чувствовал себя невероятно легко. Стоило один раз запустить этот механизм «счастливого самообмана», как окружающая действительность тут же заиграла яркими красками.

Я был по-настоящему счастлив.

Эту тягучую сладость, от которой покалывало в самых кончиках пальцев, иначе как счастьем назвать было нельзя. И я с пугающей ясностью осознавал: я тону в нём.

Я знал, что нужно остановиться, что нельзя позволять себе падать в этот омут так глубоко, но обуздать его было уже невозможно.

Чан Вон Хён, весьма бодрый мужчина чуть за шестьдесят с располагающей, открытой внешностью, обещал передать Чон Иёну долю в отельном бизнесе, но на деле лишь настойчиво подсовывал ему свою дочь. Глядя на то, как он расплывается в улыбке перед нашим директором Чоном, я нутром почуял подвох. «Что-то он замышляет», — промелькнуло у меня в голове. Лицо старика было непроницаемым, а с определённого ракурса казалось даже зловещим. Впрочем, Иён держался с ним безупречно — ровно в той степени подчёркнутой вежливости, которая была необходима.

Услышав, что мне не надо сопровождать их внутрь, я решил дождаться окончания партии в восемнадцать лунок на улице. В здании клуба работали кафе и ресторан, так что, не считая скуки, ожидание не должно было стать проблемой.

Однако стоило Чон Иёну скрыться из виду в компании человека, мечтавшего заполучить его в зятья, как в груди поселилась необъяснимая, давящая тяжесть. Сидеть на месте стало невыносимо. Снующие по вестибюлю люди только раздражали, превращая моё беспокойство в звенящее напряжение. Я был на взводе.

Хотелось завести мотор и рвануть прочь — проветриться, подышать морским бризом и наконец-то увидеть Пусан. Всё, что я успел разглядеть до сих пор, — лишь безупречный пейзаж за окном отеля. Но пока Иён не собирался уходить, бродить по пляжу в одиночестве было бы верхом нелепости. К тому же я обязан был оставаться на связи. Если босс позвонит, я должен явиться пред его очи в течение минуты. Так что я никак не мог покинуть гольф-клуб.

В итоге я укрылся в машине на парковке. Решил поспать пару часов: тело ныло от глухой усталости. Вчерашний марафон, начавшийся на рассвете и повторившийся после ужина, выжал меня до капли. С такой «нагрузкой» никакой выносливости не хватит.

Я откинул спинку водительского кресла до упора, приоткрыл окно и вытянулся, чувствуя, как расслабляются затёкшие мышцы. Южная весна в марте куда ласковее сеульской. Солнечные лучи, приятно припекали кожу, погружая в сонную негу. Тонирование стекол было слабым, так что меня могли видеть прохожие, но мне было всё равно. В отличие от клабхауса, салон авто казался мне личным пространством и я чувствовал себя в безопасности.

Не знаю, сколько я проспал, но мой сон прервал резкий звонок. Я вскинулся, уверенный, что это Иён, и судорожно выудил телефон из кармана. Увиденное на экране заставило меня замереть от удивления. Там светилось имя человека, которого я не встречал целую вечность.

— Алло?

— Ли Нан? Ты что, в Пусане?

Мы не общались больше полугода, и этот внезапный вопрос застал меня врасплох. Мы никогда не были настолько близки, чтобы обмениваться любезностями, но в его голосе, окрашенном характерным кёнсанским акцентом, отчётливо слышалось радостное возбуждение.

— Ага.

— В гольф-клубе?

— Ага.

Казалось, он следит за мной. Я завертел головой, оглядывая парковку через стёкла, но никого не заметил. А ведь с его любовью к кричащим цветам в одежде этот парень должен был выделяться за версту.

— Раз приехал, мог бы и позвонить, сухарь ты бесчувственный. А ну, выходи из машины!

— Ты где-то рядом?

— Неважно. Просто оставайся там, я сейчас подойду.

Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Сегодня воскресенье — может он приехал играть в гольф и, проезжая мимо, заметил меня? Я выбрался из салона и потянулся. Мягкий весенний ветер лениво коснулся лица, окончательно смахивая остатки дрёмы. День выдался по-настоящему чудесным.

Вскоре показался и он сам.

— Ли Нан, ты не меняешься!

— Опять дерзишь старшим?

Со Джэ О. Рослый, широкоплечий, с фигурой атлета и на удивление мальчишеской, светлой улыбкой. Он был младше меня на год, но никогда не упускал случая проявить фамильярность.

Джэ О был одним из моих знакомых-геев. Когда он учился в Сеуле, мы частенько кувыркались в постели. Наши отношения были довольно стабильными, пока его «старик» не устроил скандал, вынудив парня вернуться в Пусан. С тех пор мы виделись редко, от силы пару раз в год. Последний раз это случилось шесть месяцев назад, и тогда же состоялся наш последний секс.

— Что ты тут забыл, если в гольф не играешь?

— Я по делу. Жду, когда освободится директор.

Я редко делился личным, но с Джэ О мы были на одной волне, и он знал, что я работаю секретарём. Удивительно, как этот общительный и лёгкий на подъём человек умудрялся ладить с моим колючим характером. Он умел слушать и никогда не разносил сплетни — редкое качество, за которое я его ценил. Настолько, что, приехав в город, мельком о нём вспомнил.

— Работа? В выходной? — он сочувственно покачал головой. — Бедняга. Так вот почему ты не звонил. Как ты вообще?

— Да потихоньку. Зашиваюсь так, что головы не поднять. Даже приехав в Пусан позвонить не смог. А ты как живёшь?

— Нормально. Слушай, не стой на солнцепёке, пойдём выпьем по чашке кофе.

Джэ О потянул меня за руку, и я не стал сопротивляться. Видеть его было приятнее, чем я ожидал. «Зря я не набрал его ещё в первый день», — подумал я с лёгким уколом сожаления.

Пока мы сидели за столиком, я кожей чувствовал, как на нас со всех сторон стекаются любопытные взгляды. Впрочем, внимание привлекал скорее Со Джэ О. С его подчёркнуто мужественным лицом, безупречными чертами и статной фигурой он притягивал взоры, точно магнит. К тому же алая рубашка, которую он выбрал сегодня, горела на солнце ярким пятном, не оставляя шанса остаться незамеченным.

Что ж, я и сам не жаловался на внешность, так что со стороны мы, должно быть, представляли собой весьма эффектное зрелище: двое привлекательных мужчин, вальяжно закинувших ногу на ногу за чашкой кофе.

— А-а... — внезапно выдохнул он и с силой потёр лицо ладонью.

Его кожа, тронутая ровным золотистым загаром, выглядела удивительно гладкой и свежей. Я невольно вспомнил, каким мягким был этот парень на ощупь, несмотря на всю свою мышечную массу. Когда он возбуждался, на его тёмных скулах проступал румянец, взгляд становился тяжёлым, томным, а черты лица — порочно-расслабленными. Это выглядело чертовски сексуально. Судя по тому, как он замер, он тоже прокручивал в голове наши прошлые ночи.

— Хочу тебя.

Под столом его нога как бы невзначай коснулась моей. Джэ О переменил позу и нарочито медленно провёл мыском ботинка по моей голени, поднимаясь выше. Это была неприкрытая провокация — его лицо буквально кричало о желании немедленно оказаться в постели.

Я лишь улыбнулся, глядя ему в глаза.

— Я же сказал: я на работе. Не могу отлучиться ни на минуту.

Признаться, мне и самому было немного жаль, что обстоятельства сложились именно так, но в глубине души я чувствовал облегчение. Несмотря на то что Джэ О всё ещё был мне симпатичен, тело оставалось абсолютно безучастным. После того, что вчера вытворял со мной Чон Иён, я сомневался, что вообще смогу хоть как-то среагировать на чьи-то ласки в ближайшее время.

— Ха-а... — Джэ О издал скорбный стон.

Наблюдая за его пылающим лицом, я едва сдерживал смешок. Его желание было настолько искренним и осязаемым, что казалось, он готов затащить меня в первое попавшееся помещение — да хоть и в туалет, — лишь бы утолить этот голод. Он изнывал от нетерпения, а я находил это милым. Наши отношения всегда строились по этой схеме.

— Надо было мне поскорее сменить своего старика у руля, — проворчал он.

— Ты же сам говорил, что терпеть не можешь работать под началом отца.

— Зато это самый быстрый путь к власти. Дослужился бы до должности, при которой положен личный секретарь... и нанял бы тебя.

— Мечтать не вредно, — язвительно парировал я.

Нанять меня секретарём? Ха. Его намерения были слишком прозрачными и грязными, чтобы я мог воспринимать их всерьёз. Хотя, если подумать о моих нынешних обстоятельствах... ирония ситуации была налицо.

— Когда возвращаешься в Сеул? — спросил он, подаваясь вперёд.

— Либо сегодня ночью, либо завтра рано утром.

— Скажи, что завтра. Останься сегодня со мной.

Он наклонился ко мне через стол, вторгаясь в личное пространство. Его голос опустился до едва слышимого, интимного шёпота. У него был потрясающий разрез глаз — длинный, хищный, без единой складки на веках. А тяжёлый шлейф его парфюма, казавшийся почти физически ощутимым облаком феромонов, окончательно затуманил мой разум. Сонливость снова начала наваливаться на меня мягким грузом.

«Я всё-таки порядочная сволочь, — пронеслось в голове. — Схожу с ума по своему боссу, но при этом готов поддаться искушению и уйти с этим парнем. Что со мной не так?»

— Джэ О?

Если бы не этот внезапный голос, я, возможно, уже бы согласно кивнул. Я резко обернулся и почувствовал, как сердце пропустило удар. Рядом со столиком стоял Чан Вон Хён, а за его плечом возвышался Чон Иён.

— О, дядя! Вы уже закончили? — отозвался Джэ О.

Дядя? Мой мозг на мгновение отказался обрабатывать информацию. Мы с Иёном быстро переглянулись. «Со Джэ О — племянник Чан Вон Хёна?» Мир оказался теснее, чем я мог себе представить.

— Ты же говорил, что сегодня играешь в гольф. Что ты тут делаешь?

— Да вот, встретил друга. Это Ли Нан, он очень помогал мне, когда я жил в Сеуле.

Я рефлекторно поднялся и вежливо поклонился Чан Вон Хёну.

Всё это время я чувствовал на себе пронзительный взгляд Иёна. Ситуация принимала скверный оборот. Вероятно, на моём лице ещё сохранились следы тех мыслей, которыми я только что грешил, представляя Джэ О без одежды, так что под пристальным взглядом директора мне стало крайне неловко.

— Ли Нан. Секретарь директора Чон Иёна, — представился я.

— А-а, так вы секретарь директора Чона? — старик Чан весело рассмеялся. — Какое удивительное совпадение. Судьба, не иначе!

Я лишь натянуто улыбнулся, не зная, о чём они говорили между собой и не понимая, чему он так радуется.

— Директор Чон, это и есть тот самый племянник, о котором я говорил. Прошу вас, позаботьтесь о нём. Надеюсь на вашу поддержку.

— Разумеется. Как только все формальности будут улажены, я дам знать.

Какая поддержка? Что будет улажено? О чём речь? Я не понимал, что происходит, но речь определённо шла о Джэ О и, судя по тому, как он просиял, новости были отличными.

— Ладно, вы двое, продолжайте общаться. А нам с директором Чоном пора обсудить ещё пару деталей. Пройдёмте, господин Чон.

Вон Хён увёл Иёна за собой. Я снова опустился на стул, но не успел я открыть рот, чтобы засыпать Джэ О вопросами, как он сам заговорил:

— В чём дело? Ты что, знаком с моим директором?

— Я сказал дяде, что хочу поучиться делу в Сеуле. Вот он и подыскал мне тёплое местечко.

Похоже, это «местечко» собирался предоставить ему именно Чон Иён. Я пребывал в замешательстве, не зная, как реагировать. Абсурдность происходящего зашкаливала.

Внезапно Джэ О накрыл мою ладонь своей.

— Как думаешь, почему я так рвусь в Сеул? — тихо спросил он.

— Э-э... Что?

Я растерянно моргнул, глядя в его многозначительное лицо. В груди шевельнулось странное, тревожное предчувствие.

— Такого красавчика, как я, ещё поискать надо. Так что ты хорошенько подумай, — он ослепительно улыбнулся.

В этот момент он выглядел так ярко, будто вокруг сияли невидимые софиты. Я не нашёлся с ответом, но сердце предательски кольнуло.

Мы провели в кафе ещё какое-то время, обсуждая общих знакомых и его жизнь в провинции, пока Джэ О не засобирался по делам. Спустя час появился Иён. Партия в гольф и последующий ужин с Чан Вон Хёном наконец завершились.

Когда мы оказались в машине, я украдкой взглянул на директора. Он выглядел утомлённым, но в осанке и взгляде читалось удовлетворение — похоже, сделка прошла именно так, как он планировал.

— Фу-у... — Иён тяжело выдохнул, и я почувствовал, как в воздухе разлился терпкий аромат дорогого алкоголя.

— Директор, может быть, перенесём выезд в Сеул на завтрашний полдень? — предложил я.

Это была простая человеческая забота — я хотел дать ему возможность выспаться. Я уже успел скорректировать график так, что время нашего возвращения не играло критической роли. Однако Чон Иён лишь упрямо качнул головой.

— Утро. Во второй половине дня я должен быть в офисе.

— Хорошо. В таком случае я забронирую билеты на самолёт...

— Есть же и поезд.

— KTX?

— Да, он самый.

Сюда мы летели самолётом, а на месте я взял в аренду машину в качестве служебного транспорта. Билеты на обратный вылет пришлось аннулировать из-за сместившихся сроков. Если мы выберем KTX, мне нужно договориться с прокатной конторой, чтобы их сотрудник забрал ключи от машины прямо на вокзале Пусана. И ещё распорядиться, чтобы автомобиль, оставленный в аэропорту Кимпхо, перегнали к Сеульскому вокзалу точно к нашему прибытию.

Международный аэропорт Кимпхо (кор. 김포국제공항; ИАТА: GMP, ранее SEL, ИКАО: RKSS) — аэропорт в Сеуле, Южная Корея.

— Я забронирую билеты на девятичасовой экспресс.

— Хорошо.

В Сеуле мы будем около половины двенадцатого. С учётом дороги до центра он как раз успеет в офис к обеду, как и хотел. Я почувствовал лёгкий укол усталости, прикидывая в уме количество звонков, которые мне предстояло совершить, но работа есть работа.

Доведя захмелевшего босса до дверей его номера, я остановился.

— Директор, тогда я зайду за вами завтра в восемь двадцать.

Он не пригласил меня войти, и я остался в коридоре. Впрочем, даже если бы он предложил, я бы попросил дать мне немного времени — нужно было разобраться с билетами и логистикой.

— Хорошо. Отдыхайте, — бросил Иён.

Его походка стала чуть менее уверенной; он не спеша скрылся внутри, и дверь за ним бесшумно закрылась.

«Вчера я ночевал в этой комнате...» — мимолётное сожаление полоснуло по сердцу, но я тут же отогнал эту мысль. Я ему не любовник. Мы провели целый день в постели лишь потому, что выдалось свободное время. Ничего больше. Нужно держать себя в руках. К счастью, гора дел не давала мне окончательно провалиться в рефлексию.

Устанавливая приложение железных дорог, я на минуту отвлёкся и быстро набрал:

[Кажется, я смогу.]

Это был ответ на сообщение Со Джэ О. Он предлагал выпить по стаканчику в баре при отеле. Пока я не знал планов Иёна, я не мог дать точного ответа, но стоило мне подтвердить встречу, как Джэ О тут же отписался, что уже выезжает. Его решительный настрой вызвал у меня невольную усмешку.

До его приезда оставалось около тридцати минут. За это время я успел купить билеты, уладить вопросы с арендой машины и перегоном моего авто из аэропорта. После этого я заскочил в душ. Я не планировал заходить далеко, но хотелось немного принарядиться.

В этой поездке я только и делал, что работал, не считая секса с Иёном — хотя и его, пожалуй, можно было назвать частью моих «особых» обязанностей. Так что мысль о предстоящей личной встрече будоражила. Я высушил волосы, уложил их воском и сменил строгий костюм на повседневную одежду. В узких слаксах и тонкой рубашке я выглядел совсем иначе, чем в офисном «футляре».

Я уже собирался сменить тапочки на туфли, когда в дверь позвонили.

Я не говорил Джэ О номер моей комнаты, так что понятия не имел, кто это может быть. Решив, что кто-то просто ошибся дверью, я потянул ручку на себя.

— ...Директор?

На пороге стоял Чон Иён.

Он сделал широкий шаг вперёд, вынуждая меня отступить вглубь номера. Пользуясь моим замешательством, он по-хозяйски вошёл внутрь.

— Что между вами было? — в лоб спросил он.

— Простите? — я опешил от такой прямоты.

Пока я хлопал глазами, пытаясь осознать смысл вопроса, Иён выдал нечто ещё более невообразимое:

— Чёрт... Выпил — и сразу захотелось тебя.

— Что?!

— Куда ты собрался? Не уходи. Давай займёмся сексом.

Я застыл как вкопанный. Я был ошеломлён. От шока я даже не смог оттолкнуть мужчину, обнявшего меня за талию. Ещё час назад он холодно отправил меня отдыхать, а теперь стоял здесь, бесцеремонно сжимая в объятиях.

Прежде чем я успел возразить, он впился в мои губы. Его поцелуй был пропитан запахом спиртного и не имел ничего общего с той нежностью, которую он проявлял накануне. Он действовал грубо, почти зло, прикусывая мою нижнюю губу и царапая её зубами.

— Подождите... Одну минуту, директор... Мне нужно сделать звонок...

Я только что помылся, уложил волосы, переоделся — и всё ради встречи с Джэ О. Но стоило Иёну появиться, как мысли о другом мужчине испарились, словно их и не было. Оказавшись в его руках, я мгновенно потерял всякую волю к сопротивлению.

И всё же я попытался отстраниться, чтобы набрать номер, но Иён просто толкнул меня на кровать, придавливая своим весом. Он уткнулся лицом в мою шею, обжигая кожу горячим дыханием. От этого влажного прикосновения у меня перехватило горло.

— Директор, прошу, подождите!

Я ведь тоже хотел его, до дрожи в коленях! Но совесть требовала предупредить Джэ О. Я выхватил телефон и набрал его номер, однако Иён не собирался ждать. Пока в трубке шли гудки, он уже вовсю возился с пряжкой моих брюк.

Одной рукой я прижимал телефон к уху, а другой пытался хоть как-то сдержать его натиск, но пьяный Иён обладал какой-то недюжинной силой. Брюки вместе с бельём в одно мгновение оказались спущены до колен.

Иён хищно усмехнулся и склонил голову ниже.

— А-а-а! — я вскрикнул, не в силах сдержаться.

Этот безумец ощутимо прикусил мой член!

— Больно же! — прошипел я, дёргаясь от неожиданности.

«Не кусай! Зачем ты это делаешь?!» Хотя он тут же ослабил хватку и перешёл на язык, испуг был слишком велик. Каждое следующее движение его челюстей заставляло меня сжиматься в ожидании новой вспышки боли. По спине пробежал холодный пот.

— Да, Нан-а, я уже почти на месте, — раздался в трубке голос Джэ О.

— Я... я... послушай... — я не мог выдавить ни слова.

Иён рьяно принялся за дело, всасывая плоть так глубоко и жадно, что у меня искры из глаз посыпались. Я до боли стиснул зубы, подавляя стон.

Пытаясь остановить этот беспредел, я вцепился в волосы Иёна и потянул их на себя, но он даже не шелохнулся. Казалось, алкоголь полностью отключил его болевой порог.

— Джэ О, извини... У меня тут срочное дело... Не смогу выйти. Прости, правда!

— Что? Почему? Что случилось-то?

«Да я сейчас сознание потеряю, вот что!» — хотелось крикнуть мне.

Иён сосал так неистово, будто хотел вытянуть из меня саму душу. Ощущение его языка и твёрдого нёба сводило с ума. Я крепче сжал его волосы и заговорил в трубку скороговоркой:

— Прости, прости! Очень жаль! Я вешаю трубку. В следующий раз, когда буду в Пусане, обязательно увидимся. До связи!

— Эй, ты с ума сошёл?! Слышишь...

Я нажал отбой и обеими руками попытался оттащить голову босса. Но он вцепился в меня, словно голодный зверь, продолжая свои бесчинства, от которых перед глазами всё плыло.

— Я же сказал — больно!

Только после того, как я рявкнул, Иён с влажным звуком выпустил меня.

— Мне тоже больно. Кто разрешал тебе так тянуть меня за волосы?

Он поднял на меня взгляд, полный искреннего возмущения. Я разжал пальцы, хотя в душе хотелось выдрать эти чёртовы волосы с корнем. Господи, я чуть члена не лишился! С чего вдруг такая агрессия? Но самое ужасное было в том, что, несмотря на боль, я уже был возбуждён до предела.

— Секретарь Ли... — Иён вдруг перестал хмуриться и слегка улыбнулся.

Меня смущало, ошеломляло и злило, что он ворвался ко мне, сорвал одежду, набросился на меня — я должен был выставить его за дверь. Но эта его полуулыбка, этот взгляд снизу вверх... Он выглядел настолько невозможным, почти трогательным в своём пьяном порыве, что я окончательно сдался. Я смотрел на него и понимал: я безнадёжен. Этот человек был для меня самым прекрасным существом на свете, даже когда едва не покалечил секунду назад.

— Попробуйте нежно лизнуть языком... — выдохнул я.

«Безнадёжный, ведомый одними инстинктами идиот — вот я кто. Даже в такой момент не могу упустить шанс насытить свою жадность», — мелькнуло в голове. В том, чтобы диктовать условия собственному работодателю, был своеобразный, почти болезненный трепет.

— Нежно? — переспросил Иён, принимая вызов.

На его лице промелькнуло выражение настолько порочное и обольстительное, что у меня перехватило дыхание. Он медленно облизал губы кончиком алого языка, не сводя с меня пьяного, затуманенного взгляда. Только сильное опьянение могло сделать его таким — податливым и в то же время пугающе откровенным.

— Вот так?

Он коснулся меня своим влажным, бесстыдно горячим языком, плавно ведя им вверх. Позвоночник прошила острая судорога, дыхание стало тяжёлым, рваным. Я чувствовал, что нахожусь на грани: едва возбудившись, я уже был готов кончить.

Иён послушно исполнял всё, что я просил. Он старательно ласкал меня, пока я, окончательно теряя голову, шептал:

— Нежнее... погладьте меня там...

Его ладонь, горячая и требовательная, обхватила основание, а пальцы начали медленно разминать мошонку. От этого контраста ощущений — влажного тепла его рта и уверенной хватки пальцев — я едва не задохнулся.

— А-ах!..

Когда он резко втянул головку, я непроизвольно выгнулся всем телом, и с губ сорвался протяжный стон. Приподнявшись на локтях, я зарылся пальцами в его волосы, мягко поглаживая затылок.

Его ласки стали увереннее. Он то обводил кончиком языка самый край, то заглатывал глубоко, обволакивая теплом. Это было куда лучше того первого раза в душевой, но мне всё равно было мало. Внизу живота нарастала невыносимая тяжесть; хотелось схватить его за волосы, прижать к себе и начать двигаться неистово, до изнеможения, вбиваясь в его глотку.

— Директор, если честно...

— М-м? — он прервался лишь на миг, глядя на меня снизу вверх.

Его рот был влажным, губы припухли, а в глазах плескалось что-то настолько непристойное, что сердце зашлось в бешеном ритме. Дело было не в технике и не в умении. «Меня сводишь с ума именно ты. Только потому, что это Чон Иён сейчас стоит передо мной на коленях, я дрожу от этого неумелого минета».

Его разрумянившееся, мокрое лицо вызывало такой прилив нежности, что стало почти больно. Чтобы скрыть это, я намеренно позволил себе грубость:

— Вы ужасно делаете минет.

Для секретаря такие слова были верхом дерзости, но, пользуясь его состоянием, я решился на эту маленькую игру.

Иён надулся, приняв вид незаслуженно обиженного ребёнка. Он с влажным звуком выпустил меня и резко отстранился.

— Всё, больше не буду. А ну, перевернись!

Моё возбуждение, достигшее предела, осталось без внимания. Иён рывком поднялся на кровать, окончательно стягивая с моих колен остатки одежды. Одновременно он избавлялся и от своих вещей — как оказалось, он уже успел принять душ и переодеться в мягкий домашний костюм.

— Быстрее, — приказал он, и его взгляд внезапно стал хищным.

— Знаете, я вообще-то не очень люблю в такой позе, — попытался возразить я, но он лишь коротко усмехнулся.

Одной рукой он уже сжимал свой окрепший член, а другой настойчиво придавливал меня к матрасу, заставляя встать на четвереньки.

— А смазка?

— Принёс.

— Ух!..

Прохладная вязкая жидкость хлынула на бёдра. Ощущение было не из приятных — особенно когда гель начал медленно стекать вниз, по складке между ягодиц. Иён подхватил капли и принялся втирать их, дразняще касаясь входа. Вскоре его пальцы, мокрые и липкие, начали проникать внутрь. Я уткнулся лицом в простыню, закусив губу от этого вторжения.

Внезапно я почувствовал мимолётный поцелуй в затылок.

— Я тоже не особо люблю... делать это ртом, — прошептал он.

— Ха... директор, вы просто... ах!

Три его пальца разом вошли в меня, и когда они надавили на ту самую точку, я потерял дар речи. Тело само подалось вперёд, я судорожно вцепился в подушку, стараясь расслабиться, но мышцы предательски сжимались вокруг его руки.

— Ты мне так пальцы сломаешь, — раздался его тихий, насмешливый голос.

Он продолжал методично изводить меня, надавливая и потирая чувствительное место, пока я не начал мелко дрожать. Перед глазами поплыли цветные пятна, а волна оргазма подкатила к самому горлу.

Но в тот момент, когда удовольствие вот-вот должно было перейти порог, он резко выдернул пальцы.

В тишине комнаты, нарушаемой лишь моим прерывистым дыханием, послышался влажный шорох — Иён надевал презерватив и смазывал его остатками геля.

Моё сердце колотилось где-то в горле — то ли от предвкушения, то ли от нервного напряжения. Кожа вокруг глаз горела, всё тело зудело от желания. Я не смел обернуться. Лишь вздрагивал каждый раз, когда его горячая головка касалась промежности, дразня и обещая большее.

— А-а-ах!

Он начал входить без предупреждения, проникая глубоко, заставляя меня вскрикнуть. Мышцы растянулись до предела; я кожей чувствовал каждое вздувшееся сухожилие на его твёрдом стволе, который неумолимо заполнял меня.

Я зажмурился, вжимаясь лбом в кровать. Простыня под моими пальцами превратилась в бесформенный комок ткани.

— У-ух... х-а-а...

Казалось, от медленно заполняющего меня члена все внутренние органы сдавливаются. Когда он вошёл до упора, и я почувствовал его лобковую кость своими ягодицами, к горлу подкатил ком. Несмотря на то, что мы занимались этим лишь вчера, привыкнуть к его размерам было невозможно.

Войдя полностью, Чон Иён остановил движение. Его ладони, сухие и горячие, начали ласкать мою спину и бока.

— Боже... как же тесно... — выдохнул он.

Он навалился на меня сзади, прижимаясь грудью к спине. Его шёпот, тяжёлый и пропитанный запахом алкоголя, обжигал ухо. Казалось, я сам хмелею от этого дыхания, от этой невыносимой жары, исходящей от наших тел. В голове всё окончательно спуталось.

— М-гх!

Когда он начал двигаться — сначала короткими, пробными толчками — с моих губ снова сорвался стон. Иён накрыл мои ладони своими, переплетая пальцы, и начал ритмичные движения, разрывающие меня на части изнутри. Амплитуда движений становилась всё больше, толчки жёстче. Переполнявшее наслаждение было невыносимым, перед глазами всё кружилось. Не в силах открыть глаза, я крепко зажмурился, дрожа и отдаваясь этой лавине чувств.

— Ха...

Иён тоже тяжело дышал, его голос вибрировал от сдерживаемого удовольствия.

— Секретарь Ли...

От того, как он позвал меня, по коже пробежали мурашки. Этот низкий голос дурманил сильнее любого вина.

— Секретарь Ли... Секретарь Ли... — он повторял мою должность снова и снова, наращивая темп, вкладывая это в каждый свой стон.

«О господи... Если бы он хоть раз назвал меня "Ли Нан"... Как бы это было прекрасно».

— А-ах, Директор... М-гх! — я через силу открыл глаза и повернул голову.

Наши взгляды встретились. В его расширенных, почти чёрных зрачках я видел собственное отражение.

— М-м-пф!..

Его губы накрыли мои в жадном поцелуе. Он буквально впился в меня, а я с готовностью принял его язык, отвечая с той же отчаянной страстью. Мы целовались так, будто пытались выпить друг друга до дна, задыхаясь от нехватки воздуха.

Грубые толчки продолжались. Глухой звук сталкивающейся плоти заполнял комнату, и с каждым его движением в моей голове вспыхивали яркие искры. Казалось, мозг плавится от этого жара, растекаясь по венам.

— Секретарь Ли... Ха-а... Секретарь Ли...

Каждый раз, когда наши губы разрывались, он, прерывисто выдыхая, звал своего секретаря. Этот голос щекотал моё сознание, доводя до исступления. На самом пике этого безумия я почувствовал, как по телу прокатываются судороги оргазма.

Чон Иён прижимал меня к себе крепче, чем любой страстный влюблённый, его страсть была обжигающей. Но даже в этот момент, достигая блаженства в его руках, я понимал: он никогда не назовёт меня просто по имени. И всё же, раз за разом, я продолжал тонуть в этом человеке, отдавая ему всё до остатка.

Интересно, другие чеболи тоже ездят на поездах? Ответа я не знал, но Чон Иёна этот вопрос, похоже, ничуть не заботил. В его системе координат поезд был быстрее автомобиля, а значит — эффективнее. Из-за этого мне приходилось изо всех сил бороться с наплывающей дрёмой, сидя в кресле прямо рядом с ним. «Надо было забронировать три места и сесть отдельно, оставив соседнее кресло свободным», — запоздало пожалел я.

В вагоне было уютно и тепло, а мерное покачивание состава усыпляло лучше любого снотворного. Сопротивляться сну становилось всё труднее. Оно и неудивительно: прошлую ночь я практически не смыкал глаз. И виной тому был Чон Иён.

После того изнурительного, пропитанного страстью секса он уснул прямо в моем номере, на моей кровати. Я же почти до самого утра пролежал рядом, баюкая ноющую поясницу и кусая губы от глухой боли. Я смотрел на его спящее лицо, рассматривал каждую чёрточку и не мог оторваться, чувствуя какой-то болезненный восторг. «Ну не идиот ли ты, Ли Нан?» — то и дело спрашивал я себя, понимая, что проваливаюсь в это чувство всё глубже. В итоге к утру мои веки стали тяжёлыми, словно налитыми свинцом.

Я вздрогнул и распахнул глаза, когда кто-то коснулся моего плеча. Я был в КТХ. Я так отчаянно пытался не уснуть, что в итоге всё равно провалился в небытие. Перед глазами, всё ещё затуманенными сном, возникло лицо Иёна.

Поезд уже стоял. Чон Иён разбудил меня, потому что пришло время выходить. Какой позор! Позволил себе развалиться и дрыхнуть в присутствии начальства. Внутри всё похолодело от смущения, и я подскочил с места, стараясь придать лицу подобающее выражение.

Иён лишь мельком взглянул на меня и бросил:

— Надо же, так глубоко спал и умудрился слюни не пустить.

Так...? Что значит «так»...? Неужели я спал, привалившись лбом к его плечу? Мысленно я вознёс краткую молитву своей покойной матери, благодаря её за то, что она наградила меня такой аккуратной манерой сна.

Весь путь от вокзала до припаркованного автомобиля я провёл, украдкой наблюдая за Иёном. Может, вчерашнее излишество в алкоголе всё-таки дало о себе знать и теперь он мучился похмельем? Лицо его было мрачнее тучи, а губы сжаты в тонкую линию.

— Директор... Хотите гамбургер? — спросил я, когда мы уже выехали.

Я поймал его взгляд в зеркале заднего вида. Атмосфера в салоне была настолько наэлектризованной, что я едва решился заговорить. Но я знал его маленькую слабость: Чон Иён был тем странным человеком, который считал идеальным средством от похмелья жирный бургер с дополнительным ломтиком сыра.

— Едем в офис, — отрезал он, не отрывая взгляда от окна.

Раз бургер не сработал, значит, дело было не в похмелье. Я за полгода научился чувствовать малейшие колебания его настроения, и сейчас было ясно как день: шеф не в духе. Что-то его снедало, что-то вызывало злое, колючее раздражение. Я невольно напрягся, ощущая, как этот ледяной фронт, исходящий с заднего сиденья, сдавливает мне горло.

— Откуда ты знаешь Со Джэ О? — вопрос прозвучал внезапно и остро, как удар хлыста.

Я был уверен, что с Чан Вон Хёном всё улажено, но неужели произошло что-то, о чём я не знаю? Я был в замешательстве, никак не ожидая, что темой нашего разговора станет Джэ О. Растерянность на миг отразилась на моём лице, но я быстро взял себя в руки и ответил максимально ровным тоном:

— Мы познакомились, когда он учился в университете в Сеуле.

— Значит, вы давно знакомы.

Двадцать четыре? Двадцать пять? Мы знали друг друга с того возраста, так что для меня он был одним из тех редких людей, кого можно было назвать старым другом. Хотя наша дружба была скорее «дружбой с привилегиями» и чаще всего ограничивалась постелью.

Иён не унимался:

— Вы встречались?

Я на мгновение лишился дара речи. Брови сами собой поползли к переносице. Это было уже чересчур — лезть в такие интимные подробности. С какой стати он, сохраняя свою непроницаемую маску босса, вдруг устраивает допрос о моей личной жизни?

Конечно, я был готов ответить на любой его вопрос, касающийся работы, но здесь... Здесь была невидимая черта. К тому же я прекрасно знал, что он никогда не позволит мне задавать подобные вопросы в ответ. Обида и упрямство всколыхнулись в груди.

— При всём уважении, директор, мои личные связи — это моя частная жизнь...

Я замолчал, испугавшись, что мой тон прозвучал слишком резко. Украдкой глянул в зеркало — и моё сердце рухнуло куда-то в желудок. Наши взгляды встретились. Его чёрные, бездонные глаза смотрели так пристально, что слова сами собой сорвались с моих губ:

— Мы не встречались.

Это была правда. Мы ходили на встречи, которые вполне можно было назвать свиданиями, мы много раз спали вместе, он действительно ко мне привязался и, в свою очередь, нравился мне, но всё это не делало нас парой и мы никогда не называли это отношениями. И тогда, и сейчас я предпочитал не привязываться к одному человеку, выбирая свободу. Джэ О это знал и принимал правила игры. Если бы он начал требовать от меня верности, мы бы не продержались и месяца.

— Хм.

Я терялся в догадках, что же хотел узнать Чон Иён, задавая подобные вопросы. Почему его это так задевало? Какое ему дело до того, с кем я спал до него? Может, стоило ответить более туманно?

Но Иён внезапно закрыл тему.

— Знаешь, я всё-таки съел бы гамбургер.

Я лишь молча кивнул, решив больше не удивляться его резким сменам курса. Свернул к ближайшему фастфуду, сделал заказ через драйв-тру — всё как обычно: двойной сыр, никакой горчицы — и передал пакет на заднее сиденье.

— А вы, секретарь Ли?

— Я поем позже, спасибо.

Я не любитель бургеров, поэтому даже не стал заказывать себе ничего. Иён молча принялся за еду, и по его лицу невозможно было понять, нравится ему или нет. Он просто сосредоточенно жевал.

Вскоре на горизонте показалась кофейня, и я снова притормозил.

— Я принесу кофе.

— Возьмите и себе тоже.

Видимо, совесть всё же подала голос — ему стало неловко есть в одиночку. Будь мы просто начальником и подчинённым, его бы это не волновало, но теперь... теперь всё стало слишком сложно. «Может, он сейчас жалеет о том, что перешёл черту с сотрудником? Поэтому и злится с самого утра?» — мысли роились в голове, и я никак не мог их остановить.

Тяжело вздохнув, я купил его любимый ванильный латте и крепкий американо для себя. Когда я вернулся в машину, с бургером уже было покончено. Иён выглядел заметно спокойнее — еда явно благотворно на него подействовала. Напряжение, висевшее в воздухе, немного рассеялось.

Я протянул ему стакан. Он тут же сделал большой глоток, хотя от напитка шёл густой пар — бариста только что вспенил молоко и влил туда обжигающий эспрессо. Кофе не мог не быть горячим.

— Горячо! — Иён вздрогнул и поспешно отстранился от стакана, смешно наморщив нос. На его верхней губе остался крошечный мазок белоснежной молочной пены.

В этот момент он выглядел настолько беззащитным и... до нелепого милым, что в груди у меня что-то сладко екнуло. Он слегка высунул кончик языка, слизывая пену, и при этом продолжал хмуриться, совсем как капризный ребёнок. Я едва сдерживал смех. Неужели это тот самый человек, который всего десять минут назад доводил меня до ледяной дрожи своим тяжёлым взглядом? Поддавшись внезапному порыву, я позволил себе шутливую реплику, хотя и постарался сохранить максимально бесстрастный, официально-деловой тон:

— Директор... желаете, чтобы я подул на него для вас?

Иён замер и долго, не мигая, смотрел на меня. Наконец он заговорил:

— Секретарь Ли, вы всё-таки удивительный. Человек-загадка.

— Простите?

— ...Нет, ничего. Приятно, что вы так заботливы. Но дуть на кофе всё же не стоит.

На его губах заиграла едва заметная, но искренняя улыбка. Видимо, он и сам осознал, как комично выглядела бы эта сцена: взрослый статный мужчина и его подтянутый секретарь, который старательно дует на напиток, остужая его.

Тяжёлый камень, давивший мне на сердце с самого утра, наконец-то скатился вниз. Напряжение, исходившее от директора, испарилось без следа, оставив после себя странную лёгкость. Неужели всё дело было в банальном похмелье? Мысль о том, что суровое настроение чеболя третьего поколения лечится обычным гамбургером, казалась нелепой, но в то же время невероятно очаровательной.

Я изо всех сил старался сохранить маску равнодушия, не позволяя губам дрогнуть в ответной улыбке. Как же всё-таки глупо и страшно: одно его слово, один мимолётный жест — и я уже мечусь между паникой и тихим блаженством. Это было опасным знаком. Я должен был немедленно взять себя в руки, осадить собственные чувства.

Эти несколько дней в Пусане... они были похожи на затянувшийся, дурманящий сон. Сладкое отступление от правил, ставшее возможным лишь благодаря смене обстановки и случайному стечению обстоятельств. Но теперь всё кончено. Поезд вернул нас в реальность Сеула. Позволять себе такие вольности, как сон на плече босса или нежные взгляды в зеркало заднего вида, — непозволительная роскошь. Это может стоить мне слишком дорого.

Чтобы сохранить хотя бы эту призрачную, хрупкую связь «сексуальных партнёров», я обязан возвести стену. Никаких лишних улыбок. Никаких тёплых интонаций. Даже если он сам решит пошатнуть мои позиции, я не должен показать, как сильно дрожат мои колени под его взором. Отныне — только сухой, безупречный профессионализм.

Я глубоко вздохнул и до боли сжал пальцы на руле, окончательно утвердившись в своём решении. Мои чувства останутся моей самой охраняемой тайной, запертой под замком строгой рабочей этики.

«...Ревность??»

Внезапно пришедшая в голову мысль заставила широко распахнуть глаза.

До будильника оставалось двадцать минут. В обычный день я бы с удовольствием повалялся подольше, завернувшись в одеяло, но странные догадки роились в голове, прогоняя остатки сна. Ревность. Иного слова, чтобы объяснить поведение Чон Иёна, просто не находилось.

Я рывком поднялся с кровати и направился прямиком в ванную. Включил ледяную воду. Колючие струи ударили по плечам, заставляя кожу покрыться мурашками, но даже это не помогало прояснить сознание. «Ревность... звучит как бред или какой-то несбыточный сон».

Я снова и снова прокручивал в памяти нашу поездку. То, почему Иён злился в поезде на обратном пути, и то, почему его гнев мгновенно испарился. Всё, начиная с его пьяного визита в мой номер среди ночи...

Он ведь сразу понял, что я куда-то собираюсь. Допустим, он пришёл просто потому, что выпил и захотел секса. В конце концов, он сам когда-то предложил мне это, аргументируя тем, что ему лень искать кого-то на стороне. Но резкое беспричинное ухудшение настроения на следующее утро? Дотошные вопросы о Со Джэ О? А когда он услышал, что мы не пара, мир в его глазах будто снова пришёл в равновесие.

Если это не ревность, то что?

— Эй, придурок! Будильник! — рявкнул кто-то за дверью.

Следом за криком последовал оглушительный удар. Дверь в ванную содрогнулась так, будто её собирались вынести вместе с петлями. Я вздрогнул, поспешно перекрыл воду и приоткрыл замок.

На пороге стоял мой старший брат, Ли Он, с очень злым лицом. Дверь не была заперта, но он предпочёл колотить по ней кулаками, едва не разбивая костяшки в кровь, лишь бы наглядно продемонстрировать своё раздражение.

Ли Он был очень высоким — больше ста девяноста сантиметров, с телом, отлитым из стали. Мы были похожи и одновременно бесконечно далеки друг от друга. Если мой облик можно было назвать утончённым и холодным, то брат выглядел более выразительно: резкие, хищные черты лица, тяжёлый взгляд и длинный шрам у глаза, который делал его симпатичное в целом лицо несколько пугающим.

Он только что проснулся, и его всклокоченные волосы напоминали воронье гнездо, но взгляд, устремленный на меня, был крайне свирепым. Не успел я и глазом моргнуть, как его тяжёлая рука метнулась ко мне.

— Уа-а! Хён! Хён, пусти!

Брат с детства отличался буйным нравом и полным отсутствием самообладания. Единственным человеком, на ком он хоть немного сдерживал свои кулаки, был я — иначе я бы сейчас не кричал, а собирал зубы по полу. Любому другому, чей будильник так долго и настойчиво надрывался бы поутру, он бы засунул пиликающий телефон в рот и раздробил бы челюсть этим самым телефоном.

— Сдаюсь! Сдаюсь!!

Со мной же всё ограничилось удушающим захватом и парой болевых приёмов. Мы устроили настоящий спарринг по смешанным единоборствам прямо в тесном коридоре: я — абсолютно голый и мокрый, он — в одних боксерах. Только когда я начал хрипеть и отчаянно хлопать ладонью по полу, хён наконец разжал тиски. Но взгляд его по-прежнему обещал мне скорую расправу.

Он посмотрел на меня, тяжело дышащего на полу, и вдруг нахмурился.

— Слушай, работа совсем тяжёлая? Ты чего так осунулся?

Секунду назад он был готов меня придушить, а теперь в голосе прорезались нотки заботы. В этом был весь Ли Он. Он редко появлялся дома, вечно был занят своими делами, и теперь, увидев меня, бесцеремонно схватил за подбородок, поворачивая мою голову из стороны в сторону, и нахмурил брови.

— Может, подыскать тебе место поспокойнее?

Вечно он гонит коней. Я и слова не сказал, что мне тяжело, а он взглянул на меня и уже собрался перетрудоустраивать. Я лишь слабо улыбнулся. Брат всегда относился ко мне как к ребёнку, уговаривая жить в своё удовольствие и ни о чём не беспокоиться. Даже в университете он оплачивал все мои счета и твердил, чтобы я просто учился. Он всего на год старше, но из кожи вон лез, чтобы казаться главой семьи. Конечно, я был благодарен ему за заботу.

Но становиться его вечным должником я не собирался. И уж тем более не планировал менять работу. Да, я похудел, но вовсе не из-за графиков или отчётов. Просто марафоны с Чон Иёном выжимали из меня все соки.

— Всё нормально, хён. На любой работе несладко. Такова взрослая жизнь.

— Тогда что?

Брат не унимался. Расплывчатый ответ его не устроил. Его взгляд сверлил меня, требуя назвать причину моего похудения. Понимая, что он не отстанет, я тяжело вздохнул и выдал часть правды:

— ...Да так. Завёл себе кое-кого... вроде любовника. И этот человек из меня всю энергию вытягивает.

— Ах ты чёрт... Вот же!

Он угрожающе замахнулся кулаком, и я втянул голову в плечи. Не то чтобы я его боялся — просто из уважения сделал вид, что испугался.

— Ну и зачем тогда спрашивал, — буркнул я.

Сам вытянул признание, а теперь на меня же и злится. Наши разговоры неизменно заканчивались тем, что я оставался виноватым.

— Ха. Ладно. В конце концов, тебе уже пора подумать о браке.

— Вот как ты женишься, так и я следом.

Брату был тридцать один год, но я ни разу не видел его с девушкой. Да что там — я даже намёков на личную жизнь у него не замечал. Впрочем, я и о делах его знал лишь поверхностно: какой-то криминал, несколько «бизнесов», пару раз видел кого-то из его подчинённых... Он не пускал меня в свой мир, а я не лез с расспросами. С самого детства он был человеком, который не открывает душу никому.

— Иди мойся и катись в свою контору. И грей воду, нечего в холодной торчать, — бросил он напоследок, ворча о том, что у меня вечно ледяное тело.

Он вышел из ванной, а я посмотрел ему вслед. Костяшки на его руке были разбиты, по пальцам сочилась кровь. Наверняка даже не заметил, что поранился. Сейчас завалится спать, а когда проснётся, будет долго тупить, вспоминая, откуда у него раны, и если вспомнит сегодняшнее утро, то в итоге снова сорвётся на мне. Надо бы сегодня вернуться попозже. Шея после его «братских объятий» до сих пор ныла.

Несмотря на утренний переполох, пора было собираться. Встав под горячие струи, как советовал хён, я вдруг осознал, что простоял под ледяной водой все те двадцать минут, что выиграл у будильника. Стоя под ледяными струями, не чувствуя холода, я окончательно терял счёт времени. Потому что эта чертова теория о ревности Чон Иёна не выходила у меня из головы.

Если это не ревность, то что ещё?

Я понимал, что не смогу найти ответ сам. Но и Чон Иён не из тех, кто станет откровенничать. Вернее, даже спросить его, ревновал ли он, было бы верхом безумия. В итоге я по кругу прокручивал одни и те же догадки, убеждая себя, что всё это — лишь плод моего воспалённого воображения. Но иного объяснения просто не существовало.

Напоследок ополоснувшись горячей водой, я заставил себя разорвать этот порочный круг мыслей и вышел из ванной, направившись в свою комнату. «Моя комната» — громко сказано. На самом деле это была гостиная. В нашей небольшой квартире было всего две спальни: одну, побольше, занимал хён, а вторая была настолько крошечной, что мы превратили её в общую гардеробную. Поэтому моя кровать стояла прямо в зале.

Это жильё стало нашим пристанищем после смерти родителей. Теснота нас не тяготила — брат почти не бывал дома. А если и заглядывал, как сегодня, то проскальзывал незаметно, падал на кровать, отсыпался и уходил. Жизнь с ним мало чем отличалась от жизни в одиночку.

«Надо же, придушил родного брата при первой же встрече».

Застёгивая пуговицы рубашки, я взглянул в зеркало: на шее багровел отчётливый след. Я тяжело вздохнул — выглядело это довольно жалко, но на причину для прогула, конечно, не тянуло.

Когда я вошёл в приёмную, Чон Иён уже был у себя. Я всегда старался приходить раньше него, поэтому сейчас, несмотря на то что до официального начала рабочего дня оставалось время, почувствовал себя неловко. «Образцовый, преданный работник», — усмехнулся я про себя.

После Пусана я немного расслабился и стал опаздывать, слишком глубоко погрузившись в свои «теории ревности». Пора было брать себя в руки.

Подготовив рабочее место, я привычно сварил кофе и направился в кабинет директора. Мой рабочий день всегда начинался одинаково: я ставил чашку на край стола, пока босс, не поднимая головы, изучал документы.

Но сегодня всё пошло не по сценарию. Чон Иён не просто заметил моё появление — он смотрел на меня не отрываясь, в упор.

Под его пронзительным взглядом моё сердце предательски затрепетало, как у восторженной школьницы. Я судорожно пытался сообразить, в чём дело. Неужели он решил отчитать меня за то, что я пришёл позже него?

«Или это всё-таки... ревность? Неужели ты действительно ревнуешь? Потому не можешь отвести глаз? Сходишь по мне с ума??»

— Секретарь Ли.

— Да, директор.

— Выглядите неважно.

Я похолодел. Неужели я не справился с мимикой? Сердце оборвалось. Мои губы дрогнули в неуместной улыбке? Или он прочёл мои мысли? Страх разоблачения был почти физическим. Но, как выяснилось, Иёна беспокоило совсем другое.

— Что с шеей?

— Простите?

Я обернулся к большому зеркалу в углу кабинета и замер. След от захвата Ли Она стал ещё отчётливее, чем утром. Теперь он выглядел пугающе двусмысленно.

— Ваш вчерашний партнёр оказался садистом? У вас такие предпочтения, секретарь Ли?

— Вовсе нет.

— К тому же вы сегодня не слишком спешили в офис.

— Это... Это хён утром применил захват. Мы немного повздорили, вот и остался след.

Проклятый Ли Он! Этот упёртый орангутан со своей медвежьей хваткой даже не осознавал, как подставил меня. Семейная ссора, превратившаяся в спарринг по ММА, — звучит нелепо, но такова была наша реальность. Ирония в том, что он считает, что был со мной мягок. На мгновение я искренне посочувствовал подчинённым брата, но тут же вернулся к насущным проблемам: нужно было срочно разубедить Иёна в его подозрениях.

— К тому же, директор... у меня сейчас едва хватает сил на сон. На ночные «подвиги» энергии просто не остаётся.

— Вот как? А я-то считал, что даю вам достаточно времени для отдыха.

Я едва сдержал гримасу недоумения. Три дня после командировки прошли без секса, это правда, но бесконечные переработки до глубокой ночи — это он называет отдыхом?

Иён слабо улыбнулся и вдруг протянул руку, схватив меня за конец галстука. Я послушно наклонился вслед за его движением и позволил ему зацепить пальцем узел. Он потянул на себя, его длинные, аристократичные пальцы ловко скользнули по узлу, распуская его одним плавным жестом.

Я, должно быть, смотрел на него с совершенно глупым выражением лица. Развязанный галстук бесшумно упал на стол. А его пальцы переместились к верхней пуговице моей рубашки.

— ...Прямо сейчас?

— А ты против? Мы ведь давно этим не занимались.

Меня поразила его наглость. Рабочий день только начался, сотрудники в приёмной шуршат бумагами, а он собирается заняться этим прямо в кабинете? Хотя, если верить графику, утро до обеденного выезда действительно было свободным.

Иён расстегнул вторую пуговицу моей рубашки и медленно провёл пальцем по ключице, задевая след на шее. Это была неприкрытая провокация, чистый соблазн. Но вместо того чтобы покорно поддаться, я перехватил его руку.

— Если бы вы действительно заботились о моём отдыхе, директор, вы бы отпускали меня домой вовремя.

Последние дни я уходил самое раннее — в девять вечера. Пока доберёшься, пока приведёшь себя в порядок — на сон оставались жалкие крохи. Оттого-то я похудел, а Ли Он ворчал.

— Мой секретарь так далеко живёт?

— Около часа пути.

Добираться на общественном транспорте было сомнительным удовольствием, а такси — непозволительной роскошью для рядового сотрудника, если только расходы не покрывала фирма. Собственной машины у меня не было.

— У вас же есть дубликаты ключей от моих машин.

Я действительно распоряжался всем его автопарком, как служебным, так и личным. Чон Иён не любил водителей и часто ездил сам, а после моего назначения эта обязанность перешла ко мне.

— Берите одну из них. Вечером уезжайте домой, а утром заезжайте за мной — будем приезжать вместе, — буднично произнёс он, словно предлагал чашку чая.

Эта фраза, за которой скрывалась неожиданная, почти интимная забота, ударила меня в самое сердце. В груди разлилось жаркое, щемящее чувство, от которого перехватило дыхание.

— Ох...

Я больше не мог сдерживаться. Моя рука сама собой легла на его затылок, пальцы зарылись в мягкие волосы, притягивая его лицо к себе. Тело действовало наперекор рассудку. Наши губы встретились.

Иён на мгновение замер, его глаза расширились от изумления, но я лишь сильнее впился в него, углубляя этот внезапный поцелуй. Кажется, я услышал тихий смешок. Его горячая ладонь легла мне на щеку, отвечая на ласку. Мне было не до нежностей — я проскользнул языком внутрь, жадно пробуя на вкус его губы и нёбо.

Ещё минуту назад его предложение заняться сексом в офисе казалось мне абсурдным. Но теперь я сам горел от желания, забыв о приличиях, графиках и незапертых дверях.

Предложение взять ключи от машины и вместе ездить на работу... Это было слишком сладко. Сердце, казалось, вот-вот превратится в густой сироп.

«Определённо, Чон Иён, ты в меня влюблён». Эта мысль пустила корни в моей голове и крепла с каждым мгновением. Сначала он твердил, что нам стоит держаться подальше от привязанностей, но теперь его чувства пропитывали наши будни, точно мелкий дождь — одежду: медленно, незаметно, до самой нитки. Оставалось лишь дождаться, когда он сам осознает и признает это.

Я прильнул щекой к его ладони, всё ещё покоившейся на моём лице. Её уверенное тепло вызывало истому, и я невольно издал расслабленный вздох. Хотелось прямо сейчас сорвать с себя одежду и просто прижаться к нему.

Но в голове промелькнула трезвая мысль: основа любых отношений — это игра в кошки-мышки. Мне хотелось заставить его томиться и сходить с ума. Если я буду ускользать в тот момент, когда он решит, что я уже в его власти, не заставит ли это его наконец открыться?

«Пусть твоё сердце колотится так же неистово, как моё», — эта детская, но жгучая потребность раздувала пламя внутри.

Поэтому, когда его пальцы попытались скользнуть под рубашку, я перехватил его руку и мягко, но решительно отстранился. Разорвав контакт, я выпрямился, возвращая дистанцию.

— Не сейчас, директор.

Мой голос всё ещё дрожал от недавнего возбуждения, но я заставил себя напустить на лицо маску вежливого безразличия. Иён растерянно замер, глядя на меня так, будто у него только что отобрали любимую игрушку, а затем недовольно нахмурился. Я едва сдержал улыбку и коснулся его переносицы, разглаживая сердитую складку.

— Секс — только после окончания рабочего дня.

Он выглядел таким раздосадованным, что мне захотелось его укусить.

— Поэтому... как насчёт того, чтобы сегодня уйти вовремя?

Боже, ну как человек может быть таким очаровательным? В конце концов я не выдержал и позволил мимолётной усмешке тронуть уголки губ — лишь крошечный намёк на то, что его ждёт награда.

— Ха. Секретарь Ли, вы, оказывается, крайне... коварный сотрудник.

Я притворно наклонил голову, изображая непонимание. Иён ворчал, но в уголках его глаз притаился весёлый блеск. Видеть его таким — сбитым с толку, но явно заинтригованным — было для меня высшим наслаждением.

— Надо же, так подстегнуть эффективность работы начальника...

Его лицо буквально кричало о желании немедленно закончить все дела. Я не выдержал и тихо рассмеялся. Обычно я соблюдал строгий «покерфейс», но сейчас лёд офисного этикета окончательно растаял. Иён, глядя на меня, тоже издал короткий смешок.

Официально мы были просто партнёрами по сексу. Но то щекочущее чувство, что металось между нами, возбуждало и волновало сильнее, чем первая любовь.

Подавив внутренний восторг, я заставил себя вернуться в рабочий режим. Сделал шаг назад, застегнул пуговицы и туго затянул узел галстука.

— В таком случае, я вернусь к своим обязанностям.

Я отвесил безупречный поклон и вышел из кабинета с видом человека, которого ничто не тревожит. Я кожей чувствовал его взгляд, сверлящий мне спину до самой двери, но так и не обернулся.

Оказавшись на своём месте, я провёл остаток дня в томительном ожидании, то и дело поглядывая на часы. К моему глубокому разочарованию, стрелки будто увязли в смоле, продвигаясь всего на пять минут за вечность. Я уже мысленно представлял, как мы покидаем офис, как я касаюсь его в салоне машины... Желание жгло изнутри, и я почти начал жалеть, что не поддался ему утром.

Когда время перевалило за пять и до заветного часа «икс» оставалось совсем немного, раздался звонок с ресепшена.

— Секретарь Ли, внизу некий господин Мин Со Вон. Говорит, что он старый знакомый директора и хочет его видеть.

Я зашёл в кабинет, чтобы доложить.

— Директор, в лобби ожидает Мин Со Вон.

— Кто?

— Сказал, что его зовут Мин Со Вон...

— А-а! — Иён вдруг рассмеялся. — Скажи ему зайти.

Моё сердце неприятно сжалось. Кто этот человек, одно имя которого вызывает у Чон Иёна такую бурную радость? Моя уверенность в собственной исключительности пошатнулась.

Я позвонил на ресепшн, попросив, чтобы гостя проводили наверх. Прошло несколько томительных минут, показавшихся мне бесконечными, затем послышался звук остановки лифта. Дверь открылась. По коридору раздались уверенные, ритмичные шаги. В приёмную вошёл парень лет двадцати пяти. При виде его мне на ум сразу пришло сравнение с павлином.

Огромные, лучистые глаза с глубокими складками век, аккуратный точёный нос и пухлые губы, настолько яркие, будто их накрасили помадой. Дерзко разорванные на коленях скинни-джинсы и приталенный блейзер цвета сакуры. Парень нёс этот вызывающий наряд с невероятным изяществом. Мой внутренний «гей-радар» взвыл, как сирена.

Мин Со Вон. Этот парень — гей.

Он даже не взглянул на меня. Игнорируя все правила приличия, он просто распахнул дверь в кабинет директора.

— Йоу, бро!

Я растерянно последовал за ним, не успев даже остановить, и на миг лишился дара речи. Я даже подумал, не зашёл ли сюда кто-то из мира хип-хопа.

— Прикольно. Когда вернулся в Корею?

— Вчера! Пробирался тайком от отца, было жутко. Денег ни копейки. Совсем пустой, представляешь?

— Ну даёшь! И сразу примчался сюда? Так, секретарь Ли, вы свободны. Можете идти. Кофе не нужно.

Двери захлопнулись, оставив меня по ту сторону их маленького, уютного мира. Вид этого молодого, яркого парня рядом с Иёном, — мужчиной, который мне нравился, — вызвал во мне волну глухого бешенства. Но что я мог сделать? Я был всего лишь секретарём, получившим приказ уйти.

— Но я так соскучился по тебе, хён!

Это была последняя фраза, которую я услышал перед тем, как щёлкнул замок.

Обманул родителей. Втайне приехал в Корею. Только потому, что соскучился по Иёну.

Сердце рухнуло куда-то в пустоту. Тревога, ревность, досада душили меня. Я сел за стол и начал нервно барабанить пальцами по столешнице. Стук ногтей по дереву раздражал, но я не мог остановиться.

Понятно, что ни о каком «вовремя домой» и вечернем свидании речи больше не шло. Но пугало не это. Пугало то, с каким обожанием этот Мин Со Вон смотрел на моего босса. В его голосе, в каждом жесте сквозило неприкрытое кокетство. Он не просто пришёл в гости — он открыто заигрывал, подключив всё своё немалое обаяние.

«Чёрт... Проклятье». Самым невыносимым было осознание собственного бессилия. Я мог лишь сидеть здесь и глотать обиду вкупе с чертыханиями.

Они вышли через десять минут. Если бы они пробыли там дольше, я бы, наверное, сошёл с ума от собственных фантазий — Чон Иён вполне мог позволить себе секс прямо на рабочем столе. То, что они так быстро появились, немного успокоило, но я понятия не имел о чём они там говорили и оттого снова начал закипать. Меня терзало очень дурное предчувствие.

— Секретарь Ли, идите домой.

Я ожидал этих слов, но внутри всё что-то оборвалось.

Обещание, данное утром, было выброшено на помойку, стоило появиться этому «павлину». То, с какой лёгкостью Иён выставил меня, было больно и обидно. Если бы на месте Со Вона был кто-то другой, мне, возможно, было бы не так мучительно, но вид этого парня, буквально приклеившегося к плечу Иёна, вызывал у меня желание крушить всё вокруг.

Впрочем, я не позволил ни единой эмоции отразиться на лице. Я встал и спросил своим самым сухим, безупречно профессиональным тоном:

— Что мне делать с машиной, директор?

Я не думал, что долгое ношение бесстрастной маски, скрывающей мои чувства, сыграет мне на руку таким образом. Нарочитая деловая манера, ставшая второй натурой, позволила мне вести себя с ним абсолютно непринуждённо.

— А-а, точно.Забирайте её, секретарь Ли. А завтра утром заедете за мной.

— Слушаюсь. Приятного вечера, директор.

На мой подчёркнуто вежливый поклон Чон Иён едва заметно кивнул, одарив меня непривычно мягким взглядом.

Понимает ли он, какая буря бушует у меня внутри? Или, может, он намеренно провоцирует, желая насладиться моей ревностью? Глядя на то, как они вдвоём направляются к лифту, я до боли прикусил изнутри нежную кожу щеки, чувствуя во рту металлический привкус.

— О! Раз такое дело, может, поедем сразу к тебе? — донёсся из коридора голос Со Вона. — Я хочу заночевать у хёна!

— Там неудобно, нельзя.

— Ну хё-ё-ён!

Створки лифта сомкнулись. И раздражающе высокий, капризный голос мальчишки и глубокий, ровный тембр Иёна, в котором, несмотря на резкость слов, отчётливо слышалось тепло, — всё исчезло.

Осталась лишь оглушительная тишина.

Я был один.

Только теперь я позволил себе бессильно опуститься в кресло. Голову сдавило тупой, пульсирующей болью. Мне бы тоже пора домой. У меня ведь наконец-то выдался свободный вечер, настоящий «вовремя законченный рабочий день». Нужно поехать и как следует отоспаться или, что ещё лучше, выкинуть Чон Иёна из головы и провести эту ночь с кем-нибудь другим, назло...

Но ноги словно налились свинцом. Образ Иёна, уходящего с другим и с лёгкостью перечеркнувшего все наши утренние договорённости, впечатался в память. Я сидел неподвижно, не в силах пошевелиться.

***

Я почти не сомкнул глаз в ту ночь.

С самого утра Чон Иён изнывал от желания, не скрывая своего влечения ко мне. Именно поэтому во мне до последнего теплилась глупая, жалкая надежда: а вдруг он просто поужинает с внезапно нагрянувшим Мин Со Воном, а после — позовёт меня? Эта мысль никак не давала уснуть.

Когда в полночь экран телефона наконец вспыхнул уведомлением, я, с мыслью «как и ожидалось», схватил его, затаив дыхание. Но реальность оказалась отрезвляющей. В сообщении был лишь пароль от его квартиры и короткое указание: заехать за ним утром к началу рабочего дня.

Ни слова до самой полуночи, и сейчас — сухая инструкция. За это время могло произойти всё что угодно. Был ли Со Вон с ним всё это время?

«Остался ли он на ночь? Они переспали? Касался ли Иён его так же, как меня? Ласкал ли его тело, целовал ли нежно или, быть может, брал страстно и неистово?» Воображение рисовало картины одну хлеще другой. Усталость наваливалась тяжёлым пластом, глаза ныли от долгого вглядывания в синий свет экрана, но сон не шёл. Стоило мне на мгновение забыться, как перед мысленным взором возникал обнажённый Иён, склонившийся над другим мужчиной. От этого видения дрёма мгновенно улетучивалась.

Я твердил себе, что не имею права на эти чувства. Мы не пара, не любовники — просто партнёры по сексу. Я знал правила игры с самого начала, так к чему теперь душевные терзания? Однако никакие логические доводы не помогали унять ноющую боль в груди.

Утро я встретил с тяжёлой головой. Умывшись, начал собираться на работу. В зеркале на меня смотрел чужой человек: измождённый и осунувшийся. Я изо всех сил старался нацепить маску привычного спокойствия, но в груди всё клокотало.

Дорога к его дому была безрадостной. Хотя я впервые ехал на его личном автомобиле, это не приносило того восторга, который я испытал вчера. Машина плавно миновала ворота жилого комплекса — система распознавания номеров сработала безупречно. Я припарковался и вошёл в лифт. С каждым этажом сердце билось всё быстрее, а в груди разливалась знакомая, тупая боль.

«А вдруг Со Вон всё ещё там? Смогу ли я сохранить лицо?» — от одной этой мысли во рту пересохло, а ладони стали влажными.

Оказавшись перед его дверью, я помедлил. Несмотря на то, что у меня был код, я решил нажать на звонок — какая-то часть меня отчаянно нуждалась в этой формальной дистанции. Иён открыл почти сразу.

— Входи. Мог бы просто открыть, я же дал пароль.

Он стоял в дверях, едва прикрытый полотенцем на бёдрах. Похоже, он только что вышел из душа: с его мокрых волос текла вода.

А у меня внутри текли кровавые слёзы.

Его влажное тело, подобное античному торсу из залов Ватикана, было выставлено напоказ во всей своей пугающей красоте. Но не это приковало мой взгляд. Там, у самой ключицы, алело яркое пятно — засос. А на спине, когда он повернулся, виднелись тонкие багровые полосы от ногтей.

Эти следы вонзились в моё сердце, точно шипы. В одно мгновение всё, что я строил внутри себя, было изрезано в клочья, превращено в бесформенное месиво.

Пока я мучился от бессонницы и сгорал в пламени ревности, я втайне продолжал надеяться. Верил, что он не зайдёт так далеко. Чаял, что всё это — лишь моё воображение. Но всё оказалось тщетно.

И что дальше? Что я могу сказать человеку, который, не моргнув глазом, демонстрирует мне следы ночных утех с другим?

О чём мне его спрашивать? Что предъявлять?

Кто я для Чон Иёна? Кем мы приходимся друг другу?

Я не мог позволить своей ревности вырваться наружу. Не мог дать волю этому яростному, клокочущему гневу, что поднимался из самых глубин души. Я не имел права даже на тень недовольства. Потому что мы друг другу — никто.

Да. С самого начала и по сей день. Нет никаких «мы».