Глава 16An Open Door · Часть 1

An Open Door

«Я был неправ. Давай встречаться».

Это были искренние слова, в которые он вложил всю свою решимость. Глаза напротив широко распахнулись, словно собеседник совершенно не ожидал услышать нечто подобное. Тук. Тук. Тук. Взгляд этих глаз поднял настоящую бурю в груди Чон Иёна. Секунда, показавшаяся вечностью, истекла, и красивые розоватые губы приоткрылись.

— Послушайте, господин Чон Иён.

То самое лицо, по которому он отчаянно скучал всё то время, пока они не общались, лицо, которое снилось ему по ночам. Чон Иён думал, что знает о нём всё: как этот человек смеется, что чувствует, как плачет. Он был уверен, что отлично изучил даже это бесстрастное выражение, за которым тот привык прятаться.

Но…

— Боюсь, я вынужден отказать. Мне очень жаль, но у меня нет ни малейшего желания заводить с вами отношения.

Ледяной, пробирающий до костей тон. Сухой, не выражающий ни единой эмоции взгляд. Всё это было до дрожи незнакомым. Иён застыл, пораженный, словно перед ним стоял абсолютно чужой человек, а не тот, кого он, как ему казалось, знал.

Бах. Дверь захлопнулась прямо перед его носом без малейшего сожаления.

Дверь закрылась.

В старом жилом комплексе, построенном почти тридцать лет назад, не было подземной парковки. Мест катастрофически не хватало даже днём, а уж после окончания рабочего дня и подавно. Ночью машинами было забито всё свободное пространство, за исключением узкого проезда, где едва мог протиснуться автомобиль. Чон Иёну пришлось намотать несколько кругов между домами, лавируя среди припаркованных в два, а то и в три ряда машин, прежде чем он сумел найти свободное место. Процесс парковки каждый раз превращался в сплошную головную боль.

Но стоило ему выйти из салона и глубоко вдохнуть прохладный ночной воздух, как раздражение утихло. Проблемы с парковкой были явным минусом этого места, зато широкое расстояние между домами — неоспоримым плюсом. Благодаря этому, стоило лишь поднять голову от забитой машинами земли, как открывался широкий обзор, даря ощущение прохлады и свежести.

Глядя на тёплый свет, льющийся из окон утопающих во тьме зданий, Чон Иён остановился и принялся мысленно считать этажи. Тусклые квадраты света тянулись вдоль длинных коридоров. Впрочем, сообразив, что Ли Нан ни за что не стал бы жечь электричество в маленькой комнате, Иён бросил бессмысленную затею вычислить его окно и направился ко входу.

Ожидая лифт, Иён то сжимал, то разжимал ладонь. С тех пор как сняли гипс, прошло прилично времени, и боль ушла. Вспоминая абсурдную череду событий, приведшую к перелому, который сам Иён предпочитал именовать «почётной раной», он невольно усмехнулся.

Поднявшись на нужный этаж и завернув за угол, он оказался в коридоре, вдоль которого тянулся ряд входных дверей. Как и во всех домах коридорного типа, звукоизоляция и безопасность здесь оставляли желать лучшего. «Воистину неподходящее место для любовных разборок двух взрослых мужчин», — со слабой усмешкой подумал он и зашагал в самый конец коридора.

Остановившись перед дверью, ставшей уже такой привычной, он нажал на звонок. Звонок и домофон не мешало бы починить, но их потрепанный вид красноречиво отражал абсолютное безразличие жильцов к подобным мелочам.

За дверью послышался тихий шорох, и она отворилась.

— Пришли?

Сквозь приоткрытую щель в тёмный коридор хлынул мягкий свет. Ли Нан стоял спиной к источнику освещения, его лицо было скрыто в тени, но Иёну почему-то оно казалось сияющим. «Да уж, влюблённость в терминальной стадии», — мысленно признал он свой диагноз и, бессильно улыбнувшись, переступил порог.

— Ужинали? — спросил Ли Нан.

— Ужинал. А ты?

— Ага. Думал, несварение получу.

— Ха-ха, настолько некомфортно было?

— Да просто от одного вида такого до жути покорного брата у меня желудок скрутило. Давайте пальто, я повешу.

Когда Иён стянул верхнюю одежду и протянул Нану, тот приоткрыл дверь, расположенную прямо у входа. Квартира состояла из двух комнат и гостиной, и эту крошечную комнатку использовали как гардеробную. Стоя в дверях, Иён наблюдал за тем, как Ли Нан вешает его пальто. По сравнению с его прошлым визитом, на вешалке появилось много свободных мест, отчего гардеробная казалась полупустой.

А вот гостиная ничуть не изменилась. В этом пространстве, объединенном с кухней, стояли привычные тумба и телевизор, но место, где по логике вещей должен был находиться диван, занимала широкая кровать. Имея в распоряжении полноценную «двушку», Ли Нан упрямо жил в гостиной, используя квартиру как студию.

Иён в замешательстве склонил голову набок. Сегодня старший брат Нана, Ли Он, окончательно съехал. Раз уж он забрал свои вещи, разве не логично было бы Нану перебраться в его просторную комнату?

— Не переставил кровать? — спросил Иён.

— А зачем?

— Можно взглянуть на комнату брата?

— Да, конечно.

Если подумать, Чон Иён ни разу не заглядывал в комнату Ли Она. Да что там комната — перспектива столкнуться со старшим братом Нана была настолько пугающей, что Иён с трудом мог вспомнить, когда в последний раз переступал порог этого дома. Кажется, с сентября, когда он вымолил прощение, прошло три месяца. «Выходит, сегодня вполне знаменательный день, не так ли?» — пронеслось в мыслях.

— Там, в общем-то, просто пустая комната. Старую кровать и стол брата мы выкинули, они своё отжили…

Слова Ли Нана оказались чистой правдой: комната зияла пустотой. На потёртом линолеуме и выцветших обоях остались лишь следы от стоявшей здесь когда-то мебели. Из-за отсутствия мебели человеческий голос гулко резонировал от стен.

— А Ли Он не будет заглядывать к тебе с ночёвкой? — поинтересовался Иён.

— С чего бы? Даже если он в пух и прах поссорится с невесткой, вряд ли прибежит ночевать к младшему брату. И мне такое не по душе.

— А ты безжалостен к родному брату.

Оставить комнату как гостевую было бы неплохо, но Иён тут же одернул себя — пустое. Ли Нан был именно таким человеком. Он мог источать магнетическую сексуальность, сводя людей с ума, но никогда, ни при каких обстоятельствах не впускал никого на свою территорию. Это означало, что даже если брат съехал, в этой квартире никто и никогда не останется на ночь.

Единственным, кто разрушил это своеобразное табу, был Чон Иён.

— Так и оставишь ее пустой?

— Думаю переклеить обои, постелить новый линолеум и заказать стол по размеру… Честно говоря, я всё еще сомневаюсь, не перетащить ли сюда кровать.

— Если решишь сделать кабинет, я куплю тебе стол. А если спальню — подарю диван в гостиную. В качестве подарка на новоселье.

— Какое же это новоселье? — Ли Нан тихо фыркнул, словно услышал полнейшую нелепицу.

Его лицо, озаренное лёгкой улыбкой, было настолько притягательным, что губы Иёна сами собой изогнулись в ответ.

— Может, сегодня сделаем это в комнате хёна?

Ли Нан прыснул от смеха. Вот только Иён был абсолютно серьёзен — и насчет покупки мебели, и насчет того, чтобы опробовать пустую комнату, — так что воспринимать его слова как шутку не стоило. Когда Чон Иён, сощурив глаза, бросил на него многозначительный взгляд, Ли Нан мягко толкнул его в грудь.

— Скорее идите в душ.

Услышав этот приказ, Иён без малейших колебаний рванул узел галстука.

Впрочем, это вовсе не означало, что они сделали это в пустой комнате. Ли Нан отказался. И дело было отнюдь не в моральных терзаниях из-за того, что это бывшая комната старшего брата. Для Нана это было просто пустое помещение. Просто не было ни единой причины кувыркаться на голом полу, когда в гостиной их ждала мягкая кровать. В конце концов, если трахаться в миссионерской позе на полу, можно спину отбить, а в позе сзади — в кровь сотрутся колени.

Двое мужчин сплелись в страстных объятиях на кровати Ли Нана. Поскольку Ли Он провёл дома несколько дней перед переездом, и Ли Нан хотел побыть с ним, любовникам довольно долго не удавалось остаться наедине. Прошло всего несколько дней, но для Чон Иёна они показались вечностью.

А уж когда они в последний раз занимались сексом именно здесь, в постели Ли Нана — и не вспомнить. Разве что в прихожей этой квартиры, целых три месяца назад…

— И всё-таки, не лучше ли перенести кровать в комнату? — хрипловато прошептал Чон Иён, обнимая Ли Нана за талию.

Он принялся оставлять влажные поцелуи на его шее, ещё покрытой испариной, отчего Ли Нан заёрзал и тихо рассмеялся от щекотки.

— Как насчёт того, чтобы сделать капитальный ремонт? Большую комнату переделать в спальню, а из этой сделать нормальную гостиную. И кухню с гардеробной обновить...

— Зачем? Я всегда так жил, мне комфортно.

— Хм. Ну, раз так...

Естественно, окончательное решение оставалось за Ли Наном. В конце концов, это его дом. Чон Иён понимающе кивнул и притянул Нана к себе ещё крепче, чувствуя тепло разгоряченной кожи. Какая разница, как расставлена мебель? Главное, что сейчас они вместе, и этого более чем достаточно.

— И перестаньте придавать этому какой-то скрытый смысл и фантазировать о том, чтобы трахнуть меня в комнате брата, — фыркнул Нан. — Это просто пустая комната. Выкиньте глупости из головы.

— Ничего я не фантазирую! Если уж на то пошло, ты же не ищешь скрытых смыслов в том, что мы каждый раз занимаемся сексом прямо посреди гостиной?

— А, отвалите. Бесите.

— Ого, получил своё — и сразу выставляешь за дверь? Ну и характер у тебя, Ли Нан...

— Будто вы не знали, на что подписывались, когда предлагали встречаться. Собирайтесь. Я хочу ещё мебель в интернете посмотреть перед сном.

— ...

Секунду назад пребывавший в отличном настроении Иён вдруг замолчал. Губы сами собой сжались в тонкую линию. Брошенное в шутку «собирайтесь» прозвучало слишком уж искренне.

Не дождавшись ответа на свою колкость, Ли Нан повернул голову. Стоило ему заметить помрачневшее лицо любовника, как он тут же выскользнул из его объятий и сел на кровати.

— Ах... вы собирались остаться?

— ...

«Что за дурацкий вопрос? Выходит, требование уйти было всерьёз?» — с легким недоумением подумал Чон Иён и, ошеломленный, сел следом за Наном.

Их тела, ещё недавно горевшие от страсти, только-только начали остывать. Неужели, сбросив сексуальное напряжение, Ли Нан действительно собирался выставить его за порог? Конечно, даже когда они проводили время в квартире Иёна, Нан всегда старался уехать до того, как перестанет ходить транспорт. сли это были не выходные, оставить его у себя было практически невозможно. Иёну и тогда было обидно, но сегодняшнее переходило всякие границы.

— Завтра же на работу... А, точно, суббота.

— То есть, если бы не выходные, мне бы пришлось уйти?

— Да нет... Я просто подумал, что господину Чон Иёну будет здесь неудобно. Квартира-то тесная.

Надо же ляпнуть такую обидную вещь, совершенно не понимая, что у человека на душе. Прежний Ли Нан, слепо влюбленный в него, был бы счастлив до слёз от одной только мысли, что Иён останется на ночь. И пусть происходящее сейчас было закономерной кармой за то, что Иён сам тогда отверг его, горечь не становилась меньше.

— И что с того, что тесная?

— И одежды вашей здесь нет...

— Ты мне нравишься, поэтому я хочу быть рядом.

Им вечно не хватало тех коротких урывков времени, что они выкраивали в плотных рабочих графиках. Иёну хотелось провести с ним всю ночь, прилипнуть на все выходные и не отпускать. Когда он выпалил это вслух, Ли Нан лишился дара речи. Заметив, как кончики его ушей предательски заливаются краской, Иён почувствовал, что обида начала отступать.

Нан часто напускал на себя недовольный вид, но при этом не мог спрятать свои чувства, то и дело пасуя перед любовным напором Иёна. Только Иён успел подумать о том, до чего же очаровательны эти покрасневшие уши...

— Не знал, что господин Чон Иён так сильно привязался к моей квартире, — выдал Нан очередную шпильку.

Иён осёкся. Человек ему в любви признается, а он издевается — ну что за характер!

— Вредина.

Но стоило ему заворчать, как Ли Нан широко усмехнулся, и это мгновенно растопило досаду. Чон Иён, не отрываясь, смотрел на мужчину, который был младше его на целых пять лет, но при этом ни разу не уступил ему, постоянно дразнил и в итоге всегда выходил победителем. В конце концов Иён не выдержал и сам тихо рассмеялся.

— Не прогоняй. Я в твоей постели впервые за три месяца оказался, между прочим.

— А... Неужели уже столько прошло?

На лице Ли Нана отразилось искреннее изумление. После той неразберихи они решили попробовать начать всё сначала в начале сентября. Ожидалось, что старший брат съедет в ноябре, сразу после Чусока, но переезд затянулся, и вот наступил декабрь. А это означало, что их полноценные отношения перешагнули отметку в три месяца.

Три месяца. По опыту Ли Нана, именно этот период всегда становился переломным. Кризисом и для него самого, и для его партнёров.

— ...Тогда примите душ, выпьем по баночке пива и ляжем спать.

— Иди первым.

— Пойдёмте вместе.

Ли Нан протянул Иёну руку. Стоило их пальцам переплестись, как Иён невольно напрягся. Движение Нана было таким же манящим, как и его томный взгляд.

— Я отсосу вам.

— ...!

Чон Иён пулей сорвался с места. Теперь уже он, сгорая от нетерпения, тащил Ли Нана в ванную. За его спиной раздался смешок, приятно щекочущий слух.

Ванную комнату начал заволакивать густой пар. Чон Иён жадно ласкал тело Ли Нана, осыпая его бесконечными поцелуями. А когда Нан опустился перед ним на колени и приоткрыл губы, последние крохи обиды, остававшиеся в душе Чон Иёна, окончательно смыло потоками горячей воды.
Чон Иёна разбудило ослепительное утреннее солнце. Окна квартиры выходили на юго-восток, поэтому гостиную заливало светом. Половина кровати, на которой лежал Иён, давно находилась в плену солнечных лучей. Повернув голову, он увидел Ли Нана — тот крепко спал на самом краю, отвернувшись к стене.

«То-то во сне мне показалось, что в объятиях как-то пусто».

Во рту пересохло, и Иён нехотя вылез из-под одеяла. Одетый лишь в спортивные штаны, которые Нан одолжил ему вместо пижамы, он обогнул кровать и направился к холодильнику. Выпив стакан воды, зашёл в туалет, вымыл руки и бесшумно опустился за кухонный стол. Отсюда открывался идеальный вид на безмятежное лицо Ли Нана, тихо посапывавшего на боку.

Белоснежная кожа, плотно сжатые розоватые губы, отрешённое выражение лица. Глядя на это мирное лицо, Иён ловил себя на мысли: неужели это тот самый мужчина, который прошлой ночью стоял перед ним на коленях в залитой паром ванной?

Губы Нана, распухшие и покрасневшие от того, что он так долго брал в рот член Иёна, и мелькавший между ними алый язык... Прерывистое дыхание и невероятное мастерство, доводившее до безумия. От одних только воспоминаний внизу живота сладостно заныло.

Спящим он казался просто красивым мужчиной с утонченным, интеллигентным лицом... Как в одном человеке могут так кардинально меняться грани, будто по щелчку? И хотя сейчас им было хорошо, Иён невольно подумал: встреть он Ли Нана в свои безрассудные двадцать с небольшим —  они бы занимались сексом днями напролёт, забыв обо всём на свете.. Было немного жаль, что они не встретились в то время. И, чего уж таить, колола лёгкая ревность к тем, кто знал Ли Нана в прошлом.

Иён на мгновение задумался. Сон окончательно прошел. Может, выйти на пробежку по району? Но ему очень хотелось быть рядом, когда Нан откроет глаза. Вчера Ли Нан подсознательно напрягся из-за того, что Иён остался на ночь, и единственный способ побороть этот дискомфорт — привычка. К тому же, раз уж они проводят выходные вместе, бегать тоже веселее вдвоем. Да, Иён уже миллион раз бывал здесь, но изучить район под руководством Ли Нана было бы по-своему очаровательно. Хотя... не слишком ли на улице холодно для такого?

Может, тогда просто сбегать в круглосуточный и взять готовые бэнто? В раздумьях Иён снова открыл холодильник. Нан как-то упоминал, что почти всегда покупает готовые закуски, и действительно, еды оказалось предостаточно. Есть яйца — значит, можно пожарить яичницу и позавтракать с тем, что есть. Вопрос лишь в том, когда Ли Нан соизволит проснуться.

— ...Вы чего там делаете? — раздался хриплый со сна голос.

Иён закрыл дверцу холодильника и подошел к кровати.

— Проснулся?

— Угу... Который час?

— Начало девятого.

— И чего так рано вскочили...

Нан даже глаз толком разлепить не мог, а голос забавно ломался. Пусть он и был на пять лет младше, но как мужчина, которому скоро стукнет тридцать один, умудряется спросонья выглядеть настолько мило?

Вместо ответа Иён забрался на кровать. Заслоняя собой бьющий из окна свет, он лёг на бок и потянул Нана к себе. Тот послушно повернулся и уткнулся лицом ему в грудь, устраиваясь в объятиях. В отличие от того, когда он спал отвернувшись к стене, эта поза наполнила Иёна невероятным чувством покоя и удовлетворения.

— Поздно уснул?

Иён думал, что они отключились почти одновременно, и сам он прекрасно выспался, а вот Ли Нан сейчас выглядел так, будто проспал всего пару часов. Иён принялся ласково поглаживать его по спине.

— Ага... искал, как самому обои поклеить...

— Самому? Хочешь сделать это в одиночку?

— Ну да, комната-то всего одна, да и вещи все уже вынесли. Вот и подумал, почему бы не попробовать самому.

— Это ж сколько мороки. Не проще нанять рабочих?

— Ну... я ещё думаю...

Ли Нан явно не собирался окончательно просыпаться, его речь становилась всё более неразборчивой.

«Если он так тяжко встаёт по утрам, как же он выживал, работая секретарем?» — подумал Иён и, придвинувшись ближе, едва слышно прошептал:

— Хочешь ещё поспать?

— Угу...

— Тогда я сбегаю разомнусь? Возьму твою ключ-карту из бумажника.

— Угу...

И тут Иёна настигло дежавю, отчего он тихо рассмеялся. Он вспомнил, как однажды вот так же без предупреждения заявился домой к своему подчиненному, внезапно взявшему больничный. Вспомнил, как они переспали, несмотря на то, что Нан температурил, и как он впервые встретил утро в этой чужой, незнакомой квартире.

Видимо, Ли Нан тоже вспомнил тот день. Он вдруг нахмурился, не открывая глаз, и проворчал:

— Дома есть еда...

— Что?

— Не покупайте бэнто в круглосуточном...

Его произношение стало намного чётче, словно это воспоминание было самым ужасным кошмаром, способным мгновенно вырвать из объятий сна. Чон Иён не смог сдержать смеха.

Когда Иён снова открыл глаза, почувствовав, как Нан завозился в его объятиях, на часах было уже почти десять. Он собирался пойти на тренировку один, но в итоге снова задремал. Стоило представить обжигающе холодный декабрьский воздух, как всякое желание бегать испарялось само собой. А тёплое тело, прижатое к груди, было таким уютным, что вставать совершенно не хотелось.

К тому же, чтобы пойти на пробежку, Иёну пришлось бы одалживать у Нана абсолютно всё. На улице жуткий холод, а ему пришлось бы напялить тесноватый спортивный костюм и пуховик не по размеру, да и из обуви у него были только туфли. «Раз уж в гардеробной освободилось столько места, может, съездить домой и привезти немного своих вещей?» — размышлял он, пока, сам того не заметив, снова не провалился в сон.

— Проснулся?

— М-м-м…

Ли Нан вроде бы проснулся, но явно хотел ещё подремать. Чон Иён ласково поцеловал его в лоб. Затем легко коснулся губами его чуть дрогнувших губ. Нан лениво перекатился на другой бок, уворачиваясь от мелких, назойливых поцелуев.

— Ещё поспишь?

Голос Иёна, снова прильнувшего к нему вплотную, звучал невероятно нежно. Таким же нежным было и прикосновение его руки, поглаживающей тело Ли Нана, и всё же эта ласка казалась слишком томной. Иён лежал на боку, подперев подбородок рукой, и с лёгкой улыбкой разглядывал сонное лицо любовника. В это же время его вторая рука уже скользнула под рубашку. Щекоча живот, горячие пальцы медленно спустились ниже, поглаживая пах прямо поверх белья.

«А у нашего Нана, оказывается, полно энергии с самого утра».

Пальцы Иёна медленно, но развратно заскользили по внутренней стороне бедра, обнаженной из-за боксеров. Иён снова зашептал:

— Нан-а. Я проголодался. Пора бы уже вставать, м?

— Раз проголодались, какого чёрта вы меня лапаете?

— Чем быстрее закончим, тем быстрее пойдем есть!

От такой абсурдной логики Ли Нан не сдержал смешка. Глаза слипались, и ему совсем не хотелось их открывать, а телу, скованному остатками сна, было не до утомительных поз. Однако этот томный жар, уже расползавшийся по телу, определённо требовал скорейшей разрядки.

Впрочем, Чон Иён, чья плоть уже вовсю наливалась твёрдостью, находился в точно таком же, если не более отчаянном, положении.

— Нан-а… — Иён шумно выдохнул прямо ему в ухо, обжигая кожу.

Подцепив пальцем резинку боксеров, он одним плавным движением стянул их до самых бёдер. Жадные ладони принялись разминать упругие ягодицы. Ли Нан не отличался пышными формами, но его тело на ощупь было чертовски приятным. Длинные пальцы скользнули ниже, очерчивая ложбинку. Свободной рукой Иён нащупал на прикроватной тумбочке флакон со смазкой и щедро выдавил гель на пальцы. Пальцы вернулись обратно к сомкнутому колечку мышц, подразнили его круговыми движениями и уверенно погрузились внутрь.

— Нгх… — глухо простонал Ли Нан от чувства распирания внутри.

Заниматься сексом с проникновением два дня подряд — это всё-таки перебор, и всё же… В том, чтобы лежать, не шевеля и пальцем, пока внутри по крупицам накапливается острое наслаждение, определённо была своя прелесть.

Ли Нан тихо поскуливал, разрываясь между лёгким дискомфортом и нарастающим возбуждением, как вдруг…

— А-ах!..

Иён, казалось, мог найти его самую чувствительную зону даже с закрытыми глазами. Пальцы бесцеремонно надавили на бугорок, вырвав из груди Ли Нана вскрик. Сладкая, пронзительная дрожь ударила по нервам так, что тело само собой выгнулось дугой.

— Ха-а… Ах, нгх…

Иён просунул свободную руку под бок Нана, крепко обхватывая его за талию, и продолжая проникать в него пальцами. Благодаря их вчерашнему сексу, вход был податливым. Слизистая влажно облепила пальцы, которые двигались туда-сюда, словно намеревались протолкнуть гель как можно глубже.

Всякий раз, когда Ли Нан не справлялся с накатывающей волной удовольствия и судорожно сжимался, у Иёна пересыхало во рту от предвкушения. Он слишком хорошо знал, насколько ошеломительным будет кайф, если вместо пальцев вставить член.

Хотелось войти как можно скорее.

Он облизал губы и припал поцелуем к шее Нана. Поцелуи сменялись покусываниями — зубы время от времени царапали чувствительную кожу.

И всё же он изо всех сил старался держать себя в руках. Иён не хотел причинять боль и надеялся, что Нан, окончательно проснувшись, проявит большую активность. Поэтому он намеренно стимулировал его только пальцами. И хотя Иён прекрасно чувствовал, как внутри всё стало мягким и податливым, как колечко мышц судорожно пульсирует, умоляя о проникновении, но продолжал сдерживаться, дразняще шепча имя Ли Нана ему в ухо.

Но Ли Нан упрямо не открывал глаз. Он мелко дрожал, вздрагивал от каждого толчка, хмурился, но веки оставались плотно сомкнутыми. Что ж, Иёну ничего не осталось, кроме как вогнать пальцы глубже и усилить напор.

— Ах!..

Стоило добавить ещё один палец, безжалостно растянув стенки и с силой надавив ещё глубже, как губы Ли Нана, до этого издававшие лишь сдавленные стоны, разомкнулись и наружу вырвался хрип, похожий на вздох.

— Быстрее…

— М?

— Быстрее сделайте...

Хриплый голос, в котором сплелись остатки сна и лихорадочное возбуждение, отдавал приказ. Что именно «быстрее» — то ли поскорее войти, то ли поскорее всё закончить — оставалось загадкой. Но вот сам тон Нана не оставлял сомнений: «Давай, обслужи меня как следует».

Поняв его скрытый умысел, Иён тихо рассмеялся, и несколько раз провел рукой по своему уже наполовину вставшему члену. Плоть мгновенно налилась, став угрожающе твёрдой. Иён ухватил Нана за бедро, подвел руку под сгиб его колена и приподнял. Между раздвинутыми ногами тут же упёрлась набухшая головка.

— А… Ах!.. Угх…

Чон Иён одним толчком вогнал свой член в Ли Нана. Внутренние стенки мгновенно сжали его так туго, словно пытались пережевать. Влажная слизистая обволакивала член так плотно, что сводила с ума. Горячо. До одури тесно. Чон Иён глубоко выдохнул и качнул бёдрами. Стоило ему лишь немного вытянуть член, а затем войти обратно, как по всему телу, словно разряд тока, пронеслась дикая эйфория.

— Ха-а… Ли Нан…

Терпеть было чертовски сложно. С каждым толчком внутренности Ли Нана сжимались, а трение о горячую, влажную слизистую приносило неописуемый восторг. Ему также нравилось, что всякий раз, когда он задевал ту самую точку, внутренности Нана начинали судорожно пульсировать, сжимая его плоть. Это было высшее наслаждение, в котором хотелось оставаться вечно.

Бёдра ритмично двигались вперёд и назад. Поза на боку была не самой удобной, но то, что он мог заключить Ли Нана в тесные объятия, делало её идеальной. Полурасстёгнутая рубашка, которую он так и не снял, выглядела до неприличия развратно. Как и боксеры, зацепившиеся за болтающуюся в воздухе лодыжку.

— А-а, подожди, а-ах…

Не прекращая двигаться, Иён жёстко зафиксировал ногу Нана своей рукой, не давая тому опустить колено, одновременно перехватывая его запястье. Этой наглой рукой Нан только что попытался обхватить свой собственный член, чтобы поскорее кончить.

— Сегодня только сзади.

— А-а, какого чёр… Ах!!

— Я всё сделаю быстро.

Не дав ему договорить и выплеснуть раздражение, Чон Иён резко, толкнулся бёдрами. Он впечатался в чувствительную точку внутри с такой силой, словно хотел стереть её в порошок. Ли Нан поперхнулся словами и застонал. В тот же миг его стенки сжали член так туго, что из горла Иёна вырвался тяжёлый вздох.

— Чон Иён! Ах, стой, подожди, а-ах!

Ли Нан попытался оттолкнуть его, извиваясь всем телом. Но из-за руки, крепко удерживающей его под коленом, не мог ни опустить ногу, ни вырвать прижатую к постели руку. Иён безостановочно вколачивал свой ствол, раз за разом попадая в то самое место, отчего Ли Нан сходил с ума, и пытался отклониться, словно не в силах терпеть. Шлепки, похожие на удары по ягодицам, смешивались со стонами.

— А-ах, я сейчас конч… А-а, угх!.. А-ах!

Преодолевая сопротивление мышц, которые словно грозились переломить его член пополам, Чон Иён грубо толкался бёдрами. Он давил головкой на воспалённый бугорок. Стоило ему вогнать член до самого основания, как его накрыло непреодолимое желание кончить.

— А-а-а… А-ах…

Ли Нан застыл, словно пораженный молнией, и протяжно застонал. Мутная струя спермы, выстрелившая из его члена, испачкала смятые простыни.

— Ха-а…

Наслаждаясь мелкой дрожью, сотрясавшей тело в его объятиях, Иён наконец выпустил запястье любовника. Одновременно с этим он плавно убрал руку из-под его колена, и нога Ли Нана бессильно упала на кровать.

— Угх…

Иён всё еще находился глубоко внутри, и когда ноги Нана сомкнулись, давление на член стало ещё сильнее. Тихо простонав, Иён ухватил Нана за подбородок и заставил повернуться к себе. Ли Нан наконец поднял на него взгляд. В подёрнутых лихорадочным блеском глазах больше не было ни капли сна.

— Проснулся? — с довольной усмешкой спросил Чон Иён.

Выжатый до капли сразу после пробуждения, не успевший даже сделать глотка воды, Ли Нан ошарашенно пробормотал:

— Иногда вы действительно...

— М?

— Чертовски вредный.

— Ха-ха.

Чон Иён рассмеялся как ребёнок. Однако, вопреки безмятежной улыбке, его руки снова перехватили предплечье Нана. Навалившись всем весом и потянув за руку, он заставил Ли Нана распластаться на животе. Лицо Нана уткнулось в подушку. Иён по-хозяйски придавил его тело.

— А, да вы издеваетесь…!

— Тебе и пальцем шевелить не нужно. Я всё сделаю сам.

«Ах, так вот почему он довел меня до оргазма одной только стимуляцией простаты, не дав даже прикоснуться к члену!» — ошеломлённо понял Ли Нан. Но, сказать по правде, в целом его это более чем устраивало. Просто из-за того, что стимуляция оказалась слишком внезапной и мощной, он кончил чересчур быстро, и это немного било по самолюбию.

— Угх… Хгх…

Член, выскользнувший во время смены позы, вновь вонзился внутрь. Он вошёл уверенно, словно заявляя свои права на территорию, отчего Нан глухо застонал в подушку.

Чон Иён слегка приподнялся, скользя жадным взглядом по распластанному под ним телу. Красивая линия плеч переходила в бледную, стройную спину. Каждый раз, когда Ли Нан вздрагивал от удовольствия, вдоль его позвоночника отчётливо проступали мышцы, и это было невероятно чувственно. Нан был худее среднестатистического мужчины, и когда он лежал на животе, его талия казалась такой хрупкой и гибкой. Линия, опускающаяся от плеч к тазу идеальным перевернутым треугольником, была безупречно изящной. Внутри Чон Иёна вскипело непреодолимое желание. Обхватив обеими руками упругие ягодицы, он с силой раздвинул их и глубоко вогнал свой член.

— А-ах!.. У-ух, хнгх!..

Словно не справляясь с такой глубиной проникновения, Ли Нан судорожно извивался. Ягодицы под пальцами Иёна напряглись до предела. С силой сминая податливую плоть, Чон Иён принялся методично вытаскивать и вгонять свой член. Сдавленные стоны, срывающиеся с губ Нана в такт каждому толчку, опьяняли не хуже крепкого вина.

Темп нарастал. Толчки становились всё быстрее и яростнее, и бледная кожа Ли Нана на глазах покрывалась густым румянцем. Краснота, которая начала было спадать после его оргазма, теперь вспыхнула с новой силой. Лицо Нана, в изнеможении повернутое набок, тоже горело жарким пламенем.

Глядя на лицо, окрасившееся в цвет лепестков пиона, Чон Иён внезапно вспомнил, каким непроницаемым и холодным был этот парень раньше. Когда-то Ли Нан прятался за строгой маской секретаря, и Иён даже представить себе не мог, что под ней скрывается такое сокровище.

— Угх…

Слыша, как Нан пытается сдержать рвущиеся наружу стоны удовольствия, стискивая зубы, Иён опустил ладонь на его пылающую спину. Кожа, влажная от испарины, была невероятно нежной. От каждого прикосновения кончики пальцев покалывало. Да что там, всё тело било током. Предел был уже совсем близко.

Пытаясь обуздать подступающий оргазм, Иён заставил себя замедлиться. Выравнивая сбившееся дыхание, он сменил ритм: теперь его толчки были глубокими и плавными. Каждый раз, когда его член тёрся о скользкие, разгоряченные стенки, они сокращались и сдерживаться было мучительно сложно. Но Иён терпел изо всех сил, пожирая взглядом извивающуюся под ним спину. Его ладонь скользила по лопаткам Нана.

От этих ласк спина Ли Нана мелко вздрагивала. Слишком порочно. Этот парень был слишком порочным. Чон Иён стал двигаться ещё медленнее, но глубже. Чуть подавшись назад, он снова вошёл до упора и наклонился к Нану, оставляя влажный поцелуй на его мокрой от пота шее.

Рука, блуждающая по спине, скользнула по боку, а затем протиснулась между грудью Нана и постелью. Пальцы принялись ласкать грудь и тут же нащупали затвердевший сосок. Иён мог не глядя сказать какого цвета он сейчас был. Почему у него даже соски такие чувствительные…

— Ах… Хватит уже, — вдруг выдохнул Ли Нан и перехватил запястье Иёна.

Иён, который как раз вошел во вкус и хотел помучить его соски ещё немного, замер и посмотрел вниз. В ту секунду, когда их взгляды пересеклись…

— …Быстрее… — хрипло прошептало пылающее в лихорадке страсти лицо.

Быстрее... быстрее что? Быстрее двигаться? Как можно так легко бросаться столь порочными словами? Он что, хочет окончательно спалить мне мозг? Довести до инфаркта прямо в постели?!

— А-ах!.. А-а, ах!

У Чон Иёна даже не осталось сил на ехидный ответ. Он навалился на Ли Нана, сгрёб его в охапку и начал бешено двигать бёдрами. Он вытаскивал член почти до конца и с размаху входил обратно. Когда дыхание перехватывало так, что лёгкие готовы были взорваться, Иён кусал Нана за плечо. Влажные звуки сталкивающихся тел и надрывные стоны Ли Нана заполняли спальню, сливаясь для него в божественную симфонию.

— А-ах!! — сорвался на высокий, скулящий крик Ли Нан.

Для Иёна этот крик прозвучал как призыв. Он стиснул Нана в объятиях и с силой толкнулся бёдрами.

Так медленно утекало утро одной субботы.

В конце концов, только после того, как его прижали к кровати и выжали до такой степени, что кончать было уже нечем, Ли Нан смог высвободиться из-под Чон И Ёна. Для утреннего секса это было слишком бурно. Валяясь в полном изнеможении, Нан лишь пораженно хлопал глазами. «Это из-за того, что он так много тренируется? Откуда у мужчины за тридцать столько выносливости?» — вяло думал он.

Конечно, Нан тоже получил свою долю удовольствия. Проблема была лишь в том, что этого удовольствия оказалось слишком много. Он и так спал всего пару часов, а теперь голова гудела, как в тумане. Расслабленное тело потяжелело, как намокшая вата. Хотелось просто отключиться. Но сон не шёл. Вместо этого появилось липкое, навязчивое желание смыть с себя пот и смазку.

В этот момент дверь ванной открылась, и оттуда, вытирая волосы полотенцем, вышел Чон Иён. И выглядел он до отвратительного свежим и бодрым. Его лицо буквально светилось энергией. Проще говоря, на нём было написано абсолютное удовлетворение.

«Ли Нан так легко заводится». Вспоминая прошедший секс, Иён не мог сдержать самодовольной ухмылки. Не пришлось даже трогать его член — напротив, он запретил Нану прикасаться к себе, но тот всё равно кончил, только от стимуляции изнутри. Возлюбленный Иёна обладал высоким либидо и был чертовски слаб перед удовольствием, что делало его ещё более очаровательным.

Поймав на себе взгляд Нана, Иён подошёл и присел на край кровати.

— Есть не хочешь?

В отличие от кое-кого, кто отлично размялся, принял душ и разжёг зверский аппетит, Ли Нан совершенно не чувствовал голода. Разве не логично, что после бешеной «кардиотренировки» кусок в горло не лезет? Ли Нан пожал плечами. Иён мягко улыбнулся и наклонился, оставляя короткий поцелуй на его губах. Чмок. Чмок. Серия лёгких, невесомых поцелуев осыпала лицо Нана.

— А я вот очень голоден, — намеренно игриво прошептал Чон Иён.

Его пальцы нежно скользнули по коже Ли Нана. На безупречно белой спине цвели красноватые следы — его метки. И это зрелище было поистине прекрасным.

Но больше прочего Чон Иёна манил розоватый, припухший сосок.

Если вести пальцами от изящной шеи и острых ключиц, по которым были разбросаны багровые засосы, то неминуемо доберёшься до этого маленького бугорка невероятно красивого цвета. Прежде чем отправиться в душ, Иён мучил его, лаская после секса, отчего тот заметно набух и налился кровью. Иёна бросало в дрожь от одного только вида этой картины.

«Как вообще мужское тело может быть таким порочным? Почему даже его цвет такой блядский?»

Несмотря на то, что они закончили, Иёну отчаянно не хотелось отстраняться. Он долго вылизывал и покусывал эту чувствительную кожу, но всё равно не мог насытиться. Трудно поверить, что, обладая таким телом, этот парень гораздо чаще трахал кого-то, чем подставлялся сам.

— А-ах…

Услышав тихий стон, вырвавшийся у Нана, когда он растёр сосок между пальцев, Чон Иён склонился ниже. Он оставил лёгкий поцелуй на напряженном бугорке, затем нежно захватил его губами, дразняще проходясь кончиком языка. Грудь Ли Нана прерывисто вздымалась. Свободной рукой Иён мягко разминал вторую половину груди, то и дело прокатываясь подушечкой пальца по второму соску.

— Да хватит уже…

Ли Нан вздрогнул и оттолкнул Иёна от себя. Тот с сожалением отстранился, позволяя Нану сесть. Глядя на мужчину, который едва прикрывал нижнюю часть тела скомканной простыней, Иён тихо спросил:

— Не нравится?

Я ведь так голоден. Голоден настолько, что готов обглодать тебя до костей.

Но Иён не смог произнести это вслух. Слова застряли в горле, дыхание перехватило.

— Он же опух. Будете трогать дальше — начнёт болеть.

И, сказав это, Ли Нан легонько постучал пальцем по своей груди. Не по груди Иёна, а по своей собственной. Кончиком пальца по покрасневшему, набухшему соску… Тук-тук.

На щеках играл нежный румянец, лицо было расслабленным и томным, он выдыхал горячий воздух и при этом, заявляя, что надо остановиться, жалуясь, что всё опухло, сам трогал себя. Разве это не чистой воды провокация? И зачем он при этом как бы невзначай прикусывает губу?! Чон Иён почувствовал, как к лицу приливает жар.

Если вдуматься, Ли Нан был крайне проблемным персонажем. Настолько проблемным, что внутри у Иёна всё пылало, а лёгким не хватало воздуха. Наверняка этот жест Нан сделал абсолютно бессознательно. И то, что он творит такие соблазнительные вещи без задней мысли, само по себе проблема.

Этот человек неосознанно источал вокруг себя ауру порока, — реши он соблазнить кого-то всерьёз, устоять было бы просто невозможно.

«Как я мог не замечать, что под этими строгими очками в серебряной оправе скрывается такое порочное лицо?» — недоумевал Иён. Как мог не разглядеть за маской ледяного равнодушия эту чувственную, гипнотическую эстетику роковой привлекательности?

«Ну, недурён собой, сойдёт». Вспомнив, как когда-то его восприятие Ли Нана ограничивалось этим коротким впечатлением, Чон Иён горько усмехнулся про себя. Ему оставалось только высмеивать собственную слепоту — ведь было время, когда он был так равнодушен, что даже не мог толком вспомнить черты лица, буквально созданного для соблазна.

В те времена, когда Чон Иён только нанял Ли Нана своим секретарем, — а если быть точнее, с самого момента его назначения на пост президента компании несколько лет назад, — он находился в состоянии хронического нервного истощения. Обстоятельства в то время складывались так, что иначе и быть не могло.

Хотел он того или нет, но Чон Иён стал президентом и генеральным директором отеля «Ынха». К тому же в тот период ему и самому хотелось с головой уйти в работу, чтобы не думать ни о чём другом.

И он действительно пахал как проклятый. Дни его проходили в попытках найти хоть какое-то утешение в результатах, развивая компанию как количественно, так и качественно.

Жажда достижений стала его единственным топливом, позволявшим держаться день за днем. Однако полностью абстрагироваться от внешнего мира и целиком посвятить себя работе было чертовски сложно.

Как волны, методично бьющиеся о скалы, изобилие внешних раздражителей постоянно испытывало его нервы на прочность. Мало того, что дяди, тети и кузены испепеляли его взглядами, так еще и председатель Чон Пиль Вон передал ему в управление одну из ключевых компаний конгломерата в до смешного раннем возрасте. Иён получил не только отель, но и солидный пакет акций основных предприятий группы. В одночасье он превратился в грозную фигуру внутри клана Чон. Как следствие, врагов у него хватало. И опытные топ-менеджеры, недовольные тем, что вынуждены подчиняться «зеленому юнцу», пусть и по прикау председателя, и алчные родственники, готовые перегрызть ему горло за кусок семейного пирога — все они методично пили его кровь. А бонусом шел родной дед, который в любой момент пытался прогнуть его и женить ради собственной выгоды, используя как пешку.

Всё развивалось слишком стремительно, он даже не успел заложить под собой прочный фундамент, поэтому ему катастрофически не хватало людей, которым он мог бы доверять. А переманить на свою сторону старые кадры оказалось задачей не из легких. Он был слишком молод и неопытен, чтобы решать такие проблемы играючи. Окружающие превозносили его успехи, но сам Чон Иён считал, что ему просто повезло.

Жизнь в бешеном ритме пролетала незаметно. Пройдя череду взлетов и падений, в основном успешно справляясь с проблемами, Иён подошел к своему тридцатипятилетию. К этому времени он уже без особого труда справлялся со многими делами.

И тем не менее время от времени на него накатывала глубокая усталость. Удовольствие от работы и покоряемых вершин меркла каждый раз, когда приходилось отбивать очередную атаку родственников или выслушивать нудную лекцию председателя Чон Пиль Вона о пользе брака. В такие моменты Иён испытывал лишь разочарование и тошноту.

Единственным способом снять напряжение был жёсткий секс. Несмотря на сумасшедший график, он не пропускал тренировки, но спорт не мог заглушить неутолённые желания, которые постоянно изводили его. Проблема была в том, что пребывая в состоянии вечного стресса, он не находил ни сил, ни времени даже на то, чтобы просто подыскать себе партнёра. У него не оставалось ресурса изображать любезность и непринуждённость перед абсолютно незнакомыми людьми.

При этом пользоваться платными услугами было не в его натуре. Хотя, когда напряжение становилось невыносимым, соблазн был велик. Ему просто хотелось секса — без эмоциональной привязанности, без долгих прелюдий, ради физической разрядки. Он мечтал, чтобы с неба свалился парень, с которым можно было бы просто потрахаться и разойтись как в море корабли. Его жизнь была настолько выматывающей, что он всерьёз задумывался о том, возможно ли оплатить подобный сценарий.

И вот в один из таких дней, когда он шёл по жизни, как по тонкому льду, балансируя между стрессом и неудовлетворенностью, Чон Иён вдруг понял, что ему стало легче дышать.

Плечи, всегда скованные напряжением, казалось, немного расслабились. Тонкий аромат кофе и едва уловимая сладость на кончике языка словно смягчили натянутые как струна нервы. Словно этого было мало, и работа вдруг пошла на удивление гладко. Когда ему что-то было нужно, оно оказывалось у него на столе ещё до того, как он успевал об этом попросить — ни секунды не тратилось впустую. Сам того не замечая, он оказался в условиях абсолютной эффективности, и даже его собственная производительность взлетела до небес.

Как ни парадоксально, но он наконец-то ощутил душевный покой.

Осознав эту перемену, Иён задумался о причинах. И ответ нашелся быстро: источником новообретённого покоя был его новый секретарь, Ли Нан, который совершенно неожиданно появился в его жизни.

Этот человек с пугающей лёгкостью жонглировал расписанием, виртуозно общался с посетителями и безупречно сопровождал Иёна на выездных встречах. В его ровном, сухом голосе не было ни капли эмоций, он говорил строго по делу и умел быть настолько незаметным, что казался невидимкой. При этом он молниеносно и безукоризненно выполнял любые поручения Чон Иёна.

Как и обещали те, кто его рекомендовал, этот парень работал за троих. Он был настоящим профессионалом, способным выдержать придирки Чон Иёна, который всегда с особым пристрастием относился к секретарям, которые обычно оказывались чьими-то «кротами». Заглянув в его резюме, Иён убедился, что и послужной список у него внушительный. Да и внешность, если присмотреться к лицу за строгой оправой очков, оказалась весьма приятной и аккуратной.

«Будет слегка досадно, если он окажется шпионом, присланным кем-то из родственников», — таковы были мысли Иёна после нескольких месяцев наблюдений. В противном случае, у него появилось намерение сделать парня своим доверенным лицом.

Так или иначе, благодаря секретарю Ли у Чон Иёна появилось немного свободного времени. А это означало, что он смог вернуться к более активной половой жизни.

Так всё и шло — вплоть до той самой пятничной ночи, когда он, впервые оказавшись в баре «Блю Холл», встретил мужчину — одновременно чужого и до боли знакомого.

Чон Иён поначалу не узнал его. В момент, когда их взгляды встретились, тот не смог скрыть панику в дрожащих зрачках.

Разница между дневным и ночным образом была колоссальной. Казалось бы, он лишь снял галстук и расстегнул пару верхних пуговиц на офисной рубашке, но от делового секретаря Ли не осталось и следа. Иён видел перед собой мужчину, от которого за версту несло пороком, мужчину, который выглядел мягким и податливым.

Если бы не холодные очки в серебряной оправе, совершенно не вязавшиеся с его чувственной аурой, и не застывшая маска равнодушия — хотя глаза предательски бегали, — Иён бы в жизни не догадался, что этот парень, едва скрывающий свою растерянность, и есть его личный помощник.

Секретарь Ли — гей. Честно сказать, это был шок. Если бы Иён не увидел это собственными глазами, он бы никогда в это не поверил. Это даже в голову ему не приходило. Но то, что он услышал о Ли Нане от своего случайного партнёра в тот вечер, было ещё более ошеломляющим.

— Ли Нан? Да он же местная достопримечательность.

«Местная достопримечательность? Это еще что значит?» — теряя дар речи от столь ошеломительного титула, Иён лишь слушал своего собеседника.

— Никому не отказывает, никого не держит. Сукин сын, который уходит, даже не оглянувшись. Но перепихнуться с ним — одно удовольствие.

Сукин сын. Мерзавец, играющий чужими чувствами. Человек, для которого верность — пустой звук, который соблазняет, а потом использует только ради секса. Потаскун, что несколько лет наслаждался беспорядочной половой жизнью, не скрывая этого... и так далее.

— В нём есть что-то такое, что люди сами на него слетаются. Кажется, это называют печатью порока. Он, конечно, красавчик, отрицать не буду. И обаятелен. А уж в постели — невероятно горяч.

Продолжившиеся описания никак не вязались с образом секретаря Ли, которого знал Иён. В словах парня сквозила откровенная злоба, словно он сам когда-то попался в сети Ли Нана и остался у разбитого корыта.

Но из всего этого потока грязи Иён выцепил одну мысль, которая яркой вспышкой озарила его сознание.

Разве не он сам совсем недавно мечтал о ком-то, кто свалится с неба, с кем можно будет просто переспать, без обязательств и сожалений?

Той ночью всё пошло наперекосяк. Парень, которого Иён увёл из гей-бара, так и не помог ему снять напряжение. Они приехали в отель, но тот, заметив интерес, проявленный Иёном к Ли Нану, устроил сцену и свалил. Это было нетактично, но Иён оправдывал себя тем, что его слишком потрясли новости о личной жизни секретаря, и в одиночестве рухнул на огромную гостиничную кровать.

У него даже не было сил ехать искать кого-то ещё. Тело ныло от нереализованного желания. Несостоявшийся секс лишь удвоил усталость. И чувствуя, как он свинцовым грузом тонет в омуте беспокойного забытья, Иён вдруг снова вспомнил своего секретаря.

Мужчина, который не ищет привязанности, пресекает любые попытки сближения и шарахается от постоянных отношений. Но Иёна упорно преследовал другой образ: тонкий аромат кофе — чуть горьковатый, с едва уловимой ноткой сладости. Секретарь Ли, безупречный во всем: и внешне, и манерами.

Ли Нан. Настоящее ли это имя? Или псевдоним для тусовок? Иён видел его имя в резюме, но не запомнил. Он был настолько равнодушен к подчинённому, что даже не утруждал себя запоминанием имени.

Но, как говорится в том стихотворении: «Пока я не назвал тебя по имени, ты был одним из множества имён...» Стоило Иёну узнать, что его секретарь гей, как Ли Нан внезапно стал ему интересен.

Выходные тянулись невыносимо медленно. И вот, наконец, наступило утро понедельника. Чон Иён вновь встретился с секретарём Ли.

И тот смотрел на него своим обычным, ничего не выражающим взглядом.

— Секретарь Ли, как прошли выходные?

— Всё хорошо, господин директор.

Ни тени смущения. Казалось, секретарь Ли был закован в непробиваемую броню. Он продолжил зачитывать расписание на день ровным, деловым тоном. Словно давая понять: никаких разговоров на личные темы не будет.

Да, так и должно быть. Тот факт, что начальник случайно узнал кое-что о личной жизни подчиненного, не дает ему права лезть не в свое дело и заставлять того чувствовать себя неловко. Секретарь Ли вёл себя как настоящий профессионал. Да, Иён всё это понимал, но…

Ли Нан принес ему кофе, сухо поклонился, точно робот, и развернулся, чтобы уйти... И почему-то от этой его аккуратной походки с идеально прямой спиной Иён вдруг почувствовал, как внутри всё перевернулось. Как он может быть настолько непоколебим? Почему из них двоих места себе не находит только он, Чон Иён? Это казалось несправедливым. Он даже ощутил лёгкую обиду.

— Секретарь Ли. Напомните, как ваше имя?

Сделать этот откровенно нелепый выпад, дав понять сотруднику, что он пустое место и что даже имени его за шесть месяцев совместной работы Иён запомнить не удосужился, его заставило глупое ребячество. На долю секунды по лицу Ли Нана промелькнуло искреннее возмущение: «Ты что, даже имени моего не знаешь?» — но оно исчезло так же быстро, как и появилось.

Вот оно что. Только теперь Иён осознал: из-за отсутствия интереса он никогда не присматривался к Ли Нану. Действительно ли он такой сухой и бесчувственный? Неужели эта неприступная броня — и есть его суть?

А ведь это холодное лицо под строгими очками во время секса наверняка заливается густым румянцем. Эта тонкая талия, которая выгодно подчёркивается идеальным кроем костюма... если сорвать одежду, какой она окажется? Иён пытался взять себя в руки: «О чем ты вообще думаешь? Это твой подчиненный!» — но фантазия уже сорвалась с тормозов. И все эти мчавшиеся наперегонки мысли вели к одному простому выводу: они оба не хотят серьёзных отношений, так почему бы им не удовлетворить потребности друг друга?

— Кажется, тебе придётся быть моим секретарём до самой смерти, секретарь Ли!

Иён уже знал его главную тайну. Половина этой фразы была искренним желанием удержать ценного сотрудника как можно дольше. А вторая половина… намеком на то, что их сотрудничество могло бы перейти в куда более интимную плоскость.

После того случая Чон Иён начал наблюдать за секретарем Ли, и это открыло ему глаза на многое. Ли Нан оказался невероятным помощником. Он предугадывал любые желания босса. Иён лишь задним числом осознал, что его недавнее душевное спокойствие — целиком и полностью заслуга секретаря.

Ли Нан досконально изучил его привычки. Он знал, что Иён кладёт в кофе совсем немного сахара. Каким-то мистическим образом замечал, когда у босса начиналась мигрень, и молча клал на стол таблетки. Без всяких напоминаний убирал салон машины и менял ароматизатор. Более того, он, кажется, вычислил даже его вкусовые предпочтения, хотя Иён был жутко привередлив в еде. Он без колебаний приносил ему вредный фастфуд в качестве перекуса, а в дни, когда у Иёна скручивало желудок, подавал приторно-сладкий кофе. И всё это приходилось Иёну исключительно по душе.

Как можно быть настолько идеальным? Когда Иён осознал масштаб этой заботы, по спине даже пробежал холодок. И тут в голову закралась навязчивая мысль: раньше он считал Ли Нана идеальным работником, но теперь, зная, что тот гей… А не влюблён ли он часом?

Иён гнал от себя эту мысль, но Ли Нан был настолько предупредителен, что сомнения не отпускали. Его лицо и тон всегда оставались деловыми, но поступки были пропитаны чуткостью. Это сбивало с толку.

Секретарь Ли был вежлив и учтив, но Иён не мог вспомнить ни одной его искренней улыбки. Каждый раз, когда Иён пытался проявить ответную заботу, спрашивая, поел ли тот или как себя чувствует, Ли Нан мгновенно возводил стену из дежурных фраз, обрубая личный разговор. Так почему же, черт возьми, его действия кричали о такой невероятной заботе?

Может быть, это и есть та самая «печать порока»? Он бессознательно окружает человека такой заботой, что тот готов отдать ему свою почку, а когда по уши влюбляется — использует тело и выбрасывает? Если эта гипнотическая нежность и есть главное оружие Ли Нана, то Иён не удивлен, что столько людей пали его жертвами.

В один из таких дней, когда Иён только вышел с обеда, Ли Нан протянул ему гамбургер и приторно-сладкий ванильный латте. Чон Иён, слегка опешив, не удержался от вопроса:

— Секретарь Ли, это у вас профессиональное?

— Простите?

— Эта ваша манера... Вести себя так тепло и заботливо, будто готовы ради меня почку отдать.

Ли Нан сидел за рулём и ничего не ответил. Повисла тишина.

— Молчите. Я вас обидел?

— Нет, что вы. Если вам кажется, что я перехожу границы, пожалуйста, скажите прямо.

— Значит, это просто работа, — подытожил Иён.

Ли Нан больше ничего не добавил, и Иён воспринял это молчание как подтверждение. Это всего лишь работа. Ответ был сладкий. Сладкий, как ванильный латте, — до сухости во рту.

В ту самую секунду Иён окончательно нарисовал в голове чёткий портрет Ли Нана:

— Секретарь существует для того, чтобы создавать комфортную рабочую среду для своего начальника...

Профессионально заботливый мужчина...

— В таком случае, может, поедем потрахаемся?

...и при этом кобель, который никогда его не полюбит.

Если его суждения верны, Ли Нан обязательно согласится. Вопрос вырвался наполовину спонтанно, но это была не шутка. Бросаться такими шуточками в адрес подчиненного — верх бесстыдства. Впрочем, то, что Иён сказал это абсолютно всерьёз, делало его ещё более бесстыжим.

Реакция Ли Нана не вышла за рамки ожиданий. В зеркале заднего вида Иён заметил лишь, как тот слегка нахмурился. Мужчина, который на непристойное предложение начальника реагировал лишь легким недоумением.

— А если я питаю к вам чувства, что тогда, господин директор?

Ха. Лжец. Иён мысленно усмехнулся.

Какая двусмысленная фраза — с легким намеком на симпатию. Не услышь Иён тех слухов о своем секретаре, он бы, пожалуй, купился. «Значит, вот так вы их всех соблазняли?» Впрочем, этот флирт был Иёну приятен. У него появилось предчувствие, что если они совпадут в постели, то смогут довольно долго снимать друг с другом напряжение. Судя по лицу Нана, тот не видел никакой проблемы в том, чтобы спать со своим боссом.

В то же время казалось, что Ли Нан таким образом прощупывает почву. Вроде бы заботится о чувствах Иёна, но на самом деле подтекст читался иначе: «Надеюсь, вы не станете для меня головной болью».

«Что ж, видимо, тебе тоже нужны гарантии, что мы не увязнем в сопливой мелодраме», — самонадеянно решил Иён. В тот день он нарисовал себе образ Ли Нана и был абсолютно уверен, что видит его насквозь.

— Мне всё равно.

Он и понятия не имел, какую фатальную ошибку совершает.

— Но если будешь ждать от меня того же — ты уволен.

«Я такой же, как ты. Мне не нужна ни романтика, ни любовь, ни серьёзные отношения. Я ищу только грязный, безумный секс, в погоне за чистым удовольствием». Он выложил всё как на духу, обнажив свои самые откровенные и циничные желания.

Много позже, оглядываясь назад, Чон Иён мечтал бы вернуться в тот день и зашить себе рот. Лучше бы он просто спросил: «Ты правда питаешь ко мне чувства?». Конечно, не факт, что прозвучал бы честный ответ, но, по крайней мере, ему не следовало судить Ли Нана исключительно по чужим грязным сплетням.

Однако, вопреки будущим сожалениям, слова слетели с языка. После недолгого молчания Ли Нан ответил:

— Значит, увольнение мне не грозит.

Эта бесстрастная реплика не была ни согласием, ни отказом.

Ли Нан не был честен, а Чон Иён не знал, кто перед ним на самом деле. Так начались их отношения.

Слушая доносившийся из ванной шум воды, Чон Иён напевал себе под нос. Проснуться вместе в квартире Нана, выспаться и заняться бурным сексом — это ли не идеальное начало дня?

Ли Нан предлагал перекусить тем, что есть, но Иён, желая порадовать любимого, достал кимчи и банку консервированного тунца. Ничего особенного, но ему очень хотелось приготовить для него завтрак.

Нан точно задержится в душе — ему ведь нужно тщательно вымыться не только снаружи, но и внутри. «Кстати говоря, я давненько не кончал в него…» — пронеслось в голове Иёна. Вспомнив, что Ли Нан даже не разозлился, он невольно расплылся в улыбке. Улыбаясь самому себе, Иён выложил идеально проквашенное кимчи в стальную миску и начал кромсать его ножницами.

Смешав капусту с тунцом, он плеснул на сковороду масла и стал обжаривать кимчи. На соседнюю сковороду разбил два яйца. Под аппетитное шкворчание жарящихся яиц Иён зачерпнул из рисоварки рис и собирался было добавить его к кимчи, как из ванной вышел Ли Нан.

— Чем занимаетесь? Жареный рис с кимчи?

— Да. Ты ведь не против?

— Угу. Помочь?

— Нет, иди суши волосы.

Судя по тому, как ловко Иён орудовал лопаткой, помощь ему и правда не требовалась. Он не был выдающимся поваром, но базовыми навыками владел отлично. Тот же жареный рис или простую пасту он готовил без труда.

Пока рис доходил на огне, Иён уже достал из шкафчика тарелки. Он даже успел перевернуть одну из глазуний, чтобы она прожарилась с двух сторон, а вторую намеренно оставил целой — он помнил, что Ли Нан обожает жидкий желток.

Нанеся на лицо лосьон и кое-как подсушив волосы, Ли Нан устроился за кухонным столом. Иён поставил перед ним дымящуюся тарелку с рисом, увенчанную яичницей. Блестящий, упругий желток выглядел невероятно аппетитно.

— Приятного аппетита.

Ли Нан проткнул желток и зачерпнул его вместе с острым рисом. Баланс оказался идеальным: желток отлично смягчал пикантный вкус кимчи. Аппетит, ненадолго пропавший после утреннего марафона, вернулся с удвоенной силой.

— Вкусно.

— Нравится? Ешь побольше.

Этот поздний завтрак вполне мог сойти за полноценный обед. После вчерашних энергозатратных кувырков, когда из еды у них была пара банок пива без закуски, да ещё и после интенсивной утренней разминки, оба были зверски голодны, поэтому тарелки пустели стремительно.

Впрочем, Ли Нан был непривередлив и ел почти всё, что ему готовили. Но Иён, почему-то считавший его гурманом, сейчас раздувался от гордости.

Взглянув на тарелку Иёна, Ли Нан усмехнулся. Там сиротливо лежал нетронутый кусочек желтка. Видимо, даже прожаренная с двух сторон яичница показалась Иёну недостаточно твёрдой. «Прямо как ребёнок», — мысленно фыркнул Нан и без зазрения совести отправил остатки желтка к себе в рот.

— Вам даже такая степень прожарки не нравится?

— Я оставил, чтобы ты съел. Ты же любишь желтки!

— Ах, ну да, ну да. Очень убедительно...

Иён нагло усмехнулся. Обычно его избирательность в еде заставляла чувствовать себя немного неловко, особенно в таком возрасте, но сейчас ему было просто хорошо. Ему даже нравилось, что Ли Нан доедает за ним. В конце концов, перед кем ещё, кроме Нана, он мог бы позволить себе такие капризы?

— Я помою посуду.

— Я сам помою. Мытьё посуды — идеальное завершение идеального завтрака.

— Оставьте. У меня еще осталась капля совести.

— Я просто не хочу, чтобы ты мочил руки.

«Господи, неужели он это всерьёз? Что за сопли в сахаре!» Похоже, Чон Иён говорил искренне, но Ли Нан всё равно ощутил, как вспыхнуло лицо. Конечно, Иён всегда был ласков и не скрывал своей привязанности, но... сегодня он явно перегибал палку. Кажется, кто-то по уши счастлив...

— Когда любишь человека, хочется делать для него всё.

«Ой, посмотрите-ка. Того и гляди звезду с неба достанет». И хотя это было нелепо, внутри всё равно что-то приятно защекотало. И в глубине души тут же промелькнула мысль: «А почему нельзя было раньше таким заботливым быть?»

— Вы сегодня выглядите подозрительно довольным... Неужели то, что мы делали утром, было настолько хорошо?

— Утром? Я помню только, как жертвовал собой, стараясь доставить удовольствие человеку, который даже глаз открыть не желал. И как я изо всех сил старался закончить побыстрее, хоть и хотелось растянуть на подольше...

— ...Заткнитесь и мойте посуду.

Чон Иён, довольно посмеиваясь, собрал пустые тарелки и встал из-за стола. «И чего он светится, как медный таз?» — подумал Ли Нан, хотя и сам не мог сдержать лёгкой усмешки.

Когда Иён встал у раковины и принялся вспенивать моющее средство на губке, Ли Нан подошёл и встал рядом. Кухонька квартиры в старой панельной многоэтажки была крошечной, но для двоих влюбленных места вполне хватало.

— Решил помочь?

«Да тут и мыть-то нечего», — подумал Ли Нан, но всё равно прижался ближе. Иён намыливал тарелки, а Нан споласкивал их под струей воды и аккуратно ставил на сушилку. При каждом движении они соприкасались руками. Почувствовав тепло плеча Нана, Иён вдруг перестал мыть посуду и повернул голову.

Ощутив на себе взгляд, Ли Нан тоже повернулся к нему.

Глядя на это насупленное лицо, Чон Иён расплылся в нежной улыбке. «Что со мной происходит?» — подумал он. Подумаешь, встал рядом, чтобы помочь с парой тарелок. Но почему от такой мелочи в груди всё так сладко и болезненно сжимается?

Поэтому Чон Иёну ничего не оставалось, кроме как наклониться и чмокнуть Ли Нана в губы.

— М?

Увидев округлившиеся от изумления глаза, безмолвно вопрошавшие, к чему вдруг этот внезапный поцелуй, Иён снова прикоснулся губами к его губам. А затем тихо прошептал на ухо:

— Неужели то, что мы делали утром, было настолько хорошо? Ты даже вызвался помочь с посудой.

Стоило ему вернуть Ли Нану его же собственный вопрос, как тот фыркнул со смеху. «Что за ребячество». Одарив Иёна фирменным недовольным взглядом, он тут же получил ещё один поцелуй от сияющего Иёна, чьи глаза от смеха превратились в щёлочки.

— Ладно, я сам закончу, тут почти ничего не осталось.

Ли Нан не стал спорить. Он быстро ополоснул руки под струей воды, а затем повернул кран в сторону Иёна. Густая пена вместе с остатками жира смылась с рук Иёна, оставляя их безупречно чистыми.

Ли Нан не спешил уходить. Он стоял рядом и, стряхивая воду с рук, задумчиво оглядывался. Поскольку полотенца нигде поблизости не наблюдалось, ему не оставалось ничего другого, как совершенно невозмутимо вытереть влажные ладони... прямо о задницу Чон Иёна.

Иён пораженно распахнул глаза. Ли Нан же невозмутимо наминал его ягодицы, словно это было в порядке вещей.

— А-а, ты меня с ума сведёшь.

Как этот наглец умудряется быть таким очаровательным? Ли Нан оставался абсолютно бесстрастным, словно ничего не происходило, в то время как Чон Иён просиял улыбкой. Чувствуя, как ткань штанов намокает, а чужие пальцы бесстыдно сжимают его зад, Иён тихо хихикал, заканчивая мыть посуду.

Так как планов на выходной у них не было, Иён предложил съездить куда-нибудь прокатиться, упомянув одно классное кафе. Ли Нан кивнул и пошёл переодеваться. Но тут возникла одна проблема — внешний вид самого Чон Иёна.

В квартире Нана из вещей Иёна были только классический костюм, в котором он пришел вчера, туфли и строгое пальто. Прямо сейчас он был одет в безразмерный свитшот и спортивные штаны Нана. Эти вещи, хоть и были самыми большими в гардеробе Ли Нана, всё равно смотрелись на Иёне нелепо: они совершенно не подходили ни по длине, ни по размеру.

А если добавить к этому образу строгие туфли и классическое пальто... Зрелище, честно говоря, получалось весьма комичным.

Взглянув на своё отражение, Чон Иён удручённо потёр лицо руками и покачал головой. Обычно он не был зациклен на моде, но пойти на свидание с Ли Наном в виде было выше его сил.

— Давай заедем в торговый центр.

Так определился их первый пункт назначения.

Первым делом Иён зашёл в магазин спортивной одежды. Он перемерил несколько пар кроссовок и, не раздумывая, переобулся в те, что Нан счёл симпатичными. Затем прикупил спортивный костюм, плотный пуховик и пару базовых футболок со свитшотами. Шоппинг Иёна был стремительным и прагматичным.

Ли Нану ничего не было нужно, так что он просто слонялся рядом, наблюдая за процессом. Иён, не глядя на ценники, выбрал несколько вещей и пошёл расплачиваться. Ли Нан стоял у кассы со скучающим видом, как вдруг Иён, не завершив оплату, повернулся к нему:

— Какой у тебя размер ноги?

— У меня? 42.

— Будьте добры, точно такие же кроссовки, 42 размер.

Так Ли Нан, сам того не ожидая, обзавелся новыми кроссовками. У него даже не было времени сказать, что они ему не нужны.

Расплатившись, Чон Иён подхватил пакеты обеими руками и расплылся в улыбке.

— Парные кроссовки, — прошептал он с заговорщицким видом.

«Господи, какое ребячество. Куда подевался благоразумный, взрослый мужчина?» Пока Ли Нан пребывал в замешательстве, Иён уже тащил его в бутик повседневной одежды.

— Вы ещё что-то хотите купить?

— Да. Выбери для меня.

«То есть я могу одеть тебя на свой вкус?» Эта мысль разбудила в Ли Нане лёгкий азарт. В конце концов, фигура Чон Иёна была настолько идеальной, что даже коротковатые спортивные штаны не смогли её испортить. Было время, когда Ли Нану казалось, будто любая дорожка, по которой идёт этот мужчина, превращается в подиум. Да, тогда он был по уши влюблён и смотрел на босса через розовые очки, но красота Иёна была объективным фактом: высокий, подтянутый, с идеальными пропорциями.

Из того, что предложил консультант, Ли Нан отобрал несколько вещей, и Чон Иён отправился в примерочную. Глядя, как на Иёне безупречно сидит любая вещь, Нан почувствовал, как внутри снова сладко защемило.

«Чёрт, до чего же он всё-таки хорош собой». Он ворчал про себя, но в то же время понимал, что снова без памяти очаровывается этим мужчиной, и это вызывало смутное чувство опасности.

Поскольку всё на нём сидело идельно, шопинг Иёна закончился так же быстро, как и начался. Он выбрал одни брюки, а также водолазку, рубашку и джемпер, которые Ли Нан посчитал удачными. Иён даже не стал тратить время на раздумья: раз хорошо сидит — берём. Тем более, он изначально планировал закупиться по-крупному, чтобы оставить часть вещей в квартире Ли Нана.

Обычно Иён не получал удовольствия от шопинга. Однако сегодня, в компании Нана, процесс казался удивительно приятным. Ему нравилось участие Ли Нана, нравилось носить то, что тот для него выбирает. Но ещё большее удовольствие Иёну доставляла возможность самому подбирать одежду для Нана.

— Нан-а. Примерь вот это.

Увидев мягкую, объёмную водолазку кремового цвета, Иён тут же загорелся увидеть её на Нане. Крупная вязка и высокий ворот должны были сделать его невероятно милым.

Однако когда Ли Нан вышел из примерочной, ожидания Чон Иёна несколько разошлись с реальностью.

— Оу…

— Что? Не нравится?

— Да нет, не то чтобы...

Иён ожидал милоты. Он представлял, как бледное, маленькое личико будет утопать в высоком вороте, а длинные рукава объёмного свитера, закрывающие запястья, подчеркнут юность Нана. Из-за разницы в пять лет Иён часто ловил себя на том, что воспринимает его совсем юным, несмотря на то, что Ли Нану было уже тридцать.

Но на деле образ Ли Нана был далек от слова «милый». Скорее, он представлял собой холодный, отстранённый шик. В свитере-оверсайз окутавшем стройную, худощавую фигуру, он выглядел не по-детски трогательно, а скорее...

— ...Даже как-то опасно.

Слишком чувственно. Слишком сексуально.

— По-моему, очень даже неплохо. В чем опасность?

— Нет-нет, всё отлично. Тебе очень идёт. Выглядишь потрясающе. Давай ещё пальто примерим?

Пальто Иён присмотрел, пока Нан был в примерочной. Он решил, что к милому свитеру нужно не менее милое пальто. Пальто было нежно-кремового цвета с тонкой пастельно-голубой клеткой — Чон Иён счел этот дизайн нежным и освежающим. Самое то для парня моложе его... Опять же, Ли Нану тридцать, скоро тридцать один, но пальто казалось Иёну идеальным вариантом для создания невинного образа.

Но стоило Нану надеть это пальто…

— ...М-м.

«Откуда снова эта порочная сексуальность?» На вешалке вещи казались мягкими, нежными, сладкими. Но на Ли Нане они создавали странный, будоражащий контраст. В душе Чон Иёна поднялось томительное чувство, словно кто-то медленно водит кубиком льда по чувствительной коже.

Восторженные похвалы консультанта доносились до Иёна словно издалека. Впрочем, Иён был полностью с ним согласен: пусть результат и отличался от задуманного, но одежда сидела на Нане как влитая, словно обрела истинного хозяина. Он выглядел безумно красиво и стильно.

— …Оплата картой.

Ли Нана вообще-то ничего не собирался покупать, но Иён уже протягивал карту. Ему внезапно захотелось примерить на Нана что-нибудь ещё. Оказывается, он до сих пор так плохо его знает. Тот факт, что лицо Ли Нана способно превратить даже самую невинную и милую одежду в нечто невероятно чувственное, стал для него настоящим открытием.

Глядя на него, Иён вдруг вспомнил момент, когда впервые разглядел его лицо по-настоящему и это перевернуло всё.

Крошечная душевая кабина, стремительно заполняющаяся паром. Белое обнажённое тело, шагнувшее к нему. Бледное лицо, обращённое вверх. И губы — влажные, красные, как мякоть спелого персика. В тот миг Иён был глубоко поражён тем, насколько пленительным оказался разрез глаз и взгляд, обычно скрывавшийся за призмой строгих очков.

В той тесной душевой кабинке, где двум мужчинам едва хватало места, Чон Иён впервые испытал настоящее замешательство. Он не мог поверить своим глазам.

«У секретаря Ли всегда было такое лицо?»

Чон Иён был искренне изумлён. Ли Нан просто снял очки, но Иёну казалось, что перед ним стоит абсолютно незнакомый человек.

Обычно невозмутимый секретарь Ли, вечно придерживающийся строгого делового этикета, никогда не воспринимался Чон Иёном как кто-то, кто значительно моложе его. Но лицо мужчины, стоявшего вплотную, казалось невероятно юным. Иён знал, что тот младше на пять лет, но сейчас было стойкое ощущение, будто перед ним парень моложе на добрый десяток лет.

Белоснежная кожа и томный взгляд затуманенных карих глаз. Изящная линия носа и розоватые губы. Мужчина, который, прекрасно понимая, что Чон Иён пожирает его глазами, без всякого стеснения неторопливо сбрасывал с себя одежду. И эти губы — окрашенные в столь же соблазнительный цвет, что и розоватые соски, — теперь находились в опасной близости, обжигая Иёна горячим дыханием.

У него были широкие плечи, но само тело оставалось очень стройным, даже хрупким. Нежный оттенок сосков, негустой покров волос, спускающихся по линии живота к паху, и член, виднеющийся сквозь них... Поразительно эротичное тело.

Иён не сразу понял, как подступиться к этому стройному, манящему телу, оказавшемуся в его объятиях. «И с таким телом он сам кого-то трахает?..» — с долей сомнения подумал Иён и бережно коснулся губ Ли Нана поцелуем. Губы, которые казались настолько сочными, что при укусе из них должен был брызнуть сладкий нектар, на поверку не имели сахарного вкуса, но оказались невероятно мягкими и податливыми.

Иён планировал провести их первую близость не торопясь, мягко и нежно. Он полагал, что этот юный парень, хоть и не показывает вида, всё равно должен изрядно нервничать в такой обстановке. Иён собирался выложиться на полную во время прелюдии, чтобы помочь Нану расслабиться и привыкнуть к нему.

Но...

Все планы Чон Иёна рассыпались в прах.

Ли Нан действовал так, словно томные, ласковые поцелуи были совершенно не в его вкусе. Он крепко обвил шею Иёна руками, повернул голову, углубляя поцелуй, и его язык бесцеремонно ворвался в рот Иёна.

От такого напора Иён на мгновение опешил. Но не успел он опомниться, как язык Нана уже жадно вылизал слизистую его рта, разжигая порочное возбуждение. Он втягивал губы Иёна, переплетался с его языком, скользил так свободно и нагло, словно был здесь полноправным хозяином. От терпения Чон Иёна вмиг не осталось и следа.

«Ах, вот ты какой, Ли Нан». Мужчина, который во время секса отбрасывал всю свою холодность, становясь человеком, который был абсолютно честен в своем желании удовольствия — таков был Ли Нан.

— Ха-а...

Мужчина, чьи набухшие соски и член, с готовностью вставший в чужой руке, были такого же розоватого оттенка, как и губы. Этот мужчина был его секретарем, Ли Наном.

С таким порочным лицом. С таким развратным телом.

— Ах, господин директор…!

На самом деле, Чон Иён не был любителем минета. Нет, получать удовольствие от него он, конечно, любил, но доставлять... В этом вопросе он оставался эгоистом. В конце концов, если мужчину привлекают мужчины, это ещё не значит, что он обязан любить брать их члены в рот, верно?

Но член Ли Нана… Аккуратная, розоватая плоть, совершенно не вязавшаяся со слухами о том, скольких парней он якобы довел до слёз, казалась Иёну вполне аппетитной. Поэтому Чон Иён послушно опустился на колени и взял его в рот.

Стараясь как можно глубже взять налитый член, Иён то и дело поднимал взгляд. Ли Нан смотрел на него сверху вниз, закусив губу, словно сдерживая рвущиеся наружу стоны удовольствия. Его раскрасневшиеся щёки и кончики ушей выдавали крайнюю степень удовлетворения. Захотелось сорвать с него эту маску невозмутимости и увидеть всё, что скрывается под ней.

Поэтому Чон Иён с силой сжал ягодицы Ли Нана. Раздвинув податливую плоть, он кончиками пальцев нащупал узкое отверстие и уверенно протолкнулся внутрь.

— А-а… Ха-а, госпо… Господин директор… Ах…!

Задыхаясь, Ли Нан ловил ртом воздух, и его лицо в этот момент было невероятно, неописуемо порочным. От стона, в котором сплелись высокие, скулящие ноты, совершенно не похожий на его обычный голос, Иёна бросило в жар. «Говорил, что не любишь, когда тебя берут, а сам кайфуешь».

Возбуждение ударило в голову с такой силой, что он даже не почувствовал отвращения, когда Ли Нан кончил ему в рот. Иён даже не вспомнил про презерватив. Секретарь Ли, дрожащий от жара и оргазма, покрытый каплями пота, сводил его с ума куда сильнее, чем он мог себе представить.

Каждый раз, когда он глубоко входил в это содрогающееся от спазмов тело, его накрывало головокружительной эйфорией. Казалось, он стоит на самом краю пропасти, но это чувство балансирования на грани делало кайф лишь острее. По венам бежал электрический ток. Тело секретаря Ли превзошло все мыслимые ожидания. Это был идеальный секс.

Но Чон Иён чувствовал странную жажду. Удовлетворение было огромным, но его катастрофически не хватало. Пока он вычищал пальцами собственную сперму изнутри Ли Нана, он боролся с диким желанием снова вогнать в него член и выебать до потери пульса. Глядя, как Ли Нан мелко дрожит и издаёт тихие стоны, Иён чувствовал, как в паху снова становится тяжело. А уж когда этот человек поворачивал к нему своё раскрасневшееся лицо и пристально смотрел на него...

Предчувствие ударило под дых: он увязнет в сексе со своим секретарём гораздо глубже, чем планировал. В голове зазвенел тревожный звоночек. Однако Чон Иён, уже познавший вкус удовольствия, не мог остановиться.

Именно поэтому, уходя с работы, он совершил это сумасбродство, приказав секретарю Ли явиться к нему домой на следующее утро прямо перед работой. Ему действительно не хватило одного раза. Он настолько не смог совладать со своим влечением, что даже дал Ли Нану оплачиваемый отгул на полдня — лишь бы тот вновь оказался в его объятиях.

В дальнейшем связь с секретарём Ли во всех отношениях полностью устраивала Иёна. Для человека, который изначально предлагал «быть... принимающей стороной?», секретарь Ли кончал невероятно бурно, задыхаясь от удовольствия при каждой близости. Мужчина, столь беззащитный перед лицом наслаждения, так пленительно теряющий контроль, с невероятным выражением лица, казался Иёну даже в какой-то степени милым.

Если подумать, для Чон Иёна это были едва ли не самые безупречные отношения. Ведь секретарь Ли, в силу своих обязанностей, опекал его с предельной чуткостью. Конечно, Иён не питал иллюзий насчет чувств Нана — было бы смешно думать, что тот в него влюблён. Но преданность секретаря была настолько абсолютной, что её легко можно было принять за романтический интерес. В свою очередь, Иён мог позволить себе быть великодушным и баловать его в той мере, в какой ему самому хотелось. Он был уверен, что тот никогда его не полюбит, а потому считал, что проявление благосклонности не повлечёт за собой никаких проблем. Никаких обязательств.

Даже во время командировки в Пусан Иён втайне питал определённые надежды. Поскольку им, связанным тайной близостью, предстояло пробыть бок о бок три дня и две ночи, он проводил время с секретарём Ли так, словно они приехали в медовый месяц. На диване, на кровати — он брал его столько раз, сколько хотел. И секретарь Ли, будучи в постели человеком без комплексов и без тормозов, охотно шёл ему навстречу.

Признаться честно, Иёну было непросто концентрироваться на работе. В голове крутился только образ белого, стройного тела. Он думал только о том, как раздвинет эти ноги и ворвётся внутрь, глядя сверху вниз на порочное лицо, залитое румянцем и судорожно хватающее ртом воздух. Сердце то и дело сладостно замирало от волнующего трепета, а по телу разливался томительный жар.

Иён находил утешение в мысли, что Ли Нан не способен влюбиться в него, и вместе с тем был благодарен судьбе за то, что этот мужчина стал работать его секретарём. В нём крепло желание, чтобы эта связь продлилась как можно дольше.

Но человеческая природа берёт свое — собственничество вшито в наши инстинкты.

В этом плане секретарь Ли постоянно задевал что-то внутри Иёна, о чём тот даже не подозревал. Когда Ли Нан флиртовал с какой-то женщиной во время их совместной командировки, когда без тени смущения заявлял о своей бисексуальности… Иён изо всех сил старался подавить ворочавшееся внутри него тошнотворное раздражение.

Но когда он увидел, как Ли Нан с Со Джэ О переплетают ноги под столом, как обмениваются многозначительными, томными взглядами… Это чувство превзошло все мыслимые границы. Скажем прямо: Иёну стало мерзко.

До него и раньше доходили слухи. Он слышал, что Ли Нану плевать на наличие партнёров, что он спит со всеми подряд. Он знал, с кем связывается. И даже малодушно считал, что так будет проще.

«Да… Я же знал. Так с чего подобная реакция?» Даже если прошлую ночь они провели в жарких, упоительных объятиях друг друга, это был всего лишь секс, не несущий с собой никаких обязательств.

И всё же Чон Иёна эта сцена выводила из себя. Его раздражал и ветреный секретарь, и чёртов Со Джэ О с его приторной улыбочкой, идеальным загаром и гладким лицом.

Именно поэтому он, вернувшись в отель навеселе, направился не к себе, а в номер секретаря Ли. «Это не ревность. У нас отношения без обязательств, какая еще ревность?» Категорически отрицая это, Чон Иён тем не менее не сумел сдержать свой упрямый нрав. Тем более, что Ли Нан в этот самый миг действительно собирался на свидание к другому мужчине.

Что это было — гнев или тупая похоть? Иён увлёк Ли Нана на кровать и навалился сверху. Первым делом стянул штаны, чтобы тот никуда не ушёл. А потом впился в него. Ласкал, целовал. В буквальном смысле кусал — до тех пор, пока секретарь Ли не оставил мысль о встрече и не выбрал его.

— Я же сказал — больно!

К моменту, когда Ли Нан сорвался на крик и вцепился ему в волосы, осознание того, что секретарь всё же предпочёл его, заставило Иёна слегка поостыть. А уж когда он увидел лицо Нана…

«Ты только что повысил на меня голос? Ты злишься? Секретарь Ли, так ты, оказывается, умеешь строить такие гримасы?» Глядя на искреннее возмущение Ли Нана, которому только что доставили дискомфорт, Иён невольно рассмеялся. Он всегда считал лицо секретаря строгим и аккуратным, но в гневе оно выглядело так горячо...

— Попробуйте нежно лизнуть языком...

Когда этот хриплый, недовольный голос зазвучал в приказном тоне, Иёну это...

— Вот так?

...чертовски понравилось. Откуда ни возьмись накатило возбуждение, тяжёлым жаром окатив низ живота. Аромат геля для душа, исходивший от мужчины, который совершенно точно мылся ради встречи с другим, вдруг показался Иёну сладким. Из-за этого даже член, который он посасывал, отдавал сладостью. Откуда эта странная сладость...

Секретарь Ли — нет, Ли Нан — был, если честно, до одури мил. Чон Иёна приводили в восторг разнообразные грани его натуры, проступавшие сквозь трещины расколотой маски невозмутимости. Ему хотелось увидеть больше. Хотелось стать ещё ближе, чтобы Ли Нан мог без стеснения раскрыть перед ним все свои стороны. Ему хотелось баловать его. Ласкать его. Как ему вздумается. Сколько душе будет угодно.

«Хм. А почему бы и нет?» — решил Иён. Он будет делать так, как велит сердце. Будет баловать его, сколько влезет. А если проснётся инстинкт собственника, он просто позволит ему выйти наружу.

В конце концов, Ли Нан его не любит. И не полюбит. Иён был уверен: если он перегнёт палку, Ли Нан сам установит нужную дистанцию.

Конечно, был момент, когда Ли Нан на слова о горячем кофе с абсолютно каменным лицом выдал: «Мне подуть на него?». Тогда Иён слегка завис, пытаясь понять, что у того в голове, но…

Но Иён свято верил: Ли Нан не способен любить никого. Из-за этого слепого убеждения он так и не смог разглядеть истинные чувства Ли Нана.

Зимним днём кафе на берегу реки хранило безмятежную атмосферу. День выдался морозным, но ясным, и сквозь панорамные окна лился тёплый солнечный свет. Небо было пронзительно-синим, а речная вода казалась ещё темнее и глубже. Земля тускло пестрела опавшей листвой и пожухлой травой, а голые ветви деревьев резко выделялись на фоне пейзажа. Но этот контраст с ярким небом и рекой создавал удивительно живописную картину. И оттого, что за окном так явно веяло зимой, внутри кафе казалось ещё теплее и уютнее.

Они заняли столик у окна. Мягкий двухместный диванчик был развёрнут так, чтобы можно было любоваться видом на реку.

Любому было ясно, что это место буквально создано для свиданий. Разве не странно, что двое взрослых парней сидят тут, прижавшись друг к другу? Эта мысль заставила Ли Нана слегка смутиться. Впрочем, он тут же отмахнулся от неё: кому какое дело? К тому же, возможно, из-за холода, в кафе не было других посетителей.

— А здесь неплохо, — произнёс Ли Нан, делая глоток горячего кофе.

Поначалу он сомневался, стоило ли ехать в такую даль ради одной чашки, но поездка вдоль реки оказалась на удивление приятной, да и само место ему приглянулось. Рулет с щедрой порцией взбитых сливок таял во рту, прекрасно дополняя терпкий кофе.

— М-м, тебе нравится?

— Да. И людей нет…

Посетителей не было совсем. На улице, конечно, минус, но для солнечного выходного дня такое потрясающее кафе выглядело слишком уж пустынным.

Ли Нан прищурился, бросив на Чон Иёна подозрительный взгляд. В памяти невольно всплыла та встреча с исполнительным директором Чон Сан Ён в кафе возле больницы. Пустое заведение, если не считать её свиты из нескольких охранников... и состоявшийся там разговор. Всё это осталось в прошлом, но от воспоминаний на душе потяжелело. Ли Нан нервно сглотнул, сделал ещё один глоток кофе и отвернулся к окну. Вид на бескрайнюю гладь реки немного успокоил его колотящееся сердце.

— Вы ведь не арендовали это место целиком?

— А? Ты о чём?

— Я про кафе.

— А-а. Выкупил ли я его на день? Хм… Даже не подумал об этом. Мне стоит так делать в будущем?

Его искреннее недоумение подействовало лучше любого успокоительного. Ли Нан расслабился и едва заметно покачал головой.

— Не стоит. Просто… вы так легко скупаете вещи, даже не глядя на ценники, вот я и подумал.

— Что за глупости, за кого ты меня принимаешь? Я тоже смотрю на цены, когда покупаю.

И он был абсолютно искренен. Чон Иён не страдал зависимостью от брендов и не был склонен к расточительству. Просто финансовое положение позволяло ему не задумываться, если вещь действительно стоила своих денег.

К тому же, когда дело касалось покупок для Ли Нана, цены для Иёна не имели никакого значения. Ведь и свитер, и пальто сидели на нём безупречно. Будь воля Иёна, он бы скупил для него половину магазина, но у него уже был горький опыт отказа от подарков, поэтому он сдерживал себя. К примеру, часы, часы, и ещё раз часы...

— И всё-таки, господин Чон Иён, вы немного… со странностями.

— Я?

— Чеболь в третьем поколении, генеральный директор… а сами жарите рис с кимчи и стоите у раковины с губкой для посуды.

— Разве не любой человек на это способен? Это же базовые бытовые навыки.

— И всё же это немного...

— Странно?

— Да. Может, это мои стереотипы, но тот случай, когда вы принесли еду из круглосуточного, здорово сломал мне шаблон. Я думал, люди вашего статуса отправляют подчиненных за элитной едой навынос.

— Ну, что касается меня... В то время у меня не было личного секретаря для таких поручений.

Произнося это, он вспомнил кузенов, за которыми вечно таскалась целая свита помощников, выполняющих любые капризы. По сути, как и сказал Ли Нан, именно это считалось нормой. В «Ынха Групп» существовал специальный отдел, обслуживающий семью председателя. Они занимались всем: от важных дел до самых нелепых личных просьб детей и внуков. По достижении совершеннолетия к ним приставляли личных телохранителей — это был своеобразный «подарок» от деда, а заодно и удобный инструмент слежки. Чон Иён от такого всегда наотрез отказывался.

— Но всё равно… самому покупать ланч-бокс в комбини и греть его в микроволновке — это как-то…

— Настолько странно?

— Тогда я был по уши в вас влюблён, мне это казалось даже милым. Но в то же время — удивительным. Я всё гадал, пробовали ли вы вообще когда-нибудь такую еду.

— Хм... Не все чеболи живут так уж экстравагантно.

— Ваша двоюродная сестра, наверное, даже волосы сама не расчёсывает!

— А, ну… с ней всё так и есть.

Иён рассмеялся, вспомнив женщину, которая каждое утро вызывала визажиста и стилиста по волосам. И в этом не было ничего удивительного — она с пелёнок привыкла, что её обслуживают. Как и остальные его кузены. Прямое следствие политики председателя Чон Пиль Вона.

Говорят, некоторые богатые семьи стараются прививать детям скромность, так что там не то что машину с водителем не дают, а заставляют пользоваться общественным транспортом. Но дед Чон Иёна придерживался иных взглядов. Он был убеждён: его наследники обязаны вести настолько роскошный образ жизни, чтобы это не шло ни в какое сравнение с простыми смертными. Он считал, что раз уж чеболей всё равно клеймят злодеями, то нужно стоять на самой вершине, чтобы даже те, кто показывает на тебя пальцем, смотрели снизу вверх. С ранних лет он вбивал в головы младших поколений осознание принадлежности к высшему классу, требуя от них аристократического высокомерия и использования привилегий как законного права.

Однако в любой семье не без урода — или, точнее, не без бунтаря. Чон Иён свернул с пути, проложенного властным дедом. А если точнее, главным бунтарём в их роду был отец Иёна.

— Я не такой, как как моя сестра или другие кузены. Вплоть до университета я вёл самую обычную жизнь. Подрабатывал репетиторством. Когда хотелось выпить, мы с друзьями искали забегаловки с дешёвой закуской. На каникулах рубился в игры и питался лапшой быстрого приготовления, а во время сессии сутками торчал в читалке и обедал в круглосуточном.

— Вы были, так сказать, близки к народу.

— Я же говорю — я был обычным. Сейчас я такое почти не ем, но в студенческие годы каждый день уплетал рамён в дешёвых закусочных.

— И это при том, что ваш родной дед — председатель корпорации?

— Я разве не рассказывал, что мой отец разорвал все связи с семьёй и сбежал из дома? У меня просто не было возможности купаться в лучах славы дедушки-чеболя.

— А-а-а. Точно. Вы говорили об этом… когда мы ходили дегустировать французскую кухню в ресторан конкурентов.

Слова Ли Нана метко ударили по больному. Иён тут же отвёл взгляд и неловко откашлялся.

Если вдуматься, Иён уже тогда был влюблён в своего секретаря. Именно поэтому, не выпив ни глотка алкоголя, сам того не осозновая, начал делиться с ним глубоко личными вещами. Но оправдываться сейчас бесполезно — сделанного не воротишь.

Чёрт возьми, почему, почему он уже тогда не понял, что это любовь, хотя Ли Нан казался ему безумно красивым? Почему он так упрямо всё отрицал и отвергал?

Глядя на то, как Иён, которому нечего сказать в своё оправдание, покаянно кусает губы, Ли Нан тихо усмехнулся. Ему нравилось, что даже спустя время Чон Иён смущается и чувствует неловкость, когда всплывают прошлые обиды. Это искреннее раскаяние грело душу. Не желая нагнетать обстановку, Ли Нан решил дать своему любовнику перевести дух и сменил тему:

— Так значит, в детстве вы даже не подозревали, что ваш дедушка — чеболь?

От одного только лёгкого, непринужденного тона Ли Нана лицо Иёна мгновенно просветлело. То, что Нан сам разрядил обстановку, и то, что он искренне интересовался его прошлым, вызывало в груди тёплую волну. Спроси сейчас Ли Нан о секретах компании — Иён бы выложил всё не задумываясь. Что уж говорить о какой-то личной истории! Да, он никогда и никому об этом не рассказывал, но от Ли Нана у него не было секретов.

— Да. В детстве я вообще считал отца сиротой. Я ведь ни разу не видел дедушку с бабушкой по его линии. Для меня он был сыном рыбака.

Отец Иёна, Чон Джин Соп, был младшим и горячо любимым сыном председателя Чон Пиль Вона. Но, в отличие от властного родителя, обладал душой, жаждущей свободы. Он желал обычной жизни и на дух не переносил обязанности, которые навязывал ему статус. Когда конфликт с отцом достиг апогея, Джин Соп отказался от всего, чем владел, и ушёл из дома. Какое-то время он жил в деревне, в родном доме своего университетского друга. Вскоре между ним и сестрой этого друга вспыхнули чувства, они поженились, и на свет появился Чон Иён.

Благодаря этому Иён рос самым обычным мальчишкой, бесконечно далёким от мира корпораций. То, что его отец, будучи молодым столичным парнем, перебрался в глушь, казалось немного необычным, но в остальном Иён ничем не отличался от соседских ребят. Его детство пахло морем. Он сутками напролёт носился по улицам с друзьями, подставляя лицо солёному бризу.

Впрочем, дед по материнской линии был судовладельцем, так что семья не бедствовала. Мать Иёна была доброй и ласковой женщиной. Выросшая в рыбацкой деревне, но в достатке, она в своё время уехала учиться в Сеул; она была мудрым и мягким человеком.

Наверное, если бы жизнь Иёна продолжилась в том же русле, он бы ни в чём не испытывал нужды — ни в деньгах, ни в любви. Нашел бы себе дело по душе, упорно трудился бы ради своих целей, заводил бы друзей, влюблялся и жил совершенно обычной жизнью. Как миллионы других людей.

Однако поворотные моменты всегда наступают когда не ждёшь.

— Кажется, впервые я попал в Сеул лет в десять. В тот день атмосфера в доме была странной. Родители не могли скрыть нервозности, и их напряжение передалось мне. Меня разбудили ранним утром. Перед домом стояла незнакомая машина. Через несколько часов езды мы оказались в Сеуле… и когда наконец добрались, я сразу понял, почему ребята в деревне так бредили столицей.

Странный трепет, который он испытал при виде огромного города, где бесчисленные автомобили, мчались по идеально гладким дорогам, а здания, верхушки которых терялись где-то в небе, образовывали каменные джунгли, сейчас уже несколько потускнел. Но для десятилетнего мальчишки это был настоящий шок. Всю дорогу в машине висело гнетущее молчание, заставлявшее Иёна вжиматься в сиденье, но стоило им въехать в центр мегаполиса, как любопытство вытеснило страх.

Пока он, затаив дыхание, смотрел в окно, автомобиль свернул на тихую дорогу, проскользнул в переулок, огороженный высоким глухим забором, и плавно затормозил перед массивными коваными воротами.

Именно там, за этими стенами, Чон Иён впервые встретился лицом к лицу со своим дедом, о существовании которого даже не подозревал.

— Тогда я узнал, что у меня есть дедушка и по отцовской линии. Для меня он выглядел немного пугающим стариком, который совал мне карманные деньги, а вот отец всем видом показывал, что искренне его ненавидит.

— Если он так его ненавидел, зачем же повёз вас к председателю?

— Ну… видимо, с годами сердце дедушки немного смягчилось. Говорят, он сам связался с сыном спустя десять лет, потому что внезапно захотел увидеть внука. Отец рассказывал, что, услышав голос деда после стольких лет, тоже дал слабину.

Хоть председатель Чон Пиль Вон и разорвал связи с сыном, он был не из тех, кто может полностью отказаться от родной крови. Поэтому на протяжении десяти лет он не спускал глаз со своего младшего сына, который самовольно создал семью где-то в рыбацкой глуши.

И когда до него дошли слухи, что его десятилетний внук весьма хорош собой, умён и отлично учится, старый председатель больше не смог скрывать тоску по кровной родне.

От сына он отказался, но отказаться ещё и от внука было выше его сил. Отбросив прошлые обиды, Чон Пиль Вон  с изрядной долей великодушия  вызвал сына с невесткой в Сеул. Его предложение звучало так: он поможет им обустроиться в столице, чтобы они привезли внука и вплотную занялись его образованием.

Однако Чон Джин Соп был именно тем сыном, который разорвал связи с семьёй как раз из-за такого властного и надменного отношения. Заявив нечто дерзкое в духе «со своим сыном я разберусь сам, так что обойдёмся без вашего вмешательства», он гордо отверг благосклонность председателя. И пока Чон Пиль Вон сокрушался о том, как его поздний, бесконечно любимый младший сын вырос таким невыносимо упрямым паршивцем, Джин Соп просто взял за руки жену и сына и покинул особняк.

— В общем, хоть они и не виделись десять лет, сцены со слёзными объятиями и примирением не случилось. Мы даже не поели. Отец просто развёрнулся и ушёл.

Председатель Чон не мог его остановить. Из прошлого опыта он усвоил: чем сильнее давишь на младшего сына, тем сильнее он сопротивляется и начинает действовать назло. И именно благодаря этому в тот день Чон Иён столкнулся с поворотным моментом своей жизни.

— А потом, раз уж мы приехали в Сеул, отец решил угостить меня гамбургером.

До того дня Иён даже слова такого не слышал. В то время он и обычный-то хлеб ел нечасто. Глядя на кусок мяса, желтый сыр и листья салата, зажатые между двумя булками, он поначалу даже не хотел к этому притрагиваться. Но в тот момент, когда он, как велел отец, откусил огромный кусок...

Для маленького Иёна гамбургер стал гастрономическим откровением. Мясной сок, солоноватый соус, идеальное сочетание хлеба и хрустящих овощей — всё это повергло его в настоящий шок. Шок был настолько сильным, что у мальчика мгновенно появилась цель в жизни.

— Это было действительно вкусно. Безумно вкусно. Самая вкусная еда за всю мою жизнь. Именно тогда я твёрдо решил, что должен жить в Сеуле.

«Я хочу жить в Сеуле. Хочу переехать сюда и каждый день есть гамбургеры» Эта наивная мечта глубоко пустила корни в сердце маленького Иёна. И он начал строить конкретные планы по её осуществлению.

— Стойте-стойте… То есть вы захотели жить в Сеуле не из-за дедушки-чеболя, а из-за гамбургера?! Впечатления от роскошного особняка председателя проиграли какому-то бургеру?

— Да что ребёнок понимает в дорогих домах? Я и сейчас не особо гонюсь за роскошной недвижимостью. Лишь бы было в меру комфортно. К слову, именно в этом смысле мне так нравится спать у тебя дома.

— Судя по тому, как вы впахиваете на работе, не скажешь, что вы лишены амбиций…

— Амбиции-то у меня есть… но, видимо, в чем-то я всё же пошел в отца.

Иён тихо рассмеялся, увидев ошарашенное лицо секретаря. Он и сам поначалу находил абсурдной историю о том, как его отец из чувства протеста плюнул на империю чеболей и заделался рыбаком.

В своем ли он был уме? Хорошо ещё, что женился на дочери владельца судов, но о чём он вообще думал? О будущем сына совсем не беспокоился? В эпоху, когда найти стабильную работу всё труднее, а уверенность в завтрашнем дне тает на глазах, он всерьёз собирался передать сыну в наследство жизнь мелкого обывателя.

Разумеется, все эти мысли пришли к нему с возрастом, когда он в полной мере осознал, кем на самом деле был председатель «Ынха Групп» Чон Пиль Вон. А в те юные годы, совершенно не понимая, что значит быть внуком всемогущего чеболя, он просто хотел почаще есть гамбургеры.

— Но, поскольку я усердно учился, родители сами решили, что нам нужно переехать в Сеул. Я ясно дал понять, что хочу учиться именно в столице. Так что со средней школы я жил здесь. Правда, отношения между отцом и дедом всё ещё оставляли желать лучшего, так что никакой финансовой поддержки мы не получали. Разве что иногда ездили на праздники или дни рождения.

Для отца и сына, которые десять лет даже не созванивались, это был колоссальный прогресс. Председатель Чон не показывал этого сыну, но в общении с внуком его скрытая радость прорывалась наружу. Мало того, что Чон Иён показывал самые блестящие результаты в учёбе среди всех кузенов, так ещё и благодаря ему строптивый младший сын по собственной воле вернулся в Сеул и возобновил контакты с семьей.

Для старого председателя внук стал связующим звеном, тем самым клеем, который скрепил вдребезги разбитые отношения с Джин Сопом. Вполне естественно, что в глубине души он невероятно гордился Иёном и дорожил им. С другой стороны, панически боясь снова потерять сына, он не решался давить на внука и навязывать ему свою волю.

— Поэтому в универе я учился как самый обычный парень. Жил на скромные карманные деньги, порой подрабатывал. Я тогда не рассчитывал на дедушкины миллионы, так что моей целью было устроиться в крупную компанию. Окончив второй курс, я собирался быстренько отслужить в армии, чтобы потом начать нарабатывать резюме… но как только я подал заявление на академ, дедушка каким-то образом об этом прознал и вызвал меня к себе. Спросил: «Зачем тебе в армию?»...

Иён пробормотал это смущённо. На самом деле, его освободили от призыва по какой-то совершенно неясной для него самого причине. И хотя он лично не прикладывал к этому руку, признаваться в коррупционных махинациях семьи Ли Нану, который честно отслужил свой срок, было довольно неловко.

— Я в курсе, что у вас «белый билет». Разве в нашей стране хоть один чеболь нормально служил? Когда вас назначили генеральным директором, в статьях вас за это освобождение знатно полоскали.

— Когда это ты успел начитаться таких статей?

— ...Было время, когда я, скажем так, собирал информацию. Кхм.

Ли Нан слегка смутился и отвел взгляд. А, точно, однажды он упоминал, что в период своей тайной влюбленности рылся в мусоре из машины Иёна, чтобы выяснить его вкусы.

Искал старые статьи, да еще и комментарии к ним читал… Выходит, у него и правда была тяжёлая стадия влюблённости. Тихо хихикнув, Иён притянул Ли Нана за плечи и потёрся о его шею.

— Эй, вы чего творите?

Внезапный физический контакт застал врасплох. Они всё-таки в публичном месте! Ли Нан безжалостным движением оттолкнул от себя разомлевшего Иёна. Игнорируя недовольное бормотание — «как жестоко» — Нан настороженно огляделся по сторонам, но, к счастью, в кафе по-прежнему не было ни души.

Иён тихо посмеивался, глядя, как Ли Нан, словно сурикат, вытягивает шею и сканирует пространство. Честно говоря, Иёну было бы плевать, если бы кто-то их увидел. В конце концов, это место...

— Ну так и что было дальше? — грубовато спросил Нан, слегка отодвигаясь.

И хотя на двухместном диванчике отодвигаться было особо некуда, сам факт того, что Ли Нан пытается сбежать, вызывал у Иёна сильное желание притянуть его обратно и хорошенько потискать. Но, понимая, что в таком случае тот может разозлиться всерьёз, Иён подавил порыв и вернулся к прерванному рассказу.

— Дед спросил, готов ли я учиться тому, что мне скажут, и следовать его указаниям. Причин отказываться у меня не было.

Иён считал, что он совсем не похож на своего отца. Зачем пробивать головой стену, если перед тобой любезно открывают дверь? В то время он был обычным молодым человеком, который испытывал тревогу перед туманным будущим, поэтому предложение председателя Чона казалось сладким сном. Даже если бы дед посадил его в тёплое кресло по блату, Иён бы вряд ли отказался. А уж слова об «обучении» недвусмысленно намекали, что его собираются растить как будущего преемника. Было бы ложью сказать, что в нём не проснулись амбиции. Да и уверенности в том, что он справится, ему было не занимать.

— Так что я взялся за дело со всем усердием. Окончил университет на семестр раньше положенного и сразу же уехал учиться за границу. Среди третьего поколения чеболей моя история — скорее исключение из правил. Они-то все живут в свое удовольствие.

При одной мысли о кузенах ему хотелось лишь тяжело вздохнуть. Поскольку отец Иёна женился рано, разница в возрасте между ним и двоюродными братьями и сёстрами была минимальной. Иён холодно усмехнулся.

Большинство кузенов под давлением родителей кое-как поступали в университет, но, получив заветное место, тут же с головой погружались в роскошь и развлечения. Некоторые начинали чудить ещё с подросткового возраста, и, когда становилось ясно, что престижный корейский вуз им не светит, их просто ссылали в «вынужденную» учебу за границу. Казалось, для большинства из них главной целью в жизни было накачиваться алкоголем в компании купленных знаменитостей, распуская руки в вип-ложах клубов.

Честно говоря, хотя Иён и виделся с ними всего пару раз, он быстро понял: за исключением кузины Чон Сан Ён, все остальные были идиотами, которым повезло родиться с золотой ложкой во рту. При этом они так кичились своей принадлежностью к «элите», что Иёна порой брала искренняя злость. Ведь было очевидно: эти придурки могут прожигать жизнь и дальше, им всё равно без малейших усилий достанутся тёплые местечки в компании деда. И самое паршивое — для председателя такой порядок вещей казался абсолютно нормальным. Глядя на всё это, Иён смутно начинал понимать, почему его отец в свое время сбежал из этого дома.

— Выходит, вы совсем не развлекались в молодости?

— Когда мне было развлекаться, если я закрыл четыре оставшихся семестра за три? Голова пухла от контроля за оценками ради досрочного выпуска. На каникулах я ходил на летние курсы, чтобы набрать дополнительные баллы, и параллельно готовился к отъезду за границу. В общем, был занят по горло.

— Хм. Я в универе тоже вкалывал будь здоров, но время на тусовки всё равно находилось.

— А чего ты от меня ожидал? Думал, раз я из богатой семьи, то буду зависать в элитных клубах, устраивать вечеринки со знаменитостями и обдалбываться наркотиками?

— Ага. Именно этого и ожидал.

— Ну, пара приглашений от кузенов мне прилетала... но я ведь гей.

— А-а...

— Мне на их вечеринках нечего было ловить. Становиться спонсором для смазливых айдолов тоже не улыбалось. Так что мой максимум — это тайные вылазки в гей-бары или знакомства через тематические сообщества.

— Ого. Как обидно.

— ...И что же тут обидного?

В ответ на сведённые к переносице брови Иёна, Ли Нан пожал плечами и усмехнулся. Когда на лице Нана появлялось это распутное выражение, Иёна порой выбивало из колеи. Страшно было представить, насколько бурной и насыщенной была молодость Ли Нана.

— А как насчёт учёбы за границей?

— Там тоже не до тусовок было. Постоянно занимался. Потом ещё и стажировка в консалтинговой фирме началась, так что дни летели… Погоди-ка. Почему у тебя опять такое лицо?

— Какое «такое»?

— На нём буквально написано, что я прожил жизнь зря.

— Вовсе нет.

На словах Ли Нан бесстыдно всё отрицал, но Иён прекрасно знал этот взгляд. Именно с таким выражением на него когда-то смотрели кузены. В их глазах читалось искреннее недоумение и жалость: как можно было, уехав за ганицу, вдали от контроля семьи, тратить время на какую-то учёбу? Сейчас Ли Нан смотрел на него почти так же.

— …Ты ведь уехал в Штаты ещё в старшей школе?

— Было дело, да.

— …И как?

— Было весело.

— …

— Но если бы я поехал туда студентом, было бы ещё веселее.

И что это сейчас должно было значить? На пристальный взгляд Иёна Ли Нан снова коротко усмехнулся.

— Вы, господин Чон Иён, должно быть, не знаете, но у популярных людей тоже нелёгкая доля. Просто примите к сведению.

— Я вообще-то тоже был популярен.

— Да кто спорит? В общем, вы был этаким прилежным внуком, так что председатель в вас души не чаял?

— …Ну, что-то вроде того.

— Выходит, гостиничный бизнес интересовал вас с самого начала?

— Это было не столько моим решением... В общем, председатель планировал со временем разделить дочерние компании между детьми. Гостиничный сектор предназначался моему отцу. Поэтому, когда я вернулся в Корею, меня естественным образом определили в отель «Ынха».

Изначально Иён и не думал о гостиничном бизнесе, но работа быстро увлекла его. Результаты не заставили себя ждать. Поскольку внук председателя оказался на удивление компетентным управленцем, его должности менялись с пугающей скоростью — так быстро, что самому Иёну порой становилось неловко.

— Так я и стал исполнительным директором. До тошноты типичная история про счастливчика с богатеньким дедушкой, да?

Чон Иён говорил лёгким тоном, скромно списывая всё на простую удачу. Впрочем, он был прав: история и впрямь звучала раздражающе идеально. В тридцать лет стать президентом и исполнительным директором, получив в управлению одну из ключевых компаний конгломерата… Это действительно бесило во многих смыслах.

— Насколько я слышал, ваше назначение вызвало немало споров, слишком уж быстро всё произошло.

— Хм? А-а. Ну, даже по меркам третьего поколения чеболей это было беспрецедентно быстро.

Иён туманно улыбнулся. Ли Нан отпил кофе, но его лицо внезапно омрачилось. Было видно: он хочет о чём-то спросить, но не знает, как подступиться.

Иён тихо усмехнулся. Интересно, от кого Нан успел нахвататься слухов, раз теперь так несвойственно ему мнётся? Повисла неловкая пауза — Ли Нан всё никак не мог решиться заговорить.

Иён же на мгновение позволил себе насладиться тишиной. Он по-детски радовался, что Ли Нан так внимательно следит за его реакцией. Поразительно, как этот человек, чьё лицо сейчас было открытой книгой, ухитрялся притворяться бесчувственным роботом, пока работал его секретарем?

И в то же время он мысленно посмеялся над собой за то, что умудрялся не замечать пылких чувств, горевших внутри Ли Нана.

Проглотив эту мысль вместе с целым спектром противоречивых эмоций, он с невозмутимым видом взял вилку, подцепил щедрый кусок рулета, утопающий во взбитых сливках, и поднёс прямо к губам Ли Нана.

Нан бездумно приоткрыл рот, и мгновение спустя его заполнили нежный бисквит и насыщенная сладость крема. Крема было слишком много. До приторности. Его было так много, что, не поместившись во рту, он оставил белые следы в уголках губ.

Иён протянул руку и вытер крем большим пальцем. Его так и подмывало податься вперёд, поцеловать приоткрытые губы, слизать крем…

…Но он сдержался. Нан точно разозлился бы за поцелуй на публике. Вместо этого он слизал кончиком языка крем со своего пальца, с сожалением подумав о том, что губы Ли Нана куда мягче и вкуснее любых взбитых сливок.

— …Прекратите так делать.

— М-м?

— Вы хоть понимаете, у кого будут проблемы, если нас здесь застукают? — Холодно произнёс Ли Нан, глядя на Чон Иёна, который облизывал пальцы, бросая на него томные взгляды.

И он был прав: если сплетни об их отношениях просочатся в прессу, удар придется именно по Иёну. Ли Нан ведь обычный человек, его лицо неизвестно публике. А вот Чон Иён — внук председателя и генеральный директор отеля «Ынха Групп» — фигура публичная. Хоть в его официальных профилях на порталах не было фото, любой желающий мог найти их в старых статьях.

Но самого Иёна это совершенно не волновало. Узнают — так узнают. В глубине души он даже хотел, чтобы об этом растрезвонили на весь мир. Тогда всё стало бы гораздо проще. И сейчас эти мысли не покидали его.

Он понимал, что их с Ли Наном взгляды на эту ситуацию в корне различаются. Иён осознал свою гомосексуальность еще в подростковом возрасте, когда только начал интересоваться сексом. Для Нана же, вероятно, их отношения — не более, чем лёгкая интрижка. Инстинктивно он, должно быть, всегда держит в уме: если они когда-нибудь расстанутся, он просто вернётся в свой «нормальный» мир. Легкомысленный парень, для которого секс с мужчиной — это забавный эксперимент. Нет, может, стоит утешаться тем, что Ли Нан в принципе человек-перекати-поле, что он ищет лёгкости во всём и ни к кому не привязывается.

В любом случае, Иён прекрасно понимал метания Ли Нана. Вывод напрашивался один: оставить ему право выбора, но привязать к себе так крепко, чтобы он никогда им не воспользовался.

А если быть до конца откровенным… Иёну хотелось отрезать все пути к отступлению. И Ли Нану, и себе.

— А мне всё равно, — произнес Иён с нарочитой лёгкостью, пытаясь отогнать горькие, собственнические мысли. Ему вдруг захотелось подразнить Нана ещё больше, увидев его недоуменное лицо. — Я серьёзно. Может, подадим заявление в газету? Объявим о свадьбе?

— Господи, перестаньте нести этот бред.

«А я ведь всерьёз». Нан фыркнул, словно услышав глупую шутку.

— Думаете, ваша семья будет сидеть сложа руки?

— Разумеется, они не дадут статье выйти. И, скорее всего, всучат тебе конверт с деньгами, требуя, чтобы ты порвал со мной. А мне предложат отдать ещё пару дочерних компаний, если я брошу тебя и вступлю в фиктивный брак. Тогда мы с тобой разыграем расставание. А когда я получу активы, всё обналичим и сбежим. Как насчет Канады? Неплохо звучит, а?

Его тон оставался шутливым и непринуждённым.

— Ведь именно так я и стал директором отеля.

И хотя форма была ироничной, содержание не было шуткой. Под маской дурашливого бреда Иён ответил на вопрос, который Ли Нан так боялся задать.

— Разумеется, с той лишь разницей, что тогда никто не устраивал афер с расставанием и побегом в закат.

— …

Иён не хотел вдаваться в детали того расставания или подробно рассказывать о человеке, который был его любовником. Неважно, сколько слухов дошло до Нана и насколько сильно его любопытство. Иён всегда придерживался мнения, что обсуждать бывших с нынешним партнёром нет нужды. О чём говорить, если чувства и отношения закончились? Прошлые связи в пересказе неизбежно либо романтизируются, либо обесцениваются.

Конечно, иногда Иёну самому хотелось узнать о прошлых любовниках Нана. Учитывая его лёгкое отношение к сексу, был ли в его жизни кто-то, с кем он встречался по-настоящему долго и серьёзно? Но он не собирался спрашивать. Даже если Ли Нан был готов всё рассказать, Иён предпочёл бы остаться в неведении. Ни к чему добровольно открывать этот ящик Пандоры.

— Была такая история. Хочешь узнать детали?

— Было что-то ещё?

— Нет. Это всё. По правде говоря, я сейчас уже почти ничего не помню. Осталось только чувство уязвлённой гордости и горечи.

С тем парнем Иён провстречался несколько лет. Хоть он и говорил Нану, что вся его жизнь состояла из напряжённой работы, это не значило, что он жил словно монах. Как он сам признался, он был популярен. И всё же тот парень стал для него своеобразным якорем. Со временем, конечно, в отношения неизбежно вползла рутина, но связь была достаточно стабильной, чтобы Иён даже не думал смотреть налево.

Или, возможно, правильнее будет сказать, что их отношения уже тогда балансировали на грани, прикрытые иллюзией «стабильности». Ведь в то время Иён с головой ушёл в работу и начал отдаляться; его партнёр, судя по всему, делал то же самое. Вероятно, так оно и было. Поэтому тот человек так легко взял деньги у председателя Чон Пхиль Вона и исчез из жизни Иёна, не сказав ни слова на прощание.

Когда партнёр перестал выходить на связь, Иён, ещё не зная правды, начал беспокоиться. Но не настолько, чтобы бросить работу. Мысль «неужели мы так и расстанемся?» вызывала лишь лёгкую горечь и... безразличие.

До тех пор, пока не выяснилось, что возлюбленный скрылся, взяв деньги у председателя. До того момента Иён думал, что их связь угасла сама собой, подойдя к логическому финалу.

Он узнал правду, когда дед вызвал его в свой особняк. Иён ехал туда, полагая, что разговор пойдет о делах компании, но вместо отчётов председатель выложил перед ним пачку профилей потенциальных невест.

«Вопрос с тем парнем я уладил, подкинув ему деньжат. Хватит игр. Пора жениться».

Что Иён тогда ответил? Он не помнил. В памяти смутно запечатлелось лишь то, как он развернулся и вышел из кабинета, не дослушав деда и ни разу не обернувшись.

В состоянии какого-то шока он не поехал в офис, а вернулся домой. Ему хотелось собраться с мыслями, но в то же время не хотелось о чём-либо думать. Может оттого, что он предчувствовал нечто подобное, он не испытывал острой боли. А может, эмоции захлестнули так сильно, что сработал защитный механизм психики, погрузив его в полнейшее оцепенение.

Осознав свою сексуальную ориентацию, Иён всегда старался не придавать этому большого значения. Он вычеркнул из головы мысли о том, что общество может его отвергнуть или дискриминировать. Рассудил, что проблемы стоит решать по мере их поступления. Зачем бояться того, что ещё не произошло? И в целом, ему удавалось жить с этим вполне комфортно, просто прикладывая немного усилий, чтобы мимикрировать под «нормального» и скрывать свои предпочтения.

Но аутинг оказался ударом, к которому он был не готов. Иёна накрыло волной смятения. Он даже не мог осознать, что именно вызывает в нём это болезненное замешательство. Слишком многое заставляло Иёна страдать так мучительно, что трудно было понять причины, по которым ему невыносимо тяжело.

Однако чувства, которые он тогда испытывал, не имели ничего общего с обидой, сожалением или тоской по сбежавшему возлюбленному. Это не было и чувством стыда перед дедом за то, что его тайна раскрылась. Перед председателем Пхиль Воном Иён вообще не чувствовал вины.

Если бы нужно было подобрать этому состоянию точное определение, Иён назвал бы его осознанием собственной ничтожности.

Скорбь от того, что он, как гей, отвергнут не только обществом, но и собственной семьёй, отрицающей саму его суть. Пустота от того, что партнёр променял его на пачку купюр. И чувство бессилия от понимания, что ради сохранения своего места ему придется склонить голову перед абсурдными, несправедливыми требованиями деда. Всё это смешалось воедино, безжалостно втаптывая гордость Иёна в грязь, заставляя чувствовать себя ничтожным.

В те дни он всерьёз задумывался о том, чтобы всё бросить и уйти. Но… привилегии, вкус которых он уже успел познать, были слишком сладки. Было бы ложью сказать, что ему не жаль отказываться от головокружительных достижений, которых он добился несопоставимо быстрее других благодаря дедушке-чеболю, и от комфортной, роскошной жизни, которую обеспечивал статус внука председателя. И в то же время склонить голову означало позволить растоптать свое эго. Одно лишь то, что он сидел и расчётливо взвешивал всё это, заставляло чувствовать себя раздавленным.

Но оказалось, собственные амбиции ранят ничуть не меньше, чем уязвлённая гордость.

Пока Иён проживал самый мрачный период своей жизни, игнорируя даже работу, председатель Чон Пиль Вон внезапно вспомнил кое-что. А именно — историю затяжной войны со своим младшим сыном. То, как Джин Соп однажды закусил удила и вычеркнул отца из своей жизни на долгие десять лет, оставило в душе властного старика глубокую рану. Дед прекрасно понимал: если бы не внук, строптивый сын так никогда бы и не переступил порог родного дома.

Председатель испугался, что Иён унаследовал этот же неукротимый нрав. Было ясно: если внук сейчас отвернётся от него, то вместе с ним он навсегда потеряет и сына, отношения с которым были восстановлены с таким трудом.

Поэтому, чтобы не потерять внука, дед отложил кнут и всучил тому огромный пряник. В конце концов, это всё равно предназначалось младшему сыну, так что старику было не о чем жалеть.

— Забудь о том парне. Взамен я отдам тебе отель.

В тот день, когда Иёна после нескольких суток добровольного затворничества вызвали в особняк, перед ним разыграли именно эту карту. Выбор без выбора, где правильный ответ был утверждён заранее. Иён слушал деда и отстранённо думал: «Бросить ли всё и уйти в никуда? Как это сделал отец тридцать лет назад?»

Однако Иён оказался куда более амбициозным человеком, чем его отец.

Любовник всё равно уже испарился. Удар кнутом был получен. Отказ от компенсации не заставил бы боль исчезнуть. Иён оправдывал себя тем, что он действует, исходя из практической выгоды.

Именно так, ценой расставания с мужчиной, Иён взошел на пост президента и исполнительного директора отеля «Ынха».

После этого он с головой погрузился в работу. В то время у него просто не было иного выхода. Ведь ради того, что он сейчас держал в руках, он пожертвовал собственной идентичностью. Это была цена за то, что он растоптал свою гордость, прогнулся под реальность и покорился богатству и власти, так что он намеревался выжать из этого всё до последней капли.

Шло время, раны затягивались, и Иён становился сильнее, чем прежде.

Но он всё равно продолжал спать с мужчинами. Тягу к своему полу нельзя «вылечить» по щелчку чьих-то пальцев. Когда одиночество или похоть становились невыносимыми, он находил себе партнёра. Иногда это перерастало в регулярные встречи.

Однако он больше никогда не позволял себе привязываться. Он просто не давал этим чувствам зародиться. Иён мог утолять физический голод, но не вступать в отношения.

Призрак того ничтожного бессилия, когда его суть отвергли, а жизнь перекроили по чужой воле, всё ещё держал за горло. Такое не забывается. В жизни Чон Иёна больше никогда не должно повториться ничего столь унизительного.

До тех пор, пока я не встретил тебя, Ли Нан.

Иён незаметно улыбнулся, вглядываясь в мужчину напротив, который, погрузившись в молчание, всё ещё не решался продолжить разговор и лишь настороженно ловил его взгляд.

Ах, он и вправду не хотел никаких отношений. В тот период, когда не только дед, но и все родственники только и ждали его ошибки, выискивая слабые места, мысль о том, чтобы завести возлюбленного, казалась абсурдом. Повторить опыт, когда любимый человек бросает тебя из-за денег? Нет уж, увольте.

И всё же… знал ли ты, Ли Нан, что с тобой всё пошло не по плану? Знал ли ты, что ради того, чтобы быть с тобой, я начал выбрасывать всё то, ради чего когда-то продал свою гордость.

Внезапно в памяти Иёна всплыл день, когда Ли Нан впервые признался ему в чувствах.

Честно говоря, самым сильным чувством, которое тогда испытал Чон Иён, было недоумение. До этого момента у него, конечно, мелькали подозрения: «А не питает ли секретарь ко мне романтических чувств?». Возможно, дело было в том, что лицо Ли Нана, обычно непроницаемое, стало меняться. Когда уголки его губ складывались в мягкую улыбку, в ней читалась почти осязаемая привязанность. А когда на его щеках расцветал румянец, он вдруг становился похожим на мальчишку, охваченного любовной лихорадкой.

Кроме того, временами казалось, что Ли Нан ревнует. И хотя у него всегда находилась логичная отговорка для недовольного лица, Иён замечал: стоило упомянуть Мин Со Вона, как секретарь Ли мрачнел и отводил взгляд. Это отстранённое лицо казалось полным боли. В такие моменты чувства Иёна становились неясными. Ему чудилось, что Ли Нан стоит рядом, не смея его удерживать, лишь слегка сжимая край одежды в ожидании, пока он сам сделает шаг навстречу.

Но в то время разум Иёна был отравлен предрассудками. Он не понял, что реакция Ли Нана была искренней. Он лишь цыкнул про себя, подумав: «Надо же, а у него прирожденный талант очаровывать людей».

На фоне этого признание прозвучало как гром среди ясного неба.

Ведь и в тот день от секретаря пахло сигаретами Со Джэ О. Для Иёна образ Ли Нана в то время был именно таким: человеком, который одной рукой держит край его рукава, а другой — крепко сжимает ладонь Джэ О.

«Наверняка он так же мило улыбается и весело проводит время с Джэ О, как и со мной».  Время от времени у него проскальзывали подобные мысли. И пусть они не были официальной парой, чувство собственничества по отношению к тому, с кем спишь, неизбежно. Поскольку Иён был настроен распоряжаться чувствами партнёра так же своенравно, как это делал, по его мнению, Ли Нан, приступы недовольства он не скрывал.

Именно в таком взвинченном состоянии Иён находился в тот день, когда секретарь Ли, вопреки собственным правилам, внезапно вошёл к нему.

Иён был ошарашен. Сбит с толку. Возмущён. Но сквозь хаос в голове пульсировала чёткая установка: «Я не должен повторять прошлых ошибок. Я не должен привязываться к тому, кого не смогу защитить».

На душе было паршиво. Иён хотел, чтобы Нан попросту промолчал. А то, что Нан дошел до точки, когда больше не мог скрывать свои чувства, почему-то ощущалось как предательство. «Ты же говорил, что не способен любить всерьёз. Что ненавидишь цепляться за кого-то. А теперь стоишь тут и заявляешь, что любишь меня, не выпуская из рук Джэ О?»

Его захлестнул гнев.

— Вы чертовски привлекательны как партнёр по сексу, секретарь Ли. Но разве я когда-нибудь предлагал вам нечто большее?

Он и сам говорил, что не собирается заводить отношения, но сейчас его словно задели за живое. Давно забытые унижение и злость вновь яростно терзали изнутри.

— Я ввёл вас в заблуждение? Мне казалось, мы договорились сразу: никаких чувств. Разве не так?

Иён осознавал, что его тон был излишне холодным, но не мог остановиться. Он не мог поверить в признание Нана. Не хотел верить. Он был растерян. Он злился, что секретарь безжалостно рушит их статус-кво, заставляя вспомнить о призраках прошлого, которых Иён так отчаянно пытался забыть.

«Я не должен снова привязываться к тому, кого придётся защищать». Нет. С самого начала Иён убеждал себя, что этот человек не стоит того, чтобы его защищать. В тот момент он верил именно в это.

— Увольняйтесь.

На самом деле, Иён понимал, что не должен был вымещать свою боль на Ли Нане. Но он ничего не мог с собой поделать. Сработавший механизм психологической защиты не поддавался волевому контролю.

Однако ответ Ли Нана оказался совершенно неожиданным для Чон Иёна.

— Я заботился о вас не потому, что я ваш секретарь. Это был на сто процентов мой личный интерес.

На побледневшее лицо секретаря Ли вернулась маска холодного безразличия, словно и не было бури эмоций секунду назад. Но он так и не сумел сдержать предательскую дрожь на выдохе, тихо сказав:

— Я впервые в жизни так сильно кого-то полюбил.

Невероятно. Иён лишился дара речи от этого слишком искреннего признания. Хотя это были всего лишь слова.

Иён застыл. Он не нашёл, что ответить. Он был так потрясён и растерян, что не мог выдать хоть какую-то реакцию. Да и что он мог сказать? Ведь в тот момент он по-прежнему не собирался пускать никого в своё сердце.

Конечно, появление кого-то «особенного» не зависит от твоих планов или желаний. Но тогда Чон Иён этого не знал. Он не понимал ни глубины чувств Ли Нана, ни своих собственных. Он не осознавал веса слов: «полюбил впервые в жизни».

— …Нан-а.

Сейчас, оглядываясь назад, он видит в этом лишь жалкие оправдания. Иён готов вывернуть душу наизнанку, если Ли Нан спросит, но тот больше не спрашивал. Словно получив все нужные ответы из одной лишь паузы, Ли Нан понимающе кивнул и снова отпил кофе. Услышав своё имя, он вопросительно поднял глаза на Иёна.

В памяти Иёна на это светлое, улыбающееся лицо наложились другое  — бледнеющее, шепчущее горькое, отчаянное признание. Грудь сдавило от невыразимых чувств. Сожалеть о прошлом бессмысленно, но он продолжал корить себя. Если бы он тогда принял протянутую Ли Наном руку… им бы не пришлось так тяжело.

— Я правда…

— М-м?

— ...очень тебя люблю.

— …Чего это вдруг?

Ли Нан скривил лицо, всем видом выражая крайнюю степень недоумения. Глядя на эту искреннюю реакцию, Иён улыбнулся и крепко прижал Ли Нана к себе. Вспоминая всё, через что они прошли, Иён поймал себя на мысли, что даже это — уже немало.

— А-а, ну пустите…

— Люблю тебя.

«Он что, совсем спятил — устраивать такое в общественном месте?!» Ли Нан паниковал, пока Иён, счастливо улыбаясь, потёрся своим лбом о его голову. Убедившись, что в кафе по-прежнему ни души, Нан, перестав отталкивать Иёна, вздохнул.

От таких внезапных признаний внутри всё сладко сжималось, и сопротивляться этому было выше его сил.

— …Я понял. Отпустите уже.

Слова прозвучали колюче, но руки Ли Нана скользнули по спине Иёна. Он крепко, порывисто обнял его в ответ, затем отстранил от себя.

Этого короткого, но красноречивого ответного объятия было более чем достаточно. Довольный Иён послушно разжал руки. На его лице, обращённом к Ли Нану сияла нежная улыбка.

— Ха-а… Господин Чон Иён, вы и правда…

— М-м?

Ли Нан, качая головой от какого-то непонятного чувства поражения, сказал:

— Вы ведь понимаете, что вам всё сходит с рук из-за красивого личика?

— Понимаю. Какое счастье, что моё лицо оказалось в твоём вкусе.

Без иронии, всерьёз, абсолютно искренне, Иён был готов молиться на собственное лицо, которое обладало властью делать Ли Нана таким беззащитным.

Однако кое-что стоило бы осознать самому Ли Нану. Тому стоило бы понять, что это именно он, Ли Нан, перевернул с ног на голову всю жизнь Иёна, который вообще-то не планировал никого любить и заводить отношения.

Внезапно Иёна накрыло импульсивное желание поцеловать Ли Нана. Но если он сейчас действительно это сделает, Нан точно устроит ему головомойку. И даже если Иён признается, что это кафе на самом деле принадлежит директору Чон Сан Ён, и она специально освободила его для их свидания, — Нану и это, скорее всего, не понравится.

— Что будем на ужин? Угощу тебя чем-нибудь вкусненьким.

— Не знаю. Пока ничего конкретного в голову не приходит.

— Хм… Тут неподалеку есть одно отличное место с традиционной корейской кухней. Может, туда?

— Можно. Но вы, я смотрю, прям фанат корейской кухни?

— Кто… я?

— Ага. Мы чуть ли не раз в неделю такое едим.

Глаза Чон Иёна удивленно округлились. Это правда — когда они выбирали меню для совместного ужина, корейская кухня побеждала с огромным отрывом. Но у этого выбора была своя причина. И причина эта заключалась в том, что…

— Ты же сам говорил, что любишь корейскую еду больше всего.

— …Я?

— Ну да, тогда. Сказал, что после возвращения из-за границы не живешь с родителями, поэтому редко ешь нормальную домашнюю еду. И добавил, что поэтому предпочитаешь корейскую кухню.

Был ли такой разговор? Ли Нан склонил голову набок. Но тут воспоминание всплыло в памяти и он пробормотал себе под нос:

— Ах. Когда мы ходили в тот французский ресторан.