Глава 15

Надев чёрный костюм, повязав чёрный галстук и даже обув туфли, я вышел из дома. Брат, одетый почти так же, молча шагал рядом. Мы спустились на лифте на первый этаж и сели в его машину. Чёрный седан плавно вырулил на дорогу.

В салоне повисла тишина. Не то чтобы нам не о чем было говорить, просто сегодня был день, когда мы оба по понятным причинам ушли в себя. На душе было немного пасмурно.

Спустя примерно час езды мы прибыли в мемориальный комплекс в провинции Кёнгидо. Припарковавшись, привычным маршрутом направились внутрь колумбария. Пространство здесь состояло из бесконечных П-образных секций, плотно заставленных урнами с прахом, но мы без труда нашли нужную. Ячейки, рассчитанные на две урны, предназначались для супругов. В одной из таких, прямо по центру, покоились наши родители. Перед урнами стояла небольшая рамка с фотографией: они сидели, счастливо прижавшись друг к другу, и тепло улыбались.

Причина, по которой мы с братом пришли в усыпальницу к родителям, заключалась в том, что сегодня была годовщина их смерти.

— Может, стоило хоть какой-то поминальный стол собрать?

— Да к чему это.

Мы приезжали сюда на каждую годовщину и в праздники, но в последнее время каждый наш диалог по прибытии сюда начинался именно так. Поскольку прошло уже больше десяти лет, слёзы на глаза, конечно, не наворачивались.

Два неблагодарных сына, грубых и нечутких, не принесли с собой даже еды для подношения. Первые несколько лет мы ещё старались накрывать хотя бы скромный стол, но потом бросили эту затею. Проносить еду внутрь мемориала всё равно запрещалось, приходилось пользоваться отдельно оборудованными поминальными комнатами. В какой-то момент мы оба перестали видеть в этом смысл. Да и дома проводить обряды ни один из нас не собирался — вот такие мы непутёвые дети.

Вместо этого мы утешали друг друга, что будем приезжать сюда почаще. Правда, эти обещания так и остались словами: взрослая жизнь, работа, суета — выбираться удавалось редко.

Некоторое время мы стояли молча, глядя на старую фотографию.

Приходя навестить родителей, я всегда мысленно рассказывал им о своей жизни. В том числе такие вещи, о которых я ни за что не осмелился бы заговорить, будь они живы. Я привык мысленно выкладывать всё подряд о том, что произошло со мной со времени последнего визита.

В этот раз мне особенно было что сказать. Новостей накопилось — хоть отбавляй. Ведь я никогда ещё так безумно не влюблялся. К тому же, хоть раньше мне досаждали прилипчивые ухажеры, но чтобы похитить и запереть — такое случилось впервые. А ещё и брат, примчавшийся меня спасать, избил человека, из-за чего не просто загремел в камеру, а под настоящий арест. Я тогда чуть с ума не сошёл. Ещё мне довелось пообщаться с шишкой, которую раньше я видел лишь на страницах газет... В общем, событий хватило бы на десятерых.

Но самым абсурдным во всей этой кутерьме было то, что я до сих пор остаюсь с главным виновником этого хаоса.

«Мам, пап... Ваш младший сын стал геем. Боюсь, внуков я вам не подарю. Простите».

По правде говоря, даже не встреть я Чон Иёна, вряд ли бы когда-нибудь женился. Но факт оставался фактом, и я искренне просил у родителей прощения.

Выговорившись про себя, я повернулся к брату. Он простоял с закрытыми глазами чуть дольше моего. Наконец, он открыл глаза и хлопнул меня по плечу.

— Если закончил, пошли.

— Ага.

Два неразговорчивых сына не привыкли подолгу сентиментальничать. Я развернулся и без лишних сожалений зашагал следом за братом.

Однако сразу в машину мы не сели. Купив в автомате по стаканчику кофе, мы устроились на уличной скамейке. День был прохладным, но посидеть здесь перед отъездом было для нас чем-то вроде ритуала.

Территория мемориального комплекса была огромной — здесь также практиковались «экологичные» захоронения под деревьями. Весной и летом всё утопало в густой зелени. Сейчас, промозглой осенью, пейзаж выглядел слегка уныло, но в этой серости крылось своё очарование.

— А я уж думал, что в этом году точно не вырвусь сюда, — вдруг усмехнулся брат.

Он поморщился — то ли от вкуса кофе из автомата, то ли от бившего по глазам солнца.

— Строил из себя невесть что. Признайся, ситуация ведь дрянь была?

— Да какое там. Ну, в худшем случае отсидел бы срок, делов-то.

Господи, и он и его вечные понты! Конечно, доля правды в том, что тюрьма его не пугает, надо думать, была, но мне очень хотелось списать это показательное равнодушие на обычное бахвальство.

— Слышь, если этот ублюдок Чон Иён держит тебя силой, ты мне только скажи.

— И что ты сделаешь?

— Раз уж мне все равно светит тюряга, я ему всё нахрен отрежу.

«Что именно ты собрался ему отрезать?..» — от зловещих слов брата я на мгновение лишился дара речи. Брат, глядя на меня, усмехнулся:

— Раз уж дело закрыли за примирением сторон, тебе нет никакого смысла с ним оставаться.

— Знаю я. Но всё совсем не так. Я же говорил, ты всё неправильно понял!

— Ну-ну, допустим, — фыркнул он, явно до сих пор не веря мне.

В тот день, когда его выпустили, мы с Чон Иёном приехали встречать его у изолятора, и я всё подробно объяснил. Естественно, брат и тогда не поверил. Как только он понял, что я приехал вместе с Иёном, он едва не вернулся обратно в камеру. Потому что был готов тут же забить Чон Иёна насмерть.

Как вспомню, чего мне стоило его удержать — до сих пор холодным потом прошибает. Иён извинялся с каменным лицом и всем своим видом показывал: «Хотите бить — бейте», а мне приходилось грудью закрывать его от Ли Она, отчаянно выступая в роли адвоката.

К счастью, до кровопролития не дошло. Зато дома меня ждала многочасовая лекция и допрос с пристрастием. Мне пришлось раскладывать всё по полочкам до тех пор, пока до брата не дошло.

В итоге брат осознал, что вся эта свистопляска была лишь историей наших с Чон Иёном нелепых метаний и результат того, что мы два идиота, которые не умеют строить отношения. Вот только чем яснее он это понимал, тем более презрительным становился его взгляд, отчего я не мог не чувствовать себя уязвлённым.

Как бы то ни было, мы с Иёном с тех пор встречаемся. Но стоит упомянуть его имя, как брат сурово щурит глаза. И это при том, что Иён, по сути, стал его спасителем, отвалив кучу денег и задействовав все свои связи, чтобы вытащить его на свободу!

— Кстати, хён. Я тут краем уха слышал кое-что, — осторожно начал я. — Говорят... твой спонсор от тебя отвернулся.

Он резко замолчал. Я и раньше подозревал, что он связан с криминалом, но после недавних событий доподлинно узнал, что он занимался ростовщичеством и руководил настоящей бандой. Какой смысл теперь отмалчиваться?

Брат залпом влил в себя остатки кофе. Лицо его зверски исказилось — определенно, напиток пришёлся не по вкусу. В своем траурно-чёрном костюме он выглядел так жутко, что случайный прохожий запросто мог бы отдать ему кошелёк без лишних вопросов.

— Это тот самый председатель, о котором ты говорил? Который выделил тебе стартовый капитал? — я припомнил наш разговор в мясном ресторане.

Он секунду колебался, но увиливать не стал:

— Ага. Тот старик.

Тот самый председатель, который мечтал сделать Чон Иёна своим зятем.

— Но ты как? У тебя из-за этого проблем не будет?

— А чего им быть? Делаем вид, что ничего не было, и продолжаем работать. Мы с ним всё равно редко пересекались.

— Но должна же быть причина, почему он тебя кинул. Его что, «Ынха Групп» припугнули?

— Да нет, не в этом дело...

Он замялся. Повисла долгая, неестественная пауза. Я сидел тихо, всем видом показывая, что жду продолжения. Хотя внутри так и подмывало рявкнуть: «Да рожай ты уже!».

— Просто он не хочет видеть меня в качестве своего зятя.

«А?.. В качестве кого?!»

— Погоди... Та твоя девушка, которая рисует картины...

— Младшая дочь старика. Говорят, она заявила ему, что выйдет за меня.

У меня челюсть отвисла. Младшая дочь? Та самая младшая дочь, которую председатель хотел выдать за Чон Иёна? Брак с такой женщиной?!

И с этим... с этим Ли Оном, который больше похож на гориллу?! В голове просто не укладывалось, что этот свирепый мужчина умудрился соблазнить младшую дочь своего теневого инвестора. Хотя, судя по тому, как он это сказал, соблазнял вовсе не он...

Как бы то ни было, мой брат оказался куда более ловким парнем, чем я мог себе представить.

— Похоже, он просто искал повод от меня избавиться. А тут я сам так удачно вляпался, и старик наверняка обрадовался. Решил повесить на меня всех собак и засадить на пару лет, в надежде, что за это время его младшенькая одумается и даст заднюю.

— Охренеть можно... А разве не логичнее попытаться по-хорошему уговорить вас расстаться?

— Старик с ней не справляется. Да я сам с ней не справляюсь, куда уж ему.

— Да кто она вообще такая?! У тебя хоть фото есть?

— Потом покажу. Надо бы поужинать вместе как-нибудь на днях.

— Вместе?!

— А как ещё? Встретимся, познакомимся, и рассядемся по разным столам?

— Да нет, просто... ты так внезапно об этом заговорил, я слегка растерялся.

Брат усмехнулся. Но от этой улыбки на его лице мне стало как-то не по себе. Выглядело так, будто он... смущается? Я нервно потёр предплечье.

— Ну... я-то не против. Но этот твой председатель ведь против. Вы уверены, что вам стоит продолжать встречаться?

— Вот именно поэтому тем более стоит.

Он снова улыбнулся. Но на этот раз не смущённо, а в своём стиле — хищно, свирепо и зловеще.

— Скоро женюсь.

Сбросил бомбу с улыбкой на лице, гад, и даже не поморщился.

Женитьба. Для меня сама мысль о том, что мой брат с кем-то встречается, была дикостью, а тут — свадьба! Совершенно не заботясь о том, какой шок у меня вызывает всё это, он невозмутимо продолжил:

— Для начала съедемся. Если ей понравится, она сказала, что сама пойдёт и подаст заявление о регистрации брака.

— А так... можно вообще?

— Она ведь тоже поняла, что старик пытался упечь меня за решётку. В тот самый день, когда я вышел из изолятора, она вызвала меня к себе и тут же сунула под нос бланк заявления, мол, ставь печать.

То-то он в ту ночь сначала промывал мне мозги, а потом поздно вечером вдруг куда-то сорвался! Значит, поехал к своей девушке.

Ну и ну, невестушка... Характер у неё, однако, стальной.

Узнав, что отец против её парня, она решила просто взять и выйти за него?И Ли Он, не будь дураком, шлёпнул печать? Ах да, он же сам признался, что с ней не справляется.

— В общем, я теперь дома почти появляться не буду, так и знай.

— Блин, да ты сбрендил... Кто сообщает такие новости вот так, между делом?!

— Я и так собирался вас познакомить в ближайшее время. Какая разница, когда сказать?

Оно, конечно, так, но... От всей этой лавины немыслимых новостей у меня внутри снова начиналась тихая паника.

— Насчёт внуков не переживай. Их я возьму на себя.

Вот за это я был ему искренне благодарен. Этот вопрос действительно тяжёлым камнем лежал у меня на душе сегодня в колумбарии... Но... Ли Он и дети? У меня будут племянники?! От одной этой мысли на сердце стало неспокойно.

— Ну, поехали.

Заставил мое сердце биться как сумасшедшее, а сам сидит с непроницаемым лицом! У меня даже не нашлось времени поддаться той легкой меланхолии, что обычно накрывала меня в день памяти родителей. Я был ошеломлён и поражён.

Пообедав с братом и вернувшись домой, я немного перевел дух, после чего начал собираться. Натянул джинсы по фигуре, рубашку и джемпер. На улице уже заметно похолодало, так что прихватил и подходящее пальто.

Раньше, отправляясь развлечься, я обходился без очков, но сегодня надел. В последнее время они часто мне требовались, так что я понемногу привык.

— Опять уходишь? — спросил Ли Он, который всё еще был дома.

— Ага. А ты не уходишь?

— Наверное, нет.

— Ты ж говорил, что съезжаетесь. Когда планируете?

— Может, в следующем месяце. Сейчас в доме идёт ремонт.

«Ого, прямо настоящее семейное гнездышко вьют. Главное, чтоб будущего тестя удар не хватил...»

— А у этого твоего директора Чона, смотрю, неплохая выдержка, — внезапно выдал провожавший меня брат.

— В смысле?

— Ну, умудряется же как-то и на работу ездить, и с тобой каждый день видеться.

Почти каждый вечер, между шестью и семью часами, Чон Иён заезжал за мной. Поскольку я пока был безработным и времени хватало, ежедневные встречи меня не напрягали. А вот для Иёна, физически, это, должно быть, было изматывающе. Но он упрямо хотел проводить со мной время, хотя бы делить ужин.

Он исправно отмечался у моего порога уже почти месяц. Из-за сломанной левой руки он не мог водить сам, поэтому приезжал с водителем, что заставляло меня чувствовать себя неловко.

Но я в упор не понимал, как связаны его ежедневные приезды ко мне и «неплохая выдержка». Заметив моё замешательство, брат буднично бросил:

— Ну ладно рука, но со сломанными рёбрами таскаться куда-то должно быть пиздец как больно.

— ...Чего? Какие ещё рёбра?

— Ты не знал? Адвокат говорил, у него перелом рёбер значится в заключении.

— Какого... Он же сказал мне, что сломана только рука.

— Да? Может, справка липовая?

Конечно, если целью было впаять брату срок потяжелее, они могли подделать документы, приписав несуществующие травмы... Но внутренний голос настойчиво подсказывал, что дело в другом.

Блядь, разве со сломанными ребрами вообще можно двигаться?!

В полном смятении я спустился на первый этаж. Знакомый автомобиль уже ждал у подъезда.

Стоило мне открыть дверцу и сесть на заднее сиденье, как Чон Иён расплылся в счастливой улыбке.

— Нан-а, как поживаешь?

Прошло уже достаточно времени, так что синяки на его лице полностью сошли, а царапина на переносице зажила. Но когда он развернулся ко мне всем телом, на его лице не дрогнул ни мускул. Ни тени боли. Он выглядел точь-в-точь как человек с целыми рёбрами.

— Когда ты так одеваешься, ты похож на студента. Мило.

Он ворковал без стеснения, ничуть не заботясь о сидящем спереди водителе. Да такое сияющее лицо просто невозможно иметь, если у тебя сломаны рёбра!

Пока я сверлил его взглядом, Иён нежно погладил меня по щеке.

— Ну как, закончил свои дела?

— Да. Ездил кое-куда с братом. Кстати... Скажите-ка, Чон Иён-сси.

— М-м?

— У вас что, рёбра сломаны?

Улыбку с его лица как ветром сдуло. Он неловко поджал губы. Секретарь Ю клялся, что кроме руки больше ничего не сломано, но одного взгляда на эту виноватую физиономию было достаточно, чтобы понять — мне нагло врали.

— И вам со сломанными костями можно вот так разгуливать?

— Да они не то чтобы прям сломаны... так, трещина. Сейчас уже и не болит.

Я был просто поражён. Ну конечно. Брат избивал его так, словно собирался убить на месте — было бы странно, если б всё обошлось лишь сломанной рукой. Погодите... Так этот сумасшедший примчался ко мне домой всего через десять дней после избиения и вытворял вместе со мной всякое... со сломанными рёбрами?!

— Хотя знаешь... кажется, всё-таки болит, — вдруг резко сменил пластинку Иён.

Он повернулся ко мне, и на его лицо вернулось то самое бесстыдное выражение.

— Так что сегодня поухаживай за мной.

Посмотрите-ка на него!

— Поедем поедим чего-нибудь полезного для здоровья, чтобы я быстрее поправился, — он крепко переплел свои пальцы с моими и просиял, абсолютно игнорируя присутствие водителя.

Я не сдержался и прыснул от смеха.

Иён привез меня в элитный китайский ресторан при отеле «S». Видимо, он забронировал всё заранее, потому что стоило нам сесть, как тут же начали подавать блюда. Ресторан славился своей кухней, поэтому даже закуски были восхитительны.

А затем принесли его. То самое блюдо, которое Иён однажды уже упоминал — суп «Будда прыгает через стену».

Прозрачный бульон, в котором плавали грибы, шелковистое мясо курицы и овощи, выглядел чертовски аппетитно. Стоило мне отправить ложку супа в рот, как по всему телу разлилось обволакивающее тепло. Вкус был настолько глубоким и насыщенным, что казалось, будто он восстанавливает силы и энергию мгновенно.

— Вкусно же?

И почему у него при этом такой многозначительный взгляд и хитрющий вид?Что, чёрт возьми, он планирует вытворять со мной ночью и в каких масштабах?

— Вкусно-то вкусно, — равнодушно отозвался я. — Но почему-то мне вдруг вспомнился тот раз, когда мы ходили в французский ресторан.

При этих словах Иён мгновенно почуял неладное.

— Я ведь тогда, честно говоря, очень расстроился. Думал, у нас настоящее свидание, раскатал губу... А оказалось, что директор Чон Иён притащил с собой секретаря, чтобы пошпионить за новым меню конкурентов.

Иён, который только что с аппетитом уплетал суп, застыл будто ему склеили губы. Интересно, помнит ли он вообще тот вечер. Вечер, когда я в одиночку размечтался и в одиночку обломался, а он невзначай бросил, что в следующий раз мы пойдем есть суп «Будда прыгает через стену»..

Я с мстительным удовольствием наблюдал за его растерянным лицом. Я прекрасно знал, что заставляю его нервничать, но раз уж эти слова сорвались с языка, значит, осадочек у меня в душе всё ещё остался.

— Давай сходим туда ещё раз, — вдруг произнёс Иён, глядя мне прямо в глаза. — На настоящее свидание. Клянусь, я всё исправлю.

Я лишь фыркнул.

«А кто сказал, что я вообще с тобой пойду?» — хотел было огрызнуться я, но в последний момент прикусил язык.

Мне по-своему нравилось, как он виновато заглядывает мне в глаза. Да, мы решили оставить прошлое в прошлом, но когда внезапно накатывают старые обиды, сдержаться бывает очень трудно.

Ну, когда-нибудь меня отпустит. А если нет — что ж, ничего не поделаешь.

— Давайте просто есть. На вкус, кстати, действительно неплохо.

— Угу, ешь побольше. Тебе нужно набраться сил, чтобы за мной ухаживать.

До чего бесстыжий. И всё же... в этом его проявлении было что-то безумно очаровательное.

— Кстати, а что у вас сегодня было с братом?

Этот вопрос прозвучал уже во второй раз. А если считать вчерашнее — когда перед расставанием он допытывался, ради каких таких дел с братом я собираюсь домой вместо того, чтобы остаться на ночь, — то и вовсе в третий. Мог бы и догадаться, что раз дела с братом, то это касается семьи. Но Иёну, видимо, жизненно необходимо было раскопать всё до мельчайших подробностей.

Я прекрасно понимал, что если стану отмалчиваться, он обидится, как и положено в отношениях. Но ворошить тяжёлую тему годовщины смерти родителей мне совершенно не хотелось, поэтому я выдал урезанную версию:

— Он сказал, что есть разговор, так что мы вместе пообедали.

— Разговор?

— Брат женится.

При этих словах глаза Иёна округлились — он явно опешил не меньше моего.

Пришлось пересказать ему весь наш диалог. Я выложил всё: и про то, почему спонсор Ли Она пытался упечь его за решётку, и на ком именно мой братец собрался жениться.

— ...В общем, сказал, что сначала они съедутся, а потом уже распишутся.

— Неожиданно. Твой брат выглядит как человек, который ни за что не позволит помыкать собой. Хотя... кто знает, может, именно такие типы в итоге и становятся подкаблучниками?

— Я сам ужасно удивлён. Говорит, скоро нас познакомит, а мне уже страшно.

— Держу пари, его невеста нервничает куда больше. Я вот, когда впервые представился твоему брату, трясся как осиновый лист.

Трясся? Да неужели? Я недоверчиво прищурился. В ту самую «первую встречу» Чон Иён вел себя поразительно нагло. Заметив мой скептический взгляд, он лишь невозмутимо пожал плечами, плавно переводя тему.

— Значит, теперь ты будешь жить один?

— Думаю, со следующего месяца так и будет. Если, конечно, свадьба не расстроится и брат не припрётся обратно.

Не то чтобы я желал этого — если брат женится, я искренне за него порадуюсь. Просто где-то глубоко внутри скреблась лёгкая, едва уловимая грусть.

— Тогда, может, мне переехать к тебе?

— Ешьте быстрее, нам ещё в кино идти, — я пресёк этот бред на корню, и глазом не моргнув.

Чон Иён хмыкнул и ответил:

— Времени ещё полно. Ешь не спеша. Набирайся сил.

Из-за того, что был заказан сет, к моменту, когда с «Буддой» было покончено, я уже чувствовал приятную сытость, но впереди оставалось ещё несколько блюд. Оставшуюся часть ужина мы провели за лёгкой болтовней. В итоге, только после того как было съедено финальное блюдо — острая лапша с морепродуктами, — мы смогли подняться из-за стола.

Набив желудки до отказа, мы неспешно направились в кинотеатр.

Это был наш второй совместный поход в кино. Вкусный ужин, время, проведенное вдвоём... Если называть вещи своими именами, это было свидание. В последнее время мы всё чаще устраивали такие вылазки. Как и положено влюблённым на заре отношений.

Чон Иён был занятым человеком. Я прекрасно знал, что он привык засиживаться в офисе допоздна, когда все остальные давно разбежались по домам. Поэтому в кино я мог бы сходить один, днём. Но стоило мне пару дней назад вскользь обмолвиться, что хочу посмотреть один недавно вышедший фильм, как он тут же купил билеты.

Войдя в зал, я огляделся. Огромный экран на всю стену выглядел привычно, а вот зрительские кресла — не очень. Во-первых, их было очень мало. Во-вторых, они стояли парами, разделенные широкими проходами. Да и назвать их «креслами» язык не поворачивался. Это были самые настоящие кровати.

«Я же не просил тащить меня на сеанс за бешеные деньги. Это уже перебор». В прошлый раз мы сидели на диванах, но кровати — это новый уровень абсурда.

Тем не менее, я молча забрался на место. Матрас оказался идеальным — в меру упругим, но при этом мягко обволакивающим тело. Стоило откинуться на спинку, приняв удобную позу, как стало ясно: это положение идеально для просмотра кино.

Два мужика на кровати в кинотеатре... Люди точно подумают что-то странное. Впрочем, Чон Иёну на такие мелочи было абсолютно плевать.

Лежать вот так бок о бок с Иёном в тёмном, открытом пространстве зала... Ощущение было странным. Как по мне, это слишком интимная обстановка даже для состоявшихся парочек.

Телу-то хорошо, спору нет, но... мне сделалось весьма неловко. С нетерпением ожидая начала сеанса, я стянул очки и принялся тщательно протирать их краем одежды.

— У тебя ведь не такое уж плохое зрение?

— Где-то ноль семь, может, ноль восемь. В повседневной жизни особых неудобств не доставляет.

— А линзы ты, я смотрю, не жалуешь.

— От них глаза сохнут, не люблю. А что? Предпочли бы, чтобы я их снял?

— Нет. Мне нравится, как ты выглядишь в очках.

Ха... Выдавать такие смущающие вещи с абсолютно невозмутимым лицом — это тоже своего рода талант. Впрочем, уверен, что бы я ни надел, он всё равно скажет, что ему нравится. Не знаю, надолго ли хватит этих розовых очков, но должен признать, штука весьма мощная.

— Как только вы снимете гипс, господин Чон Иён, я перестану носить очки!

— А при чем тут мой гипс?

— Фильм-то я могу смотреть и так. Очки нужны для вождения. Особенно ночью: свет от фар расплывается, водить без очков опасно.

Сколько бы Иён ни платил своему водителю, таскать за собой постороннего человека на свидания мне не позволяла совесть. Поэтому обычно по прибытии в ресторан мы отпускали шофера, а дальше машину вёл я. Так что очки в последнее время стали обязательным атрибутом наших свиданий.

— А-а. Стало быть, как только моя рука заживёт, за рулём буду я, и у тебя не останется причин носить очки?

— В точку.

— Выходит, если я хочу любоваться тобой в очках, снимать гипс нужно как можно позже?

«Что за детский сад?» — подумал я. С другой стороны, влюблённые всегда несут какую-то нелепую, сопливую чушь. Раньше, в других отношениях, меня от таких приторных разговоров быстро начинало тошнить. Но с Иёном... почему-то с ним я сам не замечал, как втягиваюсь в эту игру.

— И вы сможете терпеть, когда там всё чешется и преет? — холодно хмыкнул я.

Однако Иён в ответ лишь победоносно ухмыльнулся.

— Просто попрошу снять его и наложить заново.

— Чего?..

В смысле? А так вообще можно?!

— Я же так и делаю всё это время. Иначе как бы я выдержал несколько недель? Я бы сошёл с ума от зуда и запаха.

А ведь верно. Я видел, как люди с гипсом мучаются: суют под него деревянные палочки, чтобы почесаться, или заливают внутрь спреи, чтобы отбить вонь. Разве гипс можно вот так запросто снимать и накладывать по новой?! Я-то думал, его накладывают один раз и ходят до самого конца, пока кость не срастется!

— И врач на это соглашается?

— Соглашается. Хотя, подозреваю, за спиной кроет меня матом.

— И кость при этом нормально срастается?

— Постоянно делаем рентген, динамика неплохая.

Он творил откровенную дичь, но при этом выглядел крайне довольным собой. А ведь и правда... для человека, который носит гипс так долго, от него совершенно не пахло специфической затхлостью. И причиной тому, оказывается, было повторное наложение. Поразительная изобретательность.

В этот момент свет в зале наконец погас, прервав наш диалог. Отбросив мысли об абсурдных медицинских лайфхаках, я устремил взгляд на экран.

Внезапно, под покровом темноты, Иён крепко сжал мою ладонь. Его пальцы принялись поглаживать и щекотать мою ладонь. Бессовестные, проказливые руки.

Прийти в кино с партнёром и смотреть фильм, держась за руки... Прошло уже несколько лет с тех пор, как я в последний раз практиковал нечто подобное. Внизу живота как-то странно защекотало. Я не стал вырываться, позволив Иёну делать всё, что вздумается. И он не выпускал мою ладонь весь сеанс.

Под это уютное чувство и начался фильм.

Это был боевик про огромных роботов, где всё строилось на безудержном экшене. Сюжет был слегка абсурдным — человечество сражалось за выживание с гигантскими чудовищами, внезапно выползшими из океана, — но бои выглядели динамично. Никаких раздражающих, вечно тупящих персонажей: только роботы, зрелищно крушащие всё вокруг. Шутки, которые сценаристы вставляли ровно в моменты, когда пафос начинал зашкаливать, тоже пришлись мне по вкусу.

Единственным минусом было то, что в этом элитном зале бесплатно раздавали попкорн, а в меня уже не лезло ни крошки. А ведь такие фильмы надо смотреть, жадно хрустя попкорном и прихлёбывая колу...

Под оглушительный саундтрек и рёв спецэффектов фильм, не сбавляя темпа, промчался к кульминации и завершился эпичной победой. Последним кадром стал страстный поцелуй главного героя с его харизматичной напарницей по управлению роботом на фоне ликующей толпы.

Из-за бредового содержания, притянутой за уши любовной линии и нелепых сюжетных поворотов критики разнесли этот фильм в пух и прах. Но лично я остался весьма доволен.

В истинно корейской, нетерпеливой манере свет в зале включился, как только поползли первые титры. Зрители начали потихоньку расходиться. Я попытался незаметно высвободить свою руку из ладони Иёна. Держать меня за руку два часа подряд, не разжимая пальцев... его целеустремлённость определённо заслуживала признания.

Однако Иён не шелохнулся.

Его пальцы оставались плотно сомкнутыми. Я удивлённо повернул голову. Чон Иён, удобно раскинувшись на кровати, крепко спал.

Я поразился. Два грёбаных часа на экране всё взрывалось, грохотало и ревело. У меня до сих пор стоял звон в ушах! И он умудрился уснуть?!

Только тогда до меня дошло, насколько же он был вымотан. Я, конечно, знал, что работы у него всегда по горло, но раз он каждый день ужинал со мной и мы постоянно проводили время вместе, я наивно полагал, что он немного сбавил обороты. Плюс ко всему, если у него и правда сломаны рёбра, то тело наверняка истощено процессом восстановления.

Мне стало искренне жаль его. Я просто не смог заставить себя разбудить его.

Зал опустел, с минуты на минуту должны были зайти уборщики. Но Иён спал так сладко, что будить его совершенно не хотелось.

— М-м-м...

К счастью, он проснулся сам, чуть поморщившись от света.

— ...Что, уже закончился?

— Только что. Если проснулись, вставайте.

— ...Угу.

Он с силой потёр лицо здоровой рукой и медленно поднялся. Я тоже встал, сладко потягиваясь. В этот момент в зал зашли уборщики и начали приводить в порядок задние ряды, так что мы поспешили к выходу.

Поскольку мы вышли позже остальных, толпа у лифтов уже рассосалась, и мы без проблем спустились на подземную парковку. Я сел за руль. Убедившись, что Иён устроился спереди и пристегнулся, я плавно нажал на газ.

— Похоже, вы сильно устали.

— А, ну...

Заметив его смущение, я улыбнулся. Однако реакция Иёна оказалась куда более напряженной, чем я ожидал. Он замкнулся в себе, и в салоне повисло неловкое молчание. Мы проехали уже половину пути до его дома, а он так и не проронил ни слова, мрачно уставившись в окно.

— Да что с вами? — не выдержал я, устав от этой гнетущей атмосферы. — Если устали, поспите ещё. Я разбужу, когда приедем.

— Нет, я достаточно поспал.

— Тогда почему у вас такое мрачное лицо? И почему молчите.

Иён на мгновение поджал губы. Затем тяжело вздохнул и пробормотал упавшим голосом:

— Я испортил свидание. Просто кошмар.

Я недоумённо скосил на него глаза. «Господи, тоже мне трагедия». Заметив мой взгляд, он принялся оправдываться:

— Я хотел обсудить фильм после сеанса... А в итоге помню только, как в самом начале они радовались, что построили робота.

Значит, он отрубился уже на десятой минуте. А я-то, наивный, думал, что он перестал перебирать мои пальцы, потому что увлекся сюжетом!

— Да ладно вам. Было бы там что обсуждать. Сюжет на две копейки: всё разнесли к чертям и человечество победило. Конец.

— И всё равно... так обидно. И неловко.

Когда он вот так уходил в себя, никакие утешения не помогали, — он их попросту не воспринимал. Чтобы вытащить Чон Иёна из болота самобичевания, я и решил сменить тему.

— На работе завал? Вы же вроде уже на финишной прямой с поглощением того отеля в Пусане.

— Я всерьёз подумываю заняться дьюти-фри так что дел прибавилось. Раз уж берусь за это, хочу заодно подмять под себя универмаг и всю дистрибуцию.

Человек, у которого и в руках отели, курорты, поля для гольфа, и всё такое прочее, хочет захапать еще и универмаги с крупными дисконт-центрами. Он и раньше жил на работе, а теперь, видимо, вообще собирается переехать в офис. От таких амбиций мне стало слегка не по себе.

— Я думал, вы лишитесь акций и даже в отеле удержаться не сможете. А у вас, смотрю, забот только прибавилось?

— Я отдал далеко не всё. Просто позволил исполнительному директору Чон Сан Ён использовать меня как острый клинок. А кому не хочется иметь в арсенале послушное лезвие?

Новость о том, что часть акций осталась при нём, принесла мне некоторое облегчение. По крайней мере, он сохранил кресло директора отеля. Но судя по тому, что он нацелился отжать универмаги, которыми сейчас заправляет кто-то другой, Иён не то что не собирался уходить в тень — он готовился погрязнуть в делах ещё глубже.

И, судя по его словам, он теперь в одной лодке с Чон Сан Ён — женщиной, о которой у меня остались исключительно паршивые воспоминания.

Чего ради так надрываться? Мог бы просто жить в своё удовольствие. Я мысленно вздохнул. У него и так график сумасшедший, куда ещё больше?

Меня вдруг кольнуло странное раздражение.

— Кстати, господин Чон Иён. А те акции... они же баснословных денег стоят?

— Ну... да?

— Так отдали бы их мне и предложили жить с вами. Мол, вот тебе мои миллионы, только будь со мной.

От брошенных мною слов Чон Иён даже рот забыл закрыть.

— Впечатлившись такими деньжищами я бы, глядишь, и согласился.

Видеть его ошарашенное лицо было невероятно приятно. «Один-ноль». Наверняка именно это чувство превосходства Иён испытывал пару часов назад, когда так нагло ухмылялся, рассказывая про махинации с гипсом.

Конечно, я просто блефовал. В состояниях я совершенно не разбирался, астрономическая стоимость акций казалась мне слишком оторванной от реальности. Даже когда я слышал от него обещания отдать мне дом и коммерческую недвижимость — вещи куда более осязаемые, — у меня и в мыслях не было продаваться. Да, зарабатывать деньги — тот ещё квест, но я никогда особо не бедствовал, так что золотые горы меня не прельщали.

Хотя... предложи он всё это всерьез, я бы, наверное, самую малость поколебался. Впрочем, какой смысл гадать о «если бы да кабы».

— Даже если бы я отдал их тебе, ты бы всё равно не смог их удержать. Семейка Чон — те ещё стервятники. Они бы всю душу из тебя вытрясли и не успокоились, пока бы ты не вернул им всё до копейки.

«Я же пошутил, чего ты такой серьезный?» Я растерялся и даже не нашёл, что ответить.

Истолковав моё молчание по-своему, Иён добавил:

— Вместо этого я отдам тебе всё остальное.

Ну началось...

— Да впрочем, всё и так уже твоё. Ведь у тебя есть я.

«Складно поёт». Я мысленно закатил глаза. Но уголки губ всё равно поползли вверх, как бы я ни пытался сдержать предательскую улыбку. Не то чтобы я растаял от этих слов. Просто это было так нелепо и забавно. И ещё в груди стало так щекотно и тепло.

Мы уже почти подъехали к его дому, когда Иён негромко спросил:

— Ты ведь останешься на ночь?

Я на мгновение замялся.

— Останусь.

Я уже несколько раз ночевал у него, но в будние дни старался этого избегать. Иёну рано утром нужно было ехать в офис, а оставаться одному и спать до обеда мне было как-то неловко. К тому же просыпаться в чужой пустой спальне было... странно. Так что я предпочитал возвращаться к себе.

Иёна это жутко не устраивало. Вчера, например, я приехал к нему, но из-за того, что мне нужно было рано вставать и ехать в колумбарий к родителям, я засобирался домой. Иён надулся. Отпустил меня только когда я успокоил его, что договорился встретиться с братом.

— Чувствуешь, как кровь закипает? У меня вот да, — с явным намёком протянул он, заметив мои сомнения и принявшись соблазнять.

Ах, вот оно что. Так вот зачем он кормил меня тем роскошным китайским ужином, настойчиво подпихивая суп-афродизиак.

Остановившись на красный свет прямо перед въездом к его дому, я прищурился и смерил его взглядом:

— А как же сломанные рёбра?

— Говорю же, уже срослись! Врачи дали четыре недели на восстановление, четыре недели уже прошли. И вообще, разве я уже не доказывал неоднократно, что со мной всё в порядке?

Что верно, то верно. Не поспоришь. Более того, мы переспали всего через десять дней после того, как брат чуть не сделал из него отбивную. А потом стабильно кувыркались раз в три-четыре дня. На прошлых выходных и вовсе не вылезали из постели двое суток...

Но сдаваться без боя я не собирался.

— А кто тут недавно ныл, что ему больно, и просил поухаживать?

— Кто? Понятия не имею. Кто бы это мог быть? — с невинным видом захлопал ресницами Иён. А потом в его глазах вспыхнул лукавый огонёк: — Хотя нет, подожди... Кажется, всё-таки больно. Мне нужен интенсивный ночной уход.

Я не выдержал и расхохотался. Какая же он всё-таки бесстыжая скотина! Против такого напора оставалось только выкинуть белый флаг.

Загорелся зелёный, и я свернул на подземную парковку. Когда я заглушил двигатель, на лице Иёна играла блаженная улыбка.

— Выпьем вина? Я купил несколько бутылок твоего любимого белого.

— Вино буду пить только я. А «раненый» господин Чон Иён будет лишь смотреть.

— Слушаюсь и повинуюсь, господин Ли Нан.

Мы ещё даже с парковки не вышли, а он уже прилип ко мне, крепко обхватив за талию. Подумаешь, великое дело — остаюсь на ночь. Но я не смог оттолкнуть мужчину, который светился от счастья из-за такой мелочи.

Поднявшись в квартиру, я первым делом отправился в душ. Когда я вышел из ванной, укутавшись в пушистый халат, Иён всё ещё мылся. С одной рабочей рукой мыться явно было сложнее. Я спросил через дверь, не нужна ли ему помощь, но он ответил, что уже заканчивает.

В ожидании Иёна, я достал из холодильника немного сыра, вынул вино из шкафа и накрыл стол в гостиной. Налил Иёну стакан воды и наполнил свой бокал.

Вскоре появился хозяин дома — тоже в халате. С его недосушенных волос на воротник капала вода.

— Садитесь, — я похлопал по дивану рядом с собой.

Он послушно опустился рядом. Я забрал у него из рук полотенце и принялся вытирать влагу с его волос. Я не то чтобы горел желанием за ним ухаживать, просто чувствовал некую ответственность — всё-таки рука у него была сломана по вине моего брата. Я проделывал это не в первый раз, так что движения были привычными и уверенными.

— Когда сниму гипс, я тоже буду сушить тебе волосы.

Когда я так возился с ним, голос Иёна становился вкрадчивым и мягким. Ему, видимо, очень нравилась эта забота. Судя по интонации, он был готов прямо сейчас закрыть глаза и уснуть.

Кое-как подсушив волосы, я небрежно бросил влажное полотенце на пол, решив убрать его позже.

В горле пересохло. Потянувшись, я взял бокал с вином. Конечно, было бы куда приятнее пить его охлажденным в ведёрке со льдом, но утруждать себя подготовкой к распитию совершенно не хотелось.

— Вкусно?

— Неплохо.

— Дай мне тоже глоточек.

Ещё даже гипс не снял, а несёт невесть что. Я смерил Чон Иёна холодным, насмешливым взглядом.

— Господин Чон Иён, пейте воду.

— Жестоко.

Иён недовольно поворчал, но настаивать не стал. У него хватало сообразительности понять: раз уж я знаю о сломанных рёбрах, то ни за что не уступлю.

Однако его бесстыдство по-прежнему не знало границ.

Он резко подался вперёд и поцеловал меня. В одно короткое мгновение его горячий язык скользнул по моим губам.

— Сладко.

Не то о вине, не то о моих губах. Иён лукаво усмехнулся и снова потянулся за поцелуем. В этот раз его язык проник глубже, задержавшись у меня во рту.

«А ведь это даже мило», — обречённо подумал я. Почему я раз за разом так легко сдаюсь этому невыносимому человеку? С чувством лёгкого бессилия я протянул ему бокал.

Конечно, я прекрасно понимал, что алкоголь ему сейчас не на пользу, но всё же от пары глотков вина ещё никто не умирал. В конце концов, в студенческие годы я и сам, подхватив простуду, запивал лекарства ударными дозами алкоголя — и ничего, выжил.

— Ли Нан.

Иён удовлетворенно проглотил терпкую жидкость и вдруг неуловимо изменил тон на серьезный.

— Ты так и будешь продолжать звать меня «господин Чон Иён»?

Внезапная претензия застала меня врасплох. «А как ещё мне звать господина Чон Иёна?» — пронеслось в голове. Я вновь вспомнил о том, что он вообще-то старше меня на пять лет. Я больше не его секретарь, так что «господин директор» уже не подходит... «Но обращение по фамилии пожалуй, действительно холодновато», — задумался я.

— Господин Иён? — я мысленно поморщился. Звучало как-то чересчур слащаво.

— Что-нибудь более ласковое.

А-а. Кажется, я понял, к чему он клонит. Ему, судя по всему, хотелось услышать от меня «хён». Само собой, назвать старшего мужчину «хёном» не было для меня какой-то непосильной задачей. Да и, будем честны, у меня уже был опыт когда я обращался так к тем, с кем спал...

Но почему мне так не хочется потакать желаниям Чон Иёна?

— Иён-а, — протянул я, наслаждаясь своей провокацией.

При виде того, как на его лице застыло глуповатое выражение, мне снова стало чертовски весело. Чтобы скрыть подступающий смех, я выхватил бокал из его рук и залпом допил остатки.

— Вот же вредина.

И даже этот ворчливый, обиженный тон показался мне до одури милым.

Впрочем, долго наслаждаться триумфом мне не позволили. Иён бесцеремонно протянул руку и резко притянул меня к себе. Моя спина впечаталась в его широкую грудь прямо на диване.

Вспомнив о сломанных рёбрах, я невольно напрягся, боясь сделать лишнее движение. Но сам Иён, казалось, не замечал боли — он крепко стиснул меня в объятиях, покрыв влажными поцелуями шею и чувствительную область за ухом. Стоило мне слегка повернуть голову, как его губы тут же накрыли мои.

Последовал долгий, щекочущий и томительный поцелуй.

Имея в распоряжении всего одну руку, он умудрялся быть чертовски проворным. Пока он обнимал и целовал меня, его пальцы то и дело норовили забраться по мой халат. В искусстве за долю секунды пробудить чувственное настроение ему не было равных.

Чмок, чмок. Иён оставил ещё пару невесомых поцелуев в уголках моих губ, а затем его горячее дыхание обожгло ухо.

— Давай жить вместе.

А вот этого я не ожидал.

— Твой брат ведь скоро съезжает. Перебирайся ко мне.

Похоже, его недавние слова о том, что он переедет ко мне, как только брат освободит комнату, были не такой уж и шуткой. Жить вместе... От этого внезапного предложения в голове воцарился легкий сумбур.

Пользуясь моим замешательством, Иён скользил губами по моей шее, ласково прикусывая кожу.

— Или, может, нам подыскать новый дом? Чтобы создать атмосферу медового месяца.

Когда у твоего любовника денег куры не клюют, он может нести подобную чушь с абсолютно невозмутимым видом. Я мысленно фыркнул. Это просто нелепо. Но, признаться честно...

— А когда я уйду на покой, давай эмигрируем в Штаты и поженимся.

...Признаться честно, слушать это было чертовски приятно.

Но постойте-ка. На покой? Он всерьёз заглядывает так далеко? Я был слегка потрясён. Иён что, действительно планирует быть со мной всё это время, до самой старости? Я даже на секунду затаил дыхание. Сам-то я никогда не думал о столь отдал`нном будущем...

— Не хочешь? — Иён, ластясь, потерся щекой о моё плечо.

Не то чтобы я не хотел, но, как бы это выразиться... я не привык жить такими грандиозными планами. Человеческая жизнь так непредсказуема — мы не знаем, что случится завтра. Если проживать день за днём, кто знает, может, мы и правда останемся вместе навсегда. Но за всю свою жизнь я ни разу не позволял себе поверить в то, что кто-то останется со мной «навечно».

Ответить было непросто. Поэтому я решил сказать как есть.

— Да, связывать себя юридическими обязательствами мне как-то...

— .....

Повисла звенящая тишина.

Ах, неужели это его ранило? Тело Иёна, плотно прижатое к моему, окаменело.

Я ведь твёрдо обещал себе перестать над ним издеваться, но почему мне снова так весело? Не скрывая проступающей улыбки, я накрыл ладонью руку Иёна, обвивающую мою талию, и легонько похлопал.

— Всё зависит от того, как господин Чон Иён будет вести себя в будущем.

Это был лучший ответ, который я мог сейчас дать. Разбрасываться пустыми обещаниями легко, но я не хотел ему лгать. И пусть самого Иёна такой ответ, возможно, совершенно не устраивает.

Но, чёрт возьми, мне было приятно. Мысль о том, что Чон Иён действительно видит меня в своём будущем, трогала до глубины души. И это стало неожиданностью для меня самого.

Поддавшись странному порыву, я внезапно захотел поделиться с ним кое-чем личным.

— Сегодня мы с братом ездили в колумбарий.

— В колумбарий?

— Склеп, колумбарий — сейчас их принято называть мемориальными комплексами или парками памяти.

Обычно я никогда и ни с кем не обсуждал эту тему, она давалась мне с трудом. Не знаю, что на меня нашло. Я терпеть не мог заводить подобные разговоры, но сейчас слова вдруг сами сорвались с языка. Сиюминутный, необъяснимый порыв.

— Сегодня годовщина смерти родителей.

— А...

— Они погибли в автокатастрофе. В один день, в один час.

— ...Вот как.

Чон Иён особо ничего не сказал, не стал произносить дежурных слов соболезнования. Он лишь крепче прижал меня к себе.

Я потому и не хотел говорить, чтобы не портить атмосферу. Но слово не воробей.

И всё же... всё оказалось не так плохо, как я себе рисовал. Сказав это вслух, я почувствовал, как напряжение отпускает. Его слегка растерянное, но такое тёплое объятие согревало меня изнутри. Одно лишь плотное, надёжное кольцо чужих рук словно заполняло те невидимые трещины, что так долго саднили в моей груди.

«Когда он уже снимет этот дурацкий гипс? Было бы здорово, если бы он обнял меня обеими руками», — лениво размышлял я, поглаживая его предплечье.

— Всё нормально. Это случилось уже очень давно, я в порядке.

Я действительно был в порядке. Мне не требовалось никакого особенного утешения, но та забота, которую он сейчас излучал, наполняла меня до краёв. На губах невольно заиграла лёгкая улыбка.

— А теперь пойдёмте-ка спать.

— Мне хочется побыть так ещё немного.

Чон Иён прижал меня к себе ещё крепче. И хотя эта уютная близость была мне чертовски приятна, нам действительно пора было спать. Особенно тому, кто был настолько вымотан, что умудрился уснуть прямо в кинотеатре. Ему требовалось как следует выспаться перед завтрашним рабочим днём.

Я повернулся, оставил лёгкий поцелуй на его губах и решительно поднялся с дивана.

— Иён-а, пошли спать.

Он снова замер с вытянутым лицом, будто услышал нечто невообразимое. Я демонстративно улыбнулся ему, развернулся и без тени сомнения направился прямиком в спальню.