Глава 13

— …Не плачь.

— Почему ты плачешь?

— Секретарь Ли, пожалуйста, не плачьте.

— Я же просил не плакать.

Что же меня тогда так опечалило? Моё сердце болело так невыносимо, что я, в конце концов, разрыдался, и тогда этот мягкий голос зашептал мне на ухо. Он звучал так нежно, словно его единственной целью было утешить меня.

— Хватит. Ну всё, перестань плакать.

И тогда, словно по волшебству, вся обида и горечь растаяли. Осталось лишь глухое, щемящее чувство, переполнявшее грудь. А ещё — лёгкая щекотка, от которой, кажется, быстрее забилось сердце.

— …Я и сам не до конца понимаю, что сейчас творю.

В этом вновь зазвучавшем шёпоте сквозила непонятная растерянность. От этих слов боль, стучавшая в грудную клетку, утихла ещё немного. Но дыхание перехватило с новой силой.

— Сегодня не плачь.

Нежный голос. И ласковое тепло, коснувшееся моих глаз.

— Я не сделаю тебе больно. Не плачь.

Почему же от этих ласковых, нежно баюкающих меня прикосновений обида, которая, как я думал, исчезла, вновь тяжёлым грузом сдавила сердце?  И в то же время, отчего оно так трепетало?

Даже когда я открыл глаза, находясь в полудрёме, сердце ныло так, будто на нём остался синяк.

«Кажется, во сне я слышал чей-то голос…» По мере того как затуманенная сном голова прояснялась, голос постепенно отдалялся. Чей он был? Что шептал? С каждым морганием сон стирался из памяти. Глухая боль, переполнявшая грудь, тоже легко утихла — так быстро, что я вскоре и вовсе забыл о ней.

— М-м-м…

Тело обмякло. С губ сам собой сорвался тихий, хриплый стон. Тело казалось таким тяжёлым, что даже поднять руку, чтобы потереть глаза, требовало изнурительных усилий.

Тяжесть. Впрочем, это не было иллюзией. Мало того что моё собственное тело было неподъёмным, так ещё и мою ногу придавила чужая нога, а талию крепко обвивала чужая рука.

Я несколько раз моргнул, прогоняя пелену сна, и перед моими прояснившимися глазами предстало лицо Чон Иёна.

— …

Кажется, перед пробуждением мне снился Чон Иён. Что это был за сон? Детали ускользали, но смутно припоминалось чувство, тяжело давившее на грудь. Однако оно было скорее странно щекочущим, нежели болезненным.

Я прекрасно понимал, что мы с ним не в тех отношениях, чтобы я спал на его руке, уютно свернувшись в его объятиях.

Но то ли из-за тяжести в теле, то ли из-за того, что голова ещё не полностью протрезвела от сна, я не чувствовал того привычного отвращения, которое обычно накатывало рядом с Чон Иёном.

Поэтому я просто лежал и молча разглядывал его. Безучастно скользил взглядом по носу, из которого вырывалось ровное, мерное посапывание, по густым ресницам, отбрасывающим тени на плотно закрытые глаза.

Не знаю, который шёл час, но комната была залита светом, словно солнце уже стояло в зените, так что лицо Иёна предстало передо мной во всех деталях.

Сколько же времени так прошло?

— М-м-м…

Издав звук, похожий на тот, с которым просыпался я, Чон Иён притянул меня ближе к себе. Рука на талии сжалась крепче, бедро теснее прижалось к моему бедру. Потеревшись щекой о подушку, он, казалось, собирался спать дальше.

Но вдруг… он, должно быть, почувствовал какую-то странность.

Глаза Чон Иёна резко распахнулись.

— …А…

Взгляд был мутным, очевидно, он ещё не до конца проснулся. С этим затуманенным сном выражением лица он выглядел даже слегка глуповато. Конечно, нельзя отрицать, что он по-прежнему оставался чертовски красив.

— …А?

В следующую секунду в его глазах промелькнул осмысленный блеск. Только я успел подумать, что наблюдать за его пробуждением в реальном времени довольно забавно, как…

— Твою мать..!

Чон Иён вскочил как ошпаренный. Он мгновенно отпрянул от меня, впечатавшись спиной в изголовье кровати.

От такой молниеносной прыти, которую никак нельзя было ожидать от только что проснувшегося человека, опешил уже я. Более того, он так резко выдернул руку у меня из-под головы,  словно отшвырнув, что я чуть позорно не скатился с кровати.

Превозмогая слабость во всём теле — яркое доказательство того, что именно творилось здесь прошлой ночью, — я с трудом принял сидячее положение.

Зрачки Чон И Ёна, смотревшего на меня, непрерывно дрожали, будто от землетрясения. Глядя на его донельзя растерянное лицо, я почувствовал себя… ну, не знаю… чёртовым насильником.

— …То, что было вчера… — начал Чон Иён хриплым спросонья голосом. — В счёт не идёт.

Какую же чушь он несёт.

— Это не считается за девятый раз.

«Господи… Что за бред?» — от абсурдности ситуации я аж нахмурился, не веря своим ушам.

Чтобы наглядно напомнить ему, что мы оба вообще-то абсолютно голые, я демонстративно опустил взгляд на себя. Разве можно отрицать нашу безумную, дикую ночку? Вся моя кожа была усеяна красноречивыми багровыми следами и засосами, оставленными стараниями Чон Иёна.

— …!

Когда я снова поднял голову и наши взгляды встретились, Чон Иён заметно вздрогнул.

В этот раз я прошёлся откровенным, оценивающим взглядом по телу Чон Иёна. И в тот момент, когда мой взор опустился на его обнажённый пах, Чон Иён, сам того не осознавая, проследивший за моим взглядом, перепугавшись, судорожно сгрёб в охапку одеяло и прикрылся. Словно я собирался на него наброситься.

Из его уст посыпались слова, полные паники и в то же время крайней обиды:

— Вчера ты… ты принудил меня!

«Нет, ну вы послушайте…»

— Это было всё равно что изнасилование! Это не считается сексом!

Выставляет меня каким-то маньяком и мелет откровенную чепуху. Я холодно, с издёвкой усмехнулся:

— А что, бывают люди, которые спят, так нежно прижимая к себе своего насильника?

— Да это…! — Чон Иён вспыхнул, но крыть ему было нечем.

Возможно, будь он окончательно проснувшимся, наверняка пустился бы в привычную демагогию, вывернул бы всё наизнанку и вымотал мне все нервы. Наглости в нём на десятерых хватит. Однако сейчас, то ли потому что ещё не совсем проснулся, то ли потому что был растерян сверх меры, он не мог связать и двух слов.

Боже, как же меня это веселило. В груди разлилось странное, щекочущее чувство превосходства, и я тихо прыснул.

Самое время.

Именно сейчас. Пока этот заносчивый ублюдок сидит здесь, растерянный и жалкий.

Самый подходящий момент напомнить ему, что по договору остался всего один раз. Представляю, как его лицо исказится от отчаяния, как он будет сломлен.

— …Это не… не секс…

Но, глядя на то, как он, словно сломанная кукла, твердит одно и то же…

Глядя на то, как отчаянно вцепился в одеяло, будто боясь, что я снова на него наброшусь...

Глядя на то, с какой силой он сжимает ткань, как на его руках от напряжения проступили вены…

Моё тело задвигалось само собой, а с губ слетела абсолютно безумная фраза.

— Хочешь потрогать мою грудь?

Я чуть подался вперёд, действительно выставляя грудь перед ошарашенным Чон Иёном.

«Что я несу?!» — пронеслось в мыслях. Видимо, я окончательно свихнулся. Однако одного взгляда на потрясённое лицо Чон Иёна было более чем достаточно, чтобы оправдать этот бред.

Стоило мне плавно провести пальцем по багровому засосу на своей груди, как Чон Иён заметно занервничал и снова вздрогнул.

— …Угх…!

Этот сдавленный стон издал не я. Звук вырвался сквозь стиснутые зубы Иёна, словно он изо всех сил пытался сдержать порыв. Но не успел я сообразить, в чём дело, как перед моим лицом взметнулось одеяло.

Он расправил ткань, которой до этого прикрывался, и бесцеремонно закутал в неё меня. Замотав меня так туго, будто пытался связать, сам Иён схватил с кровати подушку и поспешно прикрыл ею свою промежность.

…Честно говоря, какое бы красивое у него ни было лицо, это было до смешного нелепое и глупое зрелище.

И даже в таком нелепом виде Иён всем своим видом показывал, что если бы не был зажат у стены, а я не преграждал бы ему путь к отступлению, он бы давно сбежал. Я прыснул со смеху.

«Почему эта ситуация кажется мне такой смешной?»

Изо всех сил подавляя рвущийся наружу смех, я в упор посмотрел на него.

— Господин Чон Иён.

Я начал высвобождать руку из туго затянутого одеяла. Иён мгновенно насторожился и выпалил:

— Не смей.

«Откуда он вообще знает, что я собираюсь сделать?» — мысленно фыркнул я и снова невозмутимо позвал его.

— Я сказал, не смей.

Понятия не имею, чего именно я должен «не сметь», но я вытащил вторую руку, а затем спустил одеяло до талии. Моя нижняя часть тела оставалась скрытой, обнажился лишь торс.

Но Чон Иён, словно боясь, что случится непоправимое, вжался в стену. Разумеется, меня это ничуть не остановило. Я заговорил ровным, будничным тоном:

— Кое-кто так щедро накончал в меня, что у меня теперь в животе тяжесть.

Лицо Чон Иёна залилось густым румянцем, словно он впервые в жизни услышал подобную пошлость. А ведь я даже не начинал говорить ничего по-настоящему грязного.

— Не хочешь помочь мне привести себя в порядок?

— ........

— Из моей задницы сейчас…

Я даже не успел договорить. Чон Иён резко подорвался с места.

Прежде чем я успел бы хоть пальцем шевельнуть, он уже был на ногах. Точнее, он буквально слетел с кровати — настолько стремительными были его движения. Отшвырнув подушку, в которую до этого вцеплялся как в спасательный круг, он сгрёб с пола брюки и пулей вылетел из комнаты.

«Из моей задницы сейчас вытекает твоя сперма, можешь полюбоваться, если хочешь».

Я собирался сказать именно эту безумную фразу. Но он сбежал, даже не дослушав — какая потрясающая вежливость, не правда ли?

Его удаляющийся силуэт, в моменте, когда он в спешке покидал комнату, даже не успев натянуть штаны, маячил перед внутренним взором как прощальный образ. С моих губ сорвался тихий смешок. Что я сделал, чтобы он так улепётывал? Я ведь даже пальцем его не тронул, просто бросил пару фраз.

«Ах, так вот каково это — издеваться над людьми и доводить их до белого каления?»

Грудь переполняло обжигающее чувство триумфа, и я не переставал довольно посмеиваться. Правда, когда я всё-таки встал с постели, чтобы принять душ, поясницу заломило, а между ног невыносимо заныло. Но если воспринимать это как последствия отличного секса, то ощущения были не такими уж и плохими. Особенно когда я вспоминал, как Иён отчаянно сторонился меня, прежде чем позорно сбежать.

— Пха-ха…

Ах. Я думал, вчерашний секс показался мне таким потрясающим только потому, что у меня давно никого не было. Но, кажется, дело не только в самом удовольствии.

Ощущение липкой жидкости, скопившейся внутри и грозящей вот-вот вытечь наружу, обычно вызывало у меня лишь раздражение. Однако сейчас, рефлекторно сжимая ноющие ягодицы по пути в ванную, я чувствовал невероятную бодрость. Странно, но всего за одну ночь моё настроение кардинально изменилось.

Из-за бурной ночи моё тело весь день оставалось вялым, а мысли плыли в тумане. И хотя я спал так крепко, что даже не почувствовал, как Иён сгрёб меня в объятия, стоило мне съесть вкусный обед, приготовленный домработницей, как глаза снова начали слипаться.

В гардеробной комнаты, где я голодал первые несколько дней после того, как меня заперли на этой вилле, чудесным образом появились ряды новой одежды. Но я всё равно расхаживал в шёлковом халате.

Не знаю, что это была за психология, но смущение Чон Иёна доставляло мне массу удовольствия, а распахнутый халат оказался отличным способом поиздеваться над ним. Особенно учитывая, сколько багровых следов он оставил на моей коже. Стоило ткани соскользнуть с плеча, как эти отметины сразу бросались в глаза. Так что ради того, чтобы помучить Иёна, я твёрдо решил не надевать ничего, кроме халата.

Конечно, щеголять в таком виде перед домработницей было чертовски неловко. Но ради того, чтобы увидеть искажённое мукой страдания лицо Иёна, я готов был слегка поступиться собственным достоинством.

Увидев, как я клюю носом на диване в гостиной первого этажа под бормотание телевизора, домработница посоветовала мне пойти в спальню. Но я лишь выпросил у неё плед и свил себе гнездо прямо на диване. Я ждал Чон Иёна. Хотел насладиться его неловкостью и посмотреть, что он будет делать.

Ждать человека, чью физиономию я раньше и видеть не желал, было в высшей степени иронично. Но жажда поиздеваться перевешивала всё. Лениво жуя фрукты и печенье, заботливо принесённые домработницей, я то смотрел телевизор, то проваливался в дремоту.

Как вдруг…

— …Почему ты…

Распахнув сонные глаза, я повернул голову на голос. Там с застывшим лицом стоял Чон Иён. Поскольку он был одет не в домашний костюм, я потёр глаза и нехотя приподнялся на диване.

— Уходите?

— …Почему ты не одет? Я же велел отнести вещи в твою комнату. Иди оденься.

Это прозвучало почти как мольба.

Но услышав эту мольбу, мне, наоборот, почему-то захотелось скинуть с себя всё и остаться в чём мать родила.

Я же не голый тут сижу, халат как-никак надет. Может, показать ему, что значит «не одет»? Из-за сонливости в голове роились абсолютно дурацкие, шальные мысли.

Широко зевнув, я всем своим видом дал понять, что вертел его просьбы на одном месте, и лениво спросил:

— И куда это вы собрались?

— …В компанию. Есть дела, которые нельзя отложить.

«Значит, меня ты тут запер, а сам спокойно разгуливаешь по своим делам?» В обычное время от такой несправедливости я бы взорвался от злости. Но сейчас, то ли из-за остатков сна, то ли из-за общей вялости в теле, я не почувствовал ничего. Вместо этого в голову пришла другая идея.

— Купите на ужин угря.

— …Угря?

— Половину в маринаде, половину без. Я тут несколько дней голодал, так что выносливость ни к чёрту. Нужно съесть что-то полезное, что возвращает выносливость… и повышает потенцию.

Лицо Чон Иёна выражало крайнее изумление.

Ах, как же это смешно. Кажется, я начинал понимать, почему эта ситуация доставляет мне столько удовольствия. Обычно именно я лишался дара речи от его бредовых заявлений. Ну а теперь, когда бред несу я, затыкается он. Как тут не радоваться? Оказалось, это работает куда эффективнее, чем истерики, гнев или ядовитые колкости. Урон по психике Иёна был колоссальным.

— Купите побольше, килограмма четыре. Чтобы осталось на потом.

Чон Иён ничего не ответил. Лишь крепко поджал губы, а затем расслабил их. Для меня наблюдать за его гримасами было чистым наслаждением.

— ……Я пошёл.

Он резко развернулся. Интересно, если я скажу ему, что его широкая спина сейчас до боли напоминает ту, что сверкала голым задом, когда он сбегал от меня утром — он умрёт от злости? Я тихо посмеивался, глядя, как он широкими шагами покидает дом.

Из-за того, что мы с Иёном кувыркались полночи, я проспал и позавтракал очень поздно. А раз я потом ещё и перекусывал сладостями, особой нужды в обеде не было. Тем не менее, домработница настояла, что нужно поесть хотя бы что-то лёгкое, и приготовила сэндвичи. Оказалось, она мастерски готовит не только корейскую кухню — сэндвичи вышли потрясающе вкусным. С чашкой кофе зашли на ура.

Я превратился в избалованного бездельника: рядом постоянно кто-то подаёт еду, не нужно ни убираться, ни мыть посуду. Иногда я думал, что при таком образе жизни можно сойти с ума от скуки, но, попробовав, обнаружил в этом свои несомненные плюсы.

Конечно, мне, человеку, привыкшему черпать энергию из общения, сидеть в четырёх стенах было душновато. Но нервы уже не были натянуты до предела, как в первые дни заточения.

Впрочем, продолжать бессмысленно прожигать жизнь в пустом безделье я тоже не собирался.

Поскольку Иён явно не собирался быстро удовлетворять свои аппетиты и остывать ко мне не планировал, выход оставался только один. Из оговорённых десяти раз девять уже случились, так что финишная прямая близко.

«Быстро покончить с десятым разом и вышвырнуть его из моей жизни».

Вот к какому выводу я пришёл.

Я был уверен, что если я поваляю дурака в роли бездельника, дождавшись, пока у Иёна снова не накопится сексуальное напряжение, а потом просто повалю его на кровать — десятый раз пройдёт как по маслу. А удовольствие, которое я получу, изводя его абсурдными выходками и пошлыми шуточками до наступления этого дня, можно считать приятным бонусом.

И вот, тем же вечером на обеденном столе громоздились внушительные порции угря. От рыбы, безупречно поджаренной на углях, шёл невероятно аппетитный запах.

Сочные, мясистые кусочки выглядели так аппетитно, что от одного взгляда на них у меня полный рот слюней набрался.

— Приятного аппетита, — улыбнулась домработница.

— Спасибо. А Чон… то есть, где директор?

— У него дела, так что он вернётся поздно. Сказал, что поужинает в городе, так что кушайте и не беспокойтесь о нём.

…Не то чтобы я спрашивал из беспокойства. Просто то, что я велел ему купить, приехало, а самого Чон Иёна не было видно, вот я и поинтересовался. Похоже, поняв, что задерживается, он просто отправил пакеты на виллу с курьером.

Впрочем, мне было плевать. Трапезничать вместе с ним в мои планы точно не входило. Было лишь досадно, что сорвалась задумка насильно напичкать его этим афродизиаком, чтобы посмотреть на реакцию.

— Ещё раз спасибо за еду.

Но стоило мне взять в руки палочки, как я замер. Среди идеально ровных, аккуратно нарезанных ломтиков угря не хватало одной важной детали. Точнее, деталей.

— Тётушка.

— Да? — она выглянула из кухни.

Я склонил голову набок и, указав палочками на блюдо, спросил:

— А куда делись все хвосты?

Хвосты. Главный деликатес, который, по слухам, и таит в себе ту самую мужскую силу. Судя по количеству рыбы, тут должно было быть как минимум три-четыре хвостика. А их не было. Ни одного.

— Ой, а я и сама искала, когда нарезала, — всплеснула руками женщина. — Но в упаковке их вообще не оказалось.

«…Чего?»

— Наверное, в ресторане забыли положить. В следующий раз, если будем заказывать, надо обязательно им сказать, чтобы не обделяли нас хвостами.

«…Ну и бред», — мысленно фыркнул я. Что это за ресторан такой, который самовольно отрезает хвосты перед доставкой? Это же нарушение всех негласных правил сервиса. Домработница могла верить в эту чепуху сколько угодно, но я точно знал, кто стоит за этим вопиющим «преступлением».

Сомневаться не приходилось: это дело рук Чон Иёна.

Да, я специально упомянул о потенции, когда просил угря. Но ведь влияние хвостов на потенцию и выносливость — не более чем глупый народный миф! А этот идиот не поленился перерыть заказ, повыбрасывать все хвосты и только потом прислать рыбу мне?

От нелепости ситуации у меня вырвался смешок. Господи, из-за чего он так загоняется? Мне оставалось только глупо улыбаться и качать головой от изумления.

Как бы там ни было, даже обезглавленный… точнее, бесхвостый угорь оставался угрём. И он был чертовски вкусным. В отличие от вчерашних премиальных суши с тунцом, которые я почти не тронул, сегодняшнюю рыбу я уминал за обе щеки, пока живот не округлился.

Я переел, так что организму срочно требовалось хоть что-то для пищеварения. Прихватив из холодильника банку ледяного пива в качестве «лекарства», я с комфортом развалился на диване в гостиной. Диван, на котором я провёл почти весь день, стал для меня таким же родным и уютным, как собственная кровать.

Оставив включённой лишь скрытую карнизную подсветку, мягко озарявшую арки на стенах, я включил фильм. Выбор пал на «Бен-Гура» — монументальную классику с хронометражем почти в четыре часа. Шедевр, который я давно хотел пересмотреть в спокойной обстановке.

Однако я явно переоценил свои силы. Видимо, короткие дневные перебежки в царство Морфея не компенсировали ночной марафон, и усталость никуда не ушла. Прямо посреди фильма глаза начали предательски слипаться. Засыпать под такое великое кино было чистым кощунством, но сопротивляться накатывающей тяжести было выше моих сил.

«Надо было всё-таки подняться в спальню…» — вяло мелькнула запоздалая мысль, но вставать было слишком лень. Я капитулировал и позволил сну полностью поглотить себя.

Впрочем, сон мой, кажется, не был глубоким.

— …Ли Нан.

Голос прозвучал совсем тихо, но я мгновенно распахнул глаза. Сонно моргая, я повернул голову. Рядом с диваном, возвышаясь надо мной, стоял Чон Иён. Когда он успел прийти? На нём был всё тот же строгий костюм, в котором он уходил утром, в руке — кожаный портфель. А на лице — застывшее, суровое выражение.

— Почему ты опять…

Что «опять»? Я медленно пошевелился, но не стал садиться нормально, а лишь вальяжно приподнялся на локтях, откидываясь на спинку дивана. Чон Иён смерил меня тяжёлым взглядом и с шумом выдохнул.

— Я же просил тебя одеться. И почему ты спишь здесь…

Я не дал ему договорить. Время было позднее, домработница давно ушла. В этом доме мы остались вдвоём, и стесняться мне было абсолютно некого.

Нагло и демонстративно, прямо на его глазах, я потянул за и без того ослабленный пояс халата. Развязный, почти хулиганский жест — я будто распускал завязки на одежде какой-нибудь куртизанки.

Это оказался чрезвычайно эффективный способ заткнуть Чон Иёна. Он поперхнулся собственными словами и плотно закрыл рот. В следующую секунду он стремительно опустился колени прямо у дивана, схватил края моего халата и начал судорожно их запахивать. Наблюдая за тем, как он дрожащими пальцами спешно завязывает узел, скрывая моё тело от своих же глаз, я едва сдерживал рвущийся наружу смех.

Днём я звал его господин Чон Иён, но сейчас почему-то жутко хотелось перейти на «ты».

— Иён.

Услышав своё имя, он вскинул голову и наши взгляды пересеклись. Я протянул руку и властно обхватил его за затылок. Резко подавшись вперёд, я сократил расстояние между нами и…

Чмок.

Поцеловал его в губы.

Чон Иён, всё ещё сжимавший пояс моего халата, окаменел. Глядя прямо в его глаза, я прошептал самым томным голосом, на который был способен:

— Перепихнёмся?

Мой стаж безработного насчитывал уже несколько месяцев. Пожалуй, главный и неоспоримый плюс статуса тунеядца — отсутствие необходимости вставать по будильнику. Да, режим дня из-за этого катится к чертям, но возможность дрыхнуть ровно до момента, пока тело само не захочет проснуться, колоссально повышает качество жизни.

А после такой ночи, как эта — когда я проспал как убитый, без единого сна, — утро и вовсе казалось прекрасным. Вчера я выспался отлично, сегодня — ещё лучше. Вдобавок, стоило мне вылезти из-под горячих струй душа, как тело наполнилось потрясающей лёгкостью и свежестью.

В таком прекрасном расположении духа я распахнул дверцы гардеробной. На нижнем ярусе аккуратно висели сложенные пополам брюки и джинсы, на верхнем — футболки и рубашки с коротким рукавом. И то, что абсолютно все вещи выглядели как только что из бутика, явно не было плодом моего воображения.

Перебирая вешалки одну за другой, я остановил свой выбор на джинсах с красивой потёртостью и чёрной футболке с V-образным вырезом. И брюки, и футболка сели идеально, качество ткани явно было на высоте.

Спустившись на первый этаж, я прямиком направился на кухню. Настенные часы показывали девять. Рановато для безработного.

— Доброе утро, господин Ли Нан. Хорошо спалось? — тепло поприветствовала меня домработница, едва я переступил порог.

— И вам доброе, — откликнулся я, машинально бросив взгляд в сторону столовой зоны.

За столом сидел Чон Иён. Перед ним стоял завтрак. На нём был удобный домашний костюм — видимо, сегодня он решил забить на офис и остаться дома.

— Вам уже накрывать?

— Да, будьте добры.

Я благодарно улыбнулся и, вальяжной походкой подойдя к столу, опустился прямо напротив Чон Иёна.

Стоило мне присесть, как морщинка между его бровей стала глубже. В его потемневшем взгляде читалась откровенная настороженность.

Я ничего не сказал, молча разглядывя то, что он ел. Стол ломился: миска белоснежного риса, острый суп из кимчи с ростками сои, яичный рулет, жареная острая свинина и множество мелких тарелочек с традиционными закусками.

Вот только аппетита у Иёна, судя по всему, не было. К закускам он почти не притронулся, риса съел от силы половину, и только бульон в супе заметно убавился. Вывод напрашивался сам собой.

— Смотрю, вчера кто-то снова заливал стресс алкоголем?

На мой вопрос Чон Иён даже бровью не повёл. Вместо ответа он просто положил ложку на стол, всем своим видом показывая, что трапеза окончена.

Ой, что такое? Моё лицо отбило тебе весь аппетит?

«Перепихнёмся?»

В памяти живо всплыла картина вчерашнего вечера. Мой лёгкий поцелуй, этот вопрос, мгновенно побелевшее лицо Иёна. Он вскочил как ошпаренный и унёсся на второй этаж. На этом наше общение закончилось, после чего я тоже поднялся в спальню и спокойно уснул.

Судя по тому, как дёрнулись его густые брови, Чон Иён прокручивал в голове ту же самую сцену.

— Вчера ты так спешил удрать… Что, без выпивки уснуть не получалось?

— Знай меру.

— Это же просто шутка. Чего ты такой напряжённый?

— …Шутка?

Как раз в этот момент домработница гремела посудой на другом конце кухни, накладывая мне еду, и находилась достаточно далеко, чтобы не слышать нас. Давя в себе дикое желание рассмеяться в голос, я перешёл на деловой, почти скучающий тон:

— А то! Разве можно делать это два дня подряд? Если ебаться с такой частотой, у меня задница порвётся.

Конечно, в прошлом мы с ним без проблем могли заниматься сексом два дня подряд, и даже дважды за ночь, да ещё и наутро продолжить. Но ради благого дела — то есть ради издевательств над Чон Иёном — я временно стёр эти факты из своей памяти.

Чуть подавшись вперёд, я медленно облизал губы и интимно прошептал:

— Учитывая, что размер у господина Чон Иёна огромный…

— …Ты… — Иён задохнулся от возмущения.

— Вдалбливаться в меня такой махиной, да ещё и с такой одержимостью… Если делать это каждый день, я же просто не выживу.

— Прекрати.

Решительно отрезав, Чон Иён резко понялся с места. Его лицо превратилось в каменную маску, но вот пунцовый румянец щёк и кончиков ушей скрыть было невозможно.

— Ешь. Я пойду.

Он развернулся и спешно покинул столовую. Господи, какой уже раз я вижу его панически сверкающие пятки? Наблюдая за тем, как его спина скрывается в коридоре, я испытывал поистине садистское удовольствие.

И если бы в ту же секунду к столу не подошла домработница с моим горячим завтраком, я бы точно не сдержал своего ликования и расхохотался в голос.

— Господин Ли Нан, подождёте минутку? Закуски совсем остыли, я сейчас быстренько их подогрею.

— Всё в порядке, я поем так.

— И всё же… Ах да, у нас же есть маринованный краб. Будете краба?

— Да, давайте.

«О, маринованный краб», — мысленно обрадовался я. Чон Иёну такое подавать смысла не было, но я маринованных крабов обожал.

Домработница поставила передо мной тарелку с заботливо разделанным крабом. Затем она аккуратно собрала на поднос остывший суп и рис, недоеденные Чон Иёном, и скрылась на кухне.

Оставшись за столом в полном одиночестве, я неспешно наслаждался завтраком, который походил на настоящий королевский пир. И тело, и душа этим утром пребывали в восхитительной лёгкости.

Плотно набив желудок вкусностями, я неторопливо побрёл в гостиную. Диван, на котором я провалялся весь вчерашний день, был идеально прибран. Плед, которым я укрывался, лежал аккуратно сложенным на подлокотнике.

Самочувствие было слишком хорошим, чтобы просто валяться перед телевизором. В такие чудесные дни тянет прогуляться под тёплым солнцем, зайти в залитое светом кафе и посидеть там с хорошей книгой... Но, учитывая моё нынешнее положение, пределом моих прогулок был разве что выход во внутренний двор, так что идею пришлось отбросить. Решив довольствоваться чтением на залитом светом диване, я направился в кабинет на первом этаже.

И нет, я пошёл туда вовсе не потому, что ожидал увидеть там Чон Иёна, которого не оказалось в гостиной. Правда. Честно-честно.

— ...

Я распахнул дверь и вошёл без стука. За массивным столом в просторном кабинете сидел Чон Иён. Перед ним громоздились стопки документов, светился экран ноутбука, а рядом лежали смартфон и новенький планшет.

Я лишь скользнул по ним взглядом и тут же отвернулся. Устраивать скандал и драться с ним из-за техники я не собирался, так что и пялиться смысла не было.

Вместо этого я неспешно прошёлся взглядом по стеллажам, занимавшим целую стену. От библиотеки на загородной вилле я многого не ждал, но, как ни странно, полки ломились от книг. Большинство — новинки, вышедшие за последние лет пять, названия многих были мне знакомы. Конечно, хватало и признанной классики, и многотомных романов, завоевавших огромную популярность в прошлом.

Раздумывая, что бы почитать, я пробегал взглядом по корешкам. Вдруг в голову пришёл вопрос, и я обернулся. Наши взгляды тут же столкнулись. Оказывается, Чон Иён всё это время пристально следил за мной глазами, полными настороженности.

— Господин Чон Иён.

От моего голоса он заметно вздрогнул. И чего он так пугается? Я же сейчас не голый, и одет вполне прилично, как он вчера и заклинал.

— ……Что. Чего тебе?

Ах, ну до чего же смешно. Со стороны можно подумать, что это я держу бедного Чон Иёна в заложниках.

— А что делать, если книги, которую я захочу почитать, здесь не окажется?

— …Я велю купить и привезти. Если тебя устроит электронный вариант, могу организовать прямо сейчас.

— Ага, ясненько.

Удовлетворив своё любопытство, я снова повернулся к стеллажам. Вытащил первый том романа «Земля», который когда-то давно бросил читать на самом начале, и без сожалений покинул кабинет. Выходя, я от души хлопнул дверью — ну, чтобы Чон Иён мог сосредоточиться на работе.

Вернувшись в гостиную, я небрежно развалился на мягком диване и погрузился в чтение. В детстве эта книга казалась мне нечитаемой, но сейчас, когда торопиться было некуда, текст тёк на удивление гладко. Из-за обилия незнакомых слов порой накатывало раздражение, ведь возможности поискать их в интернете у меня не было, но я улавливал смысл по контексту. Роман увлёк меня гораздо сильнее, чем я ожидал.

Я никогда не был заядлым книгочеем, но чтение оказалось отличным способом скоротать безмятежные и праздные часы.

За книгой пролетело всё утро. Вскоре домработница позвала меня обедать. В меню был янчи-куксу: упругая лапша в чистом, насыщенном бульоне из анчоусов. Вприкуску с в меру кисловатым кимчи тарелка опустела в мгновение ока. Поблагодарив за еду, я вернулся на своё место и снова взялся за книгу. Первый том уже подходил к концу.

Поскольку я распластался прямо посреди гостиной, все перемещения по дому происходили у меня на глазах. Впрочем, перемещались тут только домработница да Чон Иён.

Пока я читал, женщина постучалась в кабинет и зашла внутрь. О чём они говорили, я не слышал, но вскоре она вышла и вернулась на кухню. А чуть погодя из кабинета вынырнул Чон Иён и тоже направился в сторону кухни.

Спустя полчаса он снова появился, поднялся на второй этаж, а затем, спустившись обратно, зашёл в кабинет, сгрёб в охапку документы с планшетом и обосновался в гостиной.

Поскольку большой трёхместный диван был полностью оккупирован мной, Чон Иён, как и прежде, примостился в одиночном кресле. Воцарилась тишина. Я читал, он работал. Чуть позже появилась домработница, поставив на журнальный столик две чашки кофе, тарелку с красиво нарезанными фруктами и круглую жестяную банку с милыми иллюстрациями, полную сливочного печенья.

Это был на редкость мирный полдень. Аромат свежесваренного кофе, тихий шелест переворачиваемых страниц... Всё это складывалось в мгновения, от которых где-то глубоко в груди приятно щекотало.

Однако для того, чтобы весь день напролёт проторчать с книгой, моё самочувствие было слишком хорошим. Поэтому, добив первый том, я спустился в тренировочный зал на цокольном этаже. Особых ожиданий у меня не было, но зал оказался на удивление просторным и отлично укомплектованным. Беговая дорожка, машина Смита, стойки с гантелями и блинами разного калибра, степ-платформы, фитбол... Да сюда хоть сейчас тренера приводи и начинай полноценную тренировку!

Неужели у всех богачей на виллах заведено именно так? Ощутив лёгкое головокружение от такого размаха, я встал на беговую дорожку. Из всех видов спорта мне были подвластны только ходьба да бег.

Благо, среди вещей, которые Иён купил для меня, нашлась отличная спортивная форма и даже удобные кроссовки, так что проблем не возникло.

Попотев около полутора часов в режиме ходьбы и бега, я почувствовал, как застоявшееся от долгого валяния тело наполнилось гудящей энергией. Вот бы ещё научиться работать со всеми этими железками. Если представится случай, я бы с удовольствием взял пару уроков. Кто бы мог подумать, что, примерив на себя роль тунеядца, я вдруг заинтересуюсь тем, на что раньше вообще плевать хотел.

Как бы то ни было, поскольку я понятия не имел как делать тот же жим лёжа, я без сожалений покинул зал. Поднявшись на второй этаж, я зашёл в ванную, где меня дожидалось роскошное джакузи.

Валяться в обжигающе горячей воде среди щекочущих пузырьков оказалось делом жутко затягивающим. Вот бы кто-нибудь ещё размял мои разомлевшие мышцы массажем — было бы совсем идеально.

Я так сильно расслабился, что потерял счёт времени. Когда я наконец выбрался из ванны, время ужина уже прошло.

В обязанности домработницы входило накормить меня ужином, прибраться и уйти домой. Так что из-за моей задержки её рабочий день мог тоже затянуться. И пусть её нанял Чон Иён, заставлять человека перерабатывать из-за меня совершенно не хотелось.

Так что я даже не стал переодеваться. Прямо в халате спустился на первый этаж. Наряд был, мягко говоря, неподобающим, но я уже не раз показывался в таком виде, так что особого стеснения не испытывал.

Когда я вошёл в столовую, домработница уже убирала со стола. Чон Иён, видимо, поужинал раньше. Заметив меня, женщина просияла:

— Проголодались, наверное? Я сейчас всё быстренько накрою.

— Ах… простите ради бога. Из-за меня вам приходится делать одну и ту же работу дважды.

— Ой, ну что вы, вовсе нет. Директор с самого начала велел накрывать для вас отдельноа.

Я на секунду завис, не сразу уловив суть. Но затем до меня дошло.

«Поэтому, пожалуйста, выходи и поешь. Я даже не прошу тебя есть со мной. Понимаю, что от вида моего лица тебе кусок в горло не полезет».

Вспомнились слова, брошенные Иёном, когда я морил себя голодом. Он прекрасно понимал: делить стол со своим тюремщиком — то ещё удовольствие. Поэтому с первого дня всё было спланировано именно так.

Только сейчас до меня дошло, что за целый день мы ни разу не поели вместе. Утром он сбежал, стоило мне сесть за стол; в обед сначала поел я, а потом позвали его; ужин… ну, с ужином, как видно, получилась такая же ситуация.

— Так, садитесь, ешьте. Я сейчас быстро поджарю ещё немного мяса и принесу, — пока я был погружён в свои мысли, тётушка, суетясь, поставила передо мной рис и суп.

И в этот момент мне стало даже немного смешно. Да, он платит ей деньги, но зачем заставлять человека готовить и накрывать по два раза? И эта его стратегия пряток по углам, лишь бы не пересекаться за едой... Что за жалкое зрелище?

Медленно пережёвывая рис, я размышлял об этом абсурде. Вскоре домработница вернулась с тарелкой идеально прожаренной говядины. Прежде чем она успела уйти, я окликнул её:

— Тётушка, а во сколько директор Чон обычно завтракает?

— Когда уезжает в офис, то чуть раньше семи. Но завтра, сказал, будет кушать поздно, как сегодня.

— …Ясно. Тогда завтра утром, когда будете накрывать для него, разбудите и меня тоже, пожалуйста.

— Хотите поесть вместе?

— Да. Чтобы вам не пришлось хлопотать и накрывать дважды.

— Ой, да мне-то не трудно…

— Если директор не будет против, просто разбудите меня. Я поем с ним.

— Хорошо, договорились. Я спрошу у него, и если он согласится поесть вместе, я вас разбужу.

— Спасибо. Выглядит очень вкусно, — я лучезарно улыбнулся и взялся за палочки, закидывая в рот кусочек румяного мяса. Оно было прожарено идеально и таяло во рту.

Но даже наслаждаясь едой, я никак не мог отделаться от чувства крайнего недоумения.

Вынудил меня заключить сделку на десять сеансов секса, заставив испытывать лютое отвращение... При этом я прекрасно помнил, с каким отчаянием он рвался просто поужинать со мной.

Я не забыл и тот день, когда, устав злиться и ненавидеть, я согласился пойти в ресторан традиционной кухни. Его лицо, когда он наливал мне рисовое вино, светилось искренней, неподдельной радостью.

…И этот самый человек теперь решил есть отдельно и напрягает прислугу?

На этом этапе я окончательно перестал понимать, чего Чон Иён вообще добивается. Не прикасается ко мне, не ест за одним столом со мной. Ему что теперь, достаточно осознания того, что я живу и дышу с ним в одном пространстве?

Что это за любовь у него такая?.. Что всё это значит?

Я действительно не находил ответа. В голове стояла звенящая пустота. И почему-то… почему-то где-то глубоко внутри, совсем чуть-чуть, самую малость… будто бы заныло.

Закончив с ужином, я захватил из кабинета второй том «Земли» и поднялся в спальню. Почистив зубы и приготовившись ко сну, я нырнул под одеяло. При свете прикроватной лампы я читал, пока глаза окончательно не слиплись.

Хотя я почти весь день валялся без дела, стоило стрелкам часов приблизиться к полуночи, как веки потяжелели, и меня начало клонить в сон. Иронично, но в последние дни мои биологические часы работали просто безупречно.

У меня не было ни единой причины бороться с дремотой, так что я без сопротивления, с удовольствием отдался накатывающим волнам сна.

Но в самый разгар сладкого небытия… Какое-то лёгкое, щекочущее прикосновение вытянуло моё сознание из глубин беспамятства. Я ещё не открыл глаза, но разум начал проясняться. И чем яснее становились мысли, тем отчётливее я ощущал чужую руку на своей коже.

Это были пальцы, которые едва уловимо, почти невесомо скользили по моей щеке. Касания были столь осторожными и трепетными, что по спине невольно побежали мурашки. Я продолжил притворяться спящим, сохраняя ровное, глубокое дыхание, и тогда подушечки пальцев робко очертили контур моих губ.

Слишком лёгкий, мимолётный контакт.  В этих прикосновениях явно читалось отчаянное желание не разбудить меня.

«Но что поделать, Чон Иён. Я-то уже не сплю».

— …!

Стоило мне перехватить пальцы, ласкавшие мои губы, как кисть руки, оказавшаяся в моей ладони, замерла. Открыв глаза, я приподнялся на кровати. Чон Иён попытался вырвать зажатую руку, но я переплёл свои пальцы с его и крепко сжал, не собираясь отпускать.

— …Отпусти.

Кто это у нас тут забрался без спросу в чужую спальню и давай наглаживать спящего, а теперь вот так реагирует?

Я потянулся к тумбочке и включил ночник. Вспыхнувший мягкий свет выхватил из полумрака застывшее лицо Чон Иёна.

— Ты…

Его лицо не просто застыло — он смотрел на меня с выражением глубочайшего потрясения.

— Ты почему… спишь без одежды?

Ах да. После его слов я вдруг вспомнил, что на мне действительно ничего нет. Из-за того, что я сел, тонкое летнее одеяло едва прикрывало нижнюю часть тела, а одна нога и вовсе оказалась полностью выставлена напоказ.

— А сам как думаешь? — пробормотал я хриплым спросонья голосом и лукаво изогнул губы. — Специально не стал одеваться, чтобы перепихнуться с тобой.

То ли из-за остатков сна, дурманящих голову, то ли от ситуации в целом, но скрыть довольную ухмылку я не мог. Мои пальцы, сжимавшие ладонь Чон Иёна, сжались чуть крепче.

«Да, Чон Иён. Я так и знал, что под покровом ночи ты прокрадёшься в мою спальню».

Весь день я вёл себя холодно, делая вид, что мне плевать, но на самом деле я внимательно наблюдал. Я прекрасно видел, как ты напрягался, боясь, что я к тебе прикоснусь, как вздрагивал от каждого пересечения взглядов. И намеренно это игнорировал. Делал вид, что не замечаю ничего, хотя с самого утра ощущал на себе твои вороватые, жадные взгляды. Стоило мне открыто предложить тебе переспать — и ты сбежал, сверкая пятками. Но я был уверен: как только я отвернусь и оставлю тебя в покое, ты сам начнёшь сходить с ума от нетерпения.

Всё очевидно. Ты просто не выдержал. Пришёл сюда, потому что до одури хотел меня трахнуть.

Не выпуская руку Чон Иёна, я плавно подался вперёд. План был прост: поцеловать его и затащить в кровать.

«А в этой спальне вообще есть смазка? Если нет, придётся сначала отсосать ему, чтобы хорошенько увлажнить».

От этих мыслей по телу прокатилась волна возбуждения. Оставалось лишь взять то, что и так само пришло ко мне в руки. Стол накрыт.

— А?

Чон Иён вдруг силой вырвал свою руку. В следующую секунду его широкие ладони железной хваткой впились в мои плечи. От мощного толчка моё тело опрокинулось навзничь, и я оказался распластанным на постели.

«Наконец-то завёлся», — пронеслось в голове. Всё шло по плану, но от того, насколько грубыми оказались его действия, я даже растерялся.

«Он же не собирается войти прямо так, без подготовки?» От резкости его напора застыл уже я.

Глаза Чон Иёна, свирепо смотревшего на меня сверху, опасно полыхнули. Казалось, он действительно собирается раздвинуть мне ноги и безжалостно, без всяких прелюдий, вогнать в меня свой член.

Он навалился всем весом, лишая меня возможности пошевелиться.

— …Ли Нан. Я прекрасно понимаю, чего ты добиваешься.

...Если быть точным, Чон Иён не просто навалился. Он сгрёб тонкое летнее одеяло и туго замотал в него моё голое тело, словно в кокон, пеленая так, что я даже пальцем пошевелить не мог.

— Но я не поведусь. Десятого раза не будет.

Его глаза заволокло похотью, но голос звучал твёрдо.

— Спи давай.

Щёлк. Чон Иён коснулся сенсорной панели бра, и комната снова погрузилась во мрак. Я даже не увидел, как он поднялся, — лишь ощутил, как матрас спружинил, освобождаясь от его веса.

Он ушёл, даже не обернувшись. Бум! Громко захлопнул за собой дверь.

— …Пиздец.

Нет, ну надо же! Я ожидал совсем не этого. У него глаза от возбуждения на лоб лезли, как он вообще умудрился сдержаться и просто уйти?!

Да хрен с ним, с этим десятым разом… Я же и сам был чертовски настроен потрахаться! Какого хрена он скрутил меня словно мумию и свалил? Зачем вообще было припираться посреди ночи, если не собирался ничего делать?!

Кое-как выпутавшись из одеяла, я вскочил с постели. Подхватил брошенный халат, накинул его на плечи и вышел из комнаты. Мои шаги в сторону спальни Чон Иёна, были уверенными — я шёл туда уже во второй раз. В погружённом во мрак коридоре я продвигался без тени сомнения. Я быстро преодолел расстояние, решительно схватился за дверную ручку и повернул её.

— А?..

Я нажал. А затем толкнул. Я точно помнил, что эта дверь открывается внутрь.

Но почему ручка, дойдя до середины, вдруг намертво застряла?

Клац, клац. Я попытался подёргать её, но механизм застопорился. Дверь, разумеется, даже не шелохнулась. На всякий случай я потянул её на себя — полотно лишь глухо стукнуло о косяк, но не поддалось.

Вы только посмотрите на него. Этот ублюдок что, реально закрылся на ключ?! Неужели двери в этом доме вообще способны запираться?

«Моя-то открывается нараспашку без малейшего труда!»

От такой нелепости во мне вскипело непреодолимое желание со всей дури пнуть эту дверь ногой. Домработница на ночь ушла, на вилле только мы вдвоём. Может, начать со всей дури лупить по дереву и орать во всю глотку: "Чон Иён! Чон Иён!"? Посмотрим, выдержишь ли ты там!

Конечно, на деле устраивать подобный концерт я не стал. Ограничился лишь тем, что начал раздражённо дёргать несчастную ручку взад-вперёд.

И тут…

— Твою мать!

Дверь распахнулась. Поскольку она открывалась внутрь, я, под воздействием собственной силы, с которой давил на неё, потерял равновесие и влетел внутрь.

И со всего размаху врезался в Чон Иёна, который только что открыл дверь. Со стороны это выглядело так, словно я в буквальном смысле бросился ему в объятия. Всё сложилось на редкость идеально: моё лицо оказалось где-то в районе ключицы, а его сильные руки сомкнулись на моей талии, ловя и прижимая к телу.

Я вскинул голову. Наши взгляды встретились. Но времени на долгие переглядки не было.

Чон Иён, словно замуровав меня в объятиях, жадно впился в мои губы.

— М-м-м!..

Горячий, влажный язык Чон Иёна бесцеремонно ворвался в мой рот. Проникнув глубоко внутрь, он без малейшего стеснения скользнул под мой язык. Слюна, скопившаяся во рту, стала естественной смазкой, позволяя двум кусочкам плоти сплетаться воедино.

Чон Иён наклонил голову, усиливая напор, и поцелуй стал ещё глубже. Губы сомкнулись без единого зазора, а в тишине комнаты громко раздавались непристойные, влажные звуки ласкающих друг друга языков.

Это порочное, щекочущее чувство мгновенно и без остатка разожгло моё возбуждение.

На самом деле, я был возбуждён уже давно. Каждый раз, когда Чон Иён спасался бегством, словно напуганный зверёк, я испытывал настоящий охотничий азарт. И вот, после стольких дней выжидания, эта самая добыча наконец-то оказалась в моих руках — как тут сердцу не забиться в предвкушении?

Одних лишь влажно сомкнутых губ и сплетённых языков мне было уже мало. Хотелось прижаться к телу Чон Иёна ещё теснее. Казалось, стоит нам лишь потереться друг о друга пахами, и я буду готов кончить. Поэтому я обнял его в ответ и подался вперёд, собираясь прижаться к нему своим...

— А?..

Если бы только Чон Иён внезапно не схватил меня за плечи и с силой не оттолкнул.

Он так резко оборвал наш горячий поцелуй, отпихнув меня, что я лишь глупо захлопал глазами, глядя на него. Нас разделяло расстояние вытянутой руки.

«Эй, я же просто хотел немного потереться...» — возмущённо пронеслось у меня в голове. Когда мы соприкоснулись, я совершенно точно почувствовал, что у него в штанах всё тоже налилось тяжестью...

И как так вышло, что я вдруг оказался за дверью? Ведь буквально минуту назад, когда дверь распахнулась, я, покачнувшись, сделав как минимум шаг внутрь. А теперь я почему-то стоял в коридоре. Я даже не помнил, в какой момент я перешагнул порог обратно.

Чон Иён, воспользовавшись моей растерянностью, слегка толкнул меня ещё раз. Я пошатнулся и сделал шаг назад. Убрав руки с моих плеч, он сердито уставился на меня. Его лицо выражало недовольство.

— Не буду. Я ни за что не буду этого делать, так что иди и спи. Пожалуйста.

БАМ! Дверь захлопнулась прямо у меня перед носом. Чон Иён, разумеется, пулей скрылся за ней.

«…И что это было?»

Какое-то время я тупо пялился на закрывшуюся передо мной дверь. Придя в себя, я осознал, что стою в полутёмном коридоре в полном одиночестве, в настежь распахнутом халате, который даже не удосужился подвязать.

Губы горели — казалось, я до сих пор чувствую на них жадные касания Чон Иёна. Во рту оставалось ощущение, будто наши языки до сих пор переплетаются...

Эх. Я с лёгкой досадой почесал затылок и, наконец, развернулся. Раз уж он вышвырнул меня за дверь в такой момент, то, какой бы концерт я сейчас ни закатил, он больше не откроет.

«Не буду. Я ни за что не буду этого делать, так что иди и спи. Пожалуйста».

Когда я вернулся в свою спальню и, скинув халат, забрался в кровать, перед глазами тут же всплыло лицо Иёна в момент, когда он это говорил. То ли он злился, то ли умолял... Я тихо хмыкнул в темноту.

Да и ладно. В конце концов, сегодня не последний день на земле. Всё равно, как только мы покончим с десятым разом, я вычеркну его из своей жизни. А если до этого момента у меня есть шанс вдоволь над ним поиздеваться — что ж, тоже неплохо.

Моё тело, в котором так и остался тлеть жар возбуждения, слегка ныло от неутолённого желания, но настроение было на редкость превосходным. Я заснул с лёгким сердцем, провалившись в глубокий сон без сновидений.

Тук-тук.

Лёгкий стук в дверь. Я выспался настолько, что даже этот тихий звук мгновенно вытянул меня из дремоты. Должно быть, пришло время завтрака, и домработница пришла меня будить.

— Ли Нан. Если проснулся, выходи есть.

Но, вопреки моим ожиданиям, из-за двери раздался голос Чон Иёна. И стук, и сам тон были до того осторожными, будто он и не собирался меня будить, но голос точно принадлежал ему.

Надо же, не думал, что он явится за мной лично.

Выбравшись из постели, я на скорую руку умылся и спустился на первый этаж в одном лишь халате. Лицо было слегка помятым со сна, а на голове красовалось воронье гнездо.

Поздоровавшись с домработницей, я уселся за стол — ровно напротив Чон Иёна. Он оторвался от смартфона, поднял на меня взгляд и тут же нахмурился. Видимо, видок у меня и впрямь был жалкий. Или же ему по-прежнему не нравилось, что я расхаживаю в халате. Хотя я запахнулся как надо и тщательно завязал пояс, так что придраться было не к чему.

Проигнорировав его недовольный взгляд, я вызывающе усмехнулся.

— Приятно, наверное, залипать в телефон в одиночку?

«Мой смартфон украл, а сам имеет наглость сидеть и пялиться в экран у меня на глазах», — злорадно подумал я. От моей шпильки складка между его бровей стала ещё глубже.

— Господин Чон Иён, ваши манеры портятся с каждым днём. А ведь раньше вы хотя бы здороваться умели, если мне память не изменяет.

Это было в те времена, когда я работал его личным секретарём. Да, он был настолько безразличен, что за полгода даже не запомнил моего имени, но с базовым этикетом у него всегда всё было в порядке. «Доброе утро». «Вы поели?» «Отлично поработали сегодня» — и всё в таком духе.

А теперь посмотрите на него! Человек садится за стол, а он уставился в экран, да ещё и морщится. Что это за манеры?

— Имеет ли смысл спрашивать? По лицу же видно, что ты отлично выспался.

— А вот и нет. Я плохо спал.

Любой бы понял, что я прекрасно отдохнул, да я и сам знал это, но ложь слетела с моих губ совершенно легко. Уставшим выглядел как раз Чон Иён, у которого на лице явно отпечаталась бессонная ночь.

— …И почему же ты не спал?

— Из-за сексуальной неудовлетворённости.

— .......

Чон Иён мгновенно захлопнул рот.

Я тоже промолчал. Как раз в этот момент появилась домработница, расставив перед нами тарелки с рисом и супом. Главным блюдом сегодняшнего утра была жареная скумбрия.

Отделив палочками приличный кусок сочной мякоти со спинки, я отправил его в рот вместе с белоснежным рисом. Солоноватая, сочная рыба в сочетании со свежесваренным рисом была просто божественной. Суп миёккук, щедро сдобренный говядиной, идеально дополнял вкус. Морская капуста была нежной, а кусочки мяса приятно пружинили на зубах.

Но вот для Чон Иёна это меню, пожалуй, было слишком «рыбным». Разумеется, для меня наваристый миёккук и свежайшая скумбрия ничуть не отдавали тиной. А вот Иёну, судя по всему, запах не нравился. Или же он ненавидел рыбу в принципе. Практически не прикасаясь к скумбрии, он довольствовался соевой говядиной чанчорим и яичницей. Впрочем, суп он ел довольно охотно.

«Люди не меняются», — лениво подумал я, зачерпывая ложкой горячий бульон и дуя на него.

Как раз в этот момент Чон Иён проглотил еду и потянулся за стаканом воды. Отправляя остывший суп в рот, я незаметно приподнял правую ногу под столом и вытянул её вперёд. Прямо между ног Чон Иёна.

— Кхах?!

Стоило моим пальцам ног нащупать упругую выпуклость в ткани его штанов, как Иён фонтаном выплюнул воду, которую пил. Обладая отличной реакцией, он успел резко отшатнуться, поэтому стол и еда, к счастью, не пострадали.

— Кха! Кх-кх-кх!

Он подавился так сильно, что надсадно закашлялся и вскочил с места. Движение было настолько резким, что стул за его спиной с грохотом опрокинулся на пол.

Я ведь даже не пнул его, а просто мягко ткнул носком ноги — неужели стоило так пугаться?

Нацепив на лицо самое невинное и недоумевающее выражение — мол, «А что случилось-то?» — я пристально наблюдал за мучениями Иёна, который задыхался в мучительном кашле.

— Директор? С вами всё в порядке?!

На шум из кухни выбежала перепуганная домработница. Она торопливо протянула ему салфетки и подняла упавший стул. Чон Иён никак не мог прокашляться, так что женщина несколько раз обеспокоенно постучала ему по спине.

— Всё… кх… в порядке. Я в норме. Можете… кх… идти.

Хотя его слова через каждое мгновение прерывались удушливым кашлем, а лицо пылало, Иён жестом отослал домработницу обратно на кухню. Она принесла ему новый стакан воды, но даже глотая воду, он продолжал давиться. Похоже, вода капитально попала не в то горло.

— Ты…!

— Садись. Что за манеры, к чему этот цирк посреди завтрака?

Вообще-то, я собирался состряпать абсолютно невинное личико — мол, я тут совершенно ни при чём, — чтобы ещё сильнее вывести Чон Иёна из себя. Но, глядя на его багровое от надсадного кашля лицо, я просто не мог сдержать рвущийся наружу смешок.

— Садись.

— ...Не делай так.

— Кому говорю, садись. Не хочу есть в одиночестве.

Стоило мне добавить фразу, давящую на его чувство вины, как ярость, полыхавшая в его взгляде, немного угасла. И хотя он оставался предельно настороженным, всё же молча опустился на стул.

— — ...Серьёзно, не делай так, — не выдержав, глухо добавил он.

Я лишь пожал плечами и снова принялся за суп. Отщипнул внушительный кусок скумбрии, с удовольствием съел яйцо, пропитанное солоноватым соевым соусом. А затем снова плавно потянул ногу под столом.

— ...Я же просил не делать этого.

Иён метнул в меня убийственный взгляд.

И это при том, что моя стопа даже не достигла цели. Видимо, ожидая повторной атаки, он успел подготовиться. Стоило мне потянуться к нему, как он намертво сжал колени, блокируя доступ. В итоге мои пальцы лишь впустую скользнули по его коленной чашечке, так и не сумев пробраться между бёдер.

— Убери ногу и ешь, — сухим тоном отчеканил он.

Его голос прозвучал в точности как вчера ночью, когда он велел мне идти спать. Что ж, я послушно опустил ногу. Но то, что при этом мои пальцы медленно, дразняще прочертили линию по его голени, от колена до лодыжки, — это уж извините, случайность. Жажда поиздеваться над Чон Иёном бурлила во мне, отдаваясь пульсацией даже на кончиках пальцев.

— ...Пожалуйста, Ли Нан.

Я всего лишь погладил его ногу, а он уже выбросил белый флаг. Тот самый Чон Иён, который секунду назад сверкал глазами, готовый меня сожрать, теперь сидел, понурив голову, не смея даже посмотреть мне в глаза.

— Я умираю с голоду. Прошу тебя, дай мне спокойно поесть.

«Ах, я победил». Стоило словам «прошу тебя» сорваться с губ, стоило мне увидеть отчаявшееся лицо, молящее о пощаде, как сердце пронзило пьянящее чувство триумфа.

— А кто тебе запрещает? — с абсолютной, непробиваемой наглостью пробормотал я и, наконец, убрал ногу.

Я откинулся на спинку стула, вальяжно поправил позу и продолжил завтракать. Чон Иён, бросив на меня опасливый взгляд, тоже осторожно взялся за ложку.

Еда показалась мне божественно вкусной. Я выхлебал суп из водорослей до последней капли и обглодал скумбрию так, что на тарелке остались лишь кости.

— Если тебе так скучно, может, заведём собаку или кошку?

— С чего бы вдруг?

— Ты как-то упоминал, что было бы здорово, если бы во дворе бегал пёс.

— Обойдусь. Какая ещё собака?

«Сколько я здесь пробуду, чтобы заводить животное?» Раз он завёл такой разговор, значит, решил, что я вытворяю всё это исключительно от скуки. Ну, в какой-то степени он прав. Мне действительно было скучно. Однако никаких других развлечений мне не требовалось.

— Угх…!

Для веселья мне с лихвой хватало и откровенных домогательств к Чон Иёну.

Я снова вытянул ногу и носком стопы с силой надавил носком прямо между бёдер. Иён, на секунду расслабившийся, судорожно сжал колени, его мышцы напряглись. А я нарочно начал шевелить пальцами, бесстыдно дразня его сквозь ткань.

В тот самый момент, когда лицо Иёна вновь вспыхнуло…

Бах! Он с силой ударил ладонями по столу и резко вскочил на ноги. Моя нога, лишившись опоры, сиротливо зависла в воздухе.

— …Я в компанию.

Девять утра. Для поездки в офис уже поздновато, да и одет он в спортивный костюм — какая, к чёрту, компания? Но прежде чем я успел открыть рот, Чон Иён пулей вылетел из столовой, спасаясь бегством.

— Ой, директор куда-то уходит? — удивлённо хлопая глазами, спросила подошедшая домработница.

Когда я лишь пожал плечами, она тоже не стала придавать этому значения. Вместо этого женщина тепло мне улыбнулась:

— Отдыхайте. Я сейчас приготовлю вам кофе и порежу фрукты.

«Ах, а ведь такая жизнь мне очень даже по душе». В груди разливалось щекочущее, невероятно приятное чувство эйфории, и на секунду я даже поймал себя на мысли, что был бы не против продлить эти дни абсолютного безделья ещё немного.

Чон Иён вернулся лишь поздно ночью. Для человека, который заявил, что будет работать удалённо, если только не случится что-то архиважное, это было слишком позднее возвращение.

Войдя в гостиную, он вздрогнул, заметив меня: я как раз лениво поднимался с дивана. В его взгляде читалось крайнее недовольство тем, во что я снова был одет.

Хотя на мне снова был накинут всего лишь халат, состояние было не то же, что утром. За день я успел плотно позавтракать, принять душ, потом хорошенько пропотеть на тренажёрах и отмокнуть в ванной. Джакузи оказалось штукой крайне затягивающей, а свободного времени у меня был вагон и маленькая тележка.

Неспешно вымывшись, я облачился в свежий, пушистый халат, завязав его на талии. В шкафу, разумеется, висели роскошные пижамы, но я к ним даже не притронулся. И, судя по окаменевшему лицу Чон Иёна, сделал это не зря.

— …Я дома.

«Вспомнил, как я отчитывал его утром за отсутствие манер?» Чон Иён выдавил из себя приветствие.

— Поздновато. Видимо, навалилось работы?

— Ага, немного. Нужно было просмотреть и подписать кучу бумаг.

— А я тебя ждал. Мне кое-что нужно.

— Сказал бы домработнице. Что ты хотел?

Услышав этот вполне нормальный, бытовой диалог, лицо Чон Иёна заметно расслабилось. Мне даже показалось, что на дне его глаз промелькнула робкая радость.

— Выпить? В холодильнике должно быть пиво.

— Не это. Что-то покрепче. Виски или вино.

Отмокая вечером в горячей воде, я вдруг поймал себя на мысли, что был бы не против пропустить бокальчик белого вина, которое мы пили раньше. Но, порывшись на кухне, нашёл только несколько банок пива. За неимением лучшего пришлось довольствоваться тем, что есть, но сегодня мне почему-то отчаянно хотелось хорошего вина. Или чего-то более забористого.

— Будешь вино?

— Да. И чтобы подороже.

— В подвале есть винный шкаф. Иди, выбери сам.

— Я в них не особо разбираюсь.

— Я подскажу.

Чон Иён, даже не переодевшись, махнул мне рукой. Я поднялся с дивана и неспешно последовал за ним.

Я был уверен, что на цокольном этаже находится только тренажёрный зал. Но когда Иён щёлкнул каким-то выключателем, скрытое в темноте пространство внезапно озарилось светом.

В мягком полумраке передо мной предстал роскошный мини-бар, словно перенесённый прямиком из какого-нибудь элитного клуба. Там была не только длинная барная стойка с высокими стульями, но и зона с глубокими, уютными диванами. Сюда можно было прямо сейчас ставить бармена, и заведение бы начало работать.

Полки с красной диодной подсветкой пестрели красивыми бутылками. А в углу мягко гудел массивный винный шкаф. Чон Иён подошёл к нему, вытащил одну бутылку, изучил этикетку, убрал обратно и продолжил поиски.

— Экстра драй пойдёт? — бросил он, не оборачиваясь.

— Лучше что-нибудь послаще.

— Здесь в основном красное, так что сладкого, скорее всего, нет.

— А того, что мы пили в прошлый раз, больше нет?

— Кажется, та бутылка была последней. Может, тогда игристое?

Ну уж нет. Мне хотелось именно вина, а не бьющего в нос шампанского. Раз нет того белого, лучше выпить лёгкого красного.

— Раз уж речь зашла о красном вине, мне кое-что вспомнилось.

— Вспомнил какое-то вкусное вино?

Ещё бы. В своё время я обожал тусоваться и выпивать в хорошей компании, так что перепробовал множество разных сортов. Вино я пил не так уж часто, но один раз вкус мне запомнился особенно ярко.

— То, которое было просто охуенно пить прямо с чужой груди.

Хотя это было ближе к «слизывать», нежели к «пить».

От моих слов тело Чон Иёна натянулось, словно струна. Впрочем, возможно, он замер вовсе не из-за самой фразы...

Может, всё дело было в моих руках, которые собственнически обвили его талию, пока он выбирал вино.

— Вино, выпитое таким способом, кажется безумно вкусным, даже если это дешёвое пойло. Вы, господин Чон Иён, когда-нибудь пили так?

Это было во времена моей разгульной юности, о которых я сейчас почти ничего и не помню. Женщина постарше, которой я приглянулся, вылила вино прямо себе на грудь и позволила мне его слизать. Я похотливо слизывал влагу, скопившуюся в ложбинке между сдвинутых грудей, жадно хватал губами соски, испачканные багровой жидкостью. Из-за терпкого аромата вина казалось, что я вкушаю спелый, сладкий плод.

Вспомнилось, как во время тех ласк я пьянел не только от алкоголя, но и от нарастающей похоти, отчего секс становился ещё более ошеломляющим.

Конечно, у меня не было такой пышной и мягкой груди, как у неё. Но Чон Иёну, который был геем, такое и не требовалось.

— Хочешь, позволю тебе это сделать?

Ведь мужчиной, который возбуждался от моей плоской и ровной груди, был именно Чон Иён.

— …Отпусти.

Голос прозвучал твёрдо. Иён попытался силой разжать мои руки, сомкнутые на его талии.

Почему я воспринимаю всё это лишь как кокетство и напускное упрямство? Тихо хмыкнув, я послушно его отпустил.

Точнее, сделал вид, что отпустил.

— Угх…

Стоило ему развернуться ко мне лицом, как я снова сгрёб его в охапку. Я с силой впечатал его в винный шкаф. Раздался глухой стук, бутылки внутри тревожно звякнули. Чон Иён опешил, а я, не теряя ни секунды, бесцеремонно сжал его ягодицы. От этого наглого жеста его тело в моих объятиях напряглось.

— Ты…

Наши взгляды столкнулись на расстоянии, где кончики носов почти соприкасались. Лицо Чон Иёна исказилось.

Подумаешь, немного пожамкал за задницу — чего он вылупился на меня так, будто я какой-то старый извращенец? При его-то силе оттолкнуть меня было бы парой пустяков, но вместо этого он стоял и покорно терпел.

Я намеренно, с показной похабностью, стал ещё крепче сжимать пойманные в ладони ягодицы. От напряжения его задница стала твёрдой, как камень. Он явно не пропускал тренировки — форма была идеальной, но вот эта жёсткость под пальцами немного расстраивала.

— Расслабься немного. А то ты слишком твёрдый.

— …

Кажется, слово «твёрдый» навело Чон Иёна на совсем другие мысли. Его шея и уши мгновенно залились густой краской.

Я медленно облизал губы и откровенно потёрся пахом о ткань его штанов. Его оцепеневшее тело снова вздрогнуло.

— …Отпусти.

Чон Иён попытался оттолкнуть меня. Но я лишь сильнее вжал его в шкаф и стиснул ягодицы.

— Значит, понравилось запереть меня здесь и торчать весь день неизвестно где?

Стоило надавить на его чувство вины, как Иён тут же захлопнул рот.

— Ты же говорил, что будешь работать из дома. Видимо, дела оказались невероятно срочными?

— ...Это... потому что ты постоянно... провоцируешь меня.

— Раз уж запер меня, изволь терпеть мои издевательства. А если ты вот так сбегаешь, то что остаётся мне? Куда, блядь, прикажешь бежать мне?

— …

— Мне что, выбить окно стулом на втором этаже и спрыгнуть вниз?

Чон Иён побледнел и с силой закусил губу. В его глазах мелькнул страх — казалось, он и правда представил, как я претворяю эти слова в жизнь.

— Да я сегодня чуть с ума не сошёл от скуки, чем бы ни пытался заняться!

Я и сам не ожидал от себя такого. Ещё утром искренне наслаждался этой беззаботной жизнью тунеядца.

Но сегодняшний день тянулся мучительно медленно. Выйдя из душа, я попытался читать, но страницы решительно отказывались переворачиваться. Дело было не только в незнакомых словах — я с трудом мог вспомнить то, что прочёл накануне. Я путался даже в именах второстепенных персонажей, как будто всё моё внимание подспудно было приковано к Чон Иёну, из-за чего я совершенно не мог сосредоточиться на тексте.

В итоге я раздражённо захлопнул книгу и стал листать каталог фильмов. Порылся в дисках и картриджах, подумывая убить время за приставкой. Но ничего не цепляло, всё казалось пресным.

Я бесцельно щёлкал каналы до самого обеда, а после еды потянулись такие же удушливо тоскливые часы. От безысходности я даже попёрся в зал тягать железо! Физически мне было максимально комфортно, но мозги плавились от скуки.

Познав извращённое удовольствие от издевательств над Чон Иёном, я понял, что всё остальное потеряло смысл. Мне невыносимо хотелось его помучить, но жертвы поблизости не наблюдалось!

Я ждал. Весь чёртов день я только и делал, что ждал его возвращения. Жажда поиздеваться над ним довела меня до того, что я — только вдуматься — с нетерпением ждал человека, который меня шантажировал и посадил под замок.

— …Как бы ты меня ни провоцировал, секса не будет.

— Тогда терпи. Если ты собирался бегать от меня как ошпаренный, на кой хрен вообще было запирать?! Этого ты хотел?

Мой голос звенел от ярости, но при этом руки продолжали наминать его задницу. Я и сам толком не понимал, что творю. Но, глядя на смертельно серьёзное, напряжённое лицо Иёна, с трудом сдерживал рвущийся наружу смех.

— Ну а мне-то что прикажешь делать?

По идее, я должен был беситься. Днём эта изоляция раздражала меня настолько, что я кипел от злости. Но сейчас, доводя Иёна до белого каления, я испытывал чистейший кайф.

К тому же, пока я мял его упругую плоть… по моим венам начал растекаться горячий пульс возбуждения. Во рту слегка пересохло.

— Позовёшь для меня кого-нибудь другого?

— …Что? — глухо переспросил он.

— Ты же сам говорил, что подумаешь над этим.

Именно это Чон Иён выдал пару дней назад, когда мы гуляли в саду.

— Тогда позови кого-нибудь, с кем я смогу выпить вина. У меня сейчас такой стояк, что без хорошего траха я точно не усну.

Я сгорал от любопытства: как он поступит? Конечно, он мог и проигнорировать мою провокацию. Но ведь Иён не хотел со мной воевать. Пределом его мечтаний было делить со мной эту фальшивую, уютную повседневность. И я прекрасно понимал, что он любит меня до безумия.

И как же ты поступишь с моей ноющей промежностью? Ведь тот самый человек, которого ты так любишь, говорит, что больше не может сдерживать вожделение.

— Ха-а…

Чон Иён тяжело выдохнул. А затем резко перехватил моё запястье. Руки, сжимавшие его ягодицы, оказались крепко зажаты в тисках его пальцев.

— Ай!..

Он так резко дёрнул меня на себя, что я потерял равновесие. Одним движением он сорвал мои руки со своего тела и, не отпуская запястья, широкими шагами направился к выходу. Ничего не понимая, я вынужден был плестись за ним на буксире.

Чон Иён протащил меня из подвала прямо на второй этаж. Дверь в его спальню поддалась без сопротивления — видимо, уходя, он её не запер.

Он бесцеремонно швырнул меня прямо на кровать. Я жадно хватал ртом воздух после пробежки по лестницам и неотрывно смотрел на Иёна. Он одним рывком сбросил пиджак на пол и начал яростно, резкими движениями ослаблять галстук.

Наконец-то.

Его грудь вздымалась от слегка сбившегося дыхания. В том, как хищно он сдирал с себя галстук, было столько бешеной энергетики, что я невольно сглотнул. Кончики пальцев покалывало от сладкого предвкушения того, как этот доведённый до исступления мужчина будет меня касаться и как жёстко он меня возьмёт.

Чон Иён забрался на матрас. Опираясь на колени, он пополз в мою сторону. Его напор был до того пугающим, что я инстинктивно попятился. Он оттеснил меня в самый угол, вжимая спиной в изголовье кровати.

А затем…

— Эй, постой. Ты что творишь? Стой!

Он ловко перехватил мои запястья галстуком, который только что стянул с шеи! Игры со связыванием — неважно, в какой роли — никогда не были в моём вкусе. Я дёрнулся, пытаясь вырваться, но куда там — Чон Иён пресёк сопротивления на корню.

Мои руки оказались стянуты. Более того, он привязал их прямо к деревянному изголовью. Как на грех, там имелись круглые декоративные элементы, словно специально созданные для того, чтобы подвешивать за них жертву.

— М-м-м!..

Чон Иён жадно впился в мои губы. Я напрягся, пытаясь высвободить руки из петли, но он обхватил меня за талию и потянул вниз. Из-за этого вырваться из импровизированных наручников не было ни единого шанса.

Чтобы освободиться, нужно было приподняться, но Чон Иён навалился на меня всем телом, придавив к кровати.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушно приоткрыть губы, впуская горячий язык Иёна. Обездвижив меня, он терзал мои губы так, как ему самому хотелось, переплетая наши языки. В облаке горячего дыхания нескончаемым потоком лились двусмысленные звуки, рождаемые прикосновениями губ.

— Ах!..

Горячая ладонь Иёна скользнула под полы моего халата, поглаживая кожу. Он мял внутреннюю сторону моего бедра, заставляя широко раздвинуть ноги. Осыпая моё лицо рваными поцелуями, он уверенно обхватил мой набухший член.

— Угх… меня…

«Развяжи». Я собирался сказать это, но не смог продолжить фразу.

— Ах-х!

Потому что Чон Иён скользнул вниз и захватил головку моего члена горячим ртом.

— Угх… ха-а… нгх…

Иён начал отсасывать мне так жадно, что это можно было назвать ненасытным. Он сжимал мой ствол в руке так крепко, что плоть пульсировала от сладкой боли. Поглаживая обильно смоченный слюной член, он плотно обхватывал головку губами и втягивал её в себя. А когда его язык дразняще прошёлся по самой уретре, меня пронзило такой обжигающей вспышкой кайфа, что перед глазами всё побелело.

— Ха-а… а-ах… блядь!..

От моих стонов Иён завелся ещё сильнее. Он крепко сжал мои ягодицы и начал медленно опускать голову. Чем ниже он опускался, тем глубже мой член проникал в его горло. Влажная головка, сминая его язык, безжалостно протолкнулась в самую глубину.

— Ха-а…!

Когда Чон Иён с силой втянул и тут же выпустил мой член изо рта, с моих губ сорвался резкий, пронзительный стон. Темп был медленным, но стимуляция сводила с ума. Чон Иён не останавливался: он снова глубоко заглотил меня, до тех пор, пока его губы не вжались в район лобка, а кончик носа не коснулся кожи.

И снова выпустил. И снова вобрал в себя.

Это повторялось снова и снова. Я сам не заметил, как начал непроизвольно подаваться бёдрами навстречу, но Чон Иён не обращал на это внимания, продолжая сосать. Он делал это не просто умело — он был пугающе хорош.

— А-ах, м-мгх…!

Когда амплитуда моих бёдер стала более яростной, Чон Иён, словно ему стало тяжело справляться, сильнее сжал ладони, державшие мои ягодицы. Кончики его пальцев скользнули по ложбинке. Казалось, ещё мгновение — и он начнёт дразнить промежность, лаская тугие складки входа.

Мне хотелось, чтобы вошёл в меня прямо сейчас. Если бы скользкая от лубриканта плоть начала ласкать меня изнутри, я бы кончил в ту же секунду. Конечно, ртом он работал безупречно, но в сексе с Чон Иёном я всегда жаждал куда более глубокой, заполняющей стимуляции.

Но Чон Иён даже не собирался трогать меня там. Всё ограничилось лишь тем, что он сжимал и разминал ягодицы. От острой досады кольцо мышц рефлекторно сжалось, но продолжения не последовало.

— А-а…!

Вместо этого Чон Иён с маниакальным упорством продолжал сосать мой член. Мало того, что он жадно вылизывал и целовал ствол, он раз за разом заглатывал его до самого горла. Чем быстрее и яростнее двигалась его голова, тем невыносимее становилось концентрирующееся в паху напряжение. Я больше не мог сдерживать этот шквал удовольствия.

— Угх-х…!!

Под этим бешеным напором оргазм накрыл меня почти мгновенно. И пока я кончал, судорожно выгибаясь на кровати, Чон Иён ни на секунду не отстранился. Всё в точности как тогда, в моей квартире. Густые, горячие толчки спермы заливались прямо ему в глотку.

И хотя это должно было быть отвратительно, Чон Иён ни разу не поперхнулся и не издал ни единого рвотного позыва. Он глотал это как нечто само собой разумеющееся.

Даже когда член начал опадать, болезненно пульсируя после разрядки, он продолжал сосать его, словно вознамерился вытянуть из меня душу. От головокружительной щекотки мои живот и бёдра судорожно задрожали.

— Ха-а…

Лишь когда член окончательно обмяк, Чон Иён выпустил меня изо рта и выпрямился. Он глухо, отрывисто закашлялся, его лицо пылало багровым румянцем.

Впрочем, это разгорячённое состояние, должно быть, в равной степени относилось и ко мне. От накатившей слабости, я безвольно распластался на простынях. Мне следовало отодвинуться назад и сесть, чтобы высвободить стянутые запястья, но из-за охватившей меня истомы шевелиться совершенно не хотелось.

Чон Иён тыльной стороной ладони вытер блестящие от слюны губы и перевёл дух. Мне был виден его профиль, покрасневший до самых ушей. Примостившись на краю кровати, он мельком взглянул на меня.

— Будешь вино? Если тебе всё ещё нужно выпить, чтобы уснуть, я принесу.

О чём он сейчас думает, глядя на меня? На руки, привязанные к изголовью, на распластанное тело, на халат, который едва прикрывает наготу.

Так и не развязав меня, он хрипло спросил:

— Или... тебе всё ещё мало?

— ...Да, мало.

Я вытянул ногу и слегка пнул Чон Иёна. Чон Иён не вздрогнул и не отшатнулся в панике, но черты его лица мгновенно застыли.

— …Я сделаю это ртом. Или руками, — выдавил он.

— Ха… И ты думаешь, что это не считается за секс?

— Не считается. Абсолютно точно нет. А если и этого мало, я куплю игрушки. Буду использовать их.

— То есть ты сейчас на полном серьёзе предлагаешь всадить мне в задницу дилдо?

Я спросил это исключительно потому, что был изумлён. Я даже не злился — ситуация была до комичного абсурдной.

Тем более, что после того, как он ласкал мой член и мял мои ягодицы, выпуклость в его собственных штанах стала ещё более заметной — и это точно не было игрой света. Передо мной сидел мужчина, который связал меня лишь потому, что боялся сорваться, если я к нему прикоснусь.

— ...В любом случае, я сделаю так, чтобы ты остался удовлетворён.

«Ты готов давиться собственным желанием, лишь бы удовлетворять мои потребности?» И всё это ради того, чтобы оттянуть этот пресловутый десятый раз, после которого он обязан меня отпустить?

— Других быть не должно.

От этих слов мысли в моей голове остановились. Я замер, словно оказавшись во власти его лица, на котором читалось крайнее отчаяние. Меня буквально придавило этой тяжестью.

— Я не смогу отдать тебя кому-то другому.

Опять.

Это чувство, будто в горле застряла рыбья кость.

Глядя в чёрные глаза Чон Иёна, я чувствовал, как где-то глубоко в сердце оседает тяжесть. Это ведь меня шантажировали, меня заперли здесь силой — так почему, блядь, я должен испытывать эти щемящие чувства?

Меня полностью устраивал расклад, где я издеваюсь над ним, а он, не зная, что делать, спасается бегством. Мне нравилось наблюдать, как он кружит вокруг меня, страстно желая быть рядом, но до ужаса пугаясь моих провокаций.

А от этой потяжелевшей, давящей атмосферы я бы предпочёл отказаться.

— …Как же это смешно. А ведь когда-то ты настойчиво внушал мне, что я могу встречаться с кем угодно.

Услышав отголосок прошлого, Чон Иён крепко стиснул зубы.

На миг воцарилось молчание. Запястья, стянутые узлом, начали ныть. Плечи затекли, а тело налилось неподъёмной тяжестью. Если он не собирается продолжать разговор, мог бы уже просто развязать меня.

Почему в груди вдруг стало так тесно? Хотелось просто отвернуться от всего, закрыть глаза и уснуть. У меня не было ни малейшего желания копаться в этом клубке противоречивых эмоций, рвущихся наружу.

И тут Чон Иён заговорил. Медленно. С трудом.

— Я ведь на самом деле... никогда не хотел заводить никаких отношений.

«Мне не интересны твои оправдания» — вот что я должен был выдать, пресекая этот разговор на корню. Меня не должна волновать история Чон Иёна.

Но если бы я сказал, что мне неинтересно, почему он отверг меня в те времена, когда я любил его до безумия, а он проявлял ко мне нежную привязанность, заставившую меня заблуждаться, — это было бы ложью.

Пусть всё это осталось в прошлом, но… я хотел услышать. Хотел знать.

— Потому что я до тошноты ненавидел то чувство бессилия, когда приходится от чего-то отказываться.

Он не стал вдаваться в детали. Но я смутно догадывался, что когда-то в его жизни был момент, когда ему пришлось отпустить кого-то важного не по своей воле, а под давлением обстоятельств.

— Поэтому я и пытался не заводить отношений. Ведь я узнал, что это такое, когда не хватает сил защитить своё… это слишком... жалко. Это бьёт по самолюбию.

Его исповедь лилась ровно, но каждое слово звучало весомо.

— Но ты... только ты...

«Только ты…»

Эта фраза, выделяющая меня среди всех остальных, была ударом ниже пояса. Мне следовало счесть это за дешёвую, сладкую лесть.

— Оказалось, что чтобы заполучить тебя, я готов отказаться от всего остального.

Чушь собачья. Я попытался мысленно обесценить его признание. Мне хотелось верить, что это лишь пустые слова.

Но почему тогда его спокойное лицо, так буднично обнажающее его чувства, выбивает почву у меня из-под ног?

— И как только я это понял, мне показалось, что я смогу тебя защитить. Я решил, что теперь у меня хватит на это власти, — уголки его губ дрогнули в слабой, хрупкой улыбке.

— Но потом я подумал ещё кое о чём… — улыбка стала горькой, полной едкой самоиронии. — Если у меня есть сила защитить тебя, значит… у меня есть сила и отнять тебя у всего мира.

Отнять. От этого слова по коже пробежали мурашки. Чон Иён, словно сожалея о своём решении, слегка качнул головой и тихо хмыкнул.

— Ли Нан. Я правда… чувствовал, что чтобы заполучить тебя, готов пойти на что угодно.

— ...

— Мне казалось, что если я не сделаю хоть что-нибудь, то просто умру.

Мне не хотелось слышать подобные слова. Да, мне было интересно заглянуть ему в душу, но я совершенно не был готов к столь сокрушительному, тяжёлому признанию в любви.

Воспоминания хлынули лавиной, перекрывая дыхание. Я вспомнил дни, когда срывался, злился, намеренно бросал слова, которые ранили его. Вспомнил, как уходил, оставляя его с перекошенным от боли лицом, а при следующей встрече он снова смотрел на меня с нежной улыбкой.

Конечно, у меня не было причин испытывать чувство вины. С какой стати мне жалеть человека, совершившего немыслимое преступление — похищение? ему выходящее за рамки здравого смысла преступление в виде похищения. Напротив, следовало сделать ему ещё больнее, чтобы он сам отвязался от меня.

Но почему тогда… я не мог выдавить из себя ни звука?

— …Так и сейчас. Мне кажется, я умираю от желания коснуться тебя, — он снова грустно улыбнулся и потянулся ко мне.

Его ладонь почти коснулась моей щеки, но вдруг замерла, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Но если я коснусь тебя... Если ты коснёшься меня... И если из-за этого всему придёт конец… — его рука так и не решилась преодолеть это расстояние и безвольно упала вниз. — Мне кажется, если я больше не смогу тебя видеть, я просто умру.

…Я ничего не понимал.

Казалось, мои чувства и мысли замкнуло. А может, их, наоборот, было слишком много, и они просто прорвали плотину.

Может, это и есть стокгольмский синдром? Я ведь так ненавидел Чон Иёна, я презирал его. Когда он лишил меня свободы, я искренне желал ему смерти. Моей единственной целью было сбежать с этой виллы и навсегда забыть о его существовании…

Так почему сейчас, после пары обронённых им фраз, меня так ломает изнутри? Я был не в силах дать определение этому щемящему чувству, заполнившему меня до краёв. Было страшно. Было невыносимо тяжело.

И, почему-то… очень больно.

Всего несколько фраз, в которых он даже не осмелился использовать само слово «любовь». Но почему… почему я чувствую, что только что получил пугающее, неопровержимое доказательство того, что меня любят?

Может быть, именно такого отчаянного, душераздирающего признания я и желал всё это время?

— …Для меня это — единственный выход.

Он говорил бесстрастно, слабо усмехаясь, словно издеваясь над самим собой. Но в следующее мгновение лицо Чон Иёна исказилось, словно он рухнул под тяжестью собственных слов. В его глазах не было слёз, но мне казалось, что он рыдает навзрыд.

— Я сделаю всё, что ты пожелаешь.

Так и не прикоснувшись ко мне, он с силой сжал ни в чём не повинную простыню, словно наглухо подавляя своё жгучее желание дотронуться до меня.

— Других быть не должно.

Он снова вбил этот гвоздь. Но на последнем слове его голос дрогнул. Будто одна мысль об этом причиняла ему боль.

Эта дрожь словно навалилась на меня неподъёмным грузом. Раньше, когда я видел страдания Чон Иёна, мне казалось, будто внутри меня засела заноза. Но сейчас там застряло нечто куда более огромное и тяжёлое. Это душило меня. Мучило меня. Стало так невыносимо тесно в груди, что внутри вдруг что-то с треском оборвалось.

— Почему… — Чон Иён растерянно выдохнул и подался ко мне. — Почему ты плачешь?

Насколько же он, должно быть, растерялся, раз человек, который только что твердил, что умрёт, если коснётся меня, вдруг бережно обхватил моё лицо ладонями. Это было невероятно бережное прикосновение. Даже кончики его пальцев мелко дрожали.

Он не осознавал, как сильно эта дрожь сотрясает меня изнутри.

Впрочем, я и сам мало что понимал. Почему моё сердце так неистово бьётся? Я не мог найти ответа.

— Не плачь, Ли Нан. Слышишь? Пожалуйста, не плачь.

Я определённо не был из тех, кто льёт слёзы по пустякам. С самого начала я принадлежал к категории людей, которые ранят других, но сами любой ценой стремятся избежать боли. Я не особо умел сопереживать чужому горю, поэтому и поводов плакать у меня не было. Я безжалостно отталкивал всех, кто пытался приблизиться, просто чтобы потом не лить слёзы.

Но это уже второй раз. Нет, третий. Я плачу из-за Чон Иёна. Крупные капли скатывались по щекам одна за другой, и я никак не мог остановить этот поток.

— Нан-а. Не плачь. Умоляю.

Никакой гордости у тебя нет, Чон Иён. Каждое слово ты предваряешь этим своим  "умоляю". Ты шантажировал, принуждал силой, а теперь умоляешь с таким видом, будто готов рухнуть на колени.

Слушая эту отчаянную мольбу, я осознал: шансов вырваться отсюда у меня нет. Его безумная любовь, ради которой он готов был просто смотреть на меня, заперев в четырёх стенах, резала без ножа. Было горько и тоскливо.

— Нан-а. Пожалуйста.

Глядя на Чон Иёна, который бережно держал моё лицо в ладонях и судорожно стирал большими пальцами влагу с моих щёк, я почувствовал абсолютное опустошение и слёзы хлынули с новой силой.

В конце концов, я просто оцепенел. Какая же нелепость. Я не мог понять. Что это за сумасшествие? Почему от пары его фраз мне перехватывает дыхание, а от его уговоров я не могу перестать рыдать? Я думал, от тех чувств не осталось даже шрамов, но сердце, заходившееся в бешеном ритме от боли, доказывало обратное. Вот что кажется самым нелепым.

Неужели это… та самая любовь, которую я когда-то так отчаянно хотел получить от Чон Иёна?

Что мне с тобой делать?

Куда мне, чёрт возьми, деть эту бурю эмоций, которая сейчас рвётся из груди?

— …Отпусти меня домой?

Мой голос утопал в рыданиях.

Мне хотелось сказать совсем другое, но поскольку я не знал, что именно, мысли спутались, и наружу вырвалось лишь это.

Я хотел немного побыть один. В нормальной обстановке, чтобы просто всё обдумать. Мне было жизненно необходимо это время.

— Я хочу домой.

Рука Чон Иёна, вытиравшая мои слёзы, резко замерла.

Мне было любопытно какое у него сейчас лицо, но поднять взгляд я не осмелился. Это был мой жалкий способ спрятаться от собственных чувств.

— …Если бы я мог отпустить, я бы тебя и не запирал.

Низкий голос, наливающийся решимостью. В нём сквозила такая удушающая жажда обладания, что у меня снова брызнули слёзы. Это была не злость. Просто всё было немного абсурдным и… просто немного…

Дёрг! Бам! Дёрг! Бам!

Именно в этот момент из-за плотно закрытой двери донеслись звуки. Похоже, кто-то в коридоре с силой дёргал и захлопывал двери соседних комнат.

Я испуганно распахнул заплаканные глаза. Чон Иён тоже почувствовал неладное и напряжённо уставился на дверь.

Домработница давно ушла. На вилле не должно быть никого, кроме нас двоих. Так откуда этот грохот?

Чон Иён медленно поднялся. Я тоже попытался встать, но забыл, что мои запястья всё ещё привязаны к изголовью. Из-за долгого нахождения в неудобной позе мышцы затекли, и тело отказывалось слушаться, поэтому я никак не мог сдвинуться с места.

Чон Иён направился к выходу, собираясь проверить, в чём дело. Но не успел он пройти и половину пути, как дверь спальни с грохотом распахнулась.

— …

В тот миг мне показалось, что у меня галлюцинации.  Потому что стоявший на пороге человек был мне прекрасно знаком. Однако этот человек ни при каких обстоятельствах не мог оказаться на этой вилле.

Громадная фигура, заполнившая собой весь дверной проём. Знакомое, суровое лицо, пересечённое шрамом у глаза.

Это был Ли Он. Мой старший брат.

Чон Иён застыл как вкопанный. Я тоже оцепенел. Никто не смел даже вздохнуть. На какую-то долю секунды в комнате повисла оглушительная тишина.

Взгляд ворвавшегося брата тут же сфокусировался на мне. На моих запястьях, подвешенных к изголовью кровати. На распахнутом халате, который едва прикрывал обмякшее тело. На моих бессильно раздвинутых ногах и на лице, залитом слезами.

А затем его взгляд переместился на Чон Иёна, который, пусть и выглядел растрёпанным, но вполне твёрдо стоял на ногах.

— …Ах ты ж, сука.

Короткое ругательство сорвалось с губ брата.

И в ту же секунду его массивная фигура бросилась на опешившего Чон Иёна.