Глава 8

Выкурив пять сигарет подряд, я всё-таки заставил себя направиться к его дому и поднялся в квартиру, адрес которой до сих пор хранился в моей памяти. В те времена, когда я работал его секретарём, я был настолько им увлечён, что моё внимание ко всем деталям его жизни граничило со сталкерством. К сожалению, слишком многое с тех пор намертво врезалось в память. Ни адрес дома, ни пароль от дверного замка так и не забылись.

В любом случае, это был пентхаус с персональным лифтом. Мне совершенно не хотелось лишний раз анонсировать свой визит, поэтому я зашёл в кабину и поднялся на нужный этаж. Ввёл по памяти цифры пароля и шагнул внутрь. Прошло довольно много времени с тех пор, как я бывал здесь в последний раз. Вокруг ничего толком не изменилось, но именно эта знакомая до мелочей привычность пространства теперь вызывала у меня дрожь.

— Пойдёшь в душ?

Чон Иён, приехавший сюда раньше меня, уже успел снять галстук и закатать рукава рубашки. Сейчас он выглядел гораздо более расслабленным, чем в строгих стенах офиса.

Я принимал душ утром, да и волосы были аккуратно уложены, так что особой необходимости мыться снова не было. Хотелось просто покончить с этим как можно быстрее и уйти. Но я всё ещё не мог заставить себя сделать шаг ему навстречу. Поэтому, молча проигнорировав Чон Иёна, я скрылся в ванной.

Под душем я провёл гораздо больше времени, чем обычно. Несмотря на то, что я включил почти обжигающе горячую воду, кончики пальцев оставались ледяными, и потребовалось время, чтобы они отогрелись. Унижение и жгучий стыд от того, что я был вынужден так покорно склониться перед чужой властью, были невыносимыми. К этому примешивалось и глубокое отвращение к Чон Иёну.

К тому же, по какой-то совершенно необъяснимой причине — ведь мы собирались переспать далеко не в первый раз — секс с ним теперь вызывал у меня некий страх. Видимо, мне настолько сильно не хотелось этого делать, что отторжение переросло в настоящую панику.

Мне захотелось выпить. Раньше я накачивался алкоголем, чтобы набраться смелости — или безрассудства? — и позвонить ему. Теперь же я хотел напиться только ради того, чтобы выдержать близость с ним.

К счастью, когда я наконец-то закончил водные процедуры и вышел из ванной, Чон Иён как раз выпивал. Увидев на прикроватной тумбочке бутылку, на две трети наполненную янтарной жидкостью, я испытал искреннее, глубокое облегчение.

— Выпьешь?

На мгновение меня накрыло дежавю, но я усилием воли подавил эти воспоминания. Вместо ответа я просто кивнул и подошёл к тумбочке. Чон Иён уже потянулся за щипцами, чтобы положить лёд в бокал и налить мне порцию, но сейчас мне был нужен вовсе не «он зе рокс».

Я схватил бутылку прямо со стола, обхватил горлышко губами и резко запрокинул голову.

Интересно, сколько здесь градусов? Горло мгновенно обожгло, словно в пищевод плеснули жидкий огонь. Я жадно глотал обжигающую жидкость, что лилась мне в рот. Просто глушил алкоголь прямо из горла. Лишь когда подкатила тошнота и желудок больше не мог принять ни капли, я оторвался от бутылки.

С грохотом поставив бутылку на стол, я посмотрел на него.

Ладно, это всего лишь секс. Не нужно даже думать о том, кто именно сейчас передо мной. Надо просто получить удовольствие, и всё. Разве не так я жил всё это время? «Какое счастье, что у Чон Иёна хотя бы привлекательная оболочка», — пронеслось в голове. То, что он был объективно красив настолько, что я когда-то влюбился в него с первого взгляда, хоть немного всё упрощало.

Чон Иён несколько секунд молча разглядывал меня, а затем подошёл вплотную. Он был выше, так что мне волей-неволей приходилось смотреть на него снизу вверх. Но встречаться с ним взглядом совершенно не хотелось, так что я опустил глаза, уставившись куда-то в район его кадыка.

Сколько времени пройдёт, прежде чем алкоголь ударит в голову? Я только успел подумать о том, как бы побыстрее опьянеть, когда Чон Иён слегка склонил голову набок.

Его мягкие, податливые губы коснулись моих.

Поцелуй был дразняще медленным и нежным. В тишине комнаты раздался влажный, щекочущий слух звук причмокивания. Полуприкрыв глаза, я безучастно принимал его ласку. Оказалось, это было не так уж ужасно, как я себе напридумывал.

Но ровно до того момента, пока его язык не попытался проникнуть между моих губ.

Я резко оттолкнул его от себя и отвернул голову в сторону.

— …Я не могу.

В ту самую секунду, когда его скользкий язык коснулся моего, меня пробрала ледяная дрожь. Возможно, потому, что это было уже слишком откровенно — куда интимнее, чем просто поверхностное касание губ.

«Не хочу». Это была единственная мысль, которая пульсировала в моей голове.

Чон Иён какое-то время молчал. Я так и не повернулся в его сторону. Мне было совершенно плевать, с каким выражением лица он сейчас на меня смотрит.

— …Ладно. Тогда обойдёмся без поцелуев.

«Ха. Так ты всё равно намерен довести дело до конца?» В это мгновение в груди чёрным пламенем вспыхнуло презрение. Презрение к тому, кто своей властью принуждал меня к этому. И презрение к себе — за собственное бессилие.

Этот порочный круг мрачных мыслей разорвало прикосновение Чон Иёна. Он потянул меня к кровати и повалил на матрас, не оставив времени на дальнейшие рефлексии. Спина ощутила мягкость кровати, а значит, сейчас начнётся самое главное.

Я вжался затылком в подушку и отвернул голову в сторону. Он зарылся лицом в изгиб моей шеи. По коже скользнуло щекочущее дыхание. Эти прикосновения, по крайней мере, можно было терпеть. Влажный язык, вылизывающий кожу, и его руки, блуждающие под халатом, не вызывали такого уж явного отвращения.

Моё дыхание начало сбиваться, и я не мог понять: то ли это тело реагировало на его ласки, то ли наконец-то начал действовать выпитый алкоголь. Ясно было одно — мне становилось жарко, а грудь вздымалась всё чаще. Кровь бешено пульсировала в венах.

А-а... Это определённо был алкоголь, выпитый залпом на пустой желудок. Потолок надо мной медленно поплыл, а тело качнулось, словно я оказался на палубе корабля в шторм. Глаза закрывались сами собой, держать их открытыми стоило огромных усилий. От нарастающего головокружения я начал терять ориентацию в пространстве.

— …Я пьян…

Разум стремительно заволакивало туманом.

Услышав моё невнятное бормотание, мужчина, только что посасывающий мою шею, оторвался от кожи и посмотрел мне в лицо. Показалось, или на его губах мелькнула усмешка? Но прежде чем я успел сфокусировать взгляд, его лицо исчезло из моего поля зрения.

Вместо этого я почувствовал дразнящие касания на груди и животе. Его пальцы медленно, почти лениво поглаживали напряжённые мышцы пресса. А когда влажные губы и язык с навязчивой одержимостью обхватили мой затвердевший сосок, я не смог сдержать сорвавшегося с губ стона.

Мужская ладонь скользнула вверх по моему бедру и крепко сжала ягодицу — я снова прерывисто выдохнул. Его губы ловко распустили слабо завязанный узел халата на моей талии. И вот, когда я оказался абсолютно голым…

— Ах!..

Мой член оказался втянут в горячий, влажный рот.

— Фу-ух...

Было невероятно горячо. Тело и без того пылало, словно охваченное лихорадкой, но губы, обхватившие мою плоть, обжигали ещё сильнее. Ощущения от ловкого языка, обвивающегося вокруг ствола, и от слизистой рта, плотно прилегающей к головке при каждом всасывающем движении, оказались чертовски сильными.

Я задыхался, грудная клетка ходила ходуном. Кровь неслась по венам на какой-то запредельной скорости. Из-за дикого смешения нарастающего жара и головокружения мне едва хватало воздуха.

— Хорошо, что встал.

Мужчина что-то пробормотал. Смысл его слов дошёл не сразу. «А что, если ты будешь так сосать, он не встанет, что ли? За кого ты меня держишь, за импотента?» Моя гордость была серьёзно задета. Но разозлиться по-настоящему я не успел — его губы снова сомкнулись на моём члене, начисто стирая все связные мысли.

— Ха-а… м-м… ах…

Он делал это не то чтобы мастерски, но весьма недурно. Чувствовалось, что очень старается. Сжимающие движения его губ и идеальная сила всасывания невероятно заводили. То, как умело он орудовал языком в процессе, приносило острое наслаждение. Каждый раз, когда Чон Иён брал в рот глубже, моя поясница непроизвольно выгибалась дугой. Хотелось вбить член ему в глотку до самого основания.

— Ха-а…

Однако глубоко заглатывать ему, видимо, было тяжело. Вскоре он выпустил мой член изо рта. Вместо этого он принялся жадно вылизывать и посасывать головку, обхватив смоченный слюной ствол ладонью и начав ритмично двигать ею.

Трение его влажной руки до одури напоминало ощущения от реального проникновения. В сочетании с развратным вылизыванием, разрядка была неминуема. Мои бёдра дрожали, я жадно хватал ртом воздух.

— Угх!..

Ещё немного, и я сорвусь. Оргазм маячил прямо перед глазами. Я до дрожи хотел поскорее кончить с этим, испытать облегчение и просто отключиться. Уровень моего опьянения как раз идеально для этого подходил.

— …Рано.

— Нгх-х…

— Пока нельзя.

Но он не позволил мне достичь пика. Как он вообще понял, что я уже на пределе? Мужчина полностью отстранился, лишив меня таких нужных сейчас касаний. Я изнывал от нетерпения, дёргая бёдрами в попытке найти стимуляцию, но он больше не собирался доставлять мне удовольствие.

Вместо этого лёгкие, дразнящие поцелуи спустились на внутреннюю сторону моих бёдер. При этом он просто сжимал мой член в кулаке, словно джойстик. И хотя я чувствовал тепло его кожи, этого было катастрофически мало для того, чтобы кончить. Я сходил с ума от возбуждения.

— Быстрее, ну же, быстрее…

Из-за алкоголя меня жутко клонило в сон. Глаза слипались, но кипящий внутри жар не давал отключиться. С моих губ сорвался хриплый, полный раздражения скулёж. Я бы уже сам довёл себя рукой, но его ладонь мёртвой хваткой сжимала мой член, не давая даже шанса на мастурбацию.

— Ну что, поцелуй?

В его низком голосе послышалась лёгкая усмешка. Что это было — вопрос или утверждение?

Я не знал что ответить, да и сил говорить не было, поэтому промолчал. Впрочем, мой ответ ему и не требовался. Мягкие губы тут же уверенно накрыли мои.

— М-м-м…

Его язык мгновенно скользнул внутрь, и я рефлекторно ответил, сплетаясь с ним. Я всегда любил целоваться. Кто-то, конечно, придаёт поцелуям слишком много сакрального значения, но лично я был не против страстно целоваться даже с партнёрами на одну ночь. Так было просто приятнее.

Поэтому я медленно потёрся своим языком о его. Мой пьяный, неуклюжий язык проник в его рот, отвечая на ласку. Пока наши языки сплетались, обмениваясь слюной, с каждым вдохом мои ноздри наполнял его терпкий запах, который распалял меня ещё больше.

Пока мы целовались, его рука наконец-то пришла в движение. Он сжал мой член чуть крепче и начал ритмично двигать ладонью. Каждый раз, когда кожа скользила по влажному стволу, ослепительная волна удовольствия тяжело ударяла в низ живота, поднималась по позвоночнику и разливалась по всему телу электрическими разрядами. Чем быстрее двигалась его рука, тем сильнее нарастало наслаждение.

— Угх!..

Вслепую протянув руку, я вцепился в его волосы и с силой потянул на себя, до боли прикусив его нижнюю губу. И, издав глухой, сдавленный стон, мощно кончил прямо в его сжимающуюся ладонь. Чувство освобождения, захлестнувшее тело, было невыразимо прекрасным.

Только пережив эту яркую вспышку разрядки, я наконец смог расслабить мышцы, которые до этого неосознанно держал в диком напряжении. Тело обмякло, бессильно растекаясь по матрасу, и лишь тогда я разжал челюсти, выпуская его искусанную губу.

— Ха-а-а…

Сладость оргазма была опьяняющей. Сердце колотилось в груди так отчаянно, словно я только что пробежал спринт, но даже эта усталость приносила неимоверное удовольствие. Приятно было чувствовать и то, как медленно, с лёгким покалыванием, жар покидает моё тело. Ещё немного, и дыхание придёт в норму. Больше всего на свете мне хотелось просто закрыть глаза и уснуть.

Но губы, скользившие по моим векам, лбу и ушам, настойчиво мешали мне провалиться в сон. Я попытался оттолкнуть его, но из-за алкоголя тело словно вышло из-под контроля: конечности не слушались. Лишённые сил, мои руки безвольно упали на кровать.

— Я сделаю тебе ещё приятнее.

Он прошептал это прямо мне в ухо, обжигая кожу горячим дыханием, отчего я невольно вздрогнул. Стало щекотно. Эти губы, не дающие мне уснуть, раздражали до безумия. Но как бы слабо я ни пытался отбиться, он продолжал покрывать моё лицо поцелуями с таким упрямством, словно твёрдо решил, что не позволит мне сомкнуть глаз.

— Ах, не хочу…

Я заёрзал, когда его руки легли мне на бёдра, заставляя их раздвинуться. Я просто хотел спать. Безумно хотел провалиться в темноту, но значение этих разводящих мои ноги рук было предельно ясным.

— Нельзя. Мы ведь договорились.

Его голос, когда он ответил, прозвучал холодно и непреклонно. Этот ублюдок умел притворяться решительным только в такие моменты. Его пальцы тут же безжалостно проникли в меня сзади.

— Угх!..

Пальцы раздвинули кольцо мышц и с силой протолкнулись внутрь, преодолевая естественное сопротивление тела. От этого резкого, непривычного чувства вторжения хмель, казалось, немного отступил.

Ах да. Я же пришёл сюда, чтобы раздвинуть ноги. Ситуация, в которой я оказался, на секунду прояснилась в затуманенном алкоголем сознании, но как только меня обдало новой волной жара, мысли снова расфокусировались. Кажется, я был пьян настолько, что сопротивляться было уже бесполезно.

— Ха-а… н-нгх… ах!..

Пальцы проникли глубже, стимулируя внутренние стенки. То, с какой одержимостью он раз за разом нацеливался в одну конкретную точку, было воистину дьявольским изощрением. Когда подушечки его пальцев всё-таки надавили на самый чувствительный участок, моя поясница непроизвольно выгнулась.

Сознание то и дело меркло в бурлящем потоке наслаждения. Перед глазами всё плыло: тьма сменялась ослепительно-белыми вспышками. В какой-то момент я понял, что мой член снова твёрдо стоял. Губы мужчины мягко обхватили набухшую головку.

— Угх… ха-а… м-м… ах!..

Тяжёлое давление и лёгкая боль от пальцев, пронзающих меня сзади, в сочетании с пронзительным сексуальным наслаждением, заставляли всё тело кипеть. От этой двойной стимуляции я извивался на простынях сам не свой. Казалось, я готов был кончить снова, напрочь забыв о том, что совсем недавно уже это сделал. Оргазм накатывал неумолимо, как цунами.

— А-ах!..

Но и в этот раз, когда я оказался в шаге от разрядки, он остановился. Его губы и пальцы замерли. Я разочарованно застонал. Тело горело так, что это причиняло боль. А бесконечные волны сонливости, наваливающиеся в этот самый момент, делали пытку только невыносимее.

Может, просто отключиться? Пока я вяло размышлял над этим, мужчина перевернул меня на бок. К моей спине прижалась его обнажённая грудь. Он подхватил моё бедро и приподнял его — и в образовавшееся между раздвинутыми ягодицами пространство тут же ткнулась твёрдая головка.

— Угх… ах… у-угх!..

Я беспомощно застонал, когда он начал медленно входить в меня. Его размер и то давящее чувство, с которым он раздвигал меня изнутри, разительно отличались от пары пальцев. Вспыхнула тупая, тянущая боль. Мужчина, конечно, щедро увлажнил меня и постарался подготовить, но то, что я сам подставляюсь и принимаю его в себя, ощущалось до дикости странным и непривычным.

— А-а… м-м…

Мужчина протолкнулся до самого основания, так что его лобковая кость плотно прижалась к моим ягодицам. Он не был груб. Напротив, вошёл на удивление плавно. Но неестественное ощущение заполненности внутри всё равно было отнюдь не комфортным.

Я дёрнулся, но он держал меня мёртвой хваткой. Его хриплое, рваное дыхание щекотало мне ухо. Когда я, вздрогнув, повернул голову, он жадно накрыл мои губы, делясь сладковатым привкусом своего дыхания.

Он начал медленно двигать бёдрами. От этих неглубоких толчков мои стенки постепенно привыкали к его размеру. Тяжёлый, распирающий член причинял дискомфорт, но тело всё равно пылало. С каждым его движением во мне разгоралось тягучее удовольствие, заставляя плавиться от жара.

— Ха-а…

Он опустил мою ногу, и из-за того, что бёдра сомкнулись, хватка вокруг его члена стала плотнее, вызвав у него низкий стон. Вибрация его голосовых связок, передавшаяся мне через кончик языка, была порочно приятной. Я до смерти хотел спать, но из-за этого дикого коктейля сексуальных ощущений, переполнявших тело, никак не мог провалиться в забытье.

Из-за головокружения и тумана в голове всё казалось зыбким и нереальным, словно сон. Удовольствие от секса определённо было мне по душе. Порочно и сладко. Но сейчас, отупевший от алкоголя, я куда больше хотел просто уснуть.

— Нет.

Я попытался потереть свой стоящий член, чтобы поскорее кончить и освободиться, но рука мужчины жёстко перехватила мою. Он не позволял мне трогать себя, но и сам не собирался доставлять мне удовольствие. Вместо этого он собственнически сгрёб меня в охапку, прижав к себе. И продолжил эти дразнящие толчки бёдрами. Зажатый в его объятиях, я лишь беспомощно стонал, не в силах ни кончить, ни уснуть.

— Ах, м-м, а-а!..

Мужчина, который так долго не давал мне уснуть, двигаясь во мне, вдруг вытащил член.

От того, что меня бесцеремонно перевернули на спину, комната закружилась перед глазами. Потолок поплыл. Алкогольный дурман и раскалённый жар смешались в густую кашу, и казалось, мой мозг просто плавится.

— А-ах!..

Раздвинув мне ноги, он без предупреждения, с силой вонзился в меня до самого упора. Поясница резко выгнулась дугой. Перед глазами полыхнула молния. В этот миг сонливость в ужасе испарилась. Он всего лишь вошёл в меня, но тело прошило разрядом, как от удара током.

— А-а-ах, а-а, н-нгх, а-а!

Я даже не сразу понял, что кончаю. Из головки брызнула короткая порция спермы. Это не было мощным, опустошающим семяизвержением, но фейерверки удовольствия взрывались один за другим, заставляя тело мелко, судорожно содрогаться.

— А-ах, ах! А-а-ах!

Будучи смертельно пьяным, я просто кричал всё, что срывалось с губ. Отчаянно мотая головой, я втирал затылок в простыни и судорожно хватал ртом воздух.

«Хватит, прекрати». Находясь не в себе от алкоголя и секса, я кричал именно это. Но он и не думал меня отпускать. Я был на грани: казалось, ещё мгновение, и сознание окончательно погаснет, погрузив меня в сон, но этого никак не происходило. Теперь уже само удовольствие, не дающее мне отключиться, стало невыносимой пыткой.

— Хвати-и-ит…

— Ещё немного… ещё чуть-чуть…

Он бесцеремонно кусал и посасывал мои губы, продолжая безостановочно двигать бёдрами. Его член проникал в меня то неглубоко, то до самого основания. Казалось, он  беспорядочно ворошит мои внутренности, но в то же время он с пугающей, маниакальной точностью бил ровно в ту точку, которая заставляла сходить с ума.

Его руки бесцеремонно мяли мою грудь. Большой палец с нажимом растирал сосок, а затем губы жадно захватывали его вылизывая. В такие моменты он с силой сжимал мои ягодицы и вбивался в меня ещё глубже.

Разнообразные, пронзительные ощущения устроили внутри меня настоящий карнавал. Как тут, чёрт возьми, уснёшь?

Был только один способ получить передышку и провалиться в сон. Единственный выход — удовлетворить этого мужчину, который безжалостно истязал меня, утоляя об меня свою похоть.

Поэтому, собрав все жалкие остатки сил в ослабевшем от алкоголя теле, я напрягся и крепко сжал ягодицы.

— Кх-х…

Руки дрожали и совершенно меня не слушались, но я заставил себя поднять их и обвить его шею, повиснув на нём. Из-за обильного пота, покрывавшего наши тела, я то и дело соскальзывал. Но чем сильнее я скользил, тем отчаяннее цеплялся за него, сжимая его ещё крепче и одновременно сжимаясь внутри. Движения члена, который раз за разом растягивал моё кольцо мышц, проникая и выходя, становились всё яростнее и быстрее.

— Угх!..

Неужели он сейчас кончит? С громким шлепком мужчина с силой впечатался в меня и резко замер. Показалось, будто его тело окаменело, сделавшись ещё твёрже, чем обычно. Ощутив его на самой глубине, я беспомощно застонал, мелко дрожа. Из моего члена снова вытекло немного жидкой, словно вода, спермы.

Руки, обвивавшие застывшее тело мужчины, бессильно рухнули на кровать. Я сделал это не нарочно. Просто мысль о том, что всё наконец-то закончилось, лишила меня последних сил.

Мужчина всё ещё находился во мне, но оставаться в сознании я больше не мог. Мой разум стремительно погружался на дно. Быстро, словно я тонул в тёмной, ледяной воде…

— М-м… не хочу…

Но из-за прикосновений, упорно мешавших мне уснуть, с моих губ сорвалось невнятное, жалобное бормотание. Я почувствовал, как мужчина вышел из меня. «Наконец-то свобода», — промелькнуло в угасающем сознании…

— Давай сзади.

Он произнёс то, что мой мозг просто отказался воспринимать. А затем его руки и вправду перевернули меня. Но я был настолько истощён и близок к обмороку, что ни о какой позе «на четвереньках», которой он от меня добивался, не могло быть и речи. Всё, пора было остановиться и дать мне уснуть. С меня хватит.

Но тут…

— А-а!!

От тянущего, распирающего чувства внизу моё сознание грубо вышвырнули на поверхность. Я был настолько сонным, что не мог даже открыть глаза, но твёрдый член мужчины — когда он вообще успел снова встать? — бесцеремонно протолкнулся внутрь.

Я безвольно распластался на животе, вдавленный в матрас, но мужчина всё равно раздвинул мне ягодицы и вошёл в меня.

— А-а, нет… хватит… — слабо пробормотал я, даже не в силах как следует помотать головой.

— Тш-ш, хороший мальчик.

Но он, похоже, вообще не собирался ко мне прислушиваться. Следуя лишь собственным желаниям, он снова глубоко засадил в мои, и без того обильно смазанные, внутренности. И начал двигать бёдрами. Горячее, рваное дыхание опалило мне ухо.

— А-а… ха-а… а-ах!..

Каждый раз, когда его тело с силой ударялось о моё, я чувствовал себя так, словно меня бьют по ягодицам. С каждым звонким шлепком его член грубо тёрся о мои стенки, глубоко проникая внутрь и выходя обратно. Внизу всё невыносимо горело. Но даже сквозь эту боль, то пронзительное удовольствие, что вспыхивало при каждом толчке и не давало мне уснуть, сводило меня с ума.

Так он трахал меня ещё очень, очень долго. Мужчина не отпускал меня до тех пор, пока наконец не насытился и не излился внутрь. А я не мог уснуть. Всё, что мне оставалось — вскрикивать, будучи не в себе от алкоголя.

И когда он наконец-то вышел из меня, это был абсолютный предел. У меня не было сил даже дождаться, пока восстановится сбившееся дыхание. Кажется, мужчина обнял меня, но я не мог осознать этого в полной мере.

Сон обрушился на меня, как лавина. Я отключился мгновенно, словно потерял сознание.

Главное преимущество дорогого, качественного алкоголя заключается в том, что от него почти не бывает похмелья. Из-за того, что я слишком быстро влил в себя непомерное количество спиртного, меня слегка мутило, но голова, на удивление, не болела. Если учесть, что моё дыхание всё ещё разило алкоголем, то отделаться лишь лёгкой тошнотой было настоящим благословением.

Глаза, которые я открыл, толком ещё не проснувшись, ломило. Сознание оставалось мутным, будто в тумане. Нет, это было не похоже на обычное похмелье. Алкоголь ещё не выветрился, и я всё ещё чувствовал себя пьяным.

Удивительно, что удалось обойтись без похмелья после того, как я безбожно влил в себя столько спиртного. А вот то, что я до сих пор не протрезвел, было вполне закономерно.

Какое-то время я тупо лежал, глядя в потолок и пытаясь вспомнить: зачем я напился, как отключился и где, чёрт возьми, нахожусь. А затем, спиной ощутив на себе пристальный взгляд, резко сел на кровати.

— Проснулся?

Мужчина… точнее, Чон Иён. Он развернул кресло так, чтобы было видно кровать, и всё это время, не отрываясь, наблюдал за тем, как я сплю. От этой криповой выходки по спине пробежал неприятный холодок.

Я не понимал, сколько проспал. Стояло лето, световой день был длинным, и за шторами было светло. Мы встретились около одиннадцати, немного поговорили и начали трахаться — так что вечер наступить никак не мог. Мне не хотелось думать, что я, напившись в хлам, так долго провалялся в постели Чон Иёна.

— Иди в душ.

Хотелось бросить ему в лицо, что я уйду и так, наспех натянуть одежду и свалить, но моё физическое состояние оставляло желать лучшего. К счастью чувства липкости не было, видимо, Чон Иён всё-таки удосужился более-менее привести меня в порядок. Но воспоминания о сексе, таком изнурительном, навязчивом и грязном, заставляли меня чувствовать необходимость вымыться с ног до головы.

Я не удостоил его ответом. Просто отвернулся, с трудом сполз с матраса и поплёлся в ванную. На самом деле он так меня вымотал, что тело казалось абсолютно ватным, а непослушные ноги предательски дрожали. К тому же, при каждом шаге между бёдер и в пояснице вспыхивала тянущая, тупая боль. Но я изо всех сил делал вид, что всё в полном порядке.

Поскольку Чон Иён использовал презерватив, мне не пришлось проходить через неприятную процедуру вымывания изнутри. Иначе я бы не задумываясь съездил ему по лицу. Я быстро вымыл голову, ополоснулся под горячим душем, насухо вытерся полотенцем и вышел.

Моя одежда аккуратно висела в спальне на вешалке. Пока я одевался, Чон Иён не сводил с меня глаз. Я, разумеется, продолжал молчать. Единственное, что я хотел — и мог — ему сейчас сказать:

— Когда будет второй раз?

Я категорически не хотел давать ему свой новый номер телефона. Уж лучше договориться о встрече и просто приехать в назначенный день.

Но Чон Иён вёл себя подло и мелочно — словно напрочь забыл о том, что это он здесь цепляется за меня, твердя о своих чувствах.

— Я ведь уже говорил: мы будем делать это тогда, когда я захочу. Ли Нан-сси, вы разве можете заранее предсказать, когда именно у вас проснётся сексуальное желание?

«Ха». От этого бесстыдного, наглого ответа на меня навалилась свинцовая усталость. Если бы я начал возмущаться, почему это я должен подстраиваться под его график, Чон Иён наверняка напомнил бы, что сам всегда срывался по первому моему зову, не задавая лишних вопросов. Я совершенно не хотел снова поднимать тему прошлого, поэтому вступать в бессмысленные перепалки не было ни сил, ни желания.

— Значит, свяжетесь со мной сами, когда понадобится.

Мне претило давать ему свой номер, но, по правде говоря, в этом не было никакой трагедии. Стоит мне отработать свои десять раз — и я просто сменю его снова.

Я схватил пиджак и, не оглядываясь, покинул его спальню.

Я проспал не так уж и долго. На часах было чуть больше трёх. Если я не мешал алкоголь литрами, то, даже поймав блэкаут, после пары часов сна обычно приходил в относительную норму. Правда, мерзкая тошнота и головокружение не отпускали до тех пор, пока алкоголь полностью не расщеплялся и не выводился из организма.

Но сегодня я выпил слишком много. Разум прояснился, но вот физически я чувствовал себя совершенно разбитым. А уж после такого изматывающего секса — тем более.

— Я тебя отвезу.

Чон Иён шёл следом за мной. Видимо, его зоркий взгляд уже подметил, что мне нездоровится и шаги даются куда тяжелее обычного.

Однако, даже если бы у меня не осталось ни гроша и пришлось бы идти пешком, садиться в машину Чон Иёна я не собирался.

— Нет, — мой голос был ледяным, а лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

— …

— Мы не в тех отношениях, чтобы вы меня подвозили. Не лезьте.

«Ты тоже должен, наконец, осознать: нет ни единой причины пытаться склеить то, что уже безвозвратно искажено и разбито вдребезги. А если до тебя не доходит, то заруби на носу: единственное, на что ты можешь рассчитывать — это десять актов секса. Точка».

Проигнорировав напрягшегося Чон Иёна, я развернулся и ушёл. Спустился на лифте, вышел на залитую солнцем улицу и поймал такси. Мысль о скудном остатке на банковском счёте неприятно кольнула, но ехать на автобусе в таком паршивом настроении и ломотой во всём теле я просто не мог. Состояние было слишком паршивым, чтобы трястись в общественном транспорте.

Усевшись на заднее сиденье, я достал телефон и обнаружил целую гору сообщений от Джэ О. Мессенджер разрывался от тревожных вопросов: добрался ли я до дома, где я сейчас, почему молчу и даже не читаю сообщения. Я ведь обещал поехать домой сразу после встречи с Чон Иёном, а сам пропал с радаров — немудрено, что он чуть с ума не сошёл от беспокойства.

Что мне теперь сказать Джэ О? Даже мне самому было очевидно, какой я всё-таки скверный человек. Я ведь твёрдо решил быть к нему добрее из благодарности и чувства вины, даже если его чувства меня сильно тяготят. Но сейчас это давление ощущалось особенно остро, вызывая лишь глухое раздражение. У меня просто не осталось моральных сил. «С какой стати я сейчас должен возиться ещё и с Со Джэ О?»

«Извини, спал, поэтому не видел. Я нормально добрался».

Отправив эту наглую ложь, я тяжело выдохнул. Я слишком устал.

Но стоило мне прикрыть глаза, как в мозгу тут же начали всплывать бесстыдные позы, в которых мы с Чон Иёном сплетались по пьяни. Как бы я ни старался выкинуть это из головы, навязчивые воспоминания вторгались в мысли, не давая покоя. Как я отвечал на его поцелуи, как сам жадно цеплялся за него, как мы меняли позы… Всё это заставляло лицо гореть от жгучего стыда, я даже боялся поднять взгляд на водителя. Учитывая, с каким рвением Чон Иён взялся за дело, оставшиеся девять раз точно не будут лёгкой прогулкой.

«Блядь, почему мы с ним так идеально совместимы в постели?» Это удручало. Я пообещал себе, что впредь постараюсь не пить и буду держать всё под жёстким контролем. Смирившись с этой мыслью, я обречённо вздохнул. Тело и душа напоминали изжёванную тряпку. Мне хотелось только одного — закрыть дверь своей квартиры и просто упасть.

Около девяти вечера, когда я отлёживался дома, пытаясь прийти в себя, телефон снова завибрировал. Джэ О написал, что едет ко мне и хочет увидеться. От этих слов на душе заскребли кошки. Я понятия не имел, с каким лицом буду смотреть ему в глаза. Но было ясно: даже если я отвечу отказом, этот упёртый баран всё равно припрётся. Раз встречи не избежать, остаётся лишь натянуть маску непринуждённости и притвориться, что абсолютно ничего не произошло.

Накинув лёгкую рубашку с коротким рукавом и шорты, я вышел на улицу. В кармане лежала купленная по дороге пачка сигарет. Плюхнувшись на старую скамейку у подъезда, я закурил и принялся ждать.

Спустя какое-то время во двор въехала до боли знакомая машина. В нашем старом жилом комплексе подземной парковки отродясь не было. Я отстранённо наблюдал за тем, как Джэ О чудом находит свободный пятачок и втискивает своё авто между плотно припаркованными в несколько рядов машинами.

Двигатель заглох, Джэ О вышел из машины и направился к моему подъезду. Заметив меня на скамейке, он тут же нахмурился. Видимо, его взгляд зацепился за гору окурков у моих ног и сизую дымку, плотно окутавшую воздух вокруг.

Джэ О с минуту изучал моё лицо, а затем тяжело опустился рядом. Он протянул руку. Я сунул ему сигарету и щёлкнул зажигалкой. Достав для себя ещё одну, я глубоко затянулся. Мы не проронили ни слова до тех пор, пока сигареты не истлели наполовину.

— Ну и видок у тебя.

Потрепало его знатно — лицо было осунувшимся и уставшим. Да, сегодня он освободился со смены пораньше, но в последнее время работа выжимала из него все соки. И всё же, дело было не только в усталости. Пока я не отвечал на звонки, он, должно быть, извёл себя, рисуя в воображении картины того, что могло произойти между мной и Чон Иёном. А уж то, что я безостановочно курил, наверняка лишь подстегнуло его самые мрачные подозрения.

— …Ты был с ним? — Джэ О не стал ходить вокруг да около, а ударил в лоб.

Во рту, и без того пересохшем от терпкого дыма, стало невыносимо горько.

— Ты же говорил, что вы всё уладили.

— …Да. Уладили. Но он настоял на том, чтобы мы встретились ещё несколько раз.

Я потребовал от Чон Иёна, чтобы он держал язык за зубами и ничего не рассказывал Джэ О, а в итоге — сам же и проболтался. Но, оказавшись с ним лицом к лицу, я просто не смог соврать. В последнее время Джэ О слишком глубоко вошёл в мою жизнь. Я решил, что главное — не говорить про эти пресловутые десять раз… Если честно, у меня больше не осталось ни сил, ни желания выдумывать сложную паутину лжи, чтобы скрывать наши отношения.

— …Этот ублюдок совсем крышей поехал?!

Руки Джэ О, сжатые в кулак, мелко тряслись. Он изо всех сил старался говорить тихо, но было видно, что ещё секунда — и он сорвётся на крик.

— Какого чёрта этому ублюдку от тебя надо теперь?!

Джэ О в конце концов не выдержал, выкрикнул это с сильным провинциальным акцентом, и, тяжело дыша, сунул в рот сигарету. Я молча наблюдал за тем, как он нервными, дёргаными движениями чиркает зажигалкой и затягивается едким дымом. Глядя на парня, которого буквально трясло от ярости, я испытывал целый спектр противоречивых чувств.

«Надо же, как сильно он меня любит, раз впадает в такое бешенство». Его искренность меня тронула. Даже если оставить в стороне романтику, я кожей чувствовал, как сильно он мной дорожит.

В отличие от меня — эгоистичного ублюдка, который не может проявить даже банальную деликатность и хотя бы складно соврать. Почувствовав укол вины, я пробормотал нечто похожее на оправдание:

— Да ничего особенного. Просто… мы хотим окончательно всё прояснить и поставить точку. Не бери в голову, ладно?

— Ты же говорил, что вы уже всё прояснили! С какой стати тебе вообще с ним видеться? Или что, если ты откажешься, он угрожает тебе что-то сделать?!

— …Да нет, не то чтобы…

— Не встречайся с ним, — резко оборвал меня Джэ О. — Не встречайся. Не занимайся с ним ничем. Ты ведь так страдал, только-только пришёл в себя! Не смей с ним видеться.

— …Я понимаю, о чём ты. Знаю, глупо выглядит со стороны: Чон Иён цепляется за меня, а я соглашаюсь увидеться с ним ещё пару раз… Но я уже принял решение.

— Ради меня, не делай этого! — Джэ О вскочил со скамейки, не в силах сдерживать бушующую ярость, и снова сорвался на крик.

Мы сидели прямо перед моим домом. Я невольно напрягся, опасаясь, что нас увидят случайные прохожие или кто-то из жильцов высунется в окно на шум.

— Тише.

— Не встречайся с ним!

— …

Его непонимание было абсолютно логичным. Не будь я прижат к стенке прямым шантажом со стороны Чон Иёна, я бы сам ни за что на свете не согласился на новую встречу. Но как, чёрт возьми, я мог рассказать Джэ О об угрозах? Что бы это решило?

— Тогда в чем дело? У тебя к нему всё ещё остались чувства?

Ну конечно. У Джэ О просто не осталось иных вариантов, кроме как сделать неправильные выводы. Он слишком хорошо знал мой характер и то, насколько пугающе беспощаден я с бывшими.

— Ничего подобного.

— Тогда что?

— …Просто договорились увидеться ещё несколько раз. А потом — полный конец. Никаких чувств там нет.

— Я не понимаю.

— …

— Меня от этого воротит. Ха… Когда ты сказал, что пойдёшь к Чон Иёну, мне надо было тебя остановить. Просто… блядь. Ли Нан. Это правда невыносимо.

Джэ О снова тяжело опустился рядом со мной. Он вцепился в моё предплечье пальцами, словно утопающий, и посмотрел на меня с такой невыносимой тоской и отчаянием, что перехватило дыхание. Кажется, сейчас он выглядел даже более разбитым, чем в тот день, когда признавался мне в любви.

— Сделай это ради меня, умоляю. Если у тебя действительно нет к нему чувств, ты же можешь пойти мне навстречу хотя бы в этом?

— Джэ О. Со Джэ О.

Глядя на то, как отчаянно он за меня цепляется, я почувствовал, как начинает раскалываться голова. Я совершенно не ожидал от него столь бурной реакции. Как мне его успокоить?

Будь я на его месте, я бы тоже взбесился. В зеркальной ситуации, скажи мне Джэ О, что собирается снова спать с Чон Иёном — я бы обозвал его психом и костьми лёг, но не пустил.

Когда я решился пойти к Чон Иёну из-за проблем с работой, мы оба и помыслить не могли о подобном исходе. Идея снова вступить с Иёном в связь даже не рассматривалась. Я думал, что просто гордо выскажу ему всё в лицо, добьюсь своего и уйду. Кто мог предвидеть, что всё так обернётся?

— Значит, ты не собираешься поступать так, как я прошу.

— …Выходит, что так.

— Даже после того… как я тебя об этом умоляю?

— …Да.

По правде говоря, внутри меня царил точно такой же хаос. Напившись в хлам, я смог отключить мозги и заняться сексом, забыв, что мой партнер — Чон Иён. Но как, скажите на милость, мне выдержать это ещё девять раз? Чувствуя ноющую боль в пояснице и постыдный дискомфорт между бёдер, я безостановочно спрашивал себя: «Действительно ли у меня не было иного выхода?»

Как ни прискорбно, Джэ О не был тем человеком, ради которого я мог бы изменить своё решение. В первую очередь я должен был думать о себе. То, что Чон Иён обладает достаточной властью, чтобы перекрыть мне кислород на рынке труда — уже доказанный факт. Я, конечно, надеялся, что смогу ускользнуть от его всевидящего ока, если снижу планку или попытаюсь сменить сферу, но вряд ли такая работа пришлась бы мне по душе.

А как же брат? Джэ О не видел Чон Иёна таким, каким его сегодня видел я. Выдвигая свои угрозы, этот человек был пугающе серьёзен. Именно поэтому у меня не осталось иного выбора, кроме как принять его унизительную сделку. Так что, как бы Джэ О ни противился, пути назад не было.

— …Я правда не понимаю. Я…

Поскольку я так и не смог раскрыть ему всей правды, Джэ О окончательно сдался.

— Я правда… больше тебя не понимаю…

Это были последние слова, которые я услышал от него в ту ночь. Бросив эту фразу, Джэ О поднялся со скамейки и направился к машине. Я попытался удержать его за руку, но он грубо оттолкнул меня. Всем своим видом показывая, что не желает иметь со мной ничего общего, не бросив даже банального «не ходи за мной», он ушёл. Спустя секунду его машина рванула с места.

Глухая ночь. Стоя под тусклым оранжевым светом фонаря, освещавшим пустой двор, я потерянно смотрел вслед удаляющимся красным огням габаритов.

— …Ха…

Простояв так ещё некоторое время, я нервно взъерошил волосы и поплёлся домой. Этот день был слишком длинным. Тело, измученное алкоголем и Чон Иёном, и так было истощёно, а теперь к этому прибавилась ещё и душевная тяжесть, навалившаяся невыносимым грузом.

Я был абсолютно опустошён. И хуже всего было то, что прямо сейчас я был бессилен что-либо исправить. Я не хотел ранить Джэ О, но в итоге увидел на его лице такую глубокую боль, что на душе стало паршиво как никогда. А уж то, что Чон Иён — конченый ублюдок, даже не обсуждалось.

Джэ О. И всё же я был уверен, что Со Джэ О мне напишет. Он всегда делал шаг первым, всегда тянулся ко мне и никогда не отпускал мою руку. Я твёрдо решил: как только он выйдет на связь, я постараюсь его успокоить и ещё раз всё объяснить.

Однако до самого утра от него не пришло ни строчки. Я написал, спрашивая, всё ли в порядке, но он даже не прочитал сообщение. Ни на следующий день, ни через день. Джэ О упорно игнорировал мои звонки и сообщения, и больше не появлялся у моего дома.

По своей натуре я не из тех, кто бегает за ушедшими. Единственным человеком в моей жизни, за которого я когда-либо цеплялся, был Чон Иён. Поэтому я никогда не пытался восстановить общение с теми, кого сам же и отшил. Я всегда старался избегать лишних сложностей, предпочитая обрубать концы холодно и безжалостно. Со Джэ О был единственным, кого я отверг, но так и не разорвал связь окончательно.

И теперь этот самый Джэ О игнорировал меня. Сколько бы времени ни прошло, в мессенджере так и не появлялась отметка о прочтении. Он не брал трубку и не отвечал на СМС.

Я не привык изводить себя из-за других и терять сон по ночам. Но Джэ О был для меня кем-то вроде младшего брата, перед которым я был в неоплатном долгу, поэтому я переступил через себя и написал ему ещё пару раз. Если на этом наши пути разойдутся — что ж, значит, так тому и быть, но я искренне не хотел причинить ему боль. И оттого на душе было горько.

В общем, последние несколько дней всё шло наперекосяк. Беспокойство за Джэ О тяжёлым камнем лежало на душе, а от мыслей о ситуации с Чон Иёном раскалывалась голова.

Чон Иён, к слову, тоже не объявлялся. В отличие от Джэ О, мне было абсолютно плевать, напишет он или нет. Я пытался убедить себя относиться к этому проще: «Позвонит — ну и чёрт с ним, переспим ещё раз». Но я ничего не мог с поделать с то и дело накрывающими вспышками гнева и брезгливости. Хотелось одного — поскорее завершить эту сделку и забыть его как страшный сон.

И ещё кое-что не давало мне покоя: средства к существованию. Чон Иён, конечно, пообещал уладить проблему с моим трудоустройством, но когда именно он соизволит это сделать, оставалось загадкой. Да и полагаться только на него мне совершенно не хотелось. Я пока не решил, буду ли снова искать должность секретаря или попробую разослать резюме в другие сферы, но для начала решил прощупать почву через знакомых, университетских приятелей и старших товарищей. Я просматривал курсы для повышения квалификации и снова взялся за языки. Моего уровня японского хватало для базового общения, но я подумал, что не помешает подтянуть его и сдать JPT.

Конечно, я убеждал себя, что если Чон Иён перестанет вставлять мне палки в колёса, я без труда найду работу, но четыре проваленных собеседования серьёзно подорвали мою уверенность в себе. Меня съедала смутная тревога перед будущим. Запоздалое сожаление о том, что мне следовало бы жёстче и конкретнее обсудить вопрос моего трудоустройства с Чон Иёном, не давало покоя, но писать ему первым я всё так же не желал. Раз уж он заявил, что всё будет происходить тогда, когда он сам этого захочет, значит, сам найдет способ выйти на связь.

Честно говоря, я вообще не ждал сообщений от Чон Иёна — куда сильнее мне хотелось, чтобы Джэ О остыл и наконец-то дал о себе знать.

Так прошло несколько дней. В один из вечеров, около девяти, я сидел перед телевизором, потягивая баночное пиво, когда вдруг зазвонил дверной звонок.

Я подумал, что это Джэ О. Брат открыл бы дверь сам, так что в это время заявиться ко мне мог только он. Я не раздумывая, бросился в коридор и распахнул дверь.

— Джэ О?..

— …

При виде того, кто стоял на пороге, моё лицо наверняка перекосилось от отвращения. Это был не Джэ О. Передо мной стоял Чон Иён.

— …Что вам здесь нужно? Зачем вы припёрлись ко мне домой?

— Ты сменил номер и не потрудился мне его сообщить. Какой ещё был способ с тобой связаться?

Ах, вот оно что. А я-то думал... Он ведь с такой самоуверенностью угрожал пустить мою жизнь под откос, и я посчитал, что пробить мой новый номер для него — пара пустяков. Я никак не ожидал, что он заявится ко мне прямо домой.

— Ха…

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как бессилие накрывает с головой: всё шло абсолютно не так, как я хотел.

— Ммф!..

Чон Иён резко обхватил меня за талию и впился в мои губы жадным поцелуем. По спине пробежал холодок. Я хотел заорать и оттолкнуть его, рявкнуть, что запретил ему лезть ко мне с поцелуями. Но в памяти невольно вспыхнули воспоминания о том, как я сам, напившись в хлам, самозабвенно целовался с ним во время нашего.

Я попытался отвернуться, но он вцепился в меня мёртвой хваткой. Прижимая меня к себе, он с силой втолкнул меня в прихожую. За его спиной с глухим стуком захлопнулась входная дверь.

— Сбрендил?! Пусти!

Этот придурок окончательно рехнулся. Почувствовав, как внутри расползается отвращение, я начал отчаянно толкать его в грудь и плечи.

Хотя он был крупнее меня, от моих яростных, резких толчков Чон Иён отлетел и с глухим стуком приложился спиной о дверь. На его лице отразилась целая гамма эмоций. Что-то похожее на гнев, а если точнее — ревность или уязвлённое самолюбие.

Впрочем, меня не волновали его душевные терзания, и уж тем более я не собирался его утешать.

— Уходите. Я не буду делать этого дома.

— Из-за Со Джэ О? Надо же, как ты обрадовался, подумав, что это он. Но Со Джэ О не придёт. Я проверил: он сейчас торчит на работе.

От такой наглости я лишился дара речи.

Я мог бы просто позвонить в компанию и всё проверить, тогда бы я не так сильно изводил себя из-за него. Я, как последний кретин, переживал, что из-за меня этот придурок совсем сломается и не сможет нормально жить. Звонил, зная, что он не возьмёт трубку, и, несмотря на весь этот тотальный игнор, всё равно целыми днями, как идиот, ждал от него весточки.

— Что, поссорились?

— Это не ваше собачье дело, Чон Иён-сси.

После этих слов Иён замолчал. Смерив его тяжёлым взглядом, я развернулся и ушёл в комнату. На мне была домашняя одежда, так что я наспех переоделся в джинсы и футболку с коротким рукавом — выходить на улицу в пижаме было неловко.

— Пошли.

Поскольку я не приглашал его пройти, Чон Иён так и стоял, как истукан, в прихожей. Я сунул ноги в сандалии и кивнул на дверь. Он молча открыл её и вышел. Я последовал за ним.

Мы молча прошли по коридору и зашли в лифт. В неловком молчании я сверлил взглядом пустоту. Последнее время я безвылазно сидел дома, заказывал еду и ни с кем не виделся, так что выйти на улицу пришлось впервые за долгое время. И я уж точно не ожидал, что мой первый выход окажется настолько отвратительным.

Но, может, дело было в том, что первый раз уже остался позади? Мысль о том, что мне снова придётся с ним переспать, больше не вызывала той паники и напряжения, что в прошлый раз. Скорее, глухое раздражение и тоску. В остальном я чувствовал лишь апатию.

— Знаешь, то, что ты сейчас сделал... было больно.

— О чём вы?

От этого внезапного признания я недоумённо на него покосился. Чон Иён сухо потёр лицо ладонью. Выглядел он как-то странно. Я спросил, что именно «больно», но он промолчал. Его лицо казалось невероятно измождённым, а под глазами залегли тёмные тени.

Глядя на него, я невольно вспомнил искажённое гневом и усталостью лицо Джэ О на скамейке перед моим домом. Он тоже тогда выглядел донельзя уставшим, к тому же поздно возвращался домой после бесконечных переработок.

— Хватит изводить Джэ О, — ровно произнёс я.

— …

— Вы ведь уже добились своего, не так ли? Я не собираюсь уклоняться от оставшихся девяти встреч, так что завязывайте с этими детскими выходками.

Чон Иён несколько секунд обдумывал мои слова, а затем спросил низким голосом:

— А это тебя касается, Ли Нан-сси?

— Конечно, я переживаю. Джэ О и так места себе не находит из-за всей этой ситуации. Если вы ещё и работой его задавите, он просто сломается.

— …Когда на душе паршиво, лучше уж по уши закопаться в работу, — глухо ответил Чон Иён. Голос его прозвучал на редкость мрачно. Так говорит человек, который сам из-за душевных терзаний пахал как проклятый, и теперь смертельно устал.

Разумеется, на меня его нытьё не произвело никакого впечатления. Его страдания — это его личный выбор. Я не просил сходить по мне с ума и мучиться.

В молчании мы спустились на первый этаж и сели в машину. В памяти невольно всплыли воспоминания о том, как я когда-то занимался с ним сексом на заднем сиденье. К горлу подкатила тошнота.

Ведь когда-то я так сильно его любил. Несмотря на ледяное равнодушие, я так хотел его, что утыкался лицом ему между ног прямо здесь, в машине, умоляя позволить мне отсосать. Даже когда секс с ним причинял боль, я был безгранично счастлив, цеплялся за него и выпрашивал поцелуи, потому что любил до потери пульса.

Но это не значит, что я не осознавал, насколько жалким и ничтожным был в те моменты.

Настроение упало в ноль. Сначала он ранил меня тем, что не любил, а теперь ведёт себя как одержимый, опускаясь до шантажа. Сама мысль о том, что он саботировал моё трудоустройство, вызывала ярость.

— Я собираюсь в ближайшее время снова разослать резюме. Надеюсь, ваши палки в колёса на этом закончились?

У меня не было ни малейшего желания сидеть без дела всё то время, пока я буду «отрабатывать» ему эти десять встреч. Я и так проболтался без дела больше двух месяцев и хотел как можно скорее выйти на работу. Спать допоздна, неспешно попивать кофе по утрам и заниматься саморазвитием — это, конечно, прекрасно, но я деньги нужнее. Если так пойдёт и дальше, мой счёт совсем опустеет, и придётся садиться на шею брату, чего я категорически не хотел.

Чон Иён кивнул. Получив подтверждение, я отвернулся и уставился в окно. От моего дома до его пентхауса было недалеко. Ночью дороги были свободны, и машина плавно скользила по пустому шоссе.

Внезапно телефон в кармане завибрировал. Звонил Тэ Хун. Я даже не подумал оглядываться на сидящего рядом Чон Иёна, ответив сразу. Меня абсолютно не волновало, что он об этом подумает — у меня не осталось ни капли желания считаться с его мнением.

— Да, чего тебе?

— Ты что, поссорился с Джэ О?

Вопрос в лоб, и, как ожидалось, о Джэ О. Я тяжело вздохнул.

— Как он там вообще?

— Говорит, что просто зашивается на работе, но видок у него дерьмовый. Того и гляди свалится. Джэ О, конечно, говорит, что ты тут ни при чём, но я что, идиот? Сто процентов дело в тебе.

— Ну и что? Я должен за него ответственность нести, что ли?

— …Блядь. И почему этот придурок Со Джэ О вообще запал на такого мудака, как ты? Слышь, Ли Нан, ответь мне только на один вопрос.

— …Ну, что ещё.

— В тот раз, когда мы бухали все вместе... Вы с Хи Воном в туалете перепихнулись?

— Что за бред, — рефлекторно соврал я.

Видимо, Тэ Хун решил, что Джэ О так убивается из-за того, что узнал о моём перепихоне с Пак Хи Воном. И хотя секс действительно был, страдал Джэ О вовсе не из-за Хи Вона. Настоящая причина его боли прямо сейчас сидела рядом со мной.

— Не было ничего такого. Короче… просто присмотри за ним.

— Да пиздец! А я-то чем виноват, что застрял между вами?!

Тэ Хуну, конечно, тоже приходилось несладко, но для Джэ О это было спасением. Хорошо, что в такой паршивый момент рядом с ним есть хотя бы ворчливый Тэ Хун.

— С меня выпивка. В следующий раз я угощаю.

— Нахер следующий раз, давай сегодня. Джэ О скоро заканчивает смену, я сказал ему подтягиваться в "Блю Холл". Си У тоже обещал зайти, так что дуй к нам. Поговори с Джэ О, решите уже свои проблемы.

Раз они решили собраться выпить в поздний час посреди рабочей недели, значит, дела у Джэ О и впрямь обстояли из рук вон плохо.

При мысли о нём на душе снова заскребли кошки. Честно говоря, лучше бы мне вообще туда не ходить. Если Джэ О решил оборвать все связи и вычеркнуть меня из жизни, то правильно будет держать дистанцию.

Так что, может, оно и к лучшему, что Чон Иён притащился именно сегодня и я не могу пойти на эту встречу?

— Я сегодня на мели, так что не смогу проставиться.

— Да похер, просто приходи. Поговори уже с Джэ О.

Из-за настойчивости Тэ Хуна я снова тяжело вздохнул. По правде говоря, меня разрывало на части: половина меня хотела просто исчезнуть и больше не мозолить Джэ О глаза, а вторая половина отчаянно хотела примчаться, успокоить и поддержать его. Я не любил его как мужчину, но он был мне дорог, как младший брат.

Я искоса взглянул на Чон Иёна. Он молча, с непроницаемым лицом смотрел на дорогу. Судя по скорости и пейзажу за окном, мы будем у его дома минут через пять-десять.

— …У меня уже есть планы…

— Ах ты ж сучонок! У тебя что, другой хахаль нарисовался?! И он важнее Джэ О, так получается?!

— Какого хера ты орёшь, придурок?! Тебя это не касается. Всё, я отключаюсь.

Несмотря на его возмущённые вопли и отборный мат в трубке, я в одностороннем порядке сбросил вызов. И снова посмотрел на Чон Иёна. В этот момент он тоже бросил на меня короткий взгляд.

— Нет, — отрезал он ледяным тоном.

Да уж, блядь. Явился ко мне домой посреди ночи явно не чаи гонять, с чего бы ему меня отпускать? На что я вообще надеялся? Максимум, что я мог бы сделать в такой ситуации — это по-быстрому перепихнуться с Чон Иёном и помчаться в бар.

Но даже с моей наглухо отсутствующей совестью идея мчаться утешать Джэ О сразу после того, как я раздвигал ноги перед Чон Иёном, казалась полным сюрреализмом и изощрённым издевательством.

— Так из-за чего вы повздорили с Со Джэ О?

Мне казалось, я ясно дал понять, что это не его ума дело, но он упорно продолжал гнуть свою линию.

— Я сказал ему, что мне придётся встретиться с вами ещё пару раз. Он взбесился.

— И ты ему всё выложил? Мог бы и соврать что-нибудь.

— Не человеку, который всё это заварил, давать мне советы.

В любом случае, ложь всё равно бы быстро выплыла наружу. Даже если бы мы встречались каждый день, это заняло бы десять дней, а если раз в три дня — то целый месяц. Я не мог гарантировать, что буду видеться с Чон Иёном только в рабочие часы Джэ О, так что шансов скрыть наши вечерние или ночные свидания почти не было.

Он был из тех, кто привык приходить ко мне домой почти каждый день, а если не мог прийти — обязательно звонил. На его вопросы «Чем занимался? С кем виделся?», мне пришлось бы выдумывать сложную, изощрённую ложь, что само по себе невероятно утомительно. Я терпеть не мог подобные вещи.

— Оказывается, секретарь Ли… лишь притворялся ласковым и заботливым.

Разумеется, в бытность секретарём я был само очарование. Я был бесконечно заботлив и предупредителен, я предугадывал каждое желание, делал всё так тонко, что он даже не замечал моего присутствия, и всегда общался с ним мягко и уважительно. Но теперь он столкнулся с настоящим Ли Наном, который в корне отличался от того образа.

Неужели он искал во мне тень того нежного и безотказного секретаря Ли? Это даже не смешно.

— Это была моя работа.

— …

С этой секунды находиться с ним в одном пространстве стало ещё более невыносимо. Даже дышать одним воздухом было тошно. Тишина с каждой секундой становилась всё тяжелее. Когда к горлу снова подкатил ком, Чон Иён заговорил:

— Не хочешь вернуться на работу?

Этот вопрос был хуже молчания. Я и представить не мог, что настанет день, когда я услышу от него подобный бред.

А ведь было время… Когда-то я безумно хотел, чтобы он пришёл и сказал: «Вернись». Бессонными ночами, когда я изводил себя мучительными сожалениями о том, зачем вообще признался ему в чувствах, я отчаянно молился, чтобы он нуждался во мне хотя бы как в сотруднике. Лишь бы остаться рядом, лишь бы и дальше делить с ним его будни.

Но сейчас от этих чувств не осталось и следа.

— Я предпочту скорее сесть кому-нибудь на шею в качестве альфонса.

— …Со Джэ О?

— Мне плевать, кто это будет. Главное, чтобы не Чон Иён-сси.

Когда я принимал решение разорвать отношения с кем-либо, я не выбирал выражений. Мне было абсолютно наплевать, ранят мои слова или нет. Я не делал это специально. Просто человек переставал существовать для меня, мне не было до него никакого дела.

— ...Что ж. Оказывается, ты умеешь не только материться.

В его голосе звучала самоирония, но сквозила боль. «Вот и отлично. Страдай. Осознай наконец, что перед тобой больше не тот заботливый секретарь Ли. Ранься и мучайся — может, тогда ты наконец отпустишь меня».

Чон Иён сделал глубокий вдох, словно пытаясь взять себя в руки. Он выпрямился в кресле.

— Кажется, я немного проголодался.

На его губах заиграла лёгкая улыбка. Словно и не было только что этого колючего, полного яда диалога. Его голос звучал абсолютно буднично:

— Может, перекусим перед тем, как поедем?

Поэтому я ответил ему так же буднично и ровно:

— Мы не в тех отношениях, чтобы сидеть друг напротив друга и делить трапезу.

Я прекрасно видел, каких усилий ему стоила эта улыбка, но стёр её с его лица без тени сомнения. У меня не было ни единой причины подыгрывать ублюдку, который принуждает меня к сексу.

Если бы не эти проклятые десять раз, я бы и смотреть в его сторону не стал. Возможно, спустя много лет, случайно столкнувшись на улице, мы бы сухо кивнули друг другу и разошлись, как чужие люди.

Но именно Чон Иён лишил нас даже этой возможности. С какой стати я должен сидеть за одним столом с человеком, который внезапно «влюбился» и начал угрожать мне, требуя секса?

Между мной и Чон Иёном остались лишь девять актов секса. И ничего больше.

Оставив Чон Иёна давиться молчанием, я погрузился в воспоминания.

Такое уже бывало раньше.

День, когда мы вдвоём вышли из офиса после поздней сверхурочной работы, и он, сославшись на голод, начал перечислять: пончики, ттокпокки… Тот самый день, когда Чон Иён ледяным тоном отшил Мин Со Вона и уехал вместе со мной. Именно тогда мне позвонил Джэ О. В тот момент у меня не было ни малейшего желания ехать к нему. Я был настолько влюблён в Иёна, что мне даже в голову не приходило играть с ним в «кошки-мышки». Я сгорал от предвкушения оказаться в его квартире и отдаться ему.

Но в тот день Чон Иён собственноручно отправил меня к Со Джэ О. Сказал, что не собирается лишать меня личной жизни.

Внутри меня разом всколыхнулась целая буря эмоций. «Тогда ты сам меня отослал. А теперь, видишь ли, нельзя. Теперь ты требуешь, чтобы я отказался от своей жизни ради тебя».

Когда я был без памяти в него влюблён, он снисходительно разрешал мне спать с другими. А теперь ведёт себя как обиженный ребёнок, изнывая от ревности к Джэ О.

Это было просто нелепо. И чертовски злило.

— Я так сильно вас любил, Чон Иён-сси, что ради вас подавил свой паршивый характер и стал заботливым и мягким. Если бы мы тогда начали встречаться, я бы из кожи вон лез, чтобы сделать вас счастливым.

Чон Иён резко перевёл взгляд на меня. Но я продолжал смотреть прямо перед собой, не поворачивая головы.

— Будь я просто секретарём, мне было бы плевать, почему вы так часто едите гамбургеры. Я не заметил бы, что вам претит рыбное меню. И уж тем более я не стал бы рыться в чеках, убирая мусор из машины, просто чтобы узнать, чем вы обедали.

Чон Иён, казалось, был искренне поражён.

Оглядываясь назад, я и сам удивлялся масштабам своей одержимости. Не перейди мы тогда черту и не начни спать, я бы, наверное, тихо сходил с ума и в конце концов превратился бы в настоящего сталкера.

Внезапно те прошлые чувства обрушились на меня лавиной, и мне стало невыносимо тоскливо. Наверное, именно это чувствуют люди, когда по ночам от стыда пинают одеяло.

Тот миг в гей-баре, когда мы узнали правду друг о друге. Наш первый секс. Утренние звонки из его квартиры. Моя ревность и сердечная боль из-за Мин Со Вона. Моё признание, его отказ и моё увольнение… И всё то время после, когда он кормил меня пустыми надеждами, обращаясь со мной как с удобной секс-игрушкой.

И, наконец, тот момент, когда он бросил Мин Со Вону: «Не приплетай сюда секретаря Ли. Между нами ничего нет.».

Воспоминания нахлынули с такой силой, что от пережитого тогда унижения и отвращения к самому себе мне стало трудно дышать.

— Вы отвергли мои чувства, но из эгоизма продолжали использовать меня. И теперь, когда я уже всё отпустил и перегорел, вы устраиваете весь этот цирк. Вы поступаете со мной просто по-свински.

— …

— Помочь вам разобраться в ваших чувствах? Трахнуться десять раз, делая вид, что мне тоже в кайф? Ха. Да я видеть ваше лицо больше не могу.

— …

— Просто находиться с вами в одной машине, слушать, как вы распинаетесь о своих внезапно вспыхнувших чувствах — от всего этого мне душно и тошно.

Выплюнув это, я отвернулся к окну.

Чон Иён не пытался оправдываться. У него просто не могло быть слов, чтобы на это ответить. Если у него осталась хоть капля совести, он и должен был молчать.

Я говорил спокойно, но внутри всё клокотало от ярости. Сама необходимость терпеть эту мерзкую ситуацию вытягивала из меня все жилы. Этот гнев будет гореть ещё долго. И мне будет больно до тех пор, пока я окончательно не сдамся и не приму всё как есть.

Пока длятся эти встречи, меня постоянно будет швырять в эти эмоциональные качели. От ледяного безразличия к внезапным вспышкам ярости — и снова к смирению.

Я изо всех сил старался подавить этот гнев, чтобы момент смирения наступил как можно скорее. Тратить эмоции на кого-то вроде Чон Иёна не было никакого желания. Я и так был слишком измотан.

Но, похоже, мои слова заставили Чон Иёна серьёзно задуматься.

Внезапно он свернул к обочине и заглушил мотор. В салоне воцарилась тишина.

— Мы не едем?

В конце концов, первым нарушил молчание я — мне, с трудом взявшему себя в руки и морально подготовившемуся к неизбежному сексу, эта пауза была ни к чему. Я посмотрел на Чон Иёна, и он ответил мне взглядом.

В его глазах читалась неприкрытая, мрачная тоска. В них смешались раскаяние, сожаление и, возможно, чувство вины.

Чон Иён шевельнул губами, словно хотел что-то сказать. Но в итоге так и не проронил ни слова: просто отвернулся и с силой провел ладонями по лицу. Было видно, что он в крайнем смятении.

— …Сегодня, — наконец глухо произнёс Чон Иён. — Видимо, сегодня не лучший день. Давай… встретимся в следующий раз.

Он опустил руки и повернулся ко мне с едва заметной улыбкой.

Это была безупречная маска человека, который полностью скрыл свои чувства и делает вид, что всё в порядке. И мне совершенно не хотелось гадать, сколько боли на самом деле за ней кроется.

В ту же секунду, когда он сказал, что мы можем отложить встречу, я испытал лишь безмерное облегчение от того, что сегодня секса не будет.

— Куда ты хотел поехать? Я отвезу…

— Не стоит. Обойдусь. Доберусь сам.

— Я подброшу. Ты же даже бумажник с собой не взял.

В наше время, когда есть телефон, бумажник и не нужен. Чон Иён прекрасно это знал, но продолжал упрямо настаивать на своём.

— Говорю же, не надо. Я пойду.

Раз секса не будет, то и оставаться с ним в одном пространстве не было ни малейшего смысла. Я отстегнул ремень безопасности и, не раздумывая, вышел из машины. Дорога была пустынной, и шанс поймать такси близился к нулю, но меня это не волновало. Вызвать машину через приложение было делом одной минуты.

Но не успел я сделать и пары шагов, как мою руку перехватили. Разумеется, это был Чон Иён. Его машина так и стояла посреди дороги с включённой «аварийкой».

— Я же сказал: садись, я отвезу.

— Вы что, оглохли? Я не хочу.

Да почему он такой невыносимый?! Я грубо, с раздражением стряхнул его руку со своего предплечья.

Моя холодность заставила его прикусить губу. Он выглядел измученным и глубоко несчастным, но в моей душе не дрогнуло ни единой струны. И что с того? Не хочешь страдать — отвали от меня. Никто не заставлял тебя влюбляться.

Но тут Чон Иён произнес нечто совершенно неожиданное:

— Зачтём это как второй раз.

— …

— Позволь мне просто отвезти тебя. И будем считать, что второй раз уже был.

Ого. Я даже немного опешил. Отказываться от такого было бы верхом идиотизма.

— Хорошо. Поехали.

Мой ответ был настолько быстрым и лаконичным, что на долю секунды Чон Иён опешил, приняв слегка глуповатый вид.

Проигнорировав его ступор, я вернулся к машине. Следом за руль сел и он. Глядя на его застывшее лицо, я мысленно усмехнулся. «Что такое? Не ожидал, что я так легко соглашусь? Уже жалеешь, что пообещал простить мне один раз только за то, чтобы поработать личным водителем?»

С чувством лёгкого злорадства я вбил в навигатор адрес бара, который назвал Тэ Хун.

«Маршрут построен», — раздался голос системы.

Чон Иён до побеления костяшек вцепился в руль. Машина плавно тронулась с места.

Мы ехали под светом оранжевых фонарей, разрывающих темноту ночи. Я тупо смотрел в окно и ни разу не повернул головы в сторону Чон Иёна, пока мы не остановились перед баром.

Даже когда машина замерла, я не удостоил его взглядом.

— Прощайте.

Я выскочил, даже не попрощавшись по-человечески. Когда-то я стоял, провожая его взглядом, пока машина не скрывалась за поворотом, но сегодня я, не оборачиваясь, взлетел на второй этаж. Мои шаги были невероятно лёгкими. Хотя я ехал сюда, чтобы выслушивать и утешать Джэ О, на душе и в теле ощущалась небывалая лёгкость.

«Блю Холл» был довольно приличным баром, где всё пространство было поделено на приватные комнаты. Поскольку компания у нас специфическая, парни давно облюбовали это место с изолированными помещениями. Цены здесь кусались, но владелец был «своим», так что захаживали мы сюда часто.

Когда я открыл дверь в комнату, где собрались Тэ Хун и остальные, все взгляды тут же скрестились на мне.

— О, Ли Нан, здорово.

Компания собралась скромная: Тэ Хун, Си У и, разумеется, Джэ О. При виде меня лицо Джэ О мгновенно заледенело. Он тут же метнул свирепый взгляд на Тэ Хуна, но тот усиленно делал вид, что изучает потолок, избегая с ним зрительного контакта. Затем Тэ Хун перевёл взгляд на меня и неловко улыбнулся:

— Ты ж вроде говорил, что не придёшь.

Впервые в жизни мне стало жаль придурка Тэ Хуна. То, как он обливался потом под гневным взглядом Джэ О, было комично, словно сцена из ситкома.

— Давай, садись, садись.

Тэ Хун уступил мне место, и я опустился рядом с Си У. Джэ О даже не смотрел в мою сторону. Судя по его обиженному лицу, оттаивать он не собирался. Впервые за всё время нашего знакомства он так открыто злился на меня.

— Ну что, штрафные за опоздание, и начнём?

Тэ Хун из кожи вон лез, пытаясь разрядить обстановку. Я решил подыграть и, не споря, опрокинул три рюмки соджу подряд. А затем ещё одну, четвёртую. Но даже после этого Джэ О продолжал меня игнорировать.

Рассчитывать на то, что всё как-то само собой рассосётся, было глупо. Почувствовав, как по телу разливается мягкое тепло от алкоголя, я коротко вздохнул.

— Джэ О.

От моего голоса он вздрогнул, но глаз не поднял. Глядя на его упрямо склонённую голову, я встал.

— Пошли выйдем, поговорим.

— …

— Давай-давай, иди, — Тэ Хун подтолкнул Джэ О в спину. Только после того, как к уговорам присоединился Си У, Джэ О нехотя поднялся с дивана.

Я вышел в коридор, и он последовал за мной. Мы зашли в соседний пустой кабинет.

Но и после того, как мы сели друг напротив друга, Джэ О продолжал упрямо молчать.

— …Сильно злишься?

Не понимаю, с какой стати я вообще должен переживать о чужих чувствах? Я никогда этого не делал. Но раз уж я приехал сюда специально, чтобы его успокоить, я всё же попытался заглянуть ему в глаза.

Джэ О по-прежнему избегал моего взгляда и лишь холодно бросил:

— Что, только что от директора Чона? Решил и передо мной паиньку покорчить, совесть замучила?

Ишь ты, язвить пытается. Но его сарказм был таким неуклюжим, что нисколько не задевал. Скорее, это было даже мило.

— Ты думаешь, я из тех, кого мучает совесть? Я даже когда изменяю, веду себя нагло.

— …

— Насколько помню, это первый раз в моей жизни, когда я бегаю за человеком, который игнорит мои звонки. И уж тем более первый раз, когда я вот так сижу и пытаюсь кого-то задобрить.

Джэ О промолчал. Но он, как никто другой, знал мой характер. Он был одним из немногих, кто видел, каким безжалостным ублюдком я бываю с теми, кому нравлюсь. И он не мог не понимать: то, что я сейчас сижу здесь и пытаюсь как-то сгладить углы, — это огромный жест с моей стороны.

— Было бы жаль вот так с тобой всё заканчивать.

— ...

— Только не пойми неправильно, я не предлагаю тебе встречаться или типа того.

— Мудак.

— Ну да, признаю, это эгоистично с моей стороны. Но я правда за тебя переживал.

Я пожал плечами, всем своим видом показывая: «Иначе с чего бы я вообще сюда припёрся?»

Джэ О был не дурак и понимал: то, что Ли Нан сам пришёл мириться — событие вселенского масштаба. И, как я и ожидал, атмосфера вокруг заметно потеплела. То, что он, будучи влюблённым в меня, не мог долго злиться, вызывало одновременно и жалость, и благодарность. Его чувства, на которые я никогда не смогу ответить взаимностью, порой были в тягость, но я всё равно был благодарен ему за них.

— Я действительно только что виделся с Чон Иёном.

— …

— Но, думаю, он больше не посмеет мне позвонить. Я на него ковш дерьма вылил.

— И что ты ему сказал?

— Да всю правду. Что меня тошнит от одного его вида. Что кусок в горло не лезет, когда вижу его рожу. Сказал, что мне тошно находиться с ним в одном помещении. Как думаешь, если у него есть хоть капля самоуважения, он рискнёт сунуться ко мне после такого?

— …Правда?

— Ага. По мне не видно, как полегчало? У меня сейчас настроение — лучше некуда.

Я всегда считал жалким вываливать на кого-то свои истинные чувства. Раз уж между нами всё было кончено, я не собирался больше копаться в прошлом. Я мог в лицо заявить, что ненавижу его, но кричать о том, как сильно любил — ни за что.

Но, как ни странно, стоило мне высказать всё это Иёну, на душе и правда стало легче. Я почувствовал какое-то извращённое удовлетворение, увидев на его лице смесь сожаления и вины. А тот факт, что второй «раз» он списал просто за то, что довёз меня до бара, и вовсе сделал мой день. Возможно, именно благодаря этой маленькой победе у меня и нашлись душевные силы, чтобы возиться с Джэ О.

— …Знаешь, когда мы порой сталкиваемся в отеле… — Джэ О наконец-то поднял глаза и прямо посмотрел на меня. В изгибе его губ всё ещё таилась ребяческая обида, но общее напряжение, сковывавшее его лицо, заметно спало. — Он проходит мимо с таким жутким видом... По статусу мне положено почтительно кланяться и здороваться, а он меня тупо игнорит, словно я пустое место. Таким холодом от него веет, что аж мурашки по коже.

— Ха-а. Вот же козлина.

Тяжело выдохнув, я протянул руку и неловко взъерошил волосы Джэ О. Стало горько от мысли, что парень страдает из-за меня.

— Я и так подыхаю на работе… Не думал, что будет настолько жёстко, даже с учётом связей дяди. Все работают в три смены, а я пашу с утра до ночи... Ещё и старший менеджер — тот ещё говнюк, блядь.

«Да уж. Чон Иён — поистине феноменальный ублюдок».

Кто бы мог подумать, что он будет так мелочно использовать свою власть? Джэ О ему не раб, но Чон Иён, судя по всему, клал болт на Трудовой кодекс. Пользуясь тем, что парню кровь из носа нужно продержаться на этой должности ровно год, Иён без зазрения совести втаптывал его в грязь. Могу поспорить: среди всего персонала фронт-офиса Джэ О единственный впахивал без выходных, да ещё и с дикими переработками. А ведь он только-только окончил стажировку. Не удивлюсь, если этого припадочного наставника к нему приставил тоже Чон Иён. Может, даже лично приказал его изводить. Я только диву давался такой мстительной мелочности.

— Взял бы да накатал на них жалобу в инспекцию по труду, — хмыкнул я.

— И что потом? Быть с позором сосланным в Пусан? Кому от этого станет лучше?

Джэ О ворчал, но я, заметив, как возмущённо полыхнули его глаза, невольно прыснул. Приятно было видеть, что он наконец-то начал приходить в себя. А то смотреть на его осунувшееся, измученное лицо было совсем невыносимо.

— Джэ О.

— …А?

— Я прекрасно понимаю, почему ты злишься из-за моих встреч с Чон Иёном. Но как думаешь: кому от этого сейчас тошнее — тебе или мне?

По глазам Джэ О было видно: он отчаянно хочет заявить, что ему. Но он промолчал, лишь упрямо поджал губы. Глядя на его насупленный вид, я снова улыбнулся. «До чего же милый малый».

— Я встречаюсь с ним только потому, что иного выхода нет. Это меньшее из зол. А тебе я всё выложил лишь потому, что совершенно не хотел врать.

— …Короче, ты хочешь сказать, что я лезу не в свое дело? Что мне не стоит соваться, встречаешься ли ты с Чон Иёном или трахаешься с Пак Хи Воном?

«Именно это я и хотел сказать».

Я действительно дорожил Джэ О и испытывал к нему тёплые чувства, но позволять ему диктовать, с кем и что мне делать, я не собирался. Точно так же, как он принял мой спонтанный секс с Хи Воном, я хотел, чтобы он проглотил и эту вынужденную связь с Чон Иёном. Без лишней драмы.

С самого детства я терпеть не мог, когда кто-то лез в мои дела — я не позволял этого даже собственным родителям. А если они пытались давить — никогда не отступал от своего. Если я, взвесив все «за» и «против», принимал решение, то последнее, чего мне хотелось — это выслушивать чужие нравоучения о том, насколько это правильно или этично. Непрошенное вмешательство, дешёвое морализаторство — я органически не переваривал людей, которые лезут не в своё дело и пытаются навязать мне своё «как лучше».

Поэтому я мягко, но твёрдо просил его не пересекать эту черту. «Я дорожу тобой и хочу общаться и дальше, так что, пожалуйста, притормози».

— Ха-а… Как же я ненавижу этого ублюдка.

— Я тоже.

— Но если этот кусок дерьма снова посмеет к тебе приставать, блядь, клянусь, он реально…

— Всё, давай закроем тему Чон Иёна. Тошнит уже от него.

С какой стати Чон Иён стал настолько важной персоной в наших жизнях, чтобы мы тратили на него своё время? Усмехнувшись, я решительно прервал Джэ О и поднялся с кресла. Парень раздражённо выдохнул, но всё же послушно встал следом за мной.

— О, ну что, порешали свои дела? — с надеждой спросил Тэ Хун, как только мы переступили порог комнаты.

Глядя на его напряжённое лицо, на котором крупными буквами читалось, как сильно он надеялся на мирный исход, я едва не рассмеялся вслух. Было даже немного неловко: то упрямство Джэ О, которое никто из его друзей не мог пробить, растаяло передо мной всего за какие-то жалкие пять-десять минут.

— Да что там решать, — недовольно пробурчал Джэ О, плюхаясь на диван.

Однако всем было ясно: его обида прошла. Густое напряжение, висевшее в комнате, мгновенно рассеялось. Тэ Хун облегчённо выдохнул, словно у него гора с плеч свалилась. А вот Си У, напротив, скривился так, будто проглотил лимон. Похоже, я всё еще был у него в черном списке.

«Имея под боком такого преданного фаната, почему Джэ О угораздило втрескаться именно в меня и так мучиться?» Впрочем, я и сам когда-то сходил с ума по Чон Иёну, так что не мне его судить. Было бы в тысячу раз проще, ответь я Джэ О взаимностью, но человеческие чувства — чертовски сложная и нелогичная штука.

— Так, всё, давайте пить, заливать трубы! Джэ О у нас сейчас вкалывает на галерах, так что ему положена двойная порция! — Тэ Хун, как всегда, мастерски взял на себя роль заводилы.

Стопки соджу пошли по кругу. Мы звонко чокались, выдумывая для тостов самые нелепые поводы, и залпом опрокидывали обжигающий алкоголь.

И хотя я честно пытался держать себя в руках, хмель всё равно зашумел в голове. Джэ О, Си У и Тэ Хун тоже стремительно пьянели, их голоса становились всё громче. Владелец бара, узнав в нас постоянных клиентов, то и дело присылал бесплатные закуски, так что мы ели и пили до отвала.

Джэ О, казалось, окончательно забыл все обиды и выглядел абсолютно довольным. Тэ Хун, как всегда, не заскучать. Си У хоть и бросал на меня периодически колючие взгляды, но в целом тоже расслабился, шутил и поддерживал разговор. Вечер проходил хорошо.

Но в самый разгар этого шумного веселья всё внезапно пошло наперекосяк.

— Ли Нан, так что там у тебя с работой?

Этот вопрос Си У прозвучал так некстати, что атмосфера в комнате мгновенно заледенела. Этот парень, который весь вечер старательно меня игнорировал, вдруг вытащил на свет тему, которую никак нельзя было назвать приятной.

— В процессе поиска.

— Тц.

Я не поверил своим ушам. Он что сейчас, цокнул языком? Мне не послышалось?

Однако, наткнувшись на откровенно пренебрежительный взгляд Си У, я понял: мне не показалось. Он смотрел на меня как на полное ничтожество. В ту же секунду моё терпение лопнуло.

— Слушай, забавно. Ты нихера не знаешь, что происходит в моей жизни, но с каким-то ослиным упрямством судишь обо всём со своей колокольни.

— Охуеть, человек о нём беспокоится, а он ещё и хамит, — фыркнул Си У.

— А кто тебя просил обо мне беспокоиться? Что такое? Боишься, что я сяду на шею твоему драгоценному Джэ О и испорчу ему жизнь? Угомонись. Без тебя как-нибудь разберусь, придурок.

Причина, по которой этот говнюк Си У так ко мне придирался, лежала на поверхности. Мало того, что он злился, что я посмел расстроить Джэ О, так его вдобавок взбесило, как легко я сумел Джэ О успокоить. Чистой воды ревность. Но разве это давало ему право так со мной разговаривать?

— Эй, Си У. Завязывай, — подал голос Джэ О.

— …Да ладно, что такого.

«Ха». От того, как покорно он притих и стал шёлковым после слов Джэ О, всё внутри перевернулось от злости. Значит, на меня готов кидаться с пеной у рта, а тут сразу в будку?

Блядь, с этой запутанной тусовкой, больше напоминающей какую-то звериную стаю со своими брачными играми, определённо пора завязывать. Ещё пять минут назад всё было нормально, а теперь я чувствовал себя так, будто меня окунули в сточную яму. Если и был в мире человек, обладающий уникальным талантом доводить меня до белого каления, то это определённо был гадёныш Си У.

Нет. Был, конечно, ещё один персонаж, который вызывал у меня куда более жгучее отвращение. Чон Иён. Стоило Си У заикнуться о работе, как в памяти всплыло кое-что до тошноты мерзкое.

«У тебя нет мыслей вернуться на работу?»

Как у этого мерзавца вообще язык повернулся спросить о таком? Подавленный было гнев вспыхнул с новой силой, тяжёлым камнем сдавив грудь. Захотелось курить так сильно, что аж пальцы зазудели. Заикнуться о моём возвращении сейчас… Конченый ублюдок.

— Ладно, пора расходиться.

Я попытался свернуть наши посиделки, чувствуя: ещё пара минут в этой компании, и я точно сорвусь. Но Си У, похоже, напился до такой степени, что напрочь утратил способность читать атмосферу.

— Так из-за чего Джэ О вообще взбесился?

Этот идиот снова вытащил на свет тему, которую мы уже закрыли и к горлу вновь подкатил горячий ком раздражения.

— Какая разница? Проехали уже. Просто возникло небольшое недопонимание.

— Какое ещё недопонимание?

Как всегда, этот придурок органически не переносил, когда от него что-то скрывали. А уж будучи пьяным в стельку, он становился невыносимо дотошным.

— Из-за того, что ты в туалете трахался с Пак Хи Воном?

И, как обычно, оставался поразительно бестактным ублюдком. Блядь, да какое тебе дело, с кем я сплю? Я, конечно, не говорю, что кувыркаться в кабинке туалета чужого заведения — верх приличия, но и выслушивать, как меня выставляют какой-то дешёвой подстилкой, не собираюсь.

— Допрыгаешься ты, придурок. Подцепишь какую-нибудь заразу, — хмыкнул он.

— Эй, да он в стельку! Всё, хорош, закругляйся, — Тэ Хун, мигом почуяв неладное, попытался вмешаться.

Кулаки сжались сами собой, а в глазах потемнело от бешенства. Захотелось размазать этого говнюка по стене, но я сжал челюсти, чудовищным усилием воли подавляя вспышку гнева.

— Си У, заткнись. Всё, народ, поднимаемся! — рявкнул Джэ О.

Посиделки начинались отлично, но финал обернулся полным крахом. «Да если я ещё хоть раз сяду бухать с этими идиотами, пусть меня черти дерут». Скрипнув зубами, я резко поднялся с дивана. Джэ О то и дело бросал на меня виноватые взгляды, и от этого на душе становилось ещё паршивее.

В итоге мы все четверо покинули комнату. Подойдя к стойке кассы, я потянулся за картой. Плевать на пустой счёт —  сейчас был момент, когда я обязан был оплатить чек. Тэ Хун ведь сам просил меня проставиться. Я собирался закрыть счёт и поставить жирную точку в отношениях с этой цирковой труппой.

— А, я заплачу. Нан-а, я всё оплачу, — Джэ О мягко оттеснил меня плечом, шагнув вперёд.

Но стоило ему это сделать, как хозяин ошарашил нас:

— А ваш счёт уже оплачен. Один мужчина всё закрыл и ушёл.

Слова владельца заставили всех нас замереть в недоумении. Фраза «один мужчина» явно не относилась ни к кому из нашей компании. Но затем — к моему ужасу — палец хозяина бара упёрся прямо в меня.

— Он вошёл следом за вами, — кивнул он мне. — Сказал, что хочет заранее оплатить ваш счёт. Оставил приличную сумму и предупредил, что сдачу возвращать не нужно. Вы что, уже расходитесь? Больше не будете пить? Ещё столько осталось.

Под тремя парами скрестившихся на мне глаз я онемел, не в силах выдавить ни звука.

Спрашивать о личности мужчины, который «вошёл следом за мной», не имело смысла. Разумеется, это был Чон Иён. А я-то, наивный, думал, что владелец расщедрился на бесплатные закуски постоянным клиентам! Оказалось, Иён вбухал столько денег авансом, что хозяин таскал нам даже еду, лишь бы отбить сумму.

Это уже ни в какие ворота! Какого чёрта?! Кто он, блять, такой? С какой стати он платит за меня?

— Эй, Ли Нан, — голос Си У вывел меня из ступора.

Я повернулся и увидел, как на его лице выражение крайнего недоумения сменилось кривой, ядовитой усмешкой.

— Так вот, значит, какой способ ты выбрал, чтобы «не заставлять Джэ О страдать»? — его голос сочился неприкрытым сарказмом.

Этого издевательского тона и мерзкого выражения лица уже было достаточно, чтобы вывести меня из себя, но Си У не унимался. Он решил добавить.

— Каков умелец. Перед каким папиком ты опять ноги раздвинул, что он за тебя счета в барах закрывает?

В ту же секунду...

В моей голове, всегда настроенной на пацифизм, что-то с громким треском лопнуло. Словно туго натянутая струна.

— Эй, Ли Нан!! — заорал перепуганный Тэ Хун, но было поздно.

Мой кулак уже сорвался с места. Хрясь! Костяшки пальцев обожгло тупой, вспыхнувшей болью от удара. В тот самый миг, когда разум окончательно затопило белым, слепящим бешенством, мой кулак со всей дури впечатался прямо в ухмыляющуюся физиономию Си У.

С тяжёлым грохотом этот выродок отлетел в сторону и повалился на пол.