Глава 17Долго и счастливо

Откуда-то донёсся тихий писк. Он продлился от силы секунды три, но этого короткого импульса хватило, чтобы вытащить моё сознание из глубин сна.

Рядом зашуршали простыни — признак чужого присутствия. Послышался глубокий вдох и медленный выдох, словно кто-то зевнул, а затем матрас мягко спружинил. Раздались приглушённые шаги, и сквозь сомкнутые веки на секунду резанула полоска света.

Даже не открывая глаз, можно было понять, что Чон Иён поднялся, чтобы собраться на работу, и ушёл в ванную. Действительно, вскоре из-за плотно закрытой двери донёсся шум льющейся воды.

Иён двигался осторожно, но именно сегодня сон слетел с меня моментально. Без сожалений откинув одеяло, я сел, лениво потянулся и вышел из спальни. Наскоро умывшись в другой ванной, я направился на кухню.

В рисоварке уже дожидался горячий рис, а полки холодильника пестрели контейнерами с панчханами и супом. Уж не знаю, как Иён справлялся с бытом до моего переезда, но теперь домашними делами занималась приходящая экономка. Трижды в неделю, в будние дни, она наводила порядок и забивала холодильник свежей едой. Мы с ней познакомились ещё в те времена, когда Иён держал меня взаперти на своей вилле. Готовила она, к слову, всё так же безупречно.

К дверце холодильника был аккуратно прилеплен стикер с перечнем приготовленных блюд. Пробежавшись по нему взглядом, я остановил свой выбор на супе с говядиной. Достал кастрюлю, поставил на плиту, а на соседней конфорке принялся обжаривать свинину в остром соусе — чеюк поккым. Небольшие пластиковые контейнеры с закусками я просто расставил на столе: перекладывать их в тарелки значило лишь плодить грязную посуду.

Стоило мне закончить с сервировкой и расставить разогретые блюда, как из коридора появился Иён, полностью одетый и готовый выезжать. Увидев меня, он удивлённо распахнул глаза.

— Хорошо спалось?

— Ты почему так рано поднялся?

Я же не всегда дрыхну до обеда, и частенько встаю пораньше, чтобы собрать ему завтрак, но каждый раз он реагирует подобным образом. Окинув взглядом накрытый стол, Иён расплылся в улыбке.

— Проснулся пораньше, чтобы покормить меня перед работой?

«Да я просто проснулся от того, что ты заворочался», — подумал я, иронично хмыкнув. Вслух я ничего отвечать не стал, но Иёну слова были и не нужны: он обвил мою талию, притягивая к себе, и принялся осыпать моё лицо поцелуями. Стоит ли так радоваться из-за того, что я просто разогрел готовую еду из холодильника? Честное слово, его щенячий восторг каждый раз кажется мне слегка нелепым. Впрочем, не могу сказать, что мне это не нравится.

— Приятного аппетита.

Иён уселся за стол, вооружившись ложкой и палочками. На его лице с самого утра сияло блаженство. Примерно таким же самодовольным и сытым он выглядел прошлой ночью, умудрившись вымотать меня в постели до полного изнеможения. Господи, неужели ему настолько хорошо? От одного взгляда на этого сияющего мужчину мне почему-то стало немного неловко.

Мы позавтракали, лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами, после чего я принялся убирать со стола. Делов-то было — закрыть контейнеры крышками, сунуть обратно в холодильник да убрать со стола пару тарелок. Но Иён упрямо рвался помогать, из-за чего мы даже слегка повздорили. В конце концов, мне удалось вытолкать его в ванную чистить зубы, и закончить с уборкой. Грязную посуду я просто свалил в раковину — когда этот невыносимый человек уедет, загружу посудомойку или сполосну вручную.

Я вышел проводить его — свежего, облачённого в костюм и строгое пальто. Проводить, конечно, только до прихожей. Довольная улыбка на лице Чон Иёна не собиралась исчезать.

— Ты ведь не забыл о наших планах на вечер?

— Нет. Буду готов вовремя.

— А днем чем займёшься? — спросил Иён, задержавшись у двери.

Я неопределенно пожал плечами. Немного потренируюсь, пообедаю, как-нибудь скоротаю вторую половину дня — а там и вечер подкрадётся. Вечером мы собирались в театр: Иён обмолвился, что раздобыл билеты на какой-то балет.

— Может, поедешь со мной на работу?

Это что ещё за бред? Я красноречиво нахмурился и Иён, словно ластясь, крепко обхватил меня за талию.

— Было бы здорово проводить время вместе и в офисе. И тебе скучно не будет.

— Я ни разу не говорил, что мне скучно.

— Я не настаиваю, — Иён, не разжимая объятий, крепко прижался губами к моей щеке. — Если тебе нравится отдыхать, отдыхай сколько душе угодно. Просто в последнее время ты кажешься каким-то... вялым. Или, может, мне тоже бросить работу, и будем прохлаждаться вместе?

— Ага, так и представляю наше «прекрасное» будущее, если мы оба засядем дома. Идите уже. Опоздаете, — я безжалостно ткнул локтем в бок этого несущего откровенную чушь мужчину.

Кому как не мне знать, насколько он одержим работой. Иён из кожи вон лез, чтобы ужинать вместе, старался освобождать все выходные, твердя, что хочет быть рядом. Но ему никак не удавалось скрыть то, что он охапками таскает работу на дом. Более того, сейчас он уезжал даже раньше, чем в те времена, когда я был его личным секретарем.

И всё же у меня язык не поворачивался сказать ему сбавить обороты или вовсе бросить дела. Я прекрасно знал: Иён обожает свою работу. Как бы он ни притворялся, что его полностью устраивает текущее положение вещей, внутри него всегда горела жажда новых достижений и побед. Пусть мои амбиции не шли ни в какое сравнение с масштабами корпорации «Ынха», но мне это чувство было знакомо, поэтому я прекрасно его понимал.

— Тогда до вечера. Заеду за тобой вовремя.

Я коротко кивнул. Иён, на прощание чмокнув меня в губы, наконец-то скрылся за дверью.

Стоило одному человеку покинуть квартиру, как в ней тут же воцарилась тишина. Когда я жил в своей старой двушке, я никогда не страдал там от безмолвия. Но квартира Иёна была излишне просторной, и потому одиночество здесь ощущалось как-то особенно остро.

Иён не любил, когда я брался за тряпку или пылесос, поэтому регулярно вызывал клининг и экономку. Так что в доме мне было абсолютно нечем заняться. С того самого дня, как я ушёл из компании, мои дни протекали в праздности. Однако в последнее время я почти ни с кем не виделся, и, признаться честно, эта рутина стала казаться мне пресной.

Иён всё же был прав: после того как я переехал к нему, на меня навалилась апатия. Отдыхать сутками напролёт здорово лишь первые несколько дней. Дошло до того, что я начал всерьёз задаваться вопросом: «Неужели я настолько лишён интересов, что у меня даже нет нормального хобби?»

А ведь если вспомнить, я всегда отдавался любому делу со страстью, будь то развлечения, прокачка навыков или работа. В студенческие годы я пахал как проклятый, а устроившись в компанию, из кожи вон лез, чтобы доказать свою незаменимость. Жить в бешеном темпе было для меня нормой. И, если быть до конца честным, я кайфовал от этого. Ведь отдых по-настоящему сладок лишь после изнурительного труда. Да, порой истощение валило с ног, но редких отпусков обычно хватало, чтобы восстановиться. Мне никогда и в голову не приходило всё бросить и целыми днями отдыхать. Нестись по жизни без тормозов на скорости сто сорок километров в час — вот это был мой стиль.

Но сейчас стрелка моего жизненного спидометра едва ли переваливала за двадцать. Порой эта размеренность приносила удовольствие, но чаще нагоняла смертную тоску.

Услышь меня кто со стороны, наверняка бы фыркнул: «С жиру бесится». И правда, мне бы радоваться тому, что мне больше не нужно ломать голову над оплатой счетов. Но в последнее время я никак не мог избавиться от мысли, что моя жизнь превратилась в болото, которое никуда не течёт и медленно покрывается ряской. Каждый новый день был копией предыдущего, и эта удушливая стабильность вгоняла меня в депрессию — совсем не так, как когда-то выматывала работа в офисе.

Не желая мириться с чувством застоя и боясь растерять свои навыки, я заставлял себя зубрить иностранные языки и тренироваться — хотя раньше спортзал обходил стороной. И всё же… тот факт, что Иён так легко раскусил мою прогрессирующую апатию, застал меня врасплох.

Со стороны это, должно быть, выглядит довольно жалко. Впрочем, сами подобные мысли уже намекают, что моё состояние и впрямь оставляет желать лучшего.

Сколько ни рефлексируй в пустой квартире, кроме тяжёлых вздохов ничего не добьёшься. Чтобы стряхнуть паутину уныния, нужно начать что-то делать. Для начала я вернулся на кухню. Какая бы замечательная экономка у нас ни работала, поесть и оставить за собой немытые тарелки совесть мне не позволяла. Натянув резиновые перчатки, я принялся отмывать посуду, попутно размышляя, чем бы занять этот день. Поистине мирная и безмятежная жизнь. До тошноты.

Ближе к вечеру Иён, как и обещал, заехал за мной. Я наотрез отказался от его щедрого предложения прислать личного водителя, поэтому за рулём он сидел сам. Из-за вечернего часа пик нам предстояло проторчать в пробках кучу времени. Но увидев, как светится от счастья его лицо, я проглотил все упреки. Желание ворчать отпало.

После ужина мы без опозданий прибыли в театр, и только зайдя в просторный холл, я наконец узнал, что именно мы приехали смотреть. Когда Иён спросил «Сходим на балет?», я маялся бездельем и без раздумий кивнул: «Давайте». Уточнять название постановки я тогда не потрудился.

На афишах значилось: «Онегин». В памяти всплыло, что именно это произведение когда-то выбрала для своего прощального выступления одна легендарная корейская балерина, блиставшая в престижной немецкой труппе. В мюзиклах я худо-бедно разбирался — ходил несколько раз, — но на классический балет попал впервые.

— Вы любите балет?

— Не особо, если честно. Я его почти не смотрел.

Похоже, уровень культурной подготовки у нас был примерно одинаковым. Мне стало даже немного любопытно: как это вообще выглядит — спектакль, сюжет которого строится исключительно на пластике и танце, без единой реплики. Закралось и лёгкое опасение: как бы Чон Иён, который частенько засыпал в кинотеатрах, не задремал и в этот раз.

К счастью, Иён не уснул. Вопреки моим опасениям, балет обладал какой-то невероятной силой притяжения. Синхронность массовых сцен подавляла своим величием, а эмоции прекрасно передавались через нервный изгиб спины или резкий взмах руки, не требуя слов. Это было потрясающе, скучать не приходилось, а от способностей человеческого тела пронизывал восторг.

Наивная провинциалка Татьяна. Увидев Онегина — мужчину свободолюбивого, но холодного и высокомерно равнодушного — она без памяти влюбляется в него. Девушка видит сон о страстной, взаимной любви, и, доведённая своими фантазиями до отчаяния, решается обнажить душу, изложив ему свои чувства в письме.

Но Онегин отвергает её. Мало того — он безжалостно рвёт письмо в клочья у неё на глазах и возвращает ей эти обрывки. И словно этого мало, Онегин доходит до того, что хладнокровно соблазняет сестру Татьяны, Ольгу, у которой уже есть жених. При том, что жених — его собственный друг.

Если судить по сюжету, то перед нами типичная мыльная опера, дешёвая мелодрама. Тем более, что спустя годы Онегин встречает Татьяну, ставшую замужней княгиней, и, внезапно прозрев, понимает, что она была его истинной любовью, с мольбами бросается к её ногам...

Банально? Пожалуй даже пошло. Очередная история двух людей, которые катастрофически не совпали во времени. Но мне, как ни странно, понравилось. Не столько сам сюжет, сколько завораживающая красота балета — как пронзительно танцоры передавали эмоции одними лишь движениями тел. Глядя на их искаженные болью лица и надломленную пластику, было невозможно не пропустить эту историю через себя.

Особенно ошеломляющим оказался финальный дуэт, где замужняя Татьяна отвергает Онегина. В каждом её движении сквозила отчаянная, так и не угасшая, болезненная любовь. Онегин, цепляющийся за неё, тоже вызывал сочувствие, но именно тоска Татьяны заставляла сердце сжиматься от боли. В самом конце, когда она бросилась вслед уходящему Онегину, словно желая удержать его, а затем отшатнулась, терзая собственную грудь в безмолвном крике, её скорбь передалась мне целиком и полностью. Казалось, вместо музыки в зале звучит её душераздирающий, полный горькой обиды плач.

Это было великолепно. Музыка Чайковского тоже попадала в самое сердце. Меня поразило, как точно можно раскрыть характер персонажа через пластику тела, и я даже поймал себя на мысли, что хотел бы посмотреть эту постановку с другим составом для сравнения. Выйдя из театра и усевшись в машину, я озвучил свои искренние впечатления:

— Вот так история. А было интересно.

— ...

— Я бы даже сходил ещё разок.

Иён молчал. Глядя на его застывший профиль, я не смог сдержать усмешки. Судя по всему, он тоже понятия не имел, о чём этот балет. Знай он сюжет заранее, ни за что на свете не потащил бы меня на эту постановку.

— Э-э… ну…

Ответ, прозвучавший после долгой паузы, ожидаемо вышел до смешного неловким.

По правде говоря, во время спектакля Иён несколько раз сбивал меня с настроя. Например, когда Онегин демонстративно порвал письмо Татьяны. Или когда начал заигрывать с Ольгой. Или когдаон, увидев Татьяну, ставшую чужой женой, осознал свои чувства и стал мучиться от запоздалого раскаяния.

Было невозможно не заметить, как он то и дело вздрагивал и искоса поглядывал на меня, старательно делая вид, что ничего не происходит.

«История о мужчине, который хладнокровно растоптал чужие чувства, а потом кусал локти, ползая на коленях… Никого не напоминает, а, Иён?» Тут уж не до сна — от такого сюжета его, должно быть, прошиб холодный пот.

— Рад… рад, что тебе понравилось.

Сказать, что этот понуро ловивший мой взгляд мужчина не казался мне милым — значило бы соврать. С одной стороны, я злорадно думал: «Так-то, не расслабляйся». С другой — кольнула мысль: «Да кто я вообще такой, чтобы Чон Иён так передо мной заискивал?» Что любовь творит с людьми. И с ним, и со мной.

— Откуда у вас билеты?

— …От исполнительного директора Чон Сан Ён.

Ого. Вот этого я никак не ожидал.

— Ха-а, не думал, что у неё такое паршивое чувство юмора. Я-то ещё удивился, с чего вдруг она расщедрилась на подарок…

— …Но вы с ней, похоже, неплохо ладите?

У меня к этой женщине не могло быть никаких тёплых чувств. Да, мой старший брат действительно избил Иёна, но ведь это произошло только потому, что Иён держал меня взаперти. А эта женщина использовала инцидент, чтобы шантажировать меня и прижать Иёна. Ей нужны были его акции. Не только отеля, но и всех дочерних компаний «Ынха Групп». То, что Иён отдал ей всё, спасло брата от тюрьмы, но сам он из владельца корпорации превратился в марионетку, номинального директора.

— А-а. Ну, я бы сказал, мы чувствуем себя деловыми партнёрами, что ли.

— Партнёрами? Разве для этого у вас не слишком мало осталось за душой?

— М-м…

Иён, не отрывая взгляда от дороги, замолчал. По виду было понятно: он раздумывает, стоит ли говорить мне правду. И, как оказалось, для этих раздумий была веская причина.

— На самом деле я передал ей не всё. Скорее, просто делегировал право голоса.

— …А?

— Я сделал это не из жадности, правда! Просто… чтобы защитить то, что мне по-настоящему дорого, мне надо было оставить себе хоть какое-то оружие.

Логично. Абсолютно, чёрт возьми, логично. Иён всё ещё робко косился на меня, ожидая реакции, но внутри меня разливалось огромное облегчение. Жить с мыслью, что из-за меня человек спустил в трубу астрономическое состояние, было невыносимо. Да, первоочередной задачей тогда было вызволить брата, но решение Иёна всё это время лежало на моей совести тяжёлым бременем.

В глубине души я недоумевал, почему он пашет как проклятый, если компания ему больше не принадлежит, но теперь пазл сложился. Так даже лучше. Передав исполнительному директору право голоса, Иён элегантно устранился из кровавой войны за наследство и избавил себя от лишней головной боли. А поскольку структуру отеля легко отделить от остальной группы, пока он держит акции в своих руках, его кресло в безопасности.

Проблема была лишь в том, что меня изящно обвели вокруг пальца. С одной стороны стало легко, словно камень с души упал, а с другой — возникло чувство, будто меня поимели.

— Вау, ну дела. Значит, пойманную рыбу можно уже не кормить? Вот почему я сейчас узнаю об этом?

Пословица «пойманную рыбу не кормят» означает, что человек, который добивался расположения (например, в период ухаживания), после получения желаемого кардинально меняет свое поведение. Он перестаёт делать то, что делал раньше ради цели, так как «процесс завершён».

— Нет! Я же говорю, дело не в жадности! Правда! На кой чёрт, ты думаешь, мне всё это богатство? Оно нужно для того, чтобы ты ни в чём не нуждался. Ну и… как бонус, чтобы казаться тебе привлекательнее.

«Ах ты ж…» Слушая его оправдания, я не проникался пониманием — я всё сильнее изумлялся.

— И вообще, я ведь тебе не врал.

— Вы сказали, что отдали всё. И что теперь можно не напрягаться на работе.

— Я ни разу не произнёс: «Я отдал всё». Вспомни хорошенько.

Я рассмеялся. Ситуация была бредовей некуда. По-хорошему, мне следовало бы разозлиться, но вместо гнева я испытывал облегчение. Наверное, я и правда ненормальный. Впрочем, я его понимал: выдать половину правды, вместо откровенной лжи — я и сам частенько пользовался этим приёмом.

— Хочешь, я поеду и отдам вообще всё? — лукаво спросил Иён, то ли пытаясь смягчить мой гнев, то ли распаляя его ещё сильнее.

«Ты уж определись — либо ходишь по струнке, либо ведёшь себя нагло». Внутри всколыхнулось раздражение, но с губ сорвался смешок. Факт, что в эту секунду он казался мне очаровательным, только подтверждал мой диагноз — я конченый псих.

Правду говорят: «Нашла коса на камень». Я никогда в жизни ни с кем не был так снисходителен, но стоило делу коснуться Чон Иёна, как моя броня рассыпалась в прах.

— Ладно, забудьте. Просто не забывайте хорошенько кормить пойманную рыбу.

— А… тебе было мало? Понял. Сегодня ночью я постараюсь ещё лучше.

— Эй, вы о чём вообще?

— Нет-нет, это я сплоховал. Если у тебя с утра остаются силы, чтобы вскакивать ни свет ни заря и греть мне завтрак… Я осознал свою вину. Исправлюсь.

«Это что же, ты намерен трахнуть меня так, чтобы я с кровати встать не мог?!» Я ошарашенно уставился на Иёна. На его лице не осталось и следа прежней игривости — только непоколебимая решимость. От этого вида меня снова прорвало на смех, и только тогда Иён, расслабившись, широко улыбнулся в ответ.

Ха-ха. Глядя на эту самодовольную моську, у меня внутри снова проснулось желание ему насолить.

— Раз уж вы сегодня были со мной так откровенны, мне, пожалуй, тоже стоит кое в чём признаться.

— …А? В чём же?

— Помните, недавно я сказал, что встречался с университетским другом? Вы ещё очень хотели узнать, с кем именно.

— А-а, было дело. Но ты так и не признался, кто это был и о чём вы говорили.

Похоже, ему действительно было страшно любопытно, и Иён нетерпеливо зыркнул на меня, подгоняя. Вряд ли ему понравится то, что он услышит, но раз уж так жаждет знать... Выдержав паузу, я невозмутимо бросил:

— В тот день я встречался с Джэ О.

Улыбку с лица Иёна словно корова языком слизала.

Я ведь не соврал. Мы с Со Джэ О познакомились как раз в студенческие годы, так что он действительно мой «университетский друг». Самый что ни на есть.
Часы показывали половину первого. Несмотря на выходной, в кафе было безлюдно. То тут, то там за столиками сидели люди, уткнувшись в ноутбуки. Среди них я довольно быстро отыскал того, кто был мне нужен. Со Джэ О сидел в дальнем углу. Я не видел его несколько месяцев, но узнал сразу: он по-прежнему питал слабость к ярким цветам, его выдал красный вязаный джемпер.

Я вспомнил нашу встречу весной в гольф-клубе Пусана. Тогда на нём тоже была красная рубашка. Внутри шевельнулось странное дежавю и стало неловко. Тем временем Джэ О заметил меня. Я нацепил на лицо маску невозмутимости и двинулся к нему. Вблизи его лицо мало чем отличалось от прежнего.

— Привет. Холодно на улице, да?

— Давно не виделись. Как ты?

— Да понемногу. Будешь что-нибудь? Давай закажем кофе.

— Я угощаю. Американо?

— Ага. Айс…

Мы обменялись дежурными фразами, но натянутая атмосфера, как и ожидалось, никуда не делась. Джэ О, видимо, чувствовал то же самое: он как-то неуверенно тянул слова, отвечая. Я оставил его за столиком и пошёл делать заказ. Вернулся быстро, с двумя стаканами в руках.

— На улице холодрыга, а ты пьёшь айс?

— Ты не знал? Я только такой и пью.

Мы перекинулись парой слов, чтобы разрядить обстановку, но беседа шла с трудом. Какое-то время мы молча цедили кофе.

Я тяжело переносил такие тяжёлые паузы. «И какого чёрта, спрашивается, я так легко согласился на встречу, когда он позвонил?»

Наверное, дело было в чувстве вины. За прошедшее время Джэ О почти стёрся из моей памяти, но стоило увидеть его имя на экране телефона, как внутри что-то ёкнуло. К тому же, было жаль отношений, которые длились почти десять лет. Я вспомнил, как он уходил от меня с разбитым сердцем, и был благодарен, что он всё же вышел на связь. Конечно, начни он проявлять былые чувства, это стало бы катастрофой, но я неплохо знал Джэ О и надеялся, что он не станет лезть на рожон. К моему облегчению, он выглядел совершенно спокойным.

— Хорошо выглядишь.

— Надеюсь, это не сарказм?

— Ты ведь раньше без конца глушил алкоголь из-за чего сох на глазах. Сейчас ты… ну, набрал немного. Тебе идёт.

Я тогда особо не следил за весом, просто замечал, что одежда стала чуть свободнее, но, видимо, со стороны и правда выглядел как ходячий скелет. Но Чон Иён в последнее время носился с моим питанием так, будто от этого зависела судьба вселенной, так что благодаря ему я практически восстановился.

— Как ты поживаешь? — Джэ О задал простой вопрос, но ответ давался нелегко. — А… с директором Чоном… вы всё ещё вместе?

— М-м…

— Это ты сломал ему руку?

Я растерялся. Откуда он знает про руку? Впрочем, я быстро сообразил, что Иён светил своим гипсом в офисе, так что слухи были неизбежны.

— …Это сделал не я, но косвенно, можно сказать, что это моих рук дело. Сейчас… мы более-менее ладим.

Не знаю, насколько это «более-менее» нам подходило. Я не сказал Иёну о встрече с Джэ О, не желая, чтобы он попусту нервничал, и в итоге сегодня утром проснулся в пустой постели. Когда я позвонил, он сказал, что в компании возникли неотложные дела, но я-то прекрасно понимал: Иён не на шутку обиделся.

— И как так вышло, что директору Чону руку сломали?

Сказал же, это не я. Не желая отвечать, я просто пожал плечами. Джэ О тяжело вздохнул:

— Мне просто любопытно. Я же не собираюсь распускать сплетни… Неужели ты не можешь рассказать мне хотя бы об этом?

— …Понимаешь, история вышла просто абсурдная.

Мне было как-то неловко говорить об этом вслух. И всё же, в его словах была доля истины. Пока я метался, не в силах вырвать из сердца чувства к Иёну, именно Джэ О старался меня поддержать. Пусть я и не просил об этом, но в итоге все равно использовал его, чтобы заглушить собственную пустоту.

В конце концов, я кратко изложил ему, всё, что произошло в то время. Как Иён вынудил меня заключить сделку, как силой удерживал, как мой брат пришел меня спасать и оказался в изоляторе, и как Иён в итоге всё уладил. Я опустил подробности, вроде шантажа от директора Чон Сан Ён, стараясь максимально упростить канву событий.

— …

Джэ О слушал, и с каждой минутой его рот открывался всё шире. Мне становилось все более неловко, лицо заливалось краской.

— …И после всего этого вы… сейчас вместе?

— ...Выходит, что так...

— ...В итоге всё к тому и пришло.

В голосе Джэ О послышалась горечь. Он ухмыльнулся, сделал глоток ледяного американо, и мы снова погрузились в неловкое молчание.

— …Знаешь, я всё больше убеждаюсь, что директор Чон — человек незаурядный, — наконец подал голос Джэ О. — Не отпустить тебя, устроив такой переполох… это ведь чертовски тяжело. В какой-то момент любой нормальный человек просто устал бы и сдался.

— …М-м. И не говори. Он действительно был невероятно настойчив, — я выдавил из себя пустую улыбку. Но Джэ О улыбнуться не смог.

— И ты в итоге сдался.

С фактами не поспоришь. Я промолчал, и Джэ О покачал головой:

— Но я почему-то так и думал.

— О чём?

— Что вы с директором Чоном так и будете… трепать друг другу нервы, но оставаться вместе.

От этих слов я лишился дара речи. В горле встал ком, хоть я не мог понять причину этого внезапного спазма.

— Когда ты сказал, что у тебя появился любимый человек, я, честно говоря… сперва решил, что это мимолётная прихоть, которая быстро пройдёт.

— …

— Я думал, что тебе было бы неплохо полюбить кого-то и остепениться, но в глубине души не верил, что это возможно. Ведь сколько я тебя знал, ты всегда так жил… Наверное, мне просто хотелось в это верить. Потому что я никак не мог понять, почему этот кто-то не я.

Я не находил слов. Джэ О продолжил свой монолог:

— Зная, кто ты такой, я думал, что если держать правильную дистанцию, то в конечном итоге рядом с тобой останусь именно я… Но тебя стало невозможно удержать, когда появился он. Не знаю, что это — его фееричная настырность или твоя необъяснимая слабость к нему одному.

Чон Иён и впрямь был настырным. Но если задуматься… ведь и до него у меня были люди, которые одержимо цеплялись за меня. Вот только я не припомню, чтобы когда-то шёл у них на поводу. Сколько бы они ни пытались удержать меня, моё сердце ни разу не меняло своего направления. Чон Иён стал единственным исключением.

— Я ловил себя на мысли: а если я буду таким же настойчивым, может, ты дашь шанс и мне… но, похоже, дело было не в этом, — самокритично добавил Джэ О. — Не держи на меня зла. Просто… да уж, расстались мы тогда некрасиво.

Было ли что-то такое? Честно говоря, я уже плохо помнил. И дело не в плохой памяти, а в том, что события, в которые меня втянул Иён, были настолько ошеломляющими, что остальное просто померкло. Осознание этого сделало слова Джэ О ещё более весомыми. Чон Иён занимал в моей жизни особое место.

— …Забудь. Я давно всё забыл. Мне… мне тоже жаль.

— …Что ж. И все же я был удивлён, когда ты согласился на эту встречу, — Джэ О выдавил из себя светлую улыбку. — Я скоро уезжаю в Пусан. С работы консьержем я уволился.

— Так скоро? Год ведь ещё не прошёл.

— Отец сказал, что этого достаточно, и велел возвращаться. Пора уже начинать устраивать свою жизнь.

— А-а…

Я хотел сказать, что это верное решение, но промолчал. Я не смел гадать, с какими мыслями он уезжает.

— В любом случае, я рад, что мы увиделись. И раз у вас с ним все так серьёзно, я наконец-то смогу разобраться с остатками былых чувств.

— …У тебя всё ещё что-то оставалось?

Ничего себе, сколько у него этих остатков чувств. Столько времени прошло, столько всего случилось, а он всё ещё не отпустил. Впрочем, не будь их, он бы мне и не позвонил.

Но Джэ О тоже, несомненно… нет, Джэ О как раз понимал это лучше всех. Чашка кофе в это непонятное, зависшее между завтраком и обедом время — тот самый максимум, который мы теперь могли разделить друг с другом.

— Может, пойдем? Мне уже пора потихоньку собираться.

— Да. Береги себя там.

— Само собой. И раз уж вы двое сошлись… постарайся, чтобы это было надолго.

Джэ О произнёс это тоном, похожим на ворчание. И всё же, видимо, на душе у него полегчало: в уголках губ промелькнула тень улыбки, глядя на которую, я и сам смог едва заметно улыбнуться.

Убрав за собой, мы вышли из кафе. Резкое похолодание, начавшееся ещё в пятницу, и не думало отступать: ледяной, пронизывающий до костей ветер безжалостно хлестал по лицу. Предчувствие неминуемого прощания снова окутало нас неловкостью. Я зябко поёжился, плотнее запахивая воротник пальто, когда Джэ О вновь заговорил:

— Относись к нему хорошо.

— …Что?

— Я говорю, будь с ним поласковее. Не обрекай на одиночество человека, которому ты дорог.

— ...

— Я пошёл. Бывай.

Бросив напоследок этот непрошеный совет — так, словно видел мои повадки как на ладони, — Джэ О развернулся. Какое-то время я молча смотрел вслед парню, растворявшемуся в морозной дымке.

Слова о том, что нельзя обрекать на одиночество того, кто дарит тебе свою любовь, неожиданно остро кольнули в сердце. Наверное, Со Джэ О, убедив себя, что может быть рядом, сохраняя эту пресловутую «правильную дистанцию», втайне страдал от одиночества из-за моих эгоистичных поступков. И не только он. Скорее всего, через это прошли большинство тех, с кем я когда-либо встречался.

И, возможно… Чон Иён тоже.

Образ Иёна совершенно естественно возник в голове. Его застывшее лицо накануне вечером, когда я спросил, останется ли он на ночь. Едва уловимая тень облегчения в глазах, когда я всё-таки позволил ему войти. И при этом странная, сдержанная реакция — отсутствие привычной радости, несмотря на моё предложение остаться. Всё это тяжёлым камнем давило на грудь. Как и осознание того, что сегодня утром он сбежал, даже не дождавшись моего пробуждения.

— Ха-а…

Выдохнув облачко белого пара, я зашагал в сторону метро. Начал просыпаться голод.

«А Чон Иён… он поел? Может, позвонить ему прямо сейчас? Сказать, что встреча отменилась, и предложить пообедать вместе…»

Я колебался, но в конце концов привычно выбрал путь наименьшего сопротивления и поехал домой. Решил перекусить в забегаловке у дома, успокаивая себя отговоркой: а вдруг слова Иёна о срочных делах в компании были правдой? Да, во время утреннего разговора по телефону он обмолвился, что уже вернулся к себе, но я малодушно отложил звонок. Убедил себя, что он, должно быть, чудовищно занят, и мне не стоит путаться у него под ногами.

По правде говоря, это был мой типичный, годами отработанный паттерн. Считаться с чужими чувствами, подстраиваться под чьё-то настроение — всё это всегда казалось мне слишком хлопотным и муторным. Поэтому я всегда без тени сомнений отворачивался от человека, безжалостно обрывая связи и просто переходя к новому партнёру. Бывало, я раздраженно бросал своим любовникам: «Если чем-то недоволен — говори прямо. А раз не можешь сказать — нечего строить из себя обиженного». При том, что даже услышь я их претензии, я бы и палец о палец не ударил, чтобы хоть что-то в себе исправить.

И вот теперь, привыкнув всю жизнь прятаться за стеной эгоистичного избегания ответственности, я оказался в тупике. Я совершенно не представлял, что мне делать с Чон Иёном.

Вернее, представлять-то представлял, но никак не мог сделать первый шаг.

В конце концов, Чон Иён скоро возьмёт свои эмоции под контроль и снова вернётся ко мне, как ни в чем не бывало, верно? Ведь он цеплялся за меня, даже когда я только и делал, что зло отталкивал его. А вот когда он вернётся — тогда я начну уделять ему больше внимания и буду с ним помягче…

В отношениях с Чон Иёном я всегда безоговорочно занимал позицию ведущего — того, кто диктует условия. Я был абсолютно уверен: стоит подождать ещё немного, и Чон Иён сам пойдет на попятную.

Но реальность жестоко щёлкнула меня по носу.

Словно издеваясь над моей самоуверенностью и доказывая ошибочность моих прогнозов, Иён не показывался на глаза, ограничиваясь парой сообщений в день. Он прикрывался завалом на работе, но… Кого он пытался обмануть? Любому было бы ясно: он просто-напросто дуется.

Внезапно получив столько свободного времени в личное распоряжение, я невольно погрузился в глубокие размышления о наших отношениях.

И вот, на третий день тягостного молчания, я сдался и покидал в чемодан самое необходимое.

Правда, когда я, наконец, позвонил Иёну, меня ждало фиаско: выяснилось, что он уже у моего дома. Мой запал испарился.

«Подождал бы ещё чуток — и всё разрешилось бы само собой. Только лишнюю суету развёл» — подумалось мне.

Чемодан с вещами вдруг показался жалким. На секунду даже мелькнула мысль, что порыв первым приехать к нему был большой ошибкой.

Но потом, когда Чон Иён переступил порог дома...

— Вы пришли?

...стоило мне увидеть, как его тёмные, глубокие глаза задрожали, а по его безупречно красивому лицу разлилась нескрываемая радость…

— Да. Я скучал по тебе.

Когда я обнял в ответ Чон Иёна, державшего меня в своих руках бережно, как самое драгоценное сокровище в мире, я понял, что всё остальное не имеет никакого значения.

— И о чём же вы говорили?

— Да так, просто увиделись спустя долгое время, и всё.

— ...

Его лицо в мгновение ока помрачнело от недовольства, и на это было чертовски приятно смотреть. Казалось, Иён изо всех сил сдерживается, чтобы не сорваться и не выплюнуть ревнивое: «В тех ли вы отношениях с Со Джэ О, чтобы так мило встречаться?».

— Твой друг, кажется, уволился.

— Да, говорит, возвращается в Пусан.

— А-а. Значит, вы виделись в последний раз? Больше вам встречаться незачем. Я прав?

Свои потаённые желания он озвучивал с торжественной серьёзностью. Я, конечно, и сам понимал, что вряд ли когда-нибудь пересекусь с Джэ О, но вслух отвечать не стал. Но не смог сдержать тихого смешка, и намеренно уставился на красные габариты едущей впереди машины.

Поскольку был вечер пятницы, машин на дороге хватало. Несмотря на поздний час, мы то и дело попадали в заторы, и времени на дорогу домой уходило больше, чем ожидалось.

В воцарившейся тишине я вновь прокрутил в голове слова Джэ О, а заодно вспомнил те спутанные чувства, с которыми соглашался на переезд к Чон Иёну. Оглядывался на прошедший месяц совместной жизни.

— Господин Иён.

— М-м?

Я вынырнул из своих мыслей и позвал его, но когда пришло время говорить, слова вдруг застряли в горле.

— Что такое? Тебе нужно сделать ещё одно чистосердечное признание? Я, если что, напрягся.

— ...Нет. Просто мне кое-что любопытно.

— И что же?

Да ничего особенного. Просто спрашивать об этом было как-то неловко. Но раз уж сегодняшний просмотр «Онегина» разворошил прошлое, да ещё и слова Джэ О не шли из головы… Я решил собрать остатки смелости.

— Тогда… после моего возвращения из Японии.

— А… угу.

— Вы ведь постоянно преследовали меня. Ходили по пятам.

— Было дело.

— …Я вот сейчас думаю: как это вам удавалось? Цепляться за человека, который прямым текстом говорит, что ты ему не нужен, отталкивает… Это же невыносимо.

— Ха-ха. А что мне оставалось? Я просто не мог сдаться.

Он говорил об этом легко, с улыбкой, но в то время эмоциональная пропасть между нами была так глубока, что казалась совершенно непреодолимой. Конечно, можно было списать всё на то, что в итоге он оказался безумцем, готовым даже запереть меня, лишь бы удержать, но… для меня всё равно оставалось загадкой, как он умудрялся цепляться за меня с таким отчаянием. Да и в нынешних отношениях, по сути, именно он шёл на жертвы и подстраивался под меня.

— Хм… На самом деле, был один момент. Проблеск надежды, за который я ухватился.

— И какой же?

— …Когда я предложил ту сделку. Переспать десять раз.

Чон Иён на мгновение замялся, словно подбирая слова, а затем хмыкнул:

— Я ведь тогда ужасно переживал, что ты выставишь условие: мол, согласишься на эти десять раз, только если я буду снизу.

— …А?

— Но ты даже не стал спорить о позициях. Ты принял всё так естественно, словно то, что ты будешь подо мной — само собой разумеющийся факт.

Охренеть. А ведь… А ведь и правда. Слова Иёна обрушились на меня, словно тяжёлый удар по затылку. В голове помутилось. К тому моменту я так привык идти на поводу у его напора, покорно ложась под него, что это сработало по инерции. К тому же, меня ведь нагло шантажировали!

Ах, блядь! И правда же! Что было бы, если бы я тогда упёрся и заявил: «Хорошо, десять раз, но ноги раздвигать будешь ты»?

Меня захлестнула дикая досада. Не то чтобы мне так уж хотелось трахнуть Чон Иёна. Скорее было жаль упущенного шанса лихо утереть ему нос и опустить с небес на землю. Конечно, сейчас былые обиды давно утихли, а мы с Иёном даже докатились до совместной жизни. Так что, в конечном итоге, всё сложилось как нельзя лучше, но…

— А-а, обидно-то как.

— Хм. Ну уж нет. Даже если бы ты разыграл карту смены позиций, я бы сумел отбить эту атаку.

Так-то оно так, но раздражение всё равно закипало. До такой степени, что меня подмывало бросить: «Сегодня спим в разных комнатах!».

Так, стоп. Погодите-ка. Выходит, Чон Иён уже тогда понимал, что я поразительно мягок и податлив с ним?!

— В общем, в тот момент я чётко понял: «Ага, значит, Ли Нану всё-таки нравится спать со мной. Какое счастье, что хотя бы ниже пояса я пришёлся ему по вкусу».

— ...

— И я решил, что должен стараться ещё усерднее.

«Что ещё за «стараться усерднее»…» Рот есть, а слов нет — эта фраза в точности описывала моё текущее состояние. Лицо вспыхнуло. Чёртов Чон Иён. К глубочайшему моему сожалению, он ни капли не ошибался.

Да, в то время мне такое и в голову не приходило. Пытаясь взбесить Иёна, уколоть побольнее, я молол всякую чушь, но вот такая потрясающая мысль — «раздвигай ноги сам» — даже не мелькнула в голове. Я чуть не лопнул с досады.

С другой стороны, что касается его слов… Блядь, ладно, мне было хорошо. Чертовски хорошо. Я и по сей день получаю избыточное удовольствие, так что сказать нечего.

Пшшш. Где-то внутри явственно послышался звук выходящего из меня с паром гнева. В конце концов, мы сейчас в отношениях. Какой смысл злиться на то, что было в прошлом? В итоге к этому всё и пришло. Быть может, нам было предначертано оказаться в этой точке. На месте угасшего гнева внезапно разлилось какое-то новое чувство, и я лишь иронично усмехнулся.

Похоже, один я оставался в неведении, в то время как весь мир уже всё понял. Видимо, мои чувства были столь очевидными, что их заметили все. До такой степени, что даже Чон Иён смог уловить их и всё просчитать.

— Нан-а.

На этот раз позвал уже он.

— Чего?

Злость и раздражение испарились без следа, но из-за нахлынувшего бессилия я намеренно нацепил на себя маску угрюмости.

— По правде говоря… в последнее время на меня свалилась гора работы.

Если до этого наш разговор напоминал шутливую перепалку, то сейчас тон Иёна был по-настоящему серьёзным. Раз речь зашла о делах компании, мне ничего не оставалось, кроме как внимательно слушать.

— Исполнительный директор Чон Сан Ён вознамерилась выжить своего родного брата. Тот сейчас заправляет розничной торговлей и сетью универмагов, а она спит и видит, как бы прибрать всё это к рукам.

— Но ведь и почётный председатель, и действующий председатель ещё в добром здравии? Неужели внуки начали делить шкуру неубитого медведя?

— Старики того поколения до сих пор свято верят, что семейный бизнес должен наследоваться по мужской линии, так что нельзя сказать, что они на стороне Чон Сан Ён.

— А-а…

— Вот почему дед возлагал на меня такие надежды. Из всех внуков мозги есть только у меня и у Сан Ён. Остальные — сборище шакалов, ненасытные бездельники, готовые только и думают, как выпотрошить бюджет корпорации.

Я и раньше слышал об этом краем уха, но сейчас, выслушав Иёна, окончательно понял, почему исполнительный директор Чон Сан Ён так параноидально следила за каждым его шагом. Сам-то Иён, может, и клялся, что кресло наследника ему даром не сдалось, но… Стоило ему захотеть, как дед, почётный председатель Чон Пиль Вон, не раздумывая, бросил бы всю свою мощь на его поддержку. Несмотря на преклонный возраст, — восемьдесят с лишним лет — этот деспотичный старик не только не собирался передавать бразды правления старшему сыну, но и до сих пор держал всю группу компаний в стальном кулаке.

— ...И у тебя никогда не возникало соблазна?

— А что? У тебя возник? Хочется статуса? Может, мне попытаться запрыгнуть в кресло председателя для тебя?

Тон был откровенно игривым. Но веселье в его глазах быстро погасло, уступив место серьёзности.

— Когда я говорил, что хочу, чтобы ты вернулся в офис… Это были не пустые слова.

— Решил снова завалить меня работой? Ты ведь уже набрал себе целый штат секретарей.

— Тебе достаточно просто сидеть рядом. Я просто хочу быть с тобой круглые сутки.

Приходить в офис и целыми днями сидеть сложа руки — это же чистой воды пытка. Я смерил его недовольным взглядом, всем видом показывая, какую чушь он несёт. Поймав его, Иён поспешно добавил:

— Если тебе претит должность моего личного секретаря, можешь пойти в любой другой отдел. Но даже если вернешься ко мне… клянусь, я больше не позволю тебе вкалывать до ночи без выходных, как это было раньше.

— Не знаю... Сомневаюсь, что торчать друг с другом 24 на 7 пойдёт на пользу нашим отношениям...

— Я буду вести себя хорошо. Обещаю. М-м?

На эти слова Чон Иёна я просто промолчал. Я не мог дать ответ прямо сейчас. А что, если мы, к примеру, повздорим? Каково это — ехать вместе в офис, когда внутри всё кипит от злости или обиды? К тому же Иён — директор отеля, а я — рядовой сотрудник, секретарь... Смешивая работу и личную жизнь, можно спровоцировать кучу проблем. Опасения невольно закрадывались в душу.

Но вспоминая апатию и бездействие последних недель, я ловил себя на мысли, что хочу вернуться к работе. Хорошо бы снова надеть костюм и влиться в привычный ритм, и пусть решат, что я блатной, но жаль так нелепо обрывать карьеру. Да и кто знает, что ждёт нас в будущем? Жизнь — штука непредсказуемая.

— Ты просто подумай. Не торопись. И конечно, если тебе это претит, можешь отказаться.

Иён изо всех сил делал вид, что примет даже отказ, но его взгляд… Тёмный, обволакивающий. Чертовски соблазнительно.

Ну даёт. Я в изумлении покачал головой и отвернулся.

В ушах всё звучали слова Джэ О: «Не знаю, что это — его фееричная настырность или твоя необъяснимая слабость к нему одному». В итоге из груди вырвался лишь обречённый смешок.

Когда Чон Иён, со сломанной рукой, появился на пороге моей квартиры и попросил прощения... Я тогда предложил ему встречаться, но был абсолютно уверен, что моя любовь к нему давно умерла. Это решение было принято из упрямства или даже отчаяния — мол, так и быть, давай дойдём до самого конца. Мне и самому было любопытно, как далеко мы сможем зайти после того, как увидели тёмную изнанку друг друга.

Но, вопреки всему, спустя три месяца мы съехались. А с того момента пролетел ещё целый месяц. Зима сдавала позиции, на пороге стояла весна. Для меня, человека непостоянного и эгоистичного, это был абсолютно рекордный срок отношений с одним партнёром. И излишне говорить, что с течением времени наша связь становилась всё глубже.

Оглядываясь назад, я поражался тому, как незаметно мы оказались в этой точке. Я рассказывал ему о своих родителях — то есть о вещах, которыми не собирался делиться ни с кем. Я впустил его в те уголки своей жизни, которые всегда считал неприкосновенными. И точно так же я сам всё глубже проникал в жизнь Чон Иёна.

Иён стал первым, с кем я зашел так далеко. Обычно я дистанцировался и разрывал связь задолго до того, как всё становилось слишком серьёзным. Таков был мой способ взаимодействовать с людьми. Вероятно, это был защитный механизм, способ самосохранения.

Но с Чон Иёном я безвозвратно упустил момент отступления. Нет. Если быть до конца откровенным, я сомневаюсь, что когда-либо по-настоящему хотел уйти. Пожалуй, с первой встречи и до сего дня, проходя через безумные взлёты и падения, захлёбываясь волнами любви и ненависти…

Мои чувства к Чон Иёну, подобно неугасающему угольку, продолжали тлеть глубоко внутри, отказываясь исчезать. И сколько бы я ни ломал голову, я не мог найти этому объяснения. И всё же, несмотря ни на что, кажется, я Чон Иёна...

— Нан-а, наденешь этот галстук?

— А… он лучше? Ну давай.

— Я сам завяжу.

Утро понедельника. Чон Иён собирался на работу и мы вдвоём стояли в гардеробной. Но сегодня, в отличие от прошлых дней, я тоже надевал костюм. В конце концов я всё-таки принял решение вернуться в компанию, и сегодня был мой первый рабочий день.

Не то чтобы я за несколько месяцев забыл, как завязывать галстук, но Иён сам выбрал его и теперь оборачивал шёлк вокруг моей шеи. Как мужчина, делающий это каждое утро, он орудовал быстро и умело, так что узел получился безупречным.

— Тебе очень идёт.

— Ещё бы. Ты в курсе сколько он стоит?

В ответ Иён широко улыбнулся. Я, как обычно, покачал головой и тоже усмехнулся.

Накануне выхода на работу Иён под предлогом того, что мне нужен новый костюм, затащил меня в бутик элитного бренда. Я знатно отчитал его, вопрошая, с какой стати рядовому секретарю носить на работу костюмы за несколько миллионов вон, но мы всё равно вышли оттуда с покупкой. Более того, Иён так воодушевился, что заявил: раз я не желаю покупать брендовые вещи, мы сошьём костюм на заказ, и тут же забронировал время в ателье. На этом этапе мне было проще сдаться.

Я умылся, позавтракал. Костюм сидел идеально, оставалось лишь надеть часы — и сборы закончены. Разумеется, я достал часы покойного отца — памятную вещь.  Это был один из немногих предметов, которые я забрал с собой при переезде, и теперь они покоились в роскошном футляре Иёна по соседству с экземплярами, которым позавидовал бы любой элитный бутик.

Я уже было потянулся за ними — такими скромными на фоне прочих моделей, но такими дорогими сердцу, — как вдруг моя рука замерла. Часы. Внезапная мысль яркой вспышкой промелькнула в голове.

— Послушай.

— М-м? — отозвался Иён, завязывая собственный галстук.

— Те часы, что ты пытался подарить мне в прошлом… они ещё у тебя?

— А... те самые.

Часы, которые я швырнул ему обратно, едва получив, едко бросив, мол, это что, плата за ночь? Воспоминания об этом моменте были не самыми приятными как для меня, так и для Чон Иёна, поэтому его лицо слегка помрачнело.

— Ты их выбросил?

— …Нет. Они в нижнем ящике.

Повинуясь его нерешительному ответу, я выдвинул нижний ящик футляра для часов. И действительно, там покоилась знакомая коробка.

Поколебавшись секунду, я положил отцовские часы на прежнее место. Вместо них я открыл заброшенную коробку и достал автоматические часы-скелетоны с открытым механизмом. Циферблат был крупнее, чем у моих обычных, из-за чего на запястье ощущалась непривычная тяжесть. Но, к счастью, с моим сегодняшним костюмом они сочетались идеально.

— ...

Чон Иён пристально наблюдал за мной. Я видел, как дрогнули его зрачки, как в глазах поднялась целая буря эмоций. Я искренне понадеялся, что мне лишь показалось, будто его глаза подозрительно заблестели.

— Поехали на работу, — я подхватил пальто и, выходя из гардеробной, слегка хлопнул его по плечу.

— Угу, — отозвался он, кивнув, и я снова понадеялся, что дрогнувший голос — тоже игра моего воображения…

«Господи. Подумаешь, надел подаренные им когда-то часы». От этой нелепости на губах сама собой появилась улыбка. А может, мне хотелось улыбаться оттого, что в груди разлилось щекочущее тепло. Да что в нём такого, в этом Чон Иёне, что любая мелочь заставляет моё сердце трепетать?

Со Джэ О был прав. Будь на месте Иёна кто-то другой, ничего бы не вышло. Это стало возможно только потому, что это был он. Чон Иён, и никто иной.

Это не была та всепоглощающая любовь, из-за которой я когда-то был готов лезть в петлю, но это чувство было куда глубже и теплее, чем я мог себе представить. Словно тот пылающий шар по имени «любовь», что бережно хранил в себе Чон Иён, перекинулся и в мою грудь.

И внутри крепла железная уверенность: такого человека в моей жизни больше не будет никогда.

Вскоре Иён вышел следом за мной. Мы покинули квартиру и спустились на лифте на подземную парковку. Лицо Иёна всё ещё светилось от счастья. Он то и дело, словно бы невзначай, хватал меня за руку, переплетал свои пальцы с моими, пожимал их и снова отпускал. Было видно, что он буквально тает от блаженства.

— Я поведу.

Ну конечно, я так и знал, что на радостях он начнет нести подобную околесицу.

— Где это видано, чтобы директор вёз своего секретаря на работу?

— В нашей компании.

Если дать ему волю, этот поток нелепостей не иссякнет до самого вечера. Поэтому я отрезал, коротко и безапелляционно:

— Заткнитесь и садитесь назад, господин директор.

Пока Иён ошарашенно хлопал глазами, я проигнорировал его и устроился на водительском кресле. В итоге ему ничего не оставалось, кроме как открыть заднюю дверь и сесть в салон.

— Какая экспрессия. Ты такой крутой...

— Пристегните ремень.

Я благополучно пропустил мимо ушей его бурные восторги — словно он влюбился в меня заново — и завёл двигатель. Дождавшись щелчка ремня безопасности, я плавно тронулся с места.

Я давно не садился за руль, но дорога была мне прекрасно знакома. Чем ближе мы подъезжали к офису компании, тем сильнее начинало биться сердце. Остановившись на красный свет, я мельком глянул в зеркало заднего вида. Иён, похоже, неотрывно смотрел на меня через отражение, и наши взгляды встретились. Он мягко улыбнулся. Лицо у него по-прежнему было донельзя довольным.

Ха, а ведь директор Чон, в которого я когда-то влюбился, был, кажется, куда более солидным, харизматичным и профессиональным. Тем не менее, от приятного, щекочущего чувства, пробивающегося сквозь легкое напряжение, я сам невольно воодушевился.

— Господин директор.

— М-м?

— Раз уж мы всё равно едем в офис... — начал я, наполовину в шутку, наполовину всерьёз. — Как насчёт того, чтобы замахнуться на кресло главы корпорации?

У мужчины должны быть приличные амбиции, в конце концов.

От моих слов Чон Иён сперва округлил глаза, а затем вдруг покатился со смеху. Он подался вперёд, да так сильно, что его лицо оказалось совсем рядом с моим. Я непроизвольно повернул к нему голову, и в тот же миг Иён принялся без зазрения совести осыпать мои щёки и губы поцелуями.

— Раз уж мой секретарь Ли этого желает, почему бы и нет?

Ситуация, конечно, перевернулась с ног на голову, но от этого становилось только смешнее. Пока я тихо посмеивался, не в силах скрыть улыбку, Иён навалился на подголовник и перешёл к решительным действиям. Поцелуи — то лёгкие, то глубокие — нескончаемым потоком лились на моё лицо.

Посреди непрерывного водопада поцелуев сзади вдруг раздался оглушительный сигнал клаксона. Придя в себя, я повернул голову и обнаружил, что светофор уже давно горит зелёным, а машина впереди успела уехать далеко. Спешно переключив передачу, я вдавил педаль газа. Иён, глядя на мою суету, лишь веселился.

— В следующий раз, позволь мне сесть на пассажирское сиденье рядом, секретарь Ли.

— Посмотрим на ваше поведение, господин директор.

Пока мы обменивались этими незначительными глупостями и тихо смеялись в салоне машины, я вдруг отчётливо понял, почему он так настойчиво умолял меня вернуться на работу, твердя, что хочет быть вместе круглые сутки. Конечно, если мы когда-нибудь поссоримся, атмосфера в офисе станет в разы тяжелее… но сейчас мне было на это наплевать. Даже если время от времени у нас будут возникать трения и обиды, мы просто будем встречать эти трудности лицом к лицу и преодолевать их.

Снаружи всё ещё стоял холод, а выпавший пару дней назад снег грязными сугробами лежал вдоль обочин. Но приход весны был уже неизбежен. И когда она наступит, мы с Чон Иёном наверняка всё так же будем обмениваться шутками и смеяться.

Я с нетерпением ждал сезона, когда подует тёплый ветер, напоённый ароматом цветов, и всё вокруг утонет в зелени. В моей душе уже сейчас, словно весенний росток, пробивалось к свету нечто новое и прекрасное. Грядущая весна обещала быть самой прекрасной и насыщенной в моей жизни.

— Долго и счастливо. Конец —