Экстра 1Слова, которые мы не сказали

Многоголосый гул возгласов разносился по залу. В данный момент Николас Уайт находился в самом эпицентре предновогодней корпоративной вечеринки. Праздник, ставший своего рода ежегодной традицией, развернулся на последнем этаже десятиэтажного здания, которое целиком занимала их юридическая фирма «Herman & Case».

Выездной кейтеринг организовал по-настоящему роскошный стол. Повсюду, невзирая на то, что время едва перевалило за полдень, стояли бокалы с ледяным шампанским, а у входа красовались аккуратно упакованные подарки для каждого сотрудника.

Гостям в случайном порядке раздавали комнатные растения и подарочные сертификаты на сумму около ста фунтов. Ник рассеянно наблюдал за тем, как Дженнифер, вытянув карту M&S, вцепилась в Джойса, пытаясь выменять её на ваучер в Selfridges. В голове у него роились тяжелые мысли.

M&S (Marks & Spencer) и Selfridges — популярные британские торговые сети. Ваучер в Selfridges обычно считается более престижным и дорогим подарком.

В целом, вечер был неплох. Благодаря тому, что каждый год концепция менялась, а подарки и развлечения становились всё разнообразнее, вечеринки фирмы Германа славились на всю индустрию. Многие из тех, кто имел хоть какое-то отношение к фирме, мечтали получить приглашение. В обычное время Ник и сам бы с удовольствием повеселился — в конце концов, его юность прошла в бесконечной череде подобных мероприятий, и он умел наслаждаться моментом.

Но сегодня на душе было так паршиво, что ничто не радовало. Пожалуй, если бы прямо сейчас Роберта Германа облили шампанским и отвесили ему звучную оплеуху, Ник выдавил бы из себя смешок на пару секунд. Но ради чего-то меньшего он даже бровью бы не повёл.

Пытаясь доказать самому себе, что он ни капли не нервничает, Ник с напускным спокойствием разблокировал телефон. От Кайла — ничего. Ни единой весточки. Он писал ему целый час назад, но экран оставался чистым.

С тех пор как они начали работать порознь, Кайл взял за правило писать ему каждые тридцать минут, хотя бы строчку. В последнее время он, правда, был завален делами, и этот интервал немного увеличился, но Кайл всё равно умудрялся напоминать о себе при малейшей возможности. Такой долгой тишины ещё никогда не бывало. И у Ника было стойкое предчувствие, почему всё именно так.

Новый секретарь Кайла. Всё из-за него.

Чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, Ник резко поднялся, сжимая в руке бокал с шампанским. Чейз, его коллега, сидевший рядом, удивлённо вскинул брови:

— Что ты мечешься как грешник перед судом? — спросил он. — Убил кого-то?

Поскольку Чейз в основном вел уголовные дела, его слова прозвучали пугающе искренне. Он частенько выдавал подобные жутковатые реплики с самым невозмутимым лицом, и Ник не раз в открытую подшучивал, что не удивится, если Чейз окажется серийным убийцей, затесавшимся среди «белых воротничков». Вот и сейчас он не удержался:

— Я же тебе говорил: не неси такую чушь на людях, а то реально заметут. У тебя и рожа-то маньяческая.

— Да ладно, вокруг полно адвокатов. Заодно подкину парням работу, пусть подзаработают.

— Тодд вообще в курсе, что живёт с психопатом?

— Я? Психопат? Да где ты ещё найдёшь такого душку, как я?

Ник раздражённо фыркнул и перехватил у проходящего официанта свежий бокал. После того как он съел крошечную порцию капрезе, он только и делал, что пил — на их столе сиротливо выстроились уже три пустые бутылки из-под просекко. Общая заслуга их маленького тандема с Чейзом.

Его недавнее решение не прикасаться к спиртному, чтобы не нервировать Кайла, пошло прахом. Ник снова взглянул на экран. Звонить самому казалось плохой идеей — вдруг он отвлекает его от дел? Ник отчаянно хотел быть для Кайла идеальным, понимающим партнёром, а не жалким, истеричным истериком, который обрывает трубку при малейшей разлуке.

— Если тебя так штормит, иди уже лучше домой, — бросил Чейз.

— Ага, уйдешь пораньше, и Герман тут же почует это своим дьявольским чутьем, — прошептал Ник, едва шевеля губами.

Чейз лишь пожал плечами.

— Это всё из-за Фроста? В 99% случаев ты не в духе именно из-за него.

Ник хотел было возразить, но вовремя осекся, признавая очевидное. Даже до того, как они официально начали встречаться, все переживания Ника так или иначе были связаны с Кайлом. Ну а что поделать? Он ведь его любил. Стоило представить эти невероятные синие глаза, тонкие черты лица и изящную линию губ, расплывающихся в улыбке только для него одного, как на душе становилось спокойнее. Господи, как же он скучал.

— Даже если я пойду домой, его там нет, — уныло пробормотал он, чувствуя, как хмель начинает понемногу туманить сознание.

Чейз скорчил недовольную мину.

— Ну ты и сопля. В чем проблема-то?

У Чейза было одно неоспоримое достоинство: ему было настолько плевать на чужие жизни, что любые услышанные откровения выветривались из его головы через пару часов. В этом плане он был полной противоположностью Кайлу. Если Кайл направлял на Ника всё свое внимание, не оставляя места ни для кого другого, то Чейз просто... был дефектным в плане эмпатии. Но именно это делало его идеальным слушателем для подобных разговоров.

— Появился один омега, который так и вьется вокруг Кайла.

— Ты про Джойса?

— Разве вы теперь не встречаетесь? — уточнил Ник.

— Именно.

— Слушай, а тебе нормально вот так буднично упоминать болезненное прошлое своего парня?

— Это же не секрет, чего такого-то? — равнодушно отозвался Чейз.

Если бы Джойс услышал это, он бы пришел в ужас. Ник не раз пытался намекнуть ему: «Что ты нашел в этом типе?». Но выбор был сделан. Сами разберутся.

— Короче, это не Джойс. Он теперь с тобой и с Кайлом больше не работает.

— А, точно. Значит, новый секретарь?

— Бесит, что ты так легко догадался.

— Красивый?

Тут Ник замялся. Признавать это было неприятно, но объективно — да, парень был хорош собой. Уж не аура ли Кайла была в этом виновата, но вокруг него вечно роились красавцы.

— Да.

— Да какая разница, Фрост всё равно ни на кого, кроме тебя, не смотрит. Чего дергаться?

— Я-то это знаю. Но этот тип постоянно на меня крысится.

Вот это и вымораживало больше всего. Главный виновник того, что настроение Ника было испорчено с самого утра, начал сверлить его недовольным взглядом с первой же секунды знакомства. И это было лишь верхушкой айсберга. Этот тип не просто перехватывал звонки, когда Ник набирал Кайла, — он заявлял, что Кайл занят, и «забывал» передать, что ему звонили. Наверняка и сейчас происходило то же самое.

Как его там? Миллер? Кажется, так. Несмотря на должность секретаря, парень был из весьма обеспеченной семьи. Совсем молодой ещё, его пристроили к Кайлу временно — набраться опыта, чтобы потом перевести в семейный конгломерат. Кайл вообще до последнего упирался, твердил, что секретарь ему даром не нужен, но родители буквально навязали этого мальчишку.

Именно это и скребло на душе Ника ледяным коготком тревоги. А что, если семейство Фрост специально подсунуло ему этого смазливого омегу, чтобы вбить между ними клин? С тех пор как они съехались, Ник время от времени сопровождал Кайла в родительский особняк. И каждый раз, переступая порог, ловил на себе тяжелые, полные скрытого неодобрения взгляды.

Если быть до конца честным, на их лицах всегда застывало такое же ледяное, аристократично-непроницаемое выражение, как у Карлайла, старшего брата Кайла. Но Ник всё равно чувствовал это кожей. Буквально осязал плотный, колючий воздух, от которого по спине пробегал холодок.

Ник прекрасно понимал: несмотря на то, что он всю жизнь был для Кайла защитником, для элиты вроде Фростов он всё равно оставался бельмом на глазу. Еще в те времена, когда Ник считал себя обычным бетой, Кайл ни на шаг от него не отходил. Альфа совершал абсолютно немыслимые для наследника рода поступки — даже специальность и университет выбрал просто потому, что туда пошел Ник.

Конечно, Ник сомневался, что Кайл, с его-то тяжелыми психологическими травмами после похищения, смог бы безропотно исполнять роль идеального наследника. Но такова уж человеческая природа. Точно так же, как Нора, мать Ника, так и не смогла до конца простить Кайлу смерть мужа, семейству Фрост нужен был козел отпущения. Объект, на который можно спроецировать всё свое разочарование.

Отсюда и росла эта изматывающая тревога. Теперь Ник был не просто другом детства — он стал возлюбленным Кайла. А кому захочется быть под прицелом ненависти родителей любимого человека? Да, даже без их благословения и официального признания они с Кайлом всё равно останутся вместе, будут держаться друг за друга... Но ведь худой мир лучше доброй ссоры, верно? Фросты обладали колоссальным богатством и влиянием. Если они всерьез зададутся целью разлучить их, проблем не оберешься.

Именно поэтому Ник твердо решил: с этого момента он постарается произвести на них хорошее впечатление. И по этой же самой причине он не мог просто взять и пожаловаться Кайлу на его нового секретаря. Стоит тому только услышать, что Миллер раздражает Ника, как он тут же, не задумываясь о последствиях, вышвырнет его и найдет замену...

— Крысится? — Чейз, вальяжно закинув ногу на ногу, с откровенным любопытством уставился на собеседника. Ник со вздохом покачал головой.

— За всю жизнь впервые сталкиваюсь с подобным дерьмом.

— Еще бы, — хмыкнул коллега. — Ты же у нас классический тип парня, который в школе просто стоял и лениво наблюдал, как за него дерутся черлидерши.

Ник на мгновение замер. Перед внутренним взором невольно пронеслись школьные годы. Видел ли Кайл всё это? Знал ли о тех драмах? И, если уж на то пошло, с какого вообще момента Кайл начал испытывать к нему нечто большее, чем дружбу? Они были так опьянены осознанием взаимности своих чувств, что Ник как-то совершенно забыл спросить: «А когда, собственно, ты в меня влюбился?»

— А по тебе видно, что ты и сам неплохо развлекался, стравливая людей, — парировал Ник.

— А то. Имей в виду, если сейчас кто-нибудь решит устроить из-за меня драку, я с превеликим удовольствием наслажусь шоу.

«Бедный Джойс», — Ник скривил губы в кислой ухмылке, с брезгливостью глядя на Чейза. Тот лишь беззаботно повел плечами.

— Ревность — это очаровательно, согласись. Обожаю смотреть, как кто-то изводится, дёргается и сходит по мне с ума. Это так развлекает.

— А если Тодду станет совсем тошно?

— Значит, у него просто не хватило смелости меня завоевать.

— Какое счастье, что не все альфы такие подонки, как ты.

— Премного благодарен за комплимент.

— Всегда пожалуйста.

Чейз лучезарно улыбнулся. Ник улыбнулся ему в ответ — исключительно потому, что заметил за спиной друга Джойса Тодда. Джойс стоял там с таким ледяным и оскорблённым видом, что готов был испепелить Чейза на месте. Наслаждаясь моментом, Ник оскалился ещё более ехидно, мысленно предвкушая скорую бурю в этой молодой семье.

— Чего ты лыбишься? — нахмурился Чейз.

— Удачи тебе.

— В смысле?

— ...Чейз, значит, если к вам кто-то прилипнет, вы будете просто стоять и радоваться? — раздался сзади тихий, вкрадчивый голос.

Самодовольная ухмылка Чейза мгновенно испарилась, лицо окаменело. Наблюдать за тем, как этот недавний проповедник свободных отношений резко растерял всю свою спесь, было чистым удовольствием. Оставив друга на растерзание, Ник с чувством выполненного долга направился к выходу.

Впрочем, в одном ублюдок Чейз был абсолютно прав: чем торчать здесь, лучше уж уйти. Роберт Герман, само собой, учует его отсутствие, но самое страшное, что грозит за побег — парочка лишних, нудных дел на следующей неделе. Приняв окончательное решение, Ник направился прямиком к Кайлу. В конце концов, альфа сам не раз повторял, почти умоляя: «Приезжай ко мне в любое время, как только захочешь».

И вот, спустя час езды, Ник стоял перед колоссальным особняком Фростов в престижном районе Мейфэр. Затесавшееся среди фешенебельных отелей, это здание и само походило на роскошный комплекс. Внутри особняка, из панорамных окон которого открывался вид на Грин-парк, царило непривычное оживление. Атмосфера разительно отличалась от той гнетущей тишины, которую Ник запомнил со времен, когда он, еще будучи подростком, приходил сюда вместе с матерью.

В памяти всплыл их недавний визит: тогда Кайл упомянул, что его мать перенесла часть своих рабочих дел прямо в особняк, устроив тут некое подобие штаб-квартиры. Войдя в просторный холл, Ник на мгновение замялся, раздумывая, кем именно ему стоит представиться управляющему.

— Вы друг молодого господина Фроста? — вежливо поинтересовался тот, слегка склонив голову.

Друг. Да, технически он был другом. Они дружили почти всю жизнь, так что назвать себя так не было бы ложью. Но почему-то именно сейчас это слово резануло по ушам. Ник совершенно не хотел так отвечать.

— Нет, — твердо произнес он. — Я его...

— Ох, мистер Уайт! Здравствуйте! Питер, всё в порядке, я знаю этого джентльмена. Можете его пропустить.

Знакомый голос ворвался в разговор как раз в ту секунду, когда Ник уже готов был произнести: «Я его парень». С трудом подавив желание раздраженно скривиться, Ник натянул на лицо маску холодного равнодушия и метнул острый взгляд в сторону незваного собеседника.

— Мистер Миллер, — процедил он сквозь зубы.

— Вы же вроде такой занятой человек, какими судьбами? — омега невинно захлопал ресницами, источая приторную вежливость. — К сожалению, Кайл сейчас на важном совещании.

Секретарь Кайла приблизился, игриво и чуть насмешливо щуря глаза. Коротко кивнув управляющему, Ник прошел внутрь. Ему не нужен был провожатый, чтобы найти гостиную. Хоть он и бывал здесь не так уж часто, дорогу помнил прекрасно. Однако Миллер тут же пристроился рядом, словно преданный (или конвойный) пёс.

— Благодарю за информацию, — холодно отозвался Ник. — Я подожду в гостиной. Можете идти.

— Но вы ведь гость Кайла. Я не могу просто бросить вас в одиночестве.

То, как этот щенок с самого начала фамильярно называл Кайла по имени, невыносимо резало слух. Да и вообще, каждая его фраза изобиловала мелкими шпильками, царапающими нервы. Взять хотя бы это подчеркнутое слово «гость». Нику совершенно не хотелось вести себя мелочно перед тем, кто был явно младше их с Кайлом, тем более перед человеком, которого лично отобрали родители Фроста... но раздражение накрывало с головой.

— Мне комфортнее побыть одному, — отрезал Ник, напрягая челюсть.

— Сегодня Кайл довольно занят. Боюсь, вам придется прождать очень долго.

Тон омеги так и кричал: «Я знаю его график в два раза лучше тебя». Терпение лопнуло. Впрочем, он и не собирался долго играть в благородство. Ник резко остановился прямо на ступенях лестницы. Миллер, не ожидавший этого, тоже замер, едва не налетев на него. Он смерил омегу тяжелым, давящим взглядом сверху вниз и произнес с металлом в голосе:

— Миллер. Послушайте меня внимательно.

— Да? — хлопнул ресницами тот.

— Со мной всё в порядке. Возвращайтесь к своим обязанностям.

— Но всё же...

— Я в любом случае увижу Кайла дома. Просто захотел увидеть его пораньше, поэтому и заехал. Так что всё отлично.

Специально выделив голосом слово «дома», он одарил секретаря самой снисходительной, почти издевательской улыбкой, на которую был способен. Лицо Миллера тут же перекосило. Ник молча, с легким оттенком высокомерия, продолжал давить на него взглядом. Секретарь, недовольно поджав губы, наконец сдался и дернул плечом:

— Как пожелаете.

«У нынешней молодежи вообще тормозов нет? Они все такие наглые?», — мысленно вздохнул Ник, глядя в спину обиженно спускающемуся по лестнице омеге. Так или иначе, цель была достигнута — назойливая муха исчезла из поля зрения. Удовлетворенный этим фактом, Ник развернулся и продолжил путь на третий этаж.

Повинуясь обрывкам воспоминаний, он миновал вереницу комнат и наконец добрался до нужного места. В отличие от оживленного первого этажа, здесь, в коридорах третьего, царила совершенно иная атмосфера. Ник переступил порог гостиной, погруженной в элегантную, почти звенящую тишину, и на него мгновенно нахлынула ностальгия. Воздух здесь был пропитан густым, благородным запахом старого дерева.

«Тут вообще ничего не изменилось», — промелькнуло в голове. Разве что мебель расставили чуть иначе. Но те же немыслимо дорогие антикварные предметы и массивные семейные портреты на стенах оставались на своих законных местах. Тот факт, что в двадцать первом веке люди вешали на стены не фотографии, а писаные маслом портреты, как нельзя лучше подчеркивал истинную суть и статус семьи Фрост.

Медленно обведя взглядом пространство, Ник опустился на глубокий диван, обитый тканью с витиеватым старинным узором. Вытащив телефон из кармана, он быстро набрал сообщение Кайлу:

[Как разгребешь срочные дела, дай знать.]

Представив, как альфа сначала удивится, а затем расплывётся в счастливой улыбке, Ник почувствовал, как на душе теплеет. Знал бы тот испуганный, зажатый мальчишка-Ник из прошлого, который сидел в этих стенах и с замиранием сердца думал, о чем сейчас его мать говорит с Фростами, увидел себя нынешнего — он бы точно не поверил. Тогда он твердил себе, что не имеет права любить Кайла, что без статуса омеги это физически невозможно.

Судьба сыграла с ним злую шутку: из-за «Стигмы» он действительно стал омегой. Но в последнее время всё чаще ловил себя на мысли, что даже если бы этой чертовой мутации не случилось, они бы с Кайлом всё равно рано или поздно открылись друг другу. Это был лишь вопрос времени. Да, возможно, на это ушли бы годы, но итог был бы тем же.

Скользя взглядом по комнате, Ник остановился на портрете юного Кайла. И хотя он прекрасно помнил его таким, видеть это лицо на холсте было как-то непривычно. Фарфорово-бледный мальчик с абсолютно бесстрастным лицом смотрел прямо перед собой — истинный аристократ с ледяным сердцем. Ник вспомнил, как однажды слышал историю о том, что Карлайл и Кайл вообще не должны были появиться на свет. Мать Кайла, Элис, была доминантной альфой, как и его отец, Джонатан.

Элис готовилась вступить в брак с мужчиной-омегой из столь же древнего рода, но, столкнувшись по делам бизнеса с Джонатаном, без памяти влюбилась в него и пустила все планы семьи под откос. Говорят, гнев её отца был страшен. Семья предлагала безумные варианты: вступить в запланированный брак, а Джонатана сделать тайным любовником... Скандал удалось замять лишь тогда, когда Элис чудесным образом забеременела, превратив эту драму в историю со счастливым концом. Вероятность того, что женщина-альфа сможет выносить ребенка, едва достигала пяти процентов. Общество вообще считало их бесплодными, но Элис вдребезги разбила этот стереотип.

Впрочем, чудо далось высокой ценой. Беременность протекала крайне тяжело, а роды оказались мучительными. Даже после кесарева сечения осложнения были настолько серьезными, что Элис восстанавливалась целых два года с рождения Карлайла. А еще через год на свет появился Кайл. Дети, рожденные вопреки законам природы, с мизерной вероятностью — вполне логично, что родители сдували с них пылинки и предъявляли к ним завышенные требования.

«Но если уж вы так трясетесь над своими наследниками, почему бы просто не любить их?», — с горечью подумал Ник.

Говорят, не лезь в чужую семью. Но всякий раз, соприкасаясь с кланом Фростов, Ник чувствовал лишь ледяной холод. В их идеальных, отточенных манерах не было и намека на родственное тепло. Карлайл, превратившийся в бездушного трудоголика. Элис и Джонатан, которых вечно не было дома. И Кайл, который вообще перестал сюда возвращаться. Кайлу, особенно после всего пережитого, нужны были любовь, тепло и забота, а не этот стерильный склеп. Как можно было растить сына в такой обстановке, а теперь с маниакальным упорством цепляться за «чистоту крови»?

Ник раздраженно поморщился. И тут же замер.

Из коридора, эхом отражаясь от стен, донеслось ритмичное цоканье. Шаги приближались. Звук высоких каблуков.

Первобытный инстинкт, помноженный на дурное предчувствие, заставил Ника затаить дыхание. Он инстинктивно вжался в спинку дивана, пытаясь стать невидимым и стереть свое присутствие.

Детская, глупая попытка спрятаться.

Гостиная была сквозной, без дверей, и женщине на шпильках не потребовалось и секунды, чтобы обнаружить незваного гостя.

«Твою же мать», — Ник поспешно выпрямился, делая вид, будто с самого начала сидел с идеально ровной спиной.

Высокая женщина в безупречно скроенных классических брюках, белоснежной шелковой блузке и красных туфлях на шпильке замерла посреди комнаты.

Иссиня-чёрные волосы были коротко острижены, а на благородном лице, тронутом тонкими элегантными морщинами, застыла та самая холодная, породистая красота, которая передалась по наследству Карлайлу и Кайлу. Ник поспешно поднялся на ноги под пристальным взглядом этих ледяных синих глаз.

— Здравствуйте... Элис.

— Давно не виделись, Николас.

Ее безупречный аристократический английский, где каждая согласная чеканилась с пугающей четкостью, обладал свойством моментально подавлять собеседника. А в сочетании с непроницаемой маской на лице эффект удваивался. Ник знал, что давно перестал быть тем испуганным юнцом, но под тяжелым, изучающим взглядом Элис он по привычке цепенел.

К тому же теперь всё изменилось: Элис была матерью его партнера. А встреча с родителями возлюбленного — это всегда минное поле. Мозг Ника лихорадочно заработал, пытаясь подобрать правильный ответ. За пару секунд в голове пронеслись десятки вариантов. «Как ваш день?» «Прекрасная погода, не находите?» «Говорят, скоро снова пойдут дожди...» Какая же жалкая, бессмысленная чушь.

К его безмерному облегчению, тишину нарушила сама Элис.

— Эндрю сказал мне, что ты пришел.

Ее ледяной тон и выверенные интонации до жути напоминали Карлайла. Лишь сейчас, из уст матери Кайла, Ник наконец узнал, что того выскочку-секретаря зовут Эндрю. «До чего же мерзкое имя», — с раздражением подумал он.

— Вот как, — коротко отозвался Ник. Внутри у него всё неприятно сжалось, но он быстро взял себя в руки, пытаясь поддержать светскую беседу. — Как вы поживаете? Рад вас видеть после столь долгого перерыва.

Ник выдал эту вызубренную, словно из учебника по этикету, фразу, осторожно подбирая слова. На губах Элис мелькнула тонкая, едва уловимая улыбка. Выражение её лица ясно говорило: она видит его насквозь и прекрасно читает его истинные эмоции. Нацепив на лицо такую же вежливую, «нарисованную» полуулыбку, Ник шагнул ей навстречу. Что сейчас положено? Обнять её? Пожать руку? Нужно было как-то поприветствовать её физически. Но Элис, к его облегчению, сама избавила его от этой неловкости.

— Если это не доставит тебе неудобств, не уделишь ли ты мне немного времени?

— Разумеется.

Отказать ей было попросту невозможно. После безупречно вежливого обмена репликами Элис плавно развернулась и покинула помещение первой. Толкнув тяжелые, плотно закрытые двери прямо по коридору, она пригласила Ника внутрь. Он прекрасно помнил это место. Именно в этой гостиной его мать, Нора, сорвавшись на крик, когда-то бросала обвинения в лицо Элис и Джонатану. От нахлынувших тяжелых воспоминаний лицо Ника слегка окаменело. Заметив это мимолетное изменение, Элис лишь невозмутимо указала рукой на кресло.

Ник дождался, пока Элис грациозно опустится на сиденье, и лишь затем сел напротив. Разделенные лишь изящным чайным столиком из эбенового дерева, они оказались лицом к лицу. В комнате повисла тяжелая тишина. Ник снова отчаянно не знал, с чего начать разговор.

— Выпьешь черного чая? — прервала молчание женщина.

— Да, благодарю вас.

Элис бесшумно приподняла старинный заварочный чайник, украшенный серебряной вязью. У неё был поразительный, почти пугающий талант делать всё абсолютно беззвучно. Раздалось лишь тихое, мелодичное журчание льющейся жидкости, и комнату окутал тонкий, терпкий аромат свежезаваренного Эрл Грея. Хрустальная пиала с кубиками сахара, щипцы и крошечный молочник бесшумно опустились на стол.

— Я не намерена отнимать у тебя много времени, поэтому скажу прямо, — произнесла она.

Ник, как раз добавлявший в свою чашку немного молока и сахара, мгновенно выпрямил спину. Куда уж прямее.

— Когда вы с Кайлом планируете свадьбу?

— ...Простите, что? — опешив, переспросил Ник.

«Брак? Свадьба?»

— До меня дошли слухи, что вы начали встречаться. Впрочем, я всегда догадывалась, что рано или поздно это произойдет, — невозмутимо продолжила Элис. — Уж не знаю, чья это шутка — богов или природы, но раз твоя физиология изменилась и ты стал омегой, главная проблема решилась сама собой. Так что я не стану возражать против вашего союза.

От столь внезапного поворота Ник выронил кубик сахара, и тот с громким звоном ударился о блюдце. Ему стало безумно стыдно за эту секундную потерю контроля и выставленную напоказ растерянность, но он ничего не мог с собой поделать. Это чертово семейство Фростов всегда отличалось талантом сбрасывать бомбы без малейшего предупреждения. А как же все эти байки о том, что аристократы общаются исключительно изящными метафорами?!

— Учитывая твой возраст, да и то, что Кайлу предстоит еще долгий путь, было бы благоразумно сыграть свадьбу самое позднее следующим летом, — ровным тоном добавила Элис.

— Подождите минутку, Элис, — прервал её Ник.

— Слушаю.

— Дайте мне десять секунд.

Ник крепко сжал в ладонях теплую фарфоровую чашку. «Спокойно. Дыши. Брак. Да, конечно, я хочу связать свою жизнь с Кайлом». От одной только мысли об этом грудь сдавило сладким, волнующим предчувствием, и Ник непроизвольно прикусил губу. Но обсуждать собственную свадьбу с матерью партнера еще до того, как они поговорили об этом с самим Кайлом? Эта ситуация казалась чистейшим сюрреализмом.

— Вам не кажется, что вы немного торопите события? — наконец спросил он.

— Ты так считаешь? Вы знакомы без малого шестнадцать лет. Как по мне, так время пришло, — парировала женщина.

— Я-то не против... но... захочет ли этого Кайл?

— Что за глупость ты сейчас сказал, — чуть покачала головой Элис.

С идеальной, истинно аристократической осанкой она поднесла чашку к лицу. Её губы, подчеркнутые классической красной помадой, изящно коснулись тонкого фарфора и медленно оторвались от него.

— Этот мальчик будет на седьмом небе от счастья, даже если ты предложишь ему обвенчаться прямо сегодня.

Ник всегда думал, что Элис почти не интересуется жизнью младшего сына, но её непоколебимая уверенность заставила его растерянно моргнуть.

— Спасибо за ваши слова... но... вы обсуждали это со своим мужем?

— Джонатан во всем поддержит мое решение. Об этом можешь не беспокоиться.

Перед мысленным взором Ника возник образ мягкого, приветливого мужчины — пожалуй, единственного в семье Фрост, чье лицо отражало человеческие эмоции. Джонатан проводил за границей больше полугода, поэтому застать его дома было даже сложнее, чем саму Элис. Для человека, вошедшего в клан Фрост в качестве зятя-примака, он обладал колоссальным состоянием и выдающейся деловой хваткой. Сейчас он управлял крупной инвестиционной корпорацией, а Карлайл фактически шёл по его стопам, управляя инвестиционными фондами, поэтому тоже вечно пропадал в разъездах. . Кайла же пока натаскивали по части предприятий самой Элис: он изучал структуру семейного капитала и готовился принять свою долю наследства.

— Мне любопытно, что об этом думаешь ты, Николас, — Элис пронзила его своим фирменным холодным взглядом.

— Вы обо мне?

«А мое мнение вообще имеет для вас хоть какой-то вес?», — саркастично подумал Ник, но предусмотрительно запрятал эту мысль поглубже. Ему совершенно не хотелось демонстрировать Элис свою язвительную, чуть пессимистичную натуру, привыкшую видеть во всем подвох.

— Я... Разумеется... я согласен.

И если быть до конца откровенным с самим собой — он и не хотел отказываться. Нет, он отчаянно этого желал. Осознание собственных слов накрыло его теплой, смущающей волной, и Ник плотно сжал губы, чтобы не сболтнуть лишнего. Но спрятать заискрившиеся от счастья глаза было попросту невозможно.

Брак с Кайлом. Да, впереди их ждала уйма трудностей: тяжелый разговор и уговоры Норы, необходимость с головой окунуться в общество этих напыщенных аристократишек, от которых он всегда держался на расстоянии в миллион световых лет... Но сквозь все эти препятствия Ник отчетливо видел главное: он хотел этого. Хотел принадлежать Кайлу — не только душой, но и по всем сухим, официальным законам этого мира.

— Благоразумный ответ, — удовлетворенно кивнула Элис. — Потому что затягивать с этим было бы весьма проблематично для всех нас.

— Проблематично? В каком смысле? — нахмурился Ник.

— Ты ведь уже встречался с Эндрю? — вдруг, совершенно без перехода, спросила Элис.

Ник медленно кивнул. Ледяной коготок тревоги снова скребанул по нервам. Дурное предчувствие вернулось.

— Миллеры весьма уважаемая семья. Эндрю — единственный омега в их роду. Из-за этого он вырос немного избалованным, но в целом... он неплохой мальчик. А еще, Эндрю — нареченный жених Кайла. Их помолвку заключили еще до их рождения. Так решил дед Кайла.

Глядя на Элис, чье лицо исказила гримаса недовольства, Ник испытал целый спектр непередаваемых эмоций. Примерно на десять процентов это было странное чувство неожиданной солидарности — Элис тоже раздражал этот выскочка Миллер. А вот все остальные девяносто занимал чистый, парализующий шок.

«Что? Жених? Какой еще жених?!», — мысли бились в голове, словно птицы в клетке.

— Вы сейчас сказали… жених? — с трудом выдавил он.

— Боже, ты так побледнел. Бедный мальчик, — с легким оттенком сочувствия произнесла Элис.

Ник, пропустив её жалость мимо ушей, упрямо переспросил:

— Вы хотите сказать, что у Кайла есть нареченный жених?

— Именно. И потому я так тороплю вашу свадьбу. Мой отец совершенно не понимает, в каком состоянии находится Кайл, оттого и творит подобные глупости. Но стоит вам сформировать истинную метку — и эта проблема исчезнет сама собой.

— И вы… готовы пойти на это? — Ник нервно сглотнул.

— Если это всё равно произойдет, как бы я ни противилась, лучше покончить с этим как можно быстрее. К тому же, Эндрю мне категорически не нравится.

Это было сказано пугающе ледяным тоном, не терпящим ни малейших возражений. Ник поймал себя на поразительной мысли: он, судя по всему, Элис вполне устраивал. Осознавать это было дико. Учитывая старый скандал с его матерью и всё то, что Кайл вытворял в прошлом, лишь бы оставаться рядом с ним, у Элис не было ни единой причины испытывать к нему хоть каплю симпатии.

— Разве я… лучше, чем он, как партия? — вдруг сорвалось с его губ.

Вопрос вылетел сам собой. Ник прекрасно понимал, что это звучит по-детски, что спрашивать такое не стоило, но слова уже повисли в воздухе. Застарелая обида и годами копившееся напряжение между их семьями наконец-то прорвали плотину.

Элис, медленно поглаживающая край фарфоровой чашки, замерла. Те самые холодные синие глаза, которые она передала Кайлу, задумчиво моргнули.

— Ты… — после долгой, тягучей паузы ровно произнесла она. — Ты — причина, по которой Кайл всё еще жив.

Ник онемел. Этого ответа он никак не ожидал. В её ровном голосе проскользнула спрессованная, тяжело контролируемая эмоция.

— Я не считаю, что на свете существует партия лучше, чем человек, спасший жизнь моему ребенку, — тихо, но твердо добавила Элис. — Хоть капля совести у меня всё же есть.

— Могу я спросить еще кое о чем? — осторожно начал Ник.

Эта внезапная человечность Элис сбивала с толку. Трудно было поверить, что слова исходят от женщины, которая всегда ставила во главу угла статус, доминантных альф и чистоту родословной. Элис промолчала, и Ник расценил это как негласное согласие.

— Если Кайл вам так дорог, почему вы всё это время так с ним обращались? Даже эта ложная метка… — Ник запнулся, собираясь с духом, но заставил себя продолжить, подавшись вперед. — Вас совсем не беспокоит, что Кайл собирается её разорвать? Я не поверю, что вы не знаете о чудовищных последствиях. Неужели для вас настолько важно получить наследника от доминантного альфы, что вы готовы рисковать жизнью собственного сына?!

Всего через неделю Кайл, под строгим наблюдением Лютера, должен был самостоятельно разорвать навязанную ему связь. И хотя Кайл с Лютером постоянно успокаивали Ника, уверяя, что всё пройдет гладко, липкий страх не отпускал, порой доводя до ночных кошмаров. Ник мог улыбаться, шутить, наслаждаться их счастливыми буднями, но внутри постоянно билась пульсирующая мысль: «А вдруг что-то пойдет не так?». Возможно, именно поэтому он стал так одержимо нуждаться в присутствии Кайла рядом.

— Я не собираюсь оправдываться за свои поступки.

Лицо Элис оставалось непроницаемой маской, но когда она опускала чашку на стол, её всегдашняя идеальная плавность дала сбой. Фарфор звякнул о блюдце чуть резче, чем следовало.

— Однако дед Кайла… он упрям и жесток в такой степени, что мне до него далеко. Он словно оживший портрет древнего, безжалостного аристократа. Поверь, для Кайла гораздо безопаснее, если я буду контролировать его сама, чем если в дело вмешается мой отец. Пусть хотя бы это будет тебе известно.

Элис сомкнула губы, пристально вглядываясь в лицо Ника. За этой ледяной оболочкой наверняка скрывалась бездна мыслей и мотивов, которые она никогда не озвучит вслух.

Глядя на неё, Ник вдруг пронзительно осознал: не будь его рядом, Кайл вырос бы точно таким же. Холодным, скрытным, застегнутым на все пуговицы аристократом. Ник заново оценил то, насколько для него драгоценен нынешний Кайл — тот Кайл, который делился с ним каждой своей эмоцией и ничего не таил. Сделав глоток остывающего Эрл Грея, Ник тоже опустил чашку. На вкус чай был так же безупречен, как и на запах. И таким же горьким.

— Вы не собираетесь поговорить об этом с Кайлом? — тихо спросил он.

— Я никогда не была ему хорошей матерью. С того самого дня, как его похитили… я потеряла на это право. — Элис выпрямила спину, словно ставя жесткую точку в этом разговоре. — Кайлу вполне достаточно того, что у него есть ты. Ты — его оплот и защитник, и это делает его счастливым. Точно так же, как и он — твоя опора.

Ник не мог согласиться с этим до конца. Но, как ни странно, он понимал Элис. Порой, если отношения деформированы и сломаны, никакие усилия не вернут их в исходное состояние. Остается лишь принять эту новую, искаженную форму и пытаться подстроиться под неё. И всё, что Ник мог сделать, — это просто быть рядом с Кайлом на этом сложном пути. Горькое послевкусие крепко заваренного чая медленно растеклось по языку.

— …Спасибо за то, что рассказали, — искренне произнес Ник.

— Я позволила себе лишние эмоции, — Элис мгновенно вернула себе привычную холодность, отгораживаясь невидимой стеной. — Что ж, раз мы всё уладили, буду считать, что ты согласен. Мне поговорить с миссис Кастильо?

— С мамой? Нет. Это я должен уладить сам.

Она так стремительно взяла себя в руки и вернулась к делам, словно этой минуты откровенности и не было. Ситуация была донельзя абсурдной: Ник просто зашел проведать парня, а в итоге сидел и планировал их свадьбу. Но, как бы там ни было, он умел быстро адаптироваться к обстоятельствам. Раз уж шестеренки пришли в движение, ему придется разобраться с Норой — делом, которое он всё это время подсознательно откладывал.

— И еще одно, добавлю чисто из материнского беспокойства… — вдруг нарушила тишину Элис.

— Да?

— Я не имею ничего против беременности до брака.

— …Что?! — Ник едва не подавился воздухом.

— Если бы не этот факт, нам с Джонатаном в свое время не позволили бы пожениться.

Ник застыл в полнейшем ступоре. Обычно после фразы про «материнское беспокойство» следует какое-то строгое предостережение или запрет, разве нет?! Голова пошла кругом. Судя по тону, Элис чуть ли не поощряла их завести ребенка до свадьбы. Да, они с Кайлом были уверены в своих чувствах на все сто процентов, но когда родители твоего альфы прямым текстом благословляют тебя на добрачную беременность… к такому жизнь Ника явно не готовила.

Ник решил отказаться от попыток понять её логику. Элис, натянув на лицо такую же вежливую полуулыбку, как и в начале разговора, плавно поднялась с места. Она посмотрела на него сверху вниз, выпрямив свою безупречную спину, и ему ничего не оставалось, кроме как тоже встать. Всем своим видом показывая, что аудиенция окончена, Элис изящно распахнула перед ним дверь. Слегка склонив голову в знак прощания, Ник покинул гостиную.

Голова шла кругом, словно он только что оказался в эпицентре урагана. «Так значит, свадьба в следующем году?», — мысли беспорядочно метались. Если учесть, что год скоро заканчивается, у них оставалось меньше полугода. Внезапно осознав всю серьезность ситуации, Ник поспешно вытащил телефон. От Кайла уже пришел ответ. Казалось, прошло всего ничего, но на самом деле их беседа с Элис затянулась больше чем на полчаса.

[Только что закончил, выхожу. Подъехать к тебе в офис? Как там вечеринка?]

Что за бред? Сообщение пришло двадцать минут назад. Дело было даже не в нелепом несовпадении по времени, а в том, что Эндрю Миллер, этот мелкий паршивец, так и не соизволил сообщить Кайлу о его приезде. От этого факта раздражение Ника вспыхнуло с новой силой, обжигая изнутри.

Если бы он не узнал, что Миллер — жених, возможно, он бы не разозлился до такой степени. Нареченный жених. От одного этого словосочетания, ясно дающего понять, что Кайл принадлежит к совершенно иному, недосягаемому миру элиты, грудь сдавило удушливой тяжестью. Не в силах справиться с бушующими эмоциями, Ник широким шагом направился по коридору, на ходу набирая номер. Гудки шли недолго — альфа почти сразу ответил на звонок.

— Ник? Ты где?

От того, с какой невероятной нежностью Кайл произнес его имя, сердце на мгновение дрогнуло и смягчилось. Но за те несколько недель, что Ник знал Эндрю Миллера, он скопил в себе слишком много желчи и подавленных обид, чтобы успокоиться так легко. Гнев всё еще клокотал в венах.

— У тебя дома, — сухо ответил Ник.

— У меня? А когда ты туда приехал?

— Дай подумать. Минут сорок пять назад?

Уловив в голосе Ника холодную, колючую насмешку, Кайл тут же осекся. Будучи невероятно чутким ко всем перепадам настроения своего омеги, альфа мгновенно напрягся, и его голос заметно стих.

— Ник, ты злишься?

— Не на тебя.

Честно говоря, ему было ужасно обидно. В глубине души он отчаянно хотел, чтобы Кайл сам, без подсказок, заметил, как Миллер к нему относится. Ведь однажды Ник уже пытался намекнуть. Почувствовав на костюме Кайла чужой сладковатый феромон, он как бы невзначай спросил: «Твой новый секретарь — омега?»

Не бета, не альфа, а именно омега. Прекрасно зная о том, как Джойс Тодд сходил по нему с ума, Кайл снова позволил омеге стать своим секретарем. Да, сам Кайл ни на кого, кроме Ника, даже не смотрел, но сам факт того, что кто-то другой пускает на его альфу слюни, вызывал у Ника глухое раздражение — а Кайл этого, кажется, в упор не понимал. Возможно, всё дело было в его искаженной самооценке после похищения. Конечно, решение принимала семья, и прямой вины Кайла в этом назначении не было.

Но сегодня всё было иначе.

— Ник... Прости меня, я во всем виноват.

Кайл извинился первым, не раздумывая. Эта его готовность взять на себя любую вину, лишь бы Ник не злился, была по-своему трогательной. Ледяная броня дала трещину.

«Может, простить его?», — Ник на секунду замолчал, взвешивая решение. Почувствовав заминку, Кайл позвал его снова, с отчаянием в голосе:

— Ник, давай я за тобой зайду? М? Чего тебе хочется?

— Ты же занят. Тебе разве не нужно возвращаться к работе вечером?

— Рождественские праздники я полностью освободил для тебя. Будем делать всё, что ты захочешь, Ник.

Эта безоговорочная капитуляция и готовность бросить всё ради него сделали своё дело. Ник решил сменить гнев на милость. В конце концов, с Миллером ему лучше разобраться самому. Если Кайл сейчас в порыве эмоций жестко уволит парня, это лишь взбесит его властного деда, а создавать себе лишние проблемы на пустом месте совершенно не хотелось.

Поэтому Ник задал совсем другой вопрос. Тот самый, который зудел на языке всё это время и который он так и не решился озвучить при Элис.

— Скажи, ты знал, что Эндрю Миллер — твой нареченный жених?

Он спрашивал это, будучи абсолютно уверенным в ответе. Кайл ни за что не оставил бы Миллера подле себя, если бы знал правду.

— ...Откуда ты узнал? Это Миллер тебе сказал?

Тяжелая пауза и эти медленно произнесенные слова вдребезги разбили уверенность Ника. Уже занесший ногу над ступенькой, он словно окаменел. «Он знал?!».

— Что? — выдохнул он.

Голос Ника угрожающе упал. В голове полыхнула ослепительно-белая вспышка ярости, выжигая остатки рациональности. То есть Кайл знал, что рядом с ним трется омега, официально предназначенный ему в мужья, и не обмолвился об этом ни единым словом?! И пока этот так называемый «жених» в открытую строил козни, вставлял палки в колеса и специально мешал им встретиться, как сегодня, Кайл даже ничего не замечал?!

— Мне сказали об этом, когда нас знакомили. Но для меня это ничего не значит, мне нужен только ты... Ник?

— Я сегодня домой не вернусь. Делай, что хочешь.

Чувствуя, что еще секунда и он просто сорвется на крик, Ник сбросил вызов. Пальцы слегка подрагивали от адреналина. Если рассуждать здраво и хладнокровно, ничего страшного не произошло. Между Кайлом и Миллером ничего не было, Кайл не принимал его сторону, а все свои пакости секретарь творил исключительно за спиной босса, так что Кайл и не мог ни о чем догадываться. Это вина самого Ника, что он молчал.

Но Ника бесило само то, что Кайл утаил от него такую важную информацию. Времена, когда они не могли быть до конца откровенны друг с другом, давно прошли. Привычка Кайла всё держать в себе и решать проблемы в одиночку была абсолютно неприемлема теперь, когда они стали настоящей парой. Тем более сейчас, когда на горизонте маячил брак. Да, Кайл об этом еще не знает, но всё же...

Телефон завибрировал от новых звонков. Ник резким движением просто отключил его. Да, он понимал мотивы Кайла. Но понимание и злость — вещи абсолютно разные. Ник не святой и не может всегда быть голосом разума, безгранично всё прощая и сглаживая углы. Внутри разлилась глухая, тягучая усталость.

Кайлу полезно побыть в его шкуре. Пусть подёргается. Пора отучать его от этих дурацких секретов, и этот случай — идеальный повод для воспитания.

Приняв окончательное решение, Ник задумался о пункте назначения. Друзей у него было немного, и, если честно, единственным местом, куда он мог бы пойти, была квартира Эльзы. С остальными приятелями он не был настолько близок, чтобы изливать им душу. Но если он поедет к ней, Кайл вычислит его в два счета.

Придётся пойти на крайние меры. Для самого Ника это тоже был шаг через себя, но отступать не хотелось. Взъерошив волосы, он быстрыми шагами покинул особняк. Опасаясь столкнуться с Кайлом на подъезде к дому, Ник свернул вглубь переулков, подальше от оживлённого Мейфэйра, и спустился в метро.

Двадцать минут спустя, стоя перед двухэтажным домом в Лаймхаусе, Ник осознал масштаб катастрофы: он так редко бывал в родительском доме, что напрочь забыл, что его ключи остались лежать в их новой квартире. Дома никого не было. Нора обычно задерживалась на работе допоздна, а Нил благодаря его же финансовой помощи перебрался в одно из общежитий Лондонского университета где-то в районе Холборна.

Одетый с иголочки в строгий костюм, Ник неловко слонялся по знакомым улицам со стаканчиком купленного кофе в руке. Владелец углового магазинчика, чей образ едва сохранился в памяти, и старые соседи, округляя глаза, наперебой пытались с ним заговорить. Стоило им только зацепиться за слово «адвокат», как начинались нудные и бесконечные расспросы. Ловко увернувшись от очередной порции чужих проблем, Ник всерьез задумался, не завалиться ли ему в ближайший бар, чтобы скоротать время за бокалом чего-нибудь покрепче.

Включать телефон было строжайше запрещено — таково поставленное им же условие. А значит, позвонить Нилу или Нейтану он не мог. Поэтому, прежде чем всё-таки сдаться и уйти в бар, Ник решил напоследок проверить дом. Он вернулся, устало опустился на холодные ступени крыльца и только принялся поправлять сбившийся шерстяной шарф, как вдруг...

— Ник?

Окликнув старшего брата по имени, перед ним замер младший — Нейтан. Широко распахнув глаза и наполовину спрятав лицо в пушистом белом шарфе, мальчишка удивленно смотрел на сидящего на ступеньках Ника. За его спиной топтались еще трое. Заметив ровесников брата в школьной форме, Ник неловко поднялся на ноги. Четыре пары глаз синхронно взмыли вверх, следуя за его высоким ростом.

— Нейтан.

Если со средним братом, Нилом, они еще периодически пересекались где-нибудь в городе, то младшего Ник не видел целую вечность. Внезапное осознание того, что он не появлялся в отчем доме больше полугода, больно кольнуло грудь чувством вины.

Нейтан, который всегда тянулся к Нику, словно к отцу, исправно забрасывал его сообщениями, даже когда они не виделись. И Ник с горечью вспомнил, как в последнее время из-за всей этой суматохи отвечал ему сухо и редко. Судя по всему, Нейтан это прекрасно помнил. В его мягких, так похожих на отцовские, зеленых глазах сначала вспыхнула неподдельная радость, но в следующее мгновение мальчишка насупился и натянул шарф до самого носа.

— Какими судьбами? Ты же вечно занят, — глухо, из-под слоя шерсти, пробурчал он.

Видя, как этот ребенок, который совсем недавно рыдал навзрыд у его больничной койки, теперь выстраивает между ними холодную стену, Ник растерялся. Он виновато шагнул вперед и мягко сжал плечи брата. Любопытные взгляды школьников, буравящие их спины, немного напрягали.

— Соскучился по своему младшему братишке, вот и приехал, — с мягкой улыбкой ответил Ник.

— Врешь. Ты только с Кайлом и возишься.

— Я? Да когда такое было?

— Ой, всё. Не знаю.

Обида, копившаяся в нем всё это время, вылилась в этот капризный, дрогнувший тон, и Нейтан упрямо опустил голову. Младший был гораздо младше Нила, который уже почти закончил университет, а до Ника ему и вовсе было расти и расти. Отучившись полгода в старшей школе, Нейтан заметно вытянулся, но для Ника он всё равно оставался крохой, едва достающим макушкой до его груди.

Разница в возрасте давала о себе знать — этот надутый ребенок казался Нику до смерти очаровательным. Не удержавшись, он подхватил брата за талию и оторвал от земли. Несмотря на возмущенное «Не хочу!», Нейтан не сопротивлялся. Опустив его обратно, Ник принялся со смехом осыпать его макушку поцелуями. Кончики ушей подростка предательски заалели, но он покорно сносил эту атаку нежности, даже не пытаясь вырваться.

«Он ведь так сильно меня любит», — с тоской подумал Ник. «А я был настолько одержим Кайлом, что совсем забросил этого чудесного ребенка. Какой же я идиот».

— Вы брат Нейта?

Незнакомый голос нарушил их идиллию. Кто-то подошел и встал плечом к плечу с Нейтаном, назвав его прозвищем, которое не использовал даже Ник. Это был подросток ростом где-то между ними двумя, с темно-каштановыми волосами. Альфа. Судя по чертам лица — резкому, хищному разрезу глаз и густым темным бровям, — он наполовину азиатом, прямо как Эльза. Парень был объективно красив. В семье Ника все, от покойного Гидеона и Норы до Нила и Нейтана, были бетами. Так что единственным человеком здесь, способным уловить чужой феромон и распознать вторичный пол этого мальчишки, был сам Ник, недавно переживший мутацию.

Не выпуская брата из объятий, Ник цепким взглядом просканировал компанию. Один альфа и двое бет — девочка и еще один мальчик.

— Верно, — кивнул Ник.

— Вау, Нейт не врал, когда говорил, что его старший брат — просто красавчик! — громко прошептала девчонка-бета, которая с самого начала буквально пожирала Ника глазами.

Ее «шепот» разнесся по всей улице. Произвести впечатление на друзей младшего брата всегда приятно, поэтому Ник впервые за день рассмеялся абсолютно искренне. Невольно заставив девичье сердце забиться чаще, он вновь перевел внимательный взгляд на альфу.

— Вы друзья Нейтана? Нейт, не представишь нас?

Хоть он и строил из себя обиженного, оказаться в надежных объятиях старшего брата было слишком приятно. Крепко вцепившись в куртку Ника, Нейтан нехотя повернул голову. Равнодушно мазнув по друзьям взглядом, он лениво ткнул в них пальцем, по очереди называя имена с абсолютно постным лицом:

— Это Алекс, Джуд и Тина.

Значит, альфу звали Алекс. Парень со странным, пронзительным прищуром не отрывал от Ника глаз, а затем вдруг властно потянул Нейтана за воротник куртки.

— Мы заходим или как? Холодно вообще-то.

Ник едва заметно свел брови к переносице. В тоне мальчишки сквозила явная территориальная агрессия, попытка отгородить свою добычу. «Ну-ка, поглядите на него», — усмехнулся Ник про себя. Взрослый глаз не обманешь. За версту видно, что у этого альфы к его брату далеко не платонические чувства. Знал об этом сам Нейтан или нет, оставалось загадкой, но он лишь раздраженно зыркнул на Алекса и нехотя выпутался из объятий Ника.

— Ты теперь уедешь?

Судя по его лицу, Нейтан был готов устроить настоящую истерику, если брат сейчас развернется и уйдет, на что тот торопливо замотал головой. Нет уж, сегодня он ночует здесь. Ему жизненно необходимо было заставить Кайла понервничать. Ник никому в этом мире не позволил бы причинить Кайлу боль, но сам он имел полное право хоть денек помотать ему нервы.

— Нет. Я останусь на ночь. Хотите чего-нибудь вкусного? Только скажите, всё куплю.

— Останешься?! Честно?! — лицо Нейтана мгновенно озарилось восторгом, и он радостно вскрикнул.

Вновь притягивая брата к себе, Ник встретился взглядом с Алексом. Этот сопляк, возомнивший себя грозным альфой, сверлил его тяжелым, колючим взглядом. В ответ Ник расплылся в самой ослепительной, кинематографичной улыбке, на которую был способен. Эта улыбка кричала прямым текстом: «Пока не станешь таким же роскошным мужчиной, как я, даже не смей мечтать о моем мальчике».

— Вы к нам в гости? Заказывайте всё, что душеньке угодно, не смотрите на цены. Ваш старший брат работает адвокатом.

Стоило Нику так по-детски кичливо козырнуть своей профессией, как спесь с Алекса мигом слетела, и пацан заметно сник. Ник тут же стер улыбку с лица. Господи, что он творит? Мерится статусом с подростком, который младше него лет на двенадцать? Видимо, ссора с Кайлом здорово ударила по нервам, раз он начал вымещать свою агрессию на ребенке. Ник мысленно отвесил себе подзатыльник.

Впрочем, предел детских мечтаний о «дорогой еде» закончился на заказе из Nando’s. Забежав по пути в кофейню и вручив каждому по огромному стакану размера венти, Ник, наконец, завел всю эту шумную ораву в дом. Как и большинство старых лондонских построек, их дом совершенно не держал тепло, продуваемый всеми ветрами. Стоило им переступить порог, как по ногам потянуло промозглым холодом.

Размер венти — отсылка к стаканам большого объема (Venti) в Starbucks.

Nando’s — популярная в Великобритании сеть ресторанов быстрого питания, специализирующаяся на блюдах из курицы.

Заварив чай, Ник опустился за стол. Он молча обвел взглядом комнату, прислушиваясь к беззаботной болтовне Нейтана и его друзей. Ник не раз говорил Норе ни в чем себе не отказывать, обещал полностью взять на себя все расходы, включая счета за дом, но мать упрямо продолжала экономить. С тех пор как он наотрез отказался рвать отношения с Кайлом, между ними пролегла невидимая, но ощутимая трещина.

Ник прекрасно понимал: идеальным сыном ему не стать. В тот самый миг, когда он решил, что лучше разобьет матери сердце, чем откажется от Кайла, он добровольно взвалил на свои плечи этот тяжелый крест вины. Его взгляд скользнул по фигуре Алекса: рука юного альфы так и лежала на плече Нейтана, собственнически и тяжело. «Может, стоит его осадить?», — промелькнуло в голове Ника. Но он лишь устало качнул головой, отгоняя эту мысль, и достал из кармана выключенный телефон.

Прошло больше пяти часов с тех пор, как он сбросил вызов и оборвал все связи. Пальцы на мгновение замерли над кнопкой питания, но Ник всё же нажал на неё. Экран медленно засветился, и на него обрушилась настоящая лавина уведомлений. От этого зрелища внутри шевельнулось странное, двоякое чувство.

<Пропущенных вызовов: 42. SMS: 53. WhatsApp: 51.>

Остальное — пара рабочих писем. Цифры выглядели пугающе, почти маниакально, но уголки губ Ника предательски дрогнули в улыбке. Он поспешно нахмурился, сгоняя её с лица, и медленно разблокировал экран. Как он и ожидал, все до единого звонки были от Кайла.

Судя по времени, телефон разрывался без перерыва вплоть до последних получаса. Ник открыл сообщения. Экран мгновенно заполнился строчками текста, выстроенными в хронологическом порядке. Только в виде SMS Кайл прислал тридцать три послания.

[Ник, умоляю, свяжись со мной.]

[...Я сейчас с ума сойду. Просто скажи, где ты, прошу тебя.]

[Я правда во всем виноват. Этого больше не повторится.]

[Ник, куда ты ушел? Возьми трубку, пожалуйста.]

В этих строчках сквозило такое отчаяние, что он почти физически слышал, как у альфы срывается голос. Казалось, тот буквально плачет по ту сторону экрана. Подперев подбородок рукой, Ник с нескрываемым интересом читал эту простыню текста. Кайл устроил настоящую исповедь: занимался самобичеванием, признавал все свои ошибки и клялся исправиться.

«Впрочем, поступи Кайл так со мной, а потом исчезни без следа, я бы, наверное, тоже сходил с ума», — честно признался себе Ник.

Остальные уведомления пестрели именами Эльзы, коллег из юрфирмы и пары клиентов. Судя по всему, впавший в панику Кайл обзвонил каждого человека из окружения Ника, чей номер смог достать. Сообщения напоминали сводки о похищении человека — настолько серьезно все искали его следы. Хмыкнув, Ник вежливо отписался всем. Всем, кроме Кайла.

Отправив последнее сообщение, Ник погрузился в глубокие раздумья. Сдаться и простить всё спустя жалкие пять часов — значит показать слабость. Но если он продолжит тянуть, обезумевший Кайл наверняка натворит дел. И только Ник собрался с духом, чтобы нажать на кнопку вызова, как в прихожей щелкнул замок. Дверь распахнулась.

— Мам!

Бросив джойстик на пол, Нейтан радостно рванул в коридор. Ник тоже медленно поднялся. Воздух в комнате мгновенно сгустился, по спине пробежал неприятный холодок напряжения. После того инцидента, когда Ник оказался в больнице, Нора навещала его всего пару раз. Она приходила, молча смотрела на него тяжелым взглядом и уходила, так ничего и не сказав.

— Ты поужинал? — донесся её усталый голос.

— Ага, брат угостил!

— Брат? Нил заходил?

То, что мать первым делом подумала о Ниле, больно резануло по самолюбию. Ник с горечью потер переносицу.

— Нет.

— ...Ник?

Шагнув в сторону кухни, Нора замерла, заметив старшего сына. На её лице, испещренном мелкими морщинками усталости, отразилась неловкость.

— Какими судьбами? — наконец произнесла она.

— А вы поужинали? — вопросом на вопрос ответил Ник.

— Да.

— Я хочу сегодня остаться на ночь.

Нора едва заметно вздрогнула. Стянув с шеи шарф, она перекинула тяжелое пальто через спинку стула и опустила на пол сумку. Из полуоткрытого кросс-боди выглядывали толстые папки с документами. Работа в страховой компании явно выматывала её до предела. Заметив тени под глазами матери, Ник молча включил чайник, чтобы подогреть остывшую воду, и мягко добавил:

— Если вы, конечно, разрешите.

— ...Делай как знаешь. В конце концов, это и твой дом тоже, — с легким, колючим упреком бросила Нора.

Разрешение прозвучало сухо, как выстрел. Почувствовав повисшее в воздухе напряжение, Нейтан тревожно забегал глазами, переводя взгляд с матери на брата. Краем глаза Ник заметил, что из гостиной за ними внимательно наблюдает Алекс. Чтобы не портить детям вечер окончательно, нужно было увести этот разговор подальше от лишних ушей.

— Как примете душ и освободитесь, давайте поговорим у вас в комнате, — предложил Ник.

— Хорошо.

Нора первой поднялась по ступеням. Проводив взглядом её удаляющуюся к ванной спину, Ник повернулся к Нейтану и ласково взъерошил ему волосы. Лицо подростка — такое похожее на лицо самого Ника, но чуть более бледное и мягкое — мгновенно расслабилось.

«Он вырастет куда красивее меня», — с нежностью подумал Ник. Он оставил легкий поцелуй на макушке брата, краем глаза поймав обжигающе-острый, ревнивый взгляд Алекса. И от этой крошечной сценки собственничества внутри вдруг защемило. На него накатило острое чувство одиночества, а следом — тягучая, болезненная тоска по Кайлу.

«Не общались всего пять часов, а я уже раскисаю...», — Ник с кристальной ясностью осознал свое будущее: он физически не сможет злиться на Кайла дольше суток. Мелькнула малодушная мысль отменить ночевку и сорваться обратно к своему альфе, но Ник заставил себя взять две кружки со свежезаваренным чаем и пойти вверх по лестнице.

Миновав узкий коридор второго этажа, где располагались всего три двери, Ник коротко постучал в спальню Норы.

— Войдите.

Получив разрешение, он аккуратно толкнул дверь локтем, придерживая кружки. Обстановка в комнате, которую он не видел так долго, почти не изменилась.

Нора сидела на краю кровати, насухо вытирая волосы полотенцем. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат лилий. Взгляд Ника скользнул по широкой двуспальной кровати — той самой, которую она когда-то делила с Гидеоном. До Ника вдруг дошло, что за всеми заботами о Ниле и Нейтане он совершенно не интересовался личной жизнью матери.

— ...Как вы справляетесь? — тихо спросил он, прерывая затянувшееся молчание.

— Сносно. Если не считать того, что стряслось с тобой, всё было спокойно.

Этот прозрачный, как стекло, намек на инцидент с Кайлом заставил Ника напрячься. Он прошел вглубь комнаты и опустился на край кровати рядом с матерью. Поставив чашки на прикроватную тумбочку, он на секунду задержал взгляд на перевернутой лицом вниз фоторамке.

— Вы ни с кем не встречаетесь? — рискнул спросить он.

— Ник, это не твоя забота, — сухо отрезала Нора.

— Я просто хотел узнать. Если вы счастливы, то и мне будет спокойно.

Нора проигнорировала его слова, обхватив ладонями теплую чашку с чаем.

— Как твое здоровье? — спросила она, не поднимая глаз.

— В порядке. Это ведь была не травма.

— Господи... что же ты за ребенок... — медленно, едва слышным шепотом произнесла Нора.

Казалось, она из последних сил сдерживала в себе эти слова, но плотину всё же прорвало, и разговор, которого Ник так боялся, свернул к Кайлу.

— Вечно с тобой что-то случается, когда ты рядом с ним. Я ведь всегда говорила, что связь с семейством Фрост не доведет до добра...

— Я люблю Кайла, — твердо ответил Ник.

Нора вздрогнула и вскинула на сына глаза. Ее лицо болезненно исказилось. После долгого, давящего молчания она отрицательно покачала головой:

— Я не вынесу этого.

— Мама, ты ведь всё знаешь. Знаешь, что я любил его уже очень давно.

— Кайл тебе не пара. У каждого из вас свой мир, Ник. Ты же умный мальчик, почему ты не можешь понять такую простую вещь?

— У Кайла тоже никого нет, кроме меня.

Пусть иногда Кайл вел себя как идиот и не умел быть откровенным в совершенно нелепых вещах, но в глазах Ника он был самым безупречным человеком на свете. И единственным, кто действительно ему подходил.

— Ник... если ты хоть немного думаешь обо мне... ты не должен так поступать. Ты же понимаешь.

— Это из-за того, что отец погиб из-за Кайла?

— Как у тебя вообще язык поворачивается так говорить?! — вспыхнула она.

«Я понимаю твои чувства, мама. Понимаю, что один лишь вид Кайла навевает на тебя дурные мысли, что он напоминает тебе об отце... Но есть кое-что, что ты должна знать. Просто выслушай меня», — с тоской подумал Ник, судорожно скомкав, а затем отпустив ткань своих строгих брюк.

Об этом нужно было рассказать. По-хорошему, следовало признаться давным-давно. Но сколько бы тебе ни было лет, перед лицом собственной матери ты всегда остаешься маленьким мальчиком, который до смерти боится, что его разлюбят. Исповедоваться в своих грехах невыносимо тяжело. Ник взглянул своему страху в глаза. С того самого дня, как они с Кайлом начали встречаться, он твердо решил, что больше не будет ничего скрывать.

Он медленно выдохнул и разомкнул губы:

— Я не считаю, что в смерти отца виноват Кайл.

— Хватит, Ник. Замолчи, — ее взгляд, направленный на сына, заледенел, ясно давая понять, что она не потерпит подобных разговоров.

Но Ник упрямо продолжил:

— Отец ведь не просто так бросился туда! Это я привел его на то место. Кайл в той ситуации вообще ничего не мог сделать, он был просто жертвой!

— Если бы он не полез его спасать, Гидеон был бы жив! — сорвалась на крик Нора.

Эмоции всё-таки взяли над ней верх. Шумная возня на первом этаже мгновенно стихла — дети услышали этот срыв. Нора зажмурилась, судорожно втягивая воздух в попытке успокоить сбившееся дыхание. Ее ресницы мелко дрожали. Спустя мгновение она снова открыла глаза. Светло-карие радужки блестели от подступившей влаги.

— Если бы не этот проклятый альфа, и ты, и Гидеон жили бы спокойно. Посмотри на Нейтана! Он же даже не помнит своего отца! Ни Нилу, ни тебе, ни мне... никому из нас не пришлось бы терять Гидеона...

По щекам Норы покатились слезы. Ник проследил за ее взглядом и увидел, что она смотрит на перевернутую фоторамку на тумбочке. В уголках его собственных глаз тоже нестерпимо защипало. Осязаемая, кровоточащая тоска матери по погибшему мужу передалась и ему.

— Мам... отец был полицейским.

И всё же он должен был высказать это. Произнести вслух мысли, которые бережно формулировал в голове годами. Ник начал говорить, медленно и осторожно:

— Он любил спасать людей. Любил помогать тем, кто в беде. Именно поэтому он пошел в полицию и... поэтому он бросился спасать Кайла. Отец поступил так, как велели ему его собственные убеждения. И если ты продолжишь так ненавидеть Кайла, жизнь которого он спас ценой своей...

— Тебе не понять, Ник. Никогда не понять, — горько перебила Нора. — Пока этот твой драгоценный Кайл не умрет у тебя на глазах, ты даже отдаленно не сможешь представить, что я чувствую!

— Ты права. Но что мне делать? Мне ведь тоже нужно как-то жить дальше, — Ник понизил голос почти до шепота, стараясь не сорваться. Ему до одури не хотелось пугать Нейтана, притихшего внизу. — Я не могу представить свою жизнь без Кайла. Я люблю его. И я собираюсь выйти за него.

Нора покачнулась, словно от физического удара. Едва не выронив чашку с чаем, она вцепилась в нее побелевшими пальцами и в шоке распахнула глаза.

— Ты... в своем уме?

— Я не сказал тебе еще кое-что, — голос Ника дрогнул, но он заставил себя смотреть прямо в глаза матери. — Я омега. Так что, какими бы ни были требования для брака с ним, теперь у меня есть для этого все данные. Мне больше ничего не мешает.

Нора издала короткий, истеричный смешок.

— Что за нелепые выдумки ты несешь?

— Это свалилось на меня как снег на голову, я сам был в ужасе, поэтому говорю только сейчас. Прости. Три месяца назад мне сказали, что моя физиология изменилась. Я долго отказывался в это верить, но... это оказалось правдой.

— И ты вообще собирался мне об этом рассказывать? — лицо Норы болезненно исказилось, слезы с новой силой выступили на глазах. — Ты так ослеплен любовью к парню, который угробил твоего отца, что даже дома почти не появляешься! Прекрасно зная, как Нейтан по тебе скучает... Тебе ведь давно наплевать на нас, разве нет? И только сейчас, когда тебе это стало выгодно, ты соизволил прийти и выложить всё?

Эти слова резанули по сердцу больнее ножа. Ник заставил себя промолчать. Вступать в перепалку с собственной матерью, выискивая логические дыры в её обвинениях, как в суде, было выше его сил.

— Поступай как знаешь. Мое мнение здесь всё равно никогда ничего не значило. Какой смысл просить у меня благословения?

— Мама, — мягко, но уверенно произнес Ник. — Я никогда не игнорировал твои слова. Я изо всех сил пытался не влюбляться в Кайла. Старался остаться для него просто другом... Я правда пытался. Очень долго.

Он не считал себя идеальным сыном, но и упрекать его в том, что он бездушно растоптал материнские чувства, было несправедливо.

— Но что мне было делать? Человеческое сердце... оно ведь не подчиняется приказам. Я всегда знал, что ему нужен омега, поэтому даже не позволял себе мечтать о Кайле. Но теперь... теперь всё иначе.

Нора сдавленно всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. Ник продолжил, чувствуя, как у самого в горле встает ком:

— Я всё еще не свыкся с этим телом, мне страшно и непривычно... но я хочу быть мужем Кайла. Хочу родить ребенка, который будет похож и на меня, и на него. Я хочу, чтобы мои дети улыбались, глядя на тебя, свою бабушку. Вот о чем я мечтаю.

Рыдания матери стали громче. Ник потянулся было обнять ее, успокаивающе погладить по вздрагивающим плечам, но в последний момент бессильно опустил руку.

— Если и есть в этом мире человек, который несет главную ответственность за смерть отца, то это я.

«Если бы я только дал ему время дождаться подкрепления, если бы не умолял поторопиться, отец бы не погиб»... Он жил с этой мыслью долгие, очень долгие годы.

Зрение затуманилось. Смахнув горячую слезу, сорвавшуюся с ресниц, Ник медленно поднялся с кровати.

— Я скрывал всё это, потому что до смерти боялся, что ты возненавидишь меня, если узнаешь. Прости меня.

Сделав шаг назад к выходу, Ник остановился, пытаясь запечатлеть образ Норы в памяти. Ее хрупкие плечи мелко, судорожно вздрагивали от подавляемых рыданий. Сердце болезненно сжалось.

— Я говорю это не для того, чтобы оправдать себя любовью к Кайлу. Я просто хочу, чтобы ты знала правду. В тот день Кайл кричал мне, чтобы я убегал. Он ни разу не просил меня возвращаться и спасать его.

Ник сглотнул вставший в горле ком и заставил свой севший голос звучать ровно:

— Мальчишка, который был еще меньше меня, которого забивали до полусмерти... Я просто физически не мог развернуться, бросить его там и уйти.

Всхлипы Норы постепенно становились тише. Ник произнес свои последние слова:

— Я не прошу тебя полюбить Кайла. Я лишь хотел сказать, что он мне жизненно необходим. Мне жаль, что я так сильно расстроил тебя и не смог стать сыном, который оправдал бы твои ожидания.

Ник нажал на ручку двери. Нора так и не обернулась. Тихо прикрыв за собой створку, он прислонился к ней затылком и едва слышно, так, чтобы слова растаяли в воздухе, прошептал:

— Если ты позволишь... я хочу сделать тебя счастливой. В чем-то другом, как ты того захочешь.

Простояв так некоторое время, Ник оттолкнулся от двери и медленно побрел в конец коридора. Окинув взглядом свою старую спальню — чуть припорошенную пылью, но такую же аккуратную, какой он её оставил, — он из последних сил сдержал подступившие слезы.

Бейсбольная бита и мяч, с которыми они играли с отцом, старая экипировка для регби, школьные грамоты, стопки тетрадей, семейные фотографии... Скользя взглядом по этим отголоскам прошлого, Ник без сил рухнул на кровать. Балансируя на грани между болезненными шрамами и светлыми воспоминаниями, он закрыл глаза и мысленно нарисовал образ Кайла. «Раз уж я вцепился в эту любовь так крепко, что готов разбивать сердце собственной матери, значит, я просто обязан стать абсолютно счастливым».

Если бы он только знал, как вырвать человека из памяти. Если бы знал, как перестать любить — он бы обязательно это сделал.

Но он потерпел сокрушительное поражение. Чувства, которые Ник годами загонял в самый темный угол души, вырвались на свободу, стоило лишь его телу мутировать в омегу. Он любил Кайла. Любил до безумия. И стоило ему в очередной раз это осознать, как тоска по альфе накрыла его с головой. Вытащив из кармана забытый телефон, Ник увидел плотную стену уведомлений.

[Ник, ты поехал домой? Останешься там на ночь?]

[Прости меня... Я правда не хотел ничего скрывать. Ник, с этого момента я буду рассказывать тебе вообще всё, даже если ты не захочешь слушать. Я просто не хотел, чтобы ты переживал и расстраивался, поэтому и промолчал. Я больше никогда так не поступлю.]

[Ник... Я люблю тебя.]

Пролистывая ленту, в которой набралось уже под семьдесят сообщений, Ник вдруг зацепился взглядом за одну странность. Потерев тыльной стороной ладони зудящие от усталости глаза, он набрал ответ — впервые за долгие семь часов.

[Откуда ты узнал, что я приехал домой?]

На экране тут же замигал индикатор набора текста. С тех пор, как лет десять назад Ник заявил, что ему удобнее общаться через iMessage, они синхронно обновляли телефоны, всегда покупая аппараты одной марки.

[...Ты будешь злиться?]

[Если сейчас же не скажешь правду, я разозлюсь еще сильнее.]

[Я попросил одного знакомого... отследить твой GPS...]

Ник издал короткий, недоверчивый смешок. «Надо же, додумался до такого. Сталкер малолетний».

[Ты что, маньяк?]

[...Прости. Я виноват.]

[Так сильно меня любишь?]

[Да.]

Ответ прилетел со скоростью пули. Губы Ника дрогнули в теплой улыбке.

[Я очень тебя люблю. Больше всех на свете. Я так сильно тебя люблю.]

Кайл повторял эти слова каждый божий день с того самого момента, как они начали встречаться, но Ник всё равно таял каждый раз, когда их читал.

[Я тоже тебя люблю. Только поэтому и прощаю.]

[Ты больше не сердишься?]

[Заедешь за мной на работу в понедельник.]

[...А завтра?]

Раз уж он впервые за долгое время вырвался домой, нужно было провести выходные с Нейтаном. Решение было принято.

[Это твое наказание. До завтра мы не увидимся.]

[...Я буду где-нибудь поблизости, может, ты хотя бы на секундочку покажешься?]

Даже сквозь сухой текст на экране Ник физически ощущал отчаянную, умоляющую интонацию своего альфы. То, с какой молниеносной скоростью прилетали ответы — тик-так, секунда в секунду, — казалось до щемящего чувства милым.

[Нет. Из-за тебя я сегодня был очень зол.]

[Я уволил Миллера. Со следующей недели он у нас не работает. Я был неправ.]

Слово «виноват» мелькало в переписке так часто, что Ник окончательно растерял весь свой запал. Его всё еще немного беспокоила потенциальная реакция деда Кайла, но, положа руку на сердце, жесткое решение альфы принесло ему колоссальное удовлетворение, поэтому Ник решил не поднимать эту тему.

«А может, и правда послушать Элис, жениться на нем к чертовой матери и покончить со всеми этими тревогами?», — промелькнула в голове дерзкая мысль.

[Ничего страшного не случится?]

[У него всё равно есть свой семейный бизнес, да и он прекрасно знает, что мне на него плевать.]

[Так вот почему он не соизволил сообщить тебе, что я сегодня заезжал?]

[Прости меня... Что мне сделать, чтобы искупить вину? Умоляю, скажи, Ники.]

Тихо рассмеявшись в темноту, Ник щелкнул выключателем, погружая комнату во мрак. Одного лишнего дня наедине с чувством вины Кайлу будет вполне достаточно для профилактики.

[Просто приезжай в понедельник к моему офису и улыбайся как можно красивее. Завтра мы не увидимся.]

Решительно поставив точку в диалоге, Ник выключил телефон. Завтра нужно было встать пораньше — дел невпроворот. Починить протекающую раковину, проверить кое-какую мебель, закупиться продуктами, а потом вытащить Нейтана на прогулку. Прокручивая в голове этот нехитрый план, Ник быстро и крепко уснул.

Воскресенье пролетело в сумасшедшем ритме. Нейтан буквально засиял, узнав, что старший брат уедет только на следующий день. Утром Ник приготовил блинчики — единственное блюдо, которое ему безоговорочно удавалось, — устроил генеральную уборку, а затем повез младшего в Канэри-Уорф. Впервые за долгое время он сел за руль.

Канэри-Уорф — деловой квартал Лондона.

Сметя с полок Waitrose столько вкусностей, что этого хватило бы, чтобы безнадежно разбаловать подростка, они пошли на фильм, который давно хотел посмотреть Нейтан. Финальным аккордом стал поход в любимый ресторанчик Ника, где подавали отличные димсамы. Нейтан, не зная, куда девать переполнявшую его радость, увивался вокруг брата, словно счастливый щенок.

Ник вспомнил, как Нора однажды вскользь обмолвилась, что Нейтан почти не проявляет эмоций. Глядя на светящегося брата, Ник подумал, что в упор не видит никакой проблемы.

Вечером Нора приготовила ужин. Она пожурила Ника за то, что он накупил продуктов так, что холодильник едва закрывался, но ее тон был заметно мягче, чем вчера. Никто из них не обмолвился ни словом о вчерашнем разговоре. И когда перед сном Ник сказал, что любит ее, Нора молча кивнула.

«Пусть на то, чтобы всё окончательно уладить, уйдет уйма времени, но по крайней мере, мама не оттолкнула меня», — с облегчением подумал Ник, чувствуя, как тяжелый камень наконец-то падает с души.

На следующий день он отправился на работу прямо из родительского дома. В шкафу аккуратно висел костюм, который он надевал в свой самый первый рабочий день — его Ник и нацепил. Забросив Нейтана в школу, он влетел в офис за минуту до начала своей смены. Юридическая фирма, по которой еще недавно ураганом пронеслась корпоративная вечеринка, встретила его звенящей тишиной. Близился канун Рождества, и добрая половина сотрудников взяла отгулы, разъехавшись по Европе. Хотя, разумеется, работа не стояла на месте, и ушли не все. В этой сонной, умиротворенной атмосфере Ник спокойно доработал до обеда, перекусив легким салатом.

Именно тогда он впервые почувствовал, что с его телом творится что-то неладное.

Сначала к горлу подкатила тошнота, а по спине пробежал неприятный липкий озноб. Затем резко подскочила температура. Решив, что это банальное несварение, Ник выпил таблетку, но даже к середине дня жар не спал. Это было странно. Впереди маячили скучные, обязательные предновогодние совещания с финотделом и кадровиками, а Ник буквально сгорал заживо. Это тягучее чувство, медленно расползающееся по венам, казалось до ужаса знакомым. И когда в коридоре он случайно разминулся с коллегой-альфой, симптомы наконец-то сложились в единую картину.

У него началась течка.

Ощущения были в точности такими же, как в тот самый первый раз. Проблема заключалась лишь в одном: сейчас рядом не было Кайла. Температура тела стремительно росла, кожа стала настолько горячей и чувствительной, что любое трение ткани отдавало болезненной щекоткой. Феромоны альф, витающие в воздухе, теперь били по рецепторам в два раза острее, вонзаясь под кожу невидимыми иглами. Нику чудилось, что каждый бросает на него сальные, оценивающие взгляды. И действительно, кто-то из проходящих мимо обернулся. Ник понятия не имел, какой аромат он сейчас источает и насколько сильно пахнет.

Он напрочь забыл об этой особенности своего нового тела. Да, из-за разных обстоятельств слово «течка» иногда всплывало в разговорах в качестве оправдания, но после того самого первого эпизода цикл ни разу не давал о себе знать. Как и предупреждал Лютер, из-за нестабильности мутации сбои должны были происходить чаще. Но, возможно, потому что Кайл всегда находился рядом, Нику даже не приходилось об этом беспокоиться.

Столкнуться с этим непредсказуемым, животным физиологическим процессом лицом к лицу оказалось до одури страшно и мерзко. Разум начала пожирать иррациональная, первобытная похоть. Эта тягучая потребность вдали от Кайла невольно вытащила на свет самые темные воспоминания. Перед глазами вспыхнула сцена: его тащит Рокси, а мерзкие альфы пытаются насильно спровоцировать в нем течку... К горлу вновь подкатила едкая желчь.

Шатаясь, Ник резко развернулся. Всю дорогу до своего кабинета он шел, маниакально уставившись в пол. Он до дрожи боялся, что если поймает чей-то чужой взгляд, то действительно натворит что-нибудь непоправимое. Казалось, тело вот-вот перестанет ему подчиняться. Низ живота судорожно сводило спазмами, которые тут же сменялись болезненным, влажным расслаблением. Что-то глубоко внутри пульсировало и невыносимо требовательно сжималось. В горле пересохло так, будто выкипела вся кровь.

Коридор казался бесконечным. Торопливо, почти бегом направляясь к своему кабинету, Ник с размаху на кого-то налетел. Ему не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто перед ним. Альфа. Густой, чужой запах резко ударил в легкие.

Феромоны обрушились на него, словно подливая масла в огонь разгорающейся течки. Ник судорожно замотал головой. «Нет. Только не это».

Он неуклюже попятился. Незнакомец спросил, всё ли с ним в порядке, и протянул руку. Но эти тянущиеся к нему пальцы показались Нику острыми, как лезвия. Если он дотронется — случится непоправимое. Голова пошла кругом, и Ник инстинктивно дернулся назад. Нужно было бежать, но ноги стали ватными и отказались держать.

Отшатнувшись, он спиной врезался в другую фигуру. Горячее тело. Крепкая рука уверенно и властно обвилась вокруг его талии. В следующее мгновение Ника плотно прижали к груди, и его окутал до боли знакомый, родной аромат. Удушливый страх сменился оглушающим облегчением. Ник судорожно вцепился в предплечье, обнимающее его живот.

— ...Кайл.

— Ник. Идем внутрь, — тихо выдохнул Кайл, притягивая его еще ближе к себе.

Спрятавшись в его объятиях, Ник лишь слабо кивнул. Кайл коротко, извиняюще кивнул оторопевшему коллеге и быстро завел омегу в кабинет.

Захлопнув дверь и отрезав их от всего мира, Кайл обхватил лицо Ника ладонями и принялся лихорадочно целовать. Лоб, кончик носа, пересохшие губы — горячие поцелуи сыпались один за другим.

— Как же я скучал.

Вместо того чтобы спросить, какого черта альфа вообще здесь делает, Ник жадно ответил на объятия. Он обвил руками шею Кайла и уткнулся носом ему в грудь, втягивая спасительный запах полными легкими. Прошло всего два дня, но он извелся от тоски. Тревожный, загнанный стук сердца сменился совсем другим, гулким и тяжелым ритмом. Страх окончательно отступил, уступив место пульсирующему возбуждению. Нику даже представлять не хотелось, чем бы всё закончилось, не найди его Кайл.

— Началась течка? — хрипло прошептал альфа.

Ник судорожно кивнул, вжимаясь в него еще сильнее. Словно пытаясь стереть между ними даже миллиметр пространства.

— Лютер предупреждал меня, что это может случиться, если мы будем вдалеке друг от друга.

— Лютер? — тяжело дыша, переспросил Ник.

— Я сам не до конца всё понял, но моя физиология... и твоя... похоже, теперь крепко связаны.

— Как это?

Голос садился, становясь всё более сиплым. Кайл что-то говорил, но мозг омеги уже отказывался анализировать информацию. Он хотел лишь одного. Ему нужно было... нужно было, чтобы с ним сделали хоть что-то, прямо сейчас.

— Он сказал, что мои феромоны подавляют твои симптомы и успокаивают тело. Мы ведь всё это время были неразлучны. А когда начали работать в разных местах, всё равно виделись каждый день.

— Правда? — выдохнул Ник.

— Да, Ник.

Омега потерся пылающей щекой о его плечо. Внутри всё горело. Задний проход инстинктивно и жадно сокращался, изнывая от влажной пустоты. Причины этой физиологической связи его сейчас совершенно не волновали. Он просто до одури хотел Кайла.

— Кайл, я...

Голова кружилась в сладком дурмане. Все те неловкие обиды и недомолвки, висевшие между ними еще вчера, испарились без следа. Сейчас Ник жаждал утонуть, задохнуться в феромонах своего альфы.

Кайл, сжав его в крепких объятиях, нежно прошептал:

— Да, Ники. Что мне сделать для тебя?

Прижав к себе его напряженное тело, Кайл мокро лизнул мочку его уха. От этого интимного жеста спина выгнулась дугой. Ягодицы напряглись, а отверстие позади предательски и сладко сжалось. Волна горячего предвкушения затопила его с головой.

— Я... я больше не могу терпеть, ах... Сейчас, прямо сейчас... — срываясь на стон, вымолил Ник.

— Прямо сейчас? — переспросил Кайл.

Ник лихорадочно закивал и, не теряя ни секунды, скользнул дрожащими руками под пиджак альфы. Кайл не стал останавливать пальцы, нетерпеливо забиравшиеся под его белоснежную рубашку. Одной рукой прижимая к себе Ника, он потянулся и с тихим щелчком запер дверь кабинета на замок. Этот короткий металлический звук сработал как спусковой крючок — Ник с силой потянул Кайла за собой, пятясь к рабочему столу.

Кайл одним рывком усадил его на столешницу и небрежным движением смахнул в сторону стопки аккуратно сложенных документов. Папки с глухим шелестом посыпались на пол. Ник, чей разум уже окончательно затуманился от феромонов, судорожно вцепился в галстук альфы, притягивая его к себе. В глазах Кайла плескалась тяжелая, темная страсть, но на губах играла легкая полуулыбка — он охотно подчинился этому нетерпеливому рывку, позволяя тянуть себя. Его собственные руки тем временем уже ловко расстегивали ремень и пряжку на брюках омеги.

Пока Ник, прерывисто дыша, покрывал влажными поцелуями линию его челюсти, брюки мгновенно скользнули вниз. Как только прохладный воздух кабинета коснулся обнаженных бедер, по коже Ника пробежала крупная дрожь.

— Хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь?.. — низко, прямо в губы прошептал Кайл.

Ник был не в состоянии даже выдавить из себя ответ. Изнывая от почти болезненной жажды, он с силой провел ногтями по груди альфы. Издав тяжелый, полный желания стон, Кайл решительно развел бедра Ника в стороны. От этого властного, подчиняющего движения, натягивающего мышцы, внизу живота сладко и тяжело заныло. Влажная смазка, которую тело вырабатывало в сумасшедших количествах, уже просочилась сквозь белье и скользкими каплями собиралась на полированном дереве стола.

«Быстрее, ну же, быстрее», — билась в голове единственная мысль, пока плавящий кости жар парализовывал рассудок. Нику было плевать, как и что Кайл с ним сделает, главное — чтобы он уже наконец начал.

— Кайл, умоляю, ах… пожалуйста, ну же!

— Нас могут услышать. Ты уверен, Ник?

Он спросил это почти дразняще, играючи, и в ту же секунду одним плавным движением стянул с Ника боксеры. Эта дьявольская ловкость и непринужденность, с которой он всё это проделывал, словно они занимались этим в офисе каждый день, заставила позвоночник Ника покрыться мурашками. Большой палец Кайла намеренно и дразняще прошелся по самому кончику истекающего смазкой, напряженного члена омеги. Ник запрокинул голову и судорожно выдохнул:

— А-ах!..

Он с такой силой дернул альфу за галстук, что Кайл тихо, бархатисто рассмеялся. Это было чертовски несправедливо. Течка накрыла Ника с головой, лишая рассудка, а этот ублюдок умудрялся сохранять хладнокровие, еще и издеваясь над ним! Обуреваемый отчаянием и похотью, он потянулся к поясу Кайла. Пока его дрожащие пальцы слепо и торопливо возились с пряжкой ремня, альфа придвинулся вплотную. Одной рукой он методично поглаживал член Ника, а другой властно сжимал и оглаживал бедро — и эта двойная пытка сводила омегу с ума, доводя до грани истерики. Он изнемогал. Он больше не хотел предварительных ласк, он хотел, чтобы в него вошли — грубо и прямо сейчас.

— Почему… ты не входишь… ах, Кайл?!

— ...Ник.

Услышав эту отчаянную мольбу в тот самый момент, когда ремень наконец поддался, Кайл хрипло выдохнул. Улыбка медленно сползла с его лица. Он жестко опрокинул Ника на спину, прямо на поверхность стола, и ноги омеги тут же инстинктивно обвили его талию.

— Ты сейчас… такой блядски горячий, — прорычал Кайл, растеряв последние крупицы своего спокойствия, и без предупреждения вонзил пальцы в пульсирующее отверстие.

Сразу два пальца грубо раздвинули кольцо мышц, глубоко проникая внутрь. Этот резкий, бесцеремонный толчок во влажное, податливое нутро сам по себе был подобен удару тока. Ник судорожно выгнулся с влажным всхлипом.

Тем временем Кайл зубами надорвал упаковку презерватива. «Когда он успел стать таким невероятно сексуальным?», — промелькнуло в помутневшем сознании Ника. Ведь еще недавно этот мальчик смущенно опускал глаза и робко просил: «Надень на меня, пожалуйста...». От осознания того, кем стал Кайл, тело Ника пронзила необъяснимая, дикая эйфория. Эмоции захлестнули его с головой.

— Просто… просто входи, ах… быстрее.

— Ник, но тебе же...

Кайл запнулся, явно не желая причинять ему боль без должной подготовки, но Ник отчаянно замотал головой. Это было невыносимо. Ему казалось, что он просто умрет от этого распирающего изнутри жара, если не получит разрядку. Инстинкты вопили лишь об одном: только если Кайл вобьет свой член в его нутро до самого основания, эта сводящая с ума жажда будет утолена.

— Если будет больно… ах… сразу скажешь мне, — всё же сдался Кайл, прошептав это с бесконечной нежностью.

Едва он договорил, как твердая, горячая головка члена уперлась во влажный вход. Ник почувствовал, как огромная, пульсирующая плоть с силой проталкивается сквозь чувствительное, истекающее смазкой кольцо мышц. Его челюсти инстинктивно сжались, а голова запрокинулась назад, обнажая беззащитную шею.

«Наконец-то». Ощущение того, как тугое нутро с трудом расступается, принимая в себя этот обжигающий объем, взорвалось в мозгу ослепительным фейерверком оргазмического наслаждения. «Боже, как же хорошо». Тело, познающее неведомую прежнему Нику животную глубину экстаза, забилось в крупной дрожи. Член Кайла медленно, миллиметр за миллиметром, разрезал его податливую плоть, погружаясь всё глубже.

— Ха-а… — дрожащий, прерывистый вздох повис в воздухе.

Кайл зажмурился и с силой развел ягодицы Ника, натягивая кожу до предела. От этого откровенного, бесстыдного натяжения, открывающего его альфе еще больше, Ник вздрогнул. Они еще даже не начали двигаться, а из уголков его глаз уже покатились горячие слезы.

— Ах…! Ха-а… ха-а… Кайл… Быст… рее, внутрь… ах!

Не в силах больше терпеть, Ник снова взмолился, и Кайл тут же рванулся вперед. Член, казалось, заполнивший его до самых краев, с силой прочесал чувствительные стенки и выскользнул почти целиком, чтобы тут же вбиться обратно. От этого щекочущего трения, вспарывающего самое нутро, Ник судорожно выгнул спину.

— А-а… а-ах… ха-а…

— Ш-ш, Ник. Тише.

Голос Кайла прозвучал тихо, но отрезвляюще. Ник на долю секунды пришел в себя. Он в офисе. Они трахаются прямо на его рабочем столе, там, где он каждый день просматривает контракты. Если он будет кричать, кто-нибудь обязательно услышит. Ник с трудом заставил себя кивнуть. Он до боли стиснул зубы, чтобы не выпустить наружу рвущийся из горла стон.

— Фу-ух… фу-ух, — он попытался дышать глубоко, чтобы хоть немного усмирить разбушевавшееся тело.

— Придется потерпеть, Ники, хорошо?

Не дожидаясь ответа, Кайл возобновил темп. Он оттягивал бедра Ника назад и с животной силой вколачивался в него снизу вверх. От каждого такого толчка тело Ника беспомощно подбрасывало на столешнице. Глаза омеги распахнулись. Тяжелая плоть с размаху ударила по самому чувствительному, пульсирующему узлу внутри. Перед глазами вспыхнули белые искры, и Ник судорожно распахнул рот. Сдерживаться было невозможно.

— Ах… у-ух… м-м-м…!

В отчаянии Ник вжался покрытым испариной лбом в жесткую поверхность стола и поднес руку к губам. Он собирался закусить собственные пальцы, чтобы заглушить крик, но Кайл, недовольно нахмурившись, перехватил его запястье.

— Ты сделаешь себе больно.

— Но… я… а-ах… я не могу молчать…

— Кусай мои, — прошептал Кайл с болезненной нежностью и силой протолкнул свои пальцы между приоткрытых губ Ника.

Почувствовав, как чужие фаланги скользят по губам, вторгаясь в рот, Ник отчаянно замотал головой. Уж лучше он прокусит до крови свои руки, чем оставит следы на красивых пальцах Кайла!

— Не… а-ах… нет, кх-х…!

Он попытался возразить, глотая слоги, но Кайл бесцеремонно протолкнул пальцы глубже, пресекая любые возражения. Ритм толчков стал невыносимо хаотичным: альфа то вытягивал член почти до конца, чтобы с размаху вбить его обратно, то начинал жестко и коротко вколачиваться снизу вверх, сводя Ника с ума.

Дыхание омеги обжигало пальцы Кайла, заполнившие его рот. Когда альфа с силой надавил ему на язык, Ник не выдержал и издал сдавленный, жалобный скулеж. Вязкая слюна потекла по подбородку, увлажняя покрасневшие губы и скапывая на беззащитно открытую шею.

Это было слишком. Наслаждение накатывало такими огромными, сокрушительными волнами, что Нику было физически больно. Каждый толчок отдавался гулким эхом где-то в самом желудке. Позвоночник сводило от электрических разрядов удовольствия, прошивающих тело насквозь. И когда Кайл, всё это время дразняще избегавший той самой точки, наконец-то с силой впечатался прямо в неё, Ник сорвался. Не отдавая себе отчета, он намертво сомкнул челюсти на пальцах во рту. Если бы он этого не сделал — его крик сорвал бы крышу этого чертового здания.

— !.. Мхх!

Темп Кайла ускорился. Чувства нахлынули всепоглощающей волной, и Ник даже испугался этой лавины наслаждения. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного. Было ли это из-за того, что его тело в этот цикл стало гораздо чувствительнее, чем в первый раз, или же он так быстро приручился к Кайлу — Ник не мог понять.

Его нога безвольно соскальзывала и билась о край стола, пока Кайл властно не перехватил её. Одна нога омеги, с которой так и не сняли туфлю и строгий носок, оказалась закинута на широкое плечо альфы.

Влажные шлепки плоти, с силой соударяющейся друг с другом, разносились по кабинету до неприличия громко. К ним примешивалось влажное, непристойное хлюпанье смазки. Ника охватил панический страх: что, если эти откровенные звуки соития услышат за дверью скорее, чем его собственные стоны?

Словно желая отсечь все его лишние мысли, тяжелый член Кайла безжалостно вонзился в податливое, пылающее нутро. С каждым мощным ударом по простате Нику казалось, что его тело вот-вот рассыплется на куски. Сознание разбивалось вдребезги и собиралось вновь, пока омега наконец не столкнулся лицом к лицу с сокрушительным оргазмом.

— Ха, ммм, а-ах, у-угх!..

Пальцы ног в туфлях судорожно поджались до боли. Удовольствие, прострелившее от самых кончиков пальцев до макушки, накрыло его вместе с ослепительно-белым опустошением. Тело прошила мелкая дрожь. Влажная от пота рубашка прилипла к коже, заставляя судорожно содрогнуться.

— Ник... ты кончил? — раздался низкий, непонимающий голос альфы.

С раскрасневшимся, затуманенным лицом Ник лишь растерянно моргнул. Он не понимал, почему тот спрашивает об этом. Залившись краской до самой шеи, омега тихо кивнул. Кайл опустил взгляд, и в уголках его глаз заиграла темная, порочная улыбка.

— Кончил только от того, что я брал тебя сзади... Какой же ты милый.

Ник уставился на него ничего не выражающим, потрясенным взглядом. «Только от того, что брал сзади?».

— Что?..

— Знаешь, Ник. Когда ты ведешь себя так невероятно красиво... мне сносит крышу, — хрипло прошептал Кайл, с силой прижимая его ногу к столу и нависая сверху.

Распластанный на столе с задранной ногой, Ник всё еще не мог взять в толк, о чем тот говорит. «Да не может быть». С холодящим душу предчувствием он опустил взгляд на свой живот.

Он только что испытал сумасшедший по своей силе оргазм, но на кончике его плоти не было ни капли семени. Живот тоже был абсолютно чист. Лишь густая, прозрачная смазка блестела на головке. Из горла Ника вырвался задушенный, полный шока вздох. Глаза моментально защипало от слез, а всё тело вспыхнуло от невыносимого стыда. «Это невозможно. Так не бывает».

— Этого не может б... ммм, а-ах, Кайл, по-подожди!..

Он всё еще не мог переварить то, что с ним произошло. Невозможно. Испытать оргазм без фактического семяизвержения — он о таком даже не слышал! Пока Ник отчаянно мотал головой, Кайл осыпал его пылающие щеки поцелуями и, плотно прижавшись, снова начал двигаться.

Толстый, горячий член яростно вспарывал нутро, внутренние стенки которого стали еще более сверхчувствительными после недавнего спазма. С каждым новым глубоким ударом по простате тело сводило такой судорогой наслаждения, что немели кончики пальцев. И как бы Ник ни скулил и ни извивался, его разгоряченное отверстие, жадно заглатывающее плоть, плотно и голодно обхватывало член Кайла при каждом толчке.

После этого он сорвался в оргазм без семяизвержения еще раз. И лишь в тот момент, когда Кайл наконец излился в него, из члена Ника тоже вырвались тугие струи семени.

Увидев брызнувшее семя, Ник крепко зажмурился. Ему хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Почему каждый раз, когда они с Кайлом занимаются сексом, он выставляет себя в таком жалком, постыдном свете? На мгновение Ник даже возненавидел самого себя за эту животную податливость.

Кайл бережно подхватил на руки полностью обессиленного, распластанного по столешнице омегу и перенес его на кожаный диван в зоне для отдыха. Воздух в кабинете был густым, до краев пропитанным жаром и тяжелой смесью их феромонов.

Чувствуя себя абсолютно разбитым, Ник устроился на коленях альфы и уткнулся пылающим лицом ему в грудь. Остывающий пот делал смятую рубашку липкой и неприятной, а пульсирующее ощущение того, как растянутое кольцо мышц медленно сжимается, возвращаясь в норму, дразнило остатки похоти. Острый пожар течки был потушен, но тягучий жар всё еще скребся где-то глубоко внутри, отзываясь тупой болью. К тому же, после жесткого секса на твердом столе нещадно ныла поясница.

— В следующий раз нужно будет держать здесь запасную одежду и хороший спрей от запаха, — нежно прошептал Кайл.

Он выглядел до невозможности довольным, беспрерывно покрывая шею Ника мягкими поцелуями. Омега устало погладил его по плечу. То, как альфа буднично ввернул это «в следующий раз», планируя повторить подобное безумие, было по-своему очаровательным.

— Я больше никогда не буду делать это здесь.

— ...Хорошо, если Ник не хочет, мы не будем...

Услышав этот мигом погрустневший, покорный тон, он ласково обхватил лицо альфы ладонями.

— Мы же не можем наслаждаться друг другом в полной мере. Если дверь в мой кабинет будет заперта дольше часа, это вызовет слишком много подозрений.

— Твоя правда, — послушно согласился Кайл.

Его губы, только что терзавшие шею, спустились ниже, к ключицам. Почувствовав, как большая рука собственнически сжала его грудь сквозь ткань, Ник крепко обнял Кайла за голову, прижимая к себе.

— Если бы ты не пришел... случилась бы катастрофа, — тихо признался Ник.

Кайл мгновенно замер. Видимо, красочно представив себе этот сценарий, он заметно напрягся, а его синие глаза заледенели, наполнившись мрачным, пугающим холодом.

— ...Ник.

— Да?

— Я как раз хотел кое-что спросить об этом…

Поглаживая обнаженные ноги, скользя горячими ладонями по бедрам и вновь возвращаясь к животу, Кайл вдруг прервал тягучую тишину.

— Если ты не против… не хочешь перейти к нам на должность корпоративного юриста?

Ник слегка приподнялся. Он непонимающе моргнул, глядя на альфу. Кайл, задав этот вопрос с нежной, почти робкой осторожностью, продолжил осыпать его поцелуями, не отрывая мягких губ от кожи Ника.

— Я знаю, что тебе нравится работать в этой фирме, так что это просто предложение. Я ни к чему не принуждаю. Просто... я не хочу, чтобы повторялось то, что случилось сегодня. И невыносимо так долго тебя не видеть…

— Я согласен.

— …Что?

— Я согласен, — твердо повторил Ник. — Со следующего года будем работать вместе.

То, что до «следующего года» оставалась всего одна неделя, Ник благоразумно уточнять не стал. Его мозг уже лихорадочно просчитывал варианты. Учитывая время на бумажную волокиту и поиск замены, ему придется отработать еще около месяца — примерно столько же, сколько Кайл когда-то преданно ждал его. Если поднажать, то за месяц он точно управится. В конце концов, юристов на рынке пруд пруди. Главное грамотно передать дела и перенаправить клиентов, так что процесс не затянется.

— Ты... правда не против? — всё еще неверяще переспросил Кайл.

— Я всё равно планировал, что, набравшись опыта, уйду из фирмы под крыло какого-нибудь королевского адвоката или перейду в корпоративный сектор. Жаль, конечно, что специфика работы сузится, но если мне захочется разнообразия, всегда можно брать дела по государственному назначению.

Кайл потерял дар речи.

На его бледных щеках проступил легкий румянец, и он расплылся в такой ослепительной, искренней улыбке, что у Ника на мгновение перехватило дыхание.

— К тому же... мне тоже не нравится быть вдали от тебя, — тихо признался Ник.

— Правда?

— Но если вокруг тебя начнет виться еще один смазливый секретарь-омега...

Ник многозначительно замолчал. Кайл мгновенно прикусил язык. С виноватым, умоляющим о прощении взглядом он лишь крепче сжал руки, собственнически обнимающие Ника за талию.

— ...то я тоже устроюсь секретарем к какому-нибудь альфе.

Это было абсолютно абсурдное заявление, равносильное тому, чтобы спустить весь свой талант и блестящую карьеру в мусорное ведро. Разумеется, это была просто шутка.

— Мне больше не нужны секретари.

Однако Кайл ответил с пугающей серьезностью. Ник даже слегка опешил от этого тяжелого, потемневшего взгляда.

— Нет, ну до таких крайностей доходить не обязат...

— Я не хочу, чтобы рядом со мной находился кто-то другой. Только ты.

— ...Просто хочу, чтобы ты был чуть более осмотрительным, — со вздохом сдался Ник. — Ты хоть понимаешь, сколько ублюдков пускают на тебя слюни?

— Да. Я буду осторожен.

Если быть до конца честным, Кайл вообще не давал поводов для ревности. После того как Ник однажды устроил ему безобразную сцену, альфа вообще перестал улыбаться кому-либо, кроме него. Он и по своей природе никого к себе не подпускал, так что со своей ролью верного партнера справлялся безупречно. Вместо ответа Ник лишь ласково зарылся пальцами в его мягкие волосы.

— Ну что, поехали домой?

— Моя... одежда...

Заметив, как Ник неловко замялся, Кайл медленно, оценивающе окинул его взглядом. Этот взгляд становился всё более темным и откровенным. Его рука бесстыдно скользнула ниже, к паху, едва прикрытому полами смятой рубашки. Ник, затаив дыхание, наблюдал, как бледные, длинные пальцы беспрепятственно пробираются к его лону. С того момента, как они заперли дверь, прошло уже неприлично много времени, и им действительно пора было уходить. Но стоило только горячей ладони коснуться внутренней стороны его бедра, как Ника захлестнула пугающе мощная волна возбуждения.

— ...Нам нужно... домой... а-ах.

— Я попрошу, чтобы нам привезли сменную одежду. Давай останемся здесь, пока её не доставят, м? — хрипло выдохнул Кайл.

— И всё же... ммм... а-ах, Ка…

Пальцы, дразняще гладившие внутреннюю сторону бедра, безошибочно нащупали влажное, истекающее тягучей смазкой отверстие. Лицо Кайла уткнулось в его грудь. Стоило горячему влажному языку обвести чувствительный сосок, как остатки здравого смысла Ника окончательно растворились в воздухе. В таком состоянии работать он всё равно не сможет, да и в офисе никого не осталось. Значит, как и сказал Кайл — только пока не привезут одежду.

Крепко обхватив альфу за голову и прижимая к себе, Ник прикрыл глаза.

«Как всегда… Я просто не могу ему сопротивляться», — с легкой обреченностью подумал он.

Да и какая к черту разница. Кайл всё равно как-нибудь всё уладит. Отбросив последние сомнения, Ник полностью сдался на милость своих инстинктов и дурманящего аромата альфы. Оставалось лишь молиться, чтобы из-за наглухо запертой двери в пустой коридор не просочилось ни единого звука.