Побочная история 1Глава 1. Беременность

Коридор перед залом ожидания тонул в тишине. Не доносилось ни единого звука, ни обрывка чужого разговора и эта звенящая пустота словно сдавливала горло. По дороге в клинику Ник был абсолютно спокоен, но сейчас, раздавленный тяжёлым больничным безмолвием, начал сдавать позиции. Тревога липкими щупальцами забиралась под кожу.

В данный момент он ждал результатов анализов.

«Догадки-то у меня, конечно, есть!», — пронеслось в голове.

Началось всё дней шесть назад. Тошнота подкатила как раз после того, как отгремела их свадьба. Сперва Ник списал всё на переизбыток эмоций, он был настолько одурманен счастьем, что всё валилось из рук, а живот крутило от волнения. Но на следующий день симптомы никуда не исчезли, стало только хуже. От одного лишь резкого запаха к горлу подступал тошнотворный ком. Ник убеждал себя, что это просто накопившаяся усталость, ведь подготовка к торжеству выжала из них все соки.

А затем наступило утро их отлёта в свадебное путешествие. Ник пулей вылетел из постели и, едва успев добежать до ванной, склонился над раковиной. Так как за весь предыдущий день он толком ничего не съел, его рвало одной лишь желчью, обжигающей гортань. Кайл, мгновенно проснувшийся и метнувшийся следом, застыл в дверях. Его глаза расширились от неконтролируемого ужаса.

Разумеется, медовый месяц был тут же отменён, после недолгих, но безапелляционных уговоров со стороны Кайла. Бросив к чертям все планы, включая романтическое уединение на частном острове деда в Карибском море, доминантный альфа буквально на руках потащил Ника в клинику. Кайл вёл себя так, словно у его омеги была как минимум смертельная стадия неизвестной болезни, хотя того всего лишь один раз вырвало. Пришлось потратить немало сил, чтобы успокоить этого паникёра перед сдачей анализов.

Доктор Милан же, выслушивая сбивчивый перечень симптомов, оставался невозмутимо спокоен. Лютер со свойственным ему холодным профессионализмом осадил Кайла, который уже требовал начать процедуру немедленной госпитализации и именно в тот момент, поймав мимолетный, почти саркастичный блеск в глазах врача, Ник всё понял.

Рука сама собой опустилась на живот. Сквозь лёгкую ткань рубашки пальцы ощутили лишь плоские, твёрдые мышцы. Казалось, там физически не было места для чего-то ещё. И всё же в глубине души уже пустила корни робкая, невероятная догадка о том, что именно там скрывается.

— Ник, я всё-таки зайду и... — Кайл, который до этого долго сидел молча, до побеления костяшек сжимая руку Ника в своей, не выдержал и резко подался вперед.

Лютер в это время принимал другого пациента.

— Кайл, всё в порядке, — Ник мягко потянул его на себя.

За прошедшие сутки, с того самого момента, как они сдали кровь, это было ровно тридцать шестое «всё в порядке», адресованное изводящему себя альфе. Было совершенно ясно, какие мрачные картины сейчас крутятся в этой красивой голове. Наверняка Кайл уже перебрал все известные медицине неизлечимые заболевания.

«Готов поспорить, это правда беременность», — с лёгкой усмешкой думал Ник.

И не успела эта мысль оформиться до конца, как дверь кабинета распахнулась. Кайл подскочил как ужаленный — так резко, что их сцепленные руки едва не расцепились. Ник, сохраняя внешнее спокойствие, переплёл их пальцы крепче и неторопливо поднялся следом. На пороге показался Лютер. Заметив ожидающую прямо перед дверью пару, доктор приветственно вскинул руку.

— Кайл, Николас. Вы рано.

В этот момент за спиной врача мелькнула ещё одна фигура. Карлайл. Внезапное появление старшего брата вызвало на лице Кайла искреннее недоумение. Карлайл хмурился, его обычно бесстрастное аристократичное лицо выражало крайнюю степень раздражения, Ник увидел его таким впервые. Любопытство жгло изнутри, гадая, что привело его сюда, но омега благоразумно промолчал.

— Ах да, точно, — как ни в чём не бывало продолжил Лютер. Его острые карие глаза задорно сощурились, выдавая академическое предвкушение.

Ник тихо выдохнул сквозь зубы. Момент истины настал.

— Мои поздравления, Ник.

Взгляды присутствующих мгновенно скрестились на нём. Ник медленно кивнул.

«Значит, всё-таки беременность».

— Вы беременны. Идёт пятая неделя.

С этими словами Лютер сделал жест, словно отбивал мяч бейсбольной битой. Врач явно наслаждался моментом, он давно грозился использовать бейсбольный термин «хоум-ран» применительно к их паре, и теперь был очень доволен собой.

Стоявший рядом Кайл распахнул глаза. За всю свою жизнь Ник ни разу не видел на лице альфы такого ошеломлённого, абсолютно растерянного выражения.

— Что... вы сейчас... сказали, Лютер? — переспросил Кайл, запинаясь.

Ник сделал глубокий вдох. Пора было собираться с силами, вероятно сейчас этого огромного, парализованного шоком мужчину придётся откачивать.

— Хоть мы и обнаружили это с небольшим опозданием, плод абсолютно здоров, — спокойно произнёс Милан.

— Плод?.. — голос Кайла дрогнул, а сам он невольно пошатнулся.

Но Лютер безжалостно добил его:

— Кстати, смею заметить, плодных яиц два.

К такому Ник готов не был. Жаркая волна окатила затылок. Двое? Выходит, что...

— Вы сказали... два? — снова сипло переспросил Кайл, словно у него отказало понимание человеческой речи.

Ник молча, до боли сжал его широкую ладонь.

— Именно так, Кайл. В следующем году вы станете отцом двух детей.

Несколько бесконечных секунд Кайл стоял неподвижно, словно громом поражённый, затем пошатнулся, неуклюже отступил назад и буквально рухнул в кресло для ожидающих. Ник, чьи руки тоже начали предательски дрожать, тут же опустился рядом и обнял его. Когда Кайл поднял на него взгляд, в его пронзительных синих глазах блестели слёзы.

— Ник... — имя омеги сорвалось с губ альфы прерывистым, хриплым выдохом.

— Да, Кайл. — Ник ласково улыбнулся.

Пусть он и догадывался о беременности, но реальность, приправленная новостью о двойне, наконец-то обрушилась на него во всей красе, сердце в груди забилось как сумасшедшее. Лицо Кайла исказилось, было непонятно, плачет он сейчас или смеётся. Никаких слов больше не требовалось. За них всё говорили переплетённые взгляды и сбивчивое дыхание. В это самое мгновение они разделяли одну, невероятно глубокую эмоцию на двоих.

Сильные руки альфы собственнически, но бесконечно нежно обвили талию Ника, притягивая вплотную к себе. Зарывшись лицом в широкое плечо мужа, Ник вновь опустил ладонь на свой живот. Там всё ещё ничего не ощущалось. И всё же Нику казалось, что прямо сейчас под его пальцами пульсирует тепло, вызывая внизу живота сладкое, щекочущее чувство.

***

— Зачем ты так рано проснулся?

Стоило Нику только разлепить веки, как над ухом раздался хрипловатый со сна голос Кайла. Омега лениво перекатился на бок, тут же окутываясь знакомым, уютным ароматом альфы и его обволакивающим теплом. Сильная рука привычно легла на талию, прижимая к себе. Уткнувшись в грудь Кайла, Ник смешно наморщил нос, силясь прогнать остатки дремоты. Судя по ярким солнечным лучам, настырно пробивающимся сквозь плотные шторы, наступил уже глубокий день.

— Который... час? — сонно пробормотал он.

— Час дня.

— Почему ты меня не разбудил?

Губы Кайла мягко коснулись его лба. Податливые и нежные, они заскользили ниже, покрывая лёгкими, невесомыми поцелуями брови, переносицу, щеки. От этой приятной щекотки Ник зажмурился и тихо рассмеялся.

«Прямо как ласковый щенок, — с теплотой подумал он. — Только куда очаровательнее».

— Я хотел, чтобы ты спал столько, сколько захочешь, Ник.

— Слишком долго спать тоже вредно.

— Но ведь теперь ты не один.

Пусть Ник всегда спал больше айла, до настоящих сонь ему было далеко. Однако в последнее время всё изменилось. Стоило ему увидеть тот чёрно-белый снимок УЗИ, как потребность во сне резко возросла. Впрочем, как и другие сопутствующие симптомы.

Он начал быстро утомляться, а вкусовые пристрастия теперь могли меняться по несколько раз на дню. Не желая лишний раз напрягать мужа, Ник до последнего старался не подавать виду, но когда его всё-таки раскусили, Кайл начал спрашивать, чего ему хочется съесть или сделать, при каждом удобном, и неудобном, случае, стоило им только встретиться взглядами.

Кайл из кожи вон лез, чтобы по максимуму удовлетворить малейшую прихоть своей омеги. Время суток не имело для него никакого значения. Если Ник не спал — Кайл тоже бодрствовал. Как-то раз, проснувшись в два часа ночи, Ник неосторожно обмолвился, что ему хочется освежающих фруктов. Кайл тут же поднял на уши своих людей, и уже через пару часов в дом доставили чуть ли не все мыслимые виды цитрусовых. Вот только Ник, не дождавшись, благополучно уснул. А на следующее утро от одной лишь мысли о кислом его начало мутить, так что в итоге все эти фрукты пришлось пожертвовать в бесплатную столовую.

Он всегда знал, что этот гиперопекающий альфа будет суетиться вокруг его беременности, но реальность превзошла все ожидания. Кайл обращался с ним так бережно, словно Ник был хрустальным и мог рассыпаться от малейшего неосторожного вздоха. Прежний Ник немедленно осадил бы его, пресекая эту суету на корню, но сейчас, как ни странно, ему это даже нравилось.

В конце концов, Кайл стал его законным представителем. Случись с Ником что-нибудь — Кайл узнает об этом первым. И именно на Кайла он будет опираться больше всего, когда придёт время рожать этих двух малышей. Кайл был его супругом и альфой.

А дети под сердцем стали самым прекрасным доказательством их неразрывной связи.

— Как думаешь, когда мы сможем разглядеть их личики?

До этого Кайл просто мирно обнимал Ника, но теперь осторожно сдвинул ладонь, опуская её на живот омеги. Сквозь тонкую ткань домашней одежды пальцы альфы казались обжигающе горячими. От этого прикосновения приятное, успокаивающее тепло начало разливаться глубоко внутри, и Ник расплылся в нежной улыбке.

— Наверное, только когда живот начнёт хоть немного выпирать.

— Я так хочу, чтобы они были похожи на тебя.

Хриплый со сна голос прозвучал почти над самым ухом. В этой приглушённой интонации смешалось столько удушающей любви, трепетного предвкушения и затаённой тревоги, что у Ника сладко защемило в груди. По одному лишь тону было ясно, насколько глубоко Кайл привязан к нему. Накрыв изящную кисть мужа своей, Ник шепнул в ответ:

— А я хочу, чтобы они были похожи на тебя.

— На меня?.. — Кайл осёкся. — Но разве... дети не расстроятся, если унаследуют мои черты?

— Что за бред ты несёшь?

Кайл замялся и отвёл взгляд, его длинные ресницы дрогнули.

— Раз их вынашиваешь ты, они в любом случае будут самыми очаровательными созданиями на свете. Но... кто угодно скажет, что лучше бы им пойти в тебя.

Ник издал короткий, недоверчивый смешок. Он-то надеялся, что призраки прошлого отпустили мужа, но Кайл, оказывается, снова начал накручивать себя.

— Это не так.

— ...Правда?

— Правда, дурачок.

Конечно, называть этого невыносимо красивого, статного и умного мужчину «дурачком» было преступлением против истины, но в голосе Ника сейчас сквозила лишь ласковая укоризна. Ещё задолго до того, как их отношения переросли во что-то большее, он часто ловил себя на мыслях о том, какими красивыми могли бы быть дети Кайла. И теперь категорически отказывался мириться с этой самоуничижительной глупостью. Всем сердцем Ник желал, чтобы на свет появились двое малышей, как две капли воды похожих на своего отца. А тут такие абсурдные заявления!

— Вообще-то, я уже очень-очень давно мечтал увидеть ребенка, похожего на тебя.

— Давно? — Кайл удивленно моргнул.

Осознав, как двусмысленно прозвучала его фраза, словно он уже много лет тайно грезил о том, чтобы родить от друга, Ник слегка стушевался. На щеках проступил лёгкий румянец.

— Нет, я просто имел в виду... Если они унаследуют твою внешность, то будут безумно красивыми и милыми.

— Вот как?

Губы Кайла тронула застенчивая, но очень понимающая улыбка. Ник понятия не имел, какие выводы сделал альфа, но... технически, это было правдой. Он ведь действительно был влюблен в Кайла со времён юности. Стараясь скрыть смущение, омега поспешно отвёл взгляд и пробормотал:

— Они будут такими красивыми, что я буду часами ими любоваться. На тебя даже времени не останется.

— Но так нельзя... — голос Кайла мгновенно потускнел, пропитавшись детской обидой.

— Готов поспорить, ты будешь вести себя точно так же!

— Нет... Для меня ты всё равно останешься на первом месте.

Кайл сгрёб Ника в охапку, крепко прижимая к себе, и зарылся лицом в его плечо. Его губы недовольно зашевелились, оставляя горячие, собственнические отпечатки на коже ключиц.

— Наши дети важнее моей собственной жизни, важнее меня самого... Но всё равно, Ник. Ты для меня — самое дорогое, что есть на свете.

Услышав этот отчаянно-серьёзный тон в ответ на свою полушутку, Ник почувствовал, как к горлу подступил ком. Он тоже растерялся.

— Естественно. Для меня ты тоже, — на выдохе ответил он.

— ...Тебе не обязательно так говорить.

— Они так дороги мне именно потому, что это дети от тебя, Кайл.

Ник мягко коснулся губами его макушки. Кайл тут же поднял голову, встречаясь с ним взглядом.

— Правда?

Глядя на этого огромного мужчину, сейчас больше похожего на ранимого зверька, Ник почувствовал, как сердце переполняет щемящая нежность. Он испытывал это чувство каждый раз, когда Кайл ревновал или демонстрировал свою собственническую натуру. Возможно, это был своеобразный побочный эффект после тех времён, когда альфа пытался оттолкнуть его, считая себя «недостойным» друга. Но теперь... Нику до безумия нравилась эта жадность Кайла, направленная исключительно на него.

— Так что перестань переживать о глупостях.

— ...Угу, хорошо.

Кайл робко, счастливо улыбнулся и снова погладил плоский живот мужа.

— А малыши могли нас услышать? Вдруг они обидятся? — вдруг совершенно серьёзно зашептал альфа, тревожно хмуря брови.

Глядя на его забавные метания, Ник не выдержал и прыснул со смеху.

«Похоже, мне придётся воспитывать не двоих, а троих детей», — подумал он с лёгкой иронией.

И хотя впереди явно маячили бессонные ночи и море хлопот, сейчас Нику было просто... хорошо.

***

В разгар лета Лондон был переполнен людьми. Высокое небо казалось бесконечным, а солнце садилось непривычно поздно. Каждый свободный клочок зелёных газонов был усыпан отдыхающими, и Примроуз-Хилл не стал исключением. На короткой, источающей свежий травяной аромат лужайке яблоку негде было упасть от туристов и местных жителей.

Ник и Эльза сидели среди этой пёстрой толпы. Девушка предусмотрительно расстелила плед в густой тени раскидистого дерева, спасая их от полуденного зноя.

Шла девятая неделя беременности. Ник с горем пополам привык к той сумасшедшей суете, которую развели вокруг него близкие. Ему, взрослому, физически крепкому и высокому мужчине, всё ещё было дико неловко от того, что с ним носились как с хрустальной вазой. Но запретить им волноваться он тоже не мог.

— Имена для малышей уже придумали?

— Да. Выбрали почти сразу.

— Ну и? Поделишься?

— Сына назовём Гидеон, а дочку — Кара.

Лютер предупреждал: раз плодных яйца два (что выяснилось ещё на пятой неделе), то близнецы разнояйцевые, а значит, высока вероятность, что они будут разного пола. Что касается их вторичного пола, тут пока можно было только гадать.

Впрочем, Нику было плевать. Лишь бы родились здоровыми, большего он и не просил. Поскольку случаи беременности среди омег-мужчин в их окружении были огромной редкостью, Ник поначалу всерьёз тревожился: сможет ли его тело стать надёжным пристанищем для малышей? Его живот был слишком твёрдым, сплошные рельефные мышцы, он казался суровой, бесплодной землей. Поверить в то, что под этими кубиками пресса зародилась новая жизнь, было невероятно сложно.

И даже сейчас, уже пройдя УЗИ и держа в руках заветные снимки, он порой замирал от нереальности происходящего. Внутри него росли дети Кайла. Их общие дети.

— Потрясающие имена. Твоя мама, наверное, была в восторге, — тепло улыбнулась Эльза.

— Да, она впервые за долгое время искренне рассмеялась.

Хотя Ник давно признался семье о смене своего вторичного пола с беты на омегу, по-настоящему они осознали это лишь сейчас. Когда Ник сообщил новость, средний брат Нил смотрел на него так, словно у того выросла вторая голова, а младший брат, Нейтан, даже немного приревновал. Нора сначала выдала целую гамму сложных эмоций, и лишь увидев снимок УЗИ, потрясённо прикрыла рот рукой. Когда Ник спросил, не против ли она, если он назовёт сына в честь погибшего отца, мать расцвела той самой, бесконечно счастливой улыбкой из их прошлого.

— Кстати, а где ты бросил Кайла? Он же в последнее время приклеен к тебе двадцать четыре — нет, все двадцать пять часов в сутки!

— Оставил дома.

Как следствие, телефон Ника надрывно вибрировал каждые двадцать минут, но он упрямо игнорировал экран. Он же сказал мужу, что идёт на встречу с Эльзой, так зачем строчить сообщения каждую секунду?

— Вы что, поссорились? — проницательно прищурилась детектив Линдт.

Ник недовольно поморщился. Если быть честным — да, поссорились. Но причина была настолько нелепой, что признаться в этом было стыдно. От одних лишь воспоминаний о прошлой ночи в груди стало тесно. Ему показалось, что солнечный луч пробился сквозь листву и резанул по глазам, заставив их слезиться, хотя на самом деле лицо Ника было надёжно укрыто в тени дерева.

— Без понятия.

В последнее время с ним постоянно творилось что-то странное. Он мог вспылить из-за сущих пустяков, через минуту впасть в меланхолию, а в итоге и вовсе разрыдаться — совершенно неконтролируемо. Ник, который всегда славился ровным характером, сам сходил с ума от этих эмоциональных качелей.

Николас Уайт барристер, человек, который не только в силу природного темперамента, но и благодаря профессии научился жёстко контролировать эмоции. Эти дикие, нестабильные перепады, когда любая мелочь вызывает обиду или слёзы, были для него в новинку. Даже в буйный подростковый период Ник оставался хладнокровным, циничным и в меру заносчивым парнем.

— И в чём же Кайл провинился? — Эльза тактично переложила вину на альфу.

Ник не нашёлся, что ответить. История была слишком интимной и одновременно до комичного абсурдной.

«Не могу же я сказать ей, что мы поругались из-за того, что он уже которую неделю заставляет меня спать, просто держась за ручки...», — мысленно простонал он.

Ник всё прекрасно понимал. Понимал, что Кайл боится навредить, понимал, что это их первый раз, и страх альфы оправдан. Кайл и без того всегда был помешан на его безопасности, а сейчас гиперопека перешла все границы. Но больше месяца избегать даже нормальных поцелуев?!

Кайл оправдывался тем, что от поцелуев он теряет голову и ему хочется большего. И поэтому, буквально, они просто держались за руки. Целых четыре недели! И это только начало. Впереди ещё столько месяцев. Вспомнив, как Кайл смотрел на него из-под своих длинных густых ресниц, с таким видом, будто вот-вот расплачется от отчаяния, в груди снова почувствовалось глухое раздражение.

Прежний Ник, скорее всего, умилился бы этой картине, но гремучая смесь сексуальной неудовлетворенности и разбушевавшихся омежьих гормонов сыграла свою роль — он сорвался. Они поскандалили. В процессе Ник даже пустил слезу от обиды.

— Я же говорил, если делать всё осторожно, ничего страшного не случится, Кайл, — убеждал он прошлой ночью.

— Но... а если я не сдержусь и слишком возбужусь? Что тогда?

И кто вообще придумал этот миф, что у беременных пропадает либидо? К Нику, с его комплекцией и выносливостью, это точно не относилось. Когда перед тобой каждый день маячит невероятно красивый, пышущий жаром альфа, совершенно естественно, что его хочется завалить в постель.

— Тогда давай ограничимся петтингом.

— А если я всё равно не смогу остановиться?..

— Кайл, я обещаю, никакой пенетрации. Обойдёмся только руками. Договорились?

Ситуация, в которой беременный омега уговаривает своего мужа на секс, используя типичные фразы голодного альфы, была верхом абсурда. Ник мысленно застонал. Прижатый к матрасу Кайл выглядел донельзя растерянным, его брови изломились в мученической гримасе. Синие глаза были полны неподдельной тревоги.

— ...Но я ведь тоже так сильно этого хочу! — жалобно взвыл тогда Кайл.

— Ну так давай сделаем это?

— Но, Ник, судя по нашим паттернам копуляции, стоит нам только начать, как мы неизбежно переходим все границы. Так что лучше вообще избегать любых провоцирующих ситуаций!

«Паттерны копуляции*?», — мысленно возмутился Ник. И когда это он успел всё проанализировать? В последнее время Кайл зачастил к Карлайлу, и теперь использует такие стерильные термины, как «копуляция», чтобы его отговорить. Нику это категорически не нравилось, из-за этого он чувствовал себя каким-то животным, не способным контролировать желания.

Паттерны копуляции (стратегии спаривания) — это видоспецифичные наборы поз, звуков и движений, которые используют организмы в процессе полового акта для оплодотворения.

— Тогда, может, во втором триместре, когда всё стабилизируется, будет можно?

Кайл виновато отвёл взгляд. У омег-мужчин живот начинает округляться гораздо позже, чем у женщин-омег или бет, да и то зачастую это почти незаметно. Так что живот Ника всё ещё оставался совершенно плоским, лишь сам он чувствовал внутри едва уловимые изменения. Но если Кайл до дрожи боится прикоснуться к нему сейчас, то, когда живот действительно вырастет, он тем более ни за что не согласится на секс. Ник нутром чуял это.

— Ты серьёзно не будешь? Уверен, что сможешь продержаться почти год?

— Ник, твоя безопасность и наши дети для меня куда важнее моего собственного возбуждения. Отбросив всё остальное, твоё здоровье...

— Ах, вот как? А как же мои желания? Моё возбуждение?

— Это... тоже важно, но...

— Всё, хватит. Можешь вообще до конца жизни ко мне не прикасаться.

Отказ Кайла удовлетворить его вполне естественную потребность вызвал жгучую, неконтролируемую обиду. Ник даже не понял, как это произошло, просто изнутри поднялась горячая волна, и на глазах навернулись слёзы. Кайл тут же подался вперёд и отчаянно сгрёб его в охапку.

— Ник, ты... ты плачешь?

От этих слов Ник взбесился ещё сильнее. Почувствовав себя жалкой истеричкой, которая ревёт из-за того, что ей не дают, он ощутил, как его мужская гордость трещит по швам.

— Я не плачу.

— Ник, прости меня. Я просто кусок дерьма.

— Тогда сделай так, как я прошу.

Но даже сжимая его в отчаянных, полных раскаяния объятиях, альфа упрямо покачал головой. Ник упёрся руками ему в твёрдую грудь и вырвался из кольца рук. Он толкнул его совсем легко, без усилий, но Кайл тут же послушно отступил, и это взбесило Ника окончательно. Кайл наверняка сделал это, чтобы Ник, не дай бог, не перенапрягся, но эта чрезмерная осторожность вызвала лишь новую волну глухого раздражения. «Да пошло оно всё, подавись своей заботой!»

— Пока я не разрешу, даже не вздумай со мной заговаривать.

— Ник, это слишком жестоко. Прости меня, а? Умоляю, прости...

— Делай что хочешь. А я буду делать то, что хочу я.

Грубо вытерев мокрые щёки, Ник развернулся и ушёл в свою спальню, поставив в споре жирную точку. Именно этот инцидент, к слову, заставил Кайла твёрдо решить снести стены между их спальнями и сделать одну общую комнату.

***

— Так и будешь игнорировать того несчастного красавчика, что торчит вон там?

Вырвав Ника из тягостных воспоминаний позавчерашнего дня, Эльза непринуждённо ткнула пальцем в сторону входа в парк. Взгляд омеги скользнул в указанном направлении. В отличие от Ника, который взял декретный отпуск и временно оставил работу, у Кайла обязанностей было хоть отбавляй, поэтому днём он по-прежнему пропадал в офисе. И сейчас этот альфа, появившийся посреди парка в безупречном деловом костюме, собрал вокруг себя целую толпу зевак, открыто пялящихся на него.

Слегка растрёпанные волосы, небрежно зачёсанные назад, безупречно бледная кожа, даже издалека было видно, насколько он чертовски хорош собой. Кто-то из прохожих даже достал телефон, чтобы сфотографировать его, видимо, приняв за модель или киноактёра. Ник сталкивался с подобным каждый раз, когда они ездили в отпуск, но с тех пор, как они начали встречаться, нет, с тех пор как они поженились, он давно не видел этого так явно. Внутри всё болезненно сжалось.

«Он мой», — собственнически вспыхнул Ник.

Омега хмуро свёл брови, охваченный первобытным, почти детским чувством ревности. Расстояние между ними было ровно таким, чтобы можно было разобрать выражение лица друг друга. И Кайл неотрывно смотрел на своего мужа. В его взгляде читалась такая неприкрытая тоска и тревога, что он казался воплощением трагической красоты из классических романов.

— ...

— Вау, а Кайл-то нарасхват, — хмыкнула Эльза. — Смотри, кто-то просит с ним сфотографироваться.

И правда — Ник увидел, как к его мужу направился какой-то незнакомец. Судя по ярким, выразительным чертам лица, вероятно, испанец или итальянец. Мрачно проводив взглядом то, как этот тип подходит к Кайлу, Ник резко подскочил с пледа.

— Я пошёл.

— Ага, давай.

Эльза даже не подняла глаз от своего маникюра, ответив совершенно равнодушно, её бросали подобным образом уже не в первый раз, так что она привыкла. Ник бросил такое же дежурное «извини» и шагнул из спасительной тени дерева на залитую солнцем лужайку. Стоило ему подняться, как Кайл вздрогнул, словно от удара током, и впился в него взглядом. Будь у этого огромного альфы собачьи уши, они бы сейчас точно навострились. Кайл даже не повернул головы в сторону незнакомца, который пытался с ним заговорить. Он стоял там с совершенно несчастным видом, словно во всём мире для него существовал только Ник. Одно лишь это зрелище заставило лёд в груди омеги немного оттаять. С этими сумасшедшими гормонами Ник был просто не в состоянии контролировать свои эмоции, меняющиеся каждую секунду. Он быстрым шагом направился к мужу. Заметив это, Кайл суетливо бросился ему навстречу.

— Ник, тебе нельзя так быстро ходить.

Стоило Нику лишь слегка прибавить шаг, как этот медведь уже стиснул его в своих объятиях, дрожа от беспокойства. Это было просто нелепо! И чертовски мило.

— Я, кажется, просил не заговаривать со мной без разрешения.

Но память о прошлом раздражении никуда не делась, поэтому Ник нацепил на лицо свою самую ледяную адвокатскую маску, напоминая об ультиматуме. Кайл тут же поник. Замявшись, он неохотно разжал руки, на его лице отразилось настолько неприкрытое уныние, что становилось жаль.

— ...Прости.

— И это всё?

— Да... Ник, но можно мне хотя бы разговаривать с тобой? Если ты будешь молчать, я точно умру.

Вместо того чтобы резонно заметить, что от такого ещё никто не умирал, Ник слегка вздёрнул подбородок. Продолжая сохранять нарочитую холодность, он бросил:

— Так и быть, прощу. Если чмокнешь меня.

— ...Чмокнуть?

— Ты же отказываешься нормально целоваться, или даже лёгкие поцелуи теперь тоже под запретом?

— Нет, чмокать можно.

На долю секунды на лице Кайла отразилась напряжённая работа мысли, а затем оно просияло ослепительной улыбкой. Робко стрельнув глазами в сторону Ника, альфа довольно сощурился и поспешно сгрёб его обратно в охапку. А затем принялся покрывать его подбородок и щёки мягкими, невесомыми поцелуями. Его тёплые губы касались кожи и тут же отстранялись, снова и снова, от этих нежных, трепетных касаний вся скопившаяся тревога и раздражение Ника растворились без остатка.

— На этом и заключим мировую.

— Да, Ник. Я так тебя люблю... Ты у меня самый красивый.

Видимо, отсутствие физического контакта изводило их обоих. Дорвавшись до возможности хотя бы легонько касаться мужа, Кайл совершенно забыл о приличиях и посторонних взглядах, продолжая без конца осыпать поцелуями его шею и щёки. От этой приятной, непрекращающейся щекотки губ Ник в конце концов не выдержал и рассмеялся. Его лёгкий, искренний смех тёплым эхом растворился между ними.