Побочная история 2Глава 3. Моё безопасное место — рядом с тобой

С тех пор как Кайл потерял память, прошло уже больше полумесяца. Вопреки всем опасениям, он на удивление быстро заново узнал Ника и детей, оберегая их семью ничуть не хуже, чем до той злополучной аварии. То, к чему, казалось, невозможно будет привыкнуть, незаметно стало рутиной. В их дом наконец-то пришел покой.

Конечно, нельзя было сказать, что Кайл остался абсолютно прежним. Он до очаровательного забавно ревновал Ника к самому себе и потому нарочно старался во всем отличаться от себя прошлого. Ника это нисколько не задевало — ему нравилось выстраивать новый образ их повседневной жизни. И все же иногда, в редкие минуты затишья, он ловил себя на щемящей тоске по минувшим дням.

В последнее время это чувство накатывало все чаще. Стоило Нику бросить взгляд на февральский календарь и увидеть День святого Валентина, как в памяти всплыло их давнее обещание. С появлением детей у них почти не оставалось времени, чтобы провести этот праздник лишь вдвоем, поэтому в прошлом году они составили план. Договорились, что с этого года четырнадцатое февраля будет принадлежать только им, и даже заранее расписали, чем займутся.

Они были вместе так долго, но их стаж именно как романтической пары оказался до обидного мал — даже на свидания они почти не ходили. Беременность наступила сразу же, как только они начали встречаться, за ней последовала поспешная свадьба, и времени на романтику просто не осталось.

Годовщины и дни рождения отмечали с размахом, но вот простых, тихих свиданий так и не узнали. Для Кайла Ник был единственным возлюбленным за всю жизнь, и Нику отчаянно хотелось подарить ему самое обычное, классическое свидание. Поэтому они и задумали обменяться шоколадом ручной работы и поужинать в уютном ресторанчике по соседству. Скромно, без излишеств, просто подарив друг другу по розе.

«Да, звучит замечательно», — Кайл всегда с готовностью соглашался на любые идеи Ника, но тогда, услышав этот план, он обрадовался искренне и светло, как ребенок. Глядя на его сияющее от счастья лицо, Ник ловил себя на мысли, что тоже ждет не дождется этого Дня святого Валентина.

Но в этом году их планам не суждено было сбыться. Во-первых, оба с февраля с головой ушли в работу, разгребая накопившиеся дела. А во-вторых — у нынешнего Кайла появились свои желания. Он мягко, но настойчиво предложил Нику поужинать в «Sky Garden». Кайл проверил бронь в ту же секунду, как она открылась, и Ник просто не смог отказать его предвкушающему взгляду. С трудом отговорив Кайла от идеи арендовать весь ресторан целиком, они все же забронировали столик на вечер.

Отговорить его стоило немалых трудов. Кайл и раньше отличался упрямством, но теперь, научившись открыто заявлять о своих желаниях, он мастерски вил из Ника веревки. А Ник, всегда питавший к нему непреодолимую слабость, сейчас уступал гораздо чаще.

Конечно, это было в разы лучше, чем раньше, когда Кайл относился к нему как к некоему священному божеству, боясь лишний раз вздохнуть. На душе стало куда спокойнее. Ник не раз ловил себя на мысли, как же здорово, что Кайл больше не несет в себе груз своего кошмарного прошлого, не терзается чувством вины, оставившим глубокие шрамы на всей его жизни. Но стоило об этом задуматься, как Ника пронзала неотвязная мысль: тот, прежний Кайл, хранящий в себе всю эту боль, словно остался где-то там, совсем один.

Плачущий в одиночестве, в темном, всеми забытом подвале.

С того самого дня, как Ник впервые впустил его в свою жизнь, этот образ испуганного мальчика навсегда поселился в уголке его сердца. Именно из-за него, с кем бы Ник ни встречался, он в итоге всегда возвращался к Кайлу. Он слишком хорошо знал, как сильно тот был напуган и как глубоко страдал. И осознание того, что того самого Кайла, сотканного из этих переживаний, больше нигде нет, порой наполняло Ника глухой, тягучей пустотой.

— Ник? Ты в порядке?

Над ухом раздался бархатистый голос. Они неспешно прогуливались по Оксфордской площади после обеда, и Ник как вкопанный замер перед витриной универмага «Selfridges». Очнувшись от гипнотического созерцания розовых сердец и роз, украшавших стекло, Ник повернул голову. Их взгляды встретились.

— А, да. Просто тут красивая витрина.

На губах Кайла заиграла мягкая улыбка. Он смотрел на Ника так, словно тот был самым очаровательным созданием на свете, и с непринужденной легкостью бросил слова, от которых сердце привычно екнуло:

— Ты красивее.

— Это слово тебе нужно использовать для себя, — фыркнул Ник.

— Но ведь это правда.

Эта легкая, ничего не значащая перепалка сняла напряжение. Они пошли дальше, болтая о всяких пустяках и домашних делах. Ник, не скрывая смешинок в голосе, сдал Карлайла и признался, что тот просил у него совета ко Дню святого Валентина. Кайл же, инстинктивно недолюбливающий Эша, лишь нахмурился, искренне переживая, что его старший брат слишком уж сильно увлекся этим мистером Джонсом.

За разговорами они незаметно дошли до Мейфэра. Перед ними вырос знакомый величественный особняк. Кайл шагнул вперед, чтобы открыть дверь, а Ник по привычке скользнул по нему взглядом. И вдруг его внимание привлек бледный шрам на затылке. Кайл недавно подстригся, и из-под укороченных прядей отчетливо проступил след от травмы.

«...Неужели для того, уснувшего Кайла, время навсегда застыло на том самом моменте, когда я пострадал?», — от этой внезапной мысли внутри все похолодело. Ник понимал, что глупо терзать себя подобным, когда вот он, живой и здоровый Кайл, стоит прямо перед ним, но к горлу все равно подкатил тошнотворный ком. Если память так и не вернется, Ник уже никогда не сможет сказать тому Кайлу, что с ним все в порядке. Что он выжил только благодаря ему.

Тот Кайл уже никогда не получит шанса вслух попросить о том, чего хочет, как делает это сейчас. И как бы сильно Ник ни старался окружить его заботой, тот Кайл уже не сможет ощутить радости от этой теплоты.

Смутная, тяжелая печаль сковала ноги Ника, пригвоздив его к месту. Заметив, что он так и остался стоять на пороге, Кайл обернулся. Тонкие брови сошлись на переносице, выдавая тревогу. В пару быстрых шагов он оказался рядом.

— Ник, меня это правда беспокоит. Что-то случилось?

Ник прекрасно понимал, что Кайл не делится на двух разных людей, и все его внутренние терзания бессмысленны, но язык не поворачивался сказать «все хорошо». Он лишь нервно облизнул пересохшие губы, пытаясь взять себя в руки. Лучше промолчать. Зачем расстраивать Кайла впустую?

— Нет. Просто... наверное, я сегодня какой-то рассеянный.

— ...Врешь.

Кайл слишком легко читал его эмоции. Светлое, расслабленное лицо Кайла медленно потемнело, уголки губ дрогнули, и он опустил взгляд, пряча глаза.

— Ты ведешь себя так весь февраль, Ник. Если точнее — с того самого момента, как мы заговорили про День святого Валентина. Я не давил, потому что видел, что ты не хочешь об этом говорить, но…Ник думал, что ничем себя не выдал, но от проницательного взгляда Кайла ничего не укрылось. Его голос, пропитанный горечью, становился всё тише. Кайл крепко зажмурился, словно человек, вынужденный признать то, чему отчаянно противился.

— Ты ведь скучаешь по прежнему мне?

Попадание в самое больное место. В груди болезненно кольнуло. От осознания того, что всё это время Кайл наблюдал за ним и терзался подобными мыслями, Ника захлестнуло чувство вины. Он поспешно перехватил его руку, крепко сжимая тёплые пальцы. Ник лихорадочно соображал, как бы подобрать слова, чтобы не ранить, но в итоге понял одно — лгать нельзя.

— Кайл, не пойми неправильно. Мне хорошо с тобой и сейчас. Даже без воспоминаний ты это всё ещё ты. И даже если ты снова изменишься, для меня ты останешься прежним. Меня гложет лишь одно... — Ник запнулся, тщательно подбирая слова, и почти перешёл на шёпот. — Мне хочется осчастливить и того, прежнего тебя, но я не знаю, как это сделать. Ведь последнее, что ты помнишь, это миг перед тем, как я пострадал. Я прекрасно понимаю, в каком ужасе ты тогда был. И то, что я никак не могу успокоить того тебя... Вот что не даёт мне покоя.

Произнося эти слова вслух, Ник окончательно осознал: вся эта печаль — лишь его собственная проблема. Глухое чувство вины, родившееся из всего того, что он узнал о скрытой боли Кайла, сплелось в тугой узел. Ник не знал, как его распутать, и оттого так отчаянно тосковал. Это было до смешного эгоистичное желание.

Он горестно свёл брови и устало потёр лицо ладонью, думая, как лучше извиниться. Сам Кайл прекрасно справлялся со своей новой жизнью, а Ник бессовестно заставлял его страдать лишь из-за своих собственных неразрешённых терзаний. Он уже приоткрыл губы, чтобы попросить прощения, как вдруг Кайл выпалил:

— Если я верну память...

Ник растерянно моргнул. Лицо Кайла исказил неприкрытый страх. В это мгновение он вдруг показался Нику хрупким мальчишкой — тем самым, что когда-то в одиночестве забился в угол тёмной комнаты.

— Я боюсь, что тогда нынешний я просто исчезнет. Боюсь, что все эти дни, когда я узнавал тебя заново с чистого листа, всё то новое, что я успел создать... что всё это сотрётся в пыль. До одури страшно.

Сердце Ника мучительно сжалось. Всё это время он беспечно полагал, что Кайл просто забавно ревнует к самому себе. Но его тревоги таили в себе куда более глубокую, тёмную бездну. До Ника медленно доходило: для Кайла этот страх был сродни страху перед собственной смертью.

Не находясь в его шкуре, Ник не имел права бросаться пустыми утешениями вроде «всё будет хорошо». Даже врачи не давали никаких гарантий. Дарить ложную надежду значило бы просто обманывать Кайла. Поэтому Ник мог пообещать лишь одно.

— Но, Кайл... В какой бы ситуации ты ни оказался, я всегда буду рядом. Каким бы ты ни стал, это останется неизменным. Ты моё убежище. Мой дом. — Что бы ни случилось, Николас Уайт всегда будет стоять плечом к плечу с Кайлом Фростом. Как и всегда. Как и с самого начала. — Я не считаю, что ты разделился на «до» и «после». То, какой ты сейчас, это следствие твоего желания спасти меня. Наше сегодня прямое тому доказательство. Всё это произошло только потому, что ты меня любишь. А значит, ты всегда остаёшься собой.

Глаза Кайла покраснели. В них заблестели крупные слёзы. С чувством, которое было гораздо глубже и сложнее банального собственничества, он крепко сжал руку Ника. Сквозь переплетённые пальцы струились безграничное тепло и нежность. Кайл несколько раз прерывисто, судорожно вдохнул, пытаясь совладать с собой, и поднял голову. Глядя в его всё ещё немного испуганные глаза, Ник мягко улыбнулся.

— Я люблю тебя, Кайл. Я буду рядом при любых обстоятельствах, так что, пожалуйста, ничего не бойся.

По щеке Кайла всё же скатилась слеза. Он заплакал — беззвучно, но надрывно. Ник мягко потянул его на себя, одной рукой обхватывая задрожавшие плечи, а другой ласково накрывая щёку. Он стал покрывать невесомыми поцелуями мокрые дорожки от слёз, не пропуская ни миллиметра. Кайл подался вперёд, ища защиты в его объятиях, и приглушённо выдохнул:

— Ты впервые... сказал, что любишь меня.

Ник был искренне уверен, что за всё это время произнёс эти слова хотя бы раз. Оказалось, нет. Захлебнувшись от нежности и острой вины, он прижал Кайла к себе ещё крепче.

— Прости меня. Я правда думал, что уже говорил это.

— Мне казалось, что ты не сможешь полюбить меня таким... без памяти. И это было невыносимо, — голос Кайла всё ещё немного дрожал. — С того самого мгновения, как я впервые увидел тебя, я словно потерял рассудок, видел только тебя одного. Было так обидно от мысли, что ты принадлежишь кому-то другому, кого я даже не могу вспомнить...

Его бормотание, больше похожее на исповедь самому себе, постепенно стихло. Подняв взгляд на Ника, Кайл перестал плакать. На его губах медленно расцвела улыбка — такая же чистая и светлая, как и он сам, смягчив напряжённые морщинки у глаз.

— Теперь всё хорошо.

Феромоны Кайла внезапно сгустились, став тяжёлыми и терпкими — точь-в-точь как в тот день, когда он потерял память. Он протянул руку и трепетно очертил линию скулы Ника. Обхватив лица друг друга ладонями, они медленно слились в поцелуе. Губы сомкнулись так идеально, словно изначально были созданы лишь друг для друга. От этого прикосновения по венам разлилось отчаянное, пьянящее чувство.

Нику совершенно не хотелось прерывать этот поцелуй, но кожа Кайла, прижатая к его щеке, стала пугающе горячей. Это был не просто легкий румянец возбуждения, он пылал, как в лихорадке. Испугавшись, Ник резко отстранился. Кайл медленно моргнул влажными, затуманенными от жара глазами и посмотрел на него с искренним непониманием.

— Кайл, у тебя температура. Давай-ка зайдем внутрь.

— Но я в порядке...

— Ты просто горишь. Думаю, как только сегодня закончим с делами, сразу поедем в больницу.

Спорить со столь непреклонным тоном было бесполезно, и Кайл послушно кивнул. Ник сразу же отвел его в здание, перепоручил заботам секретаря, Диего Сойера, а сам стремительно направился в аптеку за жаропонижающим. Ему хотелось пулей метнуться обратно, но планы рухнули: мать Ника, которая изначально обещала посидеть с детьми, позвонила и сказала, что на работе возникло ЧП, и она никак не сможет приехать.

Оказавшись перед необходимостью срочно забирать Кару и Гидеона, Ник с тяжелым вздохом решил, что сегодняшнее свидание придётся отменить. Кайл болен, оставить малышей не с кем — куда разумнее провести этот вечер дома, в спокойствии и тишине.

— Папа-а, папа!

— Отец!

Мать всё же выручила его, лично привезя внуков в Мейфэр. И теперь Ник наблюдал чудесную картину: двое маленьких ангелочков неслись к нему со всех ног, широко раскинув ручки для объятий. Малыши унаследовали поразительную красоту Кайла, поэтому на бегущих крох умиленно оборачивались все прохожие. Что уж говорить о сердце самого Ника? Оно таяло от нежности. На его губах расцвела широкая, абсолютно счастливая улыбка.

— Как погуляли, малыши?

Опустившись на корточки, Ник поравнялся с бегущими близнецами и распахнул объятия. Гидеон пулей влетел в него, едва не сбив с ног. Кара подошла чуть осторожнее, мягко прижавшись следом. Подхватив обоих на руки, Ник принялся осыпать их лица звонкими поцелуями. Подошедшая следом Нора протянула ему какой-то бумажный пакет.

— Прости, что подвела с обещанием. На работе форс-мажор, я правда ничего не могла сделать, — виновато вздохнула она. — Может, попросишь родителей Кайла посидеть с ними?

— Нет, ничего страшного. Мы просто проведем сегодняшний вечер дома.

— Вы же собирались куда-то сходить?

— Кажется, у Кайла поднялась температура.

На лице Норы тут же отразилась тревога:

— Это ведь никак не связано с его травмой?

— На всякий случай мы все равно съездим в больницу.

— Правильно, так и сделайте. Позаботься о нем как следует. А мне уже пора бежать, увидимся на выходных!

— Хорошей дороги.

Напоследок Нора с полными любви глазами расцеловала Кару и Гидеона, и под звонкие прощания близнецов торопливо покинула здание.

— Отец Кайл заболел? — Кара, должно быть, услышала их разговор. Она подняла на Ника взгляд, полный совсем недетского беспокойства.

Гидеон, словно вдруг вспомнив о чем-то важном, тоже распахнул свои большие круглые глаза и уставился на него. Под прицелом этих двух напряженных взглядов Ник успокаивающе покачал головой.

— У него просто небольшой жар. Не стоит так переживать. Но, возможно, папе сейчас тяжело, поэтому, когда увидите его, поздоровайтесь красиво и вежливо, хорошо?

— Да-а-а! А у нас есть подарок для пап! — громко заявил Гидеон, радостно болтая ножками. Щечки Кары тоже порозовели — она выглядела невероятно взволнованной.

— Правда? И что же это? — улыбнулся Ник.

— Это секрет!

— Может, тогда Кара мне расскажет?

На секунду на лице девочки отразилось мучительное искушение выдать тайну, но Гидеон так отчаянно заерзал, едва не плача, что она тут же замотала головой. И что они такое прячут, раз ведут себя до одури очаровательно?

— Гидеон, ну хотя бы намекни, когда вы мне расскажете?

— Когда увидим папу Кайла..! Быстрее, пошли быстрее!

Кара маленькой ладошкой похлопала распрыгавшегося от предвкушения брата, пытаясь его утихомирить.

— Отцу ведь тяжело.

Глядя на эту не по годам мудрую заботу дочери, Ник почувствовал, как сердце сладко щемит от любви. Ему нестерпимо захотелось поскорее показать детей Кайлу, и он ускорил шаг. В несколько широких шагов преодолев лестничные пролеты, он мигом оказался на нужном этаже.

Но стоило ему свернуть в коридор, как он увидел выходящего из кабинета Кайла. Тот держал в руках огромный, пышный букет темно-красных роз.

«Мы ведь вроде не договаривались ни о каких цветах», — мелькнула удивленная мысль, но губы Ника уже сами собой растянулись в радостной улыбке.

— Кайл!

Услышав этот звонкий, до боли родной голос, Кайл повернул голову. И именно в это мгновение сквозь свинцово-серые тучи за окном внезапно пробился луч солнца. Теплый золотистый свет залил коридор, мягко очертив профиль Кайла, и его ясные сапфировые глаза сфокусировались на Нике.

Их взгляды встретились. Они виделись всего час назад, но Ника вдруг накрыло необъяснимым чувством, будто они не встречались целую вечность. От странного, пробирающего до костей дежавю кончики пальцев мелко задрожали. В следующую секунду на бледном лице Кайла расцвела улыбка — глубокая, обволакивающая, полная осознанности. Застывшие стрелки часов словно сорвались с места, застопорившееся время снова хлынуло вперед. Ник почувствовал, как по позвоночнику пробежала обжигающая испарина предчувствия.

— Ник... Ты пришел!

Стоило только услышать этот тихий, ровный голос, переполненный такой безграничной, удушающей нежностью, как Ник сам не понял, что сделал. Он инстинктивно, почти лихорадочно опустил детей на пол и бросился к мужу. Кайл, все еще прижимая к груди охапку роз, распахнул ему навстречу свободную руку.

Ник с разбегу врезался в него. Обвив шею Кайла, он вцепился в него так крепко, словно утопающий, и с жадностью вдохнул его запах. Глаза невыносимо защипало. Выдохнув тяжелый, прерывистый ком из груди, Ник уткнулся лицом в широкое плечо. Ему даже не нужны были слова. Он всё понял.

Память вернулась. В Кайле появилась та едва уловимая, микроскопическая разница, которую мог распознать только Ник, знавший его досконально. Мысли путались, язык присох к нёбу. Ник лишь судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как широкая ладонь Кайла успокаивающе ложится ему меж лопаток.

— Ты... вспомнил?

Вопрос был скомканным, но Кайл понял всё. Он тихо, бархатисто рассмеялся. Продолжая гладить Ника по спине, он зарылся носом в его волосы и оставил на макушке долгий, трепетный поцелуй. В том, с какой силой Кайл прижался к нему губами, чувствовалось такое невыразимое облегчение, что напряжение, сковывавшее сердце Ника, лопнуло и растворилось без следа.

— Да. Я задремал всего на мгновение, а когда открыл глаза — всё вдруг всплыло. Мне приснился кошмар... Ужасный сон, где ты сильно пострадал. Я проснулся, фрагменты начали складываться в голове, и... всё вернулось.

Рука, гладившая Ника по спине, вдруг сжала его с отчаянной, пугающей силой. По прерывистому, дрожащему дыханию у самого уха Ник понял, в каком диком ужасе на самом деле пребывал Кайл всё это время.

— В тот момент... Я правда думал, что потерял тебя. Видимо, моя психика просто не выдержала этого удара, — голос Кайла сорвался на болезненный хрип. — Прости, что заставил тебя так переживать.

— Нет. Нет, это ты меня прости! — Ник отчаянно замотал головой, еще сильнее вжимаясь в его плечо. — Если бы я только не потащил тебя в ту поездку... Если бы я был хоть каплю осторожнее, ты бы вообще не пострадал. Мне так жаль…

Едва светлая, переполняющая радость в глазах Ника начала сменяться мутной пеленой вины, Кайл поспешил перехватить эту эмоцию. Он мягко, успокаивающе прижался губами к его лбу, заставляя забыть о тревогах.

— Давай договоримся, что никто из нас ни в чем не виноват.

Ник лишь судорожно выдохнул, не находя слов.

— К тому же, сегодня День святого Валентина. Мы ждали этого дня целый год, и я не хочу, чтобы ты грустил.

С этими словами пышный букет роз мягко ткнулся в щеку Ника. От бархатистого, щекочущего прикосновения прохладных лепестков мужчина, едва сдерживающий слезы, вдруг не выдержал и тихо рассмеялся. В тот же момент на них налетели Кара и Гидеон, с разбегу обхватив их за ноги.

Кара, словно инстинктивно уловив неуловимую перемену в атмосфере, подняла на Кайла сияющие глаза.

— Отец, тебе уже лучше?

— Да. Это всё потому, что моя Кара так сильно за меня переживала.

Кайл ласково погладил дочь по голове, и Кара расцвела в счастливой улыбке. Тем временем Гидеон, висевший на другой ноге Кайла, нетерпеливо заерзал и потянулся ручками к бумажному пакету, болтающемуся на запястье Ника.

— Папа-а, посмотри!

— Это мы с Гидеоном приготовили, — прошептала Кара.

Девочка тоже сгорала от нетерпения, предвкушая реакцию отцов, и её щечки снова покрылись густым румянцем. Ник нехотя разомкнул объятия и заглянул в пакет, который всё это время таскал с собой на автомате, совершенно забыв о его существовании. Внутри обнаружилась кривоватая, но невероятно пестрая квадратная коробочка, старательно склеенная из цветной бумаги.

Кайл и Ник синхронно распахнули глаза от удивления. Они опустили взгляды на Гидеона, который в этот момент едва не лопался от гордости и предвкушения. Тронутый до глубины души блеском этих маленьких глаз, Ник протянул коробочку Кайлу. Тот с почти священным трепетом принял подарок и снял легкую крышку. На дне лежали два кусочка шоколада: один — в форме почти идеального сердечка, а второй — бесформенный, но явно вылепленный с огромным старанием черный комочек.

— Мы сделали это в школе. Нам помогала учительница... так что это было совсем-совсем не опасно, — торопливо добавила Кара, видимо, испугавшись, что их могут отругать за игры с плитой.

Этот невероятный, совершенно неожиданный подарок окончательно добил выдержку Кайла. В его ясных синих глазах мгновенно скопилась обжигающая влага. Он стоял и безотрывно смотрел на эти кривенькие кусочки шоколада, не в силах вымолвить ни слова.

— Вам... не нравится?

— Не нравится?

Неправильно истолковав его затянувшееся молчание, Кара сжалась, и её голосок дрогнул. Гидеон тоже не на шутку разволновался, растерянно переводя взгляд с одного отца на другого. Эта картина была до того трогательной, что слово «очаровательно» даже близко не могло передать всей глубины момента. Ник не выдержал и тепло рассмеялся.

— Ну что вы, просто нам слишком сильно нравится. Мы даже представить не могли, что вы приготовите для нас такой чудесный сюрприз. Спасибо вам, малыши. Это самый лучший подарок за всю мою жизнь.

Едва Ник договорил, Кайл часто-часто закивал, соглашаясь. С трудом сглатывая подступающий к горлу ком, он прошептал севшим, дрожащим от эмоций голосом:

— Это так красиво... Я расплакался, потому что мне очень, очень понравилось. Спасибо. С вами я самый счастливый отец на свете.

Дети наконец-то с облегчением выдохнули и просияли. Удовлетворенные тем, что сюрприз удался на славу, Кара и Гидеон с громким топотом понеслись в кабинет Кайла, заявив, что им нужно оставить там свои вещи. Неспешно следуя за ними, Ник мягко, успокаивающе переплел свои пальцы с пальцами Кайла.

— Совсем забыл тебе сказать... У мамы возникли срочные дела, поэтому она привезла детей сюда. Если ты не против, может, в этом году проведем праздник дома?

— Да. Пока ты рядом, мне абсолютно всё равно, где мы будем.

— Но ты хотя бы дай мне время тоже купить цветы. Я никак не ожидал, что ты подготовишь букет... И когда ты только успел? Еще полчаса назад его здесь не было.

Услышав этот вопрос, Кайл густо покраснел. Смущенно опустив взгляд на свои ботинки, он едва слышно прошептал:

— Как только ко мне вернулась память, я сразу же вспомнил о том, что мы планировали на этот год... и срочно озадачил Диего. Я хотел успеть купить для тебя шоколад до твоего приезда, но не успел. Прости.

— То есть... это первое, о чем ты подумал, когда очнулся?

— Да. Я... сделал что-то не так? — неуверенно переспросил он.

— Нет.

«Нет. Просто... я не могу поверить, что стоило тебе открыть глаза, как первой же твоей мыслью оказалось наше свидание. И в то, что этот человек, который дышит лишь своей любовью ко мне — мой муж», — От нахлынувших чувств у Ника перехватило дыхание. Он глухо кашлянул, прочищая горло, и рывком притянул к себе Кайла, который всё ещё с тревогой вглядывался в его лицо. Крепко, до хруста ребер, сжав в объятиях послушно подавшееся навстречу тело, Ник жарко зашептал ему прямо в ухо:

— Спасибо тебе за самый лучший подарок на День святого Валентина.

— ...Я люблю тебя, Ник.

— Я тоже тебя люблю.

Сжимая в переплетенных пальцах ту самую любовь, не тускнеющую от времени, а сияющую лишь ярче и теплее, они пошли по коридору к ждущим их детям. И в том, как они шли бок о бок, опираясь друг на друга, чувствовалась связь еще более прочная и нежная, чем когда-либо прежде.

КОНЕЦ.