Побочная история 2Глава 2. Пикантный вкус ежевики

Кайл опустил руку и сжал его ягодицы. Слегка прохладные пальцы коснулись разгоряченной кожи, и тело Ника рефлекторно вздрогнуло.

Стоило Нику приоткрыть губы, как Кайл усилил нажим. Упругие, подтянутые ягодицы послушно раздвинулись в стороны. Услышав тихий, невольно сорвавшийся стон: «Х-х…», Кайл принял это как сигнал к действию, начиная ритмично сжимать и отпускать податливую плоть. Он утверждал, что совершенно ничего не помнит, но движения его рук ничуть не изменились. Легкое, щекочущее возбуждение постепенно накапливалось, и член Ника стремительно отозвался на ласку.

— Я тут немного поизучал… чтобы понять, что тебе нравится.

Кайл улыбнулся, слегка прищурив глаза, и длинным средним пальцем начал дразняще очерчивать колечко мышц. За ночь вход слегка припух и теперь оставался приоткрытым; от каждого касания чужих подушечек пальцев по телу расходился жар.

— Тебе безумно нравилось, когда я трогал тебя здесь. Вот так. Я входил в тебя и двигался, а ты стонал, даже не просыпаясь.

— Пока я спал… ах… ты делал это?

«Неудивительно, что низ живота так тянет».

Это чувство тотальной заполненности и странная слабость в ногах — такое точно не могло появиться всего после одного раза.

— Да, было слишком тяжело сдерживаться. Я впервые чувствую нечто подобное… остановиться оказалось выше моих сил. Внутри тебя было так хорошо…

В этот самый момент палец, нежно поглаживающий покрасневшие складочки, резко скользнул глубоко внутрь. Почувствовав, как вместе с проникновением внутри перекатывается скопившаяся сперма, Ник рвано и тяжело выдохнул. Сколько же раз он кончил? Семя заполняло его до самых краев. Смешиваясь с обильно выделяющейся смазкой, оно с влажным хлюпаньем стекало по бедрам, делая стенки внутри невероятно скользкими.

Ник медленно, словно кот, потерся телом о Кайла. Постель, согретая теплом любимого человека, дарила уют, а трение обнаженной кожи друг о друга приносило чистый экстаз. Возможно, сказалось то, что после ежедневного секса они провели три недели в полном воздержании — поэтому сейчас Ник тек, совершенно не чувствуя усталости.

— Ха-а… — Ник выдохнул горячий воздух.

Кайл надавил ему на лопатки, заставляя прижаться грудью к постели, и устроился позади. Он властно потянул Ника за талию на себя, заставляя высоко задрать бедра; от этой позы вход болезненно-сладко заныл. Низ живота напрягся, а твердый, полностью вставший член покачивался в воздухе. Все тело била крупная дрожь предвкушения.

— Когда мы делали это вот так, ты тоже сходил с ума от удовольствия.

Прошептал Кайл прямо ему на ухо, наваливаясь тяжелым телом со спины. Твердый ствол члена дразняще терся о влажную щель, доводя до исступления. Напрочь забыв о стыде, Ник потянулся рукой назад, пытаясь обхватить член Кайла, но тот лишь низко рассмеялся и перехватил его запястье.

— Когда я всаживал в тебя так глубоко, ты весь истекал влагой снизу. Поэтому я заткнул тебя.

— Ах, Кайл…

Тон и повадки Кайла неуловимо изменились, и это заводило Ника еще сильнее, чем обычно. Откровенные разговоры о его теле были лишь другой манерой общения, но то, как Кайл властно подавлял его, не давая действовать по-своему, и заставлял изнывать от нетерпения — в этом было что-то по-взрослому порочное и чертовски возбуждающее. Ник жалко дернул бедрами, отчаянно желая почувствовать его внутри, и взмолился:

— Кайл, просто… пожалуйста, вставь его…

— Вчера тебе было больно, когда я вошел, не растянув тебя как следует.

— Нет, это только потому, что он у тебя огромный, и мы ведь уже… ха-а… делали это. Давай же, я…

Глаза Ника наполовину закатились; отбросив остатки гордости, он нетерпеливо подгонял Кайла. Ствол, тершийся о его вход, казалось, налился еще большей твердостью. Кайл сделал глубокий, медленный вдох. И когда их распаленные феромоны сплелись в дикий, дурманящий коктейль, Кайл наконец дал ему то, о чем тот так отчаянно просил.

Тупая, налитая кровью головка протолкнулась в отверстие. Донельзя мокрая дырочка, готовая пропустить его без малейших усилий, жадно и торопливо втянула в себя ствол. Член был настолько большим, что принимать его всегда было испытанием, но сейчас он скользнул в тесные стенки гораздо легче, чем обычно. От восхитительного чувства распирания Ник беззвучно открыл рот. Мертвой хваткой вцепившись в простыни, он выгнул спину дугой.

— Почему ты такой… развратный? Ты всегда… был таким? М-м?

Прошептал Кайл, крепко обнимая его за широкую спину. Ник прерывисто задыхался, инстинктивно сжимаясь вокруг члена, который двигался внутри мучительно медленно. Прямо как в те времена, когда он только привыкал к феромонам Кайла и переживал свой цикл течки, Ник терял рассудок и сам подавался навстречу от одного лишь факта проникновения.

— Нет, я не был таким, Кайл… х-х, м-м, давай же, сильнее…! — выдохнул Ник, невольно выгибаясь навстречу.

— Карлайл говорил, что раньше ты был бетой, Ник. — Голос Кайла звучал низко, почти хрипло. — Ты и тогда был таким ненасытным? Так же умолял, чтобы тебя жестко трахнули?

От этих бесстыдных, откровенных слов давно забытое прошлое вдруг всплыло в памяти, и Ника с головой накрыло горячей волной жгучего стыда. Он уже так сильно привык, так покорно приручился к Кайлу, что те времена казались чем-то бесконечно далеким. Но ведь когда-то Ник даже помыслить не мог о том, чтобы принимать чужой член. Он был крепким мужчиной, который сам брал и омег, и бет, не делая особых различий. А Кайл… Кайл всё это перечеркнул.

— Это ты… ах… сделал меня таким…

Ник мотнул головой, чувствуя легкую обиду от такой несправедливости, и тихо, жалобно всхлипнул. Его голос дрожал, влажный от подступающих слез и возбуждения.

— Это ведь из-за тебя… я стал омегой… Дурак, это ты… ах! А-ах, а!

В обычной ситуации Ник никогда бы не позволил себе так капризничать или обзывать Кайла дураком. Но стоило ему выдохнуть эти слова с затаенной, сладкой обидой, как ствол внутри него мгновенно налился еще большей твердостью. Ник потрясенно вздрогнул: казалось, член Кайла и так был эрегирован до предела, куда уж больше? Но мощное тело тут же властно придавило его к матрасу.

С глухим, влажным шлепком большой член проник до самого основания, жестко и точно прижимая простату. Ник судорожно вскинул голову. Его глаза широко распахнулись, губы беззвучно разошлись в крике. Удовольствие оказалось настолько ошеломляющим, что перед глазами вспыхнула ослепительная белизна. Вдоль всего позвоночника ударил разряд пронзительного экстаза.

— Значит, это я сделал тебя таким? — горячо зашептал Кайл. — И то, что ты истекаешь смазкой еще до того, как я в тебя войду… это тоже из-за меня?

— Ха-а… м-м… ох! Да, это… ах… всё ты-ы!

Этот сбивчивый, отчаянный ответ окончательно снес Кайлу крышу. В одно мгновение лишившись остатков контроля, он начал вколачивать свой член с пугающей, дикой яростью. Удары были настолько сильными, что нежные стенки внутри забились в непрерывных конвульсиях, а мышцы на бедрах Ника свело от напряжения.

Беспорядочно метаясь по смятым простыням и задыхаясь от жара, Ник принимал жёсткие толчки Кайла, сам отдаваясь инстинктам, словно дикое животное.

Этот грязный, неистовый акт продолжался, ведомый лишь голой похотью. Ник был гораздо крупнее, но сейчас он, распластанный снизу, лишь беспомощно изливался громкими, надрывными стонами. Этот вид заводил Кайла всё сильнее с каждой секундой, заставляя доводить партнера до предела. Темп и сила ударов стали настолько безумными, что Ник не на шутку испугался. Попытавшись спастись, он судорожно пополз вперед, цепляясь пальцами за подушки. Но Кайл безжалостно ухватил его за лодыжку, с силой дернул на себя и снова надежно зафиксировал под своим весом.

Огромный член, выскользнувший буквально на мгновение, с безжалостным напором ворвался обратно. Кайл тяжело надавил широкой ладонью на его поясницу, и Ник сорвался на тихие, рваные всхлипы. Ему стало по-настоящему страшно, что от такого невыносимого удовольствия он просто сломается, потеряет рассудок. Но Кайл, видимо, истолковал эти слезы по-своему. Его грубые, безжалостные движения мгновенно прекратились. Тяжело вздымающаяся грудь прижалась к влажной спине Ника, окутывая его успокаивающим теплом.

— Тебе… не понравилось, что я говорил такие вещи? Прости. Не плачь, Ник.

— Нет, дело… дело не в этом…

Этот резкий переход — от обезумевшего, дикого зверя до человека, который настороженно и робко следит за его реакцией — был до щемящей боли очаровательным. Ник с трудом повернул голову через плечо и встретился с Кайлом взглядом. На безупречно красивом лице, склонившемся над ним, отчетливо читались тревога и легкий испуг. И в этот момент Ник окончательно убедился: это всё тот же его Кайл. Пусть он и забыл те драгоценные моменты, из которых соткана их совместная жизнь, Кайл всё равно оставался Кайлом.

— Я плакал, потому что мне было слишком хорошо, — мягко выдохнул Ник. — Разве мне может не нравиться быть с тобой?

Стоило произнести эти слова, как напряжение на лице Кайла растаяло, сменившись робкой, облегченной улыбкой. Пусть он пока не улыбался так открыто и лучезарно, как привык делать это рядом с Ником раньше, разница по сравнению с его ледяным поведением на людях была колоссальной. Теперь стало абсолютно ясно: вчера Кайл вел себя так отстраненно и враждебно, словно ощетинившийся кот, исключительно из-за страха перед собственной амнезией.

Переполненный нежностью, Ник потянулся, чтобы обхватить лицо Кайла ладонями и поцеловать его. Но именно в этот момент резкая трель дверного звонка разорвала тишину. Тяжелая, тягучая атмосфера возбуждения мигом рассеялась. Они одновременно вскинули головы, устремив взгляды к окну. Вариантов, кто бы мог прийти, было множество, но первой и самой логичной мыслью Ника в данной ситуации было притвориться, что их нет дома. Кайл, судя по всему, был с ним абсолютно солидарен. Подавшись вперед, он медленно, с нажимом толкнулся в самую глубину горячего нутра и низко прошептал:

— Потом еще раз придут. Не обращай внимания.

Даже от этого короткого, тягучего движения внутри стало так невыносимо сладко, что Ник издал тихий, полузадушенный стон. Он закивал — «да, да» — и уже готов был снова потянуться за поцелуем, как вдруг одна критически важная мысль молнией пронзила его сознание. Распаленное до предела тело мгновенно прошиб холодный пот, а сердце ухнуло куда-то в желудок.

— Нет. Кайл, стой.

— Что такое?

— Там моя мама. Мы договорились, что сегодня она зайдет забрать кое-какие вещи для детей.

Из-за всей этой суматохи с потерей памяти Ник совершенно выбил этот разговор из головы. Вчера, когда он уснул, ожидая возвращения Кайла, а потом проснулся, то успел коротко переговорить с матерью. Поскольку детей к ней отвезли в сильной спешке, они договорились, что школьные принадлежности она заберет сегодня утром. План был таков: эту неделю с детьми сидит Нора, а если к следующей неделе память к Кайлу так и не вернется, они обратятся за помощью к его родителям. Если мать уже стоит на пороге, значит, наступило утро, время перед уроками. Им точно сейчас было не до секса!

И хотя Кайл ничего не помнил, статус «мать Ника», видимо, все равно произвел должный эффект. Он замер и без лишних возражений прекратил движения. С легкой растерянностью во взгляде Кайл отстранился, выходя из Ника, и уставился на него, преданно ожидая указаний, прямо как послушный пес. Ник заставил свои дрожащие, ватные ноги двигаться. Вскочив с кровати, он бросился в сторону ванной на подкашивающихся конечностях, бросая на ходу:

— Я только быстро сполоснусь! Оденься и открой маме дверь, Кайл! И ради бога, прикройся хорошенько!

Да, ситуация была критической, счет шел на секунды, но показаться матери в таком виде Ник физически не мог. Всё его тело было покрыто липким слоем пота, смазки и подсыхающей спермы. Перепоручив встречу относительно чистому Кайлу, Ник пулей влетел в душ. Кайл накончал внутрь столько, что вычищать всё это из себя сейчас не было ни малейшей возможности — на это просто не оставалось времени.

Однако отмыть с себя все порочные следы, оставленные мужем, оказалось не так-то просто, и душ занял чуть больше времени, чем планировалось. Наспех взлохматив мокрые волосы полотенцем и запахнув махровый халат, Ник сбежал по лестнице вниз. В прихожей он застал мирно беседующих мать и Кайла.

— Мам, ты уже здесь?

Слегка напряженной, неровной походкой Ник приблизился к Норе. Накануне он сказал ей лишь то, что у Кайла частичная амнезия, благоразумно умолчав о том, насколько всё плохо и какие именно пласты памяти стерлись. Нора и раньше недолюбливала зятя, поэтому Ник совершенно не хотел давать ей лишний повод для недовольства. В душе он изрядно паниковал: вдруг Кайл общался с ней так же холодно и отстраненно, как вел себя с ним самим поначалу? Но, вопреки всем страхам, выражение лица матери было на удивление благодушным.

— Проснулся, дорогой? Удалось немного отдохнуть?

— Да, спасибо, я в порядке. Ох, совсем голова дырявая! Сейчас принесу вещи для детей.

Ник бросал на них подозрительные взгляды, пытаясь угадать, о чем они успели пошептаться до его прихода, но специально расспрашивать не стал. Он уже развернулся к лестнице, чтобы подняться за оставленными наверху вещами, но Нора мягко его остановила.

— Не нужно, Кайл уже всё собрал и передал мне. И еще… дети безумно по вам скучают. Если вы не против и вам уже лучше, я бы хотела привезти их на выходные. Что скажешь?

«Кайл всё собрал? Каким образом?» — Ник уставился на мужа глазами, полными абсолютного непонимания. А Кайл тем временем тепло улыбнулся Норе и ответил до того вежливо и ласково, что Ник едва не поперхнулся:

— Да, мы тоже этого очень хотим. Дети слишком долго были без нас. Пожалуйста, присмотрите за ними еще сегодня и завтра, а на выходных мы их заберем. Огромное вам спасибо.

— Да нет. Слава богу, что поправился. У меня много вопросов, но вы и так задержались, так что поговорим в другой раз. Ник, позвони мне вечером.

Конечно, эта ситуация напугала всех. Но для Норы, после потери отца Ника — Гидеона, любая опасность превращалась в настоящую пытку. Она переносила подобные потрясения гораздо тяжелее остальных. Просьба позвонить означала лишь одно: нужно морально готовиться к долгой нотации. Чувствуя за собой вину, Ник лишь покорно кивнул.

— Тогда хорошенько отдохните.

Взяв из рук Кайла рюкзак, Нора вышла за дверь. Ситуация разрешилась так быстро, что Ник до сих пор не мог в это поверить. Он обернулся к Кайлу и пораженно спросил:

— Как ты догадался насчет школьных вещей?

— Просто… — Кайл слегка пожал плечами. — Увидел рюкзак в детской и почему-то сразу понял, что он собран для школы. Вот и всё.

Лицо Ника моментально просияло. Похоже, даже потеряв память, Кайл сохранил отцовские инстинкты, въевшиеся ему в подкорку. Забыть всё на свете, но каким-то чудом вспомнить про детский рюкзак! От этого осознания сердце Ника сжалось — это было до безумия мило и трогательно.

— Молодец. Как же я рад, правда. Я так боялся, что ты совсем ничего не вспомнишь, но, если так пойдет и дальше, к тебе скоро всё вернется.

Повинуясь порыву, Ник шагнул вперед, крепко обнял Кайла и оставил быстрый поцелуй на его лбу. Но стоило ему отстраниться, как лицо Кайла мгновенно заледенело, став таким же отстраненным, как вчера. Во всем его облике читалось явное, почти колючее недовольство.

— …А мне обязательно всё вспоминать? Тебе будет хорошо только тогда?

Услышав этот низкий голос, в котором сквозила неприкрытая обида, Ник наконец-то осознал истинную причину вчерашнего поведения Кайла. Ему попросту не нравилось, что Ник не уделяет внимания ему «нынешнему». Надо же, дожить до такого — видеть, как муж ревнует к самому себе! Это было до нелепого абсурдно. Но нежность и умиление быстро вытеснили изумление, и Ник почувствовал, как внутри разливается тепло.

— Нет, что ты. Я люблю тебя любого. Просто… касаемо детей, было бы здорово кое-что вспомнить, это сильно облегчит нам жизнь. То, что нужно собрать в школу, имена их друзей, контакты для экстренных случаев…

— Я могу выучить это заново, — упрямо парировал Кайл. — На то, чтобы запомнить пару номеров, уйдет меньше минуты.

— Да. Твоя правда.

Конечно, в глубине души Ник отчаянно желал, чтобы память к Кайлу вернулась. Их общее прошлое, те драгоценные моменты, которые они разделили, были фундаментом их отношений. Было слишком много прекрасного, чтобы хранить это в одиночку. Эти воспоминания сплелись с их душами, и Нику искренне хотелось, чтобы Кайл вновь обрел их. Но… даже если память утрачена навсегда, Ник сможет это принять. Да, всё будет ощущаться иначе, но Кайл останется Кайлом. И это — главное.

— Кстати, а как прошел ваш разговор с мамой? — Ник решил мягко сменить тему, заметив, как напрягся Кайл. — Ты ведь ничего не помнишь, но она выглядела на удивление довольной.

При упоминании Норы Кайл опустил взгляд. В его движениях сквозила напряженность, и он осторожно, почти с опаской, спросил:

— …Твоя мама… она меня не любила?

«Как ты догадался?» — эта фраза едва не сорвалась с языка, но Ник вовремя прикусил губу. И всё же он не смог полностью скрыть дрогнувшие на лице мускулы — выстрел был слишком метким. Заметив его реакцию, Кайл окончательно помрачнел, и в его глазах залегла тревога.

— Нет, Кайл, что ты. Вовсе нет. С чего ты вообще взял?

— Когда я её увидел… внутри всё так сжалось от напряжения. Эта мысль возникла сама собой.

«Видимо, базовый инстинкт — выслуживаться перед тещей — сохраняется даже при амнезии», — Ник невольно фыркнул, с трудом сдерживая смех. Услышав этот смешок, Кайл понизил голос до нервного шепота:

— Я так и знал. Она меня недолюбливает, да?

— Ну… раньше она немного сопротивлялась нашему браку. Но это в прошлом. Теперь всё иначе, ведь ты столько для неё сделал.

— А почему она была против?

— Ну, видишь ли… — Ник запнулся, и на его губах заиграла легкая улыбка.

Он мог бы рассказать многое, но ворошить прошлое, связанное с отцом, совершенно не хотелось. Если подумать, в этой амнезии был свой, огромный плюс. Кайл начисто забыл те страшные события, которые когда-то переломали ему жизнь. И это к лучшему. Чувство вины за смерть Гидеона давило бы на Кайла до конца его дней, и Ник искренне хотел, чтобы сейчас его муж хотя бы ненадолго освободился от этого бремени. Виноваты были лишь те, кто совершил преступление. Пусть эта потеря памяти станет передышкой, шансом сбросить неподъемный груз с души.

— Всё дело в твоей семье. Вы слишком высоко стоите. Как ты сам однажды выразился: я не аристократ и не идеальный омега, верно? Моя мама была не в восторге от того, что человек моего круга связывается с наследником из высшего общества.

Ник мог простить Кайлу многое, но та брошенная вчера фраза — о том, что Ник «не в его вкусе» — всё еще саднила внутри. Поэтому он произнес это с нарочитой небрежностью, пожав плечами, вкладывая в слова толику личной обиды. Лицо Кайла моментально побледнело. Он походил на провинившегося ребенка: в его потемневших глазах плескались вина и паника, а губы нервно дрогнули.

— Я… тогда я просто…

— Да нет, я тебя не виню, — беззаботно перебил его Ник. — Вполне нормально, что кто-то не в твоем вкусе. Правда, для человека, которому я не нравлюсь, ты вчера слишком уж охотно со мной трахался. Но, знаешь, я всё понимаю.

— Я вовсе не это имел в виду… — сдавленно пробормотал Кайл.

— Раз уж ты потерял память, мне даже стало любопытно, — Ник слегка наклонил голову, наблюдая за мужем. — Мне вдруг захотелось узнать: какой же на самом деле вкус у мистера Кайла Фроста, раз ему не нравится такой красавчик, как я? Какую изысканную пищу он предпочитает и всё в таком духе.

«Какой же ты всё-таки мелочный, Николас Уайт», — мысленно упрекнул он себя.

Он всю жизнь твердил себе, что должен быть выше мелких обид, но как только дело касалось Кайла, вся его невозмутимость летела в пропасть. Ляпни такое кто-то другой, Ник бы даже ухом не повел. Просто фыркнул бы, решив, что у собеседника проблемы со зрением, раз он не способен оценить его привлекательность, и пошел бы дальше. Но Кайл… Кайл был человеком, которого Ник любил больше жизни. А желание быть самым красивым и желанным в глазах любимого — абсолютно естественно. И хотя Ник храбро заявлял, что выяснит вкусы мужа и подстроится под них, где-то глубоко внутри всё равно было чертовски обидно.

— …Просто ты слишком отличался от тех, кого я видел с самого детства, — тихо, оправдываясь, произнес Кайл. — Я сам не знаю, что мне нравится. Раньше я думал, что если и женюсь, то это будет кто-то привычный, кто-то из аристократов моего круга.

— А как же твои слова о том, что внешне я «не в твоем вкусе»? — с милой улыбкой уточнил Ник.

При этих словах Кайл окончательно растерял все краски на лице. Его зрачки в панике забегали. Заметив это, Ник решил, что с издевательствами пора завязывать. В конце концов, Кайл получил травму, пытаясь защитить его, да и только-только пришел в себя. Доводить мужа до сердечного приступа в его планы не входило.

— Ладно, что уж теперь поделаешь, — Ник примирительно вздохнул. — Но я всё равно твой муж, так что постарайся вбить себе в голову: я — самый красивый.

— Ты красивый, — торопливо выпалил Кайл, стоило Нику договорить. Сведя брови к переносице, он посмотрел на него со всей серьезностью и искренне, почти отчаянно добавил: — Ты самый красивый из всех, кого я когда-либо видел. Безумно красивый. Просто… мне показалось, что ты слишком яркий. Слишком ослепительный.

«Яркий?»

Такого Нику слышать еще не доводилось. На мгновение мелькнула мысль, что Кайл всё это выдумывает, но звучит-то приятно. Словно призывая продолжать, Ник вопросительно изогнул бровь. Кайл тут же смущенно отвел взгляд. Он выглядел до того робким, что его голос сел, превратившись в тихое, сбивчивое бормотание:

— …Ты ведь сияешь. Твои волосы, твои глаза. Твое тело настолько прекрасно, что сводит с ума… и голос звучит так приятно. У тебя слишком хороший характер, я вообще не понимаю, зачем тебе обращать внимание на мнение других.

Лицо у него при этом оставалось донельзя серьезным, что совершенно не вязалось со смыслом сказанного. «Так вот, значит, каким он меня видит?» Кайл только что осыпал его всеми возможными комплиментами, и оттого его вчерашние слова про «не в моем вкусе» теперь казались еще более нелепыми. Ник тихо фыркнул, пряча улыбку. Решив, должно быть, что ему не верят, Кайл отчаянно вцепился в его ладонь. Вчера он так старательно отталкивал Ника, а сегодня сам тянется навстречу. Что ж, прогресс налицо.

— Те люди, среди которых я рос, они… совершенно не похожи на тебя. Ты был для меня слишком чужим, слишком непривычным, вот я и сболтнул глупость. Прости меня.

От такой неожиданно искренней, покаянной исповеди осадок в душе Ника растаял без следа. Что бы Кайл ни делал, он всё равно казался ему невероятно очаровательным, так что злиться на него по-настоящему было физически невозможно. В конце концов, для Кайла он красавец. А большего и не требовалось.

— Я не злюсь, Кайл, успокойся.

— …Ты ведь не бросишь меня? Ты должен остаться здесь.

Видимо, вчерашняя угроза уйти напугала Кайла куда сильнее, чем казалось. Пальцы, сжимавшие руку Ника, вдруг впились в кожу с пугающей, почти грубой силой. От неожиданности Ник вскинул голову и встретился взглядом с горящими, потемневшими сапфирами глаз. В этот же миг воздух вокруг резко потяжелел от вспыхнувших феромонов. Густой аромат заполнил собой всё пространство, извиваясь и клубясь, словно невидимые путы, стремящиеся намертво опутать Ника.

— Ты ведь просил у меня прощения. Обещал, что всегда будешь рядом со мной.

— Да, я никуда не уйду. Правда.

Ник поспешил успокоить его, притягивая к себе и крепко обнимая, и только тогда удушливая волна феромонов начала спадать. Муж послушно замер в его объятиях, уткнувшись лицом в грудь. Мягко перебирая пальцами его волосы, Ник оставил несколько невесомых поцелуев на макушке Кайла.

— Я ужасно проголодался, Кайл. Давай позавтракаем? Ты не против?

— …Угу.

Кайл молча кивнул, не поднимая головы. Он глубоко, полной грудью вдохнул естественный запах Ника и лишь затем нехотя высвободился из кольца его рук. Впрочем, ладонь он так и не отпустил. С умилением глядя на этого цепляющегося за него человека, Ник твердо решил исправить свою вчерашнюю оплошность.

— Сегодня завтрак за мной! Идем.

Возможно, чувствуя вину за вчерашние резкие слова, брошенные на кухне, Кайл покорно, без единого возражения последовал за ним. Ник же, вспоминая рецепт того самого супа, который вчера безжалостно сжег до углей, даже не попробовав, мысленно засучил рукава.

На столе появилось нечто, выглядящее весьма многообещающе. Ник не стоял у плиты целую вечность и всерьез опасался фиаско, но результат превзошел все ожидания. Кайл по своей природе старался оградить Ника от любых бытовых забот, а уж от готовки отваживал категорически, поэтому возможности попрактиковаться у Ника просто не было. Слишком уж сильно он привык полагаться на мужа.

Ник всегда был благодарен Кайлу за заботу, но только сейчас, воочию столкнувшись с кастрюлями, осознал, что в какой-то момент полностью взвалил всё хозяйство на его плечи. Ему казалось, раз они делят обязанности по воспитанию детей поровну, то всё в порядке. Но, приготовив обед впервые за долгое время, Ник вспомнил, насколько же это муторный и утомительный процесс. На него внезапно накатила щемящая тоска по Кайлу. По тому Кайлу, который помнил всё, что делал для их семьи.

— Приятного аппетита.

Нику не хватало того Кайла, который пришел бы в неописуемый восторг, вплоть до слез умиления, от одного только факта, что Ник сам что-то приготовил. Ник задумчиво наблюдал, как его муж послушно берет в руки ложку. Да, перед ним сидел всё тот же Кайл, но те его восторженные, донельзя милые реакции — это было именно то, что Нику сейчас так хотелось увидеть. А этот парень напротив явно не подозревал, что кулинарный порыв Ника — явление столь же редкое, как парад планет.

— Да, давай есть. Если не наешься, скажи, добавлю.

«Ничего, — успокоил себя Ник, — когда к Кайлу вернется память, я просто приготовлю для него еще раз». С этой светлой мыслью он и сам потянулся за ложкой. Картофельный суп-пюре получился густым, однородным, с приятным кремовым оттенком — пожалуй, это был настоящий кулинарный триумф всей жизни Ника. Запах тоже исходил на редкость аппетитный. Глубоко и с явным удовольствием втянув носом аромат, Ник зачерпнул полную ложку и отправил в рот.

М-да…

На вкус это оказалось куда менее прекрасно. Запах был божественным, но рецепторы посылали в мозг совершенно противоречивые сигналы. На кончике языка отчетливо заплясала смесь едкой соли и кислоты, а вопреки идеальному внешнему виду, на зубах то и дело хрустели куски недоваренной картошки. По рецепту всё должно было превратиться в нежнейшее пюре без единого комочка. Откуда взялись эти твердые ошметки — оставалось величайшей загадкой Вселенной. Но, в принципе, есть это было можно.

За годы жизни с Кайлом Ник, конечно, привык к роскошной домашней еде, но от природы его вкусовые рецепторы были не слишком притязательны. Удовлетворившись уже тем фактом, что блюдо не вызывает мгновенного отравления, Ник меланхолично проглотил одну ложку, затем вторую. Как вдруг тишину нарушил сдавленный кашель. Ник поднял голову.

— Кайл?

Кайл замер, не опуская ложку, и плотно прижимал ладонь ко рту. Его лицо побелело как мел. Заметив, как муж буквально окаменел на стуле, Ник не на шутку испугался.

— Ты в порядке? Что случилось?

Кайл не проронил ни звука. Слегка подрагивающими пальцами он аккуратно положил ложку на стол, затем медленно, словно в трансе, потянулся за стаканом воды. Когда он начал жадно, залпом глотать воду, Ник подскочил к нему и принялся встревоженно похлопывать по спине.

— Подавился?

— …Нет.

Осушив два стакана подряд, Кайл поднял взгляд на Ника, который всё еще гладил его по спине. Выражение его лица было совершенно непередаваемым. Он смотрел на Ника с таким благоговейным ужасом, будто перед ним предстало восьмое чудо света. Ник непонимающе склонил голову набок.

— Что не так?

— Тебе… нормально?

— Нормально что?

— Суп…

Ник искренне недоумевал, ожидая, что же муж скажет дальше. Кайл долго колебался, подбирая слова, но, видимо, лгать он физически не умел. Его голос предательски дрогнул, когда он произнес:

— И это… можно есть?

— Ага.

От этого простого подтверждения лицо Кайла побледнело еще сильнее. На его безупречно красивых чертах отразилось глубочайшее смятение. Выдержав паузу, он едва слышно пробормотал:

— Как ты вообще это проглотил? Если ты продолжишь это есть, у тебя точно заболит живот. Не ешь.

Ник слегка нахмурился. Он и сам прекрасно осознавал, что кулинар из него откровенно никудышный. То, что все их знакомые шарахались от его стряпни как от огня, давно не было секретом. Но ведь раньше Кайл всегда молча, подчистую съедал всё, что бы Ник ни приготовил, и при этом сиял от счастья! Поэтому Ник свято верил: возможно, именно Кайлу такая специфическая еда приходится по вкусу.

— Хочешь сказать, это невкусно? — с вызовом спросил он.

Кайл уставился на него с выражением абсолютного, искреннего неверия.

— Погоди… я что, раньше правда это ел?

— Ага.

Возможно, почувствовав неладное, Кайл с тревогой во взгляде начал пристально наблюдать за Ником. Если честно, Нику было немного обидно. Он ведь искренне верил, что мужу нравится его стряпня, а оказалось, тот просто давился ею через силу. Даже если человек теряет память, его вкусовые предпочтения не меняются. И раз уж он настолько физически не может это есть...

«Неужели… каждый раз, когда ему было плохо после еды, это было из-за моей готовки?»

Обида мгновенно сменилась жгучим чувством вины. Ник и раньше знал, что порой бывает непроходимо слеп во всем, что касается Кайла, но только сейчас осознал, как многому тому приходилось терпеть. К слову, он ведь говорил, что и яйца бенедикт ему не по вкусу.

«Он каждый божий день давился на завтрак тем, что терпеть не может. И всё ради меня».

Сердце так болезненно сжалось, что Ник плотно стиснул губы. Если бы Кайл, потерявший память, не сказал ему об этом прямо сейчас, Ник бы так и продолжал жить в своем наивном неведении, искренне полагая, что они оба получают удовольствие от процесса. То, что случилось с Кайлом, было ужасной трагедией, которую не пожелаешь пережить снова, но, возможно, именно эта встряска была Нику жизненно необходима.

Ему следовало быть внимательнее. Следовало лучше его понимать. Хотелось прямо сейчас схватить Кайла за плечи, прижать к себе и бесконечно извиняться, но того Кайла, который помнил их прошлое, здесь не было, и от этого становилось невыносимо тоскливо. На фоне эмоционального истощения, тянущегося еще со вчерашнего дня, в зеленых глазах Ника закипели слезы. Грудь буквально разрывало от всепоглощающего сожаления.

— Ник.

Заметив его покрасневшие глаза, Кайл поспешно притянул его к себе. Как ни крути, но перед ним всё равно сидел его Кайл. Переполненный виной и нежностью, Ник порывисто обнял его в ответ. Кайл усадил его к себе на колени, начал успокаивающе гладить по спине и оставил мягкий, невесомый поцелуй на мочке уха.

— Прости меня. Я вовсе не хотел сказать, что не буду это есть… — тихо произнес он.

— Нет. Я знаю, что это невкусно… Я виноват.

— Но ведь ты старался ради меня.

— От этого еда не становится вкуснее. Ты ведь еще не поправился, а я со вчерашнего дня совершенно не думаю о тебе. Сначала пичкал тебя этими яйцами бенедикт, теперь вот этим… Прости меня…

Ник говорил абсолютно искренне, без малейшего упрека, но его затихающий, дрожащий голос, видимо, был истолкован неверно. Прямо с Ником на коленях Кайл дотянулся до стола, схватил отложенную ложку и снова зачерпнул злополучный картофельный суп. Испуганный Ник попытался перехватить его руку.

— Кайл, я серьезно! Я не виню тебя, мне просто безумно стыдно за свою бестолковость.

— Да не настолько всё ужасно, поэтому я и собираюсь доесть, — упрямо ответил Кайл. — Просто вкус оказался чуть более… насыщенным, чем я ожидал, вот и удивился. Но это вполне съедобно.

«Вполне съедобно? Вправду?» Кайл всегда был привередлив в еде. Может, это и не кулинарный шедевр, но всё-таки сносно? Пока Ник, отчаянно цепляясь за эту хрупкую надежду, пребывал в сомнениях, Кайл не упустил свой шанс и решительно занес ложку.

В отличие от привычного ему элегантного и размеренного стиля, сейчас Кайл торопился так, словно боялся, что у него отнимут тарелку. Он послушно открывал рот, быстро проглатывал порцию за порцией, и вскоре тарелка опустела. Расправившись с супом так же стремительно, как он делал это в прошлом, Кайл с абсолютно невозмутимым видом положил ложку.

— Вот видишь? Я всё съел. Я просто немного опешил сначала.

— …Ты ведь не через силу это впихнул?

— Нет.

Кайл поднял руку, осторожно смахнул влагу с уголков глаз Ника, затем мягко поцеловал его в челюсть и прошептал:

— И, если уж на то пошло, яйца бенедикт я не то чтобы ненавижу. Меня просто раздражало, когда ты говорил, что я часто ем то, чего совершенно не помню

— Кайл, со мной можно быть честным. Раз уж так вышло, я хочу узнать, что тебе действительно нравится, а что нет. Мне гораздо спокойнее, когда ты говоришь всё прямо, как вчера.

Услышав этот тихий, покладистый тон, Кайл задумался и замолчал. Он несколько раз моргнул, явно взвешивая какие-то мысли, а затем покачал головой.

— Я ничего не выдумываю. Честно.

— Правда?

— Но... готовить впредь, пожалуй, лучше мне.

Не успел он договорить, как с его лица стремительно схлынули остатки красок. Тело Кайла пробила мелкая дрожь, он побледнел как полотно и судорожно зажал рот рукой. Заметив, как он отчаянно давит подступающую тошноту, Ник в панике спрыгнул с его колен.

— Кайл! Выплюнь это, скорей!

— …Н-нет…

Кайл замотал головой, изо всех сил стараясь сдержаться, но в итоге всё же подскочил с места. Ник с тревогой бросился вслед за стремительно удаляющейся в ванную фигурой мужа, от былой элегантности которого не осталось и следа.

В итоге завтрак закончился тяжелым несварением. Пока Кайл мучительно избавлялся от злополучного картофельного супа, Ник, стоя под дверью ванной, спешно набирал номер Лютера. Личный врач извинился, сославшись на плотное расписание, и пообещал приехать только через час. Выбирать не приходилось, поэтому Нику оставалось лишь ждать. Но и оставлять Кайла в таком состоянии без помощи он не мог, поэтому начал собираться, чтобы сходить за лекарствами.

С замиранием сердца прислушиваясь к болезненным звукам рвотных позывов, Ник дежурил у двери. Когда Кайл наконец вышел, от его утреннего здорового румянца не осталось и следа — лицо было изможденным и серым.

— Кайл, ты как?

Вместо ответа Кайл замер как вкопанный, не отрывая взгляда от Ника. Его и без того бледная кожа приобрела почти прозрачный, мертвенный оттенок. В его голосе засквозила неподдельная паника:

— …Ник, ты куда?

— Схожу за лекарствами. До аптеки «Boots» всего пара кварталов, я мигом. Минут двадцать и я дома.

— Нет!

Откуда только у больного человека взялось столько сил? Кайл мертвой хваткой вцепился в предплечье Ника. Видя это отчаянное нежелание отпускать его ни на шаг, Ник попытался мягко его успокоить.

— Из-за меня тебе стало плохо, так что нужно выпить таблетку. Иначе будет только хуже.

— Пусть. Мне плевать, что мне больно, просто останься со мной. Ты же обещал, что никуда не уйдешь.

«Стоп. Я ведь имел в виду, что не съеду из дома...»

Ник собирался прояснить это недоразумение, но тут заметил, как в прекрасных глазах Кайла блеснули слезы. С лицом, искаженным почти животным страхом, тот взмолился:

— Не уходи. Останься со мной, Ник…

Раньше за ним такого никогда не водилось, и сердце Ника рухнуло куда-то в желудок. Было ли это последствием травмы или чем-то иным, но амнезия спровоцировала у Кайла панический страх расставания. Феромоны тоже реагировали на нестабильное состояние хозяина: они хаотично пульсировали в воздухе, казалось, грозя навредить самому Кайлу. Поняв, что спорить бесполезно, Ник торопливо стянул с плеч пальто.

— Хорошо-хорошо. Я никуда не иду. Пойдем наверх, тебе нужно лечь.

— Ты… обещаешь?

— Я никуда не уйду. Если тебе так неспокойно, давай я запру дверь?

Кайл на мгновение замолчал. А затем, словно по волшебству, стер с лица все следы недавней паники и ослепительно улыбнулся.

— Да. Давай…

— Ну вот и отлично.

Ник увел Кайла наверх в спальню, даже не подозревая, чем обернутся его собственные слова. Перестелив постель и переодевшись во что-то более удобное, он сначала уложил Кайла, а затем лег рядом. Тот тут же мертвой хваткой вцепился в его талию, всем своим видом показывая, что ни за что не отпустит. Ник мягко перебирал его волосы, чувствуя, как на него накатывает тяжелая, вязкая сонливость. Убаюканный чужим теплом, он постепенно закрыл глаза и, несмотря на то что совсем недавно проснулся, снова провалился в глубокий сон.

Он и понятия не имел, что, когда откроет глаза, окажется запертым в этой самой спальне.

— Кайл, послушай.

— М-м?

— Может, сходим на небольшую прогулку? Свежий воздух пойдет тебе на пользу.

Ник доел обед, который Кайл приготовил собственными руками, и, осторожно наблюдая за его реакцией, задал этот вопрос. Кайл, неспешно убирая посуду со стола, ответил с неизменно ласковой улыбкой:

— А мне нравится быть здесь. Вместе с тобой.

На столике, который Кайл притащил в спальню пару дней назад, было абсолютно всё. Ради Ника, который вот уже ровно трое суток принимал пищу исключительно в этой комнате, Кайл заботливо принес соль, перец, графин с водой и прочие необходимые для комфортной трапезы мелочи.

И не только это. В комнате появился телевизор, к которому Кайл лично подключил игровую приставку — специально для Ника. Тут же лежала стопка книг, а в углу тихо гудел мини-холодильник, забитый напитками. Конечно, на кухне внизу выбор спиртного и соков был несоизмеримо больше, но стоило Нику только заикнуться о своих пожеланиях, как Кайл тут же приносил всё по первому требованию. Со стороны могло показаться, что он живет как на курорте, где включено элитное обслуживание. И, если быть до конца честным, Ник был вполне доволен такой жизнью.

Но просидеть взаперти три дня подряд — это всё-таки испытание. Воздух казался спертым, а стены начинали давить. Ник по своей природе был человеком активным и привык тренироваться каждый день.

«Хотя, разве заложники могут просто так взять и выйти на улицу?»

Впрочем, Ник не слишком расстраивался. Поскольку он, по сути, сам предложил эту идею, ситуация не вызывала у него ни страха, ни гнева. Ему было лишь чертовски любопытно, как долго Кайл собирается играть в это милое недо-похищение.

Да, именно так. Ник был заперт.

Кайл интерпретировал ту небрежно брошенную фразу — «давай запру дверь, если тебе неспокойно» — абсолютно по-своему. И запер Ника. Пока тот спал, Кайл неведомо откуда вызвал людей и врезал в дверь настоящий замок. Проснувшись и обнаружив на двери тяжелый, массивный механизм, которого там сроду не было, Ник, мягко говоря, опешил. Но довольно быстро адаптировался.

Во-первых, потому что Кайл в этом своем порыве был невероятно милым. Он и в прошлом частенько, пусть и вскользь, озвучивал свое навязчивое желание спрятать Ника дома от всего мира, так что ничего шокирующего не произошло. Раньше Кайл сдерживал эти порывы, стараясь во всем потакать, но теперь, потеряв память и получив идеальный предлог, он просто не упустил шанс воплотить свою давнюю фантазию в реальность.

Во-вторых, они всё равно договорились, что Ник возьмет отпуск и побудет дома, пока Кайл не поправится. Никаких срочных дел у него не было. Да, сидеть в четырех стенах скучновато, но главное — он рядом с Кайлом. К тому же, в качестве своеобразной компенсации за заточение, Кайл полностью взял на себя весь быт, так что Ник не испытывал ни малейших неудобств. С таким философским настроем Ник весьма расслабленно наслаждался третьим днем своего домашнего ареста.

— Мне тоже нравится проводить с тобой время. И всё же, Кайл, как долго ты планируешь продолжать в том же духе?

Кайл крепко задумался. Ник с улыбкой наблюдал, как он хмурит брови и серьезно отводит взгляд, погрузившись в вычисления, как вдруг тишину нарушил звонок мобильного. Ник скосил глаза на экран — звонил Лютер Милан. Кайл, который все эти три дня жестко контролировал любые контакты Ника с внешним миром, на этот раз настолько ушел в себя, что даже не отреагировал на мелодию.

— Да, алло.

— Как ваши дела, Николас? — раздался спокойный голос врача. — Если Кайл сейчас рядом с вами, пожалуйста, передайте ему, что сегодня он обязан приехать в больницу на осмотр. С тех пор, как три дня назад он сообщил мне, что нет нужды заезжать к вам домой, он полностью игнорирует мои звонки. У вас ведь всё в порядке?

— Да, конечно.

Запоздало осознав, с кем говорит Ник, Кайл вздрогнул и резко обернулся. Во взгляде, который он бросил на него, отчетливо читалось чувство вины. Всё ясно как день. Он не хотел оставлять его одного даже на пару часов, поэтому просто внаглую сбрасывал звонки лечащего врача.

— Я скоро его отправлю, так что, пожалуйста, ожидайте. Прослежу, чтобы он выехал сию же минуту, — твердо пообещал Ник.

— Буду крайне признателен. Учитывая характер его травмы, регулярные обследования жизненно необходимы, о чем я уже предупреждал.

— Разумеется.

Завершив разговор, Лютер вежливо попрощался и повесил трубку. Как только Ник отложил телефон на кровать, Кайл с повинной головой подал голос:

— Если я уйду… мне кажется, что ты просто исчезнешь. Поэтому я не мог поехать в больницу.

— Куда же я денусь, если ты держишь меня взаперти?

— …Знаю, но всё равно.

— Раз тебе так тревожно, можем поехать вместе.

— Нет.

Кайл мгновенно ощетинился, занимая глухую оборону. В его тоне не было ни грамма сомнения, когда он выдал этот абсолютно абсурдный аргумент:

— Если ты выйдешь на улицу, на тебя все будут пялиться. Меня это бесит. А что, если, пока я буду в кабинете на осмотре, кто-нибудь подойдет и уведет тебя?

Нику очень хотелось напомнить, что он вообще-то крепкий здоровый мужик, которому перевалило за тридцать, но Кайл, как и пару дней назад, выдавал острую, болезненную реакцию на саму мысль о разлуке.

— Я и сам не хочу так поступать, но… стоит мне только представить, что тебя нет рядом, я начинаю сходить с ума.

Не успел он договорить, как воздух сгустился от тяжелой волны феромонов. Почувствовав, как эта нестабильная, пульсирующая аура снова начинает бить по самому Кайлу, Ник решил поспешно отступить. В душе шевельнулся легкий, холодящий укол паники — если так пойдет и дальше, он рискует провести взаперти остаток жизни. Но сейчас самым важным было успокоить Кайла.

— Хорошо. Я никуда не денусь, буду сидеть здесь, так что иди со спокойной душой. Здесь безопасно, никого нет, со мной всё будет в порядке.

— …Ты ведь точно никуда не уйдешь?

— Разве я когда-нибудь нарушал свои обещания?

— Нет.

Наконец-то Кайл немного расслабился. Заметно успокоившись, он послушался Ника и тут же начал собираться. Эту комнату сложно было назвать просто спальней: к ней прилегали собственная ванная и просторная гардеробная, так что Кайл в мгновение ока переоделся в безупречный строгий костюм.

«Выпускать на улицу такого невероятно красивого парня… он даже не понимает, что впору волноваться мне, а не ему».

Ник тихо фыркнул, пряча улыбку, и заботливо поправил лацканы его пиджака. Годы шли, но лицо Кайла не старело, а лишь обретало зрелую, глубокую притягательность, делая его с каждым днем всё более ослепительным. Из-за этого в прошлом году Ник уже натворил немало глупостей, но, поскольку Кайл ничего из этого не помнил, он и нес сейчас подобную чушь о том, что Ника могут увести.

— Я скоро вернусь.

— Давай, удачи на осмотре. И будь осторожен.

Провожая Кайла не у входной двери, а у порога собственной спальни, Ник слегка помахал ему рукой. Кайл мягко улыбнулся, кивнул в ответ и плотно закрыл за собой дверь. И, конечно же, не забыл защелкнуть замок. Услышав сухой щелчок поворачивающегося механизма, Ник беззаботно пожал плечами и вернулся в кровать.

Говорят, к плохому быстро привыкаешь. Несмотря на легкое чувство изоляции, Ник уже успел втянуться в эту ленивую, до неприличия уютную рутину. Ешь всё, что душе угодно, рядом милый, как кролик, муж, и можно без помех заниматься сексом — чем не настоящий рай?

Но всё же руки чесались поработать, да и по детям он скучал безумно. Нора, Элис и Джонатан по очереди присматривали за близнецами, однако время близилось к тому, чтобы забрать их домой. Они впервые расстались на такой долгий срок, и, по слухам, Гидеон и Кара заметно приуныли. Как ни странно, больше всех из-за этого изводилась Элис.

Видимо, чувство вины за то, что в свое время она воспитывала Кайла и Карлайла в ежовых рукавицах, не давало ей покоя, поэтому Элис выкладывалась ради внуков на все сто. Она постоянно пыталась дать Кайлу и Карлайлу то, чего лишила их в детстве, и по-своему старалась проявлять чувства.

Элис, чей характер был поразительно схож с характером Карлайла, старшего брата Кайла, всегда тяжело давалось открытое проявление эмоций. И если уж даже она начала демонстрировать тревогу, Нику тоже было не по себе.

Чтобы избежать неловкости или случайных обид, если вдруг Кайл, потерявший память, как-то не так отреагирует на детей, Ник временно отказался от видеозвонков. Из-за этого он получал лишь крупицы информации. Во время ежевечерних телефонных разговоров дети звучали на удивление бодро и уверенно, и Ник надеялся, что они справляются. Но, похоже, они просто хорошенько притворялись ради него. Мысли о его маленьких детях тяжким грузом легли на сердце, заставляя его тревожно сжаться.

С тех пор как пару дней назад Кайл вспомнил тот незначительный эпизод со школьным рюкзаком, никаких сдвигов больше не наблюдалось. Амнезия вроде бы считалась кратковременной, но реальность такова, что это могло затянуться на месяцы. Больше откладывать встречу с детьми было нельзя. Ник решил, что как только Кайл вернется, он осторожно заведет об этом разговор. И как раз в этот момент телефон снова коротко завибрировал. Пришло сообщение. Отправитель оказался весьма неожиданным.

[Николас, ответь, как прочтешь.]

Этим человеком с его сухим, подчеркнуто деловым тоном был Карлайл Фрост. Они не общались с тех пор, как виделись в больнице несколько дней назад. Видимо, Карлайл беспокоился о Кайле, вот и написал. В детстве Ник откровенно побаивался этого человека, но теперь они периодически обменивались сообщениями, так что в самом факте ничего странного не было.

Странным было количество уведомлений. Ник с запозданием обнаружил, что, пока он не смотрел в телефон, от Карлайла поступило четыре сообщения и три пропущенных звонка. Кайл постоянно крутился рядом, и Ник старался лишний раз не доставать телефон, поэтому всё пропустил.

[Что случилось?]

[Видимо, еще жив. Я сейчас поднимусь, так и знай.]

[Что? Куда подниметесь?]

Оставив это совершенно нетипичное, обрывистое сообщение, Карлайл замолчал. Гадая, что же стряслось, Ник пролистал историю переписки вверх.

[Николас, Кайл просил найти ему человека, который может установить замок. Надеюсь, ничего не случилось. Если что-то не так — свяжись со мной.]

[Николас?]

[Если не ответишь, я приеду завтра.]

Прочитав эти три сообщения, Ник мгновенно осознал всю картину. Выходит, очаровательный план Кайла по его похищению вовсе не был идеальным преступлением. Какой же он всё-таки забавный.

И Карлайл действительно перешел от слов к делу. Не успел Ник отложить телефон, как с лестницы донесся гулкий, размеренный стук туфель, который оборвался прямо у двери спальни. С любопытством зрителя, гадающего, что будет дальше, Ник неотрывно уставился на створку. Раздался резкий, металлический треск ломающегося механизма, и дверь распахнулась.

Сначала в проеме появилась рука в безупречной кожаной перчатке, а затем внутрь шагнул мужчина с идеально зачесанными пепельно-черными волосами. Одетый в элегантный костюм и идеально скроенное пальто, он выглядел как оживший эталон аристократа, и сегодня казался еще более внушительным, чем обычно. Впрочем, возможно, такое впечатление складывалось просто потому, что сам Ник сидел перед ним в максимально домашнем, расслабленном виде.

— Что вы сделали с замком?

Вместо ответа Карлайл молча приподнял свою трость. Ее наконечник был укреплен тяжелым металлом, но Ник всё равно не знал, чему удивляться больше: тому, что дорогущую трость из ценных пород дерева использовали как таран для двери, или тому, что всегда сдержанный Карлайл вообще прибегнул к подобным силовым методам. Пока Ник хлопал глазами, Карлайл подошел ближе. Он окинул комнату холодным, ничего не выражающим взглядом и вежливо произнес:

— Я приношу свои извинения за брата. Кайл совершил ошибку.

— Что?

— Разве он не запер тебя здесь против твоей воли?

— Да нет, я бы так не сказал…

«Чего это он такой серьезный?» — мелькнуло в голове у Ника. Видимо, Карлайл всё совершенно неправильно понял. Приняв максимально расслабленную позу, Ник принялся объяснять ему ситуацию.

— Конечно, Кайл подошел к делу со всей серьезностью, но… это же Кайл, вы сами знаете. Если бы мне это действительно не нравилось, он бы ни за что так не поступил. Он лишился памяти, его всё пугает, вот я и решил немного ему подыграть.

— …Тебе правда с этим нормально? И ничуть не пугает? — голос Карлайла прозвучал до странного многозначительно.

В его интонации смешались легкое недоумение и какое-то необъяснимое облегчение. Ник попытался разгадать этот эмоциональный коктейль, но быстро отбросил эту затею. Карлайл всегда был закрытой книгой; пытаться прочесть его мысли — себе дороже.

— Да, вполне нормально. Вы бы и сами позволили Эшу Джонсу сделать то же самое, окажись он на месте Кайла.

Не успел Ник договорить, как с лестницы донесся ритмичный стук туфель, и из коридора раздался веселый голос Эша:

— Это вы обо мне сейчас сплетничаете?

— Эш тоже приехал? — искренне удивился Ник.

Карлайл коротко кивнул. Он мельком обернулся через плечо, и в это мгновение его обычно ледяное, непроницаемое лицо едва уловимо смягчилось. Заметив, как дрогнули в полуулыбке уголки губ Карлайла, Ник лишь мысленно хмыкнул.

«Надо же, какой безнадежно влюбленный дурак».

— Да, и я привел с собой небольшой сюрприз, — отозвался Эш.

Едва он это произнес, как в коридоре загрохотали быстрые, легкие шажки. Нику даже не нужно было видеть, кто это — он мгновенно всё понял и вскочил с кровати. В ту же секунду в спальню с радостным визгом ворвались его любимые близнецы.

— Папочка-а-а!

Гидеон, который обычно улыбался сутки напролет, вдруг горько расплакался и намертво вцепился в ноги Ника. Кара, прибежавшая следом, не смогла вымолвить ни слова. Она замерла в шаге от него, до боли прикусив губу и отчаянно пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Глядя на этих безутешных малышей — дочь, так похожую на Кайла, и сына, свою собственную точную копию — Ник почувствовал, как сжимается сердце. Он тут же опустился на колени и сгреб обоих в охапку.

— Гидеон, Кара…

Оказавшись в надежных объятиях, Кара наконец-то почувствовала себя в безопасности, и по ее щекам покатились крупные, тяжелые капли. Ник торопливо прижал ладони к их личикам и обомлел — оба ребенка буквально горели. Сердце ухнуло куда-то в живот от дурного предчувствия, но Эш поспешил его успокоить:

— У них обоих небольшая простуда, поэтому я забрал их. Мы ехали к вашей маме, но малыши так сильно скучали по папе, что совсем раскисли. Вы не против, что мы приехали?

— Конечно, нет. Спасибо вам, Эш.

Близнецы всегда росли крепкими и почти не болели, но, видимо, разлука длиной в три долгих дня оказалась для них слишком тяжелым испытанием. Грудь сдавило от щемящей нежности. Ник еще крепче прижал к себе Кару и Гидеона, осыпая их макушки быстрыми поцелуями. От их пушистых волос привычно пахло теплым молоком, но сейчас кожа пылала жаром. Ник продолжал успокаивающе тереться щекой об их головы, пока Кара не перестала всхлипывать, а Гидеон не затих, лишь изредка шмыгая носом и смешно икая.

— Не за что благодарить. В конце концов, это дела семейные, да и Карлайл места себе не находил от волнения. Если вы с Кайлом не против, может, пусть они останутся с вами с сегодняшнего дня?

Ник медленно кивнул. Он всё еще опасался реакции потерявшего память Кайла, но держать детей вдали от дома, пока они болеют, было бы жестоко. Словно прочитав его тревожные мысли, Карлайл произнес своим привычным, спокойным тоном:

— Мы дождемся возвращения Кайла, и только потом уедем.

— Буду вам очень признателен.

— Договорились.

Карлайл бросил на близнецов короткий, ничего не выражающий взгляд, а затем развернулся и вышел из комнаты. Эш тут же перехватил его руку. Прежде чем выйти следом, он ободряюще улыбнулся Нику, мол, «всё будет хорошо». Ник кивнул в ответ. Мягко поглаживая детей по спинам, он мысленно молился лишь об одном: «Пожалуйста, пусть Кайл их не оттолкнет».

***

На обратном пути заморосил мелкий дождь. Последние три дня погода радовала редким для этих мест солнцем, но это оказалось лишь временным капризом природы — всё быстро вернулось на круги своя. Равнодушно скользя взглядом по лондонским улицам, окрашенным в привычные зимние пепельно-серые тона, Кайл вдруг вспомнил ослепительное золото.

Какая всё-таки странная штука — память. Он прекрасно помнил всё, что его окружает: улицы, город, привычки. Но как он мог забыть одного-единственного человека, который сиял ярче всех? Как он вообще умудрился стереть из памяти самое прекрасное создание, которое когда-либо встречал в своей жизни?

После обследования лечащий врач Лютер предположил, что нынешнее состояние Кайла напрямую связано с инстинктом выживания. Для доминантного альфы потеря истинного партнера равносильна смерти. И в тот момент, когда его супругу грозила смертельная опасность, организм Кайла отреагировал инстинктивно: просто вымарал все связанные с ним воспоминания. Радикальный механизм самозащиты.

Слушая эти медицинские теории, Кайл думал совершенно о другом.

«А что, если в тот самый момент я действительно умер?»

Эта мысль казалась пугающе логичной. Если он ни на секунду не мог перестать думать о Нике, пока был в сознании, то в тот миг, когда он решил, что потерял его, нить жизни самого Кайла оборвалась. Даже сейчас, будучи абсолютно пустым и лишенным воспоминаний, он ощущал эту чудовищную, пульсирующую зависимость всем своим естеством. Так оно и было.

Кайл испытывал к своей прошлой, забытой версии странную смесь жгучей ревности и глубокого понимания. Он до скрежета зубов завидовал тому парню, которому принадлежали все те бесчисленные годы рядом с Ником. Но в то же время он абсолютно, тотально понимал и разделял всё, что тот делал ради защиты своей любви. Наверное, именно благодаря этим стертым годам, стоило Кайлу только открыть глаза в палате, как его накрыло первобытной, неконтролируемой тягой к Нику.

Поначалу этот эмоциональный шторм по отношению к человеку, которого он, казалось, видел впервые в жизни, вызывал лишь отторжение и дискомфорт. Та жизнь, которую помнил Кайл, была тусклой, мрачной и лишенной красок. Но стоило ему встретиться взглядом с Ником в той больничной палате, как на него обрушилась такая лавина чувств, от которой буквально закружилась голова.

Тогда, испугавшись, что его тело и разум больше не подчиняются холодному рассудку, Кайл совершил жалкую попытку отстраниться. И это принесло лишь горькое сожаление. Кайл был уверен: он до конца своих дней не сможет простить себя за те жестокие слова, которыми успел ранить Ника.

Пусть он пока мало что помнил о Нике, но опыт последних дней кричал об одном: этот человек был слишком, до безобразия добрым. Ник с легкостью прощал Кайлу любые выходки и без малейших колебаний потакал даже тем требованиям, которые он сам же в глубине души считал неадекватными. Глядя на эту безграничную покорность, Кайл лишь окончательно уверился в своей правоте. То, что он запер Ника дома, было абсолютно, жизненно необходимым шагом.

С таким мягким сердцем Ник наверняка бросится помогать первому встречному — и в итоге его просто-напросто украдут.

Кайл прекрасно понимал, что испытывать столь фанатичную тревогу за взрослого, крепкого мужчину — это ненормально. Но с того самого момента, как Ник обмолвился о желании выйти из дома, Кайла начала пожирать влажная, удушливая паника. Стоит только выпустить Ника из поля зрения, стоит только отпустить его от себя — и случится непоправимое. Какая-то неотвязная мысль глухим набатом билась в его голове: если Ник окажется снаружи без его защиты, он обязательно сильно пострадает.

К тому же, ему ведь рассказывали, что он, Кайл, пострадал, заслоняя Ника от удара. Если последствия оказались настолько тяжелыми для него, то Ник, придавленный тем деревом вместо него, скорее всего, был бы уже мертв. Едва в голове всплыла эта леденящая душу мысль, как по телу Кайла прокатилась волна холода, и он столкнулся с первобытным, неконтролируемым ужасом. Им овладела маниакальная потребность немедленно увидеть Ника, собственными глазами убедиться в его безопасности. Эта навязчивая идея накрыла его, словно удушливый саван, как раз в тот момент, когда машина плавно затормозила у дома.

Кайл терпеть не мог перекладывать свои дела на других и при любых обстоятельствах предпочел бы вести машину сам. Но сейчас абсолютно все, включая Ника, носились с ним как с хрустальной вазой, поэтому пришлось мириться с присутствием личного водителя. Впрочем, конкретно сегодня это оказалось спасением. Сядь он за руль в таком взвинченном состоянии, аварии было бы не избежать.

Бросив водителю скупое слово благодарности, Кайл выбрался из салона и взлетел по ступеням особняка. Проворачивая ключ в замке, он думал лишь об одном: как только войдет, сразу же сгребет Ника в охапку. Глубоко, до головокружения втянет его запах, впечатает этот аромат в свои легкие. А потом будет жадно, без остановки брать его, чтобы в итоге с головой погрузиться в податливое, влажно растекающееся от удовольствия нутро.

От одной только этой мимолетной фантазии он едва не терял рассудок. Пальцы лихорадочно крутанули ключ. Щелк. Едва раздался звук сработавшего механизма, Кайл с силой толкнул дверь. Но, резко шагнув в прихожую, он внезапно столкнулся с тем, кого совершенно не ожидал здесь увидеть.

— Вы…

Перед ним стоял привлекательный мужчина с мягкой полуулыбкой на губах. Этого человека он уже видел в больнице, и, как ни трудно в это поверить, он оказался мужем Карлайла. Осознать, что его старший брат — эталон аристократии, посвятивший всю жизнь благу семьи, — связал свою жизнь с другим альфой, было тяжело. Но раз Карлайл сам выбрал этого человека, Кайл решил уважать его выбор.

Однако сейчас, как и в их первую встречу, этот мужчина вызывал у него странное, глухое раздражение. Это была не банальная антипатия, а скорее острая, колючая настороженность. Кайл гадал: дело лишь в инстинктивном отторжении чужого альфы, или же глубоко внутри кроется нечто иное, какая-то другая, забытая эмоция?

— Эш Джонс?

— Если добавите в середину «Фрост», выйдет мое полное имя. Значит, вы меня помните, Кайл?

«Что за идиотский вопрос».

Этот человек обладал настолько яркой аурой, что мог врезаться в память любому прохожему. Высокий рост, редкое, атлетично сложенное тело — всё это цепляло взгляд, но главное крылось в его лице.

Чуть прищуренные, почти лисьи глаза разного цвета. Выразительные, но не тяжелые черты лица. Точеный нос, густые брови — безупречная красота. Но именно его обволакивающая аура и нарочито ласковая манера речи делали его человеком, которого невозможно забыть. Если бы такой тип крутился вокруг Ника, Кайл бы ни за что не позволил им находиться рядом.

«…Хотя сейчас он муж Карлайла, так что тут ничего не поделаешь».

Кайл изо всех сил попытался подавить эту колючую бдительность, чтобы хотя бы внешне соблюсти приличия. Но говорить с этим человеком совершенно не хотелось. Заставив себя пересилить отторжение, он холодно спросил:

— Что вы здесь делаете?

— О, Лайл захотел ненадолго заехать. Видимо, когда он узнал о вашем очаровательном плане с замком, в нем проснулось чувство ответственности. Не стоит так пугать старшего брата, Кайл.

Сказав это, Эш беззаботно улыбнулся прямо в лицо другому альфе. Похоже, раздавать направо и налево свои ослепительные улыбки было для него привычкой. «Если он так лыбится всем подряд, проблем не оберешься. Кто знает, может, Карлайл в тайне из-за этого места себе не находит», — с нарастающим раздражением подумал Кайл.

«Но почему я забыл еще и его? Мне ведь сказали, что из памяти стерлось только то, что связано с Ником. При чем тут муж моего брата?..»

Эта запоздалая мысль заставила Кайла уставиться на Эша еще более враждебно. Может, он бывший однокурсник Ника? Или близкий друг? Если бы Кайл хоть что-то знал, было бы проще, но в голове царила пустота, и от этого внутри всё закипало. До этого момента Кайл наивно полагал, что ему достаточно просто заново запечатлеть в Нике себя «нынешнего», игнорируя отсутствие памяти. Но подобные ситуации выбивали из колеи. Кайл до скрежета зубов хотел знать о Нике всё, и малейший пробел в этих знаниях бесил его до невозможности.

Кайл продолжал сверлить его тяжелым, враждебным взглядом, не произнося ни слова. В ответ Эш лишь тихо усмехнулся. Только теперь Кайл заметил, что мужчина держит в руках поднос. На нем стояла маленькая, пестрая детская пиала с овсянкой, лежала крошечная ложка, а рядом покоились кусочки яблока, искусно вырезанные в форме кроликов. Вид этой до безобразия милой картины заставил Кайла поморщиться — в груди неприятно кольнуло.

Почувствовав этот ледяной взгляд, Эш улыбнулся еще шире. Любого другого эта бархатная улыбка мгновенно бы очаровала, но у Кайла она вызывала лишь глухую неприязнь. «И что тут смешного?». Улыбки нормальных людей располагают к себе, но улыбка Эша провоцировала лишь чистую, незамутненную антипатию.

— Я не понимаю, о чем вы. И вообще, что это у вас в руках?

— Кара и Гидеон немного приболели, вот я и приготовил. Учитывая ваше положение, мы сейчас по очереди за ними присматриваем, и сегодня как раз наша смена. Ничего серьезного, так что можете не волноваться.

Услышав имена — незнакомые, но каким-то непостижимым образом отзывающиеся внутри — Кайл удивленно вскинул брови. В тот день, когда Ник впервые упомянул о детях, Кайл, ничего ему не сказав, отправился к Карлайлу за разъяснениями. Брат показал ему фотографии и подробно обо всем рассказал. Оказалось, Карлайл знал о малышах на удивление много. Впрочем, Карлайл с самого детства опекал самого Кайла, так что в этом не было ничего удивительного.

Кара — дочь, поразительно похожая на него самого, доминантный альфа. «Дедушка был бы в восторге», — сухо резюмировал тогда брат. Затем он показал Гидеона. То ли потому, что мальчик был точной, очаровательной мини-копией Ника, то ли по какой-то другой причине, но именно к нему Кайл проникся большей симпатией.

Сама мысль о том, что у него уже есть дети от человека, которого он так страстно желал запереть и спрятать от всего мира, приводила Кайла в восторг. Вместо растерянности или шока он испытал глубочайшее, собственническое удовлетворение. С того самого момента, как Ник заговорил о детях, Кайл решил, что должен узнать о них всё. Теперь он был осведомлен об их внешности и привычках, но вживую всё еще ни разу не видел, поэтому эмоциональной привязанности пока не чувствовал.

И всё же, это были его дети. И Кайлу до зубовного скрежета не нравилось, что этот чужак, да еще и с такой заботой, ухаживает за Карой и Гидеоном — малышами, которых он сам еще даже не успел увидеть.

— В таком случае, вы могли бы просто связаться со мной, — холодно заметил Кайл.

— Ник переживал, не зная, как именно вы отреагируете. К тому же, у вас обоих сейчас голова идет кругом, так что примите это как жест доброй воли и не судите строго.

Стоило Кайлу увидеть это неизменно безмятежное, улыбающееся лицо Эша, как внутри всколыхнулась уже не просто настороженность, а совершенно иная эмоция. Непонятное, тягучее чувство скрутило внутренности. Кайл приоткрыл рот, собираясь ответить, но в этот момент со второго этажа донесся шум. Послышался легкий топот ног по ступеням и голос Ника, призывающий детей к порядку:

— Гидеон, не беги так быстро по лестнице! Спускайся вместе с Карой!

— Хорошо-о!

Звонко отозвался детский голосок, и, ничуть не сбавив скорости, на лестнице вынырнул светловолосый мальчишка. Кайл впервые слышал голос этого ребенка, но от одного лишь этого звука сердце в груди забилось так сильно, что едва не проломило ребра. Это чувство в корне отличалось от той обжигающей одержимости, которую он испытывал к Нику; это была всепоглощающая, щемящая нежность. Глядя на сбегающего по ступеням ребенка, Кайл замер, испытывая благоговейный трепет, словно на его глазах свершалось настоящее чудо.

Радостно скачущий по ступеням мальчик сначала заметил Эша и лучезарно ему улыбнулся, а затем его взгляд упал на стоящего у входа Кайла. Зеленые глаза округлились, и в следующее мгновение до краев наполнились чистейшим восторгом. Отражая бурю переполняющих ребенка эмоций, эти удивительные глаза засияли ярче звезд. Личико мальчика озарилось таким неподдельным счастьем, что на него невозможно было смотреть без улыбки.

— Папа!

Этот полный отчаянной тоски крик эхом разнесся по холлу, и крохотное тельце пулей слетело с последних ступенек. Стоило мысли о том, что ребенок может споткнуться и упасть, мелькнуть в голове, как тело Кайла среагировало быстрее разума. В мгновение ока миновав Эша, Кайл шагнул вперед и поймал летящего на него мальчика. Едва не упавший ребенок, оказавшись в надежных руках, просиял и изо всех сил распахнул ручонки навстречу.

— Папочка-а, я так скучал!

Кайл инстинктивно прижал барахтающегося малыша к груди. Оказавшись в крепких объятиях, мальчик радостно потерся светлой макушкой о его плечо, всем своим крошечным существом излучая абсолютное счастье. Нежный, сладковатый детский запах и исходящее от маленького тела тепло обрушили на Кайла волну такого невыразимого трепета, что у него задрожали руки. Горло перехватило от нахлынувших чувств.

Тем временем по лестнице спустился Ник в сопровождении Карлайла. А перед ними замер еще один ребенок. Видимо, услышав крик Гидеона, девочка остановилась как вкопанная, не отрывая взгляда от Кайла.

В этот самый миг их глаза встретились. Кайл никогда особо не зацикливался на собственной внешности, но сейчас его словно окатило ледяной водой: девочка была его абсолютной, точной копией. Те же пронзительно-синие глаза, те же смоляные волосы, на контрасте с которыми кожа казалась почти фарфорово-белой. Если бы не длинные, аккуратно расчесанные пряди, перед ним стоял бы маленький Кайл во плоти.

Возможно, именно из-за этого пугающего сходства Кайл, всё еще прижимая к себе Гидеона, на долю секунды замер. Когда-то он думал, что если на свет появится существо, так сильно похожее на него самого, это не вызовет у него ничего, кроме отторжения. И действительно, столкнувшись с этим лицом в реальности, он испытал мимолетную, странную неловкость.

Девочка, словно уловив эту крошечную заминку, не рискнула броситься к нему, как Гидеон. Она испуганно остановилась. В синих глазах, безотрывно смотрящих на него снизу вверх, мелькнула слабая тень страха. Увидев этот взгляд, Кайл почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Вся неловкость испарилась, оставив лишь одно отчаянное желание — немедленно прижать её к себе.

— Кайл, ты уже вернулся? — голос Ника прозвучал предельно осторожно.

Ник смотрел на него с нескрываемой тревогой, а его ладони крепко, словно защищая, легли на плечи Кары. Заметив этот жест, Кайл мгновенно понял причину его страхов. Ник боялся, что потерявший память Кайл отвергнет детей.

«Но как я могу?»

Это ведь чудо, созданное им и самым прекрасным, самым любимым человеком на свете. Нужно быть полным идиотом, чтобы возненавидеть это крошечное, поразительное создание. Удобнее перехватив Гидеона одной рукой, Кайл стер с лица то ледяное выражение, с которым только что смотрел на Эша, и тепло улыбнулся. Безупречные черты лица, которые он передал своей дочери, озарились мягким, искренним светом.

— Иди ко мне, Кара.

Едва прозвучало её имя, синие глаза Кары мгновенно наполнились слезами. Её губки задрожали. Всхлипнув, девочка распахнула руки и бросилась к нему, словно вкладывая в одно единственное слово всю свою скорбь и тоску:

— Папочка-а…

Кайлу рассказывали, что дочь обычно обращается к нему уважительно «отец» и ведет себя не по годам серьезно. Но сейчас, видя, как эта маленькая копия его самого заливается слезами, он почувствовал физическую боль в груди. Он поспешно шагнул навстречу, подхватил Кару свободной рукой, и девочка тут же обвила его шею, горько всхлипывая.

— Я так скучала… Тебе… хнык… больше не больно?

Она в первую очередь спросила о его здоровье. Эта детская самоотверженность была настолько трогательной, что Кайл крепко прижал Кару к себе и нежно поцеловал в лоб. Почувствовав, как девочка мгновенно расслабилась от этого прикосновения, он окончательно убедился: Кара — ребенок Ника. Вся эта глубокая нежность и способность любить достались ей именно от него.

Стоило Нику увидеть, как Кайл обнимает дочь, напряжение на его лице мгновенно рассеялось. Посветлев, он подошел ближе и обхватил руками и детей, и Кайла. Кайл послушно замер в этом кольце рук, запечатлевая этот хрупкий, драгоценный момент глубоко в сердце. Когда всхлипы Кары немного стихли, он посмотрел на Ника:

— Мистер Джонс сказал, что они немного приболели. Как они?

— Да, кажется, есть небольшая температура, — кивнул Ник. — Может, простуда, а может, просто стресс из-за того, что нас так долго не было рядом. Раньше такого не случалось… Давай понаблюдаем за ними немного, а если что, сразу поедем в больницу.

Глядя на Ника, чьи глаза были полны вины, Кайл мягко погладил его по плечу. Это всё была его, Кайла, ошибка. Пока он не увидел детей вживую, он просто не осознавал их существования и не торопился возвращать их домой. Но теперь, когда от одного лишь прикосновения к ним внутри всё переворачивалось от любви, он понял: нужно было забрать их гораздо раньше.

— Прости. Это всё из-за меня.

— Нет, Кайл. Ты ведь ничего не помнишь, поэтому совершенно нормально, что тебе понадобилось время, — Ник искренне покачал головой. — Наоборот… спасибо тебе огромное за то, что принял их.

Почувствовав, как Ник крепко прижимается к нему, Кайл ощутил, как напряжение окончательно отпускает его, уступая место пушистому, теплому спокойствию. Он успокаивающе поглаживал спинки Кары и Гидеона, наслаждаясь объятиями Ника, как вдруг в его голове щелкнуло. Что-то было не так.

Оставляя за скобками всё счастье этого воссоединения, в ситуации крылась одна фундаментальная нестыковка. Каким образом Ник оказался за пределами спальни?

С этой мыслью Кайл поднял голову и тут же встретился взглядом с Карлайлом. Его старший брат, который всегда был к нему бесконечно снисходителен и мягок, сейчас смотрел на него с суровым, тяжелым выражением. Незнакомому человеку показалось бы, что это всё то же привычное бесстрастное лицо, но Кайл мгновенно узнал этот взгляд. Это было то самое лицо, с которым Карлайл отчитывал его. Кайл видел это выражение всего пару раз в жизни, поэтому инстинктивно сжался и растерянно моргнул.

И тогда Карлайл открыл рот.

— Нам нужно поговорить, Кайл.

Эш, всё это время с легкой улыбкой наблюдавший за семейным воссоединением, вставил свое веское, до зубовного скрежета раздражающее слово:

— Никогда не видел, чтобы Лайл вел себя так сурово. У вас, Кайл, определенно есть талант добиваться того, что не под силу даже мне. Начинаю немного ревновать, знаете ли.

Кайл до боли стиснул челюсти. Ему отчаянно хотелось резко осадить Эша за этот неуместный треп, но инстинкт самосохранения подсказывал: если он огрызнется сейчас, гнев Карлайла только вспыхнет с новой силой. Пришлось промолчать. Ник, оказавшийся меж двух огней, перевел настороженный взгляд с одного брата на другого. Мягко, чтобы не разрушить хрупкое равновесие, он забрал детей из рук Кайла. Как только Кайл освободился, Карлайл молча кивнул ему, и они вдвоем направились в небольшую гостиную, примыкающую к холлу.

В комнате повисла тяжелая тишина. Опустившись в кресло, Кайл напряг слух, пытаясь уловить разговор Ника и Эша по ту сторону двери. От природы острый слух позволял различать голоса и даже интонации, но разобрать конкретные слова сквозь плотное дерево было невозможно. Стоило Нику остаться в компании Эша, как внутри Кайла начала подниматься темная, неконтролируемая волна тревоги. Отключиться от этого чувства и сосредоточиться на происходящем в комнате было мучительно сложно.

— Кайл. Как бы там ни было, запирать человека в комнате — это переходит все границы. — Голос Карлайла прозвучал тихо, но веско. — Ты и сам прекрасно понимаешь: есть вещи допустимые, а есть то, чего делать категорически нельзя.

Заметив, что брат всё еще нервно косится на дверь, Карлайл привлек его внимание этим спокойным укором. Игнорировать слова старшего брата было немыслимо. Кайл заставил себя оторвать взгляд от выхода, посмотрел прямо на Карлайла и упрямо поджал губы. В его синих глазах плескалась такая искренняя, почти детская обида и тоска, что Карлайл, не выдержав этого зрелища, тяжело вздохнул.

— Я говорю это не для того, чтобы тебя отчитать. Я просто пытаюсь понять, зачем ты это сделал. — тон Карлайла немного смягчился. — Но, разумеется, подобное не должно повториться. Тебе крупно повезло, что Ник так снисходителен к тебе. Иначе твоя выходка могла бы нанести непоправимый удар по вашим отношениям.

Возразить было нечего. Брат всегда был голосом разума. Всю их жизнь Карлайл брал на себя самую грязную и тяжелую работу, ограждая Кайла от того, чего ему видеть не стоило, и именно поэтому Кайл всегда следовал за ним с абсолютным доверием. Оправданий у него не было, да и искать их не хотелось. Кайл покорно, едва заметно кивнул.

Увидев это смирение, Карлайл сбросил ледяную маску. Его лицо чуть потеплело. Он протянул руку и мягко, как в раннем детстве, погладил Кайла по волосам. Принимая этот привычный, успокаивающий жест, Кайл глухо прошептал:

— Прости...

— Извиняться ты должен не передо мной, а перед Ником.

— Да, перед ним я тоже извинюсь. Ты прав. Всё обошлось только потому, что Ник принял это. Иначе случилась бы катастрофа.

Это была исключительно его ошибка — принять отсутствие гнева или сопротивления со стороны Ника за согласие. Кайл вообще не имел права так поступать. Да, эти три дня были невероятно счастливым временем... но это было счастье только для одного Кайла.

— Мне просто... до одури страшно, когда Ник пропадает из моего поля зрения, — Кайл нервно сглотнул. — Мне кажется, что случится что-то ужасное. В голове постоянно крутятся самые мрачные сценарии. Я сам не понимаю почему, но этот поток мыслей просто невозможно остановить. Он сводит меня с ума.

Карлайл на мгновение замолчал. Он долго, с затаенной тревогой всматривался в бледное лицо младшего брата, а затем медленно кивнул.

— Учитывая то, через что тебе пришлось пройти, я прекрасно тебя понимаю. На твоем месте я вел бы себя точно так же. Но, Кайл... теперь всё позади. Ты спас Ника. В этом мире всегда будут существовать опасности, которые мы не в силах контролировать. Если ты позволишь страху поглотить себя, ты никогда не сможешь быть счастлив. Ник здесь. Он рядом с тобой, и он в полной безопасности.

Где-то на дне души всё еще ворочалась липкая, иррациональная тревога, но под ровным баритоном Карлайла она начала постепенно отступать. Каждый раз, когда паника внутри шептала: «А что, если ты не сможешь его защитить?», Кайл просто напоминал себе, что Ник находится всего в нескольких метрах отсюда, за этой самой дверью. И дышать сразу становилось легче.

— ...Спасибо.

— Поэтому больше никогда не делай подобных вещей без согласия Ника.

«Значит, если он согласится, то можно?» — пронеслась в голове шальная мысль, но Кайл благоразумно оставил ее при себе и просто послушно кивнул. Растроганный тем, что брат, прямо как маленький мальчик, безропотно принимает его наставления, Карлайл еще пару раз ласково прошелся рукой по его волосам и поднялся с кресла. Похоже, воспитательная беседа подошла к концу.

— И еще кое-что, Кайл. Из-за потери памяти ты, видимо, забыл, но... называй Эша просто Эшем. Обращение «Джонс» звучит слишком сухо и отстраненно для членов семьи.

От такого неожиданного требования лицо Кайла вытянулось в искреннем возмущении. Мало того, что этот человек напрочь стерся из его памяти, так он еще и с первой секунды вызывал глухое, инстинктивное раздражение! С какой стати Кайл должен обращаться к нему так фамильярно? Кайл любил Карлайла больше всех на свете — ну, разумеется, после Ника, — но сейчас брат явно перегибал палку.

Однако в этом вопросе Карлайл оказался непреклонен, даже более жестким, чем когда отчитывал за замок на двери. Встретив тоскливый, полный молчаливого протеста взгляд Кайла, он лишь твердо покачал головой. Кайл почувствовал себя абсолютно разбитым. И как только этому Эшу Джонсу удалось настолько околдовать Карлайла, чтобы тот так изменился? Судя по всему, в тот период, который поглотила амнезия, произошло слишком много событий.

Их молчаливое противостояние продлилось недолго — дверь внезапно распахнулась. Братья одновременно повернули головы. На пороге стоял Ник с немного виноватой, нервной улыбкой.

— Я подумал, вы уже закончили, — осторожно начал он. — Если вы не против, Карлайл, я украду Кайла. Дети уже совсем извелись без папы.

Сквозь открытую дверь было прекрасно видно, что дети преспокойно сидят на диване и тихо играют, даже не думая никого искать. Но прежде чем Карлайл успел уличить Ника в этой очаровательной лжи, из-за спины мужа вынырнул Эш.

— Они так долго скучали по отцу. Будет гораздо лучше, если они как можно скорее проведут время все вместе. Разве я не прав, Лайл? — подхватил он.

— ...Да, Эш, — с тяжелым вздохом сдался Карлайл.

От сурового выражения лица, с которым Карлайл только что отчитывал Кайла, не осталось и следа. Его лицо мгновенно смягчилось. Плотно сжатые в тонкую линию губы дрогнули в легкой полуулыбке, а в глазах появился теплый блеск. Увидев, как старший брат, который обычно был скуп на эмоции, так открыто улыбается, Кайл испытал весьма странное, смешанное чувство. Стоило Нику потянуть Кайла на себя, как Эш тут же переплел свои пальцы с пальцами Карлайла. Вернувшись к своим мужьям, оба брата быстро успокоились.

Эш и Карлайл задержались еще примерно на час, прежде чем начать собираться. За чашкой чая Карлайл вводил Кайла в курс дел, которые тот упустил из-за амнезии, а Эш тем временем хозяйничал на кухне, готовя еду для заболевших малышей. Хотя у Эша не было собственных детей, он справлялся с готовкой на удивление ловко. И пусть этот человек всё еще вызывал у Кайла глухое раздражение, ради детей он внимательно прислушивался к каждому слову рецепта, которым тот щедро делился. Когда все дела были закончены, Карлайл и Эш засобирались домой. Ник, который к тому времени уже успел накормить близнецов овсянкой, подошел и встал рядом с Кайлом. На его руках мирно сопели уснувшие дети.

— Спасибо вам за сегодня, Карлайл. И вам, Эш.

— Ну что вы. Это самое меньшее, что мы могли сделать, — отозвался Эш.

Он снова ослепительно и, по мнению Кайла, совершенно не к месту улыбнулся. И Карлайл, и Кайл одновременно уставились на него нечитаемыми взглядами. Заметив это напряжение, Ник обреченно покачал головой и поспешил выпроводить гостей.

— Вам пора. Возвращайтесь домой, — с легкой усмешкой произнес Ник. — Кайл просто еще не привык к вашей пылкой любви.

— В его амнезии определенно есть своя прелесть. Даже интересно, что будет дальше, — продолжал веселиться Эш.

— Мы уходим, Николас. Я свяжусь с тобой, — попрощался Карлайл.

— До свидания.

Только когда входная дверь закрылась и они наконец остались одни, Ник заметно расслабился и широко улыбнулся. Подойдя ближе, он молча протянул Кару, предлагая мужу подержать её. Кайл с максимальной, почти трепетной осторожностью принял девочку на руки. Крепко спящая Кара что-то тихо и неразборчиво пробормотала во сне и уютно свернулась в его объятиях. От её маленького тельца исходил невероятный жар, а сама она была мягкой и податливой, как маршмэллоу. Кайл затаил дыхание, с искренним благоговением разглядывая собственную дочь.

— Могу я узнать, о чем вы там секретничали? — тихо спросил Ник. — Я пытался подслушать, но из-за двери ничего не было слышно.

От того, с какой обезоруживающей честностью Ник признался в подслушивании, Кайл не выдержал и тихо рассмеялся. Кивнув, он направился вслед за Ником вверх по лестнице.

— Карлайл отчитал меня. Сказал, чтобы я больше никогда так с тобой не поступал. Он прав, поэтому я пообещал, что такого не повторится. Прости меня, Ник.

— Всё в порядке. Мне было даже комфортно, — мягко отозвался Ник. — К тому же, если бы мне это действительно не нравилось, ты бы в любом случае так не поступил.

— Это верно, но…

«От таких слов мне хочется запереть тебя снова».

Эта собственническая мысль мгновенно вспыхнула в сознании, и Кайлу пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить этот темный порыв и сохранить лицо. Совершенно не подозревая о той буре, что бушевала в душе мужа, Ник светло улыбнулся. Осторожно уложив детей в постель, он присел на край кровати. Некоторое время он с бесконечной нежностью наблюдал, как близнецы, прижавшись друг к другу, мерно сопят во сне. Затем он поднял взгляд на Кайла.

— Подойдешь? Если вот так поглаживать им животики, они спят гораздо крепче.

Казалось, Ника совершенно не обременяла необходимость заново учить Кайла ухаживать за их собственными детьми. Почувствовав глубокую, доселе незнакомую ответственность, Кайл опустился на постель рядом с ним. Ник встретился с ним взглядом и ободряюще улыбнулся. Повинуясь его примеру, Кайл медленно и неумело начал поглаживать животик своего ребенка. Стоило ему коснуться этого мягкого, крошечного тела, как по руке разлилось удивительное тепло. Охваченный трепетом, Кайл вновь поднял глаза на Ника — тот смотрел на него с безграничной лаской и любовью.

Именно в это мгновение Кайл смог наконец-то по-настоящему осознать и принять слова Карлайла. Прямо сейчас, прямо здесь, рядом с ним сидел его Ник. Его семья. И все они были в абсолютной, нерушимой безопасности.

Та часть души, что безостановочно билась в панике, наконец-то выдохнула и успокоилась. Внутренний голос, беспрерывно твердивший о неминуемой катастрофе, стих, унося с собой изматывающую, болезненную тревогу. Чувствуя, как всё в его разрушенном амнезией мире постепенно становится на свои места, Кайл еще долго сидел рядом с Ником, убаюкивая их детей в тишине спальни.