Глава 3Проснитесь, восстаньте, ибо ночь уходит

Название главы — начало знаменитого немецкого церковного гимна XVII века «Wachet auf, ruft uns die Stimme» (автор Филипп Николай).

Порой некоторым чувствам даруется вечная жизнь. Именно такой была любовь Кайла Фроста к Николасу Уайту. Он любил в нем абсолютно всё: твёрдую линию челюсти, которая напрягалась, когда тот глубоко уходил в свои мысли, зелёные глаза, смотрящие на Кайла сверху вниз, красивую, блестящую от испарины спину и даже ту холодную отчуждённость, с которой Ник сторонился других людей. Каждая деталь, делающая Ника Ником, была невыносимо прекрасной.

Говорят, что со временем яркие краски любых эмоций неизбежно тускнеют, но с любовью Кайла этого не произошло. Она лишь накапливалась, оседала слоями и каменела, превращаясь в монолитный кристалл, который не расколоть даже самым прочным клинком. Сердце Кайла билось лишь ради Ника. Ни на кого другого оно попросту не реагировало, а значит, он никого и никогда не смог бы полюбить так же.

Но иногда, в те редкие мгновения, когда Кайла настигало горькое осознание, что Ник никогда не ответит ему взаимностью, в голову закрадывалась мысль: «А что, если это чувство — самое прекрасное проклятие на свете?»

Впервые они встретились на окраине Ковентри, в заброшенном, прогнившем здании. Сама судьба, сотканная из десятков немыслимых случайностей, столкнула их в том мрачном месте. В тот день Ник приехал вместе с отцом в гости к дяде.

Если бы тогда Ник не забрёл на близлежащий пустырь, чтобы поиграть с младшим кузеном, Кайл никогда бы не жил той жизнью, что у него есть сейчас. В лучшем случае, в третье воскресенье ноября полиция обнаружила бы его остывший труп, в худшем — его ждала бы куда более мучительная смерть, просто немного позже.

Но по воле неведомого рока он оказался именно там. Как Кайл узнал позже, кузен слишком сильно зашвырнул бейсбольный мяч, и тот улетел в заросли. В поисках пропажи Ник наткнулся на подозрительное здание и бесстрашно шагнул внутрь. К тому моменту расследование похищения Кайла длилось уже больше недели.

Десять дней — понятие растяжимое. Время может показаться мимолётным, но его с лихвой хватит, чтобы подарить человеку кошмар длиною в жизнь, к несчастью, десять дней Кайла оказались именно такими.

Даже сейчас, спустя добрый десяток лет, Кайл то и дело возвращался туда в своих снах. Зима. Тринадцатилетний мальчишка со связанными до онемения руками и ногами, брошенный, словно скот, на отсыревший матрас, насквозь пропитанный запахом плесени. Грубые голоса, спорящие о том, как бы не испортить «товар» и не сбить цену, диковатый, пронзительный взгляд другого парня, неотрывно смотрящего на него сквозь ржавые прутья, семья, которая так и не пришла на помощь. Эти обрывки воспоминаний сливались в тошнотворный, хаотичный ком, но кошмар всегда заканчивался одинаково — появлением Ника. В тот миг, когда за запертой на висячий замок решёткой мелькала копна светлых волос, остановившееся время со звоном разбивалось вдребезги и снова начинало свой бег.

Ник стал его первым и последним спасителем, Кайл не желал видеть в своей жизни никакого иного света, кроме него. До того самого мгновения, как он схватился за протянутую руку, скованный и запертый в клетке, словно дикий зверь, его жизнь не стоила абсолютно ничего.

Ник был тем, кто подарил смысл жизни пустому существу, чьим единственным предназначением было разведение и поддержание чистоты породы. Тогда Кайл впервые осознал, что совершенно чужой человек может стать куда большим утешением, чем родная кровь, и он был бесконечно благодарен за это. Благодарен за то, что познал эту истину — ту, которая навсегда осталась бы от него скрытой, не появись в его жизни Ник.

Именно поэтому не смел желать от Ника большего, не смел претендовать даже на самую малость. Словно въевшееся чёрное пятно на белоснежной ткани, Кайл знал: он — единственное клеймо, единственный изъян в безупречной жизни Ника. Ведь отец Ника погиб, спасая Кайла.

В отличие от его холодной родни, это была обычная, дружная и любящая семья, и она рухнула из-за него. Из-за мальчишки, не представлявшего никакой ценности, кроме способности произвести на свет ещё одного доминантного альфу, Ник и его близкие потеряли самого важного человека.

«Умри я тогда в том подвале, ничего бы этого не случилось», с горечью думал он, чувствуя тяжесть этой вины.

Но Ник ни разу, ни единым жестом или взглядом не выдал своей боли, вместо того чтобы бросить хоть слово упрёка, он упрямо продолжал протягивать ему руку. Кайл не мог понять эту всепрощающую доброту, но и оттолкнуть её был не в силах. Эгоистично цепляясь за жизнь, он хватался за эту руку, только так и выживал. Только так его жизнь всё ещё продолжалась.

Ника невозможно было не любить, и хотя эта всепоглощающая любовь приносила лишь муку, Кайл даже не помышлял о признании. У него просто не было на это права.

Он и так получил от Ника слишком много, чтобы требовать чего-то сверх того, что тот готов был дать. Но дело было не только в этом. Кайл был испорчен, порочен до такой степени, о которой Ник не мог даже догадываться. Если бы кто-то вскрыл его грудную клетку и заглянул внутрь, он бы отшатнулся в отвращении от той тёмной, липкой похоти, что переполняла Кайла до краёв. В каждый изматывающий, мучительный гон его душа и тело жаждали только Ника.

В лихорадочном бреду, балансируя на грани яви и беспамятства, Кайл брал его бессчетное количество раз. То ли сказывалась проклятая природа альфы, то ли его собственная извращённость, но во снах он грубо подминал Ника под себя, сгорая от животного вожделения, и эти навязчивые фантазии, повторявшиеся годами, всё чаще истончали грань между сном и реальностью.

Чтобы соблюсти одно-единственное, самое простое и одновременно самое мучительное правило — «никогда не прикасаться к Нику», Кайл постоянно подавлял свои инстинкты. Лишь иногда, когда терпеть становилось совсем невыносимо, он позволял себе коснуться его, прикрываясь маской крепкой дружбы. Обхватывал руками плотный, горячий торс, чувствовал, как чужое тело заполняет объятия и только тогда безумие внутри немного стихало. В таком ритме он продержался шестнадцать лет. Шестнадцать долгих лет. Но теперь...

«Он не придёт».

Все эти годы жесточайшего самоконтроля пошли прахом в одночасье — катастрофа разразилась внезапно. И Кайл до сих пор не мог до конца поверить в реальность происходящего.

— Вы выглядите так, будто глубоко о чем-то задумались, Кайл.

Кайл, с застывшим, ничего не выражающим лицом сверливший взглядом экран телефона, медленно поднял глаза. Он равнодушно скользнул взглядом по человеку, чья тень упала на него, и тут же снова уставился к переписке, его глаза в который раз пробежались по сообщению от Ника.

«Личные дела, значит... Как будто я в это поверю».

Длинные белые пальцы механически поглаживали экран. Кайл сидел с плотно сжатыми, побелевшими губами, уже целую вечность сверля взглядом эти несчастные строчки, когда рядом на диван опустился Лютер. От красного стаканчика из «Costa Coffee» в его руке густо потянуло терпким ароматом жареных зерен.

— Вы ведь даже намеком не собираетесь поделиться со мной, верно? — спокойно поинтересовался Лютер.

— ...Что сказал Ник? — глухо отозвался Кайл.

Его вопрос прозвучал обтекаемо, но было очевидно — речь идёт о метке. В голове творился настоящий хаос. С того самого момента, как он открыл глаза и понял, что ночные воспоминания, обычно смазанные, на этот раз врезались в память с пугающей четкостью, его сердце так и не перестало тревожно колотиться.

Следы, оставшиеся на собственном теле, было физически невозможно поставить самому себе.

«Неужели я окончательно свихнулся и больше не отличаю бред от реальности?», — обречённо подумал он тогда, горько усмехаясь над собой, и если бы Кайл не перекинулся с Ником парой слов утром, он бы точно убедил себя в собственном сумасшествии. Если бы только от Ника не исходили в точности те же самые феромоны, дурманящий запах которых он так жадно вдыхал в своем сне...

— Он выглядел разочарованным, — заметил Лютер.

Уголки губ Кайла дрогнули в болезненной усмешке, смысл этой холодной тени, скользнувшей по лицу, был ясен. Неприкрытое отвращение к самому себе. Достаточно было просто вглядеться в строчки сообщения, которые он маниакально перечитывал раз за разом.

«Он просто не хочет мараться о такого мерзкого ублюдка, как я», — с отчаянием подумал Кайл, чувствуя, как нутро заливает липкой чёрной смолой.

Причин, по которым ему было строго-настрого запрещено прикасаться к Нику, хватало с избытком: Ник был бетой, Ник не любил его в ответ той же больной, одержимой любовью, но главная, самая страшная причина крылась в другом.

Если тайна из прошлого, которую даже сам Кайл годами пытался похоронить на задворках памяти, выплывет наружу вот так... тогда Ник увидит истинную, уродливую суть человека по имени Кайл Фрост.

Перед мысленным взором внезапно всплыл образ другого мальчишки, стоявшего по ту сторону ржавой решётки. Та самая ночь, когда он всем своим естеством, каждой дрожащей мышцей познал истинное значение фразы «глаза застилает безумием».

«Если Ник узнает, что происходило со мной в том плену... это будет конец», — с ужасом подумал Кайл и тяжело прикрыл веки, беззвучно проглатывая подступившую к горлу тошноту.

— По правде говоря, я вас не понимаю, — нарушил затянувшуюся тишину Лютер, сделав неспешный глоток кофе.

— Я не в настроении разгадывать загадки, Лютер, — устало выдохнул Кайл, не открывая глаз.

— Я, напротив, всегда считал, что если такой момент когда-нибудь настанет, вы будете на седьмом небе от счастья, молодой господин... Поэтому мне совершенно неясна ситуация, сложившаяся сейчас между вами.

Обхватив горячий стакан обеими руками, Лютер слегка подался вперёд, внимательно изучая напряжённый профиль Кайла. Густые ресницы дрогнули, и тот медленно открыл глаза, встречая его взгляд.

— Почему вы притворились, будто ничего не помните?

— ...Потому что Ник этого не хотел.

Между бровей Лютера залегла глубокая морщина, на его лице ясно читалось откровенное недоумение.

— Позвольте узнать, на каком основании вы сделали столь поспешный вывод?

— Я не хочу об этом говорить, Лютер, — сухо отрезал Кайл.

Идеально прибранная комната, словно кто-то тщательно стирал все следы своего пребывания, напряжённая спина человека, замершего у подножия лестницы и готового в любую секунду сбежать из дома, и то растерянное выражение лица в тот миг, когда Кайл попытался его удержать... Все эти детали сложились в единую картину, став неопровержимым доказательством. В тот момент у Кайла оставался лишь один выход, сделать вид, что он ничего не знает, и покорно подчиниться негласному желанию Ника.

«Ник всегда был таким».

Как бы он ни клялся обуздать свои аппетиты, Ник раз за разом снисходительно принимал его эгоистичные, вырывающиеся из-под контроля порывы. То, что Ник вернулся, то, что он решил остаться рядом, видя мучения Кайла — всё это вина самого Кайла. Он понимал это предельно ясно. Ник просто из жалости и во имя старой дружбы терпел рядом человека, которого даже не любил.

И Кайл не желал ставить его в ещё более неловкое положение.

— Ох уж эти современные молодые люди... Видимо, все сейчас такие же упрямые, как и вы, молодой господин, — Лютер тяжело вздохнул, проворчав это тоном старика, уставшего от жизни, и медленно поднялся с дивана.

Кайл рефлекторно вскинул голову, и его взгляд столкнулся со спокойными карими глазами Лютера.

— Ума не приложу, зачем вы сами так усложняете себе жизнь. Хотя... отчасти я вас понимаю.

Кайл с обманчиво-равнодушным лицом посмотрел в другую сторону и глухо произнес:

— Мы никогда не будем вместе так, как вы себе это представляете, Лютер.

Кайл поднялся, выпрямляясь во весь свой высокий рост.

— Хотите сказать, вам будет абсолютно всё равно, если мистер Уайт начнет встречаться с другим альфой?

— Мне нет до этого дела.

Голос прозвучал сухо и безжизненно, но на какую-то долю секунды сквозь холодную маску идеального лица проступила такая невыносимая мука, что складка на лбу Лютера стала ещё глубже.

— Если я продолжу наблюдать за этим фарсом, то заработаю язву раньше, чем вы во всём разберётесь, — покачал головой Лютер.

— Так почему бы вам прямо сейчас не перестать лезть не в свое дело?

— Будь это в моих силах, я бы давным-давно сложил с себя полномочия вашего лечащего врача.

Лютер тихо цокнул языком и приподнял руку со стаканом кофе. Слегка разомкнув пальцы в примирительном жесте, он на секунду задумался над последней фразой.

«Я совсем забыл упомянуть одну крохотную деталь. Когда я сказал, что он был разочарован, я не имел в виду, что он разочаровался в вас как в человеке, скорее...» — подумал Лютер, глядя на Кайла.

Впрочем, поскольку это была лишь догадка, озвучивать её сейчас было бы чересчур самонадеянно. И правда, как метко заметил Кайл, пора было на время оставить этих невыносимо упрямых юношей в покое и перестать трепать себе нервы, тем более, прямо сейчас на него свалились сразу две невероятно интригующие темы для исследований, куда более захватывающие, чем чужие любовные терзания.

Запечатление Кайла и внезапная смена вторичного пола Ника — как для ученого, это были просто потрясающие клинические образцы.

— Что ж, я свяжусь с вами позже, — сухо бросил он вслух.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как Кайл резко развернулся. Проводив долгим взглядом широкую спину, стремительно скрывшегося за поворотом коридора, Лютер тоже зашагал в другую сторону. Кажется, впервые за очень долгое время настал подходящий момент, чтобы связаться со старшим сыном семьи Фрост.

***

— У тебя что, запоздалый пубертат какой-то?

Именно эту фразу первой выпалила Эльза, как только открылась входная дверь, Ник устало пропустил её слова мимо ушей и шагнул внутрь. Квартира Эльзы, расположенная на самой окраине Камдена, занимала в общей сложности три этажа, включая полуподвал. Ловко обогнув велосипед, припаркованный в тесной прихожей, Ник прошел в гостиную. Эльза увязалась следом.

— Вы что, теперь решили грызться каждые три дня? Старые обиды вдруг прорвало, или как?

— Мы не ссорились.

— Слушай, только не пойми меня неправильно, когда у вас, ну, меняется вторичный пол... все такими занозами становятся?

— Сама попробуй как-нибудь поменяться — узнаешь, — огрызнулся Ник.

— Нет уж, спасибо, откажусь.

Быстро капитулировав, Эльза проскользнула мимо него на кухню. Скинув пальто и небрежно бросив его на спинку стула, Ник тяжело выдохнул и принялся закатывать рукава рубашки. Он был на пределе. Желудок скрутило болезненным спазмом — тело честно отзывалось на чудовищное нервное истощение последних дней.

— Мне всё равно что, просто дай мне поесть.

— Ты же в курсе, что моя стряпня дорого обходится?

— Хочешь втридорога загнать мне готовую еду из «Tesco» за пару фунтов?

— В этом и кроется секрет успешного бизнеса, дорогуша.

Шаркая тапочками, Эльза открыла морозилку и выудила оттуда лоток с замороженной лазаньей, из всего ассортимента готовой еды в супермаркете, обычно напоминающей на вкус приправленный картон, это было самым сносным вариантом. В любом случае, в желудок нужно было срочно забросить хоть что-то. Вполне возможно, что вся эта чрезмерная раздражительность Ника была вызвана банальным голодом и жаждой.

С глухим стуком перед ним приземлилась красная банка ямайского пива «Red Stripe». Брезгливо отодвинув холодную жестянку в сторону, Ник нагло потребовал обычной воды.

— Сегодня я не пью.

— Эй-эй, настоящие британцы таких слов не произносят.

— Сегодня мне предстоит над многим подумать, на трезвую голову.

— Хм-м... Так и быть, пойду тебе навстречу. Тем более, мне тоже нужно от тебя многое услышать.

Таймер микроволновки был установлен на 4 минуты 44 секунды. Разделавшись с приготовлением ужина за пару мгновений, Эльза щёлкнула кнопкой чайника и плюхнулась на стул напротив Ника. С нарочито серьёзным лицом сплела пальцы в замок и опёрлась локтями о стол.

— Ну, выкладывай.

— Что выкладывать? — Ник непонимающе нахмурился.

— Чем ты таким занимался, что не выходил на связь больше двух дней?

— Был занят.

— Да ну?

— По лицу вижу, что не веришь.

— Детективное чутье подсказывает. Сдаётся мне, ты нагло врешь, дружище.

На лице ее расплылась хитрая улыбка и эта беспечная ухмылка человека, не имеющего ни малейшего понятия, какая буря творится у него в душе, просто выводила из себя. Ник, чья рука уже по старой привычке потянулась к банке с пивом, чтобы сорвать кольцо, усилием воли одёрнул её назад и мрачно констатировал:

— У тебя сейчас до ужаса бесячее лицо.

— Поверь, до твоего выражения мне ещё очень далеко.

— Переходи к сути.

Эльза выдержала паузу, неспешно и с явным удовольствием разворачивая лимонный леденец, взятый из деревянной миски. Ник терпеливо ждал, пока она заговорит, положив телефон на стол экраном вверх, заряд батареи угрожающе застыл на отметке в один процент, но на тускнеющем дисплее не было ни единого нового уведомления.

Это больно кольнуло самолюбие.

«И в прошлый раз, и сегодня? Гон ведь уже закончился, так почему он прочитал сообщение и до сих пор молчит?».

— Ты... — протянула Эльза.

«Это совсем на него не похоже, обследование наверняка давно закончилось... Неужели за те полчаса, что я тащился до Камдена, нельзя было черкнуть и пары слов? Или у него сел телефон?», — лихорадочно соображал Ник, перебирая в голове варианты.

Он даже не осознавал всей абсурдности ситуации: сам же трусливо сбежал от Кайла, а теперь возмущался тем, что тот его не ищет. Совершенно не замечая противоречия в собственных мыслях, Ник недовольно свёл брови к переносице.

— Вы с Кайлом переспали, признавайся?

— Кхек!.. — вопрос ударил в самое яблочко, и Ник так резко поперхнулся воздухом, что у него заслезились глаза.

Болезненно скривившись, он инстинктивно подался вперёд, собираясь яростно всё отрицать, но Эльза внезапно прижала палец к губам, призывая к тишине. В ту же секунду раздался звонок в дверь.

Кашель комом застрял в горле, и Ник резко захлопнул рот. Он уставился на нее, его глаза угрожающе сузились, сканируя её лицо. Тем временем звонок тренькнул ещё дважды и затих, затем послышался настойчивый стук в дверь. Эльза вскинула бровь и многозначительно усмехнулась, всем своим видом говоря: «Ну, я же говорила».

— И чего ты так испугался? — невинно поинтересовалась она.

Ник открыл было рот, чтобы выплюнуть колкий ответ, но вместо этого снова зашёлся хриплым кашлем. Опершись о край стола, Эльза грациозно поднялась, напевая себе под нос какой-то лёгкий мотивчик, она уверенно направилась в сторону гостиной. С громким скрежетом отодвинув стул, Ник вскочил и поспешно бросился за ней.

— Потому что ты несёшь чушь! Стой, кто там пришел?

— Любопытно?

— Это Кайл тебе написал? Это он там стоит?!

Пропустив его шквал панических вопросов мимо ушей, Эльза принялась деловито натягивать кардиган, небрежно брошенный на спинку дивана. Ник печёнкой чуял: этот нарочито весёлый, фальшивый мотивчик, который она продолжала мурлыкать, был стопроцентной издёвкой, призванной вывести его из равновесия.

Складка между его бровей стала до боли глубокой.

«Значит, он не отвечал на сообщения, потому что сразу помчался сюда?», — пронеслось в голове и пульс нервно подскочил.

Предположение казалось нелогичным, но сердце вдруг ухнуло куда-то в живот и забилось о рёбра как сумасшедшее. Последний раз он испытывал подобное удушающее напряжение в день судебного заседания по иску с компенсацией в два миллиона фунтов.

Это была совершенно неадекватная реакция на мысль о том, что в гости заглянул старый друг, с которым они виделись едва ли не каждый божий день.

— Так ты не собираешься отвечать на мой вопрос что у вас там стряслось? Ты сейчас ведёшь себя как человек, у которого рыльце в пушку, мистер Уайт. Прямо как милый бандит, который отчаянно извивается на допросе, пытаясь хоть как-то скостить себе срок.

— Кажется, у тебя проблемы с метафорами. Для бандита у меня слишком джентльменская внешность.

— Вау, ты первый хмырь на моей памяти, кто говорит о себе такое вслух.

В пару шагов преодолев расстояние до прихожей, Эльза щёлкнула дверным замком. Сердцебиение Ника слегка ускорилось, ощущение было точь-в-точь как за секунду до шага в зал суда, где на кону стояли либо два миллиона фунтов, либо полный крах карьеры.

«Я же даже не придумал, что ему сказать, когда мы встретимся лицом к лицу...», — запаниковал он, чувствуя, как пересохло в горле.

Полностью отрицая свои же собственные мысли о том, как ещё пару минут назад возмущался молчанием Кайла, Ник торопливо отступил от Эльзы на несколько шагов. Наконец дверь распахнулась.

Вопреки ожиданиям, который уже внутренне приготовился увидеть бледное, аристократичное лицо Кайла, за порогом стоял совершенно другой человек. Молодой курьер с веснушками на кончике носа и на редкость глупым выражением лица, хотя, справедливости ради, эпитет «глупый» был скорее результатом внезапно вспыхнувшего личного раздражения Ника, чем объективной реальностью.

С трудом проглотив рвущееся с языка ругательство, он крепко зажмурился, чувствуя, как резко отхлынул адреналин, оставляя после себя сосущую пустоту. Эльза, бросив на него мимолётный взгляд через плечо, тут же взорвалась откровенным, неприкрытым хохотом. Её голос, обычно хрипловатый, взлетел на пару октав, от этого искреннего смеха человека, который, казалось, вот-вот умрёт от веселья, Ник окончательно растерялся и застыл как истукан.

— Ой, простите, пожалуйста. Просто у этого придурка у меня за спиной было такое уморительное лицо, — выдавила Эльза сквозь смех, обращаясь к курьеру. — Мне нужно где-то расписаться?

— Где угодно, — буркнул доставщик, всем своим видом показывая, как же он задолбался, и вяло протянул терминал.

Чиркнув подпись и забрав картонную коробку с логотипом компании «А», Эльза даже спустилась на крыльцо и принялась радостно махать рукой вслед уходящему курьеру, провожая его как родного. Парень лет двадцати пяти, посмотрев на них как на парочку сумасшедших, поспешил забраться в фургон и вскоре скрылся под громкое урчание мотора.

— Уф, аж запыхалась, — театрально смахнув невидимый пот, Эльза закрыла дверь и подмигнула Нику.

От этой сальной ухмылочки, подобающей скорее потрёпанному мужчине средних лет, чем молодой женщине, его передёрнуло от отвращения.

— Ты сегодня ведёшь себя так, будто у тебя на совести целый вагон грехов. Ну же, поделись со старшей сестренкой, я, может, и не смогу найти твой украденный карманниками телефон, но вот в остальном — я профи.

Отпустив эту едкую шпильку в адрес уровня местной преступности, Эльза схватила Ника за локоть и потащила обратно в комнату. В гостиной уже густо пахло разогретым томатным соусом, небрежно швырнув коробку на диван, Эльза вприпрыжку понеслась к микроволновке.

За эти несколько минут Ник почувствовал себя выжатым как лимон, к нервному истощению примешалось ещё и горькое, тягучее чувство разочарования. Медленно поплётшись вслед за Эльзой, он сел за стол и снова машинально коснулся тёмного экрана своего телефона.

Ничего не изменилось. Только цифры на часах мигнули в последний раз, словно насмехаясь над Ником, а затем экран окончательно потух. Во рту появился неприятный, горький привкус.

Собственное противоречивое поведение выматывало его до предела. Он сбежал сюда, словно трус, опасаясь, что при встрече лицом к лицу не сможет совладать со странными эмоциями, и при этом умудрялся обижаться на то, что Кайл не выходит на связь.

«А ведь минуту назад я даже питал какие-то глупые надежды на то, что это он стоит за дверью...», — с едкой досадой подумал Ник, чувствуя себя полным идиотом.

Как ни крути, это была какая-то жалкая, подростковая инфантильность. Возможно, как и сказала Эльза, у него действительно начался запоздалый пубертат. Хотя, конечно, всерьёз он так не думал, даже будучи настоящим подростком, Ник был достаточно зрел, чтобы лишь раздражённо закатывать глаза на тупость своих сверстников.

— Ник, так что будешь есть?

Эльза задала этот вопрос, почти швырнув перед ним на стол чёрный прямоугольный пластиковый лоток, то, что когда-то в теории могло стать лазаньей, теперь представляло собой жалкое, обуглившееся дочерна зрелище. Видимо, нормально поесть ему сегодня было не суждено. Голод уже перевалил за ту стадию, когда желудок сводит спазмами, и теперь аппетит пропал вовсе. Ник обречённо вздохнул и спросил:

— Ты же ставила таймер на четыре минуты, разве нет?

— Аха-ха, оказалось, я просто перепутала температурный режим.

— Давай просто закажем доставку.

Забравшись на стул с ногами, Эльза принялась увлеченно шуршать стопкой глянцевых рекламных флаеров. Казалось, она решила на какое-то время оставить Ника, сидевшего со скрещенными на груди руками, в покое, но тишина продлилась недолго, вскоре её рот снова открылся.

— Так ты мне не расскажешь?

Потерев переносицу, Ник тяжело вздохнул и наконец сдался. В конце концов, у них не было друг от друга секретов, да и суровая реальность заключалась в том, что кроме Эльзы ему банально не с кем было это обсудить. Кто бы в здравом уме поверил в эту несмешную шутку — что в таком возрасте он вдруг взял и стал омегой? Ник вдруг ощутил слабую благодарность, и к женщине напротив, которая всё это время оставалась его верной подругой, и к мужчине, с которым он прошлой ночью совершил грандиозную ошибку.

— И что конкретно ты хочешь знать?

— Вы переспали? Переспали же?! По твоей шее всё ясно как день. А Кайл, оказывается, куда более... решительный, чем я думала. Ох, божечки! — Эльза театрально прижала ладони к щекам, лучась от неприкрытого, дикого восторга.

— ...

Молчание было знаком абсолютного согласия.

«И как у неё только язык поворачивается спрашивать о таком с абсолютно невозмутимым видом?!», — озадаченно подумал Ник, чувствуя, как горят уши.

Где это видано, чтобы кто-то с таким ледяным спокойствием и энтузиазмом интересовался, кувыркались ли в постели двое парней, которые столько лет были просто друзьями?

— Вау, ну наконец-то!

Совершенно не обращая внимания на его душевные терзания, Эльза звонко хлопнула в ладоши и радостно затараторила:

— Мы просто обязаны закатить вечеринку в честь того, что наш Кайл наконец-то лишился девственности! Где будем праздновать? Может, в «Хэвене»? Как насчёт того, чтобы для разнообразия окунуться в дешёвую и грязную атмосферку?

Ник снова поперхнулся воздухом. Не обращая ни малейшего внимания на то, что он зашёлся в ещё более свирепом приступе кашля, Эльза с абсолютно серьёзным видом принялась длиться своими размышлениями дальше:

— Раз уж всё так обернулось, скажу прямо: пока ты мне сам не подтвердил, я думала, что разговоры о том, будто Кайл ни с кем не встречается — это просто шутка. Хотя, конечно, понаблюдав за ним, я всё поняла. И поэтому, честно говоря... я даже начала подозревать, что у него какие-то проблемы по этой части…. К слову, я думала так вплоть до недавнего времени, — веско добавила она.

Ник слегка приоткрыл рот.

И хотя речь шла вовсе не о нём, он почему-то почувствовал укол необъяснимой обиды и едва не бросился на защиту Кайла.

«Проблемы по этой части? Да тебе такое даже в самых смелых фантазиях не снилось! Это было не просто потрясающе, а даже немного…», — возмущённо подумал Ник, невольно начав мысленно оценивать события минувшей ночи, но тут же вздрогнул и оборвал себя.

Перед глазами ослепительной вспышкой пронеслось лицо Кайла и те сводящие с ума ощущения, от которых он едва не терял рассудок. Задняя сторона шеи мгновенно вспыхнула жаром, Ник изо всех сил попытался взять себя в руки и хрипло прокашлялся.

— Нет, — сухо отрезал он.

Эльза с размаху хлопнула ладонью по столу, обуглившийся, окончательно остывший и ставший ещё более убогим кусок лазаньи со стуком подскочил в своем пластиковом лотке.

— Ну пожалуйста, расскажи хоть чуточку!

— Ты сегодня съела что-то не то? Или опять с самого обеда приговорила бутылку розе?

— Да в моём окружении нет никого, кроме тебя, кто спал бы с доминантным альфой! — не унималась Эльза.

Раздувая ноздри, как возбужденный бык, она сделала шумный, глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Ради всего святого, ну прояви милосердие к подруге, которая столько лет умирала от любопытства…

— Обойдёшься.

— Ну тогда хотя бы скажи: сколько баллов из десяти?

— Десять…

«Даже десяти баллов тут просто не хватит», — самодовольно подумал он и уже собирался добавить это вслух, но резко захлопнул рот. Поздно.

Её многолетний опыт работы детективом давал о себе знать — она умела виртуозно ловить людей на слове.

— О, Господи! Спасибо тебе! — Эльза театрально возвела глаза к потолку и молитвенно сложила руки. — Сегодня я наконец-то убедилась в том, что один из моих любимых друзей — не евнух!

Судя по тому, что она начала креститься и нести откровенную околесицу, она и впрямь была на седьмом небе от счастья.

«И чему тут так радоваться? Ума не приложу», — с искренним непониманием подумал мужчина напротив.

Запустив пальцы в волосы и нервно откинув чёлку назад, Ник тяжело опёрся на спинку стула и вытянул длинные ноги под столом.

— Ты же атеистка.

— Давай ты хотя бы здесь перестанешь вести себя как занудный адвокат, сейчас главное то, что наш дорогой Кайл наконец-то познал радости жизни! Ну так что, вы теперь встречаетесь?

Ник болезненно поморщился.

— С чего ты вообще взяла, что всё к этому пришло?

— Нет... погоди-ка.

Лицо Эльзы внезапно окаменело — в точности как в тот злополучный день много лет назад, когда выскочивший «синий экран смерти» удалил протокол допроса, который она кропотливо вычитывала больше часа.

— Я запуталась.

— В чём?

— Разве вы не переспали после того, как во всём разобрались и поговорили? Или, на худой конец, вы разве ничего не обсудили после того, как всё случилось?

От одного только упоминания об этом желудок снова отозвался тупой, ноющей болью, Ник с силой надавил пальцами на закрытые веки, пытаясь унять подступающую мигрень.

— Именно из-за этого я к тебе и пришел.

— Мне уже страшно.

— Кажется, у Кайла... — слова давались с трудом, повисая в воздухе тяжёлой, тягучей паузой, прежде чем Ник наконец выдавил главное: — ...есть омега, на которого он запечатлен.

— Блядь, — сочным, забористым матом выдохнула Эльза.

Судя по всему, её личный проект под названием «меньше ругаться матом» давно и бесславно почил в бозе. Её частые жалобы на то, что работа с мудаками, у которых вместо рта помойное ведро, окончательно испортила её лексикон, оказались чистой правдой.

— Так значит, Кайл всё-таки не был девственником?!

В её голосе прозвучало такое искреннее, глубочайшее потрясение, что Ник не выдержал и раздраженно зарычал.

— Да что с тобой вообще не так...

— Ой, прости-прости. Кажется, я немного сместила фокус.

Эльза, со смятением на лице смотревшая на него, нервно потёрла губы, её выражение не знавшее не то смеяться, не то плакать, казалось, так точно отражало внутреннее состояние самого Ника, что с его плеч будто спал невидимый груз.

— Надеюсь, я не единственный, кому вся эта ситуация кажется полным абсурдом! — выпалил он.

— Ну да, звучит и правда странновато.

«Не мог он так поступить...», — подумала Эльза, задумчиво отведя взгляд, и уже вслух медленно протянула:

— И как ты об этом узнал?

— От Лютера.

— Это тот дяденька красавчик?

— Насчет «красавчика» не уверен, но если ты о лечащем враче Кайла, то да, это он. В общем, как только я всё услышал, сразу приехал сюда.

Ник замялся, подбирая слова, но в итоге лишь тихо выругался и потянулся к банке. Это было то самое пиво, которое Эльза достала из холодильника сразу же, как он переступил порог. «Какая к чёрту трезвость», — подумалось следом. Раз уж телефон всё равно выключен, Ник твёрдо решил хотя бы утолить жажду. И пусть завтра снова тащиться на эту проклятую работу — сейчас ему отчаянно хотелось выпить.

— От кого угодно, но только не от него...

Его побледневшие от нервного напряжения пальцы дернули за кольцо, и банка издала глухой хлопок, Эльза, собиравшаяся было состроить гримасу в духе «а я тебе говорила», тут же закивала, всем своим видом изображая участливого слушателя.

— Тебе не кажется, что скрывать от меня такие вещи — это уже перебор? — с горечью спросил Ник.

— Кажется. Но не то, чтобы я его совсем не понимала.

— И какую же часть ты понимаешь?

— Ваша дружба... она ведь немного специфическая, согласись. Может, он боялся, что, если расскажет о том, что у него появилось запечатление в таком состоянии, ты перестанешь о нём заботиться? Кайл ведь так сильно от тебя зависит.

— Просто катастрофический выбор слов, — поморщился Ник.

Скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, насколько она поражена его упрямством, Эльза выразительно подняла вверх один палец. Средний.

— Позволь мне на прекрасном примере объяснить всю глубину вашей «специфической» дружбы.

Ник равнодушно уставился на кончик её пальца с чёрным лаком на ногте и принял вызов.

— Валяй.

— Лето шесть лет назад, Алан Джонас. Помнишь такого? Улучшенная версия Луи Томлинсона из One Direction.

Алан Джонас был самыми долгими отношениями в жизни Ника. Время, когда он ещё толком ничего не понимал в отношениях, с омегой Аланом, который был ослеплён любовью и то и дело шептал о том, как они поженятся, несмотря на то что Ник всего лишь бета, они провстречались ровно двести дней.

— Как такое забудешь.

— И почему же вы тогда расстались?

— Ну, это...

На лице мелькнула явная растерянность. Эльза с размаху хлопнула ладонью по столу, Ник лишь невозмутимо сделал глоток холодного пива. Судя по поведению подруги, до его прихода она наверняка успела прикончить как минимум полбутылки вина в одиночку.

— Вот видишь! Язык проглотил? На вашу двухсотую годовщину Джонас так старался, устроил тебе сюрприз, да? Вы ужинали в шикарном ресторане в Челси, а ты просто сказал «извини» и свалил!

— У меня не было выбора, — глухо отозвался Ник.

— Где это видано, чтобы человек сбегал со свидания со своим парнем только потому, что другу нездоровится? Это даже не было вопросом жизни и смерти! У него просто начался гон, а ты сорвался. Кто так делает, кроме тебя?

— В период гона Кайл не может оставаться один...

— Заткнись, Дадли!

«Скорее уж Малфой...», — мысленно поправил её Ник и молча приложился к пиву. Осушив банку наполовину в один глоток, он бессовестно парировал:

— Я всё объяснил, извинился и попросил отнестись с пониманием.

— А он всем знакомым уши прожужжал, что собирается провести с тобой самую романтичную ночь в честь ваших двухсот дней!

— Какой смысл встречаться с человеком, который не способен понять даже таких простых вещей?

— И с таким вот подходом на следующий день посреди Трафальгарской площади тебе влепили пощечину и бросили.

Очередной глоток — и пиво закончилось.

Пропустив слова Эльзы мимо ушей, Ник поднялся с дивана и распахнул холодильник. Полки были плотно заставлены алкоголем всех мастей, из еды наоборот ни крошки. Выудив синюю банку, он захлопнул дверцу и привалился к ней спиной.

— Так к чему ты ведешь?

— К тому, что между обычными друзьями таких вещей не происходит, придурки! — не на шутку разгорячившись и сорвавшись на крик, Эльза внезапно выдохлась.

С таким видом, будто вся мирская суета разом осточертела ей, она отмахнулась и тяжело поднялась из-за стола.

— А-а, с вами сплошной стресс! Ладно, проехали. Давай лучше подготовим вечеринку в честь того, что Кайл больше не девственник.

— Могу я поинтересоваться, откуда такая нездоровая одержимость этой вечеринкой?

— В этом мире слишком мало поводов для радости. Из-за тебя я потратила кучу душевных сил, и теперь меня клонит в сон, пойду посплю.

Ник перевёл взгляд на чёрное мусорное ведро, из которого сиротливо торчало горлышко винной бутылки, и тихо вздохнул. Пожалуй, сейчас и правда лучше побыть одному. Проводив Эльзу в спальню, он тяжело опустился на диван. Тишина в чужой квартире давила, поэтому потянулся к пульту, на экране замелькали кадры полнометражных «Переростков», вышедших, казалось, целую вечность назад.

Воскрешая в памяти сериал, который они частенько смотрели в юности, Ник задумался. Даже если сравнить этих придурков на экране с ними самими, особой разницы не было...

«Хотя, стоит признать, некоторые странности у нас всё же имеются», — мысленно согласился он.

Но что поделать? Кайл легко раним, пуглив и вечно дёргается от любого шороха, как кролик, невозможно грубо и бездумно общаться с парнем, пережившим столько дерьма, как с остальными приятелями. Форма дружбы может меняться в зависимости от того, кто перед тобой. Лениво пережевывая абсурдные заявления Эльзы, Ник предавался размышлениям об их отношениях вплоть до самого вечера, когда подруга наконец проснулась. Вывод остался неизменным: они просто хорошие друзья.

***

Вторник начался рано. Накануне вечером они дружно умяли бургеры из «VO», заказанные через Uber, и ровно в девять отрубились, словно по щелчку. На рассвете Эльза проснулась, поворчала на тему того, насколько страшны человеческие привычки, и снова уползла в кровать. Ник же, перекусив лёгкой овсянкой, закончил утренние сборы.

Все документы, которые нужно было отвезти в юридическую фирму, остались дома, так что ему в любом случае пришлось бы заехать туда перед работой. Сменной одежды тоже не было, а найти открытый с утра пораньше магазин мужских костюмов — задача из разряда фантастики, так что во вчерашнем сообщении «увидимся в офисе» крылось явное противоречие.

Терзаемый лёгким беспокойством по этому поводу, в семь утра Ник уже стоял в дверях. Обычно Кайл уходил на работу в половине восьмого. Он рассчитывал немного опоздать в офис, чтобы спокойно проскользнуть в квартиру после ухода друга и забрать необходимые вещи, ни с кем не пересекаясь.

Поправив готовящийся рухнуть велосипед в коридоре, Ник протиснулся через тесную прихожую.

Заперев дверь и бросив ключ в почтовый ящик, он зябко сунул руки в карманы пальто. Кайл так и не объявился. Ночью Ник несколько раз просыпался, проверял телефон, и с каждым разом настроение портилось всё сильнее, пока в сердцах не запихнул мобильник в глубокий внутренний карман. Время раннее, можно и на такси доехать.

«И всё из-за Кайла с его дурацкой привычкой баловать меня комфортом...», — раздражённо подумал он.

— Ник.

Нога, уже занесенная над очередной ступенькой крыльца, так и замерла в воздухе.

А?

Он резко поднял голову. У обочины перед домом была припаркована чёрная «Ауди», а перед ней стоял тот, чей облик был знаком до боли, тот, по кому Ник, как бы абсурдно это ни звучало, уже успел соскучиться. Кайл, укутанный в коричневое пальто поверх тонкого нефритового шарфа, ждал его прямо возле дома Эльзы.

— Что ты здесь делаешь? — сорвалось с губ.

Лицо Кайла, едва заметно улыбнувшегося в ответ на этот резковатый вопрос, было пугающе бледным. Ник даже представить не мог, как долго тот простоял на холоде в ожидании, на мгновение забыв обо всём напряжении последних дней, он широкими шагами спустился по лестнице.

— Как ты здесь очутился? Давно ждешь?

В два счета преодолев разделявшее их расстояние, Ник тут же обхватил лицо Кайла ладонями, мягкая кожа под его пальцами была ледяной. От нахлынувшей досады он хмуро свёл брови.

— Почему ты не сидел в машине, зачем вышел на улицу?

— Боялся, что не замечу тебя и мы разминемся... Мне совсем не холодно.

— Я же написал, что увидимся в офисе.

Длинные тонкие ресницы дрогнули, Кайл, смотревший на Ника с едва заметной, мягкой улыбкой в глазах, тихо произнес:

— Ты оставил документы. И я подумал, что тебе не во что будет переодеться сегодня, поэтому приехал за тобой.

Послушно ответивший на вопрос Кайл вдруг осекся. Улыбка медленно сошла с его губ, и, слегка опустив глаза, он виновато добавил:

— ...Тебе ведь некомфортно, извини. Ник, может, ты сам поведёшь машину? А я вернусь позже.

«Что такого сделал этот чудесный парень, чтобы последние несколько дней так напряжённо ловить каждый мой взгляд?», — с горечью подумал Ник, и его сердце тоскливо ёкнуло. Внутри все скрутило, будто кто-то с силой ударил его кулаком под ребра.

Да уж, он прямым текстом написал сообщение, кричащее о том, что избегает его. Если вдуматься, Кайл вообще ничего не помнил, а Ник, пообещав пойти с ним в больницу, просто взял и исчез. Любой бы понял, что он злится, но вести себя так было совершенно по-детски.

От того солидного городского джентльмена, который с презрением смотрел на футбольных хулиганов, устраивающих погромы из-за строчки в таблице Премьер-лиги, не осталось и следа, Ник вёл себя ничуть не лучше этих иррациональных фанатиков. Снедаемый чувством вины, он покачал головой.

— С чего бы мне уезжать без тебя? Холодно ведь, садись скорее. Хочешь, я поведу?

— Нет, я сам. Ты же не любишь водить.

Услышав, что они поедут вместе, Кайл мгновенно просиял и застенчиво улыбнулся. Его тонкие губы изогнулись в красивую, мягкую линию. На секунду завороженный этим зрелищем, Ник вздрогнул и поспешно отдёрнул руки от его лица. «Я что, ещё не протрезвел?», — и мысленно ужаснулся.

События последних дней явно пошатнули его психику, всю свою жизнь он смотрел на эти губы без всякой задней мысли, так какого чёрта ему сейчас лезет в голову?..

Пока Ник боролся со смятением, чувствуя себя едва ли не преступником, Кайл обошёл машину и открыл перед ним левую пассажирскую дверь. В последние месяцы из-за завала на работе у них совсем не было времени куда-то выбираться вместе, поэтому эти чрезмерно галантные манеры заставили смутиться с новой силой. Спрятав неловкость за коротким «спасибо», он скользнул в салон.

Внутри было приятно тепло — видимо, печка работала уже давно. При мысли о том, что Кайл проторчал на морозе как минимум минут десять, внутри снова заскребло от вины. Погруженный в свои мысли, он только потянулся к ремню безопасности, как севший на водительское место Кайл вдруг подался вперёд, нависнув прямо над ним, от внезапно сократившейся дистанции Ник замер.

— ...Кайл?

— М-м?

Плавным, уверенным движением вытянув ремень, Кайл заглянул ему в глаза и улыбнулся, он улыбался с самой встречи — видимо, и правда был до безумия рад его видеть. И да, выглядело это чертовски мило, но всё же... не слишком ли... близко?

— Разве ты раньше так делал? — пробормотал Ник.

— А разве нет?

Ответив вопросом на вопрос, Кайл аккуратно защёлкнул замок ремня, но даже не подумал отстраниться, он кожей ощущал его легкое дыхание. Дистанция между ними стала такой, словно они собирались поцеловаться, и Ник до боли вжался в спинку сиденья. Не потому, что боялся действий Кайла, просто больше не доверял самому себе.

«У него что, опять начался цикл? Я думал, все уже закончилось! Да, Лютер предупреждал, что фон может быть нестабильным, но это уже уровень самоконтроля пещерного человека!», — в панике подумал он.

Ясные глаза Кайла невинно моргнули, внимательно изучая лицо друга. В повисшей тишине, звенящей от сумасшедшего напряжения, Ник смотрел на него, забыв, как дышать.

— Рад тебя видеть.

В тот самый момент, когда Ник уже всерьёз испугался, что стук его сердца выдаст его с головой, Кайл произнёс это с такой обезоруживающей нежностью, что к затылку мгновенно прилил жар. Вся обида из-за того, что Кайл не выходил на связь, испарилась без следа. Испугавшись собственной мальчишеской реакции, он резко нахмурился, и Кайл наконец отстранился. Пока тот устраивался на водительском сиденье и пристёгивался, Ник сидел, словно лягушку проглотил, уставившись строго перед собой.

— Тогда поехали.

Только когда двигатель мягко заурчал и шины зашуршали по асфальту, Ник позволил себе отвести взгляд. Сделав вид, что его ужасно заинтересовал пейзаж за окном, он нервно потер шею ладонью, пульс начал понемногу успокаиваться.

«Нужно будет обязательно позвонить Лютеру во второй половине дня», — эта мысль теперь полностью завладела его разумом.

Утренние улицы были ещё пустынны. Мелькнуло желтое табло только что вышедшего на маршрут 168-го автобуса. Пока машина плавно катилась по прямой вдоль трассы A4200, в салоне тихо играла классика, это был «Евгений Онегин» в исполнении Чайковского, которого Кайл так любил слушать. В отличие от Ника, обожавшего театр и кино, тот предпочитал оперу и балет. С тех пор как Ник узнал о его вкусах, который всегда и во всём подстраивался под него, он начал регулярно сопровождать Кайла в Королевский оперный театр, стоически подавляя зевоту. И теперь, волей-неволей, неплохо разбирался в репертуаре.

— Послушай, Ник...

Кайл, до этого молча смотревший на дорогу, наконец прервал тишину. Поскольку они ехали по прямой, не застревая на светофорах, не прошло и пятнадцати минут, как показалась улица возле их дома.

— М-м?

— Я ведь... точно сделал что-то не так во время гона, да?

Безупречно припарковавшись, Кайл остановил машину и задал этот вопрос. Сердце ухнуло вниз, да, к этой теме всё равно пришлось бы вернуться, но это произошло слишком внезапно. Помолчав несколько долгих секунд, Ник покачал головой.

— Нет.

Ситуация была донельзя запутанной. И хотя именно он пытался скрыть это внезапное изменение вторичного пола, звучавшее как полный бред, если честно... ему было крайне неприятно от того, что Кайл напрочь забыл столь важную вещь, как проведённый вместе гон.

«Хотя, может, оно и к лучшему?», — пронеслось в голове Ника. Иначе между ними повисла бы жуткая неловкость, или того хуже — всплыли бы совершенно ненужные проблемы.

Его вполне устраивали их нынешние отношения, просто... правда, открывшаяся в процессе, оставляла горький осадок.

К тому же, если начать расспрашивать, в итоге придется рассказать Кайлу о том самом... событии между ними, о котором тот вообще не помнил, у Ника же просто не хватало на это духу. Он понятия не имел, как Кайл отреагирует. Вдруг вообще не поверит?

«А если он разочаруется? Что, если начнёт винить меня, решив, что все его мучения на подавителях были напрасны? Как он вообще воспримет тот факт, что я стал омегой?», — мысленно терзал себя Ник. Чем пытаться в одиночку разгадать чужие эмоции, куда проще было сделать вид, что ничего не произошло.

«О своём объекте запечатления он мне тоже когда-нибудь расскажет».

Кстати, когда там результаты МРТ? Раз уж дошло до потери памяти, неужели побочные эффекты подавителей настолько серьёзны? Незаметно для себя Ник снова с головой погрузился в тревоги о Кайле.

Кайл, нервно подрагивая губами, словно силясь подобрать слова, тихо положил руки на руль. Повернулся ключ зажигания, двигатель заглох, и музыка смолкла.

— Я так и думал, что ты не расскажешь.

Долго теребя оплётку руля, Кайл наконец слегка развернулся. Посмотрев прямо на Ника, он добавил с отчаянной мольбой в голосе:

— И всё же... Ник, ты можешь злиться на меня сколько угодно, только... пожалуйста, не исчезай вот так внезапно!

Теперь настала очередь Ника ошарашенно моргать. Измождённое лицо и эти глаза, в которых стояли слёзы, заставили его почувствовать себя худшим человеком на земле. Николас Уайт — просто первостатейный мудак. Да любой пробегающий мимо лабрадор-ретривер и то обладает большей человечностью! Сморщив нос от укола совести, Ник начал медленно, осторожно подбирать слова.

— Извини…

— Ник, я не это имел в...

— Как я уже сказал, я не злюсь. Просто Эльза срочно позвала. Ты же знаешь, со мной ей общаться проще, чем с тобой.

Кайл опустил взгляд. Похоже, не поверил. Мозг Ника лихорадочно заработал, сочиняя правдоподобную отговорку, настало время проявить свои профессиональные навыки во всей красе.

— Я серьезно. Помнишь Крейга? Детектива из её отдела. Кажется, он её по-крупному отшил.

Технически это не было стопроцентной ложью, ведь их недо-свидание действительно закончилось ничем. Твёрдо решив, что в ближайшее время Кайла и Эльзу ни в коем случае нельзя подпускать друг к другу, Ник вдохновлённо продолжил плести небылицы.

— ...Эльза призналась ему в любви?

— Ну да. Ты же её знаешь, если уж ей кто-то понравился, то прёт как танк.

О недавних жалобах одной знакомой беты на то, что у неё не то, что романтические клетки, а даже яичники скоро усохнут от тоски, было благополучно забыто.

— ...Понятно.

— Кайл, я правду говорю. Крейг заявил ей: внешне, мол, ты в моем вкусе, но как девушку я тебя не воспринимаю. Она раздула из этого такую трагедию, что мне пришлось срочно сорваться к ней.

Ник нёс эту чушь с обречённостью висельника — будь что будет. Кайл осторожно поднял взгляд, в его ясных, красивых глазах постепенно начала теплиться жизнь.

— Хорошо. Я тебе верю.

— Вот и умница.

С тихим вздохом облегчения Ник отстегнул ремень безопасности, прежде чем открыть пассажирскую дверцу и выйти, а после задержал взгляд на Кайле. Тот молча и неотрывно смотрел на него. Он потянулся к нему, мягко провел пальцами по лбу и привычным жестом зачесал волосы Кайла назад. В ответ тот тепло улыбнулся. И только в этот момент Ник почувствовал, что всё наконец-то встало на свои места.

«Ладно. Он же тоже человек, у него могут быть свои тайны», — мысленно рассудил он. В конце концов, как и говорила Эльза, Кайл мог просто промолчать из страха. Боялся, что Ник перестанет так бережно к нему относиться, если узнает правду. «Если с этого дня я буду заботиться о нём ещё больше, рано или поздно сам всё мне расскажет».

Но это вовсе не означало, что он собирается сидеть сложа руки. Всегда оставалась вероятность, что какой-нибудь проходимец умудрился вскружить Кайлу голову! Значит, нужно действовать осторожно: шаг за шагом выуживать зацепки. Кайл был до нелепого наивен в житейских делах, так что такой расклад казался вполне вероятным. Приведя мысли в порядок, Ник с лёгким сердцем открыл дверцу и вышел из машины. Как ни крути, а план выходил безупречным.

День пролетел в суматохе. После пережитых потрясений лица коллег казались ему до странности чужими. Стоило переступить порог компании, как на него тут же обрушилась удушающая волна резких, дурманящих запахов, к горлу подкатывала тошнота. Едва добравшись до личного кабинета, Ник заперся в нём и пришёл в себя только к обеду.

На улице было ещё терпимо: открытое пространство сглаживало какофонию чужих феромонов, но в офисе царил настоящий ад. Густые, тяжёлые ароматы, казалось, оседали прямо на коже, заставляя её неприятно покалывать, а желудок сворачивался в тугой узел. Может, всё дело в том, что здесь работали преимущественно альфы? Как они вообще умудряются функционировать в такой атмосфере? Ник поймал себя на мысли, что начинает испытывать невольное отторжение к этому чуждому ему миру альф и омег.

«Смогу ли я когда-нибудь к этому привыкнуть?».

В груди заворочалась тревога. Будь он помоложе, возможно, всё было бы иначе, но на пороге тридцатилетия стабильность ценилась куда больше любых перемен и принимать столь радикальную метаморфозу собственного тела Ник был совершенно не готов. На виски надавила тяжёлая волна стресса.

— Николас, а вы в курсе?

Пока он утопал в мрачных мыслях о будущем, дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Дженнифер, его секретарь.

Сегодня она явно уделила укладке больше времени, чем обычно: изящные каштановые локоны мягко пружинили по плечам при каждом шаге. Дженнифер пришла в компанию в одно время с Джойсом Тоддом, и по забавному совпадению они вдвоём были омегами. К тому же Дженнифер была живым свидетелем того неловкого периода, когда Джойс по уши втрескался в Ника. Впрочем, если отбросить лирику, они были отличными помощниками, каждый по-своему, и, стоит заметить, весьма популярными в офисе.

— Понятия не имею. Просветите? — отозвался Ник.

— Сегодня в офисе настоящий переполох. Все только и щебечут о том, как невероятно потрясающе выглядит мистер Фрост! Признаться, такой типаж обычно совсем не в моём вкусе, но даже мне он сегодня показался… другим. У вас там что, случилось что-то во время отпуска?

Он подавился воздухом, коротко кашлянул и нахмурился:

— Вы про Кайла?

— Странно, правда? И, судя по всему, мне не одной так показалось. Мы тут недавно пили кофе в комнате отдыха, так новенькие все уши прожужжали расспросами о нём.

Под «новенькими» она наверняка имела в виду недавно нанятых помощников адвокатов. Почувствовав внезапный и совершенно иррациональный укол раздражения, Ник откинулся на спинку кресла и принялся бездумно перебирать бумаги. Это были документы для ходатайства об освобождении клиента под залог, которые Роберт швырнул ему на стол ещё с утра.

Но буквы скользили перед глазами, не складываясь в слова, хотя ровно через два часа ему предстояла встреча с судьёй Морганом, перед которым придётся стелиться мелким бесом, сейчас Ника это волновало меньше всего. Ему жизненно необходимо было выяснить, с чего вдруг весь офис стоит на ушах.

— …И чем же он, по-вашему, выглядит иначе? — сухо спросил спустя мгновение.

— Ой, а я думала, вы-то точно заметите! Хотя… может, беты просто не улавливают таких тонкостей? — Дженнифер задумчиво прикусила губу. — Хотя нет, среди новеньких тоже полно бет, а они глаз от него оторвать не могли.

«Стоит ли ей говорить, что я больше не бета?», — Ник задумчиво прищурился. Судя по её легкомысленному тону, она явно заблуждалась на его счёт — прямо как Джойс в своё время.

— Должно быть, глаз замылился, мы ведь друзья, — произнёс он вслух.

— Ну да, когда видишь человека каждый день, изменения не так бросаются в глаза.

Логика была сомнительной. Большинство сотрудников тоже видели их каждый день, но, если подумать, кроме того же Джойса, мало кто общался с Кайлом настолько близко. Ник перестал крутить в пальцах ручку и со стуком положил её на стол. Бровь его нервно дёрнулась.

— Не заставляйте меня спрашивать дважды, Джен.

— Какой мы колючий.

Понимающе хмыкнув, Дженнифер неспешно прошлась вглубь кабинета. Офис Ника был средних размеров — весьма неплохо для юриста его стажа, на тридцати, с небольшим, квадратных метрах умещались книжный шкаф, кожаный диванчик, кофейный столик для клиентов и массивный рабочий стол его самого. Учитывая, что шесть дней в неделю он буквально жил здесь, словно животное в вольере, такой метраж был минимально необходимой компенсацией за рабский труд.

— Ну, знаете, как это бывает… — протянула она. — Раньше Кайл был каким-то… зажатым, что ли? Словно постоянно сдерживал себя. А сейчас от него исходит совершенно иная аура. К нему словно стало легче подойти. Ник, скажите честно, у вас ведь хорошие новости, да?

От внезапного вопроса Ник удивлённо моргнул, по позвоночнику скользнул противный холодок. Была ли это пресловутая женская интуиция, особое чутьё омеги, или Дженнифер просто чертовски проницательна — понять было невозможно.

«Да не может быть… Не могла же она догадаться?».

— О каких ещё хороших новостях речь? — с лёгким недоумением переспросил он.

— Ой, да бросьте. Новенькие, конечно, ещё не в теме, но мы-то все давно болеем за вас с Кайлом! — лукаво улыбнулась Дженнифер.

— Дженнифер.

«И почему эта заезженная шутка всплыла именно сейчас?», — с тяжёлым вздохом подумал Ник и снова взял в руки ручку.

— Тут не за кого болеть, — сухо отрезал он.

— Так что, совсем никаких хороших новостей?

— Совсем.

«Разве что плохие», — мысленно добавил в голове, задумчиво подперев подбородок рукой.

Выходит, она так и не поняла, что он стал омегой. Забавно. Сам-то Ник теперь безошибочно определял, что стоящая перед ним Дженнифер — омега, но окружающие, очевидно, оставались в блаженном неведении. Его устоявшийся образ беты работал как идеальная маскировка, напрочь отводя любые подозрения. Сила человеческих стереотипов воистину поражала воображение.

До этой внезапной трансформации Ник, конечно, знал о существовании вездесущих «феромонов» альф и омег. Он признавал их разумом, но в глубине души относился к этому явлению с долей снисходительного скепсиса — примерно так же, как люди смотрят на религиозных фанатиков, со слезами на глазах вещающих о божественном откровении. И вот, когда этот «антинаучный» феномен настиг его самого, описать новые ощущения словами было почти невозможно.

Это походило на тот пробегающий по позвоночнику холодок, когда впервые сталкиваешься с по-настоящему опасным преступником, только теперь Ник понял, что феромоны — это плотность воздуха, которая физически давит на инстинкты. Например, запах омеги ощущался... безопасным. Как благосклонный кивок судьи, когда ты входишь в зал заседаний, заранее зная, что дело стопроцентно выигрышное.

Но к этому умиротворению примешивалась и едва уловимая настороженность, едкое понимание того, что на следующем процессе этот же добродушный судья может выпить из тебя все соки. Неужели именно так ощущается конкуренция между сородичами за желанную добычу?

Он всегда знал, что люди во многом остаются животными, покорно следующими первобытным законам, но оказаться вдруг беззащитным в самом центре этой невидимой саванны оказалось до одури дезориентирующим опытом.

«Как эти альфы и омеги вообще выживают в таком мире каждый день?».

Пока Ник молчал, и лицо его становилось всё более тяжёлым и хмурым, Дженнифер осторожно попыталась прощупать почву:

— Николас? Я вас чем-то обидела?

— С чего бы мне обижаться, Джен? — устало отозвался он.

— Ну... Из-за того, что к Кайлу теперь столько внимания?

— Ха. — Ник издал тихий смешок, больше похожий на выдох. — А что, раньше кто-то Кайла не любил?

— Если начистоту, большинство к нему скорее равнодушно. Ни любви, ни неприязни, знаете ли...

Человеческие симпатии порой возникают на пустом месте, без особых причин, но обычно они пускают корни лишь там, где есть хоть какой-то эмоциональный отклик. Кайл же был одинаково скуп на эмоции абсолютно со всеми, ограничиваясь сухим обменом рабочей информацией. Поэтому и судили о нём исключительно как о функции, оценивая лишь профессиональные качества, он отлично справлялся со своими обязанностями и никогда не создавал проблем — ненавидеть его было не за что. Но и поводов для сближения тот не давал, поэтому и любить его тоже было не за что. Конечно, как уже было сказано, симпатии и антипатии иррациональны, наверняка в офисе были те, кто тайно вздыхал по эффектной внешности Кайла, и те, кого до зубовного скрежета бесило его ледяное равнодушие.

Однако для Ника, который искренне обожал в своём друге каждую мелочь, подобные рассуждения казались полным абсурдом. Он решительно не понимал логики Дженнифер, но и пускаться в дискуссии не видел смысла, поэтому лишь неопределённо качнул головой.

— Давайте закроем эту тему. Что-нибудь ещё по работе есть?

— Ах да, чуть не забыла. Завтра утром вам нужно встретиться с обвиняемым. Сама только что узнала.

— Что за дело?

— Дискриминация по вторичному полу. Обвиняемый — офицер полиции.

Пальцы, нервно крутившие ручку, замерли.

«Ну да, мне пока по статусу положено копаться в таком дерьме», — с раздражением подумал Ник. От мысли, что предстоит возиться с подобными делами ещё не один год, во рту появился отчетливый горький привкус. Тема была настолько паршивой, что Ник резко отодвинул кресло и поднялся на ноги.

— И в чём причина? — спросил он.

— Говорят, отпустил дискриминационный комментарий в адрес коллеги. Прямо во время спецоперации.

— Жалкое зрелище, — пробормотал Ник себе под нос и с глухим стуком захлопнул папку с делом.

В этот момент Дженнифер потянулась к ручке двери.

— Идёте на обед?

— Да, планирую.

— Приятного аппетита!

— И вам, Дженнифер.

Подойдя к выходу, Ник перехватил дверную ручку, чтобы пропустить секретаршу вперед. Но когда Дженнифер с улыбкой шагнула за порог, он вдруг окликнул её:

— Джен.

— Да? — она обернулась.

— Во мне... ничего не изменилось?

От столь внезапного вопроса глаза Дженнифер удивлённо округлились. Ник физически ощутил, как её цепкий взгляд скользнул по нему с головы до ног, на секунду она задумчиво наморщила носик, а затем лукаво рассмеялась:

— Вы что, снова начали ходить на свидания?

«Ну конечно. Кто бы сомневался», — мысленно усмехнулся Ник.

— Я же говорю, вы сегодня какой-то другой! Надеюсь, в этот раз всё серьезно. Вам давно пора остепениться, Ник!

Пусть все люди разные, но, если большинство воспримет перемены его сущности так же, как Дженнифер, это сильно облегчит жизнь. От этой мысли по груди разлилось приятное тепло облегчения. Ник отчаянно цеплялся за остатки своей привычной рутины, поэтому правду стоило знать лишь двоим: Джанин из отдела кадров и Роберту Герману, старшему партнеру. Этого было более чем достаточно.

Почувствовав, как вместе со спокойствием возвращается и аппетит, Ник попрощался с Дженнифер и неспешно зашагал по коридору, каблуки туфель привычно стучали по чёрному мрамору пола. Он направился к кабинету Кайла, но вдруг резко замер. Тот, кого искал, нашелся, но совсем не там, где ожидалось.

Кайл находился в одной из переговорных с прозрачными стеклянными стенами. Он сидел напротив тучного мужчины, в затылке которого безошибочно угадывался Роберт Герман. А вот рядом с Кайлом устроился кто-то другой, Ник смутно припоминал это лицо — кажется, юрист из филиала в Кэнери-Уорф. Специалист по экологическому праву, если память не изменяет. На первый взгляд, совершенно банальная рабочая встреча, ничего необычного.

Если бы не одна деталь, которая мгновенно вывела его из себя: рука этого типа лежала на предплечье Кайла.

В чём дело? Почему от одного этого вида настроение рухнуло в пропасть? Словно прикованный к месту невидимой силой, Ник застыл посреди коридора, опасно сузив глаза. Строго говоря, ничего криминального в этом жесте не было. Просто рука на чужом рукаве пиджака. Рука на предплечье...

«Но какого чёрта он вообще её туда положил?», — возмутился он про себя, и челюсти непроизвольно сжались.

Ник скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Есть ли хоть малейшая необходимость юристам лапать друг друга во время деловой встречи? Ответ: нет. Располагает ли к этому обстановка? Тоже нет. Следовательно, вывод напрашивался сам собой – этот ублюдок прикасался к Кайлу с явным скрытым мотивом! Оторвав тяжёлый взгляд от чужих пальцев, Ник вперился в лицо незнакомца.

Внешность у того оказалась довольно заурядной, но по-своему смазливой, узкое лицо, изящная линия подбородка, густые тёмно-каштановые волосы, тонкий прямой нос и большие, чуть влажные глаза придавали ему сходство с трепетным оленёнком — образ, буквально кричащий о хрупкости. Не замечая, как проходящие мимо сотрудники пугливо косятся на его искаженное от гнева лицо, Ник с маниакальным упорством продолжал сверлить парочку взглядом.

«Вы только посмотрите на него», — процедил он мысленно. Улыбка на лице «оленёнка» стала ещё шире, ещё слаще, и его рука снова пришла в движение.

Кайл, уткнувшись в документы, не обращал на эти поползновения ни малейшего внимания и всё же тот факт, что он не сбросил чужую руку, невероятно, до зубовного скрежета, бесил.

Сидящий напротив мужчина, теперь уже точно Роберт Герман, грузно тряхнул плечами и беззвучно рассмеялся. Видимо, опять отпустил одну из своих плоских шуточек.

В тот момент, когда настроение Ника было готово окончательно пробить дно, его вдруг осенило: если вдуматься, прямо сейчас у него не было ни единой объективной причины злиться. Кайл просто выполнял свою работу. А если этот хлыщ из Кэнери-Уорф и пытался к нему подкатывать — это исключительно проблемы Кайла. Ник мог бы с интересом наблюдать за этим цирком со стороны, мог бы подшучивать над другом, но уж точно не имел права выходить из себя. Словно он... ревновал.

«Ревность…», — слово, промелькнувшее в голове и разом объяснившее всю нелепость нынешней ситуации, заставило Ника внутренне содрогнуться от осознания собственной проблемы.

Да уж. Его реакции в последнее время и впрямь были неадекватными. Сначала он обижается на Кайла из-за каких-то пустяков, но стоит лишь увидеть его лицо и злость тает без следа, а сегодня его буквально выводит из себя вид чужака, откровенно клеящегося к его другу. Как ни крути, это щемящее чувство до боли напоминало ревность.

И это внезапное озарение ударило по нервам. В голове завыла тревожная сирена. Что за бред он творит? Неужели из-за того, что их циклы случайно совпали, и они, вопреки всем планам, оказались в одной постели, он начал воспринимать Кайла в совершенно ином свете? Если так, то это было прямым предательством всего, что лежало в основе их связи.

В чём именно заключалось это предательство, он и сам до конца не понимал. Да, физическая близость способна породить привязанность, слияние тел и вспышки оргазма вызывают в мозгу химические реакции, чертовски похожие на любовь, но Кайл значил для него куда больше. Ник просто не имел права обесценивать их многолетнюю дружбу, подменяя её банальным сексуальным влечением из-за пары ночей.

«Но почему бы и нет?», — вдруг шепнул предательский голос где-то на задворках сознания. — «Почему нельзя рассматривать Кайла как партнёра?»

«Потому что нельзя», — тут же жёстко отрезала другая часть его эго. — «Кайл должен оставаться просто другом. И причина в том, что...»

В этот миг перед глазами вспыхнула картинка, размытое, скомканное воспоминание, мелькнувшее так же быстро, как дорожный знак за окном несущегося автомобиля. В этом воспоминании Ник сидел в тёмной комнате, должно быть, в своей детской спальне, а затем откуда-то издалека донёсся приглушенный плач. Тонкие, надрывные всхлипы, до дрожи похожие на голос его матери.

От этого пугающе знакомого, но чужого видения он болезненно поморщился. В ту же секунду Кайл оторвал взгляд от документов и поднял голову, заметив стоящего за стеклянной стеной Ника, тот преобразился: с его лица мгновенно слетела ледяная маска, уступив место тёплой, искренней улыбке. Закрыв папку, Кайл что-то произнес, не отрывая сияющих глаз от Ника.

Тревожное воспоминание, едва успев оформиться, тут же рассыпалось в прах. Он даже не успел ухватить его суть, как Кайл, бросив пару коротких фраз Герману, решительно поднялся с места, чужая рука, до этого по-хозяйски лежавшая на его предплечье, бессильно соскользнула вниз.

Совершенно игнорируя растерянный взгляд своего собеседника, Кайл без малейших сожалений покинул переговорную. Стеклянная дверь приоткрылась, и Ника тут же окутал знакомый, успокаивающий аромат, сердце в груди невольно пропустило удар, а напряжённые плечи расслабились.

— Ник, давно ты здесь? — мягко спросил Кайл.

— Только что подошёл, — поколебавшись долю секунды, Ник всё же решил добавить для очистки совести: — Ты прервался из-за меня? Можешь закончить свои дела, мы вполне можем пообедать порознь.

Произнося это, он натянул на застывшее лицо лёгкую, непринужденную улыбку, но Кайл лишь отрицательно покачал головой, потянулся к Нику, почти поспешно, словно боясь, что тот и впрямь уйдет, и крепко взял его за руку. Ник завороженно смотрел, как длинные пальцы осторожно, но уверенно переплетаются с его собственными, а где-то глубоко в груди разлилось странное, щекочущее тепло.

— Всё уже закончилось. Эта встреча даже не была запланирована, — тихо ответил Кайл. — Кому нужно больше, тот пусть и ждёт.

В любой другой день он бы обязательно сделал вид, что беспокоится о Германе, или, если быть до конца честным, как минимум учёл потраченное время коллеги, специально приехавшего из Кэнери-Уорф, и настоял бы на возвращении Кайла в кабинет.

— …Ну, тогда пошли.

Но только не сегодня.

Бросив короткий взгляд на их сцепленные руки, Ник перевёл глаза на стеклянную стену, его взгляд скрестился со взглядом того самого юриста с каштановыми волосами. Заметив, как этот «оленёнок» настороженно и изучающе пялится на него, Ник криво усмехнулся. Он и сам до конца не понимал, что означала эта недобрая улыбка.

Для обеда был выбран бар «All Bar One». Это была сетевая забегаловка, где подавали сравнительно недорогие бранчи, и, что куда важнее, одно из немногих мест, чью еду мог терпеть привередливый и вечно клюющий как птичка Кайл.

Дорога заняла от силы минут пять, включая спуск на лифте, и всё это время их ладони оставались крепко сцепленными. Они так и не нашли подходящего момента, чтобы разомкнуть руки, поэтому держались друг за друга вплоть до самых дверей заведения.

Справедливости ради стоит отметить, что они брались за руки и раньше, однако вот так, открыто шагающими по улице с переплетёнными пальцами, оказались впервые. Бывали, конечно, похожие прецеденты, когда один тащил другого за запястье, но, чтобы так, ладонь в ладонь — абсолютно точно никогда.

Даже в этом городе, кичащемся своей либеральностью, но на деле насквозь консервативном, публично держаться за руки значило очень многое, Ник прекрасно это понимал. В конце концов, переплетать с кем-то пальцы, со всеми, кроме Кайла, он позволял себе только после того, как они официально начинали встречаться.

Но сейчас отпускать эту руку совершенно не хотелось.

Обычно прохладная ладонь Кайла согрелась, переняв температуру Ника, и это ровное, общее на двоих тепло ощущалось до одури приятно. Уверенное, чуть сдавливающее пожатие чужих пальцев дарило странное чувство безопасности, соприкасающаяся кожа едва заметно покалывала от напряжения, и он, упрямо сжав губы, нарочно шёл медленнее обычного, чтобы продлить этот момент.

Ровно через шесть минут они подошли к дверям бара, Кайл открыл её первым. Оказавшись внутри, они позволили хостес проводить себя к столику. Из-за наплыва проголодавшихся туристов и местных клерков, сбежавшихся на поздний бранч, им досталось уединенное место в самом углу второго этажа.

Лишь когда пришло время садиться, их руки нехотя расцепились, чужие пальцы медленно выскользнули из захвата, и разгоряченную кожу тут же обдало прохладным воздухом. Отодвинув стул и опустившись на сиденье, он наконец-то в полной мере осознал, как именно выглядела со стороны их милая прогулка за ручку до самого заведения.

— Закажем то же, что и обычно? — мягко спросил Кайл, взяв в руки меню.

Спустя пару секунд, когда смысл слов дошёл до Ника, он мотнул головой:

— Нет...

Их «обычный» заказ был предсказуем, скорее всего, это были бы яйца Бенедикт, раз уж Ник сегодня пропустил завтрак, но сейчас ему требовалась еда, которая привела бы мысли в порядок и заставила мозг работать, если он останется в таком безобразном состоянии, то в Вестминстерском магистратском суде будет стоять и хлопать глазами, как полный идиот. Ник только начал осознавать всю ту бурю эмоций, что накрыла его с головой.

«Я веду себя так, словно сгораю от нетерпения навсегда потерять лучшего друга», — мрачно резюмировал он свои недавние порывы.

Едва проснувшийся аппетит снова исчез. Ник рассеянно скользнул взглядом по строчкам, машинально потирая край ламинированного меню длинным указательным пальцем. Выбрав самый безобидный сэндвич с болгарским перцем, он заговорил:

— Я буду фокаччу. Ты уже выбрал, Кайл?

— Тебе этого хватит? Нужно поесть нормально.

— Я не голоден.

На лице Кайла тут же проступила тревога, он протянул руку и накрыл ладонь Ника, всё ещё лежащую на меню. От этого невесомого, ласкового прикосновения Ник весь подобрался, сейчас было совершенно неподходящее время. Он уже почти перевернул кисть, чтобы неосознанно переплести их пальцы в ответ, но вовремя одёрнул себя.

Что-то определённо шло не так, Кайл сегодня был до странного тактильным. Возможно, он всегда вёл себя подобным образом, просто раньше Ник этого в упор не замечал, но именно сегодня каждое прикосновение ощущалось так остро, а сам он, как последний придурок, придавал какой-то сакральный смысл невинным жестам друга, о которых раньше даже не задумывался.

«Я сейчас похож на поезд, машинист которого с радостным воплем вырвал сломанные тормоза, вышвырнул их в окно и на всех парах мчится в пропасть», — подумалось с тоской.

— ...

— …Я сам позову официанта, ты выбрал напиток? Мне сделать заказ? — нарушил тишину Кайл.

— ...Нет. Я сам.

Ник перебил его и ответил куда резче, чем планировал, Кайл мгновенно поник, словно его окатили ледяной водой. Сердце предательски дрогнуло, не выдержав, он всё-таки перевернул ладонь и мягко сжал длинные пальцы. Лицо напротив тут же расслабилось, уголки губ Кайла поползли вверх в такой довольной и красивой полуулыбке, что Ник едва сдержал тяжелый вздох.

«Он до безумия милый», — мысленно застонал он.

Если вдуматься, Кайл тоже был со странностями. Что приятного в том, чтобы постоянно трогать такого здоровенного, грубоватого на вид парня, как Ник? Указывать человеку на то, что ему нравится, конечно, глупо, но этот вопрос мучил уже давно.

Он подозревал, что причина кроется в семейных обстоятельствах Кайла — своеобразный дефицит любви и тактильности, но Ник не был Жаком Лаканом, чтобы ставить точные психоаналитические диагнозы.

Жак Лакан – французский психоаналитик и философ, автор лакановского метода психоанализа.

Пока он копался в себе, Кайл уже диктовал заказ подошедшему официанту. Ник, подперев щеку рукой, беззастенчиво уставился на его профиль, он и раньше это знал, но сейчас мысль прозвучала особенно отчётливо: у Кайла поразительно красивое лицо.

Да, из-за вечно отстраненного выражения его первое впечатление было ледяным, отталкивающим, но стоило задержать взгляд чуть дольше пары секунд, и становилось ясно, насколько безупречно вылеплена каждая черта. Фраза «не бывает уродливых доминантных альф» внезапно обрела для Ника вполне конкретный смысл, и хотя за всю жизнь он встречал лишь одного доминантного альфу, Кайла, это лицо служило неоспоримым доказательством теории.

У него были идеально очерченные скулы, узкое лицо, красиво изогнутые губы и прямой нос — само воплощение безупречных пропорций. Более того, Ник помнил, что немало альф пытались приударить за Кайлом, то и дело называя его «красивым», а всё из-за его губ, которые всегда казались влажными, словно на них был нанесен бальзам, и легкой красноты вокруг глаз.

Длинные глаза с тонкими складками век порой напоминали взгляд дикого хищника, но стоило ему прищуриться в улыбке, как они сразу изгибались, превращая его в безобидное травоядное. Ну, скажем, в кролика.

В памяти всплыло выражение отвращения на лице Эльзы, стоило ей услышать ту фразу, но Ник, разумеется, тогда пропустил это мимо ушей. Красиво очерченные черные брови. Длинные ресницы. А под ними — цвета морской волны глаза. Неудивительно, что о нем так говорят. Невольно даже вспомнились слова Дженнифер:

«...Хотя нет, среди новеньких тоже полно бет, а они глаз от него оторвать не могли… А сейчас от него исходит совершенно иная аура. К нему словно стало легче подойти».

Ник наблюдал за Кайлом, который с невозмутимым лицом закончил заказ. Когда официант улыбнулся ему, он ответил тем же, бросив в ответ короткое «спасибо». Несмотря на то, что голос звучал тихо и без тени игривости, лицо официанта сияло.

«Должно быть, приятно видеть такое красивое лицо», — подумал Ник, понимая, что любой другой назвал бы это лишь профессиональной любезностью, и снова перевел взгляд на Кайла.

Что в нем изменилось? Если бы сказали, что он стал еще красивее — это было бы понятно, но то, что тот стал мягче с окружающими, неприятно задело. В голове разыгралась картина: сотрудники юридической фирмы выстроились в очередь, чтобы добиться внимания Кайла. А тот, сидя в конце этой очереди, расслабленно улыбается, принимая ухаживания. Словно получая от этого удовольствие.

— ...Ник? Ты в порядке?

Ник вздрогнул, когда нелепая сцена, захватившая его разум, внезапно рассыпалась. Он запоздало осознал, что Кайл зовет его.

— А, прости. Задумался о делах.

— Это из-за слушания по залогу?

— ...Вроде того.

Ник невнятно буркнул в ответ — признаться в том, что он только что воображал, как Кайл раздает знаки внимания толпе поклонников, было бы самоубийством. Если бы присяжные и судьи состояли из таких людей, как Кайл, Ника бы давно лишили адвокатской лицензии. Он не мог ни сохранить хладнокровие, ни даже выдумать мало-мальски убедительную ложь.

— Сегодня я на машине, так что подброшу.

— Нет, откажусь. За рулем ты только сильнее устанешь.

Чувствуя, что, если они побудут вместе ещё немного, всё закончится сценой в духе дешёвой мыльной оперы, Ник наотрез отказался от предложения Кайла подвезти его до суда. Что на машине, что на метро — по времени выходило одинаково, так что лучше уж спуститься в подземку. У Марбл-Арч всегда творился транспортный ад, Ник до сих пор помнил, как однажды чуть не опоздал на «Евростар», застряв в глухой пробке именно в этом районе, и с тех пор старался избегать поездок на машине через тот перекресток. Участок, где Оксфорд-стрит сливалась с подъездом к универмагу «Селфриджес», был настоящей катастрофой.

— Ну, тогда хотя бы на такси… — неуверенно предложил Кайл.

— Правда, я в порядке. Кстати, хотел кое-что спросить, — Ник поспешно сменил тему, наконец-то выпуская наружу то, что жгло его изнутри с самого начала вечера. — О чём вы там с Германом разговаривали?

На самом деле его интересовал исключительно тот смазливый юрист, но он хитро использовал имя старшего партнера как прикрытие.

В этот момент официант наконец принес их заказ. Судя по всему, пока Ник витал в облаках, Кайл успел дозаказать бутылку газировки, ещё хлеба и порцию оливок.

Ник отодвинул в сторону внушительный сэндвич, в центре которого красовалась куриная грудка, кудрявый кейл и запечённый болгарский перец, еда сейчас волновала его меньше всего, куда важнее было услышать ответ.

«Так кто этот хлыщ? Как давно вы знакомы? Ты вообще понимаешь, что он к тебе клеится?», — эти вопросы роились в голове Ника, готовые в любую секунду сорваться с языка, но голос разума в последний момент жёстко осадил его: такие вещи спрашивать нельзя. Это перебор.

— Да ничего особенного. Кажется, один клиент попросил представителя из Кэнери-Уорф познакомить его со мной, вот он и позвал меня, чтобы это обсудить, — спокойно отозвался тот.

Отодвинув в сторону свой салат с авокадо и киноа, Кайл заботливо развернул салфетку и разложил перед Ником нож и вилку.

— Тебе разрезать? — участливо спросил он.

Ник лишь молча покачал головой и с резким шипением открутил крышку на стеклянной бутылке с минералкой.

Сперва наполнив бокал Кайла и подвинув его ближе, Ник продолжил свои расспросы. Опасаясь, что атмосфера за столом всё больше начинает походить на допрос, он изо всех сил старался говорить самым ласковым и непринуждённым тоном, на который только был способен.

— Понятно.

На этом Нику следовало бы закрыть рот.

— Значит, этот парень...

Ему действительно следовало заткнуться.

— Кто он? Ваш общий знакомый?

Разум взвыл, осыпая своего владельца проклятиями, но новоиспечённый зверь внутри него, отбросивший всякие человеческие понятия о сдержанности, лишь насмешливо отмахнулся от голоса рассудка. В голове будто раздался скрежет сорванных тормозов, если вы просто «хорошие друзья», ты не задаёшь таких вопросов.

Они обязаны уважать личную жизнь друг друга.

Да, они переспали, один раз... точнее, несколько раз, но даже это не давало ему права совать нос в любовные дела друга, который был для него почти членом семьи. Так ведут себя только жалкие бывшие или те убогие шакалы, что так и не удостоились взаимности, но продолжают навязчиво кружить поблизости, истекая слюнями от неразделенных чувств.

Ник не относился ни к первой, ни ко второй категории. В конце концов, раньше он всегда искренне радовался, если к Кайлу кто-то проявлял интерес.

— …Брайан?

«Брайан. Какое донельзя безвкусное, деревенское имя», — мысленно процедил он, вложив в эту мысль всю свою личную неприязнь. Смягчив резкие черты лица, Ник постарался натянуть самую любезную улыбку, притворяясь абсолютно безобидным травоядным, хотя по натуре был хищником.

— Раз уж ты зовёшь его по имени, вы, должно быть, довольно близки.

— Нет, вовсе нет...

Кайл даже своего секретаря Джойса, с которым работал бок о бок четыре года, называл исключительно по фамилии — Тодд, а тут вдруг зовёт по имени юриста, которого видел от силы пару раз? Это было в высшей степени подозрительно.

«Неужели это он? Тот самый омега, с которым у него запечатление?», — лихорадочно соображал Ник, и его мозг заработал с пугающей скоростью.

— ...Просто ты так внезапно спросил, я растерялся, вот и.… — торопливо, со сбивчивым дыханием попытался оправдаться Кайл.

Буря, готовая разразиться в душе Ника, начала медленно утихать. Он заговорил ещё ласковее, медленно, очень медленно, растягивая слова:

— Могу я узнать, как вы познакомились?

Он знал, что Кайл обязательно ответит. Чтобы казаться непринужденным, Ник нарочито небрежно потянулся за булочкой из хлебной корзинки. В своем порыве даже не осознавая комичности ситуации — собирался всухомятку жевать хлеб перед тем, как ему принесут заказанный сэндвич.

— Мы познакомились в прошлую командировку в Гонконг. В сфере экологического права Брайан... — Кайл запнулся.

Внутри Ника снова начал подниматься тёмный ураган.

— ...в общем, он очень известный специалист, поэтому мы поехали вместе.

Ник тихо рассмеялся. Озарив пространство той самой ослепительной улыбкой, от которой обычно млели толпы омег и бет, он принялся с ожесточением рвать несчастную булочку. На две части, на три, на четыре... Вскоре на его тарелку посыпались лишь жалкие крошки. Кайл завороженно и молча наблюдал за этой показательной казнью хлебного мякиша.

— Правда? — обронил он.

— Так мы и познакомились. С тех пор особо не виделись, — подтвердил Кайл.

Несмотря на все его усилия казаться расслабленным, ситуация приобретала странный оборот, Кайл оправдывался с какой-то отчаянной поспешностью, словно и впрямь отвечал следователю.

Не снимая с лица дежурной улыбки, Ник мысленно отвесил себе оплеуху. Как ни крути, но сейчас главным психом здесь был он сам и пора было заканчивать. Здравый смысл уже чуть ли не на коленях умолял его заткнуться и просто жрать свой обед.

— Мне показалось, он омега.

Увы, новая, совершенно неконтролируемая сущность Ника явно не ладила с логикой. Фраза, пробившая потолок подозрительности, сама собой сорвалась с губ, Кайл вскинул голову и непонимающе уставился на него.

— Да, — коротко подтвердил он.

— И ты, похоже, его заинтересовал. Знаю, ты терпеть не можешь подобные расспросы, но... разве он тебе не по вкусу?

Это было совершенно не круто. Такие жалкие вопросы не пристало задавать Нику Уайту — ветерану любовного фронта с внушительным послужным списком интрижек, ни одна из которых не длилась дольше двухсот дней.

— Ник... — донёсся до него расстроенный голос.

Внутри Ника, где ещё секунду назад бушевал шторм и сверкали молнии ревности, вдруг снова начал воцаряться покой. Кайл всегда реагировал именно так — с затаённой обидой, когда Ник в прошлом неосторожно советовал ему найти омегу на период гона.

Если бы тайным омегой Кайла действительно был тот парень, Брайан Обри или как там его, он бы ни за что не ответил таким тоном. Сделав этот не самый логичный, но крайне успокаивающий вывод, Ник равнодушно пожал плечами.

— Значит, не в твоём.

— Я уже говорил тебе... я... — Кайл нервно облизал пересохшие губы. По его лицу было видно, что он сдерживает какие-то рвущиеся наружу слова, но в итоге он лишь тяжело покачал головой. — У меня нет никакого желания с кем-либо встречаться.

Ник промолчал, несмотря на нахлынувшее облегчение, где-то в груди всё равно противно кольнуло. Да, это был не тот парень, что маячил перед глазами, но сути дела это не меняло: у Кайла был объект, кто оставил на нём метку. Ник никак не мог свыкнуться с этой мыслью и постоянно к ней возвращался.

Он, конечно, убеждал себя, что просто хочет удостовериться в порядочности этого неизвестного, но правда в том, что, каким бы ни оказался этот омега, Ник не имел права заставлять Кайла разорвать с ним связь.

Как позже объяснял Лютер, если доминантный альфа в одностороннем порядке разрывает метку, последствия для его организма оказываются вдвое тяжелее, чем у обычных людей.

И всё же это не укладывалось в голове. Почему Кайл скрывал от него того, на ком запечатлелся? И если у него был свой омега, почему каждый гон превращался для него в такую невыносимую пытку?

Последнее казалось самой неразрешимой загадкой. Теперь, когда первый шок прошёл, Ник начал замечать явные нестыковки. Что это вообще было? Зачем Кайл пичкал себя подавителями, сцепив зубы от боли, если мог всё решить?

Тот страх и отвращение к мысли, что для снятия гона придется спать с омегой... не могли же они быть фальшивкой? Ник знал его слишком хорошо, они жили бок о бок больше десяти лет.

Когда именно была поставлена метка – неясно, но иметь пару и всё это время терпеть муки в одиночестве было совершенно нелогично.

«Безответная любовь? Шантаж? Что вообще между ними стряслось?», — размышлял Ник, и десятки самых мрачных теорий закружились в его голове.

Потерев подбородок, он усилием воли заставил себя отбросить эти мысли. Ник не станет расспрашивать об этом, пока Кайл сам не будет готов. В последнее время между ними и так хватало напряжения, так что ему совершенно не хотелось провоцировать новую ссору. Кайл не хотел говорить — и он должен был уважать его границы.

Хотя для человека, который так рьяно ратует за чужие границы, он буквально минуту назад сыпал совершенно неуместными вопросами. Старательно закрыв глаза на собственное лицемерие, Ник нацепил на лицо свою самую обаятельную улыбку.

— Зря я поднял эту тему. Прости, — мягко произнёс Ник.

— Ник... я серьёзно. У меня и в мыслях нет с кем-то встречаться.

Лицо Кайла выражало такое отчаяние, что вымученная улыбка Ника едва не дрогнула. Губы свело от напряжения, и улыбка грозила превратиться в болезненную гримасу, когда он наконец выдавил из себя:

— Кайл, но ведь однажды...

— Мне не нужен никто, пока у меня есть ты.

Обед, который совершенно не планировался в таком ключе, вдруг приобрел пугающе серьёзный оборот.

— ...Просто позволь мне оставаться рядом. Даже если ты начнёшь с кем-то встречаться или женишься... просто позволь мне быть твоим другом, — прошептал Кайл, чуть подавшись вперед.

От этих слов, звучавших так пронзительно, словно отчаянное признание в безответной любви, он внутренне сжался. Фразы, которым раньше не придал бы особого значения, теперь били точно в цель, отдаваясь глухой болью в груди.

«Что, если я начну принимать это на свой счёт и питать пустые иллюзии?», — мысленно одёрнул себя Ник, чувствуя, как холодеют пальцы.

Нет, на самом деле в его словах не было ничего странного, Ник часто видел, как лучшие друзья ссорятся и отдаляются друг от друга, когда у одного из них появляется пара. Именно в этом и был весь смысл. У Кайла, так или иначе, уже был объект, кто носил его метку, а с Ником он переспал лишь потому, что они случайно оказались заложниками общего цикла.

Более того, Кайл об этом даже не помнил. Если бы Ник сам не проявил инициативу, желая облегчить его муки во время гона, между ними вообще ничего бы не произошло.

— Пожалуйста, Ник.

Какое выражение лица он обычно делал в таких ситуациях? Ник на несколько секунд замолчал, лихорадочно роясь в воспоминаниях, чтобы извлечь на свет и скопировать самую подходящую реакцию прошлого себя. Нацепив на лицо привычную, слегка дразнящую полуулыбку, он легкомысленно бросил:

— Кайл, ну не будь ты таким серьезным.

Глядя в эти полные затаённой печали глаза напротив, Ник постарался придать своему голосу максимальную теплоту:

— Я и сам хочу, чтобы ты всегда был рядом.

«По крайней мере до тех пор, пока твой омега, о котором ты мне однажды расскажешь, не станет для тебя важнее. Пока ты не покинешь меня», — с горечью подумал он.

— Так что выброси эти глупости из головы.

«Просто будь со мной до этого момента», — эхом отозвалось в его сознании.

После того как атмосферу с трудом удалось разрядить, остаток обеда прошел без эксцессов. Просидев несколько минут в тишине, Кайл с облегчённой улыбкой поблагодарил его, Ник в ответ лишь отшутился, мол, тот сгущает краски, и через силу, едва не давясь, доел свой сэндвич.

Ощущение тугого кома в горле, преследовавшее его всю трапезу, никуда не делось и после того, как они разошлись. Отказавшись от предложения Кайла подвезти его, Ник сделал вид, что ему срочно звонит Дженнифер, схватил папку с документами и поспешно покинул здание.

***

Прошение об освобождении под залог было отклонено, судья Морган, состроив донельзя сочувствующую гримасу, сослался на то, что у подзащитного нет постоянного места жительства, а значит, существует риск побега. Глядя на это лицемерное лицо под белым париком, Ник даже не попытался выдавить ответную вежливую улыбку и молча вышел из зала суда.

Он был почти на сто процентов уверен в невиновности своего клиента, залог просили только ради того, чтобы тот смог присутствовать на похоронах умершей от болезни матери, но все усилия пошли прахом. Будь Ник в своем обычном состоянии, он бы обязательно нашёл лазейку.

Мыслей в голове роилось слишком много. Ник всё острее осознавал, что произошедшие с ним изменения влияют на его повседневную жизнь куда сильнее, чем он мог предположить и это при том, что он так и не раскрыл ни Герману, ни Джанин тот абсурдный факт, что превратился в омегу. А если быть точным — всему виной был тот самый инцидент, ставший следствием этих перемен.

Вообще-то, Ник никогда не был человеком, который цепляется за связи на одну ночь, да и к постоянным сексуальным партнерам особой привязанности не питал. Тот факт, что он с ранней юности легко заводил романы и получал признания, но ни с кем не встречался подолгу, говорил сам за себя, по большому счету, Ник всегда воспринимал возлюбленных просто как надёжных партнеров по постели. Конечно, узнай они о таком циничном образе мыслей, непременно осыпали бы его проклятиями.

Вступая в отношения и официально признавая кого-то своим партнёром, Ник всегда оставался безупречно верен. Он старался выполнять любые прихоти, потакал желаниям и никогда не скупился на подарки, единственное, в чём он категорически отказывался идти на уступки — это его связь с Кайлом. Если партнер этого не понимал и из-за этого начинали вспыхивать ссоры, Ник без колебаний рвал отношения первым, либо же уходили от него.

Горечь расставания, конечно, иногда давала о себе знать, но обычно всё забывалось меньше чем за месяц. Дольше всего он отходил от своей первой любви — тогда это заняло рекордные четыре месяца, однако обычные сексуальные партнёры были для него совершенно заменяемыми фигурами.

Он никогда не забивал себе голову пресловутой «постельной совместимостью», о которой все так любили рассуждать, Ник получал истинное удовольствие от самого процесса удовлетворения партнера, так что эта часть отношений не представляла для него никаких трудностей. За исключением тех редких и незначительных случаев, когда любовникам было тяжеловато справляться с его внушительными габаритами, интимная жизнь Ника всегда приносила обоюдное удовлетворение и заканчивалась на приятной ноте.

Именно поэтому он никогда не цеплялся за тех, с кем спал. Никакой одержимости после одной ночи, никаких внезапных вспышек пылкой привязанности.

Нынешняя же ситуация выбивалась из всех правил, и причин тому могло быть лишь две: либо всё дело в том, что это был именно Кайл, либо же Ник, став омегой, начал на одних лишь голых физиологических инстинктах тянуться к альфе, и после долгих, тщательных раздумий он всё же вынес вердикт.

«Те эмоции, которые я сейчас испытываю, пугающе похожие на ревность, скорее всего, объясняются именно вторым вариантом», — рассудил про себя.

Разумеется, он не мог отрицать и того, что внезапно открывшиеся тайны Кайла так или иначе выбили у него почву из-под ног. Тот всегда был его самым близким другом и вполне естественно, что сейчас, оказавшись в уязвимом положении, Ник пытался опереться на него чуть больше обычного, попав в ловушку эмоциональной зависимости.

Ник не был ни психологом, ни коучем, ни мозгоправом, но его внутреннее расследование было успешно завершено, многолетний профессиональный опыт адвоката позволил ему выстроить вполне логичное и удобное обоснование.

А раз так, решение проблемы оставалось только одно.

К этому выводу он пришёл, просидев добрых полчаса в вагоне метро, где напрочь глушило сотовую связь, выбравшись на поверхность и вдохнув прохладный уличный воздух, Ник по пути в контору набрал номер Эльзы. Сегодня был её последний день отпуска, так что она уже наверняка проснулась и его расчет оказался верным.

— Ба, кто это у нас? Никак сам Николас-омега? — раздался в трубке её низкий, насмешливый голос.

Услышав это абсурдное обращение, Ник на одних рефлексах нажал кнопку отбоя. Телефон зазвонил снова буквально через пару секунд, он неохотно принял вызов, и Эльза тут же возмущенно завопила:

— Эй! Ты чего трубку бросаешь?! Я тут, понимаешь, стараюсь, так весело тебе отвечаю!

— Сейчас снова сброшу, — ровно предупредил Ник.

— Вот же придурок. Не смей. Я как раз вспомнила, что должна была тебе сказать.

— И что же?

Похлопав себя по карманам в поисках сигарет, Ник остановился позади здания станции. Неспешно направившись в сторону Бродгейт-Серкл, он нашёл свободную скамейку и тяжело опустился на неё.

— Помнишь ту посылку, которую мне доставили?

— Ну.

— Забери её. Она вообще-то предназначалась тебе, просто я забыла её отдать. Слишком уж увлеклась, подкалывая тебя, вот и вылетело из головы самое важное.

— Что там? Для подарка на день рождения как-то рановато.

— Считай это рождественским подарком. На два месяца раньше срока.

Ник терпеть не мог слова вроде «сюрприз», «внезапно» и всё, что происходило «ни с того ни с сего».

— Давай без долгих прелюдий. Выкладывай, — потребовал он сухим, безжизненным тоном.

— Ты сейчас на улице?

— Недалеко от офиса.

— Тогда постарайся не заорать от удивления. Кайл сейчас с тобой?

Ник раздраженно свел брови к переносице.

— Нет. Кайл в конторе, а я на улице.

— Какая жалость, ведь этот подарочек был как раз для вас двоих.

— Эльза Линдт, — предупреждающе начал Ник.

— Готовься, мой тебе подарок это!.. — Ник промолчал, не желая подыгрывать, Эльза, ничуть не смутившись этой паузой, торжествующе выпалила: — «Методы контрацепции для омег»!

Он снова нажал на кнопку сброса, на этот раз совершенно осознанно.

Эльза перезвонила так быстро, словно её палец уже лежал на кнопке вызова, но вместо возмущений из трубки донёсся заливистый хохот, с которым она вновь перешла в наступление:

— Между прочим, это бестселлер на Амазоне! Абсолютно базовая инструкция, матчасть!

— И кто вообще покупает такую макулатуру... — простонал Ник.

— Половое просвещение должно быть на уровне! Там сказано, что это книга для альф, которые ни черта не смыслят в омегах. Я тут полистала на досуге и, знаешь, нашла кучу удивительных фактов, о которых даже не подозревала. Ник, а ты знал, что омега во время течки...

Голова начала раскалываться. Почувствовав подступающую, вполне реальную мигрень, Ник с силой потёр виски и чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету.

— Ради бога, Эльза, хватит, и к тому же, Кайлу совершенно не нужно об этом знать.

— Это ещё почему? Тот симпатичный дяденька доктор вроде говорил, что твой цикл будет нестабильным, разве в такой ситуации ты не должен первым делом всё выложить Кайлу и обсудить это с ним?

Ах да, проблема с циклом. Одно дело, когда пытаешься разобраться с одной катастрофой, и совсем другое — когда на тебя скидывают сразу несколько одновременно, словно в насмешку. Глубоко затянувшись и проглотив едкий дым, Ник тяжело вздохнул.

— Я же тебе говорил. У Кайла уже есть тот, на ком он оставил свою метку.

— А. Точно. — Эльза протянула это так легкомысленно, словно эта информация вообще не задерживалась в её голове. Скорее всего, все её мысли были заняты тем, как бы устроить вечеринку в честь его «скорби».

— Судя по тому, что он ничего мне не рассказывает, ситуация там явно не из простых... — задумчиво произнёс Ник. — Да и для самого Кайла вряд ли этот разговор пойдёт на пользу. К тому же, проводить течку с человеком, который помечен другим — это, мягко говоря, странно.

— Да какая разница, если на твоём здоровье это никак не скажется? Полно людей, которые, даже имея истинную пару, спокойно изменяют и заводят интрижки на стороне. Вы же не в законном браке, в конце концов!

В её тоне явно сквозил суровый профессиональный опыт детектива полиции.

— И вообще, если, как ты говоришь, Кайл всё это время молчал, может, у него есть на то веские причины? — резонно добавила она.

— Э-э-э...

Издав недовольный звук, Эльза вдруг замолчала, затем Ник отчётливо услышал, как она забормотала себе под нос, совершенно не скрываясь: «Идиоты непроходимые... два придурка...»

— Я всё слышу, вообще-то.

— А я для того и говорю, чтоб ты слышал! — огрызнулась она. — Ладно, проехали. Так что ты собираешься делать, когда начнётся течка? Ты же не можешь глотать подавители каждый день, тем более, нет никаких гарантий, что на тебя вообще подействуют стандартные препараты.

Это было весьма меткое замечание, кажется, когда он приходил в клинику, Лютер говорил что-то в этом духе. Нику следовало расспросить его подробнее, но после новости о метке Кайла эта мысль напрочь вылетела у него из головы.

— За этим я тебе и звоню.

— Я тебе не врач. И даже если б я была альфой, я бы с тобой ни за что не переспала, это было бы как спать с родным братом. Буээ.

Лицо Ника скривилось в гримасе искреннего отвращения.

— А кто сказал, что я бы тебе позволил? — фыркнул он.

— Так зачем звонишь тогда?

— Как ты сама сказала, к течке нужно готовиться.

На самом деле, у него была и другая, куда более веская причина, но Ник решил не сотрясать воздух лишними откровениями.

«Если я прямо скажу, что зациклился на Кайле и хочу переспать с другим альфой, чтобы просто это проверить, то потом головной боли точно не оберёшься», — подумал он, благоразумно прикусив язык.

— Вокруг тебя постоянно крутится куча альф, — прямо сказал Ник. — Познакомь меня с кем-нибудь.

Эльза издала сдавленный звук, похожий на резкий вдох, послышалось прерывистое дыхание, а затем в трубке раздался её севший, хрипловатый голос.

— А как же твой ненаглядный Кайл?

— Ты вообще помнишь, что я сказал тебе пару минут назад? — с нажимом спросил Ник.

— Говорю же, Кайл будет просто в ярости, если узнает.

— Эльза.

Перед мысленным взором Ника вновь всплыло отчаянное лицо Кайла за сегодняшним обедом, мужчина с силой тряхнул головой, отгоняя наваждение. Всё это лишь иллюзия.

— Кайл ясно дал понять, что не собирается ни с кем встречаться, уж не знаю, что ты там себе нафантазировала, но ты всё абсолютно не так поняла.

— Господи боже, сегодня я внесла непосильный вклад в сохранение мира на улицах Лондона, молю, воздай мне по заслугам за то, что я прямо сейчас не съездила по лицу Николасу Уайту.

— Так ты познакомишь меня с кем-нибудь или нет? Иначе я найду кого-то другого.

— Нет, нет, стой. Я всё устрою. Уж лучше пусть эта катастрофа произойдёт под моим личным надзором, но помяни мое слово: вы двое потом будете обязаны купить мне дом.

Привычно пропустив мимо ушей подколки Эльзы, Ник затушил окурок о край урны. Взглянув на часы, он отметил, что время перевалило за шесть, скоро конец рабочего дня. Кажется, дело, которое поручили Кайлу, было довольно объёмным.

«Надо бы спросить, заберёт ли он документы домой или останется в офисе писать отчёт, а потом можно и к себе ехать», — машинально подумал Ник и тут же горько усмехнулся собственной мысли. Они так часто бывают вместе, что он уже на подсознательном уровне привык постоянно ориентироваться на Кайла.

— У тебя есть какие-то предпочтения? Сразу предупреждаю, в нашем отделе из красавчиков только Крейг.

— Просто найди кого-нибудь, кто не будет слишком бледно смотреться на фоне Кайла.

— Слушай, а можно я всё-таки тресну тебя по затылку, когда принесу книгу?

— Откажусь, пожалуй.

— Да где я тебе в своём окружении найду кого-то уровня Кайла?!

А ведь она была чертовски права, Ник на мгновение задумался.

— Ну, тогда кого-то моего уровня.

— Звучит так же бесяче, но это уже чуть легче! ...Ладно, если вынести за скобки твой банковский счет, то чисто по внешности я, может, кого-то и откопаю, если очень постараюсь.

Эльза весьма изящно прошлась по его безупречному финансовому положению. Слегка скривив губы, Ник лишь покачал головой. Если сравнивать с Кайлом, его собственные капиталы и впрямь были сущими копейками.

— Желательно, чтобы он был выше меня.

— Ого, запросы снова растут! Ты вообще в курсе, какой в нашей стране средний рост? Меньше шести футов! Средний рост альф у нас тоже чуточку ниже, чем в других странах. Шесть футов-то наберётся, но ты же ещё выше!

— Я в тебя верю. Если всё выгорит, отблагодарю билетами на Уимблдон.

Эльза была преданной фанаткой Джоковича, Ник в свою очередь, прекрасно знал, что билеты в VIP-зону стоят космических денег, да и достать их — та ещё головная боль, так что предложение было поистине королевским.

— Ты и правда серьёзно настроен, раз уж готов на такие безумные взятки...

— Поэтому очень тебя прошу, выручай, иначе я скоро потеряю лучшего друга и пущу по ветру карьеру.

Видимо, отклонённое прошение о залоге всё-таки сильно ударило по нему — голос Ника звучал куда более глухо и безжизненно, чем обычно.

— Ладно, я тебя поняла, по голосу слышу, что дело дрянь.

— Чем быстрее, тем лучше.

— Я поищу и наберу тебя. Если что, не удаляй сообщения с незнакомых номеров.

— Спасибо.

— Но книгу я тебе всё равно всучу! Закину завтра по пути на работу.

Живо представив, как Эльза эффектно подкатывает к офису на своём мотоцикле, Ник рассеянно хмыкнул. Эту проклятую книжонку придётся забрать и спрятать в самый дальний ящик, чтобы Кайл ни при каких обстоятельствах её не увидел.

— Договорились. Я так растроган, что сейчас расплачусь.

— А я сейчас расплачусь от жалости к самой себе, потому что застряла между вами двумя!

— Хорошего вечера, Эльза.

Пресекая очередную волну болтовни, Ник сбросил вызов. На душе было паршиво и тяжело, но это был лучший выход, до которого он смог додуматься. Сперва нужно найти корень проблемы, понять, вызваны ли его чувства физиологическими изменениями и инстинктивной тягой омеги к альфе, а если окажется, что нет...

«Вот тогда и буду ломать голову», — мрачно подытожил он.

Выкурив подряд ещё две сигареты, Ник тяжело поднялся со скамейки. Оставалось лишь молиться, чтобы альфа, которого выудит для него Эльза, окажется хоть сколько-нибудь сносным.

В конце разговора, когда Эльза жалуется, что «застряла между ними», автор делает игру слов и отсылает к популярному британскому ситкому «The Inbetweeners» (в русской локализации — «Переростки»). Буквально слово inbetweener означает «находящийся посередине/между». Герои сериала — неловкие подростки, застрявшие между детством и взрослой жизнью, Эльза же иронично называет «инбитвинером» саму себя, так как оказалась буквально зажата между двумя упрямцами — Ником и Кайлом и их сложными отношениями.