Глава 5Ты любишь его больше всего на свете · Часть 1

Том 3.

Предупреждение: Данная глава содержит упоминания и сцены, затрагивающие темы наркотических веществ, работорговли, сексуальной эксплуатации, попытки изнасилования и другого насилия. Если эти темы являются для вас триггерными, пожалуйста, читайте с осторожностью.

«И когда же мне, черт возьми, признаться?», — с легким раздражением на самого себя подумал Ник, сидя в просторном лобби юридической фирмы. На часах было четыре часа дня, и он ждал Эльзу.

Даже сегодня утром, словно одержимый, он умудрился еще раз переспать с Кайлом перед самым уходом. Тело до сих пор хранило фантомные касания. И сочился легкий стыд при воспоминании о минувшем воскресенье. После его нелепой, обжигающей ревности и того самого, грубо нарушающего общественный порядок секса прямо в машине, за последние несколько дней изменилось слишком многое.

События той ночи намертво въелись в память. Ник закрывал глаза и снова видел лицо Кайла, слышал, как тот выдыхает ответное признание. В ту ночь он испытал нечто совершенно невообразимое, то, чего не чувствовал за всю свою прошлую жизнь беты. Любовь, такая всепоглощающая и удушающе нежная, теперь бурлила в нем, грозя выплеснуться через край.

Раньше Ник считал фразу «эмоциональная связь» полным бредом, дешевой романтической выдумкой. Но теперь он понял — это реальность. Каждая клеточка его тела отзывалась, когда он произносил: «Ты мне нравишься».

Абсолютная, непоколебимая уверенность в том, что Кайл чувствует то же самое, передавалась через его прикосновения. Через эти мягкие, но сильные руки альфы, жадно сминающие его тело. Эмоции читались в обжигающем жаре, проникающем под кожу, в каждом рваном, отчаянном движении, полном первобытной жажды. Кайл хотел Ника. Точно так же сильно, до дрожи, как Ник хотел Кайла.

После взаимных признаний всё как-то само собой сдвинулось с мертвой точки. Это ощущалось физически с той самой секунды, как они открыли глаза поутру. Руки Кайла ни на мгновение не отпускали Ника. Они даже в душ пошли вместе.

За долгие годы совместной жизни ничего подобного, разумеется, не происходило, поэтому банальный прием душа превратился в открытие нового мира. Ощущение скользкой, влажной кожи, трущейся о его собственную. Трепетные, невыносимо ласковые прикосновения Кайла, омывающего его тело. Мокрое, прекрасное лицо доминантного альфы в считанных сантиметрах от его собственного — всё это было слишком ново, слишком остро. Нику казалось, что в этих эмоциях можно просто захлебнуться.

Запуская пальцы во влажные черные пряди, прилипшие к бледному лбу Кайла, Ник вдруг ощутил странный, непреодолимый порыв: он должен сделать для Кайла что-то грандиозное, прямо сейчас, немедленно.

Одного жалкого «нравишься» было до смешного мало. Он любит его. Любит. Ник любит Кайла так сильно, что теперь казалось жалким и нелепым то, как упорно он подавлял это в себе и как долго оставался слепцом. Утром он бесцельно слонялся вокруг Кайла, пока тот готовил завтрак. Расставляя тарелки, Ник то и дело притягивал его к себе, обнимая со спины, а потом всю дорогу до станции метро они шли, крепко переплетая пальцы.

Но стоило показаться знакомому зданию фирмы, как Ник задумался: а не стоит ли отпустить руку? Следом в голове всплыли негласные правила лондонских юристов относительно служебных романов. Во-первых, Роберт Герман и другие старшие партнеры никогда особо не лезли в личную жизнь подчиненных. Штат был огромным, людей — сотни. И несмотря на общую чопорность и формализм, служебные романы вспыхивали постоянно, скрыть их в таком муравейнике было почти невозможно.

Поэтому политика руководства сводилась к простому: пока это не мешает работе — всем плевать. Значит, острой необходимости отпускать руку Кайла прямо перед входом не было.

Проблема крылась в другом — в неизбежной реакции окружающих.

Да, они всегда вели себя немного... специфически по отношению друг к другу — Ник, скрепя сердцем, наконец-то это признал. Но они никогда не гуляли по коридорам «Herman & Case», держась за руки. К тому же, после бурных выходных, проведенных в тесных объятиях, от тела Ника наверняка за версту разило тяжелыми, собственническими феромонами Кайла.

Сам Ник, как бывший бета, не мог ощутить этот запах в полной мере. Но стоило ему заметить, как проходящие мимо сотрудники то и дело округляют глаза, бросают на них с Кайлом ошарашенные взгляды и спешно ретируются, до него дошло. При таком раскладе вопросов не избежать.

«Вы двое — наконец-то — встречаетесь?»

И как, скажите на милость, Ник должен на это отвечать? Да, они признались друг другу в симпатии. Да, они сходят с ума от желания касаться друг друга каждую гребаную секунду. Кайл казался ему настолько прекрасным, что щемило в груди. Со стороны — классическая пара.

Но вот в чем загвоздка: никто из них не произнёс тех самых, официально-важных слов: «Давай встречаться». А нужны ли они вообще? Разве они уже не перешли на эту стадию сами собой? Они знали друг друга так долго и так глубоко, что понимали всё без лишних слов. Может, всё подразумевается по умолчанию? Ник мысленно застонал от этих терзаний. А затем пришел к пугающе логичному выводу.

Кайл ведь никогда ни с кем не встречался. Он просто не знает, как это делается. В последнее время Кайл вел себя настолько завораживающе и при этом пугающе умело — особенно в постели, — что Ник совершенно забыл об одной детали. Кайл никогда в жизни никому не признавался в любви и не строил романтических отношений. А значит, он понятия не имеет, как правильно определить статус их связи.

Лицо Ника приобрело подчеркнуто серьезное выражение. Когда он нехотя разжал пальцы, высвобождая свою руку, Кайл удивленно распахнул глаза. На его потрясающе красивом, аристократическом лице явно читался немой вопрос: «Почему?». Нику стоило огромных усилий подавить собственную потребность в тактильном контакте, когда он тихо объяснил, что на работе им пока лучше держать дистанцию. Кайл заметно поник, его плечи чуть опустились, но он покорно кивнул. И, глядя на этого расстроенного доминантно го альфу, Ник принял твердое решение.

«Я должен устроить ему самое потрясающее, незабываемое признание. Я должен четко дать ему понять, что теперь мы вместе».

Да, это определенно его обязанность. В конце концов, у Ника за плечами куда больше жизненного опыта, и вести этого очаровательного, неумелого в любви альфу — его прямая задача. К тому же, это же Кайл. Ник хотел, чтобы всё прошло идеально.

За всю жизнь он гораздо чаще выслушивал чужие признания, чем делал их сам, поэтому ломать голову над тем, как впечатлить партнера, было для него в новинку. В юности всё решалось просто: улучил подходящий момент, поцеловались — и погнали. Но они с Кайлом этот примитивный этап уже давно и безвозвратно миновали...

От мыслей о том, какой устроить сюрприз, голова шла кругом. Все идеи, приходившие на ум, были слишком тяжеловесными, подобающими скорее предложению руки и сердца, чем простому признанию.

«А что, брак — это тоже неплохо…», — пронеслось в голове, но Ник вовремя одернул себя. Осознав, насколько далеко и экстремально он ускакал в своих фантазиях, причем в гордом одиночестве, Ник мысленно отвесил себе подзатыльник и постарался успокоиться.

Брак — это вопрос, который стоит поднимать лишь после того, как они разберутся с семейными проблемами Фростов и Уайтов. Они жили под одной крышей так долго, что грань стерлась, и Ник совершенно потерял ориентиры: как вообще люди развивают отношения?

В этих мучительных раздумьях незаметно пролетела неделя. И только вчера поздно ночью его наконец озарило: что, если на грядущих выходных забронировать столик в ресторане с шикарным видом на ночной город и подарить Кайлу парные кольца? Отличный старт.

Но Ник ни черта не смыслил в ювелирке, поэтому ему срочно понадобилась помощь Эльзы. Выбрать правильный бренд — та еще задачка. Зато с рестораном он определился быстро — «Шард». Самый верхний этаж, панорамные окна, любимые блюда Кайла, приглушенная музыка на фоне...

— О чем ты так напряженно думаешь?

Чья-то рука бесцеремонно помахала прямо перед лицом Ника, вырывая его из пучины нескончаемых мыслей. Эльза. Судя по белой рубашке, строгим черным брюкам и накинутому поверх коричневому тренчу, она приехала прямиком со службы.

— О важных вещах.

— Ну да, ради этого я сюда и притащилась. Так что стряслось-то?

— Тебе вообще можно было уходить посреди смены? Ты же говорила, что завалена работой.

— Всё равно нужно было кое-что проверить в этом районе, так что сойдёт.

Опустившись на мягкий кожаный диван в лобби следом за Ником, Эльза закинула ногу на ногу.

— Ну, выкладывай.

— Я собираюсь признаться Кайлу.

Ник выпалил это четко и без малейших колебаний, едва она успела закрыть рот. Услышав столь безапелляционное заявление, Эльза пару раз непонимающе моргнула. С её губ сорвалось тихое: «А?», а затем глаза медленно, но верно округлились до размера блюдец. В следующую секунду она резко подалась вперед и мертвой хваткой вцепилась Нику в воротник рубашки.

— Ты ведь сейчас не шутишь? — выдохнула она.

— Ни капли... Но, может, ты сначала отпустишь мой воротник?

— А, прости, — Эльза торопливо разжала пальцы и неловко отряхнула смятую ткань на его груди. — Прямо с работы приехала, профессиональная привычка сработала.

«Вы там с коллегами друг друга за грудки таскаете, что ли?», — подумал Ник, но вслух ничего не сказал, лишь философски пожал плечами. Сегодня он пребывал в настолько превосходном расположении духа, что был готов великодушно простить Эльзе Линдт эту маленькую грубость.

— Только сегодня и только в виде исключения.

— Еще бы! Тот самый парень, который твердил: «Кайл ни за что не влюбится в меня, не неси чушь!», вдруг заявляет, что собирается признаться! Да как тут не обалдеть?! — Эльза принялась трясти Ника за руку с таким непередаваемым выражением лица, что было непонятно, в диком она восторге или в ярости.

Ник кожей почувствовал, как на них начали оборачиваться проходящие мимо сотрудники лондонской фирмы. Он торопливо прижал указательный палец к губам:

— Тише ты. Успокойся.

— Я, конечно, безумно рада и всё такое, но, с другой стороны, мне так обидно! — прошипела она. — Я столько нервов убила из-за ваших переглядок! Так обидно, что хочется тебе врезать!

— А если ты подумаешь о билетах на Уимблдон, которые я тебе обещал? Поможет обрести дзен? — с легкой усмешкой парировал Ник.

Эльза замерла, задумчиво прикусив губу.

— …Помогло. Кстати об этом. А что у тебя с Эшем?

Она испытующе посмотрела на него, явно что-то подозревая. Ник слегка замялся, чувствуя неприятный укол совести.

— Насчет этого... Прости. Ты так старалась нас свести, но...

— Не срослось, да?

— Извини.

— Ох, слава богу! — Эльза с облегчением выдохнула и откинулась на спинку дивана. — Я уже извелась вся. Понимаешь, Эш вообще-то встречается только с альфами! Я вас познакомила просто так, а он вдруг начал вести себя до жути серьезно... Я уже голову сломала, как после этого смотреть в глаза Кайлу!

— …Вот как?

Об этом Ник не знал. Он удивленно нахмурился, потирая лоб, а затем решительно сменил тему. Эш Джонс больше не играл никакой роли в его жизни. Если судьба когда-нибудь снова столкнет их, Ник найдет способ отплатить ему за беспокойство. Но сейчас имел значение только Кайл. И точка.

— За Кайла можешь не переживать. А вот мистеру Джонсу тебе лучше самой купить ужин в качестве извинений.

— Мы не настолько близки, он вряд ли согласится, — отмахнулась Эльза. — Не знаю, каким он был с тобой, но в личной жизни он не тратит время на тех, кто ему не интересен. Улыбается, но режет без ножа.

— Тогда подумаем об этом позже. В любом случае, сегодня мне нужна твоя помощь.

Нужно было срочно увести разговор от Эша, одно упоминание которого провоцировало чувство вины. Услышав слово «помощь», Эльза мгновенно подобралась ближе и выпрямила спину.

— Выкладывай.

— Если бы тебе делали признание, как бы ты хотела, чтобы это произошло?

— Ой, да брось. Если ты протянешь Кайлу чупа-чупс и скажешь какую-нибудь сопливую чушь в духе: «Стань моим леденцом», он всё равно будет на седьмом небе от счастья.

Лицо Ника красноречиво скривилось. Эльза примирительно подняла руки:

— Ладно-ладно, поняла. Буду серьезней.

— Как насчет ресторана «Шард»?

— «Шард» — это хорошо. Хотя лично я предпочла бы целиком арендовать «Лондонский глаз», чтобы насладиться романтикой в кабинке без толпы туристов.

— С моей зарплатой это нереально.

— Но у Кайла же куча денег!

— Давай не забывать, что признаваться собираюсь я.

— М-м-м... Но если начистоту, Кайлу правда понравится всё, что бы ты ни сделал. Даже если ты просто скажешь: «Давай встречаться»... Честно говоря, мне даже сложно представить его реакцию. Я никогда в жизни не видела, чтобы Кайл чему-то бурно радовался...

Эльза говорила об этом с такой абсолютной, непоколебимой уверенностью, что Ник невольно потер шею. «Неужели Кайл и правда настолько сильно меня любит? Серьезно?», — подумал он. Осознание того, что слова окружающих оказались чистой правдой, внезапно заставило его щёки вспыхнуть от смущения. Но вместе с тем грудь наполнилась таким всепоглощающим теплом, что стало трудно дышать.

Мягкая, почти мечтательная улыбка непроизвольно тронула его губы. Заметив это выражение лица, Эльза комично приоткрыла рот.

— Ты выглядишь... до тошноты счастливым. Бесит.

— И ты обязательно встретишь хорошего человека, — искренне отозвался Ник.

Услышав от него столь нетипичное, слащавое напутствие, Эльза поежилась и потерла предплечья, словно покрылась мурашками.

— Почувствовала себя одинокой и жалкой. Захотелось напиться. Ну, или хотя бы покурить. Сигареты взял?

— Секунду.

Ник похлопал по внутреннему карману пиджака и кивнул. Эльза кивком указала на выход. Он поднялся с дивана, и та последовала за ним. Покинув здание, они неспешно направились к специально оборудованной зоне для курения. Именно там, на улице, Ник и заметил Роберта Германа.

Ник как раз собирался расспросить главного партнера о распределении обязанностей на время незапланированного отпуска, связанного с возможной течкой, поэтому сразу же притормозил. Однако Герман был не один. Проследив за его взглядом, Эльза тоже остановилась.

Её глаза вновь изумленно расширились.

— Ого, — вырвалось у неё.

Рядом с Германом стоял потрясающе красивый блондин с гладкими, ухоженными волосами. Он был чуть ниже Ника ростом, но его внешность приковывала взгляд. Эльза, которая всегда питала слабость к красивым людям вне зависимости от их пола, не смогла сдержать восхищенного вздоха.

— Какой красавчик. Знаешь, в нем есть что-то... какая-то порода, прямо как у Кайла.

Как и сказала Эльза, спутнику Германа идеально подходило слово «прекрасный». Кайл тоже был таким. И хотя от незнакомца веяло совершенно иной аурой — другие краски, другие черты лица, — если бы существовала высшая лига красоты, они с Кайлом несомненно играли бы в одной команде.

Даже издалека в глаза бросались тонкие, изящные черты лица и безупречная линия подбородка. Стройное тело с плавными, притягательными изгибами делало его похожим на топ-модель, а может, и на кого-то более недосягаемого. Из-за андрогинной внешности с такого расстояния было совершенно невозможно разобрать, мужчина это или женщина.

По мере того как Герман приближался, присутствие этого человека ощущалось всё отчетливее. Выходящие из здания сотрудники, как по команде, сворачивали шеи, откровенно пялясь на спутника старшего партнера. Ник достал сигарету, зажал её губами и молча наблюдал за этой сценой. До него донесся едва уловимый, сладковатый шлейф феромонов. Омега.

— Думаешь, парень? — прищурилась Эльза.

— Похоже на то. И он омега.

— Вот тут-то и чувствуется разница, — она нарочито драматично вздохнула. — А ведь были времена, когда мы оба были бетами...

С ноткой наигранной тоски в голосе Эльза бесцеремонно выудила у Ника пачку сигарет. Тот лишь слегка нахмурился, провожая взглядом Германа, скрывшегося в дверях компании. Что-то неуловимо царапало его изнутри. Что-то не давало покоя.

Словно почувствовав на себе этот пристальный взгляд, незнакомец вдруг повернул голову. Зеленые глаза, пугающе похожие на глаза самого Ника, впились в него немигающим взором. В воздухе разлилось странное чувство дежавю, смешанное с резко вспыхнувшим, терпким ароматом. Незнакомец пару секунд изучал Ника, не разрывая зрительного контакта, а затем его глаза лукаво сузились, и губы растянулись в ослепительной, роскошной улыбке. В следующее мгновение он отвернулся и исчез за стеклянными дверями.

— Встречаться с кем-то подобным — это, наверное, каждодневный экстаз, — задумчиво протянула Эльза. — Просыпаешься утром, а рядом такое совершенство. Кстати, это ведь про тебя! Ну и каково это?

Из-за смутного, тревожного чувства в груди Ник всё ещё неотрывно смотрел туда, где исчез Герман, и повернулся к подруге с легким запозданием. Щелкнув зажигалкой, он медленно переспросил, еще не до конца вынырнув из своих мыслей:

— Ты мне?

— Кому же еще.

«Наверное, просто показалось», — решил Ник, отбрасывая странное предчувствие, и наконец посмотрел Эльзе прямо в глаза. Счастлив ли он?

— Счастлив.

Даже более чем. Прикуривая Эльзе сигарету, Ник не смог сдержать мягкой улыбки, живо представляя те самые слова, которые он произнесет в грядущие выходные.

***

Он был счастлив.

Счастлив до такой степени, что становилось страшно: разве можно испытывать нечто подобное? В последнее время Кайла захлестывала волна совершенно нереальных, оглушительных эмоций.

Рядом с Ником ему всегда было хорошо. Но то счастье, что он испытывал сейчас, находилось на совершенно ином уровне. Кайл знал, что это не сон, но всё равно продолжал сомневаться, молясь лишь о том, чтобы никогда не проснуться. Он никогда не представлял себя в роли чьего-то парня, живущего обычной жизнью. Тем более, если речь шла о Нике. Кайл годами держался лишь на том, что довольствовался малым — просто находился рядом и запрещал себе желать большего. И вот теперь Ник, словно вознаграждая его за все эти годы адского терпения, сам шагнул ему навстречу. Без капли сомнений.

Он услышал: «Ты мне нравишься». Из-за этого Кайл, словно человек, не в силах сопротивляться сладкому яду, начал поддаваться нелепым, невозможным иллюзиям. Ему начало казаться, что Ник тоже его любит. То, как тот ревновал, как откровенно желал его, как сам тянулся переплести пальцы — каждое из этих действий лишь сильнее распаляло фантазии Кайла, доводя до исступления.

И это не было однодневной прихотью: Ник продолжал сокращать дистанцию. Даже его просьба пока вести себя на работе как обычно, не вызвала у Кайла никакой обиды. Наоборот — от этого тайного сговора внутри всё приятно стягивало, словно у них и правда появилась общая, глубоко интимная тайна. В груди трепетало незнакомое, щемящее чувство первой влюбленности, и Кайл продолжал упиваться им каждую секунду.

К тому же...

Кайл в растерянности потер лоб. Одно лишь мимолетное воспоминание о Нике заставляло кровь закипать, а тело — предательски наливалось жаром. Пытаясь подавить это смущающее, почти животное возбуждение, он сухо потер лицо ладонями. Джойс, сидевший напротив и разбирающий материалы дела для сегодняшней встречи с клиентом, явно заметил его метания. Их взгляды пересеклись.

— Вы в порядке? — приподнял бровь омега.

— В полном, — холодно отозвался Кайл.

В ответ Джойс издал многозначительное «Хм-м». На его лице расцвела хитрая, всезнающая ухмылка. И, как истинный хитрец, он не упустил случая обернуть ситуацию в свою пользу.

— И когда же вы соизволите сообщить, что мой совет всё-таки сработал?

Кайл на мгновение опешил. Мало того, что он никогда не обсуждал с Джойсом ничего столь личного, так ещё и само упоминание Ника заставило кончики его ушей предательски потеплеть от смущения. Выдержав паузу, он титаническим усилием воли сохранил ледяное выражение лица и ровным голосом выдал именно то, чего ждал от него секретарь:

— ...Составьте список подарков на конец года и оставьте у меня на столе.

Джойс тут же вскочил с места. Словно только этого и дожидаясь, он подлетел к столу и с победным видом хлопнул перед Кайлом листом формата А4. Текст был мелким и занимал всю страницу. Кайл перевел на омегу долгий, изматывающий взгляд.

Ничуть не смутившись, Джойс дерзко пожал плечами и аккуратно положил рядом со своим «скромным» списком юридические заметки и сводку по делу.

— Вы же отлично зарабатываете. А, ну да, вы ведь изначально неприлично богаты, — всё-таки попытался оправдать свою наглость Джойс.

Кайл ответил тоном человека, которому абсолютно плевать на такие мелочи:

— Я не сказал ни слова.

— Хотелось бы получить всё до двадцатого декабря. Я собираюсь взять отпуск.

Даже на столь возмутительное заявление об отпуске аж на десять дней Кайл не стал возражать. Он лишь махнул рукой — мол, делай что хочешь, — и брезгливо подцепил бумагу двумя пальцами, пробегая глазами по строчкам. Джойс довольно усмехнулся.

Тратить драгоценное время, которое можно провести с Ником, на заказ всего этого барахла? «Проще отдать ему свою кредитку на денек», — рационально рассудил Кайл.

— Тогда я пойду, — бойко возгласил Джойс. — Только что сообщили, что старший партнер лично привел клиента.

Лицо Кайла слегка омрачилось, но он кивнул. В памяти всплыл Герман, который донимал его несколько недель назад. Запрос на ведение дела от солиситора из офиса в Кэнэри-Уорф для адвоката из другого филиала... Учитывая, что они работали в одной фирме, в этом не было ничего сверхъестественного, но подобная практика встречалась редко. По крайней мере, с Кайлом такое происходило впервые.

Солиситор — это практикующий юрист в Великобритании и странах с англосаксонской правовой системой, который первым принимает клиента, ведет его дела, оформляет юридические документы и консультирует.

Конечно, обычный человек с улицы не мог напрямую нанять Кайла, как барристера, не обратившись сначала к юристу-посреднику... Но его карьера пока не достигла тех высот, ради которых стоило бы затевать столь сложную бюрократическую цепочку. Да, у него был превосходный процент выигранных дел и блестящие навыки, но это не делало его исключительной звездой юриспруденции, ради которой меняют правила.

«Разве что им понадобился выдающийся адвокат в шелковой мантии», — мрачно пронеслось в голове Кайла.

«Шелковая мантия» — в британской правовой системе статус «Королевского адвоката» (King's Counsel) неофициально называется «взять шелк» (taking silk), так как они носят особые шелковые мантии.

Впрочем, отказаться он всё равно не мог. А зная, как изощренно Герман умеет выносить мозг в случае отказа, пришлось скрипя зубами согласиться.

— Но есть кое-что странное, — голос Джойса вырвал его из раздумий. — Когда поступил первоначальный запрос на ваши услуги, краткого изложения дела не было. Я получил его только что.

Кайл нахмурился. Значит, изначально к нему обращались не из-за конкретного судебного процесса, а ради личной юридической консультации.

Он взял со стола папку, которую только что принес секретарь. Первым делом в глаза бросилась базовая информация о подсудимом: «Киран Хьюз. Уроженец Ковентри. 33 года. Обвинения: серия нападений и подозрение в причастности к наркоторговле». Дата ареста — вчерашний день.

— Остальные материалы уже пришли?

— Да, сейчас принесу.

— Спасибо.

Джойс многозначительно постучал пальцем по своему списку, оставленному на столе.

— Раз уж вы так благодарны, не забудьте про подарочки.

Кайл устало кивнул, и омега направился к выходу. В этот самый момент раздался стук. Джойс, бросив на босса вопросительный взгляд, распахнул дверь.

— Добрый день.

С губ секретаря сорвалось тихое: «Ах». Взгляд Кайла тоже метнулся к проему. За дверью мелькнула копна ослепительно-ярких светлых волос. Этот цвет почему-то сразу напомнил ему о Нике, вызывая внезапную, острую тоску.

«Он вроде писал, что ждет в лобби?», — подумал Кайл. Раз уж зашла Эльза, было бы здорово поужинать втроем, как в старые добрые времена. Но надо же было этому чертову клиенту припереться именно сейчас. Пока альфа предавался мимолетным размышлениям, Джойс вежливо поздоровался с гостем и закрыл за собой дверь, оставляя их наедине.

Шум из коридора отрезало тяжелой створкой. В кабинете повисла вязкая, глухая тишина. Кайл перевел взгляд вперед. Посетитель молчал. Альфа уже положил руки на подлокотники, собираясь вежливо встать, как вдруг…

К горлу подкатила тошнота. Мозг еще не успел обработать информацию, но тело отреагировало мгновенно. Феромоны взбесились, ударив по нервам диким, неконтролируемым спазмом. Наступило удушающее дежавю.

— Здравствуй, Кайл.

Цокот каблуков по мраморному полу раздался болезненно резко. Начищенные до блеска черные туфли делали шаг за шагом, неумолимо сокращая дистанцию. Волнистый серый узор на плитке вдруг поплыл перед глазами, извиваясь, как клубок ядовитых змей.

Липкий, ползущий по хребту страх смешался с тошнотворным омерзением. Кайл до побеления костяшек вцепился в подлокотники; на тыльной стороне ладоней хищно вздулись вены. Видел ли он этого человека раньше? Нет. Лицо было абсолютно незнакомым.

— Ты совсем не изменился.

Но этот запах… Этот густой, приторный аромат омеги, стремительно выталкивающий кислород из замкнутого пространства кабинета, был ему знаком.

— Даже бледнеешь при виде меня точно так же. Поразительно.

Скользящей, пугающе плавной походкой мужчина подошел вплотную к рабочему столу. На его бледном, изящном лице расцвела лучезарная улыбка — так смотрят на очень дорогого, старого друга. Кому-то эта неземная, андрогинная красота показалась бы верхом совершенства. Кайлу же она внушала лишь парализующий ужас.

Колесики кресла с тихим скрипом откатились назад. Словно не желая мириться с этой жалкой попыткой разорвать дистанцию, омега плавно подался вперед. Он оперся ладонями о край столешницы, и от этого движения тошнотворный аромат сгустился до состояния яда. Желудок Кайла скрутило.

Жутковато мерцающие зеленые глаза смотрели на него сверху вниз. Взгляд жестокого мальчишки, с упоением поднимающего ботинок над жуком. Изогнутые в предвкушающей усмешке губы. Одуряющий, сводящий с ума запах. Кайл знал эту тварь. Знал с таких давних пор, о которых Герман не мог даже догадываться.

— Только не говори, что не помнишь меня, Кайл.

Сквозь плотно сжатые зубы альфы со свистом вырвался рваный, похожий на припадок вдох. Лицо исказилось. Глаза, потемневшие от ледяной ярости и чистой ненависти, впились в незваного гостя. Убийственная аура доминантного альфы, способная раздавить любого, обрушилась на омегу, но тот даже не дрогнул. Медленно поглаживая собственную шею, покрывшуюся мурашками от чужих подавляющих феромонов, мужчина счастливо рассмеялся.

— Что ж, я могу тебя понять. Шестнадцать лет — срок немалый. Но отговорки в духе «я забыл» не принимаются.

Тонкая рука потянулась к его лицу. Кайлу показалось, что ему намертво пережали трахею. Он словно снова провалился в детство, в ту самую тьму панических атак — тело мгновенно одеревенело. Мышцы свело, как под наркозом, который обездвижил, но оставил в рассудке. Паника взметнулась до придела.

Еще капля, один миллиметр потерянного контроля — и прошлое сожрет его заживо. Он снова станет тем беспомощным мальчишкой, который сжимался на полу от гипервентиляции легких.

В самый последний момент, когда пальцы почти коснулись его щеки, Кайл с силой отшвырнул чужую руку. Резкий шлепок плоти о плоть прозвучал в тишине кабинета, как крик боли. Кресло отлетело назад. Кайл рывком вскочил на ноги. Глядя на его реакцию, мужчина открыто и звонко расхохотался.

— Или назвать тебя по-другому? Может, так вспомнишь быстрее?

Душа сорвалась на беззвучный вопль. Воспоминания, которые он похоронил заживо, которые затаптывал годами, царапая землю в кровь, сейчас вскрыли могилу и поползли наружу. Самый острый, самый страшный осколок его персонального кошмара вонзился прямо в артерию. Кровавая пелена жажды убийства затопила разум.

Кайл сам не понял, как это произошло. Его широкая ладонь уже сомкнулась на горле ублюдка. Тонкая, мертвенно-бледная шея оказалась в стальном капкане альфы.

Сдавленный хрип потонул в булькающем смехе, больше похожем на всхлип. Тонкие пальцы обвили напряженное запястье Кайла. Холодные и мерзкие, словно липкая паутина на коже. Рука, сжимающая глотку, закаменела. Еще немного... Лишь одно усилие — и хрупкие позвонки с влажным хрустом сломаются. Кайл крупно задрожал от напряжения.

— У… бить… меня… решил? — мужчина едва шевелил губами; его лицо стремительно теряло остатки красок.

«Тогда к обвинению добавится статья за убийство», — отстраненно мелькнуло в сознании.

— Заткнись, — прорычал Кайл почерневшим, сорванным голосом.

Но омега и не думал замолкать.

— Мерзкие гены… никуда… не спрячешь.

«Еще чуть-чуть...», — истерично зашептал кто-то внутри головы Кайла. Ухоженные пальцы, привыкшие лишь к дорогим перьевым ручкам, безжалостно впились в чужую плоть. Из пережатого горла омеги вырвался сдавленный сип. Синея от нехватки кислорода, он всё же выдавил из себя эти ядовитые слова:

— Мало… изнасилования… теперь… и до убийства дошло?

Нить самоконтроля, натянутая до предела, лопнула. Пальцы Кайла резко разжались. Омега рухнул грудью на стол, заходясь в судорожном кашле, жадно хватая ртом воздух. Но его взгляд не изменился. Лихорадочно блестящие зеленые глаза неотрывно сверлили альфу, и в них всё так же плескалась безумная улыбка.

Вытирая выступившие от кашля слезы, мужчина медленно, грациозно выпрямился. Кайл смотрел на него дрожащим, расфокусированным взглядом, пока тот неторопливо поправлял измятый воротник рубашки. Периферийное зрение исчезло, оставив лишь узкий коридор света, уходящий в темноту. Пространство начало сжиматься, вдавливая его в ту самую абсолютную, холодную изоляцию из прошлого. Кайл покачнулся и сделал шаг назад.

— Не горячись так, Кайл. Я же твой клиент.

Мужчина изящным движением откинул упавшую на лоб золотистую челку и плавно отвернулся. Прошествовал к гостевым кожаным креслам, невозмутимо пододвинул одно из них к себе и вальяжно опустился на сиденье. Закинув ногу на ногу и опершись локтями о колени, омега выпрямил спину, всем своим видом показывая абсолютную власть над ситуацией.

— Для начала тебе стоило бы выслушать, чего желает твой омега, с которым ты так долго не виделся.

Зеленые глаза, взирающие на него снизу вверх, пугающе потемнели. Темные, влажные, словно болотный мох, они смотрели на Кайла так, будто это он возвышался над ним, а не наоборот. Глаза, что когда-то разглядывали Кайла сквозь ржавые железные прутья клетки, были в точности такого же цвета.

Рокси.

Имя первобытного кошмара, который терзал его всю сознательную жизнь, отравляя каждый вдох.

Родной отец Рокси, Борис Николич, торговал людьми. Похищения были его главным ремеслом. Он взял на вооружение колумбийские методы ведения бизнеса — страны, где в среднем бесследно исчезает по девять человек в день. Благодаря этому его грязные дела всегда оставались безнаказанными. К тому же, на фоне мрачной атмосферы, предвещавшей скорую гражданскую войну, преступления попросту не привлекали внимания правительства.

Борис, чьи корни уходили в Косово, проявил завидную изворотливость и покинул родину, когда там вспыхнула война за независимость. Он не стал тешить себя иллюзиями, подавая прошения о статусе беженца. Вместо этого он предпочел стать «мертвецом» и пустил корни в Европе. Учитывая, что он сроду не занимался законным трудом, такой исход был вполне очевиден. А обосновавшись на новом месте, Борис быстро адаптировал и свои методы торговли.

Схема была до гениального простой.

Он начал охоту исключительно на доминантных альф. И пусть все твердили, что их численность ничтожно мала, на фоне семисот миллионного населения Европы целей для Бориса хватало с лихвой. Николич похищал подрастающих отпрысков из благородных семей и требовал за них баснословный выкуп.

Если же родственники начинали упираться, Борис удваивал ставки. На этих глупцов, одержимых чистотой крови и сохранением драгоценного семени, безотказно действовал лишь один метод: продажа заложника в комплекте с его будущим наследником. Конечно, это срабатывало не всегда. Чтобы выследить юного доминантного альфу, у которого еще не начался первый гон, требовалось время. Ведь если первый гон уже случился — значит, у альфы наверняка появилась истинная пара и метка. Тут нужно было особое везение.

И Кайл Фрост оказался для Бориса Николича той самой золотой жилой.

То, что Борис вообще узнал о существовании Кайла — сына женщины-альфы с дедом-маркизом и мужчины-альфы, сколотившего огромное состояние на энергоресурсах, — было невероятной удачей. Информацию о приближающемся гоне слил семейный лечащий врач. Учитывая, что вероятность зачатия у женщины-альфы составляла менее пяти процентов, было нетрудно догадаться, насколько бесценным сокровищем для семьи являлся этот ребенок. К тому же, в его венах текла голубая кровь.

Воспользовавшись связями, Борис соблазнил алчного доктора обещанием в полмиллиона фунтов. Сущие копейки по сравнению с тем кушем, который он планировал сорвать после переговоров. К тому же, платить Борис всё равно не собирался. Как и большинство простаков, впервые попавших в криминал, врач наивно поверил каждому слову Николича.

Дату операции назначили быстро. Выследив машину, направляющуюся в Итон, Борис без шума убрал телохранителей и той же дорогой привез мальчика в свое логово в Ковентри. Что мог сделать юный альфа, едва поступивший в среднюю школу? Каким бы доминантным потенциалом он ни обладал, перед похитителями сидел всего лишь напуганный ребенок.

В этом спектакле Рокси отводились две роли. Во-первых, следить за Кайлом. Во-вторых, быть страховкой на крайний случай.

«Крайний случай» подразумевал провал первого раунда переговоров. Борис потратил четырнадцать лет, чтобы свести ценность своего сына, которому не повезло родиться альфой, к одной-единственной функции. Функция эта заключалась в том, чтобы зачать ребенка от нужной родословной, которого затем можно будет выгодно продать.

Он постоянно угрожал, что этот шанс станет для Рокси первым и последним.

«Ты всего лишь омега, но если мы подложим тебя под доминантного альфу, ты наконец-то оправдаешь свой хлеб», — эти ядовитые слова Рокси слышал чаще всего в своей жалкой жизни.

К счастью, обычно всё заканчивалось на первом этапе. Состоятельные родители предпочитали не рисковать и покорно платили выкуп. Но иногда проливалась кровь. Каким бы ценным ни был заложник, если вмешивалась полиция и всё шло наперекосяк. Борис безжалостно пускал в ход оружие. Он менял страны и города, переносил базы и заметал следы, хладнокровно вырезая всех свидетелей, поэтому его так и не поймали.

Поймать профессионалов, специализирующихся на похищениях, чертовски сложно. Борис раз за разом ускользал от полиции. А Рокси, живя в этом кровавом хаосе, постоянно содрогался от липкого предчувствия: однажды кровь на руках отца будет его собственной. Эта тревога, граничащая с пророчеством, начала стремительно расти, когда переговоры о выкупе Кайла Фроста зашли в тупик. Если родители жертвы тянут время — значит, они подключили копов или частных наемников.

Борис хотел покончить с этим как можно быстрее. Рокси подняли ни свет ни заря. Вырванный из привычной тревожной полудремы, он оказался прямо перед клеткой, за железными прутьями которой сидел мальчишка.

Юноша, привязанный к деревянному стулу и безвольно обмякший на нем, был поразительно красив — с фарфоровой кожей и смоляными волосами. Рокси, которого часто называли смазливым, не шел с ним ни в какое сравнение. Несмотря на то, что разница в возрасте составляла всего год, пленник был заметно выше. Его длинные ноги и неестественно ровные, уже сформировавшиеся плечи вызывали какое-то странное, будоражащее чувство.

В руке Борис сжимал шприц, до краев наполненный синтетическим возбудителем. Только сейчас Рокси заметил тонкий резиновый жгут, туго обтягивающий предплечье мальчика.

— Это стимулятор, Рокси!

Борис шагнул в открытую дверцу клетки и грубо похлопал юношу по щеке. Прекрасное лицо, казавшееся безжизненным, медленно дрогнуло. Даже с черной повязкой на глазах мальчик выглядел слишком аристократично, и эта врожденная грация дико контрастировала с мерзкой, грязной камерой. Он с трудом поднял тяжелую голову; его пересохшие губы едва заметно шевельнулись.

— Такие гормональные дряни действуют только на альф и омег. На этот скот, который даже людьми назвать жалко!

Борис ядовито выплюнул эти слова, словно начисто забыв о том, что он и сам был альфой.

— Я расскажу тебе, что будет дальше, Рокси. Как только я вколю это нашему дорогому, маленькому аристократу, на ближайшие несколько часов он превратится в неконтролируемое животное.

Его обыденный, спокойный тон пробирал до костей. Рокси сам не заметил, как попятился назад. Стоявший позади Киран жестко схватил его за плечо. Киран был племянником Бориса — сыном его младшей сестры, рожденным уже в Англии. Обычно бесстрастное лицо кузена сегодня казалось пугающе чужим, словно высеченным из камня.

В это время хищно блеснувшая игла вонзилась в вену на руке пленника. Рокси увидел, как безвольно висящие ноги мальчика вдруг дернулись, скребнув носками ботинок по бетонному полу. Толстая лапища Бориса с силой вдавила плечо юноши в спинку стула, фиксируя его на месте. При этом глаза работорговца не отрывались от лица Рокси.

— Ты знаешь, что должен сделать.

Борис сделал нетерпеливый жест рукой. Рокси почувствовал, как пальцы Кирана, сжимающие его плечо, нервно дрогнули. И тогда омега всё понял. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной: если он прямо сейчас не подчинится, их с Кираном ждет только один финал. Они умрут.

Резко сбросив с себя руку кузена, Рокси на трясущихся ногах шагнул за железную решетку. Выдернув шприц, Борис с размаху ударил пленника по лицу.

— Поздравляю с досрочным преображением в мужчину, Кайл!

Он хрипло, лающим звуком расхохотался и развязал веревки на руках пленника. Мальчишка попытался было встать, но Борис грубым пинком опрокинул его на пол прямо вместе со стулом, а затем захлопнул замок на решетке. Грохот ударяющихся о бетон ножек стула прозвучал в тишине оглушительно. Холодные, безжалостные янтарные глаза Бориса впились в Рокси, безмолвно предупреждая: «Докажи свою ценность».

Киран замер, не в силах оторвать взгляда от кузена, пока Борис грубо не утащил его за собой во мрак коридора. В подвале повисла тяжелая тишина. И лишь когда за спиной раздались судорожные, прерывистые вздохи, Рокси, наконец, опустил взгляд на юношу.

Черная повязка, которую Борис намеренно ослабил, сползла набок. Он встретился с пронзительными, неестественно яркими сапфировыми глазами, которые смотрели на него из-под полуопущенных век. Мальчишка, смертельно бледный, начал мучительно извиваться на полу. От него исходило нечто настолько первобытное и подавляющее, чего Рокси в своей жизни никогда не ощущал. С глухим, полным боли стоном юноша уткнулся лицом в грязный матрас. Каждое его движение кричало о невыносимой агонии.

Невидимая, вибрирующая в воздухе сила — феромоны доминантного альфы — накрыла омегу, заставляя его мелко дрожать. Тяжелый, вязкий жар свинцом ударил в низ живота. Чувство было настолько пугающим и чужеродным, словно тело перестало принадлежать ему. В этот самый момент юноша начал подниматься. Опираясь трясущимися руками о засаленный матрас, он медленно встал. Рокси оцепенел, превратившись в соляной столб. Сползшая повязка теперь полностью открывала эти по-звериному дикие, лихорадочно блестящие голубые глаза.

Юноша, шатаясь, рванулся вперед и в мгновение ока схватил Рокси. Он не дал омеге ни единой секунды на реакцию: грубый толчок — и Рокси оказался прижат спиной к полу. Горячее, обжигающее дыхание альфы, тяжелыми каплями оседало на коже и наконец коснулось его шеи.

В это мгновение Рокси пронзил липкий, парализующий животный ужас. Он не был готов. Абсолютно не готов. Его инстинкты вопили о том, что сейчас произойдет. Да и без всяких инстинктов он прекрасно знал, что творилось за этими железными прутьями, куда Борис бросал других мальчишек и девчонок. Крики, эхом разносившиеся из подвала, всегда принадлежали омегам, приготовленным для утех чужого гона. Просто теперь этой безвольной куклой стал он сам.

Бледные руки юноши, свалившегося на него сверху, оказались пугающе, неестественно сильными для его возраста. Рокси вскрикнул от боли — казалось, кости в плечах вот-вот хрустнут под этой железной хваткой.

— Нет! Пусти! Уйди, отпусти меня!

Слезы брызнули из глаз, прежде чем он успел это осознать. Рокси был в ужасе. От этой давящей, удушливой ауры, обволакивающей его кожу, от грубой физической силы и от того неизбежного акта насилия, что нависал над ним. Он отчаянно забился под чужим телом, пытаясь вырваться. Упирался ладонями в твердую грудь альфы, извивался всем телом, царапался. Истеричное, срывающееся на всхлипы «Нет!» эхом отскакивало от каменных стен.

Но юноша не сдвинулся ни на миллиметр. Откуда в этих изящных, аристократичных руках бралась такая дикая мощь? Сопротивление было бесполезным. Альфа грубо, одним рывком задрал одежду на Рокси. Тонкая ткань старой пижамы, в которой его вытащили из постели, легко поддалась и затрещала по швам.

Чем сильнее Рокси вырывался, тем больше оголялось его тело. Почувствовав, как голая кожа трется о колючую, грязную ткань матраса, омега пронзительно закричал. Собрав остатки сил, он колотил юношу по плечам, пытаясь спихнуть его с себя.

— Нет! Не смей! Пусти, чудовище!

И вдруг юноша замер. Руки, безжалостно вдавливающие Рокси в матрас, внезапно ослабли. Голубые глаза, смотревшие на омегу, расширились, словно от сильного потрясения, и в них мелькнула болезненная, нестабильная дрожь. Раздался глухой, булькающий звук. Альфа пошатнулся и резко отстранился.

Скрутившись пополам, юноша рухнул на бок и зашелся в дикой рвоте, задыхаясь так, словно ему перекрыли кислород. Но поскольку его желудок был абсолютно пуст, наружу выплескивалась лишь горькая желчь и слюна. Его взгляд стремительно терял фокус, становясь мутным.

Истерика Рокси мгновенно оборвалась. Подавив нервный всхлип, он затих, широко раскрытыми глазами наблюдая за судорогами своего мучителя. В этот момент в голове омеги пульсировала лишь одна отчетливая мысль:

«Чтоб ты сдох».

Словно услышав этот безмолвный приговор, юноша обмяк и потерял сознание.

Судорожно сжимая в кулаках края своей разорванной пижамы, Рокси оцепенело смотрел на лежащее тело. Напряжение покинуло его. Сердце билось так бешено, что отдавало болью в ребрах — точно так же, как в тот день, когда он впервые увидел, как Борис убивает человека. Растирая саднящую грудную клетку, Рокси обессиленно откинулся на матрас.

Животный ужас, пропитавший каждую клеточку тела, начал медленно отступать. Но образовавшуюся пустоту тут же заполнила новая, куда более страшная эмоция. Паника. Едва он избежал одной катастрофы, как на него надвинулась другая. Что будет, если Борис вернется и поймет, что ничего не произошло? Рокси часто заморгал, его дыхание сбилось, превратившись в затравленное мышиное сопение. Кровь грохотала в ушах.

Альфа не изнасиловал его. Если Борис узнает правду — он его убьет. Или, как минимум, изобьет до полусмерти. Удары Бориса всегда были беспощадными. Каждый пинок тяжелого ботинка, каждая оплеуха приносили такую агонию, словно у него ломались кости. К этой боли невозможно привыкнуть. Ему было до одури страшно.

Накатила тошнотворная тревога. До него с запозданием дошло: этот придурок ни в коем случае не должен умереть. Рокси торопливо приподнялся, на четвереньках подполз к юноше и приложил дрожащие пальцы к его носу. Слабое, едва ощутимое тепло дыхание коснулось кожи. Жив. Но вслед за коротким облегчением пришла жгучая злость.

Ведь всё должно было быть так просто! Сопротивлялся бы Рокси или нет, этому идиоту нужно было лишь сделать то же самое, что делали все остальные альфы — выместить свою похоть на подброшенном ему омеге. Доминантные альфы, накачанные стимулятором гона, превращались в тупых, ненасытных животных. Они теряли рассудок, издавали гортанные рыки и двигались с такой одержимостью, что в них не оставалось ничего человеческого. Омерзительные существа, ослепленные похотью.

Но этот недоносок… Может, доза оказалась слишком большой для его возраста? К Рокси постепенно возвращалась способность соображать. Он несколько раз похлопал юношу по щекам. Никакой реакции, лежит, как труп. Мысли заметались с бешеной скоростью. Выход оставался только один. Ему придется инсценировать то, чего не было.

«Как Борис проверяет, случилось ли дело?», — судорожно вспоминал он.

В голове была полная каша. Рокси снова и снова тряс альфу за плечи, но тот не подавал признаков жизни. Сцепив дрожащие пальцы в замок, омега попытался вспомнить всё, что когда-либо говорил отчим. Там должна быть зацепка. Борис мнил себя великим экспертом по доминантным альфам и обожал глумиться над ними, когда привозили новую «дичь». И тут в памяти Рокси яркой вспышкой возник один разговор. Это случилось прошлой зимой.

«Доминантные — это просто пустышка. Отличная порода скота для разведения, не более. Физухи хоть отбавляй, а вот мозги у них набекрень, психика слабая».

Тогда Борис болтал с одним из своих шестерок, Гюнтером.

«Слышь, помнишь того альфу, которого мы притащили из Марокко? Ублюдок отрубился, потому что доза стимулятора оказалась слишком конской. Знаешь, что я ему потом залил? Сказал, что он, скуля как сутулая собака, вколачивал себя в омегу. И прикинь, он поверил! Препарат-то отработал каждый цент — напрочь снес ему память».

Борис тогда мерзко загоготал и харкнул на пол. Гюнтер с интересом кивнул, призывая продолжать.

«И чем всё кончилось, думаешь? Ни хрена между ними не было, но этот идиот поверил в мою байку и... в одностороннем порядке сформировал метку! Он даже не входил в омегу, но его организм был уверен в обратном. Если бы та омега сама мне не растрепала, я бы в жизни не догадался!»

Метка. Борис говорил о формировании метки запечатления. Все те омеги, которых Борис подкладывал под малолетних альф, уезжали вместе со своими мучителями. Отчим часто усмехался в спину уезжающим машинам, говоря, что эти шлюхи всё равно там подохнут.

И в это мгновение в голове Рокси созрела безумная, отчаянная идея. А что, если сделать этого мальчишку героем той самой байки Бориса?

Это был его единственный шанс. Да, Рокси был еще слишком мал, чтобы до конца понимать всю физиологию этих процессов, но жизнь в логове работорговцев научила его изворотливости и дьявольской смекалке.

Подобравшись по грязному матрасу, Рокси принялся трясти потерявшего сознание юношу. Другого выхода всё равно не было. Если он не провернет этот план, то просто сдохнет.

Пальцы с силой впились в чужие плечи. Рокси тряс его так исступленно, что у самого заныли руки, и лишь тогда альфа наконец разомкнул веки. Глядя прямо в помутневшие сапфировые глаза, к которым медленно возвращался фокус, Рокси, чье лицо стянуло от высохших слез, хрипло произнес:

— Зачем ты это сделал? Мне больно… Мне так больно! — ядовито, с надрывом выкрикнул омега, сверля юношу взглядом.

Плечи, которые тот сдавливал мгновением ранее, горели, словно покрытые сплошным синяком. Так что в этом он даже не соврал.

— Я же просил тебя остановиться! Я умолял тебя!

Рассеянно мерцающие голубые глаза расширились, окаменев от шока.

— О чем… ты… говоришь?.. — зрачки юноши лихорадочно заметались. Его глухой, сорванный голос дрожал так жалко, что сводило скулы.

Но Рокси, словно одержимый, продолжал безжалостно загонять его в угол:

— Ты изнасиловал меня.

Эти слова обрели собственную страшную силу. Выплевывая обвинения, он вдруг почувствовал, что начинает ненавидеть Кайла по-настоящему. Этот жалкий альфа не смог сделать даже ту единственную вещь, которая доказала бы ценность самого Рокси. Начисто вычеркнув из памяти те долгие часы, когда сам трясся и рыдал от животного ужаса, омега сверлил юношу уничтожающим взглядом.

— Отвечай за это. Теперь ты обязан за это ответить!

Альфа замотал головой. Совсем как Рокси недавно, теперь уже его лицо исказилось от невыносимой муки. Но даже покрасневшие, полные подступающих слез глаза всё равно сохраняли эту проклятую аристократичную гордость.

И Рокси это до зубовного скрежета ненавидел. Они сидели в одной грязной яме, но этот юнец отвергал его всем своим естеством, словно мараться об омегу было ниже его достоинства. Ненавидел этот высокомерный взгляд, кичащийся своей чистой кровью.

— Нет… это неправда. Я же… я ничего…

— Бесполезно отпираться, Кайл! — впервые произнеся по имени, прошипел Рокси. Его голос сочился чистым ядом. — Теперь я забеременею от тебя. И если этот ребенок выживет и появится на свет, я каждый день буду повторять ему: твой отец — чудовище. Знаешь вообще, сколько мне лет?

Дети, выросшие во мраке, быстро учатся бить словами наотмашь. Извращенными, гнилыми словами, способными выпотрошить чужую психику. Рокси вырос под каблуком Бориса. Всё, что он умел, он перенял от работорговца.

Лицо Кайла побледнело, став похожим на мертвенную маску. Судорожно опираясь ладонями о матрас, он попытался отползти назад. Но Рокси тут же навис над ним, отрезая пути к отступлению. Юноша с отвращением зажмурился, вжимаясь в стену. Было слышно, как он мелко, загнанно дышит.

Наблюдая за этой метаморфозой — как их роли поменялись с точностью до наоборот, — Рокси испытал острое, пьянящее чувство триумфа. Этот драгоценный, баснословно дорогой альфа, который еще недавно физически подавлял его, теперь цепенел от одного его слова. Это дарило больное, извращенное наслаждение.

— Какой нормальный человек в твоем возрасте творит такое?

Кайл отчаянно замотал головой:

— Нет, этого не может быть. Я бы… Я не мог!

Крепко зажмурившись и прижимая руки к тяжело вздымающейся груди, Рокси беззвучно рассмеялся. Оказалось, даже у самого бесправного существа на самом дне пищевой цепи могла появиться своя игрушка.

Доминантный альфа. Наследник, за которого выложат миллионы фунтов — суммы, которые Рокси даже вообразить не мог. И этот самый наследник сейчас трясся, не в силах опровергнуть наглую ложь омеги. Это возбуждало до дрожи. Кайл казался до смешного, до абсурда жалким.

Внезапно Кайл с силой оттолкнул нависшего над ним омегу. Повалившись на спину, Рокси громко разрыдался. Рыдания были абсолютно фальшивыми. Свернувшись калачиком, Кайл продолжал мотать головой, задыхаясь так страшно, что на это было больно смотреть. Воздух в тесном подвале, наполненном плачем двух подростков, начал медленно, но верно меняться.

Как и в тот момент, когда альфа пытался на него наброситься, к Рокси пришло первобытное, инстинктивное осознание. Феромоны Кайла изменили свой тон. Жесткий, колючий запах, до этого въевшийся в кожу ледяными иглами, стал смягчаться.

Казалось, свирепый хищник, готовый растерзать жертву, вдруг замер и попятился назад. Феромоны робко, словно извиняясь, окутали тело омеги, успокаивая его. И этот едва уловимый контакт кричал лишь об одном. Рокси почувствовал это на уровне физиологии. Отныне они будут связаны совершенно иными узами.

«Получилось», — пронеслось в голове.

Прикрывая ладонью рот, из которого вырывались фальшивые всхлипы, Рокси тонул в волнах нездоровой эйфории.

В последующие дни градус безумия только нарастал. В общей сложности Борис вкалывал Кайлу стимулятор трижды. Чтобы наверняка исключить любой риск осечки, он запирал их в клетке и уходил. Проверять результаты возвращался Киран. Борис появлялся в подвале исключительно в те моменты, когда на глазах Кайла была плотная повязка.

С каждой новой дозой искусственного гормона гона Кайл сдавался всё быстрее. Словно включился защитный механизм психики: юноша терял сознание стремительнее, чем в первый раз.

Как только альфа, скрючившись, падал в обморок, Рокси принимался методично стягивать с него и с себя одежду, фабрикуя улики. С каждым разом он действовал всё наглее и изощреннее. Он спускал с Кайла штаны, разрывал ткань в клочья, создавая картину жестокого насилия. И когда Кайл приходил в себя, он изо всех сил отворачивался, лишь бы не видеть содеянного.

Захлебываясь рыданиями, Кайл раз за разом шептал извинения. Но Рокси оставался непреклонен. Он не даровал прощения.

К восьмому дню Кайл смертельно бледнел от одного только взгляда на омегу; вина и агония пожирали его заживо. Сама способность ломать волю такого человека одним лишь своим присутствием приносила Рокси колоссальное удовлетворение. Он упивался эмоциями, которые привели бы в ужас любого нормального человека. В конце концов, Рокси был плотью от плоти Бориса. И как только он признал это уродливое родство, его картина мира навсегда изменилась. Эта жестокая ложь выковала того Рокси, который существовал сейчас.

***

— Ну что, теперь ты готов меня выслушать?

Кожу Кайла покалывало, словно от ожога. Лицо, смотрящее на Рокси глазами, полными чистой ненависти, было всё тем же — как в детстве. Он вырос настолько потрясающим, что это вызывало искреннее восхищение. От его статной фигуры, от точеных черт лица исходила аура недосягаемого благородства — та самая порода, которой Рокси не обрел бы, даже если бы продал душу дьяволу.

Сердце омеги забилось часто и сладко. Да. Вот оно. То самое опьяняющее чувство власти, по которому он так скучал.

Несмотря на ласковый, почти мурлыкающий тон вопроса, Кайл промолчал. Его губы были сжаты в болезненную линию в попытке обуздать рвущуюся наружу ярость. И Рокси было весело.

В один из дней всё пошло прахом: в здание, словно пронырливая крыса, пробрался какой-то мальчишка. Планы рухнули. Из-за этой оплошности Борису пришлось спешно свернуть свой «бизнес» и залечь на дно в Восточной Европе. Рокси не оставалось ничего иного, кроме как бросить Кайла и последовать за отцом.

Там они и осели. Едва достигнув совершеннолетия, Рокси собственноручно прикончил своего родителя. Гнилая кровь дала о себе знать — у него тоже обнаружился природный талант к торговле людьми. Только вот Рокси оказался куда умнее и амбициознее Бориса.

Он стал теневым брокером. А поскольку ему требовался стабильный и мощный источник дохода, он не побрезговал и наркотиками. Пока Кайл, этот нежный тепличный цветок, жил в абсолютной безопасности, нежась в лучах солнца, Рокси методично выстраивал империю и готовился вернуть его себе. Он не забывал о нем ни на секунду.

Поиски, правда, заняли время. Рокси вернулся в Англию только после того, как крепко встал на ноги и обрел влияние. Чтобы незаметно внедриться в криминальную паутину, опутывающую Лондон, — от ямайских Ярди до русской Братвы, — Рокси скооперировался с мафией со своей исторической родины.

Ярди и Братва — реальные организованные преступные группировки. Ярди — афро-карибские банды в Великобритании, Братва — русская мафия.

Найти Кайла оказалось чертовски сложно. Видимо, после того случая с похищением семья Фрост усилила меры безопасности — спрятали наследника на совесть. И чтобы хоть как-то компенсировать ту извращенную, упоительную власть, которую он чувствовал, издеваясь над юным альфой, Рокси завел себе новое хобби.

Он выискивал здоровенных, смазливых альф и избивал их до полусмерти. Поскольку у Рокси уже была метка запечатления на Кайле, ни один другой альфа не мог физиологически спровоцировать у него течку своими феромонами или силой принудить к связи. Так что он развлекался от души. А когда дело принимало совсем уж опасный оборот, вмешивался Киран и оттаскивал его от жертв.

Иногда под раздачу попадали отбросы из криминального мира, иногда — абсолютно невинные граждане. Втаптывать в грязь самоуверенных альф, которые поначалу пытались лишь отмахиваться от мелкого, хрупкого блондинчика-омеги, было поистине восхитительным времяпрепровождением.

И всё же... чего-то не хватало. Никакие избиения не шли ни в какое сравнение с тем экстазом, который он испытывал, глядя на мертвенно-бледное от ужаса лицо Кайла. Доминантный альфа, слепо поверивший в то, чего никогда не совершал, и в животном страхе трясущийся перед омегой, с которым у него сформировалась ложная метка. Что может быть слаще?

— Ушло больше времени, чем я думал. Если бы мне вдруг не понадобился адвокат, я бы так и прошел мимо, — протянул Рокси, вальяжно скрестив руки на груди.

Калейдоскоп противоречивых эмоций, плескавшийся в потемневших сапфировых глазах напротив, невероятно возбуждал его. Словно долгожданная, сладкая награда за долгие годы терпения.

Он вырос даже лучше, чем ожидалось. Кто бы мог подумать, что тот загнанный мальчишка, который терял сознание, уткнувшись носом в грязный матрас, превратится в такого роскошного мужчину? Грудь Рокси переполняло обжигающее предвкушение.

— Рад снова тебя видеть, Кайл.

«Мой единственный альфа», — торжествующе подумал Рокси, и его зеленые глаза хищно сузились.

***

Кайл смотрел на Рокси таким тяжелым взглядом, словно хотел проткнуть его насквозь. Голова раскалывалась от дикого, изматывающего диссонанса: его собственные феромоны бесновались, реагируя на присутствие «своей» омеги, в то время как разум кричал от первобытного омерзения. Кадры из прошлого всплывали в памяти так ярко и болезненно, будто всё это случилось только вчера.

Чувство вины и жгучей ненависти к самому себе, которые Кайл с таким колоссальным трудом подавлял все эти годы, сейчас прорвали плотину, затопив его с головой. Но он больше не был тем испуганным ребенком. Если отбросить эмоции и трезво оценить специфику ситуации и самого субъекта «преступления», вывод напрашивался сам собой: Кайл никак не мог быть агрессором. И это совершенно не зависело от того, насколько порочной и мерзкой он считал собственную истинную природу альфы.

— Говори, чего тебе нужно.

Стоило ему признать очевидное, как где-то в глубине души возникло странное чувство смирения — словно он всегда знал, что этот момент настанет. Если он сейчас не посмотрит в глаза своему худшему кошмару, то никогда не сможет быть достоин Ника. Это тот крест, который он обязан нести сам.

Рокси в притворном удивлении приподнял бровь. Под белым светом ламп его волосы вспыхивали ослепительным золотом. Тот же оттенок, что и у Ника, но вызывающий сейчас лишь тошноту. Тело Кайла инстинктивно признавало в Рокси свою пару из-за уродливой метки запечатления, но рассудок яростно это отвергал. Возникало сюрреалистичное, сводящее с ума чувство, будто душа и плоть существуют по отдельности.

— И зачем же людям нужен адвокат? Мне нужна твоя помощь.

— Если это всё, найди кого-нибудь другого.

Всю свою жизнь Кайл задавался мысленным вопросом: вернётся ли Рокси? В ту кошмарную ночь, когда полиция штурмом взяла подвал и погиб отец Ника, Рокси бесследно исчез. Кайл ловил себя на постыдной, малодушной мысли, что в таком суровом криминальном мире юный омега долго не протянет. Он презирал себя за это, но втайне молился, чтобы тот был мёртв.

Но всё это время Кайл физически ощущал остаточные следы той больной, патологической связи, которая подавляла его волю. Прошлое неминуемо должно было его настигнуть.

— Через два часа начнётся допрос, — небрежно бросил омега. — И я хочу, чтобы ты на нём присутствовал.

— Я отказываюсь.

Рокси рассмеялся, обнажив ровные белые зубы.

— Кажется, ты кое-чего не понимаешь. Ты не в том положении, чтобы отказываться.

— Шантажировать юриста — не лучшая идея.

— Согласен. Но ведь в данном случае этот юрист — ты.

Рокси лениво оглядел свои ухоженные ногти и продолжил ровным, обыденным тоном:

— Помнишь Кирана? Того второго пацана, который был со мной. Кирана повязали. И, учитывая специфику его обвинений, легавые явно попытаются продержать его в камере как можно дольше. Так что ты вытащишь его оттуда. Для тебя это раз плюнуть.

Кайл бесшумно, медленно выдохнул через нос, возвращая себе самообладание. Рокси — сын работорговца. И независимо от того, действовал ли он тогда по своей воле, он был соучастником преступления. Жертвами насилия стали они оба — и Рокси, и сам Кайл. Их обоих принудили к акту против их желания.

А значит, Кайл не несёт перед ним абсолютно никаких обязательств по возмещению ущерба. Он сам был жертвой. Вспомнив холодные, отрезвляющие наставления своего брата Карлайла, Кайл заставил себя абстрагироваться от ситуации, включив профессиональную отстранённость.

— Я уже сказал, что ты не можешь меня нанять.

— Да, за Кираном тянутся кое-какие мелкие грешки из прошлого, это немного усложняет дело, но конкретно по этому обвинению он абсолютно чист. Невиновен. Ты же легко с этим справишься?

— С трудом верится.

— Разве адвокат не должен изначально верить в невиновность своего клиента? — наигранно надул губы омега.

— Он не мой клиент.

— Как и тогда, ты всё такой же упрямый, Кайл. Никого не слушаешь.

Театрально вздохнув, Рокси расцепил руки и подался вперед, опираясь ладонями о край стола.

— Киран просто взял на себя вину за то, что совершил я. Так что де-факто он невиновен. Это же плёвое дело. Ты буквально получишь гонорар ни за что, придурок.

Кайл окончательно стёр с лица все эмоции, надев привычную ледяную маску холодного аристократа.

— Ты пришел сюда только для того, чтобы я сдал тебя полиции?

— Моя официальная биография кристально чиста. Никаких связей с криминалом.

— Если прибавить к этому ещё и подделку документов, срок выйдет внушительным.

— И как ты думаешь, Кайл... Зачем я тебе всё это рассказываю?

Жадно, с маниакальным интересом изучая лицо Кайла, Рокси усмехнулся и прижал указательный палец к своим губам.

— Если с этого момента наш маленький секрет выплывет наружу, у тебя начнутся серьезные неприятности.

— Мне плевать, — глухо отозвался Кайл.

— Может, начнём прямо с твоей фирмы? Как думаешь, как отреагируют люди, узнав, что их уважаемый адвокат в тринадцать лет жестоко кого-то изнасиловал?

Кайл впился ледяными, онемевшими пальцами в собственные колени. Пусть говорит что угодно. Это не имеет значения. Ему было абсолютно плевать на осуждающие взгляды общества и шепотки за спиной. В этом мире для Кайла имел значение только один человек — Ник.

— Повторяю, мне плевать.

— Ну, в лицо-то тебе, конечно, скажут, что ты жертва обстоятельств, — протянул Рокси. — Зато про себя обязательно подумают: «Каким же выродком нужно быть, чтобы сотворить такую мерзость?». Понимаешь, Кайл, люди не умеют избавляться от зародившегося отвращения. Слухи расползутся мгновенно. Возможно, ты даже потеряешь свою драгоценную работу.

Отрицать это было бессмысленно. Вся юность Кайла состояла из таких вот косых взглядов. Однокурсники, изначально слетавшиеся на его безупречную внешность и богатство семьи, быстро меняли своё отношение. Стоило Кайлу словить паническую атаку на людях, как к слухам о нём немедленно добавлялись новые, всё более грязные подробности.

Девяносто процентов из этого было чистой ложью, но толпе было плевать. Людям нужна лишь секундная забава — сладкое чувство единения, когда они перемывают кому-то кости, создавая общего врага и втаптывая его в грязь. Скрытая за слухами истина и чужая агония их не волновали. До тех пор, пока последствия травли не станут необратимыми, никто даже не почувствует уколов совести. Так было и так будет везде.

К счастью, Кайла эти пересуды больше не задевали. Одно лишь присутствие Ника рядом перекрывало любую боль, словно мощнейшее обезболивающее. Ник всегда вставал между ним и грязными сплетнями, укрывая собой.

— Закончил нести бред? А теперь пошёл вон, — ледяным тоном процедил Кайл. — Скажу в последний раз, чтобы до тебя дошло: я не возьму твоё дело.

Кайл не боялся омегу, сидящего напротив. Ни одна из этих дешёвых угроз не могла заставить его пошатнуться. Он продолжал слушать этот словесный яд лишь по одной-единственной причине.

Остаточное чувство вины. Это разъедающее изнутри ощущение. Из-за боли, которую этот омега перенес по вине альфы. Из-за психологических травм. И из-за той жалкой капли жалости к Рокси, который сам был пленником в руках психопата-работорговца.

Если бы не этот жалкий осадок эмоций, застрявший в нем с тринадцати лет, Кайл бы даже не стал дослушивать фразу до конца. Он бы просто вцепился Рокси в глотку и вышвырнул вон.

— Сегодня я закрою глаза на твой визит. Сделаю вид, что его не было, — ровно произнёс Кайл. — И больше не возвращайся.

— Конечно, ты не из тех, кто держится за зарплату, так что плевать ты хотел на карьеру, — хмыкнул Рокси. На его губах расцвела змеиная, ядовитая улыбка. — Но… что будет, если обо всем этом узнает твой драгоценный друг?

Лицо Кайла дрогнуло. Ледяная маска, которую он удерживал колоссальным усилием воли, пошла трещинами. И сквозь эти трещины наружу хлынула первобытная, слепая ярость.

Глядя на бледную шею Рокси, на которой уже начали проступать синюшные отпечатки его собственных пальцев от недавней удушающей хватки, он ощутил острую, почти физическую потребность свернуть ему шею прямо сейчас.

«Да какая уже разница, что будет дальше?», — задыхаясь от гнева, подумал Кайл.

Его растревоженный разум стремительно тянул его на самое дно отчаяния. Он ни на секунду не собирался идти на поводу у Рокси, но ведь омега был прав в одном: сам Кайл — омерзительное, дефектное существо. Так какая разница, если он рухнет в Бездну еще глубже, замарав руки в крови?

«Всё равно… я с самого начала не был достоин Ника».

— Ты не представляешь, как я удивился, когда навёл справки, — мурлыкающим тоном продолжил Рокси. — Николас Уайт. Я ведь не ошибся? Сын того самого легавого, который тогда нас выследил.

Омега без малейших колебаний надавил на самую больную точку, сорвав чеку. Кайл стиснул челюсти до боли, подавляя в себе животную дрожь и желание разорвать ублюдка на куски. Именно сейчас, в эту секунду, он обязан мыслить трезво. Должен доказать самому себе, что всё изменилось. Он больше не тот беспомощный, сломленный мальчишка.

Чтобы унять беснующуюся внутри свирепую жажду крови, Кайл впился ногтями в свои колени так, что заболели суставы. Он ни за что не опустится до уровня той мрази, что сидит перед ним.

— Тот самый блондинчик, — щебетал Рокси. — Я сперва даже не поверил. В голове не укладывается: как можно таскаться за ублюдком, из-за которого погиб твой собственный отец? Видимо, он такой же дефективный и тупой, как и ты. Я прав?

— Чего ты добиваешься? — прорычал Кайл.

Внешне его голос звучал медленно и обманчиво равнодушно. Но если бы взгляд и плотные, удушающие феромоны могли убивать, Рокси уже давно захлебнулся бы собственной кровью.

— Делай что хочешь. Я не обязан расплачиваться за то, что с тобой тогда сделали. Я сам — жертва.

Рокси тоже больше не был тем запуганным ребенком из подвала. В ту секунду, когда он посмел произнести имя Ника, жалкие крохи чувства вины в душе Кайла выжгло калёным железом. От них не осталось и следа.

— Если бы меня не накачали дерьмом до потери рассудка, я бы к тебе даже пальцем не прикоснулся.

«Теперь Рокси лишь враг», — холодно констатировал Кайл. А не тот, перед кем нужно вымаливать прощение.

— Не находишь, что твои слова один в один повторяют оправдания насильников? — хмыкнул омега.

— Думай что угодно.

Кайл холодно, отстранённо улыбнулся. Это была необходимая защита. Он слишком хорошо знал эту игру: Рокси питался его страхом и нестабильностью. Когда-то давно этот мелкий, хрупкий омега подавлял его психологически, обрушивая поток ядовитых обвинений на Кайла, бьющегося в судорогах и рвоте.

— Я не настолько туп, чтобы вступать в переговоры с такой мразью, как ты.

Расслабленная улыбка Рокси мгновенно поблекла. Его глаза потемнели от злости. Издав раздраженный вздох, омега тяжело откинулся на спинку кожаного кресла.

— Знаешь, Кайл… — процедил он, теряя напускную лёгкость. — Я предпочел бы, чтобы ты вел себя более покладисто. Этот тон мне совершенно не нравится.

— Это моё последнее предупреждение. Пошёл вон.

Кайл уверенно потянулся к стационарному телефону на столе, намереваясь вызвать охрану. Но Рокси молниеносно накрыл его руку своей ладонью. От мерзкого, липкого прикосновения омеги по спине альфы пробежала волна первобытной дрожи, однако Кайл не дрогнул и не изменился в лице.

— Кстати… А ты в курсе? — вкрадчиво зашептал Рокси. — Оказывается, у твоего любимого Ника есть двое младших братьев. Средний, Нил, кажется, поступил в UCL? Видимо, мозгами пошел в старшего. И матушка их жива-здорова. Правда, работает в какой-то захудалой страховой компании, так что с деньгами у них туго. Приходится старшему тянуть на себе всё семейство.

«UCL» — Университетский колледж Лондона (University College London). Один из ведущих исследовательских университетов мира, расположенный в центре Лондона. Входит в «золотой треугольник», включая Оксфорд и Кембридж.

Рука Кайла, сжимающая телефонную трубку, предательски задрожала. Внутри всё вспыхнуло ослепительно-белым огнем — чистая, неконтролируемая ненависть выжигала вены.

Этот ублюдок только что перерезал последнюю нить контроля, которую нельзя было трогать ни при каких обстоятельствах.

— Надо же, прямо в яблочко. Какая моментальная реакция, — мягко усмехнулся Рокси, видимо, почувствовав, как под его ладонью мелко дрожит рука Кайла. Теперь его лицо выражало куда большее, почти садистское удовлетворение. — Если вслед за отцом он потеряет ещё кого-то из семьи... Как думаешь, Ник всё равно останется с тобой? Лично я так не думаю.

От этой бездонной, чёрной ярости Кайл вдруг рассмеялся. Он резким движением перевернул ладонь и мёртвой хваткой вцепился в запястье Рокси, сдавливая его так, словно собирался раздробить кости.

— Ты сдохнешь раньше, — ледяным тоном бросил Кайл, и его губы изогнулись в пугающей усмешке.

С тварью, лишённой всего человеческого, нельзя играть по человеческим правилам. Кайл всё для себя решил. Он уничтожит Рокси любыми доступными способами. Чего бы ему это ни стоило. Даже если ради этого придётся пойти на то, чего он всегда избегал больше всего на свете.

— Как же ты вырос, Кайл. Стал таким потрясающим мужчиной, — весело прощебетал Рокси, но затем опустил взгляд на свою руку.

Было отчетливо видно, как под маской напускной улыбки его лицо стремительно теряет краски. Ещё бы, ему было больно. Стоит Кайлу приложить ещё хоть каплю усилий, и это тонкое, хрупкое запястье с хрустом переломится в его пальцах.

— Вот только... я не настолько туп, чтобы прийти сюда без подстраховки.

Улыбка на губах Рокси нервно дрогнула. Кайл не разжал пальцев. Его тело, безошибочно распознающее ту, на ком стояла метка запечатления, забилось в агонии. Сладковатые феромоны омеги въедались под кожу, парализуя волю и блокируя движения альфы. Внутренности скрутило тугим, тошнотворным узлом.

— Если я умру или хотя бы пострадаю, нужные люди тут же пустят всё в ход. Я долгие годы копил деньги именно для этого дня. Чтобы насладиться тем, как ты будешь умолять меня. Так что не смей меня игнорировать, Кайл! Слышишь? Не смей!

Стерев с лица остатки манерности, Рокси сорвался на крик. Эта самая стёртая улыбка теперь перекочевала на лицо Кайла.

«Значит, вот как», — пронеслось в его мыслях.

— Думаешь приставить к нему охрану? А понравится ли свободолюбивому человеку сидеть в золотой клетке? Ты правда хочешь обречь Ника на жизнь, где за ним по пятам ходят амбалы, а сам он вздрагивает от каждого шороха, боясь похищения или пули?

В одно мгновение вся ярость внутри Кайла погасла, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Подавив подступивший приступ головокружения, он стёр со своего лица ледяную усмешку.

— Произнеси имя Ника ещё хоть раз, и ты труп.

— Давай, если кишка не тонка.

Сверкнув полными яда глазами, Рокси попытался вырвать руку. Кайл несколько секунд отстранённо наблюдал за этими жалкими потугами, а затем снова поднял взгляд на омегу.

— Почему...

Ему вдруг стало искренне интересно. Ради чего Рокси заходит так далеко? Если он считает, что Кайл разрушил его жизнь, почему просто не убьет его?

— Зачем ты всё это делаешь?

Подавив болезненный стон, Рокси бледно усмехнулся:

— Пойдем со мной. Ты — мой альфа. А я — твой омега. Не находишь, что мы и так слишком долго были порознь? Нам столько всего предстоит сделать вместе. С твоими-то талантами... ты станешь мне отличным партнёром. Мне как раз позарез нужен был карманный адвокат для отмывания денег. И раз уж судьба подкинула мне такое потрясающее совпадение... Как я могу снова тебя отпустить?

Кайл разжал пальцы. Рокси с тяжелым вздохом выдернул руку. Судорожно баюкая ноющее, наливающееся синевой запястье, омега прошептал с неподдельной, сокрушительной жестокостью:

— Ты — чистый яд.

Резко поднявшись с кресла, Рокси медленно выдохнул дрожащий воздух. Кайл смотрел на него абсолютно непроницаемым, мёртвым взглядом. Омега был прав.

— Ты никогда не принесёшь счастья этому Николасу Уайту. Ты просто монстр. А я, так уж и быть, из милосердия забираю тебя себе.

Кое-как уняв дрожь в теле, Рокси выпрямил спину и одёрнул лацканы пиджака.

Кайл принял решение. Он защитит Ника любой ценой. И он уже знал, что именно должен для этого сделать. Но для начала нужно позволить Рокси уйти. Ему необходимо было действовать на опережение, пока эта тварь ничего не заподозрила. Слегка склонив голову набок и глубже вжимаясь в спинку кресла, Кайл медленно кивнул.

— Да... пожалуй.

— Наконец-то до тебя дошло. Будь на твоем месте кто-то другой, я бы уже давно всадил ему пулю в лоб. Держу пари, у тебя даже спинномозговая жидкость какого-нибудь красивого цвета, но так и быть, полюбуюсь на это в другой раз.

Окончательно вернув себе тот безупречный, лощёный вид, с которым он вошел в этот кабинет, Рокси взялся за ручку двери.

— Мы станем отличными партнёрами, Кайл. Рассчитываю на твою блестящую защиту.

Кайл лишь безучастно моргнул. Восприняв это как молчаливое согласие, Рокси озарил его невинной, почти ангельской улыбкой.

— О, чуть не забыл. Решил сказать перед уходом, вдруг тебе интересно, — повернувшись к двери спиной, Рокси нарочито ласково, почти нараспев произнёс: — Наш малыш умер. Ты, наверное, и сам догадывался... Да и что в этом удивительного? Разве мог плод, зачатый в таком юном возрасте, нормально развиваться? Как видишь, хвалёные гены доминантного альфы оказались пустышкой.

Заталкивая подступающий к горлу ком тошнотворных, искорёженных эмоций глубоко внутрь и сохраняя на лице абсолютное безразличие, Кайл молча выслушал этот бред.

— Но ты не переживай. Мы просто заведём нового.

Бросив напоследок эту фразу, омега легонько помахал ему рукой. Дверь со щелчком распахнулась.

— Встретимся через два часа.

Вместе с этим напоминанием Рокси исчез, оставив Кайла в полном одиночестве.

Только когда мерзкий аромат, пропитавший весь кабинет, начал понемногу рассеиваться, Кайл закрыл глаза и с силой выдохнул спертый воздух. В голове царил хаос.

Из всего сказанного Рокси правдой было лишь одно. Кайл действительно яд. Это он втянул Ника и его семью, людей, которые могли бы жить спокойной, обычной жизнью, в свой кромешный ад. Ник искренне тянулся к нему, дарил тепло, а Кайл отплатил ему лишь самым худшим, что было в этом мире. Он не имел ни малейшего права находиться рядом с ним. Ему не следовало так жадно желать того, кто ему не принадлежит.

И вот теперь пришла расплата. Жестокая, неизбежная карма, предначертанная ему с самого рождения.

Долгое время Кайл немигающим взглядом смотрел на лежащую перед ним папку с делом. Затем медленно протянул руку. Погладив большим пальцем шероховатый край бумажного листа, он снял телефонную трубку. Пальцы методично набрали до боли знакомый номер матери — тот самый, по которому он никогда не звонил сам, разве что когда приезжал Карлайл.

Гудки раздались всего пару раз, прежде чем на том конце сняли трубку.

— Слушаю, — раздался сухой, лишенный эмоций, но мелодичный женский голос.

С лицом, высеченным из камня, Кайл продолжал механически потирать уголок документа.

«Киран Хьюз, значит...»

— Это я.

— ...Надо же, ты решил связаться со мной первым, — медленно, с лёгкой долей удивления протянула женщина.

Учитывая тяжесть обвинений, полиция наверняка попытается продлить срок задержания до выписки ордера, а затем отправит его прямиком в мировой суд. У него есть два часа — вполне достаточно.

«Что ж, похоже, это будет моё последнее дело».

— Я принимаю условия, которые вы предлагали в прошлом.

— Из-за Николаса?

Кайл промолчал. Быстро пробежавшись взглядом по краткому изложению дела, он поднялся с места. Присев на край рабочего стола, он устремил тяжёлый, нечитаемый взгляд в окно. Из-за наступившей осени солнце садилось рано. Скоро зима, и тогда серое небо будет темнеть уже к трём часам дня.

По правде говоря, до встречи с Ником в душе Кайла всегда царила бесконечная, глухая зима. Что ж, он просто возвращается туда, откуда пришел.

— Но взамен... мне понадобится ваша помощь.

— Приезжай вечером, — после долгой паузы ответил женский голос. — Тогда и выслушаю.

Раздался тихий, выверенный вдох, и она добавила:

— Но учти: пути назад не будет. Я не потерплю отказов.

— Я знаю. Увидимся вечером.

Кайл опустил трубку на рычаг. Взяв пальто и прихватив с собой материалы дела, он в последний раз окинул взглядом свой кабинет. Прежде чем с головой погрузиться в грязные игры Рокси, ему нужно было закончить кое-что ещё. Офис, где работала Нора — мама Ника, — находился в районе Шадуэлл. Если поторопиться, можно успеть перехватить её до конца рабочего дня.

***

«С Кайлом творится что-то неладное», — напряжённо подумал Ник.

С абсолютно серьезным лицом он откинулся на спинку дивана, запрокинув голову так, что перед глазами остался только белый потолок гостиной, и нервно потирал сложенные домиком ладони.

Эльза, которая всё это время сходила с ума из-за какого-то дела о нападении, вчера наконец-то поймала преступника. Проводив её обратно в участок на допрос, Ник с головой ушёл в вечернюю работу. Сделка по слиянию корпораций обещала сожрать всю эту неделю целиком, зато потом можно будет выдохнуть. Обычных мелких судебных дел наваливалось по несколько штук за раз, но масштабные корпоративные процессы, требующие целой команды узких специалистов, были в чем-то даже проще: можно было сосредоточиться только на одной огромной задаче.

Закончив с делами, Ник наконец проверил телефон и увидел одно непрочитанное сообщение от Кайла:

«Пишу, чтобы не отвлекать. Сегодня задержусь. Возможно, вообще не приду ночевать, поэтому предупреждаю заранее».

Вроде бы сухой, дежурный текст, мало чем отличающийся от его обычных сообщений, но ему на мгновение показалось, что он наяву слышит бархатный голос друга, и на губах расцвела тёплая улыбка.

«Если бы в конце стояло „я люблю тебя“, было бы вообще идеально», — подумал Ник, чувствуя, как сладко щемит в груди.

Поймав себя на этой сентиментальной мысли, он слегка смутился, но всё же быстро набрал ответ. Вышло немного слащаво, но он честно написал, что без Кайла в квартире пусто и одиноко, поэтому пусть возвращается поскорее.

«Не слишком ли я давлю?», — пронеслось в голове. Но ведь он говорил подобное и раньше. Ник просто воспользовался их исторически сложившейся, странной и болезненно-близкой дружбой, чтобы под этим предлогом ненавязчиво озвучить свои истинные чувства. Обычно стоило ему написать нечто подобное, как Кайл примчался бы домой гораздо раньше обещанного срока...

Но стрелки часов давно перевалили за полночь, а от него не было ни слуху ни духу. Со вчерашнего дня Кайл так и не вернулся домой.

Смутная тревога то накатывала, то отступала. Как и в прошлый раз, Ник поймал себя на мысли, что без Кайла он буквально не знает, куда себя деть. Бормотание диктора в новостях проходило мимо ушей. Он просто до одури хотел увидеть Кайла.

На часах было шесть вечера следующего дня.

«А вдруг что-то случилось? Вдруг он попал в аварию?», — Ник места себе не находил от беспокойства. Он позвонил один раз, отправил два сообщения — и тишина. Куда он, черт возьми, пропал?

Это был первый раз, когда Кайл не сообщил, куда именно направляется. В такие моменты Ник искренне жалел, что забросил свою юношескую мечту стать полицейским. Сейчас бы он просто отследил его по GPS, а не сидел здесь, связанный по рукам и ногам законом.

И ровно в тот момент, когда эта мысль промелькнула у него в голове, в замке щёлкнул ключ. Дверь открылась. Ник, сидевший на диване в домашней одежде, мгновенно подскочил на ноги. В два шага преодолев расстояние до прихожей, он замер. На пороге стоял Кайл, одетый в строгий костюм. Но не в тот, в котором он уходил вчера.

Сам по себе костюм-тройка был вполне в стиле Кайла, но крой пиджака под пальто разительно отличался от его обычного делового гардероба. Ник хорошо знал этот костюм. На работу Кайл такое не носил. Это был один из тех эксклюзивных нарядов стоимостью свыше трёх тысяч фунтов. И надевал его только в одном-единственном случае.

— ...Ты ездил в главное поместье? — выдохнул Ник, даже забыв поздороваться и лишь изумлённо моргая.

— Ник.

Сняв пальто и перекинув его через руку, Кайл ответил ему спокойной, умиротворяющей улыбкой. Шагнув навстречу, он нежно поцеловал Ника в щеку и добавил:

— Да.

От этого тёплого, невесомого прикосновения сердце Ника на мгновение сладко замерло, но он тут же встряхнулся и крепко схватил друга за предплечье. Ткань пальто под его пальцами была ледяной с улицы.

— Что-то случилось?

Кайл никогда не ездил в родительский дом, если на то не было какой-то чрезвычайной причины. Он игнорировал даже Рождество и дни рождения родителей. Они жили так, будто были абсолютно чужими людьми, связываясь лишь в случаях крайней необходимости. Фактически, с тех самых пор, как они с Ником поступили в университет, Кайл оборвал все связи и больше не переступал порог особняка Фростов.

Да, половина состояния, которым распоряжался Кайл, поступала с его личного трастового фонда, но остальное он заработал сам, гениально инвестируя те стартовые ликвидные активы, что были у него на руках. Для студента юрфака это было чем-то из ряда вон выходящим. Убийственная программа юридического факультета UCL требовала столько зубрёжки, что не хватало и двадцати четырёх часов в сутках; там и вздохнуть-то было некогда, не то что заниматься инвестициями. На юридическом такое совмещение считалось почти невозможным, но Кайл справлялся с этим играючи.

Поскольку Кайл редко кичился своими талантами, Ник часто забывал об этом, но Кайл всегда был гораздо более выдающимся человеком, чем он привык считать. И сейчас невольно вспомнил, что по изначальному плану семьи Фрост Кайл должен был поступить в Оксбридж и изучать бизнес-управление.

Так или иначе, сам факт того, что Кайл поехал домой, означал лишь одно: стряслось что-то по-настоящему серьёзное.

Услышав вопрос, Кайл медленно моргнул. Несколько секунд он просто смотрел на Ника, а затем мягко покачал головой.

— Просто семейные дела. Тебе не о чем волноваться.

Ник опустил взгляд на свою руку, сжимающую локоть Кайла, и упрямо поджал губы.

«Я же вижу, что что-то стряслось», — подумал он.

— ...Я ненавижу, когда ты от меня что-то скрываешь. И я закрыл глаза на то, что ты солгал мне в прошлый раз.

Кайл погрузился в тяжёлое молчание. Его лицо всё так же хранило тусклую улыбку, но в глазах застыла такая глубокая, глухая печаль, что у Ника болезненно сжалось сердце. Не выдержав, он крепко прижал альфу к себе. От податливого тела, послушно шагнувшего в его объятия, исходил едва уловимый аромат — тот самый запах поместья Фростов, который Ник когда-то чувствовал. Запах цветов апельсина, совершенно не вяжущийся с их нынешней напряженной атмосферой.

— Ужинал? — тихо спросил Ник.

Кайл медленно обвил руками его спину. Сначала хватка была слабой, почти нерешительной, но затем он вцепился в него с такой силой, словно утопающий — в спасательный круг. Уткнувшись лицом в изгиб шеи Ника, Кайл глухо отозвался:

— ...Ещё нет. А ты?

Ник, зарывшись губами в мягкие, шелковистые черные волосы альфы, предложил:

— Может, сходим куда-нибудь поужинать?

— Я не против.

Но даже ответив, Кайл не разжал объятий, продолжая судорожно цепляться за него. Ник ласково потёрся щекой о его макушку и едва слышно прошептал:

— Ты точно в порядке?

— Да… просто мне так хорошо…

Кайл, чьи большие ладони с затаённой нежностью поглаживали его спину, нехотя расцепил объятия. Подавив в себе затаённый укол сожаления от потери чужого тепла, Ник тоже мягко отстранился.

Кажется, переодеться нужно было только Нику. Кайл уже был полностью готов: волосы изящно зачёсаны назад с каплей помады, отчего его бледные, аристократичные черты лица выделялись ещё ярче. Как и в прошлые выходные, от одного взгляда на этого альфу захватывало дух — настоящая услада для глаз.

«Всё равно это придётся сделать — сегодня или завтра», — подумал Ник, импульсивно принимая решение. «Кайл выглядит каким-то подавленным, так что, может, лучше сделать это прямо сейчас?»

На всякий случай он забронировал столик на оба выходных дня, так что с местом проблем не было. А вот от идеи купить парные кольца от Cartier пришлось отказаться. Ник вспомнил едкое замечание Эльзы о том, что кольца — это слишком поспешно и даже пугающе, если только он не собрался делать предложение, и решил пока отложить эту затею в долгий ящик. К тому же, «такие вещи лучше выбирать вместе» — логично рассудил он.

— Я быстро переоденусь, — бросил Ник.

— Не торопись, — мягко, с обволакивающей нежностью в голосе отозвался Кайл.

Для вида Ник кивнул, но стоило ему подняться по лестнице спокойным шагом, как он тут же лихорадочно принялся перерывать свою комнату. У него, человека, принципиально не тратящего на костюм больше трёх тысяч фунтов, просто не могло быть вещей такого уровня. Нужно было найти хоть что-то, что не смотрелось бы жалко на фоне роскоши доминантного альфы. Выудив из недр гардероба наиболее приличный вариант, Ник спустился вниз, и они вместе отправились в знаменитый лондонский небоскреб The Shard.

Ещё на этапе бронирования Ник разрывался между тридцать вторым и тридцать третьим этажами, но в итоге сделал ставку на атмосферу и выбрал ресторан Oblix на тридцать втором. Решение оказалось идеальным. Ночной вид, открывшийся им по прибытии, просто поражал воображение.

За панорамными окнами уже сгустились сумерки, и город утопал в роскошной россыпи янтарных огней. Казалось бы, пейзаж с Тауэрским мостом на фоне должен был давно приесться, но каждый раз эта картина завораживала своей масштабной красотой.

Меню, правда, не блистало оригинальностью. Ресторан делал главную ставку на панораму, поэтому блюда служили скорее изящным, но вторичным дополнением к атмосфере. Цены тоже оказались на удивление приемлемыми — самым дорогим стейком в меню была позиция чуть дороже семидесяти фунтов.

— Тебе нравится? — против воли поддавшись лёгкой нервозности, то и дело спрашивал Ник на протяжении всего ужина.

Кайл бросал короткий взгляд за окно, переводил глаза на Ника и каждый раз неизменно отвечал: «Да, потрясающе». Вот только это «потрясающе» обретало совершенно иной, глубокий подтекст, потому что в этот момент сияющий взгляд альфы был прикован исключительно к Нику.

За последние несколько недель Кайл неуловимо изменился. Он оставался всё тем же привычным другом детства, но в его жестах и словах всё чаще скользила пугающая, чисто мужская уверенность. Это сбивало с толку. Мальчишка, которого Ник всю жизнь опекал, как младшего брата, внезапно стал казаться… волнующе притягательным. Кайл всегда был невероятно, болезненно красив, но только теперь он, уже как омега, начал видеть в нём настоящего мужчину. Того, с кем можно построить отношения.

«Сначала этот идеальный ужин, а потом… мы действительно станем парой», — пронеслось в голове Ника, и от этой фантазии по телу разлилось горячее, пьянящее тепло.

Ужин прошёл безупречно. На десерт Ник заказал коктейль. Обычно он предпочитал вино, а коктейли пил исключительно на свиданиях — и сейчас эта старая привычка сработала на бессознательном уровне. Кайл, который из-за проблем с подавителями старался вообще избегать алкоголя, всё же решил составить ему компанию. Они заказали два мартини.

Потекли неспешные, ничего не значащие разговоры. Обычно сдержанный Кайл сегодня казался ещё более молчаливым, но, как и всегда, жадно ловил каждое слово. В какой-то момент, поймав себя на том, что он на полном серьёзе обсуждает с Кайлом корпоративное слияние, Ник мысленно дал себе подзатыльник.

«Не время для работы», — одёрнул он себя и тут же подбодрил. «Естественно. Просто веди себя естественно».

Ему уже доводилось признаваться в чувствах в прошлом, но сейчас сердце колотилось где-то в горле. Сделав глоток обжигающе ледяного мартини, чтобы смочить пересохшие от напряжения связки, Ник начал:

— Кайл.

Альфа, до этого отстранённо смотревший на ночной город, медленно повернул голову. На его губах заиграла мягкая, совершенно искренняя улыбка.

— Мм?

— Я думал всю эту неделю…

Кайл моргнул. Его пронзительные синие глаза, куда более прекрасные, чем все огни Лондона вместе взятые, сфокусировались исключительно на Нике. Тот самый взгляд. Взгляд, в который Ник был бесповоротно влюблён.

— Скажу прямо. Мне кажется, что теперь мы скорее больше, чем просто друзья…

Пальцы Ника чуть сильнее стиснули тонкую ножку бокала. Сердце в груди забилось как сумасшедшее. В доли секунды он живо представил реакцию Кайла после этих слов: как альфа сначала недоверчиво распахнет глаза, а затем его лицо озарится ослепительной, щемящей сердце улыбкой.

— …Я думаю, нам пора стать парой.

Длинные пальцы Кайла, рассеянно поглаживавшие край бокала, замерли. Было видно, как его зрачки дрогнули, а глаза начали медленно расширяться от шока.

— Помнишь, ты говорил, что я тебе нравлюсь? — слова сами срывались с губ, подгоняемые нахлынувшими эмоциями. Кайл нравился ему. Нравился до одури, до болезненного спазма в груди. Нет, он его любил. — Ты дорог мне как друг, но сейчас это нечто гораздо большее, Кайл.

«Я люблю тебя», — произнёс он про себя, проглотив эти слова из страха испугать альфу таким напором.

— Поэтому… ты станешь моим парнем, Кайл?

Слегка смущенно усмехнувшись, Ник прямо и открыто посмотрел в глаза мужчины в ожидании ответа.

Повисла тяжёлая тишина. Фоном играла ненавязчивая классическая музыка, издалека доносился приглушённый гул чужих разговоров, но пространство между ними за столиком словно заледенело.

Адреналин, ещё секунду назад пьянящий кровь до самой макушки, стремительно пошёл на спад, оставляя после себя липкий холодок нехорошего предчувствия. Что-то пошло не так. Кайл молчал. Он смотрел на Ника широко распахнутыми глазами, словно увидел призрака. Его побледневшие губы слабо дрогнули и с трудом приоткрылись.

— …Ник.

«Не такая реакция должна была быть». Улыбка застыла на лице. Идеальная картинка в его голове дала трещину и начала стремительно осыпаться. Перед ним не было счастливого Кайла. Перед ним сидел бледный, напряжённый до предела человек, словно ему только что вынесли смертный приговор.

Ник едва не раздавил стекло бокала. Сглотнув тугой ком разочарования, он замер.

Рот Кайла беззвучно открывался и закрывался. На краткий миг в его взгляде мелькнула отчаянная, почти безумная радость, но она тут же была погребена под слоем глухого отчаяния. Плотно сжав дрожащие губы, альфа медленно поднял руку.

Зажмурившись, словно от невыносимой физической боли, Кайл закрыл рот ладонью. Между его бровей залегла глубокая, мучительная складка.

«Почему? Почему он так реагирует?» — в панике билась мысль. Улыбка окончательно сползла с лица Ника.

— Ник… я… я не тот, кто тебе нужен. Я не пара тебе. Я… я никогда не смел заходить так далеко в своих желаниях.

Это что, отказ? Но в этом не было никакого смысла! В голове всё помутилось. «Не пара? Что за нелепый бред?». Ведь это он сходил с ума от ревности, стоило ему уловить на Нике феромоны другого альфы. Это он хрипло шептал слова привязанности. Это он сжимал его в объятиях и целовал так исступлённо, словно Ник был величайшим сокровищем. Он так счастливо улыбался рядом с ним. Ник решительно отмёл эти слова.

— Что значит «не пара»? Что за чушь ты несёшь? — стараясь вернуть голосу спокойствие, Ник отчаянно пытался взять ситуацию под контроль.

Не то чтобы он совсем не понимал истоков этой неуверенности. Кайл и раньше часто твердил, что Ник слишком хорош для него, что он его недостоин. Даже в те времена, когда они были просто друзьями.

— Я так не считаю.

От этого безапелляционного тона Кайл болезненно потёр губы. Медленно опустив руку, он поднял на Ника покрасневшие, полные влаги глаза.

— Ник…

В его сдавленном шёпоте сквозила тотальная безысходность.

— Ты ведь любишь меня, — безжалостно ударил Ник.

Кайл вздрогнул и закусил губу, словно пойманный с поличным. Ник был уверен в этом на сто процентов. Человек, чьи руки дрожали от сдерживаемой страсти, чье дыхание сбивалось от одного прикосновения, просто не мог его не любить.

— Ты ревнуешь, сходишь с ума, когда я с кем-то встречаюсь, ты целовал меня! Ты любишь меня, Кайл. Я говорю это вслух, потому что у тебя не было опыта в таких делах, и ты, возможно, сам запутался в себе. Но я знаю это точно. Ты меня любишь.

Кайл судорожно, со свистом выдохнул. Он не пытался отрицать эти слова, и от этого Нику захотелось взвыть от бессилия. «Что, черт возьми, тебя так держит, идиот?»

— Назови мне нормальную причину. О каких «подходящих парах» ты вообще твердишь? Если уж на то пошло, то по меркам статуса твоих родителей это я не имею права находиться с тобой рядом. Неужели ты тоже так думаешь?

— Нет! — отчаянно, почти с паникой воскликнул Кайл. Его рука по привычке рванулась вперед, чтобы схватить ладонь Ника, но на полпути он содрогнулся и отдёрнул пальцы. — Как я могу так думать? У меня никого нет, кроме тебя. В этом-то и проблема. Ник, ты… ты для меня слишком недосягаем. Я тебя не заслуживаю.

— Потому что я этого хочу.

С этими словами Ник протянул руку. Повторяя недавний жест самого Кайла, он мягко накрыл своей ладонью его пальцы, безвольно лежащие на краю стола.

— Я говорю, что ты мне нравишься, так почему ты произносишь такие слова? Мм? Что тебя так сильно тревожит?

С губ альфы сорвался едва слышный, судорожный вздох. Его пальцы под ладонью Ника нервно дрогнули. Опустив взгляд на их сплетённые руки, Кайл наконец посмотрел Нику прямо в глаза и медленно покачал головой.

— …Ты возненавидишь меня.

Его дрожащий голос внезапно обрёл пугающее спокойствие. Словно вспомнив о чем-то непреодолимом, Кайл тяжело выдохнул и выскользнул из хватки Ника. На секунду Нику показалось, что он падает в пустоту. Возненавидит? Но почему? Из-за чего? Мысли лихорадочно заметались в голове, пока он не вспомнил об одной важной детали.

— Неужели… дело в твоем партнёре по метке?

Лицо Кайла заметно побледнело, и он плотно сжал губы. Ник предвидел и этот вариант развития событий.

— Я не собираюсь лезть в душу и выпытывать то, о чем ты хочешь промолчать. Но ты любишь меня. И если ты ничего не можешь сделать с этой меткой… если это дела твоей семьи или обязательства, от которых ты не в силах отказаться, — меня это устраивает. Я и без всяких меток прекрасно знаю, о чём ты думаешь, и понимаю тебя. По крайней мере, мне хочется в это верить. А если это не так, то я сделаю всё, чтобы мы стали настолько близки.

Для Ника наличие метки никогда не было решающей проблемой. Всю свою жизнь он прожил как бета. Запечатление, истинные пары, вероятность беременности — всё это всегда казалось ему чем-то бесконечно далёким и совершенно его не касающимся. Гораздо важнее было другое — чтобы Кайл просто оставался рядом.

Возможно, он мог бы зациклиться на формальностях брака, возможно, где-то в глубине души он бы в одиночку переживал лёгкую грусть из-за всех этих сложностей с омежьей природой и потомством, но… заполучить Кайла было важнее всего остального.

Кайл, всё это время молча слушавший его, вздрогнул; на лице отразилось мучительное смятение. За столом вновь повисла тяжелая тишина. Ник не отрывал от альфы горящего взгляда, изнывая от напряжения, словно абитуриент в ожидании результатов вступительного экзамена. Наконец Кайл разомкнул губы.

— …Пожалуйста, подумай ещё раз, Ник.

Несколько черных прядей выбились из идеальной укладки и упали Кайлу на лоб. Глядя на Ника с болезненной бледностью на лице, он произнёс тихо, но непреклонно:

— Если через несколько дней ты не передумаешь… тогда… мы поговорим об этом снова.

Это была отсрочка. Но не категоричный отказ. В груди саднило от разочарования, но вместе с тем Ник ощутил и крошечный, слабый укол облегчения. Он издал короткий, нервный смешок.

— Моё решение не изменится. Станет только тверже. Я хочу быть с тобой.

— …Хотелось бы в это верить, — обронил Кайл загадочную фразу и опустил глаза.

Несколько секунд он бездумно смотрел на пустую столешницу, а затем рывком поднялся с места.

— Ник, — позвал он, глядя на омегу сверху вниз.

В этот момент на его лице отразилось такое глухое, беспросветное одиночество, словно он остался совершенно один во всем мире.

— Я куда более… испорченный человек, чем ты думаешь. Я ни разу в жизни не был хорошим.

С этими словами Кайл замолчал. Ник тоже вскочил из-за стола. К горлу подкатил горячий ком возмущения. Даже Кайлу он не мог позволить так безжалостно унижать самого себя.

— Это не так. Ты не такой.

На этот резкий, безапелляционный выпад Кайл лишь слабо улыбнулся — одними губами, без малейшего участия глаз. Это выглядело пугающе чужим.

— Я понял.

В его тоне не было ни капли согласия. Настроение Ника рухнуло на самое дно — следом за этим безжизненным голосом. Было такое чувство, будто этот идеальный вечер, на который возлагались такие надежды, просто взяли и безжалостно растоптали в грязи.

Тишину нарушил Кайл. Резко развернувшись, он направился к выходу и первым оплатил счёт.

Ник собирался заплатить сам, но Кайл его опередил. Это начинало злить. Кайл был ему дорог до безумия, но сейчас он вёл себя как упрямый подросток в пубертате.

«Беру свои слова о том, что он выглядит потрясающе, обратно», — подумал Ник со скрытым раздражением. Даже его младший брат Нил не стал бы устраивать таких сцен.

Ник достал телефон и взглянул на экран. Девять вечера, суббота.

«Через несколько дней? Это когда именно? Думаешь, я буду покорно сидеть и ждать?», — возмущённо пронеслось у него в голове. Сверля взглядом широкую спину Кайла, Ник принял твёрдое решение. Раз уж всё обернулось так, выход был только один.

Признаваться ему в любви каждый грёбаный день.