Экстра 1

— Прости. За границей возникли проблемы, и мне пришлось ими заняться. Боюсь, сегодня я не смогу вернуться домой.

— Всё в порядке. Вы и так были заняты всю эту неделю.

— …Прости.

Хэджин хотел лишь успокоить его, но голос Лайла, напротив, стал ещё мрачнее. Юноша озадаченно нахмурился и принялся бесцельно водить пальцем по узору на обивке дивана, подбирая слова.

Лайл действительно работал на износ. С тех пор как Хэджин решил остаться рядом с ним, альфа начал постепенно обретать внутреннее равновесие, и его внимание закономерно переключилось на дела компании, которые он долгое время практически игнорировал.

Конечно, Лайл стремился проводить с Хэджином каждую свободную минуту. Но всякий раз, когда в особняк являлся секретарь и с виноватым видом пытался выяснить, почему глава корпорации снова не вышел на работу, Хэджину становилось неловко. Когда же он мягко попросил Лайла заняться делами как следует, тот посмотрел на него с таким потрясением, будто его только что предали.

Так или иначе, на этой неделе завалы в офисе стали настолько критическими, что им не удавалось даже позавтракать вместе. По ночам Хэджин засыпал в одиночестве, а когда под утро сквозь сон приоткрывал глаза, то чувствовал, что Лайл уже вернулся и крепко обнимает его. Но стоило окончательно проснуться, как место рядом оказывалось пустым — оставалась лишь короткая записка.

— Вы сегодня заночуете в пентхаусе?

— Да, скорее всего. Хотя попаду туда только под утро.

Хэджин понимал, что работа иногда требует жертв. Однако Лайл с самого утра вёл себя так, словно Хэджин мог исчезнуть в любой момент. Доходило до смешного: на месте, где спал альфа, порой оставались цветы, оставленные с почтительной неловкостью.

Разглядывая записки, разложенные на столике в гостиной, Хэджин задумчиво коснулся мочки уха. Ему самому было действительно комфортно, но он никак не мог избавиться от беспокойства за Лайла.

«Может, мне самому поехать к нему?» — эта импульсивная мысль родилась из простого сострадания. Хэджин привык завтракать в одиночестве, да и простор на огромной кровати его не пугал, но он всерьёз опасался за здоровье альфы. В конце концов, после запечатления Лайлу должно быть физически тяжело находиться в разлуке.

Лайл ответил согласием почти мгновенно, хотя в его голосе и проскользнуло замешательство.

Едва завершив звонок, Хэджин вскочил и направился в гардеробную. Его шаги были самую малость торопливыми.

Этим же вечером Хэджин уже обживался в непривычной обстановке городского пентхауса. Лайл предупреждал, что задержится до рассвета, и действительно — ночь давно укрыла город, а хозяин дома всё ещё не появлялся.

Местный персонал был предельно любезен. Видимо, им передали, что Хэджин не любит излишнего внимания, поэтому, подготовив всё необходимое, слуги деликатно удалились, предоставив гостю полную свободу.

Проблема заключалась в том, что в незнакомом пространстве Хэджин чувствовал себя скованно. Где-то здесь наверняка были его вещи, но у него не хватало смелости обыскивать шкафы.

В итоге, прихватив с собой лишь телефон и планшет, он в нерешительности курсировал между спальней и гостиной. В спальню он заходил смелее — Лайл сам велел ему ложиться пораньше, не дожидаясь его.

В конце концов Хэджин отыскал пижаму, которая, судя по всему, принадлежала Лайлу, и переоделся в неё. «Раз их тут так много, ничего страшного не случится, если я одолжу одну», — успокоил он себя. Сон не шёл, и до глубокой ночи Хэджин пролежал на огромном диване в гостиной, увлечённо читая манхву.

И вот, в предрассветный час, наконец послышался звук открываемой двери.

— …

Лайл вошёл размашистым шагом, на ходу ослабляя узел галстука. Заметив Хэджина на диване, он резко замер. Под его пристальным, немигающим взглядом Хэджин невольно съёжился и застыл в ответ. Ошеломлённый взор альфы был прикован только к нему.

— Хэджин.

Секундное оцепенение сменилось мягкой, почти тающей улыбкой. Лайл направился к нему, на ходу бросив ненужный галстук прямо на пол.

— …Лайл.

Не успел Хэджин осознать, насколько сократилось расстояние между ними, как его тело подхватили и подняли в воздух. Он едва успел издать удивлённый возглас, как его губы были властно поглощены чужими.

— М-м-м…

От внезапного и горячего поцелуя Хэджин широко распахнул глаза. Но феромоны, нежно окутавшие его, вызвали странный, будоражащий трепет. Хотя он знал, что вчера Лайл спал рядом с ним, сейчас возникло иллюзорное чувство, будто они не виделись вечность.

Немного подергавшись в воздухе, Хэджин сдался и обвил руками шею альфы. Лайл держал его уверенно и крепко; не было ни единого шанса, что он его уронит.

Спина коснулась холодной поверхности стены. Хэджин зажмурился, не понимая, где именно в комнате они находятся. Горячий язык проникал внутрь, настойчиво и жадно исследуя каждый уголок, словно пробуя на вкус. Казалось, его собственный язык вот-вот растает от этого напора. Феромоны перетекали друг в друга, подобно нежному шёлку, обволакивающему сознание.

— Ах… ха…

Дрожь, начавшаяся от прикосновения сильных рук к его бёдрам, волной разошлась по всему телу. Хэджин взглянул на Лайла затуманенным взором. Сегодняшняя порывистость альфы казалась ему необычной.

— Почему… м-м… так внезапно…

— Просто так.

Лайл ответил кратко, хотя в душе был категорически не согласен с тем, что это внезапно. Ему не хотелось выдавать свою свирепую, почти первобытную жажду, поэтому он предпочёл уклониться от прямого ответа. Вместо этого он теснее прижался к Хэджину, вжимаясь в него всем телом, и принялся покрывать его челюсть поцелуями — медленно и с бесконечной нежностью.

Он очень старался не напугать его.

Положение Хэджина — прижатого к стене и лишенного опоры под ногами — заставляло его цепляться за Лайла изо всех сил. Его вес всё ещё казался альфе слишком малым, почти невесомым, и это рождало внутри щемящую тревогу. Лайлу хотелось бесконечно проверять, действительно ли Хэджин всё ещё здесь, рядом с ним.

В тот момент, когда он увидел Хэджина, ждущего его в его собственной пижаме, сердце едва не выпрыгнуло из груди. Хэджин казался ему воплощением счастья, о котором он даже не смел мечтать. С той самой секунды, когда юноша пообещал приехать, сердце Лайла не знало покоя, наполняясь безграничной жадностью.

Словно ластясь, Лайл продолжал ласкать шею Хэджина. Он не забывал окутывать его своими феромонами, делая их максимально мягкими и податливыми. Время от времени он намеренно ловил взгляд Хэджина и улыбался, так как ему иногда казалось, что юноше искренне нравится его лицо.

— Уф-ф…

Когда Лайл начал неспешно двигать бёдрами, дразня и возбуждая, Хэджин почувствовал, как его тело прошибла острая судорога. Лайлу нестерпимо хотелось сорвать с него эту мешающую одежду. Чтобы кожа, влажная и горячая, соприкоснулась напрямую.

— Хэджин… можно мне?

До сих пор Лайл мог первым проявить инициативу в поцелуе, но никогда не спрашивал разрешения на большее. После того как их первый гон остался позади, он словно намеренно избегал разговоров о «разрядке феромонов». Хэджин, который тоже время от времени вспоминал то странное, одурманивающее наслаждение, предпочитал подавлять свои желания, делая вид, что ничего не происходит.

К тому же сейчас Лайлом явно двигала не просто физиологическая потребность. Хэджин чувствовал: альфа жаждет именно его, целиком и полностью.

«Какая бесстыдная мысль», — мелькнуло в сознании юноши. Однако эти невероятно нежные, ласковые феромоны говорили об этом громче любых слов.

Внизу всё ещё разливался жар. Порой, ощущая пугающую влажность, Хэджин невольно вздрагивал. Но это не было чем-то дурным — во время течки Лайл каждым своим прикосновением доказывал ему это. Хэджин, не привыкший к настоящей близости, покраснел до самых кончиков ушей, и остатки его тревоги окончательно развеялись.

Мысленно возвращаясь к пережитому опыту, он постарался ответить как можно более безучастно:

— …Не нужно спрашивать о таком каждый раз.

Лайл улыбнулся ярче солнца и снова накрыл его губы жадным поцелуем. Хэджин, заворожённо глядя в его лицо, почувствовал, как они перемещаются в сторону спальни, и ещё крепче обхватил его шею руками.

— Ах, х-а-а… а-ах! Лайл, слишком быс… а-а-ах!

Звуки соприкасающихся тел гулко разносились по спальне. Яркие огни города, льющиеся из панорамного окна, слабо подсвечивали силуэт Лайла.

Едва они оказались внутри, он набросился на Хэджина, словно изнывающий от жажды путник. Это была их первая близость без дурмана течки, и Хэджин страшно нервничал. Однако, вопреки его опасениям, вскоре он уже не мог сдерживать стоны.

Он уже и не помнил, как раньше умудрялся терпеть всё это, не издав ни звука. Лайл, упорно предпочитая позу лицом к лицу, настойчиво и методично терзал самые чувствительные точки.

— Слишком быстро?

Услышав мольбу замедлиться, Лайл ответил ласково, но при этом поймал руку Хэджина и слегка прикусил его мизинец. Даже эта мимолётная боль отозвалась в мозгу вспышкой наслаждения. Вместо того чтобы сбавить темп, Лайл, напротив, ускорился, теперь уже покусывая запястье омеги.

— Хэджин… ах…

— Ха… ах, а-а-а…

Разгорячённый Лайл, тяжело дыша, уткнулся лицом в шею Хэджина. Он жадно вдыхал его запах, будто этот аромат мог заполнить пустоту в его лёгких. Удовольствие, подобное живительной влаге для иссохшей души, полностью захватило его сознание.

Он с удовлетворением разглядывал торс Хэджина, покрытый яркими пятнами «цветов страсти». Всякий раз, когда эти отметины начинали бледнеть, Лайл чувствовал острое разочарование, но теперь эта проблема была решена.

— Хм-м, Лайл… ах, хватит… х-хватит…

— Тише, тише… — прошептал Лайл. — Не плачь.

От того, что он безжалостно бил в одну и ту же точку, Хэджин задрожал всем телом и излился. К этому моменту он уже несколько раз успел достигнуть пика в одиночку.

Только тогда Лайл вспомнил, что не стоит быть слишком напористым, и попытался унять свою вязкую, тяжёлую одержимость. Конечно, это было непросто, ведь Хэджин продолжал источать дурманящие феромоны возбуждения, несмотря на свои слова.

Он замедлил движения. Хэджин, тяжело дыша, уставился в потолок, его веки подрагивали, а взгляд медленно затуманивался.

Лайлу стало страшно, что этот прекрасный взор может переключиться на что-то другое. Он осторожно обхватил маленькое лицо омеги ладонями и вновь припал к его губам. «Ничего не поделаешь, Хэджину ведь так нравятся эти глубокие поцелуи», — оправдывал он себя.

— Ха-а… уф-ф…

— Ты в порядке?

— Х-м-м, да…

Стоило Лайлу замереть, как тонкая талия юноши начала заметно подрагивать. В больших глазах Хэджина скопились слёзы, которые длинными дорожками скатывались к вискам. Лайлу было жаль терять даже эту влагу, и он принялся слизывать её с лица омеги. Мягкая кожа на вкус казалась слаще любого десерта.

— Продолжим?

— …М-м-м…

Лайл заглянул ему прямо в глаза и лучезарно улыбнулся — так, как нравилось Хэджину. В последнее время он даже начал тренировать улыбку перед зеркалом. Ему нравилось, как Хэджин замирал с отсутствующим видом, когда Лайл вот так удерживал его лицо руками, не давая отвести взор.

В глубине его души снова подняла голову мрачная одержимость: он хотел, чтобы и впредь этот омега смотрел только на него.

— Ах… ха…

Боясь, что его чувства станут слишком очевидны, Лайл поспешил возобновить движения. Когда он вновь глубоко толкнулся внутрь, на лице Хэджина отразилось острое наслаждение. Вспомнив, что когда-то он закрывал эти прекрасные глаза повязкой, Лайл подумал, что если бы встретил того себя из прошлого, то вырвал бы ему эти глаза, раз он был недостоин видеть такую красоту.

— Хэджин, тебе нравится здесь?

— Нет… ох… не то… а-ах!

Видимо, испугавшись, что слишком честно кивнул в ответ, Хэджин резко отвернулся. Смущение, охватившее его до самой шеи, выглядело невероятно мило.

Лайл, как истинный джентльмен, сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил усердно двигаться до тех пор, пока Хэджин снова полностью не отдался во власть экстаза.

— Ты сможешь встать?

— М-м-м…

Ощутив тёплую ладонь на своём лице, Хэджин невольно прильнул к ней, ища ласки. Ему было приятно чувствовать прикосновение чужой кожи. Ладонь Лайла замедлила движения, словно приглашая просить о большем.

Хэджин окончательно проснулся и открыл глаза. Лайл стоял перед ним, подсвеченный лучами утреннего солнца, и улыбался, словно сошедший с картины.

— Завтрак готов. Прости, что тебе снова придётся есть одному.

— …

— Отдохни ещё немного, а потом возвращайся в особняк. Как только ты будешь готов, за тобой приедут.

— Хорошо…

Лайл был безупречно одет и явно готов к выходу. Хэджин засмотрелся на его золотистые волосы, жадно впитавшие солнечный свет, и попытался приподняться. Однако мышцы в нижней части тела отозвались такой ноющей тяжестью, что сделать это оказалось не так-то просто.

Заметив его усилия, Лайл негромко рассмеялся и мягко надавил ему на плечо, заставляя лечь обратно. Он не забыл заботливо натянуть одеяло до самого подбородка.

— Скорее всего, сегодня я снова задержусь, но обещаю сделать всё возможное, чтобы вернуться пораньше.

Несмотря на свой идеальный костюм без единой складочки, Лайл опустился на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он нежно погладил большим пальцем припухшие веки Хэджина, в которых читалось явное сожаление.

«Опять задержится». Даже в комнате, наполненной ароматом Лайла, Хэджин почувствовал укол тоски. Пусть физическая близость уже состоялась и состояние альфы должно было прийти в норму, Хэджину всё равно было мало.

Он знал, что Лайл всё равно будет стараться выкроить для него время. И всё же с губ сорвалось совсем не то, что он планировал:

— …Можно мне остаться здесь ещё на несколько дней?

Лайл широко раскрыл глаза и осторожно коснулся пальцем щеки Хэджина. Он действовал так бережно, будто боялся причинить боль. Хотя он мог бы просто перестать касаться его, если так волновался, но близость была слишком желанной.

Заметив его беспокойство, Хэджин ещё глубже зарылся в одеяло. Он снова пытался спрятать лицо, видимо, не подозревая, что его уши и шея выдают все эмоции с головой. Как и его нежные, обволакивающие феромоны.

— Это не из-за вас. Просто здесь вид ночного города красивый.

— Вот как?

— …Правда.

— Верю.

— Я серьёзно…

Лайл повторял одно и то же, но по его виду было ясно: он не верит ни единому слову. Вчера Хэджин был так увлечён манхвой, что у него не нашлось бы и секунды, чтобы взглянуть в окно.

— Хорошо. Спасибо, — наконец произнёс Лайл с нескрываемой улыбкой и ласково взъерошил его волосы. Смущённый Хэджин предпочёл промолчать.

Затем последовал невесомый поцелуй в ухо. Ощущение было такое, будто на кожу капнул горячий воск.

— Спи ещё.

Вопреки внутреннему ворчанию о том, что он теперь точно не уснёт, Хэджин почти сразу провалился в глубокий сон.

Хэджин совсем рядом.

От одной этой мысли сердце Лайла сжималось от щемящей нежности. Особняк находился не так уж далеко, но от осознания такой близости у него кружилась голова.

Более того, Хэджин сам изъявил желание остаться, и этот жест имел для Лайла огромное значение. Подавив счастливую улыбку, он потянулся к телефону, гадая, позавтракал ли Хэджин. Но, увидев, что его сообщение всё ещё не прочитано, он убрал мобильный. «Видимо, всё ещё спит».

Прикинув время, Лайл решил: если через полчаса Хэджин всё ещё будет спать, он обязательно ему позвонит. Нельзя надолго оставлять его без еды, это вредно. Чувство вины за то, что вчера он поддался импульсу и был слишком напорист, не проходило, но на душе всё равно было подозрительно светло.

«Неужели Хэджин тоже хоть немного скучал по мне?»

— Председатель.

— Пожалуй, стоит купить цветы.

— …

Ему было невыносимо приятно, что Хэджин проявил такую чуткость — прикрылся оправданием про ночной город, лишь бы не обременять Лайла, который и так зашивался на работе.

Перебирая в уме список любимых цветов омеги, Лайл рассеянно принял документы из рук секретаря. Его мысли, вопреки обыкновению, были заняты не цифрами и отчётами, а образом Хэджина.

Но внезапно по спине пробежал знакомый холодок. Если взглянуть на ситуацию иначе, выходило, что в последнее время они проводили вместе так мало времени, что Хэджин сам потянулся к нему. Как только эта мысль оформилась в его голове, лицо Лайла окаменело.

А что, если Хэджин решит, будто им снова пренебрегают?

— Для начала, ответственные лица… Хм, может, сначала выберем цветы?

Нет, это было безумие. Нельзя просто стоять и выбирать букеты с блаженной миной. Как он мог проявить такую глупость, едва получив крохотную крупицу тепла — неважно, была это жалость или нечто иное.

Лайл всерьёз помрачнел, в его голове зароились тревожные мысли. Он из кожи вон лез, сокращая рабочие часы до минимума, лишь бы подольше оставаться рядом с омегой. Но однажды Хэджин ошарашил его вопросом: почему Лайл не занимается делами как следует? Лайл испугался, что выглядит в его глазах безответственным.

Он всего лишь хотел показать, что умеет усердно работать, но в итоге всё вышло из-под контроля.

— Председатель?

Если из-за этой работы Хэджин почувствует одиночество и по привычке набросит на плечи свою старую депрессию, то в его трудах не будет ни малейшего смысла.

Пока секретарь ждал ответа, Лайл быстро анализировал ситуацию. Он искал причину, по которой дела, изначально не требовавшие такой спешки, вдруг стали критическими.

— Уволить всех. Каждый из них некомпетентен.

После того как Лайл объявил об отказе от семейного управления корпорацией, в компании началась масштабная чистка. Те, кто привык кормиться за счёт связей с кланом Вермутов, засуетились.

Лайл требовал только реальных результатов. Пытаясь выслужиться в этой безумной гонке, некоторые идиоты вцепились в зарубежный проект, который ещё не был до конца согласован, и начали форсировать события. В итоге контрагенты пошли на попятную, и всё посыпалось.

— Но… это вызовет бурю негодования в совете директоров.

На сей раз прокололся человек, за которым стояли важные фигуры из совета. Было неясно, была ли это просто глупая попытка впечатлить Лайла или намеренная диверсия. Ведь недавно выяснилось, что некоторые члены совета всё ещё тайно связаны с изгнанными родственниками.

Изначально Лайл планировал разобраться с этим обстоятельно и не спеша, но теперь это потеряло значение. Важным было лишь то, что из-за них у него не оставалось времени на Хэджина.

— Верно. Найдётся человека три, которые будут громче всех возмущаться.

Лайл говорил спокойно, но секретарь внутренне напрягся. Мягкая атмосфера, окутывавшая босса с утра, внезапно сменилась ледяной сталью.

С таким лихорадочным блеском в глазах председатель никогда не принимал мягких решений. Особенно остро это стало проявляться после того, как его омега, которого он прятал в особняке, однажды попытался уйти.

— Думаю, совет директоров вполне переживёт сокращение состава на эти три персоны.

— …

Это было решение не просто вырвать сорняки, а выкорчевать их вместе с землёй, в которой они сидели. Лайл был непоколебим. В нём вновь пробудилось безумие, сотканное из вечного страха потери.

Хэджин проснулся от звонка Лайла и теперь, ещё сонный, лениво жевал сэндвич. Завтрак был лёгким, как и подобало утру. Хэджин знал, что Лайл будет ужасно переживать, если он оставит еду нетронутой, поэтому, хоть и медленно, он тщательно прожёвывал каждый кусочек.

Лайл стал звонить и писать подозрительно часто.

Сообщения прилетали одно за другим, а если Хэджин забывал ответить, тут же следовал звонок. На словах альфа уверял, что всё в порядке, но было очевидно: его присутствие здесь дарит Лайлу колоссальное облегчение. «Хорошо, что я придумал это оправдание с ночным видом», — подумал юноша.

Лайл разрешил ему осматривать в пентхаусе всё, что вздумается. В особняке Хэджин обычно обходил стороной такие места, как кабинет хозяина. Его никто не ограничивал, он просто сам осторожничал, боясь задеть что-то важное.

— Хм…

Пентхаус, хоть и уступал особняку в размерах, занимал весь верхний этаж здания и был невероятно просторным. С бокалом свежевыжатого сока в руке Хэджин отправился на разведку.

Сквозь панорамные окна во всю стену открывался вид на город. Он немного понаблюдал за плотными потоками машин на шоссе, а затем двинулся вглубь помещений. По пути он снова ответил на сообщение Лайла и оставил пустой стакан на второй кухне, которую обнаружил по дороге.

В самом дальнем крыле он наткнулся на ванную комнату колоссальных размеров.

Зрелище заставило его затаить дыхание. Здесь тоже было огромное окно. Идея сделать ванную настолько открытой показалась Хэджину странной, но, вспомнив, что снаружи внутрь заглянуть невозможно, он успокоился и вошёл.

Ванная, отделанная бежевым мрамором, выглядела уютной и тёплой. Прямо перед окном располагалось утопленное в пол джакузи. Хэджин, который в последнее время полюбил долгие водные процедуры, обрадованно подошёл ближе.

С этого ракурса город открывался с совершенно иной стороны. Заворожённо коснувшись пальцем стекла, он погрузился в воспоминания. По иронии судьбы, именно отсюда отлично просматривался тот самый ресторан, где он когда-то ужинал с семьёй.

А прямо перед ним возвышалась штаб-квартира «Вермут», где сейчас находился Лайл.

Такое совпадение согрело ему душу. Хэджин замер в раздумьях: нырять в воду прямо сейчас было рановато. Куда приятнее было бы принимать ванну, любуясь ночными огнями — зрелище, недоступное в особняке.

Решив дождаться заката, Хэджин не захотел покидать понравившееся место. Он взглянул на пустое джакузи и вышел из комнаты. Когда он вернулся, его руки были полны подушек.

Устроив в чаше джакузи нечто вроде мягкого гнёздышка, Хэджин с довольным видом забрался внутрь. Он накрылся одеялом, которое предусмотрительно прихватил с собой, и взял телефон. Сделав снимок пейзажа, он приготовился к основательному отдыху.

«Вид со стороны, наверное, нелепый, но какая разница?» — подумал он. Лайл всё равно вернётся поздно, так что к его приходу он успеет всё убрать, не оставив ни следа.

Как раз вовремя хмурое небо начало проясняться. Глядя на то, как солнечные лучи становятся всё ярче, Хэджин с наслаждением поудобнее устроился в своём убежище.

Лайл вошёл в пентхаус, и на его лице всё ещё читалась тень тревоги. Несмотря на то что он убеждал себя в отсутствии повода для беспокойства, дурные предчувствия всегда заставляли его сердце биться чаще.

Он твёрдо пообещал себе не заставлять Хэджина ждать. Стоило Лайлу проявить жёсткость, как дела начали решаться с поразительной быстротой. Конечно, оставалась ещё пара вопросов, требовавших внимания, но вторую половину дня он сумел полностью освободить.

Лайл поспешил домой, предвкушая совместный ужин. Его омрачало лишь одно: Хэджин, который до этого хоть и с задержкой, но отвечал на сообщения, молчал уже два часа. Альфа потянулся к телефону, чтобы позвонить, но вовремя одёрнул себя, вспомнив, что за сегодня набирал номер омеги уже пять раз. Ему отчаянно хотелось скрыть свою липкую, удушающую одержимость, чтобы Хэджин о ней не догадался.

Последнее сообщение о том, что юноша собирается осмотреть ванную, не давало Лайлу покоя. Хэджин в последнее время пристрастился к водным процедурам, но два часа — это было слишком долго даже для самого заядлого любителя погреться в воде.

В какой-то миг Лайлу показалось, что невидимые путы вновь сдавили ему горло. Он слишком хорошо помнил Хэджина в состоянии глубокой апатии — безучастного, словно срезанный цветок, который покорно ждёт своего увядания.

Он бросился осматривать комнаты, и в ванной его взору предстала странная картина.

— …Хэджин?

Увидев над краем джакузи копну чёрных волос, Лайл почувствовал, как сердце едва не остановилось. Но, подбежав ближе, он обнаружил, что чаша наполнена не водой, а горой пушистых подушек.

В этом доме было пять спален и бесчисленное количество диванов, на которых можно было растянуться. Почему же он выбрал именно это место?

Хэджин спал, укрывшись тонким одеялом. Рядом валялись телефон и планшет — видимо, он уснул прямо во время чтения. Сон его был настолько глубоким, что он не услышал, как его зовут.

Лайл осторожно присел рядом и коснулся щеки юноши, которая из-за неудобной позы казалась припухшей.

— Хэджин.

— …М-м-м…

— Почему ты спишь здесь?

— …Лайл?

Хэджин медленно открыл глаза и сонно приподнялся. Взгляд его был блуждающим и совершенно отрешённым. Видимо, он спал действительно крепко, раз даже жёсткость джакузи не помешала ему выспаться.

— Так и простудиться недолго. Тебе не понравились диваны в гостиной?

— Да нет, просто…

Лайл, не дожидаясь ответа, подхватил его под мышки и легко поднял. Хэджин, всё ещё не до конца придя в себя, послушно обхватил его руками и ногами, словно сонный коала. За то время, пока юноша мучился от лихорадки, Лайл столько раз носил его на руках, что эта поза стала для них обоих привычной.

— Почему вы так рано…

Снаружи уже смеркалось, но солнце ещё не успело окончательно скрыться за горизонтом. Хэджин, ожидавший его лишь под утро, пробормотал вопрос, уткнувшись губами в плечо альфы. Лайл прижался щекой к его лицу, которое всё же успело немного остыть, и изо всех сил постарался не нахмуриться от беспокойства.

— Разобрался со всем пораньше. Скучал по тебе.

— …

Хэджин промолчал, но по тому, как забегали его глаза, Лайл понял: тот судорожно ищет, что ответить. Почувствовав мимолётное движение на своём плече, альфа наконец успокоился и опустил ношу на ближайший диван.

— Что-то случилось?

Хэджин лишь качнул головой и безмятежно потянулся. Он и понятия не имел, какая буря бушевала в душе Лайла из-за любого, даже самого незначительного изменения в его поведении.

В теле действительно ощущалась ломота после сна в каменной чаше. «Надо же было так крепко уснуть», — удивился про себя Хэджин.

Заметив, что его молчание лишь усиливает тревогу в синих глазах напротив, он всё же пояснил:

— Мне очень понравился вид оттуда.

— …Из ванной?

— Да. Но я хотел принять ванну ночью, поэтому просто решил там подождать и поиграть.

Лицо Лайла приняло странное выражение — видимо, картина Хэджина, свернувшегося клубком в пустом джакузи, показалась ему комичной. Хэджин смущённо потёр затылок. Ему было неловко признаться, что это место понравилось ему из-за вида на штаб-квартиру «Вермут» и памятный ресторан.

— Тогда, может, искупаемся?

Предложение Лайла было внезапным, но Хэджин без тени сомнения кивнул. Время было идеальное: после ванны они как раз успеют поужинать.

Мысль о том, что они впервые за долгое время поужинают вместе, заставила его сердце радостно трепетать.

***

— …Вы же сказали — принимать ванну.

— Если быть точным, я спросил: «Может, искупаемся?».

Лайл вплотную подошёл к нему и осторожно коснулся воротника пижамы. Хэджин от волнения сглотнул. Указательный палец альфы скользнул по ключице, едва задевая кожу. Это было именно то место, где вчера Лайл оставил больше всего меток, и от одного воспоминания у Хэджина вспыхнули уши.

Когда Лайл убирал подушки и суетился, набирая воду, юноша лишь стоял в стороне, думая, что тот просто помогает с подготовкой. Но стоило Хэджину робко заметить, что он справится сам, как его тут же подхватили и усадили на небольшой стульчик для переодевания.

Хэджин сидел, обняв колени и нервно шевеля пальцами ног, пока ванная наполнялась густым паром. Трудно было поверить, что ещё недавно это пространство было сухим и уютным «гнёздышком».

Затем Лайл начал раздеваться, небрежно отбрасывая одежду в сторону — точно так же, как вчера он поступил с галстуком. Когда перед Хэджином предстал мужчина, на котором осталось лишь нижнее бельё, юноша невольно засмотрелся на его безупречное, словно высеченное из мрамора тело.

— Я думал, вы хотите, чтобы я… ах… был один…

— Тебе неприятно?

Лайл прищурился и мягко улыбнулся, приподняв подбородок Хэджина. Встретившись взглядом с этими пронзительно-синими глазами, Хэджин снова сглотнул. Вчерашняя близость, произошедшая в полном сознании, оставила после себя слишком глубокий след.

Он наконец-то по-настоящему узнал, что такое плотское наслаждение.

Череда невесомых поцелуев, скользнувших от уха к щеке и подбородку, вызывала нестерпимую щекотку. Тем временем руки Лайла уже расстегнули все пуговицы на пижаме Хэджина. Тёплый воздух ванной теперь казался коже прохладным.

Юноша слегка откинулся назад, и его спина коснулась холодного кафеля. Верх пижамы мягко соскользнул на пол.

Оперевшись одной рукой о стену, Лайл наклонился и прикусил мочку его уха. Хэджин, ожидавший очередного поцелуя, вздрогнул. Оказавшись зажатым между стеной и альфой, он перевёл взгляд на джакузи: разбросанная одежда Лайла тянулась по полу, словно дорожные указатели.

Руки Лайла, до этого ласкавшие его талию, медленно спустились ниже. Зацепив пальцами край белья, он вопросительно посмотрел на Хэджина. «Ну как, продолжим?» — читалось в его взоре.

Хэджин снова сглотнул и едва заметно кивнул в знак согласия.

— Ах…!

В следующую секунду его снова подняли. Хэджин инстинктивно обхватил шею Лайла, и от соприкосновения их обнажённой кожи по его спине пробежала судорога. Удерживая омегу одной рукой, Лайл ловко избавил его от остатков одежды и шагнул к воде. Хэджину хотелось бы пресечь это постыдное зрелище, но, болтая ногами в воздухе, он был совершенно бессилен. Не успел он и глазом моргнуть, как оказался внутри джакузи.

— …

Иногда Хэджина пугала сила этого человека. Он знал, что альфы физически превосходят обычных людей, но Лайл поднимал его так легко и часто, что это казалось почти сверхъестественным.

Усадив Хэджина, Лайл пристроился прямо позади него. Юноша, рассчитывавший, что тот сядет напротив, в замешательстве попытался отодвинуться. Но стоило ему пошевелиться, как Лайл крепко обхватил его. Вода в джакузи с плеском колыхнулась.

— Т-там же… с другой стороны тоже есть место.

— Знаю.

Лайл отвечал кротко, но Хэджина не покидало чувство, что им ловко манипулируют. Не замечая его возмущённого взгляда, альфа вновь прижался губами к области за ухом омеги и низко рассмеялся. Они сидели так плотно, что Хэджин чувствовал каждое движение за своей спиной.

Ему было привычно, когда Лайл обнимал его сзади. Но здесь, когда их разделяла лишь вода, ощущения были совершенно иными. Огромное джакузи, в котором могли бы свободно лежать двое, внезапно показалось Хэджину очень тесным.

— Вот теперь ты согрелся.

Лайл держал его за руку, задумчиво и нежно перебирая пальцы. Хэджин, не совсем понимая смысл его слов, озадаченно взглянул в окно, гадая, неужели на улице так похолодало, пока он спал.

Стоило ему чуть повернуть голову, как губы Лайла коснулись его щеки. Движение было естественным, словно их притянуло друг к другу магнитом. Казалось, альфа заранее предугадал этот поворот.

Хотя поцелуев было уже столько, что губы, казалось, должны были стереться, Хэджин всё равно каждый раз смущался как в первый. С тихим всплеском воды он снова выпрямился и сел неподвижно, глядя перед собой.

Лайл не стал добавлять в воду соль или пену, вместо этого он наполнил пространство своими феромонами. Приятный аромат окутал их невидимым облаком. Смешиваясь с горячим паром, он туманил рассудок, заставляя мысли течь лениво и плавно. Хэджину нравилась эта прохладная свежесть, напоминающая о густой лесной чаще.

Вопреки его напряжённому ожиданию, Лайл, казалось, был намерен просто наслаждаться купанием. Он ещё пару раз запечатлел влажные поцелуи на коже омеги и, словно удовлетворившись этим, расслабленно откинулся назад.

Хэджин, зажатый между его рук, нервно сглотнул и подтянул колени к груди, делая вид, что погружён в свои думы. Внизу живота скапливался навязчивый жар, и это становилось настоящей проблемой. Юноша изо всех сил старался не обращать внимания на то, как предательски подрагивают мышцы бёдер.

Ему очень не хотелось, чтобы Лайл заметил эти греховные мысли, поэтому он попытался взять свои феромоны под контроль. Конечно, осознанно сделать это было всё ещё тяжело, поэтому он решил просто переключиться на что-то другое.

Но как вообще можно было думать о чём-то постороннем в такой обстановке?

— Что бы ты хотел на ужин?

— М-м...

К счастью, Лайл сам сменил тему. Он заговорил так непринуждённо, будто и не замечал замешательства партнёра. Хэджин, потирая мочку уха, принялся послушно вспоминать всё, что съел за день.

Поскольку он поздно позавтракал и ещё позже пообедал, чувства голода почти не было. Тем не менее он начал мысленно перебирать список блюд.

Слова «у меня нет аппетита» стали для них почти запретными. Хэджин не хотел снова видеть, как омрачается лицо Лайла. К тому же он знал, что стоит немного подождать, и он обязательно проголодается.

— Мы могли бы сходить куда-нибудь. Что скажешь?

Глядя на то, как Хэджин, уверенный в своей невидимости под водой, вовсю шевелит пальцами ног, Лайл подавил улыбку. В последнее время этот юноша научился бросать на него колючие взгляды. Хэджин думал, что делает это незаметно, но для Лайла, который не сводил с него глаз, каждый такой жест был как на ладони.

Альфа бросил холодный, почти ревнивый взор в сторону окна. Внимание Хэджина то и дело ускользало туда, где в ночном небе отчётливо сияла эмблема штаб-квартиры — того самого места, где Лайл ещё недавно сухо раздавал поручения.

Впрочем, раз омеге это нравилось, то и ночной город сегодня казался необычайно красивым. Даже понимая, что это лишь предлог, Лайл признавал: огни сияют сегодня особенно ярко. Он даже готов был проигнорировать вид на опостылевшее здание офиса.

Любой привычный пейзаж обретал для него новый смысл, если в нём присутствовал Хэджин.

— Поужинать в городе...

Лайл прекрасно знал, что обед был поздним. К тому же Хэджин только что проснулся, так что аппетита у него сейчас быть не могло. Но вид юноши, который так старательно шевелил губами, обдумывая меню, вызывал в нём почти болезненное умиление и жажду.

Он честно пытался дождаться ужина, но сладкие феромоны, которые Хэджин невольно выпустил мгновение назад, заставили его сдаться. Ему захотелось дать омеге то, чего тот на самом деле жаждал.

— А может, если мы немного «потренируемся», аппетит вернётся?

Лайл, который до этого сдерживался, снова обхватил ладонями тонкую талию. Стоило коснуться этой податливой, нежной кожи, как в нём вспыхнула дремавшая жадность.

Сдержанные поцелуи сменились глубокими и тягучими. Он слизнул вчерашние отметины на плече, а затем снова всосал кожу, оставляя новый след. Под водой его рука, словно змея, скользнула по бедру Хэджина и проникла между плотно сжатых ног.

Пальцы уверенно обхватили уже напрягшееся естество омеги.

— Ах... н-не надо...

«Я думал, он не собирается ничего делать». Застигнутый врасплох, Хэджин инстинктивно обернулся. Но, увидев лицо Лайла, он на мгновение потерял дар речи.

Лайл всегда выглядел безупречно, даже дома. Поэтому вид его мокрых волос, упавших на лоб, был непривычно притягательным. Утром он бывал таким же естественным, но Хэджин обычно был слишком дезориентирован после сна, чтобы рассматривать его так пристально.

Глядя на влажные пряди, прилипшие к благородному лбу, Хэджин снова сглотнул. «Неужели я такой извращенец?» Ему стало не по себе от собственного влечения, и он, не зная, куда деть глаза, уткнулся в свои колени. Рука Лайла, несмотря на все попытки юноши отстраниться, продолжала настойчиво и ритмично ласкать его.

Внезапно его тело резко притянули назад. Хэджин почувствовал спиной нечто твёрдое и горячее. Было странно, что он не замечал этого присутствия до сих пор. Феромоны вокруг них мгновенно сменили окраску.

Теперь они были пропитаны откровенным, первобытным желанием.

Хэджин отчётливо ощутил, как внутри него самого вспыхнуло ответное пламя. Оказалось, не он один предавался грешным фантазиям.

Впрочем, это вряд ли могло служить утешением, поэтому он лишь жалобно нахмурился.

— Ты же сам просил не спрашивать каждый раз.

На немой вопрос в глазах Хэджина Лайл ответил голосом, полным тёмной страсти. Юноша широко распахнул глаза, осознав, какую оплошность допустил своими словами в прошлом.

Лайл нарочно дразнил его, растягивая губы в улыбке, отчего взгляд Хэджина стал совсем растерянным. Эта беззащитность была настолько прекрасной, что самообладание альфы истончалось, как паутинка на ветру. Казалось, ещё секунда — и оно лопнет.

— Видишь, какой я послушный? М-м?

Несмотря на бушующий внутри шторм, Лайл отчаянно старался действовать мягко. Он продолжал ласкать тело Хэджина с заботой и нежностью. Уголки глаз омеги быстро покраснели от подступающего экстаза.

«Только не бросай меня».

Слова, которые Лайл больше всего хотел произнести, он заставил себя проглотить. Он не хотел давить на Хэджина, который и так нёс на своих плечах слишком тяжкий груз. Его задачей было стать для него единственным миром, в котором не останется места для других мыслей.

Раз юноша любит сладкое, он будет окружать его только самым лучшим. У него была власть и возможность осыпать Хэджина всеми сокровищами этого мира.

— Ах...!

Лайл много раз ласкал его губами, но вот так, руками — почти никогда. Обычно у него не хватало терпения на долгие прелюдии.

Когда он начал медленно водить большим пальцем по головке, Хэджин окончательно затвердел. Из-за того, что юноша постоянно пытался отстраниться, Лайл просто подхватил его и усадил к себе на колени. В воде тело Хэджина казалось невесомым, и он легко поддался напору.

— Ах, подождите, если так... ах...

Лайл жадно втиснул своё собственное возбуждённое естество между бёдер Хэджина. Смущённый такой близостью, юноша попытался плотно сомкнуть ноги. Лайл позволил ему это, и их колени соприкоснулись.

Теперь Лайл оказался надёжно зажат в тесных тисках его бёдер. Он слегка приподнял подбородок Хэджина, который пытался спрятать взгляд. Стоило альфе чуть надавить пальцами, требуя внимания, как влажный, затуманенный взор омеги снова обратился к нему.

Лайл без промедления захватил его губы в плен. Одновременно с этим он обхватил их обоих одной рукой. Стимуляция была настолько острой, что бёдра Хэджина судорожно сжались. Поглощая его стоны вместе с поцелуями, Лайл продолжал свои движения.

— Ах... ха... м-м-м...

Наслаждение, готовое растворить его в тёплой воде, вновь накрыло Хэджина с головой. Лайл действовал ещё более тягуче и одержимо, чем вчера, не давая ни секунды передышки.

Как он и предсказывал, после такой «тренировки» аппетит разыгрался нешуточный.