Экстра 5

В один из весенних дней, когда Лайл лично приехал в колледж, чтобы забрать Хэджина, в прессе поднялся небольшой переполох. Именно тогда личность «того самого омеги», о котором раньше лишь изредка шептались в сомнительных таблоидах, наконец стала достоянием общественности. Безудержное давление со стороны корпорации «Вермут» прекратилось, и крупные издания тоже начали упоминать о существовании Хэджина.

Однако, не желая ссориться с крупнейшим рекламодателем, журналисты подавали новости сдержанно, будто вскользь. То, что это решение было верным, подтвердилось довольно быстро: едва пара СМИ позволила себе грубые высказывания в адрес юноши, как тут же стала мишенью для налоговых проверок.

В стенах учебного заведения, впрочем, замять дело не удалось. Против любопытства и длинных языков энергичных студентов любые запреты бессильны, так что Хэджин в одночасье превратился в самую обсуждаемую персону. Первое время это бешеное внимание тяготило его, но постепенно страсти улеглись. Когда все увидели, что он по-прежнему скромно корпит над учебниками в компании друзей, интерес к нему начал угасать. А чёткий и сильный след чужих феромонов, который омега носил на себе ежедневно, расставил все точки над «ё»: причины столь плотной опеки стали очевидны, и количество сплетен пошло на убыль.

К началу лета Хэджин окончательно влился в привычный ритм. Он понимал: даже если бы пересуды не прекратились, он бы не бросил учёбу. К пристальным взглядам ему было не привыкать.

«Не будь это связано с Лайлом, они нашли бы другой повод — чёрные волосы или моё происхождение» — подумал он. Хэджин привык к навязчивому вниманию ещё задолго до этих событий.

До окончания двухгодичного муниципального колледжа оставалось совсем немного. Хэджин решил, что если станет совсем невыносимо или опасно, он просто уйдёт, и эта мысль принесла ему удивительное спокойствие. Словно все те колючие взгляды больше не могли его задеть.

— Нападай скорее, Брайт! — азартно воскликнула Браун. — Кто проиграет, завтра проставляет напитки на весь день.

В один из типичных для Хэви-Рейн хмурых дней троица сразу после пар отправилась в игровую комнату особняка. Сегодня в расписании значилась лишь «История архитектуры», так что день выдался свободным.

Хэджин едва заметно улыбнулся, глядя на её вызов. Браун, судя по всему, всю неделю только и делала, что готовилась к реваншу после прошлых поражений. Она даже убрала свои рыжие волосы в тугой узел — верный признак серьёзного настроя.

— Идёт.

Отношения с Браун и Миллером остались прежними, чему Хэджин был искренне рад. Честно говоря, в тот день, когда он вернулся домой в полубессознательном состоянии на руках у Лайла, он всерьёз опасался, что между ними возникнет неловкость. Было бы жаль терять первых за долгое время друзей. К счастью, на следующее утро ребята вели себя как обычно. Миллер, правда, засыпал его вопросами, но в них не было желчи — лишь чистое любопытство. Браун же, как и всегда, была тактична и периодически отвешивала другу подзатыльники, чтобы тот не перегибал палку.

— Брайт! Можно я возьму эту? О, она ещё запечатана!

— Бери.

— Обалдеть, это же новинка от «N»! Она только через неделю выходит! Как ты её достал?

Миллер, не дожидаясь ответа, с восторгом умчался к противоположной стене, где уже включал нужную консоль. Лайл частенько приносил игры, которые ещё не поступили в продажу. Объяснять это было немного неловко, поэтому Хэджин ценил то, как легко друзья принимали подобные вещи.

Все трое учились на одном факультете, поэтому студенты-историки иногда пытались выведать у ребят подробности о Хэджине. Случайно став свидетелем такой сцены, Хэджин заметил, как Браун и Миллер ловко отшивают любопытных. Наверняка за его спиной им приходилось сталкиваться с куда большим навязчивым вниманием.

Он был благодарен им за эти усилия и за то, что они продолжали относиться к нему как к обычному человеку. В их компании он часто вспоминал то время, когда дом был полон шумных друзей его брата. Раньше от этих воспоминаний щемило в груди, но теперь, когда он сам жил похожей жизнью, это приносило странное утешение.

— Кстати, Брайт, слышал новости? О матче на следующей неделе.

— О матче?

— Ну да, наша футбольная команда вышла в финал!

— Вот как.

Колледж Хэджина был небольшим, но, как и полагается заведению в богатом городе, отлично обустроенным. Команда по американскому футболу, как выяснилось, уверенно шла к победе в региональном турнире.

— В общежитии все с ума сходят! — донёсся сзади восторженный крик Миллера. — Первый финал за двадцать лет! К тому же игра пройдёт совсем рядом, на стадионе неподалёку.

Браун внимательно посмотрела на Хэджина. Она помнила, как недавно в поисках аудитории он замер, заворожённо наблюдая за тренировкой футболистов.

— Видела, тебе это интересно. Пойдём с нами?

При виде футбольной формы Хэджин неизменно вспоминал брата. Тот ушёл слишком рано, в самый расцвет своей юности. Когда лица игроков скрывались за шлемами, Хэджину на миг казалось, что перед ним снова он. Воспоминания о трибунах, криках родителей и детском страхе, когда брата сбивали с ног, нахлынули волной.

«Хочу пойти. Хочу почувствовать это снова» — пронеслось в его голове, и это робкое проявление интереса к жизни не могло его не радовать.

— Да. Я подумаю.

Последующая игра была невероятно напряжённой. Браун явно тренировалась — Хэджин, несмотря на свой опыт, проиграл несколько раундов подряд. Время пролетело незаметно. В какой-то момент Марк принёс закуски, но к ним почти не прикоснулись. Лишь когда в коридоре раздался мелодичный звонок, Хэджин опомнился.

— Ох, уже столько времени?

Браун неловко взглянула на экран телефона. Снаружи начало смеркаться. Свет в комнате не зажигали, и лишь мерцание монитора разгоняло густые сумерки. В этот момент дверь тихо отворилась.

— Хэджин.

— ...Лайл.

Этот момент напомнил о детстве: будто родители застукали тебя за приставкой вместо уроков. Хэджин неловко потёр шею, заметив за спиной Лайла Марка, который шутливо нахмурился, подыгрывая ситуации.

— Хорошо проводите время?

Лайл шагнул в комнату. Несмотря на сумерки, он выглядел безупречно — ни один золотистый волосок не выбился из идеальной укладки. Он быстро окинул взглядом тёмное помещение и нетронутые закуски. Хэджин почувствовал, как к щекам подступает жар.

— Я дома, Хэджин.

— С возвращением.

Лайл притянул Хэджина к себе, обнимая с почти болезненной нежностью. Браун тактично отвела глаза, гадая, как бы поскорее уйти и не мешать. Вермут всегда был тяжёлым человеком. Она хотела уйти до его приезда, но игра слишком затянула.

Каждый раз, видя его таким, можно было подумать, что он вернулся из опасной экспедиции, а не из офиса. Образ «холодного магната» из новостей никак не вязался с тем, как он вёл себя рядом с Хэджином. Иногда это казалось чем-то нереальным, особенно учитывая, что его партнёром был её тихий друг.

Как бета, Браун не чувствовала запахов, но знала, что Вермут постоянно оставляет на Хэджине густую метку. Иногда студенты-альфы в колледже даже инстинктивно пятились, почуяв его ауру.

— Кхм... Господин, — мягко вмешался Марк, — не стоит ли сначала проводить гостей?

Лайл обернулся. Его взгляд, только что согретый теплом при виде Хэджина, мгновенно стал ледяным. Он всегда вёл себя с ними вежливо, но его полное равнодушие было слишком очевидным.

— Виноват. Доброго пути. Марк, распорядись, чтобы гостей отвезли домой.

— Слушаюсь, господин.

— До свидания!

— До... до свидания, — пробормотал Миллер, чей голос предательски дрогнул. Он до сих пор до смерти боялся Вермута. Миллер часто повторял, что даже без феромонов от этого человека исходит пугающая мощь.

Слава Лайла Вермута гремела далеко за пределами деловых кругов. О его ненависти к омегам ходили легенды — случай с фанаткой, которую он засудил за распыление феромонов, знала вся страна. То, что он вступил в нормальные отношения, стало шоком. А то, что его избранником стал скромный Хэджин Брайт, — и вовсе немыслимой сенсацией. Браун порой казалось, что они — самая странная пара на свете. Когда же она узнала, что Хэджин живёт в этом особняке, в голову невольно полезли все те жуткие слухи, которыми вечно обрастала фамилия Вермут.

Однако, оказавшись в особняке, Браун поняла: Брайт здесь вовсе не прозябал, вопреки слухам. Напротив, он жил по-настоящему полной, наполненной простым домашним уютом жизнью.

— Пока! До завтра.

Лайл, лишь на мгновение удостоив гостей коротким взглядом, тут же вернулся к Хэджину, который с совершенно беспечным видом махал им на прощание.

Увидев эту сцену впервые, Браун мгновенно выбросила из головы все мрачные сплетни. Даже в кино ей не доводилось встречать такого взгляда — прямого, искреннего, исполненного обожания. Холодные синие глаза Вермута, обычно напоминавшие лёд, теплели лишь тогда, когда он смотрел на Брайта.

Но важнее было то, что Хэджин отвечал ему тем же. Он с поразительной естественностью принимал всё то обожание, что изливал на него Лайл. Стоило увидеть их вместе, как Браун тут же отказалась от мысли, что они не подходят друг другу.

И хотя они не были друзьями детства, её накрыло странное чувство облегчения. Он выглядел счастливым — и этого было достаточно. Бросив на прощание шутливую фразу, она легко зашагала прочь.

— Ладно, до завтра. И не забудь: в игре победила я!

— Ну...

Глядя на то, как Хэджин недовольно морщит нос и издаёт протестующий стон, Лайл тихо рассмеялся. Оказавшись наконец наедине, он притянул юношу к себе ещё крепче, наслаждаясь моментом.

Он коснулся губами его щеки, чуть припухшей от наигранной обиды на слова подруги. Лайлу весь день не терпелось уткнуться носом в это мягкое тело — это желание изводило его до предела.

— Я не проиграл. Ещё одна партия — и была бы ничья...

— Похоже, схватка была не на жизнь, а на смерть.

Когда Лайл так легко согласился с ним, Хэджин почему-то снова коснулся рукой шеи. Альфа вновь тихо рассмеялся, зная: эта привычка всегда выдаёт смущение омеги.

— Надеюсь, ты не забывал есть, пока играл? М-м?

— ...Я ел.

Заметив, как взгляд Лайла снова скользнул к подносу с закусками, Хэджин ответил довольно уклончиво. Впрочем, он не лгал: обед действительно был плотным.

Как-то раз он так увлёкся игрой, что пропустил приём пищи, и потом Лайл изводил его заботой весь вечер. Тогда даже Марк деликатно посоветовал ему в следующий раз держать хотя бы сэндвич в одной руке.

Хотя ноги всё ещё быстро уставали при долгой ходьбе, а лёгкое недомогание стало привычным спутником, Хэджин уже не был так слаб, чтобы падать в обморок от одного пропущенного обеда. Однако гиперопека со стороны Лайла и прислуги никуда не делась.

— Кстати, скоро будет футбольный матч.

Хэджин поспешил перевести тему, опасаясь, что Лайл сейчас снова начнёт расспросы о его самочувствии. К тому же, он как раз хотел об этом поговорить.

— Американский футбол?

— Да. Наша университетская команда вышла в финал.

Лайл, пристально наблюдавший за этой неумелой попыткой сменить тему, снова усмехнулся. Ладно, на этот раз он позволит ему ускользнуть.

— Ты и раньше интересовался этим?

— Ну... немного.

От этого пристального взгляда зачесалось за ухом. Хэджин потёр кожу и, послушный жесту Лайла, вышел вслед за ним из игровой.

Недавно в коридорах особняка перестелили ковры. Ворс стал мягче и плотнее, так что теперь при ходьбе лодыжки болели гораздо меньше.

В одном из крыльев главного здания даже установили лифт. Для Хэджина, которому было тяжело преодолевать лестницу даже в один пролёт, это стало настоящим спасением. Лайл, правда, всё равно ворчал: путь до лифта казался ему слишком долгим. Но в старинном особняке место для шахты было ограничено конструкцией здания.

Пока шли строительные работы, они какое-то время жили в городском пентхаусе. Когда стало ясно, что перепланировка особняка не удовлетворит его запросы до конца, Лайл предложил навсегда перебраться в город. Но Хэджин, всё обдумав, предпочёл вернуться.

Огни суетливого мегаполиса были по-своему красивы, но если уж выбирать вид из окна на каждый день, то бескрайние луга вокруг поместья нравились ему куда больше. С тех пор как упокоились его близкие, эта пустошь перестала казаться ему безжизненной и пугающей.

Шагая рука об руку с Лайлом, Хэджин поймал себя на мысли, что коридоры дома неузнаваемо изменились. Теперь даже в отсутствие альфы прогулки по особняку не были для него испытанием. Повсюду появились незаметные опоры, за которые можно было ухватиться, а на привычных маршрутах Хэджина расставили удобные кресла, чтобы он мог передохнуть в любой момент.

Кто бы мог подумать, что он привяжется к этому месту. Пути судьбы действительно неисповедимы.

— Финал пройдёт на стадионе рядом с колледжем. Мы собираемся пойти вместе с Браун и Миллером. Не хотите присоединиться?

От нахлынувших мыслей в груди снова стало тепло. Хэджин обернулся к Лайлу с открытой, светлой улыбкой. Он понимал, что появление главы корпорации вызовет шумиху, но сама идея совместной вылазки казалась ему замечательной.

— Мне не стоит лезть в детские забавы.

— Если судить по возрасту, то я тоже не так уж юн...

Лайл лишь усмехнулся в ответ на это возражение. На самом деле, из-за типичной для азиатов моложавости Хэджин выглядел ровесником студентов, хотя был значительно старше Браун и Миллера, едва окончивших школу. Те были просто в шоке, когда он впервые открыл им свою тайну.

Решив, что Лайлу просто не интересен спорт, Хэджин лишь пожал плечами. Благодаря лифту они добрались до столовой в считаные мгновения.

— Ах да... в тот день... м-м, я бы хотел пойти без метки.

Хэджин рассудил, что если он пойдёт один, то сможет провести время спокойно. Натянет кепку поглубже, затеряется среди друзей — и никто не обратит на него внимания.

— Вы ведь не против?

Слова, сорвавшиеся с губ Хэджина, отозвались в сердце Лайла вязкой, тягучей горечью. Тревога мгновенно захлестнула его, но ответ был предопределён.

— ...Хорошо.

Пусть те двое друзей и были бетами, Лайл не мог успокоиться. Хэджин проявился поздно, и все годы, когда формируются сексуальные предпочтения, он прожил как бета. Для Лайла это означало одно: угроза может исходить от любого человека.

После того дня, когда он открыто приехал за ним в колледж, Хэджин разрешил не скрывать их отношения, но всё равно в этом оставалась какая-то недосказанность. Ведь с самого начала Лайлу было позволено лишь одно — быть рядом. И то, что он сам сгорал от любви, вовсе не означало, что он вправе требовать того же в ответ.

Даже эта пахучая метка — была лишь его собственным капризом, навязанным силой. Между ними не было твёрдой клятвы, не было взаимного признания в любви.

«Нельзя придавать слишком большое значение его словам о том, что мои феромоны ему приятны» — убеждал себя Лайл, пытаясь унять внутреннюю бурю. То же касалось и советов Хэджина насчёт мест для влюблённых. Возможно, омега просто позволял Лайлу быть рядом лишь потому, что его запах, в отличие от других альф, не вызывал у него тошноты.

— Лайл? Всё в порядке?

От резкого падения уверенности феромоны альфы пришли в смятение. Почувствовав это, Хэджин с недоумением взглянул на него. Этот прозрачный, чистый взгляд, казалось, резал без ножа.

Хэджин явно просто жалел его — этого вечно тревожного, неуверенного человека. И хотя теперь они могли стоять плечом к плечу на глазах у всех, самооценка Лайла с каждым днём всё глубже погружалась в вязкую трясину сомнений.

— Всё нормально. Пойдём.

Лайл с трудом взял эмоции под контроль.

Даже если это была всего лишь жалость, он был готов на всё, лишь бы греться в лучах внимания Хэджина.

— Уа-а-а-а-а! У! У! У!

— .......

День финала. Хэджин и Браун в полном оцепенении смотрели вперёд. Миллер, чьё лицо было густо измазано боевым раскрасом, повис на ограждении и издавал нечеловеческие вопли.

Рядом с ним бесчинствовала толпа таких же оголтелых болельщиков. Матч ещё даже не начался, а это было всего лишь локальное соревнование, больше похожее на сельскую ярмарку, поэтому окружающие смотрели на них с явным замешательством.

— Честно говоря, я позвала тебя только потому, что мне было неловко оставаться с этим придурком один на один, — вздохнула Браун, сокрушённо глядя в затылок Миллеру.

Хэджин, застывший с полуоткрытым ртом, с трудом выдавил:

— ...Ты всё правильно сделала.

В этом безумии даже появление самого Лайла Вермута прошло бы незамеченным — никто просто не рискнул бы отвести взгляд от беснующегося Миллера. К нему примкнули приятели из общежития, и шум стал просто невыносимым.

Миллер занял им места, но Браун потихоньку оттеснила Хэджина повыше. Поднявшись на пару рядов по бетонным ступеням трибуны, они создали спасительную дистанцию, позволявшую делать вид, что они не имеют к этому безумцу никакого отношения.

Только тогда Браун, наконец удовлетворённая, уселась поудобнее и завела разговор.

— Кстати, слышал? Тот кретин внезапно забрал документы.

До этого она долго рассуждала о том, насколько нелепым получился плакат, который Миллер мастерил всю ночь, но теперь внезапно сменила тему.

— Кто это? — переспросил Хэджин.

— Ну тот, помнишь? Который вечно обзывал тебя азиатом.

— А-а...

Только после этих слов Хэджин вспомнил события нескольких месяцев назад. С тех пор тот парень ни разу не попадался ему на глаза, и Хэджин лишь мельком подумал, что тот, должно быть, просто испугался Лайла. Новость о том, что он в итоге забрал документы, стала неожиданностью.

— Почему?

— Да кто его знает. После того как его все обсмеяли за то, что он намочил штаны прямо в кампусе, он просто испарился. Видимо, не выдержал позора.

— Понятно.

Для вспыльчивых молодых людей, одержимых идеей «альфа-самцовости», это был смертный приговор. В их культуре даже обычные беты-мужчины привыкли выставлять напоказ напускную браваду, притворяясь героями. А тут — публичное унижение: обмочиться под давлением чужих феромонов на глазах у всех. Пожалуй, этого вполне достаточно, чтобы захотеть сменить колледж. Впрочем, для Хэджина это не имело значения. Он поймал себя на мысли, что даже не помнит тех оскорблений, которые этот человек когда-то выкрикивал ему в лицо.

— Ну да ладно. Кстати, ты сделал задание к следующей паре?

Браун явно упомянула об этом лишь к слову и тут же перевела разговор на другое. Имя того альфы больше не всплывало.

— Уо-о-о-о! Вперёд!

Матч наконец начался. Миллер, который до этого просто бессвязно орал, теперь включился в организованную поддержку вместе с друзьями. Хэджин раньше часто слышал эти кричалки, проходя мимо стадиона, но только сейчас узнал, что это официальный гимн их школы.

От такого напора он поначалу даже растерялся. Браун, которая ещё минуту назад смотрела на Миллера с бесконечным презрением, теперь сама вскакивала и кричала каждый раз, когда мяч переходил к их команде.

— Да! Давай! Размажь его!

— .......

Хэджин молча наблюдал за полем. Форма его колледжа была тёмно-синего цвета. По роковому совпадению, основной комплект, который когда-то носил его брат, был почти такого же оттенка, и это невольно приковывало взгляд.

Несмотря на то что он годами старался об этом не думать, правила американского футбола всплыли в памяти так чётко, будто он изучал их только вчера. Он вспомнил, как по ночам тайком читал под одеялом книгу со схемами игры, чтобы понимать, что делает на поле его брат.

На следующее утро, видя его заспанным и бледным, родители ворчали, что детям нужно вовремя ложиться спать. А потом отец и брат усаживались рядом и терпеливо объясняли ему каждое сложное слово из той книги.

На губах Хэджина заиграла едва заметная улыбка. Он словно осторожно коснулся хрупкой жемчужины воспоминаний, которую раньше боялся даже вынуть из шкатулки — настолько это было больно.

— Послушай.

В этот момент чьё-то присутствие за спиной заставило его вздрогнуть. Голос раздался слишком близко. Хэджин обернулся и увидел высокого незнакомого альфу, который смотрел на него сверху вниз. Дистанция была пугающе короткой для первого знакомства.

— Да? — отозвался Хэджин, мельком оглядываясь.

Телохранители, которые, очевидно, следили за ситуацией ещё до того, как незнакомец подошёл, уже начали медленно сокращать расстояние.

— Ты ведь омега, верно?

— ...Почему вы спрашиваете?

Мужчина был довольно привлекателен, но его улыбка казалась неприятной, липкой. Он не выпускал феромоны открыто, но тяжёлый шлейф, витающий вокруг него, не оставлял сомнений в его природе.

— Я не ошибся. Ты мне приглянулся. Дашь свой номер?

— Нет.

Хэджин ответил сухо и сразу же попытался отодвинуться ближе к Браун. Та, почуяв неладное, оторвалась от игры и подозрительно уставилась на непрошеного гостя.

— Вижу, что ты рецессивный, но разве я плох для тебя? — Мужчина оказался настырным. Стоило Хэджину отстраниться, как он снова шагнул следом.

Хэджин решил просто встать и уйти. Браун, заметив его маневр, быстро подхватила вещи и встала рядом, закрывая друга. Но альфа лишь вальяжно поднял руки, продолжая гнуть свою линию, словно и не слышал отказа.

— Ну чего ты ломаешься? Дать номер — это ведь несложно. Зачем так грубо?

Его тон был скользким. Он говорил так, будто это Хэджин вёл себя неправильно, вызывая чувство глухого раздражения. Если бы он проявил открытую агрессию, телохранители уже вмешались бы, но ситуация балансировала на грани обычного приставания.

— Вам же сказали «нет», — не выдержала Браун. Но альфа даже не взглянул на неё, продолжая буравить глазами Хэджина.

Пока омега в дискомфорте хмурил брови, за этой сценой уже наблюдал кое-кто другой. Это был Лайл.

Сегодня он, послушный просьбе Хэджина, не оставил на нём свою метку. И это решение далось ему мучительно: весь день его не покидала необъяснимая тревога. Раньше возможность оставить метку была для него естественным правом, а теперь стала драгоценным позволением.

Жадность внутри него росла с каждым днём. Осознав всю хрупкость и глубину их связи, Лайл больше не мог спокойно сидеть в офисе. В итоге, наплевав на уговоры секретаря, он приехал сюда. Он не был уверен, не разозлится ли Хэджин, увидев его, и лишь робко надеялся на то, что тот сам звал его вначале.

Увидев со спины тонкую фигуру Хэджина, Лайл начал медленно приближаться, как вдруг заметил подозрительного типа. Шаг альфы мгновенно ускорился. Услышанное повергло его в ярость: какой-то подонок, проигнорировав четкий отказ, продолжал распускать хвост перед его омегой.

Лайл снова пожалел, что не оставил на нём свой запах. Нужно было пометить его так густо, чтобы подобные ничтожества даже дышать в его сторону боялись.

Подойдя почти вплотную, Лайл уже собирался вмешаться. Даже со спины он кожей чувствовал, как Хэджину неуютно. Мысль о том, что этот чужак может вдыхать аромат его омеги, пока тот не защищён аурой Лайла, заставляла его кровь закипать.

— Не строй из себя недотрогу, это выглядит дешево. Давай просто...

— У меня есть любимый человек, — негромко, но отчетливо произнёс Хэджин.

Лайл замер, и этот голос пронзил его сердце.

— Что? — переспросил незнакомец.

— И даже если бы его не было, вы мне не нравитесь. Мне нужно повторить это ещё раз?

Спокойный голос Хэджина прозвучал для Лайла как абсолютная истина. Все сомнения и страхи, мучившие его последние дни, развеялись в одно мгновение.

— О! Господин Вермут! — Браун, заметив его, намеренно громко окликнула его по фамилии.

Лайл понял её маневр: она пыталась официально обозначить его присутствие, чтобы избавить Хэджина от наглеца. Кивнув ей в знак благодарности, Лайл перевёл взгляд на Хэджина, который как раз оборачивался. Хмурое выражение лица юноши мгновенно сменилось светом.

— Лайл!

«Ах...»

В этом сером, затянутом тучами городе Хэджин сиял ярче солнца.

— Вы пришли.

— Да. Удалось закончить дела пораньше.

Слова Хэджина о том, что у него есть любимый человек, не были просто удобной ложью, чтобы отделаться от навязчивого ухажёра. В его интонации сквозила такая искренность и покой, что Лайлу на миг захотелось расплакаться от переполнявших его чувств.

Он подошёл и привычно обнял омегу, наконец почувствовав его родной, едва уловимый аромат. Запечатлев короткий поцелуй на кончике брови Хэджина, Лайл медленно поднял глаза. Незнакомец, только что донимавший его партнёра, теперь стоял бледный как полотно.

— У вас есть какое-то дело к моему возлюбленному? — ледяным тоном осведомился Лайл.

Этот момент, когда он мог открыто назвать его своим, был для него высшим даром.

По дороге домой Хэджин пристально наблюдал за профилем Лайла, пока тот осторожно массировал его колени. На губах альфы играла какая-то подозрительно довольная улыбка.

Матч закончился полным провалом. Колледж Хэджина, который в начале ещё хоть как-то держался, во второй половине игры окончательно потерял темп. Разрыв в счёте стал катастрофическим. Даже на взгляд Хэджина, мастерство обеих команд оставляло желать лучшего.

Просто его школа оказалась ещё слабее противника. Тем не менее, Миллер и Браун до конца сокрушались из-за поражения. Хэджин не стал критиковать игроков, а лишь тихо поддакивал друзьям.

Всё это время Лайл оставался рядом. Как он и ожидал, они приковывали к себе сотни взглядов, но, на удивление, это не вызывало привычного дискомфорта.

— Сегодня случилось что-то хорошее? — спросил Хэджин.

На протяжении всей скучной игры феромоны Лайла буквально вибрировали от радости. Это было настолько очевидно, что Хэджин не выдержал. Однако ответ оказался совсем не тем, что он ожидал.

— Хэджин, можно мне оставить на тебе метку?

Юноша удивленно округлил глаза. Солнце уже зашло, и единственным планом на вечер было вернуться домой, принять ванну и лечь спать. Тратить феромоны сейчас казалось бессмысленным занятием, хотя для такого сильного альфы это и не было проблемой.

— Но... мы же и так едем домой...

— Просто... мне очень хочется.

Атмосфера в машине изменилась. Пока Хэджин в замешательстве смотрел на него, Лайл склонился ближе, подставляя под свет фонарей свои золотистые ресницы.

— Мы ведь возлюбленные.

Лайл потёрся носом о щёку Хэджина, почти по-кошачьи ластясь к нему. Омега неловко повёл плечами, оказавшись лицом к лицу с этой ослепительной красотой.

«Значит, он всё слышал» — догадалось сердце.

В груди стало тесно от щекочущего чувства. Хэджину хотелось коснуться своей шеи, но руки Лайла, только что разминавшие его ноги, теперь крепко сжали его ладони. Переплетя их пальцы в замок, Лайл поймал его взгляд.

Хэджину показалось, что его сердце сорвалось в глубину этих синих, как горные озёра, глаз.

Раньше Лайл, молящий о метке как утопающий о спасении, вызывал лишь жалость. Но Лайл, который вот так открыто демонстрировал свои чувства и смаковал слово возлюбленный... он был куда опаснее. Для самого сердца.

— Ну, хорошо...

В конце концов Хэджин, не в силах справиться с нахлынувшим волнением, отвернулся к окну. Как только он дал своё согласие, Лайл уткнулся лицом в его шею и медленно выпустил феромоны. Пространство салона мгновенно заполнил густой, терпкий аромат, напоминающий дыхание векового леса.

Пока длился этот интимный процесс, Хэджин упрямо смотрел на проплывающий за стеклом пейзаж, хотя кончики его ушей покраснели так сильно, будто были готовы вспыхнуть.

После того похода на стадион особняк буквально захлестнула волна подарков. Казалось, Лайл вознамерился заполнить всё огромное поместье цветами и подношениями для Хэджина. Юноша уже сбился со счёта, пытаясь вспомнить, сколько зданий было переписано на его имя.

Он не раз повторял, что не нуждается в подобном, но Лайл лишь загадочно улыбался. Когда же альфа признался, что просто не знает иного способа выразить свои чувства, Хэджину осталось лишь смиренно принять это.

Среди бесконечного потока подношений нашлось и кое-что особенное: билеты на матч профессиональной лиги по американскому футболу.

— Пожалуй, это наши места.

— Ого... я впервые на таком огромном стадионе.

— Я тоже.

Хэджин во все глаза разглядывал VIP-ложу. Билеты на подобные игры считались самыми труднодоступными в мире, и это не было преувеличением. После недавнего финала в колледже интерес юноши к спорту проснулся, и он пару раз искал информацию о высшей лиге в сети. Он планировал посмотреть трансляцию, но даже не мечтал о том, чтобы увидеть всё вживую. Внимание Лайла к его мимолётным желаниям вызывало в душе тёплую благодарность.

— Тебе нравится место?

— Оно идеальное.

Сказать нравится было бы почти оскорблением. С этой точки поле просматривалось как на ладони, а сама ложа была спроектирована так, чтобы пара могла оставаться наедине, скрытая от чужих глаз. Здесь их никто не беспокоил, что позволяло полностью сосредоточиться на игре.

От мощного гула трибун сердце Хэджина забилось в унисон с ритмом стадиона. Предвкушение необычного свидания кружило голову. В этот момент его посетила мысль: как было бы чудесно и дальше открывать для себя мир вместе с этим человеком.

— Кажется, тебе и правда по душе.

— Да, очень.

Лайл довольно хмыкнул, и Хэджин согласно кивнул в ответ. Альфа никогда раньше не проявлял интереса к подобным зрелищам, и то, что он согласился составить компанию, было по-настоящему ценно.

Хэджин расставил напитки на столике и нетерпеливо заерзал на стуле. Они приехали аккурат к началу, так что ждать оставалось недолго.

— Говорят, в этот раз «Даллас» фаворит.

Лайл рассуждал о шансах команд с таким знанием дела, что Хэджин невольно полюбопытствовал:

— Лайл, вы часто смотрите футбол?

— Разумеется, — уверенно ответил альфа, хотя уголок его губ едва заметно дрогнул. — Мне, как спонсору, приходится следить за положением дел.

В тот же миг огромные экраны по всему периметру стадиона и центральное табло под потолком синхронно вспыхнули логотипом корпорации «Вермут». Следом пошли ролики дочерних компаний, и только теперь Хэджин заметил, что даже ограждения поля пестрят знакомой эмблемой.

Когда череда роскошной рекламы подошла к концу, прозвучал долгий свисток, возвестивший о начале матча.

— Ах...

В такие минуты Хэджин остро ощущал, что до сих пор очень мало знает об истинном влиянии Лайла. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет до конца привыкнуть к масштабам его власти.

— У тебя есть любимая команда?

— М-м, брат болел за «Чикаго», а у меня нет предпочтений.

Лайл нежно коснулся его щеки большим пальцем, поддерживая разговор. Глядя на то, как игроки выстраиваются для первой атаки, Хэджин снова погрузился в прошлое. В последнее время воспоминания о брате стали приходить чаще — стоило лишь однажды дать волю чувствам. Он заворожённо следил за первым столкновением спортсменов в тяжёлых шлемах.

Вдруг он почувствовал, как феромоны сидящего рядом альфы изменились: в них проскользнула тревога и лёгкое раздражение.

— Почему вы не в духе? Не любите команду «Чикаго»?

— Есть одна причина...

Ответ прозвучал почти обиженно, что вызвало у Хэджина недоумение. Последние недели Лайл пребывал в прекрасном расположении духа, но сегодня его настроение явно начало колебаться. Хэджин прищурился, пытаясь понять, в чём дело — он не хотел, чтобы из-за недомолвок снова возникло какое-нибудь недоразумение.

— Расскажите мне.

— ...Просто я приревновал к тому, с каким восторгом ты на них смотришь, — признался Лайл.

Слова сорвались с губ прежде, чем он успел их обдумать. Смутившись своей откровенности, он тут же прикрыл рот ладонью.

Лайл и сам понимал, что в последнее время ведёт себя как окрылённый юнец. Но он не видел ни одной причины сдерживать этот порыв. Ему хотелось осыпать Хэджина дарами, даже зная, что тот равнодушен к недвижимости и богатству. За каждым подарком стояло одно-единственное желание: чтобы у его омеги было всё самое лучшее.

Теперь же жадность выросла настолько, что он мечтал о полном обладании. Лайлу нестерпимо хотелось надеть кольцо на этот изящный палец, заявив на него права перед всем миром, но он сдерживался. Он боялся переступить черту и испугать Хэджина. Он искренне старался не выходить за рамки того, что юноша был готов ему позволить.

И вот теперь он попался на этой нелепой, почти детской ревности. Сердце Лайла замерло в ожидании реакции, но когда он увидел мягкую улыбку на губах Хэджина, мир вокруг него словно подернулся дымкой.

— Я смотрел на них, потому что вспомнил брата.

— А...

Услышав правду, Лайл почувствовал, как напряжение покидает его тело, сменяясь ещё более глубоким смущением.

— Собственно, я и правила-то выучил только для того, чтобы ходить на его игры.

— Твой брат был капитаном команды, если я верно помню?

— Именно.

В доме Брайтов хранился старый семейный альбом. Лайл видел его, когда Хэджин со слезами на глазах перелистывал страницы: там было фото, где брат в футбольной форме держит на руках маленького Хэджина.

— Теперь ваша ревность прошла?

— ...Да.

Лайл снова закрыл лицо рукой, коря себя за глупость. Хэджин, не выказав ни тени насмешки над этой минутной слабостью, мягко взял Лайла за свободную ладонь.

«Пожалуй, этим рукам действительно подошло бы кольцо» — подумал он.

— «Даллас» получает отличный шанс! Дальний бросок... Какая точная передача! Игрок обходит защиту и рвётся к очковой зоне!

Градус игры рос. Хозяева поля и гости шли ноздря в ноздрю, демонстрируя захватывающее зрелище. Это было куда напряжённее, чем недавний матч в колледже. Хэджин, всё ещё не выпуская руки Лайла, полностью погрузился в процесс. Вскоре наступил перерыв.

— Противник оказался не из робких.

— У восьмидесятого номера отличный контроль мяча, — заметил Хэджин.

Пока они обсуждали детали, на экранах появился комментатор. После краткого и остроумного анализа первой половины игры он объявил о начале «минутки поцелуев». Зазвучала весёлая музыка, и на табло появилось ярко-розовое сердце.

— Время для поцелуев! Кто же станет следующим счастливчиком?

Внутри сердца замелькали лица зрителей. Толпа с азартом ждала, кого выберет объектив камеры. Хэджин, отхлебнув немного напитка, тоже с любопытством смотрел на экран. Внезапно музыка достигла пика, и камера замерла.

— И первые у нас... Тот самый завидный жених и его очаровательный спутник!

На огромном центральном табло красовались Лайл и Хэджин. Юноша почувствовал, что не в силах вынести этого — видеть собственное ошарашенное лицо на глазах у тысяч людей было невыносимо. В панике он умоляюще посмотрел на Лайла. Тот, кажется, тоже не ожидал такого поворота, удивлённо приподняв бровь.

— Спрячьте меня. Скорее.

— Хорошо.

Услышав этот отчаянный шёпот, Лайл не удержался от лёгкой улыбки. Повинуясь просьбе, он распахнул полы своего пиджака, укрывая лицо Хэджина от камер. И, склонившись к нему, не упустил возможности запечатлеть нежный поцелуй на лбу своего омеги.

— Ха-ха! Какая застенчивая пара! Что ж, давайте поищем кого-нибудь посмелее! О, а эти двое точно вместе?

Раскатистый смех ведущего разносился над трибунами подобно грому. Толпа весело загудела. Атмосфера была дружелюбной, но Хэджину всё равно хотелось провалиться сквозь землю от смущения.

Хэджин по-прежнему прятал лицо на груди у Лайла, и его шея горела густым румянцем.

— Мне засудить ведущего?

— Нет. Ничего не делайте, умоляю. Пожалуйста.

Лайл спросил это со смехом в голосе, но Хэджин лишь снова едва слышно прошептал ответ, словно заклиная его больше не привлекать к ним внимания. На этот раз Лайл рассмеялся ещё громче и окончательно укрыл юношу в своих объятиях. Не в силах сдержать захлестнувшее его счастье, он прильнул губами к его пылающему, разгорячённому затылку.

Свидание прошло успешно. Лайл твёрдо решил, что обязательно достанет билеты на Супер Боул для своего возлюбленного, который, как оказалось, так хорошо разбирался в игре.