Экстра 9

С середины апреля столбик термометра начал уверенно ползти вверх. Воздух прогрелся настолько, что теперь можно было гулять под дождём, не боясь продрогнуть до костей.

В это время года жители Хэви-Рейн Сити часто бродили по улицам прямо под мелкой моросью. Для горожан, чья жизнь протекала в вечной сырости, постоянно таскать с собой зонт было слишком утомительно.

Лайл, в отличие от простых смертных, никогда не мок под дождём. Внезапно он оторвал взгляд от документов. Как обычно, выдались напряжённые дни, когда выкроить время даже на короткую прогулку казалось роскошью. Мерный стук капель по стеклу прервал бесконечный поток мыслей о бизнесе, и в голове возник лишь один вопрос.

«Интересно, чем сейчас занят Хэджин?»

— Господин президент? — окликнул его секретарь.

— Есть новости из особняка?

Они были вместе уже пять лет. С одной стороны, казалось, что время пролетело незаметно, но с другой — эти годы были наполнены бесчисленным множеством общих воспоминаний.

Услышав вопрос начальника, секретарь привычным жестом активировал планшет. Сводки о Хэджине уже давно и прочно заняли верхнюю строчку в списке его приоритетных задач.

— Мне сообщили, что господин Брайт вовремя пообедал. Прикажете связаться с ним?

— Нет, я сам.

Приняв решение, Лайл отложил ручку и взял телефон. Список контактов в его личном аппарате, предназначенном исключительно для переписки с омегой, выглядел до смешного скудным для человека его статуса.

Перечитывая их недавнюю незамысловатую переписку, мужчина невольно улыбнулся. Он набрал короткое сообщение с вопросом, как дела, и положил гаджет на стол так, чтобы тот всегда был под рукой. Возможно, Хэджин сейчас спит после обеда, поэтому ответ придёт не сразу.

Когда-то дворецкий педантично докладывал Лайлу о каждом шаге юноши, но эта практика давно осталась в прошлом. Мужчина понял, что гораздо приятнее спрашивать обо всём лично.

Поначалу омега чувствовал себя неловко, но со временем привык и теперь часто писал первым. А иногда, когда ему хотелось поужинать в ресторане, он даже приезжал к зданию корпорации к концу рабочего дня. Для Лайла эти моменты были наполнены безграничным счастьем.

— Ах да, господин президент. Список гостей на предстоящий приём утверждён, — добавил секретарь.

Он стоял перед столом, ожидая подписи на важных документах, и, бросив короткий взгляд на часы, решил воспользоваться моментом. Опытный помощник знал: подкидывать шефу неприятные задачи нужно именно тогда, когда тот в хорошем настроении и быстро справляется с делами. Тем более, что после сообщения господину Брайту настроение начальника могло резко измениться. Годы безупречной службы научили секретаря этой маленькой хитрости.

— Хм.

Лайл вывел на монитор присланный список, бегло просмотрел его и, вычеркнув пару раздражающих имён, отправил обратно. Секретарь тут же переслал обновлённый вариант своим подчинённым, которые уже вовсю трудились над рассылкой приглашений.

Приближался официальный день рождения главы корпорации Вермут.

— Как поступим с партнёром для мероприятия?

— Я пойду один. Оставь графу пустой.

Сладко потянувшись, мужчина коротко бросил ответ и снова взялся за ручку. Его официальный праздник всегда сопровождался кучей бессмысленной суеты. Одна только мысль о предстоящем расписании вызывала у него глухое раздражение.

Поскольку это был день рождения самого президента, поздравления лились рекой. Для большинства это был лишь жалкий повод напомнить о себе и попытаться наладить связи с корпорацией.

Было бы замечательно просто принимать дежурные открытки, но, будучи главой огромной империи, Лайл не мог пренебрегать светскими обязанностями. Отсеяв откровенных льстецов, нужно было поддерживать отношения с теми компаниями, сотрудничество с которыми приносило реальную выгоду. А значит, придётся улыбаться и играть свою роль.

Именно поэтому в день рождения в Хэви-Рейн Сити устраивали грандиозный приём. А спустя несколько дней торжество повторялось уже в столице. Корпорация зародилась здесь, в городе вечных дождей, но игнорировать статус столицы было бы стратегической ошибкой.

Разумеется, список приглашённых ежегодно подвергался строжайшему отбору. Желтая пресса даже шутила, что перечень гостей на этой вечеринке — это негласный рейтинг самых влиятельных компаний года.

Но Лайлу было плевать на чужие пересуды. Для него эти дни означали лишь одно: невозможность провести время в объятиях любимого человека. Вместо этого придётся выслушивать фальшивые поздравления, за которыми скрывается голый расчёт. Несколько недель его график будет забит подготовкой: организация двух безупречных приёмов, контроль за их проведением, а затем — рассылка ответных подарков нужным людям. Стоит ли говорить, что энтузиазмом он не пылал.

— Ха-а...

Почувствовав, как накатывает усталость, мужчина принялся массировать виски. Приближение официального дня рождения всегда сопровождалось изматывающими мигренями.

На самом деле, этот день был годовщиной смерти его родителей. Несмотря на пышные торжества, в его собственном особняке праздник никогда не отмечали. Позорная смерть предыдущей четы Вермут с самого начала стала несмываемым клеймом для Лайла. До того, как он обрёл неоспоримую власть, на приёмах даже находились наглецы, осмеливавшиеся шептаться об этом за его спиной.

Только после встречи с Хэджином Лайл смог искренне радоваться своему дню рождения. Точнее, тому дню, который они сами выбрали для праздника.

— Господин президент, может быть, в этот раз вы пойдёте на приём вместе с господином Брайтом?

Внезапный вопрос секретаря заставил Лайла замереть, и лицо его невольно потемнело.

— ...С Хэджином?

— Да. Вы ведь состоите в официальных отношениях.

— ...

Конечно же, Лайл мечтал появиться там с ним. Больше всего на свете ему хотелось показать всем, кто занимает место в его сердце.

Но статус мероприятия был слишком высок, поэтому он даже не заикался об этом. Это была не просто светская вечеринка, а сборище мировой финансовой элиты, прессы и политиков. Страшно представить, сколько внимания и оценивающих взглядов обрушилось бы на юношу.

Хэджин сам предложил не скрывать их отношения, но выход в свет такого уровня — это совершенно другое дело. Одно дело — быть известным в узких кругах как партнёр Лайла, и совсем другое — позировать перед объективами камер. В первом случае оставалась хотя бы иллюзия частной жизни, во втором — любое действие могло стать темой для новостей.

Лайл был абсолютно счастлив в их тихой гавани и ни за что не хотел взваливать на плечи Хэджина столь тяжкое бремя.

— То, что место вашего партнёра постоянно пустует, уже вызывает кривотолки. Полагаю, сейчас самое подходящее время, чтобы положить этому конец, — деликатно продолжил секретарь.

— И о чём же они шепчутся?

— ...Ходят грязные слухи, что ваши отношения — не более чем мимолётная интрижка. Мы стараемся пресекать подобные сплетни, но учитывая, как долго вы уже вместе, полностью заглушить их невозможно.

Помощник выражался максимально сдержанно, но Лайл прекрасно понимал, что кроется за этими словами. Человек, который годами делит с ним жизнь, но ни разу не появился на официальном мероприятии... Для стервятников, всегда готовых высосать скандал из пальца, это было идеальной мишенью. Своим бездействием он сам давал им повод обливать омегу грязью.

Конечно, Лайл предвидел подобное и старался как мог. Раньше, когда партнёры на приёмах его только раздражали, он брал с собой секретаря. Но после того, как в его жизни появился Хэджин, мужчина начал посещать мероприятия в одиночестве. Появляться на таких вечерах без сопровождения было неслыханно, но таким образом он хотел показать, что место рядом с ним занято, просто пустует в данный момент.

Но оба варианта были отвратительны. Лайл хотел лишь одного — чтобы Хэджин жил в покое. А теперь, оказывается, эти стервятники смеют распускать свои языки.

— Попробуйте хотя бы спросить его мнение, — резюмировал помощник, прерывая мрачные раздумья босса.

Лайл шумно выдохнул, его мозг лихорадочно заработал. Если уж секретарь заговорил об этом, значит, слухи достигли критической отметки. И если он снова придёт один, это только подольёт масла в огонь.

К тому же, достигнув брачного возраста, альфа постоянно становился объектом навязчивого внимания. Ему до тошноты надоели эти бесконечные попытки пристроиться к нему под предлогом светских бесед. Все они были пустышками, не стоящими и мизинца Хэджина.

Если бы юноша встал рядом с ним, их союз обрёл бы несокрушимую силу. От одной мысли об этом сердце Лайла забилось быстрее.

Нужно будет осторожно завести об этом разговор и понаблюдать за реакцией омеги.

— ...Хорошо, — наконец ответил он.

Под шум дождя, бьющего в окно, мысли Лайла снова вернулись к Хэджину.

— Ты сегодня рано.

— Да. Подумал, может, прогуляемся перед ужином?

— С удовольствием.

Лайл, вернувшийся с работы раньше обычного, нежно поцеловал юношу в щёку. От этого ласкового прикосновения на губах Хэджина, оторвавшегося от книги, сама собой расцвела лёгкая улыбка. Он отложил томик и протянул руку, за которую альфа привычно потянул его на себя, помогая подняться.

Негромко переговариваясь о том, как прошёл день, они неспешно направились на задний двор. Хотя в буднях омеги не было ничего выдающегося, Лайл обожал слушать его подробные, полные мелких деталей рассказы.

Прогулочная дорожка, недавно перестроенная специально для того, чтобы Хэджину было удобнее ходить, теперь освещалась мягким светом новых фонарей. Благодаря этому вечерний променад стал для юноши обязательным и очень приятным ритуалом.

В прошлом году он благополучно окончил университет. Учёба давалась ему легко, поэтому получение диплома прошло без лишних потрясений. Он всё ещё поддерживал связь с Браун и Миллером, но виделись они теперь редко. Браун поступила в магистратуру при государственном университете, а Миллер сразу после выпуска устроился в небольшую компанию.

Из-за этого Хэджин сейчас оказался на перепутье, взяв паузу. Он неторопливо размышлял о том, чем хочет заниматься дальше, и пробовал себя в разных хобби.

Возможность вот так спокойно, без страха перед будущим, искать себя, у него была только благодаря Лайлу. Мужчина безоговорочно поддерживал любые его начинания, давая время разобраться в собственных желаниях.

Признаться честно, недавно Хэджин едва снова не впал в депрессию. Наблюдая за тем, как его с трудом обретённые друзья уверенно шагают во взрослую жизнь, он почувствовал гложущую пустоту. В памяти всплыли болезненные воспоминания о том времени, когда он, как и они, был полон надежд, но упустил свой шанс.

Попытка угнаться за ними казалась бессмысленной. Задавая себе вопрос, сделает ли его счастливым жизнь по их сценарию, Хэджин понимал — нет.

Лайл уверял, что готов помочь Хэджину с любыми начинаниями, стоит тому только захотеть. И всё же, вместо престижного университета, в который он стремился раньше, омега выбрал обычный городской колледж. Идти проторенной дорожкой, пытаясь вернуть прошлое, больше не имело смысла.

Поэтому, сжимая тёплую руку альфы, которая всегда служила ему опорой, Хэджин решил на время остановиться. Дни, когда он задыхался от паники, не зная, чем завтра оплатить больничные счета, остались позади. Теперь у него было право распоряжаться своим временем исключительно ради себя, и он хотел всё хорошенько обдумать. Точно так же, как несколько лет назад, когда он принимал решение о поступлении.

Всё ещё держась за надёжную руку мужчины...

— Скоро начнётся череда приёмов в честь моего официального дня рождения. Того, что по документам, а не нашего настоящего, — внезапно нарушил затянувшуюся тишину Лайл, меняя тему.

— Я знаю.

Хэджин ответил спокойно, но на душе у него было неспокойно. Он уже знал мрачную историю, связанную с этим днём. Семья Вермут тоже пережила страшную трагедию, пусть и отличную от той, что разрушила жизнь Брайтов. При мысли о том, что Лайлу пришлось нести этот груз с самого детства, сердце омеги болезненно сжалось.

— ...Ты не согласился бы стать моим партнёром на этих вечерах?

Предложение прозвучало абсолютно неожиданно. За всё это время Лайл ни разу не просил его о подобном. И только сейчас до Хэджина дошло: всё это время мужчине наверняка нужен был спутник.

За пять лет их совместной жизни приёмов было великое множество. Если даже на скромном школьном выпускном полагалось быть с парой, то что уж говорить о роскошных светских раутах, которые устраивал сам президент Вермут.

— Значит, на таких мероприятиях нужен партнёр?

— Да. Раньше меня всегда сопровождал секретарь, а в последнее время я появлялся там один.

Хэджин задал этот вопрос без задней мысли, скорее укоряя себя за собственную невнимательность. Но Лайл почему-то засуетился и заговорил непривычно быстро. Он принялся в подробностях объяснять то, о чём его даже не спрашивали. Поймав на себе удивлённый взгляд омеги, мужчина неловко оправдался:

— Я просто... не хотел, чтобы ты подумал, будто я хожу туда с кем-то другим.

— А-а, вон оно что. Звучит логично, мог бы и сходить.

— Нет же.

Хэджин попытался перевести всё в шутку, и Лайл, ответив ему слабой улыбкой, притянул юношу к себе за талию. Но стоило омеге кивнуть в знак согласия, как лицо мужчины вновь стало пугающе серьёзным.

— ...Но ты должен понимать: если мы придём вместе, к тебе будет приковано колоссальное внимание. Совсем не такое, как сейчас.

— Да?

— Да. Во-первых, я впервые появлюсь на публике с кем-то в таком качестве. А во-вторых... Хэджин, ты же омега...

Лайл замялся, осторожно подбирая слова, но Хэджин прекрасно понял скрытый подтекст.

Тот факт, что у доминантного альфы, известного своей омегафобией, появился возлюбленный-омега, уже наделал немало шума. Если же они открыто заявят о себе на официальном мероприятии, эффект будет сродни искре, брошенной в сухую траву.

— Пресса наверняка сойдёт с ума, да и гости завалят тебя бестактными вопросами...

С каждым словом голос Лайла звучал всё тише и мрачнее. Казалось бы, он сам только что позвал его, но теперь вёл себя так странно. Будто специально сгущал краски, надеясь, что Хэджин испугается и пойдёт на попятную.

— Ты можешь отказаться, правда. Я всё пойму.

Но слова расходились с делом. Выражение его лица и напряжённый феромон выдавали отчаянную мольбу. Хэджин видел его насквозь. Он понимал, чего именно так панически боится этот сильный мужчина.

Лайл хотел, чтобы жизнь омеги оставалась мирной и безмятежной. И он понимал, что если выведет его в свет как своего партнёра, эта безмятежность рухнет.

Но так ли уж нужна была Хэджину эта стерильная безопасность? Сможет ли он выдержать давление высшего общества?

Пока эти мысли роились в голове, омега вдруг кое-что осознал. Несмотря на все страшные картины, которые рисовал ему Лайл, он хотел пойти с ним. Хотел стоять рядом со своим альфой.

— Я пойду.

Ответ прозвучал без малейших колебаний. Возможно, благодаря долгим размышлениям о собственных желаниях в последнее время, Хэджину удалось принять решение молниеносно.

При этих словах лицо Лайла расцвело, подобно весеннему саду. И всё же в глубине его синих глаз плескалась затаённая тревога, от которой у омеги сегодня особенно щемило сердце.

Да, впереди их могло ждать немало потрясений и неприятностей. Но в одном Хэджин был уверен абсолютно: что бы ни случилось, Лайлу можно доверять.

Все эти пять лет мужчина был его каменной стеной, оберегал и защищал его изо всех сил. Разве он не заслужил того, чтобы Хэджин тоже сделал шаг ему навстречу?

— ...Правда?

— Да. Пойдём вместе.

Крепко переплетя свои пальцы с пальцами альфы, Хэджин ответил твёрдым, уверенным тоном.

— Вы арендовали... всё это здание под вечеринку?

В день приёма Хэджин, сидя в салоне автомобиля, с изумлением разглядывал уходящий в небо фасад небоскрёба. Лайл ответил нарочито небрежно, но в его голосе отчётливо слышались восторженные нотки.

Это был один из флагманских отелей сети Вермут. По словам альфы, они объединили несколько роскошных банкетных залов на верхних этажах в единое пространство специально для сегодняшнего вечера. А номера этажами ниже были полностью забронированы для удобства гостей.

Как именно можно «объединить залы», Хэджин не имел ни малейшего понятия, но решил не вдаваться в архитектурные тонкости. Куда больше его волновал другой вопрос: как, чёрт возьми, им удалось освободить целый отель премиум-класса, номера в котором обычно забронированы на месяцы вперёд?

— А вы всегда отмечаете здесь?

— ...Ну, в целом, да.

Заметив секундную заминку в ответе Лайла, омега подозрительно прищурился. Насколько он знал, изначально скромный приём планировался в штаб-квартире корпорации. А потом, как случайно проговорился секретарь, внезапно поступил приказ освободить отель, из-за чего всему аппарату пришлось работать на износ.

Секретарь, видимо, хотел подчеркнуть, как сильно господин президент ждёт этого события, но Хэджину больше запомнились его глубокие тёмные круги под глазами.

— Врёшь.

— М-м-м...

Поняв, что его раскусили, Лайл смущённо прикрыл рот рукой и отвёл взгляд. Но по смеющимся глазам было видно, что он ни капли не раскаивается. Хэджин решительно дёрнул его за рукав, заставляя посмотреть на себя.

Лицо мужчины с самого утра светилось таким безграничным счастьем, что его так и тянуло немного подразнить. И омега решил вывести его на чистую воду.

— Ты же всё переиграл в последний момент. Зачем?

— Просто... мне понадобилось место побольше.

— Побольше, чем главный зал корпорации Вермут?

— Да. Понимаешь, пусть это и формальный день рождения, но у меня появился подарок, которым я очень хочу похвастаться.

— ...

Хэджин на мгновение потерял дар речи. Воспользовавшись заминкой, Лайл рывком усадил его к себе на колени и принялся осыпать щёки градом поцелуев. Это было похоже на то, как если бы огромный, радостный пёс вылизывал хозяина. Омега хотел оттолкнуть его, но, боясь помять безупречный костюм, покорно стерпел ласку.

Последние две недели пролетели в бешеной суете подготовки. Для одного только этого вечера им сшили десятки вариантов фраков. Хэджин искренне не понимал, зачем столько примерок, но Лайл с таким энтузиазмом руководил процессом, что юноше оставалось лишь послушно переодеваться.

Раньше он думал, что все мужские вечерние костюмы шьются по одному лекалу, но на деле разница оказалась колоссальной. Особенно забавно было то, что их наряды были выполнены в едином стиле, словно они были парочкой, которая решила одеться одинаково.

В нагрудном кармане Хэджина красовался шёлковый платок глубокого синего цвета — точь-в-точь под цвет глаз Лайла. А вот из кармана самого Лайла выглядывал угольно-чёрный платок. Шёлк смотрелся элегантно, но сочетание чёрной ткани на чёрном фраке вызывало у омеги лёгкое недоумение.

Они с Марком долго пытались убедить альфу выбрать другой аксессуар, но тот был непреклонен. Заметив, с каким упрямством Лайл цепляется за идею парных деталей, Хэджин махнул рукой. В конце концов, предвкушение, с которым мужчина готовился к празднику, делало его похожим на счастливого ребёнка.

Взглянув на их платки, Хэджин снова тихо фыркнул. И тогда губы Лайла, до этого гулявшие по его щекам, наконец накрыли его рот в глубоком поцелуе.

— М-м-м...

Хэджин всё ещё беспокоился о том, как бы не помять костюм, который с самого утра кропотливо подгонял портной. Но Лайлу, похоже, было плевать на такие мелочи. Он плотно прижимал к себе омегу, щедро пропитывая его своим запахом перед самым выходом.

Ещё до того, как они покинули дом, альфа долго и тщательно ставил на нём метки, и, видимо, не собирался останавливаться. Когда Хэджин робко поинтересовался, уместно ли источать такой сильный феромон на светском рауте, Лайл безапелляционно заявил, что это жизненно необходимо. Мол, на таких вечеринках полно желающих завести лёгкую интрижку, и он просто обязан обезопасить своё сокровище.

Освежающий, прохладный аромат хвойного леса полностью заполнил лёгкие Хэджина. Из-за этого интенсивного, собственнического макинга голова юноши начала слегка кружиться. Запах самого омеги оказался полностью погребён под этим мощным натиском.

Оторвавшись от губ окончательно разомлевшего брюнета, Лайл удовлетворённо выдохнул. К тому моменту машина уже плавно въехала на подземную парковку отеля, прямо к персональному лифту.

— Ну что, поднимаемся?

— ...

Глядя на сияющее лицо Лайла, Хэджин лишь обречённо сморщил нос.

— Мои поздравления, господин президент.

— Благодарю.

Приём был в самом разгаре. Только переступив порог зала, Хэджин наконец понял, что имел в виду Лайл, говоря об «объединении пространства». Видимо, на этом этаже изначально располагалось несколько банкетных комнат. Временные перегородки, которые выглядели как монолитные стены, были полностью демонтированы, превратив этаж в один колоссальный, поражающий воображение зал.

В самом центре потолка сияла гигантская люстра. В отличие от антикварного хрусталя в особняке, эта конструкция выглядела подчёркнуто современно. Специальный механизм заставлял кристаллические подвески едва заметно покачиваться, отбрасывая на стены мириады жемчужных бликов.

Барельефы на стенах и некоторые элементы декора перекликались с интерьерами особняка Вермут — в частности, с тем самым Большим залом, где они иногда устраивали рождественские ужины. Хэджин помнил из курса истории архитектуры, что отель задумывался как «современная интерпретация исторического наследия семьи Вермут». И действительно, здесь всё выглядело куда более новаторским и стильным.

По залу курсировали стайки гостей с бокалами шампанского. Хэджин задавался вопросом: эти мероприятия всегда были такими масштабными, или Лайл, горя желанием «похвастаться», сегодня пригласил вдвое больше народу?

— Рад знакомству. Я много о вас наслышан...

Пожилой мужчина с довольно суровым, морщинистым лицом, только что поздравивший Лайла, плавно перевёл внимание на Хэджина.

— Это мой партнёр, Хэджин Брайт. Хэджин, познакомься: это господин Гутер, председатель корпорации MINK, — представил их Лайл.

— Здравствуйте.

Следуя формальностям, омега вежливо поклонился. Но стоило ему произнести это короткое приветствие, как суровый председатель уставился на него с таким неподдельным изумлением, словно увидел привидение.

Внимание окружающих вновь моментально сфокусировалось на юноше. От этой неестественной, преувеличенной реакции Хэджина бросило в холодный пот.

— Что ж, ещё увидимся, — быстро свернул беседу Гутер.

Сунув Хэджину свою визитную карточку, он поспешил откланяться, завидев кого-то из знакомых. У омеги возникло стойкое ощущение, что за сегодняшний вечер он соберёт столько визиток, сколько люди не получают за всю жизнь.

Поначалу Хэджин стоял напряжённо, как струна, сжимая в руке визитки, но вскоре освоился и начал непринуждённо передавать их официанту, стоявшему позади с серебряным подносом. На подносе стояла специальная шкатулка, куда карточки аккуратно складывались по порядку.

— Давайте прервёмся ненадолго, — скомандовал Лайл.

— Слушаюсь, господин президент.

Альфа, внимательно наблюдавший за выражением лица омеги, сделал лёгкий жест рукой. Сотрудники службы безопасности, неотступно следовавшие за ними вместе с официантом, тотчас незаметно увеличили дистанцию.

Бесконечный поток желающих засвидетельствовать почтение мгновенно иссяк. В мгновение ока вокруг пары образовался своеобразный вакуум. Говорили, что на таких мероприятиях существует негласное правило — давать организатору передышку, чтобы тот не упал в обморок от усталости. И всё же Хэджину казалось, что Лайл пользуется этим правилом слишком уж часто, явно опекая его и давая время на отдых.

Благодаря этим паузам держаться было вполне терпимо, но пристальные взгляды, прикованные к ним, всё равно давили неподъёмным грузом. Брюнет начинал всерьёз беспокоиться: не слишком ли много времени они тратят на этот бесконечный обход зала? К тому же, чем чаще Лайл отсылал людей, тем более жадными и жгучими становились направленные на них взгляды.

Они появились в зале, когда веселье уже было в самом разгаре. Хэджин переживал, что они безнадёжно опоздали из-за того затянувшегося поцелуя в машине, но альфа заверил его, что хозяину вечера по этикету положено задерживаться.

...Учитывая то сумасшедшее внимание, которое на них обрушилось, омега подозревал, что Лайл снова слукавил ради его душевного спокойствия.

Заметив подозрительный взгляд юноши, Лайл, усадивший его на кресло и потягивавший шампанское, грациозно опустился перед ним на одно колено.

— Устал? Может, пойдём отдохнём? — спросил он, вглядываясь в бледное лицо.

Хэджин наклонился к нему и прошептал на ухо вопрос, который не давал ему покоя с самого начала вечера:

— Почему все так странно реагируют, когда ты меня представляешь?

Его всерьёз тревожила мысль, что он мог нарушить какое-то неписаное правило этикета. Может, он как-то не так кланяется? Не так отвечает? Но Лайл в ответ лишь тихо рассмеялся.

— Это потому, что я представляю тебя лично.

Мужчина поднялся с колен, продолжая говорить вполголоса. Хэджин тоже решил встать и протянул руку. Лайл крепко сжал её, помогая юноше подняться.

Он пояснил, что до этого дня в его жизни не было ни одного человека, которого он считал бы настолько важным, чтобы лично представлять его обществу. А уж статус «партнёра» и вовсе прозвучал из его уст впервые в жизни — Лайл подчеркнул это с особой гордостью. Выражение его лица при этом было до того довольным и сияющим, что Хэджин только диву давался.

Всё это казалось ему слегка абсурдным, но, видимо, таковы были законы этого насквозь фальшивого мира. Как бы Хэджин ни зубрил правила приличия накануне, подобные нюансы оставались для него тёмным лесом.

— А как быть с теми, кого ты мне не представляешь?

Иногда к ним подходили люди, Лайл сухо принимал их поздравления, но даже не пытался вовлечь Хэджина в беседу, вынуждая тех спешно ретироваться. Когда омега поинтересовался причиной такой избирательности, ответ поразил его своей высокомерной прямотой:

— Это те люди, на которых тебе не стоит тратить своё время, Хэджин.

— Что? В смысле? Как так можно? — растерялся он.

Лайл, словно изрекая непреложную истину, нежно поцеловал его тыльную сторону ладони и невозмутимо произнёс:

— По-хорошему, их вообще не должно было быть на этом вечере. Так что пусть считают за великую честь просто лицезреть тебя издали.

В этом году список гостей увеличился вдвое. Те, кто при обычных обстоятельствах никогда бы не переступил порог этого зала, сегодня получили заветные приглашения лишь потому, что Лайл проявил неслыханную щедрость.

И он не лгал. Ему до дрожи хотелось похвастаться Хэджином, стоящим бок о бок с ним, поэтому он без колебаний расширил квоту. Разумеется, откровенный сброд сюда не пустили. Пусть Лайлу и не было нужды общаться с этими людьми лично, но все они представляли компании, играющие не последнюю роль в экономике страны.

К тому же, альфа преследовал ещё одну цель: лицо Хэджина должно было стать узнаваемым. Раз уж омега теперь будет сопровождать его на подобных раутах, нужно было пресечь любые попытки проявить к нему неуважение ещё на корню. Пусть запоминают и знают своё место.

Для этих гостей мимолётный зрительный контакт и возможность лично поздороваться с главой корпорации уже были пределом мечтаний. Так что внакладе не остался никто.

— М-м... ладно, постараюсь привыкнуть, — неуверенно кивнул Хэджин, решив не спорить с железной логикой альфы.

Заметив, что у омеги пересохло в горле, Лайл взял с подноса проходящего мимо официанта бокал безалкогольного шампанского и протянул ему.

Для Лайла, наследника древнего аристократического рода Вермут, выросшего в атмосфере роскоши и строгих правил, всё это было так же естественно, как дышать. И то, что Хэджин, живший до этого жизнью простого смертного, теперь так старательно пытался понять законы его мира, наполняло сердце мужчины невыразимой нежностью.

— Если я вдруг ляпну что-нибудь не то, вся надежда на тебя. Договорились?

Перед самым приёмом Хэджин изрядно нервничал и буквально засыпал Марка вопросами об этикете. Но выучить все эти замшелые правила за пару недель было нереально. Да и половина присутствующих здесь гостей, скорее всего, сама их не знала.

И самое главное: Хэджину совершенно не нужно было быть безупречным. Этому обществу придётся склонить головы перед одним только фактом его существования рядом с Лайлом. А все тонкости этикета он освоит со временем.

Поэтому Лайл, придерживая бокал, из которого пил омега, наклонился к его уху и успокаивающе прошептал:

— Даже не думай об этом. Если ты нарушишь какое-то правило, я просто издам указ, что теперь это — новый закон.

— Звучит надёжно, — рассмеялся Хэджин, приняв его слова за шутку.

Его улыбка была настолько ослепительной, что Лайл едва сдержал собственнический порыв спрятать его от чужих глаз. Но он позволил своему тяжёлому, густому феромону беспрепятственно клубиться вокруг них. Хэджин не обращал на это внимания, но альфа отчётливо чувствовал, как другие самцы в зале инстинктивно шарахаются от этой невидимой стены.

«Хорошо, что я поставил на нём такую мощную метку», — подумал Лайл. Конечно, завтра же поползут слухи о его нездоровой одержимости партнёром, но ему было плевать. Он и так совершил подвиг, позволив этим людям смотреть на лицо своего возлюбленного. Мысль о том, что они смогут ещё и вдыхать его естественный аромат, приводила альфу в бешенство.

— Фух, я готов. Пойдём, разделаемся с этим, — решительно выдохнул Хэджин.

— Пойдём.

То, с каким боевым настроем омега воспринимал процесс принятия поздравлений, умиляло до крайности. Лайл и представить себе не мог, что когда-нибудь сможет разделить эту невыносимую скуку с кем-то, кто понимает его с полуслова.

Не в силах сдержать счастливую улыбку, он вновь нежно поцеловал Хэджина в щёку.

— Уф...

С честью выдержав испытание бесконечными приветствиями, Хэджин брёл по коридору, слегка разминая затёкшие плечи. Лайл отправился готовиться к финальной части вечера — ему предстояло подняться на сцену и произнести небольшую торжественную речь. Теперь омега прекрасно понимал, почему альфа всегда так выматывался в эти дни.

После официальной части Лайла ждала закрытая встреча с главами нескольких крупнейших корпораций — нужно было обсудить какие-то важные вопросы.

Альфа уверял, что Хэджин может присутствовать с ним везде, но для омеги это было уже слишком. Поэтому, с радостью ухватившись за предложение отдохнуть, он направлялся в лаунж-зону. Лайл позаботился о том, чтобы для него подготовили отдельную, приватную комнату отдыха, и эта забота согревала сердце.

По пути он миновал общий лаунж, открытый для всех гостей. Бросив туда случайный взгляд, Хэджин заметил, что внутри почти никого нет. Он на секунду задумался: ноги гудели не так уж сильно, стоило ли тащиться в дальний конец коридора, если можно передохнуть прямо здесь?

Решив, что ничего страшного не случится, омега направился к дверям общего зала. Видимо, сказалось нервное напряжение — усталость навалилась неожиданно резко. «Если мне будет некомфортно, всегда смогу уйти в приватную комнату», — рассудил он.

Но стоило ему сделать шаг в сторону общих дверей, как один из сопровождавших его охранников вежливо преградил путь:

— Господин Брайт, ваша личная комната отдыха находится дальше по коридору.

— А сюда нельзя заходить? — удивился Хэджин.

— Нет, что вы. Запретов нет.

Омега решил уточнить, вдруг залы разделены по какому-то принципу, но охранник ответил отрицательно. Пожав плечами, Хэджин переступил порог. Запрета ведь не было.

При его появлении несколько пар глаз тут же скрестились на нём. Впрочем, после того, как он стоял рядом с Лайлом в главном зале под перекрёстным огнём сотен взглядов, это уже не казалось таким страшным.

Здесь в основном собрались либо совсем юные гости, либо люди в почтенном возрасте — те, кому было тяжело провести весь вечер на ногах. Молодых людей его возраста здесь не наблюдалось, поэтому Хэджин, чувствуя себя немного неловко, поспешил занять место в самом дальнем углу.

К счастью, ему попалось массивное кресло с высокой спинкой, в котором можно было почти целиком спрятаться, укрывшись от любопытных глаз.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — обратился он к охранникам, которые замерли по обе стороны от кресла, заложив руки за спину.

— Не положено, сэр.

Все его попытки усадить их потерпели фиаско. Только после долгих уговоров и неловких переглядываний секьюрити нехотя опустились на соседние стулья, сохранив при этом абсолютно каменные лица.

Хэджин наконец позволил себе расслабиться. Он откинулся на спинку кресла, совершенно забыв о том, что может помять свой безупречный фрак. Лайл ведь упоминал, что у них есть запасные костюмы, так что волноваться было не о чем.

Утопая в мягком кресле, юноша достал телефон. В лаунже стояла почти библиотечная тишина, нарушаемая лишь приглушённым шёпотом. Пока он набирал ответное сообщение Марку, который интересовался, всё ли в порядке, дверь снова открылась.

Хэджин не обратил бы на это внимания, если бы не почувствовал, как атмосфера в комнате неуловимо изменилась, став более напряжённой, чем когда вошёл он сам.

Он поднял глаза и увидел направляющегося к нему человека. Причина перемены настроения стала ясна мгновенно.

— Добрый вечер. Мы с вами уже пересекались сегодня, но...

— А, здравствуйте.

Человек, так внезапно возникший перед ним, поздоровался с подчёркнутой, почти карикатурной вежливостью. Как назло, это был один из тех гостей, которых Лайл не удостоил полноценным представлением. Вспомнив жёсткие слова альфы о таких людях, Хэджин почувствовал укол совести и ответил с лёгкой растерянностью.

— Прошу вас, примите это. Буду весьма признателен.

Тон мужчины был до того заискивающим, что Хэджин опешил. С ним ещё никто не разговаривал в подобной манере.

— Ох, извините, но у меня нет с собой визиток.

— Ха-ха, ничего страшного.

Хэджин, подумав о том, что отказываться от визитки будет невежливо, автоматически протянул руку и взял предложенный прямоугольник картона. Однако собеседник, оказавшийся альфой, расценил этот невинный жест как зелёный свет.

— Кхм-кхм. Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы замолвить за меня словечко перед господином Вермутом? Если вы представите меня в выгодном свете, уверяю, моя благодарность не будет знать границ.

Феромон, исходящий от мужчины, внезапно сгустился, наполнившись липким, неприятным запахом предвкушения. Только сейчас до Хэджина дошло, что Лайл был абсолютно прав — визитку этого человека стоило отвергнуть не раздумывая.

— Попрошу вас соблюдать дистанцию, — ледяным тоном произнёс один из охранников.

Как только мужчина попытался сделать ещё один шаг к креслу, секьюрити, которые уже успели подняться, мгновенно преградили ему путь. Видимо, у них были чёткие инструкции: не вмешиваться в беседы на светском рауте, пока не будет нарушена определённая грань.

— Ха-ха, прошу прощения за бестактность. Так что скажете, господин Брайт?

Несмотря на жёсткий отпор охраны, альфа не выглядел ни оскорблённым, ни смущённым. Он лишь сделал шаг назад, сохраняя на лице приторную улыбку, и продолжал сверлить омегу выжидающим взглядом. Хэджин лишь мысленно застонал.

Ситуация была донельзя неловкой. Немного поразмыслив, Хэджин решил ответить прямо. Если уж ему дали понять, что он имеет право даже не брать визитку, то искренность вряд ли навредит Лайлу.

— Боюсь, вы обратились не по адресу. У меня нет таких полномочий.

— ...Вот как?

Услышав твёрдый отказ, мужчина заметно растерялся. Его взгляд метнулся к охранникам, неподвижно стоявшим по бокам кресла, и на лице отразилось сложное, смешанное чувство.

Одновременно с этим его феромон приобрёл странный, непонятный оттенок. Хэджин не мог точно разобрать его значение, но, как и выражение лица альфы, он нёс в себе весьма неоднозначный подтекст.

— Прошу прощения за беспокойство. Всего доброго.

Не дав омеге времени осмыслить произошедшее, мужчина вежливо поклонился и поспешил откланяться. До самого выхода из лаунжа его лицо сохраняло выражение глубокой озадаченности, словно он пытался решить какую-то сложную головоломку.

— ...

Оглядевшись, Хэджин понял, что теперь абсолютно все в комнате пялятся на него. Более того, через стеклянные двери было видно, как снаружи собирается группа людей, бросающих на него откровенно любопытные взгляды.

Тяжело вздохнув, юноша поднялся и молча направился в свою персональную комнату отдыха.

— Ну как тебе сегодняшний вечер?

— М-м...

Поздним вечером того же дня Лайл, который всё это время маялся в ожидании, наконец дождался, пока Хэджин выйдет из душа. Привычным движением он забрал у омеги полотенце и принялся мягко высушивать его влажные волосы.

Пока юноша подбирал слова, альфа, видимо, испугавшись затянувшейся паузы, торопливо добавил:

— Если тебе было тяжело, мы можем отменить твоё участие в следующем приёме. Ты и так сделал для меня более чем достаточно, Хэджин.

Но Хэджин чувствовал себя вполне сносно — сказался полноценный отдых в уединённой комнате. Да и последующие беседы на вечеринке оказались не такими уж изматывающими.

Поэтому он лишь непринуждённо пожал плечами и поделился впечатлениями:

— Всё было нормально. Даже интереснее, чем я думал.

Это был совершенно новый опыт, и любопытство взяло верх над страхом. Хэджину было интересно наблюдать за этим чужим, незнакомым миром. До сих пор он жил, спрятавшись за стеной богатства Лайла, и подобный выход в свет стал для него первым настоящим контактом с обществом.

К тому же, миниатюрные закуски, которые подавали на приёме, неожиданно пришлись ему по вкусу. Учитывая его плохой аппетит, эти изящные канапе на один укус оказались весьма кстати. А всеобщая доброжелательность и предупредительность делали атмосферу вечера вполне комфортной. Было бы странно жаловаться на такое обращение.

Услышав позитивный отзыв, лицо Лайла мгновенно просветлело. Наслаждаясь радостными нотками в феромоне партнёра, Хэджин вдруг вспомнил инцидент в лаунже.

— Кстати, насчёт того, что случилось...

— Да?

— Там один человек... он дал мне визитку и очень просил замолвить за него словечко перед тобой...

— А, да, мне уже доложили.

Охранники, разумеется, оповестили Лайла о попытке контакта. Но поскольку они добавили, что гость быстро ретировался, альфа решил пока отложить это дело.

То, что на таких мероприятиях плетутся интриги и лоббируются интересы, было в порядке вещей. Лайла волновало лишь одно: не расстроил ли этот наглец Хэджина? Возможно, зря он понадеялся на личную комнату отдыха и оставил омегу без своего присмотра.

— Я, конечно, сразу сказал ему, что у меня нет никаких полномочий решать такие вопросы... Надеюсь, это не создаст тебе проблем? — с тревогой спросил брюнет.

Но в ответ на его опасения Лайл произнёс нечто совершенно неожиданное:

— Ты так ему и сказал?

— Ну да. Наверное, зря я вообще взял эту визитку. Если бы я только знал...

Заметив, как изменилось лицо альфы, Хэджин совсем поник. Но Лайл, вдруг засуетившись, бережно подхватил его на руки и усадил на край кровати.

— Нет-нет, дело не в визитке. Дело в том, что ты ему сказал.

— А что я такого сказал?

— Хэджин, почему ты решил, что у тебя нет полномочий? — рассмеялся Лайл, обнажая причину своего веселья.

Хэджин похлопал глазами, совершенно сбитый с толку. Он попытался логически обосновать свои слова:

— Ну... это ведь дела твоей корпорации...

— Если ты прямо сейчас скажешь, что хочешь занять кресло президента Вермут Групп, я с радостью уступлю его тебе.

Все здравые аргументы разбились вдребезги о невозмутимую абсурдность Лайла. Альфа произнёс это так буднично, словно речь шла о покупке новой рубашки, а затем ещё и ласково поцеловал юношу в тыльную сторону ладони.

— Что ты такое говоришь...

— Я просто констатирую факт.

Глядя, как Лайл пожимает плечами, точь-в-точь копируя его недавний жест, Хэджин решил, что тот просто дурачится. Он легонько ткнул мужчину в плечо и вернулся к прерванному рассказу:

— Как бы то ни было, этот альфа... его феромон в конце стал каким-то странным. Я не совсем понял, что он означал, но это было похоже на крайнее удивление... и ещё что-то непонятное.

— ...Альфа?

Атмосфера в спальне мгновенно заледенела. Лицо Лайла помрачнело, словно грозовая туча. Хэджин насторожился, пытаясь понять, что он снова сделал не так, но альфа с угрожающей серьёзностью чеканя слова, произнёс:

— Если в следующий раз к тебе приблизится подобная мразь — немедленно скажи мне.

— ...Что ты собираешься ему сказать? — с опаской уточнил омега.

— Скажу, что если он не хочет, чтобы его драгоценная компания превратилась в пыль вместе со всеми его прошениями, пусть даже не дышит в твою сторону.

— Что за бред...

Очередное преувеличение. Хэджин был уверен, что Лайл просто переживает, как бы первый выход в свет не оставил у него неприятных воспоминаний, и поэтому так утрирует, пытаясь его рассмешить.

Снисходительно фыркнув, юноша забрался под одеяло. После долгой светской беседы, а затем и этого шуточного спора, на него внезапно навалилась чудовищная усталость. Осознание того, что злополучная визитка не стала причиной катастрофы, окончательно сняло внутреннее напряжение.

— Давай уже спать.

— Давай.

Так и не поняв, что в словах Лайла не было ни грамма шутки, Хэджин провалился в глубокий, спокойный сон.

Наступил день второго приёма.

Он проходил всего через несколько дней после первой, официальной вечеринки в Хэви-Рейн Сити. Вплоть до самого отлёта Лайл не находил себе места, изводя себя переживаниями о самочувствии Хэджина.

Конечно, его страхи, как всегда, были преувеличены. Омега, облачённый в удобную повседневную одежду, спокойно поднялся на борт частного самолёта корпорации Вермут. Лайл объяснил, что время на подготовку и переодевание заложено в расписание по прибытии.

— Тебе здесь нравится? — с мягкой улыбкой спросил альфа, наблюдая, как Хэджин с детским восторгом разглядывает салон.

Почувствовав лёгкое смущение, юноша потёр шею и признался:

— Я летал на самолётах раньше, но на частном — впервые.

— Я и сам давно им не пользовался.

Обычно Лайл предпочитал летать регулярными рейсами первого класса, так как содержать и гонять ради себя одного целый самолёт было экономически нецелесообразно.

Но в этот раз, ради комфорта Хэджина, он приказал подготовить личный джет. Видя, с каким любопытством омега изучает роскошный, специально переоборудованный салон, мужчина понял, что принял верное решение.

— И в столице я тоже никогда не был.

— Правда? Как тебе кресло? Удобное? Ноги не затекают?

— Всё отлично. Думаю, я легко перенесу даже долгий полёт. Давай как-нибудь слетаем за границу?

Услышав, что Хэджин сам проявляет инициативу и хочет путешествовать, Лайл окончательно убедился, что переоборудование самолёта окупилось сполна.

— Я прикажу составить расписание прямо сейчас. Есть какие-то конкретные страны на примете?

Энтузиазм альфы заставил Хэджина рассмеяться. Он поспешил остудить пыл партнёра, пообещав, что подумает над маршрутом позже.

Тем временем самолёт набрал высоту, и в иллюминаторе показалась панорама Хэви-Рейна. Вид родного города с высоты птичьего полёта казался Хэджину непривычным и чужим.

— А почему нужно устраивать две вечеринки подряд? — поинтересовался он, отрываясь от созерцания облаков.

— В столице сосредоточена политическая элита.

— Политики тоже придут?

Хэджин был удивлён, ведь на первом приёме присутствовали исключительно акулы бизнеса. Лайл принялся объяснять тонкости светской дипломатии так, словно речь шла о погоде:

— В отличие от бизнесменов, политики — народ неповоротливый. Но если хочешь, чтобы в будущем не возникало проблем с законодательством, иногда нужно делать вид, что тебе не плевать на их существование.

— А-а... понятно.

Хэджин понимающе кивнул, и его шелковистые чёрные волосы рассыпались по плечам. Наблюдая за этим завораживающим движением, Лайл не выдержал. Как только погасло табло «Пристегните ремни», он вскочил со своего места.

Перебравшись на противоположную сторону, он устроился в кресле рядом с омегой. Откинув подлокотник, альфа превратил два сиденья в уютный диванчик, на котором они могли сидеть вплотную друг к другу.

— Если устанешь, можешь лечь здесь.

— Пока не устал.

Лайл привычно обнял юношу за талию, позволяя ему положить голову себе на плечо. Хэджин, для которого эта поза давно стала естественной, поудобнее устроился в объятиях и прикрыл глаза. Ласково перебирая его пряди, мужчина погрузился в размышления.

После первого приёма поползли слухи, и они Лайла полностью устраивали. Светские хроники трубили о том, что непробиваемый президент Вермут потерял голову от своего партнёра-омеги и совершенно не контролирует себя.

Поговаривали даже о его нездоровой одержимости — очевидно, из-за интенсивности той самой метки, — но альфе было плевать. Напротив, он был только рад. Пусть знают. Пусть этот страх отпугнёт любого идиота, который осмелится подойти к его сокровищу с дурными намерениями.

Единственное, что его немного тревожило — предстоящая вечеринка. Политики — это не бизнесмены, они мыслят и действуют по совершенно иным, куда более грязным схемам.

Сегодня придётся быть вдвойне начеку. Лайл специально распорядился оборудовать комнату отдыха для Хэджина гораздо ближе к главному залу, чтобы тому не пришлось бродить по коридорам и случайно натыкаться на нежелательных собеседников в общих зонах.

— А что, если кто-то снова попытается через меня о чём-то попросить? — прервал его размышления тихий голос Хэджина.

— Не бери в голову. А если они предложат в качестве взятки что-то, что тебе действительно понравится — просто скажи мне.

— М-м...

Лайл уже объяснял ему механику лоббирования, но Хэджин, похоже, всё равно волновался.

В этих кругах сбор информации о привычках и слабостях близких людей нужного чиновника или бизнесмена напоминал невидимую войну. Изучение вкусов партнёра было обязательным пунктом любой стратегии.

И если уж кому-то удастся раздобыть вещь, способную искренне порадовать Хэджина — который обычно никогда ни о чём не просил, — Лайл был готов щедро вознаградить такого человека. Разве тот не заслужил поощрения за то, что смог угодить его любимому?

Но для Хэджина подобные товарно-рыночные отношения в общении были в новинку, и он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Заметив морщинку, залегшую между его бровей, Лайл ласково разгладил её кончиком пальца и прошептал:

— Есть способ гораздо проще.

— Какой?

Заинтригованный Хэджин поднял на него свои бездонные чёрные глаза. Взгляд этих глаз всегда действовал на Лайла обезоруживающе, вызывая на губах нежную улыбку.

— Если тебе неловко отказывать прямо, просто скажи: «Я подумаю над вашим предложением».

— Подумаю?

— Именно. А потом просто забудь об этом и ничего не делай.

— ...Что?

Хэджин смотрел на него с таким недоумением, что Лайл не выдержал и снова поцеловал его в уголок глаза. С каждым днём эмоции омеги становились всё ярче, всё живее, и наблюдать за этим было чистым наслаждением. Удержаться от прикосновений было физически невозможно. К счастью, Хэджин уже начал привыкать к его постоянной потребности в тактильном контакте.

Вид Хэджина, так серьёзно обдумывающего эту проблему, был, безусловно, очарователен, но пора было расставить все точки над «i». Если оставить всё как есть, юноша изведёт себя напрасными переживаниями.

— Послушай, это в порядке вещей. В этом мире полно людей, которые с удовольствием принимают подарки и услуги, а потом просто игнорируют просящего.

— А...

— К тому же, от тебя ведь не требуют подписать контракт прямо здесь и сейчас. А если кто-то посмеет давить на тебя или хамить — значит, он просто сумасшедший и сам нарушает все мыслимые правила приличия. Так что, правда, не бери в голову.

Более того, в такой уклончивости был свой плюс: фраза «я подумаю» создавала иллюзию, что Хэджин действительно обладает влиянием и может что-то решать. Лайлу казалось, что омега слишком уж недооценивает свой статус.

— А если тебе всё равно будет не по себе, просто держись рядом со мной и никуда не отходи.

— ...Наверное, так и сделаю, если станет совсем страшно.

— О, неужели мне стоит молиться, чтобы тебя кто-нибудь напугал?

Только после этой шутки Хэджин наконец расслабился и с лёгкой улыбкой посмотрел в иллюминатор. Чтобы поддержать его беззаботное настроение, Лайл продолжал нарочито преувеличенно реагировать на каждое его слово. Когда омега со смехом хлопнул его по плечу, прося прекратить, его лицо сияло так ярко, что, казалось, затмевало само солнце за бортом.

Попросив стюардессу принести лёгкие закуски, Лайл понял, что впервые в жизни по-настоящему наслаждается полётом.

Второй приём проходил по сценарию, похожему на первый. Благодаря этому Хэджин чувствовал себя гораздо увереннее и принимал приветствия гостей с заметно большей лёгкостью. Знакомая обстановка тоже сыграла свою роль — он и не подозревал, что в столице есть отель сети Вермут.

Увидев знакомый логотип на фасаде, юноша сам не заметил, как облегчённо выдохнул. В этом огромном, суетливом мегаполисе, чьи небоскрёбы подавляли своей высотой, этот отель казался островком безопасности. Хэджина забавляло то, как быстро само слово «Вермут» стало ассоциироваться у него с домом.

Интерьеры столичного отеля были выдержаны в подчёркнуто современном стиле, в отличие от более классического дизайна в Хэви-Рейне. Хэджину особенно понравились панорамные окна во всю стену, из которых открывался захватывающий вид на город. Этот сверкающий огнями скайлайн, так непохожий на мрачные пейзажи Хэви-Рейна, определённо стоило запомнить.

— Давненько не виделись, господин президент. Примите мои поздравления.

Пока они непринуждённо общались с группой гостей, к ним подошёл ещё один человек. Время для официального представления всех присутствующих уже прошло, так что этот гость, скорее всего, опоздал.

Заметив приближающуюся фигуру, Хэджин поставил бокал с шампанским на столик и шагнул поближе к Лайлу. Судя по едва заметному кивку альфы, это был один из тех, с кем его нужно было официально познакомить.

Они стояли почти плечом к плечу, но подошедший мужчина почему-то изменил траекторию и целенаправленно направился именно к Лайлу, словно не замечая омегу. Это было странно, ведь подойди он прямо, мог бы обратиться к обоим одновременно.

Мужчина средних лет отличался крепким телосложением, но выражение его лица отталкивало. «Типичный скользкий политик», — мелькнула в голове Хэджина мысль.

— Благодарю, Джеймс. Знакомьтесь, это...

— Ха-ха, я, кстати, уже ознакомился с протоколом вашего недавнего совещания в Хэви-Рейне. Вы выдвинули весьма интригующие инициативы, одну за другой.

— ...Вот как.

Не дав Лайлу закончить фразу, гость разразился потоком слов. Лайл, который уже начал было поворачиваться к Хэджину, чтобы представить его, снова перевёл холодный взгляд на собеседника.

Омега, приготовившийся к дежурному приветствию, в недоумении склонил голову набок. Он подождал ещё немного, но Лайл больше не подавал ему знаков. Это было вдвойне странно, ведь до сих пор, даже если перед ними стоял человек, не стоящий внимания (по выражению самого Лайла), они всё равно выступали единым фронтом.

Поколебавшись секунду, Хэджин отступил на шаг назад. «Если бы моё участие было нужно, Лайл бы меня позвал», — рассудил он. Видимо, он просто неправильно оценил ситуацию.

Вернувшись к компании, с которой они общались до этого, Хэджин был встречен приветливыми улыбками. Один из топ-менеджеров популярной игровой студии как раз с упоением рассказывал инсайдерские байки о разработке их нового хита.

Джеймс, так бесцеремонно прервавший знакомство, до самого конца беседы не удостоил омегу ни единым взглядом, а затем, попрощавшись с Лайлом, растворился в толпе.

Увлёкшись разговором об играх, Хэджин быстро выбросил из головы этот неприятный инцидент.

Лайл же, оставшись один, сверлил удаляющуюся спину политика ледяным, полным презрения взглядом.

Столичные приёмы часто сопровождались кулуарными встречами в узком кругу. Политикам было свойственно решать дела вдали от посторонних глаз и лишних ушей. Поскольку вечеринка отчасти затевалась именно ради этих встреч, Лайлу приходилось то и дело оставлять Хэджина одного.

Омега не присутствовал на всех этих закрытых совещаниях. Альфа переживал, оставляя его в одиночестве, но, к его облегчению, Хэджин легко находил общий язык с некоторыми гостями. Только тщательно проверив досье тех, с кем общался юноша, Лайл со спокойной душой уходил по делам.

Атмосфера на этом вечере заметно отличалась от приёма в Хэви-Рейне. Да, большинство гостей по-прежнему демонстрировали учтивость, но взгляды были более оценивающими, а разговоры — более осторожными. Столица жила в своём ритме, и слухи доходили сюда с небольшим опозданием.

Это означало, что нужно быть предельно бдительным. Нельзя было допустить, чтобы враги Лайла попытались ударить по нему через Хэджина. Особенно мужчину раздражал этот Джеймс — тот самый, что намеренно опоздал, а затем демонстративно проигнорировал омегу. Обычно те, кто осмеливался на подобную дерзость прямо в лицо Лайлу, очень быстро и горько об этом жалели.

Джеймс был отпрыском влиятельной политической династии. В своё время он выехал на семейных связях и занял кресло в парламенте, но несколько лет назад вляпался в грязный коррупционный скандал. Ему чудом удалось отмыть репутацию и избежать тюрьмы, но его попытки вернуться в большую игру выглядели жалко. Сейчас он держался на плаву исключительно благодаря старым связям своего клана.

Если бы Хэджин стоял рядом с ним в тот момент, Лайл бы немедленно размазал этого ублюдка за его хамство. Но, по счастливой случайности, омега как раз отошёл к другой группе гостей. Поэтому, когда Лайл мгновенно сменил тон на ледяной и осадил зарвавшегося политика, выходка Джеймса превратилась в жалкую, никчёмную провокацию, не стоящую даже упоминания.

Но осадок всё равно остался. Лайл и раньше знал, что этот мерзавец страдает снобизмом и расизмом, но то, что он посмел продемонстрировать это здесь... От этой мысли в груди зарождалось липкое чувство тревоги. Поэтому, как только очередное совещание закончилось, Лайл первым делом отправился на поиски Хэджина. Да, охрана была рядом, но ему нужно было убедиться лично.

«Наверное, он сейчас отдыхает в своей комнате», — подумал альфа.

Едва он завернул в тихий, безлюдный коридор, как до его слуха донёсся громкий, самоуверенный мужской голос. Вокруг говорившего собралась небольшая кучка людей.

— Пф, да сколько бы он ни пыжился, называя его «партнёром», выше головы не прыгнешь. Обычный рецессивный омега. Пять лет прятал его, а теперь вдруг вывел в свет. Держу пари, эта подстилка просто выпросила себе приглашение.

— Но поговаривают, президент Вермут в нём души не чает. Говорят, он даже список гостей расширил только ради того, чтобы похвастаться им...

Эти слова стали материализацией самых худших опасений Лайла. Услышав их, он чеканным шагом направился к группе, мысленно фиксируя лицо каждого ублюдка в этой компании.

— А вот у меня есть эксклюзивная информация, — самодовольно продолжал голос.

— Какая же?

— Этот хвалёный омега — пустое место. Он даже слово передать Вермуту не может, прав у него ноль. Мой человек присутствовал на прошлом приёме и слышал это лично от него. Инфа сотка.

— Хм... Выходит, вся эта показуха президента Вермута — просто фарс?

— Кто знает. Хотя для простого фарса он как-то слишком уж старается...

— Может, это хитрый политический ход?

Ярость Лайла достигла точки кипения. Эти мрази собрались здесь, в пустом коридоре, не просто так. Это была территория, прилегающая к личной комнате отдыха Хэджина.

Они намеренно говорили громко, в надежде, что омега услышит эти оскорбления. Это была подлая, трусливая тактика. В их кругах считалось, что реагировать на подобные «случайно обронённые» фразы — признак дурного тона и глупости. Начни возмущаться — и они тут же обвинят тебя в подслушивании, выставив виноватым. Лайл в детстве навидался таких мерзостей сполна.

Их мерзкий шёпот шуршал в тишине коридора, как змеи в сухой траве. Запоминая, кто именно открывал рот, Лайл стремительно приближался. Те, кто заметил его первым, в ужасе побледнели и заткнулись.

Но Джеймс, стоявший спиной к коридору, ничего не заметил. Опьянённый вниманием слушателей, он продолжал извергать яд:

— А ещё ходят слухи, что до этого он был просто дешёвой шлюхой, помогавшей сбрасывать напряжение во время гона.

— Д-Джеймс... — попытался заткнуть его один из собеседников.

— Да вы на него посмотрите, типичный вырожденец! Наверняка какая-нибудь сирота, которую подобрали на помойке...

— Закрой свою пасть.

Лайл знал правила игры. Знал, что высший пилотаж в такой ситуации — пройти мимо с невозмутимым лицом, сделав вид, что ничего не слышал. Именно так он всегда поступал, когда грязь лили на него самого.

Но сейчас ему было плевать на этикет, на статус, на всё на свете. Единственным желанием было разорвать глотку этому ублюдку, посмевшему оскорбить Хэджина. Терпеть это было свыше его сил.

Мощный, удушающий выброс феромона Лайла обрушился на собравшихся подобно цунами. Все, кто обладал вторичным полом, инстинктивно попятились, задыхаясь. Джеймс, будучи альфой, принял на себя основной удар. Он мгновенно заткнулся, судорожно хватая ртом воздух, словно ему на шею накинули удавку.

— Вышвырните его, — ледяным тоном бросил Лайл подоспевшей охране.

Присутствующие замерли в шоке. Приказать силой вышвырнуть гостя с официального приёма — это был неслыханный скандал. Охранники мёртвой хваткой вцепились в Джеймса. Тот побагровел от унижения и попытался вырваться.

— П-постойте...

— Заткните его. Он слишком громкий.

— Вы не имеете права..!

Выполняя приказ, секьюрити буквально оторвали политика от пола и потащили к выходу, по пути зажимая ему рот. Шум привлёк внимание, и в коридор начали стягиваться любопытные гости. Лайл понимал, что завтра пресса разорвёт его на куски за этот инцидент, но сейчас у него были дела поважнее.

— Хэджин.

Он рванул ручку двери личной комнаты отдыха.

Сердце колотилось в горле. «Только бы он не слышал. Только бы не плакал сейчас от этих слов о семье... Я должен был заткнуть эту мразь раньше!» Снедаемый чувством вины и первобытным страхом, Лайл ворвался в комнату.

— Лайл?

Хэджин сидел в кресле. На его голове красовались массивные наушники, а в руках он увлечённо сжимал портативную консоль. Он даже не услышал, как открылась дверь, и вздрогнул, лишь когда альфа оказался совсем рядом.

Рядом с ним, затаив дыхание, пялился в экран мальчишка лет десяти — видимо, сын кого-то из гостей, увязавшийся за родителями на приём.

— Ой, сейчас убьют... э-э-э?

— ...

— Что-то случилось? — хлопая ресницами, спросил Хэджин, наконец заметив перекошенное лицо Лайла и суету в коридоре. Мальчишка тоже испуганно уставился на грозного альфу.

Осознание того, что ни одно грязное слово не пробилось сквозь толстые стены комнаты (и шумоподавляющие наушники), обрушилось на Лайла невероятным облегчением. Силы разом покинули его, и он судорожно выдохнул.

— ...Ничего особенного. Просто пара пьяных идиотов перебрали с шампанским. Пришлось попросить их на выход.

Лицо Хэджина вытянулось в комичном удивлении. «Надо же, даже на таких пафосных тусовках бывают пьяные дебоши», — явно читалось в его взгляде. Напиться до беспамятства на сборище элиты — это же какой позор!

Глядя на то, как омега забавно морщит лоб, Лайл не удержался и издал нервный смешок.

Конечно, Хэджин выглядел невероятно мило, когда вот так хмурил лоб, пытаясь во всём разобраться, но Лайл решил, что пора с этим заканчивать. Если пустить всё на самотёк, омега изведёт себя стрессом из-за пустяков.

Остаток вечера прошёл без эксцессов. Гости, поначалу взбудораженные скандалом, узнали лицо выдворенного политика и благоразумно решили держать язык за зубами.

Настоящие проблемы начались позже. Джеймс, видимо, решив, что этот инцидент — его шанс вернуть былую популярность, начал раздавать интервью направо и налево, поливая Лайла и Хэджина отборной грязью.

Поначалу Джеймс безжалостно обрушил шквал критики на Лайла, обвиняя его в нарушении негласных правил светских приёмов. Он заявлял, что корпорация Вермут, не терпящая инакомыслия, попрала его свободу слова и даже физическую неприкосновенность. Его целью было создать хаос, искусно смешав личные обиды с подозрениями вокруг бизнеса Вермутов.

Вероятно, осознавая шаткость своих позиций перед грядущими выборами, политик решил сыграть роль бесстрашного борца с произволом олигархов. Было омерзительно наблюдать, как он, словно стервятник, набросился на Лайла, чья репутация до сих пор оставалась безупречной, радуясь, что наконец-то нащупал у него слабое место.

Однако часть людей, стоявших в тот момент рядом с Джеймсом, неожиданно пошла в контратаку. Они в один голос заявили прессе, что политика вышвырнули вовсе не за разоблачения, а за отвратительные дискриминационные высказывания в адрес партнёра президента. Те, кто на своей шкуре ощутил убийственную ауру и удушающий феромон Лайла в тот вечер, быстро сообразили, чью сторону безопаснее занять.

Вскоре последовал и полноценный ответный удар от самого Лайла.

Давний, казалось бы, замятый политический скандал Джеймса вновь всплыл на поверхность. Были найдены новые, неопровержимые улики, доказывающие, что в прошлый раз он откупился огромной взяткой. Последние союзники политика один за другим открестились от него. Его политическая карьера была де-факто уничтожена.

Все участники приёма прекрасно понимали, что это жестокая месть Вермута. Одни поражались чудовищным возможностям информационной сети корпорации, другие же недовольно ворчали, что Лайл слишком уж зациклился на инциденте, раздувая из мухи слона.

Но Лайлу было плевать на недовольство и негласные правила. Кара настигла каждого, кто в тот вечер посмел открыть рот в адрес Хэджина. Пусть их наказание было не столь разрушительным, как у Джеймса, но все они понесли серьёзные финансовые и репутационные потери. Под раздачу попали даже те, кто впоследствии свидетельствовал против политика.

Слухи и сплетни начали стремительно затухать. Появились даже голоса, призывающие пересмотреть саму культуру светских приёмов, где подобные грязные перешёптывания считались нормой.

Услышав в показаниях свидетелей слово «дискриминация», общество наконец осознало истинную причину ярости Лайла. Теперь до каждого политика и бизнесмена в столице дошло, насколько фанатично президент Вермут предан своему омеге.

С другой стороны, Лайл умел и щедро вознаграждать. Мальчик, составивший Хэджину компанию, оказался сыном того самого топ-менеджера игровой студии. Узнав о неподдельном интересе Хэджина к их новому проекту, мужчина позволил ему протестировать игру вместе с сыном.

Услышав от омеги, как чудесно он провёл время, Лайл, не раздумывая, инвестировал в студию беспрецедентную сумму. И это при том, что разработчик даже не пытался использовать ситуацию для лоббирования своих интересов. Благодаря этому вливанию игра, которую так ждал Хэджин, должна была выйти значительно раньше срока.

И всё же, методично расправляясь с врагами и раздавая награды, Лайл не находил покоя. Главная, глубинная проблема оставалась нерешённой.

Уязвимость Хэджина. Его статус слабейшего в этом жестоком мире.

— ...

Лайл, родившийся доминантным альфой, раньше никогда не задумывался о подобных вещах. Да, на нём лежало клеймо семейной трагедии, но он никогда не испытывал на себе дискриминации по праву рождения.

Эта мысль не давала ему покоя. Если когда-нибудь Хэджин решит уйти от него, общество воспримет это однозначно: «Влиятельный альфа наигрался и выбросил рецессивного омегу». Всю вину и грязь свалят на Хэджина. Лайл был уверен, что никогда не отпустит его, но сама вероятность такого сценария приводила его в бешенство.

Он хотел дать Хэджину права. Настоящие, осязаемые права. Чтобы, даже если они когда-нибудь расстанутся, омега не исчез в никуда, как пустое место, а ушёл с высоко поднятой головой, забрав то, что принадлежит ему по праву.

Он хотел дать ему силу. Силу, которая защитит его от ядовитых языков, даже если Лайла не будет рядом. Силу, которая гарантирует его безопасность и независимость.

Заглядывая в столь далёкое и мрачное будущее, Лайл на мгновение застыл. В его голове внезапно вспыхнула идея.

— ...Хм.

Идея эта пугающе точно совпадала с его собственным, самым сокровенным и эгоистичным желанием. Осознав это, Лайл погрузился в пучину самобичевания, терзаясь вопросом: не использует ли он благие намерения как предлог, чтобы удовлетворить свою жажду обладания?

Последние несколько дней Лайл вёл себя очень странно.

Его настроение и раньше порой скакало, но сейчас это переходило все границы. Скандал на столичном приёме утих ещё месяц назад, так что вряд ли дело было в нём. Неужели стряслось что-то ещё?

Хэджин тоже узнал о подробностях того вечера, пусть и с опозданием. Он не знал, какими именно словами оскорбил его этот Джеймс, да и не хотел знать. Оскорбление есть оскорбление, зачем копаться в грязи?

Конечно, судя по газетной шумихе, догадаться было нетрудно. Хэджин наслушался подобного за свою жизнь столько, что это уже не вызывало у него никаких эмоций.

Проблемой стала реакция Лайла, принявшего удар на себя. Какое-то время он изводил Хэджина извинениями за каждую мелочь в прошлом, а потом впал в глубокую задумчивость.

То его феромон бурлил от какого-то странного возбуждения, то, стоило им встретиться взглядами, резко оседал, становясь тяжёлым и подавленным. Хэджин чувствовал себя так, словно бил Лайла взглядом, и это вызывало у него смешанные чувства.

— С кем переписываешься?

— С Билли.

— Этот мелкий слишком часто тебе пишет.

Наступили выходные. Они сидели в саду, наслаждаясь чаепитием. День выдался на редкость солнечным и ясным, и было бы преступлением для жителей Хэви-Рейна просидеть его в четырёх стенах.

Хэджин делал вид, что читает книгу, а сам краем глаза наблюдал за колебаниями феромона Лайла, когда телефон в его кармане завибрировал. Это было короткое, забавное сообщение от Билли.

— Билли просил не называть его «мелким». Пишет, что тайком от папы хочет приехать поиграть.

— Опять влетит от отца.

— А я ведь совсем не против.

Отец Билли — тот самый топ-менеджер, который с таким энтузиазмом рассказывал об играх на приёме. Пока остальные слушатели зевали от обилия технических терминов, Хэджин слушал с открытым ртом.

В конце концов он так увлёкся, что мужчина, немного поколебавшись, познакомил его со своим сыном. На консоли Билли была установлена тестовая сборка их новой игры.

Поскольку проект уже находился на стадии бета-тестирования, мужчина разрешил Хэджину немного поиграть. Вот и всё. Они с Билли просто сидели в комнате отдыха и резались в приставку. Кто же знал, что в это время за дверью Лайл вершит судьбы и ломает карьеры?

Лайл, казалось, был только рад, что шумоподавление наушников спасло Хэджина от потока грязи. Отец Билли, очевидно, чувствовал себя неловко из-за обрушившихся на него колоссальных инвестиций, ведь он просто позволил омеге поиграть с сыном из вежливости.

А вот сам Билли был в полном восторге. Побывав в особняке Вермутов и увидев роскошную игровую комнату, он буквально влюбился в это место. Теперь он каждый день вёл партизанскую войну с отцом, умоляя отпустить его в гости к Хэджину.

— А я против. Этот мальчишка крадёт моё время.

Лайл явно не одобрял эту внезапную дружбу.

Казалось, он напрочь забыл о собственной благодарности и инвестициях, ведя себя как капризный ребёнок. И хотя он исправно присылал за Билли машину с водителем, чтобы тот добрался в целости и сохранности, альфа никогда не упускал случая поворчать.

— Это не твоё время, а моё.

— Время, которое ты мог бы провести со мной, — это моё время.

— ...Ревновать к ребёнку — это так по-взрослому.

— Ты сам только что назвал его ребёнком.

— ...

Вдоволь подразнив Хэджина, Лайл вдруг перевёл взгляд на небо над особняком и тяжело вздохнул. Его феромон вновь приобрел тот самый странный оттенок — смесь самобичевания и какой-то тоскливой уязвимости.

Неужели ему и правда стыдно за свою ревность? Хэджин тоже посмотрел вверх, но не увидел ничего, кроме безоблачной синевы. В последнее время резкие перепады настроения Лайла ставили его в тупик.

Он уже несколько раз пытался выяснить причину, но Лайл лишь отмахивался, обещая всё рассказать, «когда придёт время». Любопытство жгло изнутри, но Хэджин решил не давить и уважать его молчание.

Он видел, как отчаянно Лайл сражался за него, стирая в порошок обидчиков на приёме. Омега верил, что рано или поздно альфа поделится с ним тем, что гложет его сейчас.

Пожав плечами, Хэджин отправил Билли сообщение с просьбой сначала спросить разрешения у папы, а затем снова уткнулся в книгу. Он изо всех сил старался сосредоточиться на тексте.

Лайл, сидевший напротив, делал вид, что читает газету. Но тот факт, что он уже битый час смотрел на одну и ту же страницу, выдавал его с головой. Его мысли блуждали где-то далеко.

Пока Хэджин перелистывал страницы, его чашка успела опустеть пару раз. Время пролетело незаметно, и ясное небо начало окрашиваться в багровые тона заката.

— Хэджин.

— Да?

— Есть одно место... Я хочу, чтобы мы сходили туда вместе. Прямо сейчас.

Хэджин удивился, ведь никаких планов на вечер не было. «Может, поедем куда-нибудь поужинать?» — подумал он, поднимая глаза. Но лицо Лайла было напряжено как никогда. А его феромон буквально искрил от неконтролируемого волнения.

Проглотив подступившую растерянность, Хэджин молча кивнул. Интуиция подсказывала ему, что именно сейчас он узнает то, что так долго мучило альфу.

Лайл привычно предложил ему руку, и они неспешно покинули территорию особняка. Солнце медленно садилось. Зелёные луга, раскинувшиеся перед домом, мягко колыхались под вечерним бризом. Закатный свет ложился на траву, словно тёплое золотое покрывало.

Пейзаж дышал умиротворением. В отличие от Лайла, чей феромон звенел от напряжения.

— Идём, мы почти пришли.

— Что всё это значит?

Лайл привёл его к дому семьи Брайт. Хэджин никак не ожидал увидеть его здесь. Раньше этот дом стоял в тесном жилом квартале, но теперь он удивительно гармонично вписывался в бескрайний луговой пейзаж поместья Вермут.

Остановившись перед калиткой, Лайл глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду, и протянул Хэджину руку.

Как и всегда на протяжении этих лет. Лайл никогда не забывал подать ему руку перед малейшим препятствием, даже если это была всего лишь невысокая ступенька. Иногда Хэджин и сам не обращал внимания на лёгкую боль в ноге, но альфа был неизменно внимателен.

Осознав это в очередной раз, омега, словно в трансе, вложил свою ладонь в его руку. Он замешкался, но Лайл терпеливо ждал, возвышаясь над ним надёжной скалой.

Крепко сжимая руку альфы, Хэджин переступил порог дома. Внутри всё было залито мягким светом сотен свечей.

— ...

«Так вот почему все окна плотно зашторены», — догадался Хэджин. Снаружи не пробивалось ни лучика, поэтому он на мгновение замер, поражённый открывшейся картиной.

Оглядывая преобразившуюся, сказочную гостиную, омега невольно улыбнулся и спросил:

— Сейчас вроде не Рождество, к чему столько декораций?

Лайл был напряжён до такой степени, что, казалось, пламя свечей дрожит от его волнения. На серебряных подносах медленно таяли толстые свечи. Там, где не хватало места, стояли изящные подставки, задрапированные кружевом. Между огоньками были искусно развешаны фигурки ангелов. От пола и до самого потолка, вдоль всей лестницы — всё пространство было наполнено тёплым, мерцающим сиянием.

Они медленно шли сквозь это море огней, словно ступая по звёздному небу.

— ...Просто сегодня мне как никогда необходимо чудо.

Хэджин пытался разрядить обстановку, но Лайл ответил с пугающей серьёзностью. Он сжимал руку омеги так крепко, словно это был спасательный круг. Видя его напряжённые, как струна, плечи, Хэджин почувствовал укол жалости.

Так они дошли до центра гостиной и остановились перед столиком, на котором были аккуратно расставлены фотографии семьи Брайт.

— События последних недель заставили меня о многом задуматься, — начал Лайл.

— Я заметил.

Поскольку Лайл больше не пытался скрывать свой феромон, Хэджин прекрасно знал, какая буря бушевала в его душе всё это время. Видимо, осознав, насколько жалко он сейчас выглядит, Лайл опустил голову и слабо, нервно усмехнулся.

Лайл снова поднял голову и посмотрел Хэджину прямо в глаза. Его пронзительно-синий взгляд был по-прежнему чистым, как гладь озера, но сейчас в нём читалась невероятная теплота.

— Когда случилась та мерзкая ситуация... я поймал себя на мысли, что хочу дать тебе силу.

— ...

— Чтобы люди больше не смели смотреть на тебя как на «всего лишь рецессивного омегу». Чтобы они видели в тебе Хэджина.

Мягкий, обволакивающий полумрак, царивший в доме, действовал на омегу усыпляюще. Краем глаза он ловил радостные улыбки родных с семейных фотографий.

С этим домом у Хэджина были связаны только самые светлые, тёплые воспоминания. И сейчас казалось, что Лайл хочет вплести в эту канву ещё одно, не менее прекрасное.

— Поэтому я решил, что у тебя должны быть законные, неоспоримые права. Такие, которые принадлежали бы тебе по умолчанию, чтобы ни одна мразь не посмела в них усомниться.

Лайл говорил медленно, с трудом подбирая слова. Речь прозвучала на удивление сухо и сдержанно — резкий контраст со сказочной, романтичной атмосферой, которую он сам же и создал.

Подумав, что на этом признание закончено, Хэджин вопросительно посмотрел на альфу. Тот застыл, словно мраморная статуя, и лишь его взгляд, полный отчаянной мольбы, выдавал внутреннюю бурю. Как будто он считал, что не имеет права просить о чём-то большем.

Осознав истинный смысл его слов и ту причину, по которой он так долго мучился сомнениями, Хэджин подался вперёд и позвал его по имени. По мнению омеги, Лайл имел право на всё.

Только Лайл.

— Лайл.

— ...Да.

— Будь чуточку жаднее.

Слова прозвучали тихо, почти как шёпот того самого мелкого дождя, что вечно моросил над Хэви-Рейном. Глаза альфы расширились от шока. Его феромон мгновенно взвился, закружившись вокруг них бурным потоком, подобно лесу, содрогающемуся от ураганного ветра.

Хэджин знал: даже произнеси он эти слова ещё тише, Лайл всё равно бы их услышал. И он знал, что, какие бы испытания ни приготовила им судьба, эти руки никогда его не отпустят.

— ...Позволь мне...

Хриплый, надломленный голос с трудом сорвался с идеальных губ мужчины. Не торопя его, Хэджин лишь мягко сжал ладонь альфы, безмолвно призывая продолжать.

— Позволь мне стать твоей семьёй.

Наконец, самое сокровенное желание Лайла обрело форму. В ту же секунду он выудил из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку.

Открыв её, мужчина медленно опустился на одно колено.

— Выходи за меня.

Только сейчас Хэджин понял, почему Лайл так долго терзался сомнениями и почему так тщательно выстраивал эту атмосферу. Слово «семья» ударило по сознанию омеги, подобно ослепительной белой молнии.

В коробочке лежало кольцо. Дизайн был подчёркнуто лаконичным — видимо, Лайл учёл равнодушие Хэджина к вычурным украшениям. И омеге это безумно понравилось.

Драгоценный камень ловил отблески свечей, сияя, словно далёкое созвездие. Океан огоньков вокруг них казался настоящей Млечной дорогой, спустившейся с небес, чтобы соединить их судьбы.

От переполнявших эмоций Хэджину казалось, что он парит в невесомости, плывя по этой звёздной реке. Синие глаза Лайла, сияющие ярче любых бриллиантов, словно навсегда отпечатались в его душе.

Собрав в кулак всю свою смелость, альфа смотрел на него снизу вверх в ожидании приговора. Омега вдруг поймал себя на мысли: «И когда я успел так привыкнуть к тому, что он стоит передо мной на коленях?» Человек, который тревожится о Хэджине больше, чем он сам.

Для юноши именно это и было истинным смыслом слова «семья».

— ...Я согласен.

В горле встал ком, но Хэджин изо всех сил постарался, чтобы голос не дрогнул. Для него, привыкшего прятать свои чувства глубоко внутри, этот момент был невероятно важен. Он хотел произнести эти слова чётко и ясно.

Услышав заветное «да», лицо Лайла озарилось ослепительной улыбкой. Глядя на этого сияющего от счастья мужчину, Хэджин напустил на себя невозмутимый вид и протянул ему левую руку.

Кольцо скользнуло на безымянный палец и замерло там, сияя, словно крошечный ангельский нимб.

Новость о помолвке президента Вермут Групп разлетелась по стране со скоростью лесного пожара. Объявление было настолько громким и безапелляционным, что в одночасье разрушило планы всех, кто всё ещё имел на Лайла какие-либо виды.

Раз уж всё решилось, Лайл настаивал на скорейшем проведении церемонии. Он хотел как можно быстрее связать их узами брака на законодательном уровне, чтобы навсегда заткнуть рты завистникам.

Хэджин не видел причин тянуть, поэтому согласился. Следующие несколько недель они провели в бесконечных обсуждениях того, какой именно должна быть их свадьба.

— Уф... Я и не думал, что придётся вникать в такое количество мелочей.

— Нам нужно только выбрать общую концепцию. Остальное организуют специалисты, — успокаивал его Лайл.

Но Хэджин был настроен скептически. Ведь то, что лежало перед ним сейчас, и было плодом работы этих самых «специалистов». Стоило им выбрать стиль, как на них тут же обрушилась лавина новых вариантов оформления.

Тяжело вздохнув, омега с удвоенным усердием принялся листать толстый каталог. В конце концов, других забот у него всё равно не было, так что жаловаться не приходилось.

— Вот этот вариант мне нравится.

После долгих мук выбора Хэджин ткнул пальцем в фотографию, изображавшую скромную, камерную церемонию.

— Ты уверен, что хочешь именно такую?

— Да.

Пусть гостей планировалось немного, но мороки с организацией предвиделось немало. Ведь воссоздать ту самую изысканную атмосферу на вершине утёса с видом на океан, как на фото, было задачей не из лёгких.

— Если пожелаешь, мы можем пригласить на нашу свадьбу весь Хэви-Рейн.

— Признайся, это ведь ты хочешь пригласить весь город?

Позже Хэджин узнал от Билли правду о том, почему на официальном приёме в Хэви-Рейне было так много гостей. Мальчишка с недоумением рассказывал, как все вокруг шептались о том, что президент Вермут намерен похвастаться каким-то невероятным сокровищем. «Но мы так ничего и не увидели», — жаловался Билли.

У Хэджина тогда не хватило духу признаться ребёнку, что этим самым «сокровищем» был он сам. Вспомнив об этом сейчас, омега сузил глаза и подозрительно посмотрел на Лайла.

— Не буду отрицать. В конце концов, это самый великий момент в моей жизни — момент, когда я стану твоим мужем.

Проигнорировав лёгкий упрёк в голосе возлюбленного, Лайл глупо улыбнулся и чмокнул его в щёку. С того самого вечера в доме Брайтов альфа пребывал в состоянии перманентной эйфории.

Его привычная холодность и сдержанность испарились без следа. Секретариат был всерьёз обеспокоен поведением босса, который теперь постоянно ходил с улыбкой до ушей. Да и сам Хэджин порой ловил себя на мысли, что Лайл того и гляди воспарит к потолку — настолько лёгким и радостным стал его феромон.

Воспользовавшись моментом, мужчина крепко обнял омегу, утыкаясь носом в его макушку. Хэджин, оказавшись в надёжном кольце рук, осторожно обнял его в ответ.

И произнёс то, о чём думал уже очень давно.

— Для начала... я хочу сменить адрес прописки в документах.

— ...

Это было настолько неожиданно, что Лайл вздрогнул. Он отстранился, внимательно вглядываясь в лицо юноши, и его взгляд мгновенно стал серьёзным.

В удостоверении личности Хэджина всё ещё значился адрес того самого старого дома, где он жил с семьёй. После трагедии он так и не удосужился обновить документы.

Прекрасно зная об этом, Лайл, когда Хэджин поступал в колледж, использовал свои связи, чтобы избавить его от бюрократической волокиты и необходимости переоформлять прописку.

— Ты можешь оставить этот адрес навсегда. Если это то, чего ты хочешь, — тихо произнёс альфа.

Первые пять лет в этом особняке были для Хэджина сущим адом. А следующие пять — невероятным, нежданным подарком судьбы.

Контраст был колоссальным, теперь же омега хотел сосредоточиться на светлой полосе своей жизни. Эти пять лет, наполненные теплом и любовью, помогли ему залечить раны и заполнить пустоту, оставшуюся после потери семьи.

Они с Лайлом решили не менять фамилии после свадьбы. Хэджин навсегда останется Брайтом, где бы он ни находился. А воспоминания о родных будут бережно храниться в его сердце.

Так почему бы не сделать шаг в будущее? Почему бы не признать этот особняк своим настоящим домом?

— Всё в порядке.

У Хэджина, так долго блуждавшего во тьме одиночества, наконец-то появилась новая семья. Ему пришлось отпустить своих ангелов, подаренных ему когда-то на Рождество, но теперь он собственными руками обрёл новое счастье.

— Хорошо.

Услышав этот низкий, бархатный голос, Хэджин понял, что теперь всё действительно будет хорошо. Абсолютно уверенный в своём будущем, он сильнее прижался к Лайлу, пряча лицо на его груди.

Впереди их ждали только счастливые дни.

Конец первой части экстр «Проливной Дождь»