Экстра 3

— Вы свободны в эти выходные?

— Да, я свободен.

Лайл ответил рефлекторно, даже не успев задуматься. Шёл один из августовских дней, когда лето заявляет о своём присутствии удушливым зноем. Лишь мгновением позже он вспомнил о важном совещании, назначенном на субботу, но это не имело значения. Какими бы ни были дела Хэджина, никакая рабочая встреча не могла быть важнее.

Даже в Хэви-Рейн, где дождевые облака то и дело скрывали солнце, жара была неумолима. Из-за высокой влажности это было время года, когда кондиционеры в помещениях работали на износ. Именно поэтому Лайл, и без того трепетно следивший за здоровьем Хэджина, в августе становился особенно раздражительным и бдительным.

— Вот как? Хм...

Несмотря на быстрый ответ, Хэджин отреагировал странно. Лайл заметил, как юноша в каком-то неловком замешательстве то и дело потирает шею. От этого жеста сердце альфы тревожно сжалось; он заставил свои руки, едва не одеревеневшие от напряжения, продолжить движение.

Развернув рубашку из мягкой ткани, Лайл протянул её Хэджину. Тот, немного поколебавшись, продел руки в рукава и повернулся спиной.

Прошло уже полтора года с тех пор, как они начали жить вместе. За это время Лайл постепенно расширял границы своей опеки: еда, одежда, каждое движение Хэджина — он хотел, чтобы омега не испытывал ни малейшего дискомфорта.

Однако Хэджин всё ещё не мог к этому привыкнуть. Поначалу он несколько раз порывался делать всё сам, но это было бесполезно: Лайл просто не мог унять свою внутреннюю тревогу. Со временем Хэджин перестал прямо просить его прекратить, но было очевидно, что подобная забота всё ещё его стесняет.

Вот и сейчас взгляд Хэджина, которым он одарил Лайла, застёгивающего на нём пуговицы, показался тому особенно пронзительным. А всё из-за этого вопроса.

Хэджин редко интересовался планами Лайла первым. Альфа догадывался, что тому, скорее всего, просто всё равно, но всё равно каждое утро сообщал своё расписание — на случай, если Хэджин вдруг захочет его подождать.

И вдруг — вопрос про выходные. Почему?

Лайл замер в напряжении, глядя на приоткрытые губы омеги, не решаясь поторопить его с ответом.

— Не хотите ли... съездить куда-нибудь вместе?

— В поездку?

Услышав столь неожиданное предложение, Лайл смог лишь глупо переспросить. Он и представить не мог, что Хэджин не просто захочет куда-то отправиться, а предложит сделать это вдвоём.

— Вам не хочется?

— Нет. Поедем.

И снова ответ сорвался с губ мгновенно. Видя, как Хэджин робко заглядывает ему в глаза, Лайл не смог бы сказать иначе.

В его голове субботнее совещание было стёрто в тот же миг.

Осознание реальности происходящего пришло к Лайлу чуть позже. Сначала он пребывал в оцепенении, а затем его захлестнула волна беспокойства. «Может, ему стало слишком душно в этом особняке? Вдруг он решил взять меня с собой только из вежливости, боясь, что я не отпущу его одного?» — подумал он.

Однако эти тревоги исчезли так же внезапно, как и появились, когда Хэджин начал понемногу перечислять то, что хотел бы сделать в путешествии.

— Говорят, в тех местах очень вкусная еда.

— М-м.

Хэджин протянул ему телефон, на экране которого красовались блюда из морепродуктов. Лайлу было достаточно одного слова, чтобы все эти деликатесы доставили прямо в особняк, но, слушая, как омега рассуждает об атмосфере прибрежных ресторанчиков, он понял: тот действительно ждёт этой поездки.

Более того, планы Хэджина подразумевали участие двоих.

— Ещё пишут, что там очень красиво и часто бывают... влюблённые.

Увлечённо щебетавший Хэджин запнулся на незнакомом слове и невольно покосился на реакцию альфы. В этот момент Лайл был благодарен судьбе за своё застывшее, бесстрастное лицо.

Иначе он выглядел бы совершенно потерянным от восторга.

— А ещё там прекрасные виды... — Хэджин, не встретив возражений, набрался храбрости и продолжил.

Картинки в его телефоне были лишены системы: где-то акцент делался на кухне, где-то на пейзажах. Некоторые варианты сопровождались пометками о коротком маршруте — видимо, Хэджин учитывал занятость Лайла.

— Лайл, а у вас есть место, куда бы вы хотели отправиться?

Услышав этот вопрос, Лайл окончательно всё понял. Хэджину было не так важно конкретное место, как само ощущение путешествия.

— А тебе где больше нравится?

— Я... я даже не знаю.

Стоило спросить, как на лице омеги появилось растерянное выражение. Он хотел поехать, но совершенно не представлял, как всё организовать.

Лайл медленно кивнул и осторожно предложил:

— Можно я составлю план?

— Да.

Хэджин ответил поспешно, с явным облегчением. Судя по огромному количеству сохранённых фотографий, он изрядно намучился, пытаясь склеить разрозненные идеи в полноценный маршрут.

На губах омеги заиграла слабая, едва заметная улыбка. Заворожённо глядя на этот мягкий изгиб, Лайл лихорадочно соображал: «Что мне сделать, чтобы ты заулыбался ещё ярче?»

— Я думал, мы едем на море...

Море или горы — такой выбор Лайл предоставил Хэджину, когда взял планирование на себя. Альфа мог бы организовать восхождение так, чтобы Хэджин даже со своими слабыми ногами не устал, но эта затея ему не нравилась. Да и сам омега никогда не питал любви к походам.

Бросив короткое «море» в качестве ориентира, Хэджин позже немного пожалел об этом. Ему показалось, что он поступил безответственно, переложив все заботы на плечи Лайла.

Но за всю свою жизнь Хэджин выбирался куда-то лишь пару раз с семьёй. В тех поездках всем заправляли отец и брат. К тому же Хэджин никогда не любил покидать привычные места: чем дальше он уезжал от дома, тем больше ловил на себе любопытных, оценивающих взглядов.

В то время как его сверстники вовсю исследовали мир за пределами города, мир Хэджина неумолимо сужался. И теперь, когда он наконец решился на путешествие, он просто не знал, с чего начать.

— Так вот же оно, море.

— Это я и сам вижу.

К замершему в оцепенении Хэджину подошёл Лайл с дорожной сумкой в руке. Сильный ветер от пропеллеров вертолёта трепал его золотистые волосы. Из-за шума альфа наклонился почти к самому уху юноши и, элегантным жестом откинув пряди со лба, указал в сторону.

Куда ни глянь — повсюду была вода. Они находились на острове.

С вертолётной площадки, расположенной на вершине самой высокой горы, береговая линия, опоясывающая клочок суши, была видна как на ладони. Вдали от вечных туманов Хэви-Рейн яркое солнце щедро золотило волны. Было отчётливо видно, как мерные валы океана разбиваются о скалы на одной стороне острова.

Лайл слегка склонил голову, наблюдая за реакцией Хэджина, словно спрашивая: «Здесь столько моря, разве этого мало?» С тех пор как началась подготовка к поездке, он пребывал в странном, приподнятом настроении.

— Это не то море, которое ты себе представлял?

Дело было не в море. Просто Хэджин думал о каком-нибудь обычном курорте. Он полагал, что они проведут выходные в прибрежном отеле, раз поездка рассчитана всего на два дня. Ему следовало заподозрить неладное ещё в тот момент, когда они сели в вертолёт, но пришёл он в себя только здесь, на живописном острове. Из кратких объяснений во время полёта он понял, что здесь находится вилла, принадлежащая семье Вермут.

— Этот остров... действительно частная собственность?

— Да.

Место находилось совсем недалеко от Хэви-Рейн — с берега даже были видны огни мегаполиса. Остров, расположенный так близко к материку, был покрыт густым нетронутым лесом, и лишь в одной его части виднелась вилла. Его размеры казались слишком внушительными для частного владения.

— Тебе не нравится?

— Нет, дело не в этом...

Если и нужно было выразить своё отношение, то это определённо было «нравится». Трудно было бы не оценить место, где сочетаются панорама далёкого сияющего города и бескрайний простор океана.

Просто Хэджин в очередной раз почувствовал себя раздавленным мощью капитала Вермутов, о которой он, казалось бы, уже имел представление.

— Я выбрал это место, потому что ты не любишь долгие переезды. Хотел бы слетать за границу?

Заметив, что Хэджин застыл у вертолётной площадки, Лайл осторожно привлёк его к себе. Это можно было принять за обычное проявление нежности, но Лайл выглядел так, словно всерьёз опасался, что омега сейчас запрыгнет обратно в вертолёт и сбежит.

Его феромоны, охваченные тревогой, смешивались с морским бризом. Хэджин не видел лица Лайла, прижавшегося к его спине, но чувствовал, как напряжено его тело.

Омега тихо вздохнул и честно признался:

— Я просто... не ожидал, что такой огромный остров может принадлежать кому-то одному. Поэтому и растерялся.

Долгое время Хэджин был безразличен к материальным благам, которыми его окружал Лайл. Сначала он просто не мог оценить их масштаб, а позже у него исчезло всякое желание в этом разбираться. В конце концов, статус и деньги не имели значения для их странных отношений.

Но порой, сталкиваясь с чем-то, что выходило за рамки здравого смысла, он чувствовал себя не в своей тарелке. Несмотря на жизнь в особняке, Хэджин в душе оставался человеком, привыкшим к самой обычной реальности.

Впрочем, сейчас было не время стоять столбом. Ведь именно Лайл сделал так, что Хэджин смог добраться сюда, не неся в руках даже лёгкой сумки, после того как сам лишь подал идею о поездке.

— Спасибо. За то, что так позаботились обо всём.

К тому же Лайл, даже без лишних слов, понял, что дальний перелёт стал бы для Хэджина слишком тяжёлым испытанием.

— А-а. Если так, то я спокоен.

Тревожные феромоны, до этого хаотично витавшие в воздухе, постепенно улеглись. В объятиях Лайла, который умел привносить с собой свежесть лесной чащи куда угодно, Хэджин осторожно обернулся. Синие глаза, что были ярче далёкой морской глади, смотрели на него в упор.

— Пойдём внутрь?

— Да.

Недалеко от вертолётной площадки стояла вилла, к которой вела пологая лестница. Здание выглядело куда современнее главного особняка Вермутов. Верхний ярус дома, казалось, был вживлён прямо в скалу и выступал далеко вперёд, нависая над обрывом. Стоило подойти к панорамным окнам, как возникало иллюзорное ощущение, будто ты паришь над волнами.

Как только они отошли на безопасное расстояние, вертолёт начал взлёт. Хэджин в некотором оцепенении переводил взгляд с улетающего вертолета на Лайла: осознание того, что их оставляют здесь совершенно одних, пришло не сразу.

— Всё необходимое уже внутри, — произнёс Лайл, почти касаясь губами уха Хэджина. — Вертолёт вернётся завтра в это же время.

— А...

Его голос, щекочущий и вкрадчивый, с трудом пробивался сквозь рокот винтов.

— Я обо всём позаботился.

Поток воздуха от взлетающей машины ударил в лицо, беспощадно спутывая волосы. Хэджин рефлекторно зажмурился, а когда снова поднял голову, увидел Лайла на фоне безоблачного синего неба. Его глаза точь-в-точь повторяли этот небесный оттенок.

— Идём?

Хэджин лишь кивнул, словно заворожённый тем, как уверенно Лайл ведёт его за собой.

— Ох...

Внутри вилла оказалась ещё более впечатляющей, чем снаружи.

Дверь, ведущая с площадки в дом, была оснащена избыточным количеством охранных систем. Однако после прохождения всех уровней аутентификации они сразу попали в гостиную. Хэджин не смог сдержать восторженного вздоха: перед ним предстало то самое гигантское окно в пол, открывающее вид на океан.

Юноша пошёл вперёд, чувствуя подошвами туфлей шероховатую фактуру обработанного мрамора. Миновав огромный диван, на котором могли бы свободно разместиться несколько человек, Хэджин, словно ребёнок, прижал ладони к стеклу.

Кончики его пальцев побелели от напряжения. Он и сам не замечал, как сильно вцепился в прозрачную преграду, будто пытаясь ухватить само море.

В чёрных зрачках Хэджина плескалась лазурь. Глядя на его застывшую, безмолвную радость, Лайл издал низкий грудной смешок. Он догадывался, что даже после пентхаусов Хэви-Рейн этот пейзаж заставит сердце омеги биться чаще.

— Тебе нравится?

Хэджину, который обычно с трудом выражал свои чувства, в этот раз было легко быть искренним. В отличие от угрюмого, пропитанного дождём города, здесь казалось, что само небо обрушивается на плечи.

— С этой стороны нет ни островов, ни суши. Я распорядился сделать окна там, где только открытая вода.

Хэджин закивал. Со стороны вертолётной площадки виднелась сложная линия городского горизонта, здесь же перед глазами не было абсолютно ничего лишнего. Возникало чувство, будто они внезапно вторглись в иное, девственное пространство.

Он долго наблюдал за ленивым движением волн, пока кончик его носа не похолодел от прикосновения к стеклу.

— Я хочу посмотреть всё остальное, — внезапно произнёс Хэджин.

Предчувствие того, что этот дом станет его любимым местом, крепло с каждой секундой.

— Как пожелаешь.

Лайл осторожно приобнял его за плечи, выступая в роли гида. Он заранее распорядился переоборудовать всё — от площадки до входа — под нужды Хэджина и его слабых ног, но всё равно не мог унять тревогу. У него было всего несколько дней на подготовку, поэтому заменить скользкие мраморные полы во всём доме он просто не успел.

Обычно Хэджин смутился бы от такой навязчивой опеки, но сейчас он был слишком увлечён интерьером.

— Здесь спальня.

В противовес тяжеловесному величию особняка, вилла была обставлена современной мебелью в монохромных тонах. На втором этаже располагалась комната с таким же панорамным видом.

Хэджин снова поспешил к окну, но вдруг что-то заметил и резко свернул в сторону ванной комнаты. Он даже не оглянулся на Лайла, который обеспокоенно следовал за ним по пятам, следя за каждым его шагом.

— И в ванной тоже!..

Предвкушая нечто особенное, Хэджин распахнул дверь и ахнул. Как он и догадывался, часть ванной комнаты выступала над скалой, а в пол была встроена просторная джакузи. Конструкция позволяла принимать ванну, чувствуя себя так, словно ты находишься в объятиях самого океана.

— Говорят, здесь особенно красиво на рассвете.

Хэджин, с любопытством изучавший джакузи, резко обернулся. Его лицо выражало крайнюю степень недоверия.

— Вы что, ни разу этим не пользовались?

Услышав в его голосе явное осуждение, Лайл слегка склонил голову и улыбнулся.

— Да.

На самом деле он был здесь всего второй раз. В первый приезд у него были дела в городе неподалёку. Обычно Лайл предпочитал городские пентхаусы, жалея время на перелёты, но тогда из-за застоя феромонов он был на взводе и искал абсолютного уединения.

Разумеется, в тот момент его меньше всего интересовало, какой вид открывается из ванной.

— Давай воспользуемся ею завтра утром.

— ...Хорошо.

Хэджин опустил голову, отвечая на его непринуждённое предложение. Хотя они уже не раз принимали ванну вдвоём, он всё ещё смущался. Яркий свет, отражённый от морской глади, выхватил покрасневшие кончики его ушей.

В свой прошлый визит Лайл ненавидел саму необходимость тащиться в такую глушь, чтобы перетерпеть мучительное состояние. Но теперь он был благодарен тому опыту: именно благодаря ему он сразу вспомнил об этом месте, стоило Хэджину заговорить о море.

— Спустимся на нижний ярус.

— Вниз?

В отличие от того мрачного прошлого, сейчас Лайла переполняло счастье. Не в силах скрыть воодушевления, он потянул юношу за собой.

Хэджин послушно вложил свою ладонь в его руку. Округленные от удивления глаза, естественность, с которой их пальцы переплелись — всё это странным образом задевало потаённые струны в душе альта.

Ванна была лишь приятным дополнением. Главный сюрприз, который Лайл в спешке готовил для Хэджина, ждал в другом месте.

— Иди сюда.

Глядя на лестницу, Лайл снова засомневался. Несмотря на все системы безопасности и антискользящие покрытия, которые он велел установить, пол в самом низу казался ему опасным для Хэджина.

Он просто протянул руки, глядя на омегу. Тот, как обычно, замялся и отвел взгляд, поджимая пальцы ног.

— Я сам могу...

— Иди ко мне.

В вопросах безопасности Хэджина Лайл не знал компромиссов. Понимая, что спорить бесполезно, юноша послушно обхватил его шею руками. Несмотря на робкую попытку отказаться, в объятиях Лайла он чувствовал себя уже вполне привычно.

— А что там, внизу?

Из-за проблем с ногами Хэджину часто приходилось оказываться так близко к нему. Но сегодня тепло Лайла, ощутимое кожей щеки, воспринималось иначе.

Может, виной тому был этот резкий побег на незнакомый остров? Или то, что в этом огромном пространстве, окружённом водой, их было только двое? Хэджин внезапно осознал: если они сами не выйдут на связь, этот клочок суши останется полностью отрезанным от внешнего мира.

Словно они — единственные люди во вселенной.

От этой мысли запах Лайла стал казаться ещё более дурманящим.

— Увидишь.

Лайл лишь загадочно улыбнулся, предвкушая реакцию Хэджина.

С такого расстояния омега отчётливо видел, как красиво приподнялись уголки его губ. В официальной обстановке Лайл почти всегда был бесстрастен, а те редкие эмоции, что он проявлял, были далеки от радости. Удивительно, но толпа фанатела именно от этой его холодности.

Однако Хэджин знал правду. Он знал, насколько притягательной может быть его улыбка.

Лайл всегда ловил его в моменты беззащитности, заставляя сердце замирать от этой мягкой линии губ. В самые неожиданные секунды, в самых непредсказуемых местах. В такие мгновения воздух вокруг Хэджина словно густел, а время замедляло свой ход. Именно тогда, заворожённо глядя на его лицо, Хэджин открывал в Лайле что-то совершенно новое.

...Например, крошечную ямку на щеке, которую можно заметить, только если рассматривать его лицо вот так, вплотную.

— Что такое? — спросил Лайл.

— Ничего.

«Неужели я слишком засмотрелся?» — промелькнуло в голове у Хэджина. Лайл, сосредоточенно спускавшийся по лестнице, вдруг повернул голову, и их носы едва не соприкоснулись. Хэджин поспешно отпрянул, уткнувшись лицом в его плечо. Поза вышла донельзя смущающей, но иного выбора у него не оставалось.

Лайл на мгновение замер, с недоумением глядя на прижавшегося к нему омегу, но затем продолжил путь. Ступени, на подъём по которым у Хэджина ушла бы вечность, Лайл преодолел в считаные мгновения.

— Опустите... меня.

— Позже.

Лайл не разжал рук. Хэджин невольно ещё крепче обхватил его шею, хотя чувствовал, что ситуация становится двусмысленной. Ему оставалось лишь безвольно висеть в этих крепких объятиях, пока экскурсия по вилле продолжалась.

Конечно, Хэджин мог ходить сам. Но после долгих прогулок его ноги всегда начинали ныть. Он никогда не жаловался на это Лайлу, но тот каким-то сверхъестественным чутьём всегда точно определял предел его физических возможностей.

— Не хочешь позже спуститься к самому берегу?

— А...

— Сбереги силы для прогулки у воды, хорошо?

Лайл явно умел читать мысли. Хэджину стало неловко, и он снова опустил голову. Удивительно, но стоило его лбу коснуться широкого плеча альфы, как на сердце стало непривычно спокойно.

— Хорошо, — пробормотал он.

Несмотря на едва слышный шёпот, Лайл всё прекрасно разобрал. Он шутливо коснулся кончиком носа уха Хэджина, заставив того вздрогнуть.

Пока омега в замешательстве потирал место прикосновения, он заметил, что они спустились на ярус ниже гостиной.

— Что это за место?

— Подумал, тебе здесь понравится.

Стены нижнего этажа были из грубого, необработанного камня. Казалось, комнату вырубили прямо в скале, превратив пещеру в жилое пространство.

Заворожённый необычным интерьером, Хэджин осторожно соскользнул из рук Лайла и осмотрелся. Больше всего его внимание привлёк огромный стеллаж, заполненный вином и занимающий всю стену.

— Здесь всегда поддерживается идеальная температура. Я велел заполнить его теми сортами, которые тебе по вкусу.

Хэджин ошеломлённо кивнул. С подачи Марка он начал иногда выпивать по бокалу, и после нескольких проб уже мог отличить то, что ему нравится. С тех пор в особняке всегда были запасы его любимого вина. Он пробовал и другие напитки, но ни один не пришёлся ему по душе так, как этот.

Конечно, много пить ему не позволяли. Лайл был крайне щепетилен в вопросах его здоровья, да и лекарства, которые Хэджин принимал, плохо сочетались с алкоголем.

— Вечером выпьем по бокалу.

Так вино стало для него атрибутом особенных дней. Хэджин не только не возражал против этого, но и был рад, что у них появилось нечто вроде маленького ритуала. В этой импульсивной поездке приятных мелочей становилось всё больше, и это рождало в душе странное, доселе незнакомое чувство.

— Вернёмся наверх? Здесь в основном склады и хранилища.

— Да.

Хэджин, только что касавшийся ладонью прохладной стены-скалы, медленно подошёл к Лайлу. Он совершенно естественно протянул к нему руки: подсознание подсказало, что лестница наверх слишком крута для него.

Лайл, не подав виду, подхватил его, словно именно это и собирался сделать. Каждый раз, когда он замечал, как Хэджин — капля за каплей — привыкает к нему, в его душе словно расцветал бескрайний зелёный луг. Лайл был готов впитывать эти робкие проявления доверия, как иссохшая земля впитывает ливень.

— Немного отдохнём и пообедаем. А на закате прогуляемся по пляжу, что скажешь?

— Мне нравится эта идея.

В их городском особняке тоже был винный погреб, но этот, «пещерный», запал Хэджину в душу. Даже уходя, он продолжал оглядываться через плечо Лайла на каменные своды.

У Хэджина оказался на редкость изысканный вкус. Сам он об этом не подозревал, не зная цен, но те сорта, что он выбирал, стоили целое состояние. Лайл скупал их для него по всему миру, и ему хотелось, чтобы Хэджин и дальше не задумывался о стоимости своего удовольствия.

— Эта пещера просто великолепна.

— Рад, что тебе угодил. Говорят, изначально её строили как убежище на случай войны. А само здание виллы надстроили уже при мне.

Этот остров веками принадлежал семье Вермут. Хэджин слушал историю этого места с явным интересом, его глаза азартно блестели.

Раньше для Лайла это был просто неоправданно большой кусок земли недалеко от города, но теперь он подумал, что стоит бывать здесь чаще. Тем более что в соседнем прибрежном городе у него часто бывали дела. До этого Лайл безжалостно отменял все командировки, просто не желая расставаться с Хэджином ни на миг.

За неспешным разговором они вернулись в гостиную, спроектированную так, чтобы океан был виден как на ладони.

Когда Лайл осторожно опустил Хэджина на диван, тот сразу вскочил и снова направился к окну. В той же позе, что и раньше, он принялся разглядывать волны, разбивающиеся о скалы, и солнечные блики, рассыпающиеся по воде, словно стая испуганных птиц.

Почувствовав, как изменились феромоны Хэджина — теперь в них читалось явное воодушевление, — Лайл и сам расслабился. Он подошёл сзади и крепко обнял омегу.

— Здесь и правда совсем ничего нет... — прошептал Хэджин.

Видимо, он проверял слова Лайла, внимательно изучая горизонт. Лайл начал вполголоса рассказывать ему всякие мелочи об этом месте:

— Да. С этой стороны перед нами открывается сама Атлантика.

Тепло Хэджина, так идеально вписавшегося в его объятия, было почти осязаемо сладким. Лайл чувствовал безмерную благодарность за то, что они проделали этот долгий путь и теперь стоят здесь вместе. Чувства, переполнявшие его, постепенно начали плавить лёд его самообладания.

— Значит, если мы захотим искупаться... Ой, Лайл, щекотно.

— М-м. Продолжай, я слушаю.

Сколько бы он ни обнимал его, Лайлу всё было мало. Он низко склонил голову, так что покрасневшее ушко омеги оказалось прямо перед его глазами. Лайл осторожно коснулся его кончиком языка, с удовольствием наблюдая, как кожа Хэджина вспыхивает жарким румянцем.

— Если вы заставляете меня... говорить... ах...

Рука Лайла, ведомая желанием, уже скользнула под полы накрахмаленной рубашки. Ощущая кончиками пальцев мягкость и нежность кожи, он прижался к Хэджину ещё плотнее, не желая оставлять между ними ни миллиметра пространства.

Когда же его пальцы коснулись чувствительной точки на груди юноши, тот ощутимо вздрогнул. Феромоны Хэджина, до этого едва уловимые и светлые, мгновенно изменили свой окрас, выдавая его истинное состояние.

— Я слушаю.

— Лжёте... Ах, нет, пре-прекратите...

С тех пор как Хэджин впервые позволил Лайлу близость, и они стали любовниками, прошло достаточно времени, и Лайл уже давно не мучился от застоя феромонов.

Хэджин, который только теперь начал познавать подлинное наслаждение, порой сам пугался того, насколько он оказался чувствителен к ласкам. Всего пара прикосновений Лайла — и его мысли путались, а тело охватывала истома. К тому же Лайл порой выбирал для этого самые неподходящие моменты, когда сдерживаться было решительно невозможно. Это всегда заставало Хэджина врасплох, совсем как та редкая, обезоруживающая улыбка альфы.

Но сейчас омега пытался сопротивляться нахлынувшим чувствам. Вид бескрайнего моря за окном был настолько отчётливым, что Хэджину становилось не по себе.

— По-подождите. Здесь... здесь нельзя.

— Почему? Я думал, тебе тут нравится.

— Нравится, но... — Хэджин прищурился и попытался слабо оттолкнуть Лайла.

Тот, кто ещё мгновение назад казался неразлучным с ним, на удивление легко отстранился. Как только появилось немного свободного пространства, Хэджин поспешно развернулся к нему лицом.

— Здесь всё как на ладони. Вдруг нас кто-нибудь увидит?

Лайл, замерший на небольшом расстоянии, удивлённо приподнял бровь. А затем, словно притянутый магнитом, снова прижался переносицей к шее омеги. Его неудержимо тянуло к Хэджину, и это выглядело почти комично — словно огромный хищный зверь выпрашивал ласку.

На самом деле Хэджину вовсе не были противны ни это тепло, ни окутывающий его густой аромат феромонов. Он как раз мучительно подбирал слова, чтобы успокоить Лайла, когда тот вдруг негромко усмехнулся и признался:

— Вообще-то, я не планировал использовать это таким образом.

— О чём вы?

— Сегодня ни одно судно не пройдёт по этому маршруту.

Хэджин не сразу понял смысл этих слов, но постепенно до него дошло. Перед ними расстилалось открытое море, где не было ни других островов, ни городов. Он переживал, что мимо может проплыть случайный корабль, но Лайл позаботился и об этом.

Шея, к которой только что прижимался альфа, начала гореть. Хэджин не был настолько наивным, чтобы не понять очевидного подтекста, и это приводило его в замешательство. Веских причин для отказа больше не оставалось. Было лишь лёгкое чувство нелепости происходящего.

«Кому ещё может прийти в голову ограничивать движение судов просто ради того, чтобы провести выходные в покое?» — подумал Хэджин, глядя на Лайла со смесью обиды и изумления. Холод оконного стекла за спиной создавал странное, будоражащее ощущение, будто он уже стоит перед всем миром обнажённым.

В конце концов, Хэджин смог лишь возмущённо пролепетать:

— Как... как такое вообще возможно?

Вместо ответа Лайл склонился к нему. Фраза «Я просто оставил соответствующий запрос» утонула в поцелуе. Лайл мгновенно считал перемену в его взгляде — то самое мгновение, когда нерешительность сменилась покорностью.

— Ах...

Поцелуй, начавшийся в замешательстве, быстро перерос в нечто более глубокое и тягучее. Ощущение того, как любовь Лайла горячей волной заполняет его существо, неизменно обжигало.

Большие ладони Лайла обхватили лицо Хэджина. Шум прибоя, неумолимо бившегося о скалы, внезапно отдалился. Осталось лишь тепло их тел.

Воздух у окна, где ещё недавно витали лишь робкие феромоны омеги, теперь был пропитан густым ароматом обоих. Почувствовав кожей коснувшееся его желание альфы, Хэджин ощутил, как внутри него начинает разгораться жар. Когда его истома стала очевидной, Лайл, издав низкий гортанный звук, прижался к нему ещё сильнее. Он реагировал на малейшие изменения в состоянии своего партнёра.

— Хэджин...

В отличие от того момента, когда он пытался отстраниться, теперь руки Хэджина сами жадно вцепились в плечи альфы. Скользнув по шее, они сомкнулись в замке. Теперь юноша был зажат между Лайлом и холодным стеклом.

Опасаясь, что Хэджину будет тяжело стоять, Лайл подхватил его под спину, поддерживая. Омега не стал сопротивляться этой почти детской зависимости, позволяя себе полностью положиться на него. Их тела плотно соприкасались, рождая жар. Когда Хэджин почувствовал твёрдость Лайла, его захлестнула странная волна удовлетворения.

Раздался щелчок расстёгиваемого ремня, и рука Лайла проникла под одежду Хэджина. Не переставая осыпать его поцелуями, он осторожно двинулся вниз.

— Ах, м-м-м!..

— Больно?

Хэджин лишь слабо покачал головой — он просто не ожидал этого прикосновения. Странное нетерпение мучило его ещё с того момента, когда он впервые увидел это сияющее море из окна гостиной.

Видя, как омега, несмотря на дрожь, льнёт к нему, Лайл отбросил последние сомнения. Он начал осторожно ласкать его, подготавливая к большему, ему приходилось быть предельно нежным.

— А, м-м... может, просто... — начал было Хэджин, смущённый тем, что его ласкают в таком месте.

— Нет, — отрезал Лайл, пресекая безрассудное предложение. Он запечатлел поцелуй на его ушной раковине. Лайл больше не мог допустить, чтобы Хэджин испытал хотя бы тень боли.

— Но это так... ах... так странно...

— Что именно кажется тебе странным? — мягко спросил Лайл, словно действительно собирался решить эту проблему.

В следующее мгновение брюки и бельё Хэджина бесшумно упали на пол.

Почувствовав внезапную прохладу, омега вздрогнул и ещё крепче вцепился в плечи Лайла. Альфа продолжал покрывать его лицо и уши поцелуями, а его пальцы работали всё быстрее. Когда их стало два, а затем три, в тишине комнаты раздались влажные, нескромные звуки.

— Всё... всё странно... Лайл, ах...

Осознав, в какой двусмысленной позе он сейчас находится, Хэджин зажмурился. Лайл в ответ лишь усилил напор своих феромонов, передавая через них всю глубину своего желания. Под этим мощным воздействием тело Хэджина отозвалось окончательно: влаги стало столько, что звуки стали совсем явными.

Лицо омеги полыхало, он растерянно переводил взгляд с подбородка Лайла на светлую гостиную за его спиной. Из-за непривычной обстановки это импульсивное подчинение страсти казалось ему чем-то запредельным.

В этот момент Лайл, одной рукой удерживая его за талию, а другой продолжая исследовать его глубину, развёл пальцы внутри чуть шире.

— А! Нет... не делайте так... ах!

— Правда? — Лайл прошептал это прямо ему в ухо, специально продолжая растягивать его. Хэджин почувствовал, как по спине пробежала дрожь.

Понимая, что над ним явно подшучивают, юноша слабо ударил Лайла по плечу. Этот жест не нёс в себе силы, но его намерение было ясным, и Лайл едва сдержал улыбку.

Затем он вдруг обхватил Хэджина за ягодицы обеими руками и развёл их в стороны.

— Что вы... а!

Холод стекла обжёг кожу. Хэджина пронзила мысль, что сейчас его нагота видна всему миру за окном. Кровь бросилась в лицо с новой силой. И хотя он знал, что море пусто, ощущение того, что они находятся у всех на виду, никуда не исчезло.

— П-просил же... не надо...

Хэджин в панике задергал ногами, и Лайл тут же отпустил его. Ему хотелось подразнить омегу ещё немного, но, встретившись с его влажным от слёз взглядом, он понял, что перегнул палку. К тому же стоять так долго было слишком утомительно для Хэджина.

— Хорошо. Иди ко мне.

Он принялся успокаивающе целовать его глаза. Затем, перехватив поудобнее, Лайл одним рывком поднял Хэджина на руки.

Юноша рефлекторно развёл бедра, обхватывая талию альфы, и прижался к нему так плотно, что уткнулся лицом в его плечо.

— Если будет больно — скажи.

— Да... ах... да.

Раздался тихий звук металла, Лайл ловко удерживая его, освободил свою плоть из плена брюк.

Его феромоны всё ещё сдерживались последними крупицами самообладания, но Хэджин чувствовал, как от этой доминантной ауры начинают дрожать мышцы бёдер. Им овладело непреодолимое желание просто раствориться в этом удовольствии.

— Ах...

Наконец Лайл, надёжно зафиксировав Хэджина, начал медленно опускать его на свой член. С того самого мига, как горячая плоть коснулась входа, Хэджин почувствовал нарастающее давление.

— Лайл... ах...

Размеры Лайла всегда были для него испытанием. Хэджин ещё глубже спрятал лицо в его плече. К счастью, возбуждение было настолько сильным, что смазка текла по бёдрам, избавляя от боли, хотя само это ощущение было донельзя смущающим.

Чувство того, как раскалённая плоть медленно раздвигает его изнутри, было почти невыносимым. Поза была неустойчивой, и Хэджин невольно поджимал пальцы ног, висящих в воздухе за спиной Лайла.

— Ты в порядке?

— Да... да.

Словно помня о прошлых травмах, Лайл маниакально следил за тем, чтобы Хэджин получал удовольствие. Хэджин был даже рад, что его тело так легко откликается: он знал, как омрачается лицо Лайла, стоит ему заметить хотя бы тень страдания на лице омеги.

Когда головка полностью вошла внутрь, движение ускорилось. Каждый раз, когда самая широкая часть задевала вход, Хэджина прошибало дрожью — это было странное, почти щекочущее чувство.

— А!

Наконец, Лайл вошёл на всю глубину, до самого предела.

— Ты молодец, — прошептал он, осыпая лицо Хэджина поцелуями.

Хэджин пытался выровнять дыхание, привыкая к ощущению полноты. Ему казалось, что при каждом глубоком выдохе где-то в самом центре его существа рождается тяжёлая, глухая пульсация.

Лайл начал умело двигать бёдрами, и этого было достаточно, чтобы Хэджин потерял голову. Из-за его внушительных размеров даже малейшее трение попадало точно в цель. Лайл терпеливо ждал, пока из горла омеги не вырвется тот самый долгий, похожий на кошачье мурлыканье стон высшего удовлетворения.

— Начнём?

На руках Лайла, державших Хэджина, пугающе отчетливо проступили вены. Его феромоны, то затихая, то взрываясь с новой силой, балансировали на грани полного лишения контроля. Хэджин, едва переводя дыхание и слегка шевеля пальцами ног, затуманенным взором посмотрел на влажный от пота лоб альфы и едва заметно кивнул.

В то же мгновение Лайл почти полностью вышел, чтобы тут же сокрушительным толчком вернуться обратно.

— Ах!.. Ла-Лайл!

— Хэджин... м-м-м...

Белый мрамор гостиной словно впечатался в сетчатку глаз. Из-за позы Лайл с первого же движения начал попадать точно в цель, заставляя Хэджина содрогаться. Юноша беспомощно забился в его руках, чувствуя, как внутри горячими волнами вскипает наслаждение.

Альфа сделал несколько коротких, пробующих толчков, прощупывая почву, а затем начал входить всё глубже. Стоило раскалённой головке скользнуть по самой чувствительной точке, как Хэджин выгнулся всем телом, теряя остатки самообладания.

Удары были настолько мощными, что голова омеги невольно откидывалась назад. Боясь потерять равновесие, он мертвой хваткой вцепился в шею Лайла, сворачиваясь в его объятиях клубочком. В таком положении Лайлу стало ещё удобнее терзать его глубину.

— А, хм... ах! Лайл, по-пожалуйста, медленнее... ах...

Когда он прижимался к Лайлу, пытаясь спастись от головокружительной высоты, экстаз накатывал с такой силой, что в глазах темнело. Но стоило ему выпрямиться, как возникало пугающее чувство падения, хотя руки альфы держали его крепче любых оков.

Хэджин был готов расплакаться от этого избыточного, почти разрушительного удовольствия. Живот сводило судорогой, и он с мольбой во взгляде посмотрел Лайлу в глаза.

Заметив это, Лайл прижал его спиной к панорамному окну, позволяя Хэджину опереться на стекло, и жадно накрыл его губы своими.

— М-м-м...

Холод стекла, коснувшийся кожи, мгновенно вернул Хэджина к реальности. Он вспомнил, что за их спинами не просто стена, а прозрачная преграда.

Разумеется, он понимал, что закалённое стекло, рассчитанное на штормовые ветры, не разобьётся от их движений. Но в голове, затуманенной страстью, логика бессильно пасовала перед инстинктами.

Внезапно ему показалось, что он стоит на самом краю бездны. Если секунду назад он боялся просто упасть на пол, то теперь его охватил иррациональный ужас, будто какая-то неведомая сила тянет его наружу, в пустоту. Он ни на секунду не сомневался в силе Лайла, но именно это и пугало сильнее всего: а вдруг они сорвутся вниз вместе?

— А-а... Лайл... мне страшно.

Наслаждение, терзавшее его тело, выбило из него остатки сдержанности, и Хэджин честно выплеснул свой страх.

Движения Лайла, который до этого вколачивался в него с такой яростью, будто хотел пробить само стекло, мгновенно прекратились. Альфа замер.

— Стекло... оно... ах...

Хэджин даже не сразу понял, что Лайл оцепенел. Охваченный навязчивой идеей, он лишь лихорадочно шептал ему в самое ухо о том, как боится, что окно разобьётся.

Только когда Лайл осознал истинную причину этого «страха», его сердце, замершее на миг, снова пустилось вскачь. Он наконец смог выдохнуть.

На мгновение ему показалось, что Хэджин боится его. Что он снова стал для него тем чудовищем, которое причиняет лишь боль.

— Всё хорошо.

Лайл еще крепче прижал омегу к себе, уводя его от окна. Он не стал объяснять, что это стекло прочнее многих стен. Стоило Хэджину сказать, что ему страшно, как в альфе проснулось лишь одно желание — защитить и укрыть.

— Может... лучше на полу?

Снова вцепившись в Лайла, Хэджин начал приходить в себя. Ему казалось, что всё дело в этой позе, в том, что он висит над пропастью. Если он будет чувствовать под ногами опору, страх отступит.

Странно, но стоило ему едва не сорвать акт своей жалобой, как внутри снова всё зазудело от желания. Порочная мысль о том, что он хочет чувствовать движения Лайла прямо сейчас, не давала покоя.

— Пойдём в постель? — предложил Лайл, ловя его взгляд.

В этот момент Хэджина кольнуло странное чувство несоответствия.

— Лайл?

— М-м?

Хэджин посмотрел на него влажными глазами. Вокруг было столько красоты, столько бликов на воде, способных отвлечь любого, но взгляд Лайла по-прежнему был прикован только к нему.

И тут Хэджин отчетливо осознал: с тех пор как они решили начать всё сначала, Лайл ни разу не брал его со спины.

— Опустите меня.

Лайл послушно поставил его на ноги, внимательно следя за его состоянием. Ощущение того, как плоть альфы медленно покидает его тело, заставило Хэджина вздрогнуть. Едва удерживаясь на подкашивающихся ногах, он помедлил секунду, а затем медленно повернулся. В ту самую позу, в которой он недавно рассматривал море.

Он низко опустил голову, борясь с удушливым чувством стыда. Ему казалось, что он выглядит сейчас донельзя распутным.

— Продолжим... так.

— Хм...

Глядя на беззащитно подставленное ему тело, Лайл прикрыл глаза рукой. Тревога и возбуждение смешались в нем в опасный коктейль. Из-за недавних бурных движений рубашка Хэджина задралась, обнажая спину.

Вид Хэджина, который сам, по своей воле, призывал его к близости, заставил кровь Лайла вскипеть. Но чувство вины, годами терзавшее его, никогда не упускало случая напомнить о себе. Вид выступающих позвонков на хрупкой спине Хэджина пробудил в памяти тени прошлого.

— Хэджин, может... на диване...

Лайл не мог заставить себя войти в него со спины из-за застарелого раскаяния. Он не мог простить себе те годы, когда использовал это тело как бездушный инструмент, ломая и унижая его. Не в силах облечь это в слова, Лайл отчаянно пытался переключить внимание омеги.

Но Хэджин, чей затылок и шея пылали от возбуждения, произнес совершенно спокойно:

— Всё в порядке.

— Хэджин?

— ...Теперь всё по-настоящему в порядке.

В этот миг Лайл почувствовал себя так, словно его оглушили.

«Неужели он... всё это время понимал, почему я медлю?»

Казалось, кто-то внутри него надувает огромный шар счастья. Каждый раз, когда Хэджин проявлял к нему ответное чувство, этот шар рос, не считаясь ни с ребрами, ни с сердцем Лайла, заставляя грудную клетку вздыматься от переполнявшего её восторга. Увлечённый нежными и тягучими феромонами Хэджина, Лайл, словно под гипнозом, шагнул вперед. Это было то самое расстояние, которое он не смел преодолеть так долго.

— Скорее... ну же...

Феромоны Лайла стали густыми и сладкими, как патока. Хэджин едва сдерживал порыв бесстыдно повести бёдрами, подгоняя альфу. Лайл медленно, почти невыносимо нежно обхватил его за талию и притянул к себе.

— Ах!..

— Хэджин, я люблю тебя.

Эти слова, прозвучавшие у самого уха, были слаще любого аромата. Хэджин не знал, что именно так подстегнуло альфу, но ему было уже всё равно — он лишь хотел, чтобы Лайл поскорее заполнил его, пока он сам не сотворил чего-нибудь непристойного.

Лишь когда омега нетерпеливо ударил пяткой по голени Лайла, тот наконец решился. Ощущение того, как плоть Лайла снова входит в него со спины, было забытым и невероятно острым.

— А-а... ах...

Чувство глубины в этой позе было запредельным. Вопреки опасениям Лайла, сейчас всё было иначе: это не имело ничего общего с теми годами боли и отчаяния. Тело Хэджина, пропитанное любовью и нежностью, плавно подавалось навстречу каждому движению. Руки, которыми он в начале стыдливо закрывал лицо, теперь широко разошлись в стороны, прижимаясь к стеклу, словно он хотел обнять всё это бескрайнее море.

— Хэджин... Хэджин!..

— А-а... так... глубоко... ах!

Когда Лайл с силой толкнулся, попадая в самую суть, Хэджин вскинул голову. И в это мгновение перед ним снова распахнулся океан во всём его пугающем величии.

«Ох...»

Смотря на пейзаж широко открытыми глазами, Хэджин невольно почувствовал укол раскаяния. Не потому, что заставил Лайла сменить позу. Просто выбор места для такого откровения показался ему теперь слишком... ошеломляющим.

Если раньше Хэджин стыдился своей наготы, выставленной на всеобщее обозрение, то теперь он смотрел прямо на океан. В гостиной не осталось ничего, что могло бы зацепить взгляд, и возникло полное ощущение, будто они и вправду находятся на улице. От этой мысли юношу вновь захлестнул жгучий стыд.

Лайл накрыл своей ладонью пальцы Хэджина, вцепившиеся в стекло до белизны. При этом он не забывал другой рукой бережно поддерживать его за живот, следя, чтобы тот не слишком нагружал ноги.

Признательность за то, что Хэджин понял и принял его страхи, окончательно лишила Лайла рассудка. Он погружался в него снова и снова, не в силах утолить жажду, вкладывая всю свою любовь и феромоны в каждое движение.

— Кх...

В этот момент в нём проснулся первобытный инстинкт — выжать из себя всё до последней капли, заполнить омегу собой до краёв и закрепиться внутри, не желая никогда покидать это тепло. Плотная пульсация у основания предвещала начало сцепки. Расширенные зрачки, бешено колотящееся сердце... Низменное желание обладать полностью затопило его разум.

«Нельзя», — отрезал остаток здравого смысла, словно окатив его ледяной водой.

Несмотря на ярость движений, Лайл сумел подавить инстинкт. Здоровье Хэджина поправилось, его цикл стабилизировался — а значит, риск беременности, пусть и у рецессивного омеги, был вполне реальным. После всего, что они прошли, Лайл не мог позволить себе быть таким безрассудным. К тому же сцепка доминантного альфы — это долгий и изнурительный процесс. Для хрупкого Хэджина это могло превратиться из наслаждения в многочасовую пытку.

— Ух...

— А-а-а!..

Почувствовав, что Хэджин достиг предела, Лайл ощутил ответную судорогу его тела. Стенки внутри сжимались в неистовом ритме, выжимая его досуха. Уткнувшись носом в пахнущую сладостью шею омеги, Лайл продолжал двигаться, пока не убедился, что тот испил свою чашу удовольствия до дна. К счастью, голос разума восторжествовал, и узел не завязался.

— Я люблю тебя.

Инстинкт лишь затаился, обещая дождаться того дня, когда Хэджин сам позволит ему это. А пока шум далёких волн становился всё громче, словно пытаясь заглушить собой звуки их страсти.

— Хэджин. Просыпайся.

Крепкая рука мягко сжала его плечо. Хэджин, всё ещё блуждающий в сонных грёзах, лишь плотнее вжался лицом в подушку, пытаясь отмахнуться от реальности. Но это было лишь слабое движение, не способное сбросить руку альфы.

— Неужели ты так сильно хочешь спать?

Послышался тихий смех. Вибрация голоса передалась через ладонь, окончательно вырывая Хэджина из дрёмы. Он нехотя поднял голову, и в его взгляде читалось явное нежелание покидать уютную постель.

— Пора вставать. Ты разве не голоден?

«Лайл...» — подумал он. От этого вопроса в животе предательски заурчало. Обычно Хэджин был равнодушен к еде, но сейчас голод был более чем оправдан. Для короткого отпуска они «нагулялись» более чем достаточно.

После того как всё закончилось у окна, Лайл перенёс его на огромный диван, побоявшись за его ноги. Но, несмотря на заботу, сам альфа в какой-то момент потерял контроль, и их марафон продолжился по всему дому — от гостиной до самой спальни. Одежда была разбросана повсюду. Зная, что на острове никого нет, они не сдерживали стонов. И куда бы ни падал взгляд, везде было море. Чувство стыда просто не успевало за их порывами.

Теперь же, окончательно проснувшись, Хэджин был бесконечно рад, что на этом острове они только вдвоём.

— Сможешь встать?

— Да...

Уши Хэджина вспыхнули от нахлынувших воспоминаний. Ему хотелось проваляться в постели до завтрашнего дня, но он заставил себя пошевелиться. Солнце уже начало клониться к закату, а ведь поездка была рассчитана всего на два дня. Нельзя было тратить время впустую. К тому же ему нужно было кое-что сказать.

— Полежи ещё немного.

Заметив его неуклюжие попытки подняться, Лайл снова улыбнулся и скрылся в ванной. Хэджин проводил его взглядом. Он вспомнил, как перед тем, как он провалился в сон, Лайл уже обмывал его в той самой джакузи. Воспоминания были обрывочными из-за крайней усталости.

Вскоре Лайл вернулся с тёплым влажным полотенцем.

— Я сам...

— Просто лежи.

Лайл мягко отвёл руку Хэджина, пытавшегося натянуть одеяло, и принялся аккуратно вытирать его тело. Тёплая ткань коснулась шеи, стирая остатки сна. Хэджину нравилось это ощущение мягкой заботы.

— Не слишком горячо?

— Нет...

Его решимость всё сделать самому окончательно растаяла. Сон ещё путал мысли, а ласковые движения полотенца заставляли сознание лениво растекаться. Хэджин лишь жмурился, когда ткань проходила по его спине и бёдрам.

— Давай одеваться.

У края кровати уже ждал свежий комплект одежды. Лайл, который ещё недавно был так же обнажен, уже успел полностью одеться. Боясь, что Хэджин может простудиться, он быстро облачил его в бельё и брюки. Постепенно сон улетучился, и юноша смог смотреть на мир более осознанно.

— Ну вот, проснулся.

— Похоже на то...

Лайл часто впадал в крайность, пытаясь контролировать каждый его шаг. Хэджин пробовал возражать, но безуспешно — эта гиперопека стала постоянным спутником Лайла после того случая у озера. И омега, к своему собственному удивлению, начал к этому привыкать.

— Идём.

Хэджин кивнул. Он вспомнил про ужин и покорно положил голову на плечо Лайла, когда тот подхватил его на руки. «В этот раз я разрешаю себе это, потому что у меня совсем нет сил», — оправдался он перед самим собой.

— Как вкусно пахнет.

В столовой, расположенной за гостиной, их ждал роскошный ужин. Стол буквально ломился от блюд — Лайл явно намеревался компенсировать все калории, потраченные Хэджином за этот насыщенный день.

Рядом с поджаристыми ломтиками хлеба на столе красовались веточки спаржи и кусочки сыра. Чуть поодаль лежали нарезанные на один укус морские гребешки, политые соусом с освежающим ароматом юдзу. Тонкие ломтики говяжьей вырезки были сдобрены сладковатой подливкой и дополнены нежным картофельным пюре. Весь этот натюрморт явно учитывал скромный аппетит Хэджина и его привычку есть понемногу.

Обычно блюда подаются по очереди, но здесь они были выставлены все сразу. Это была привычная для них система: ещё в особняке Лайл усвоил, что Хэджин не любит присутствия посторонних во время еды, поэтому прислуга никогда не сновала туда-сюда во время трапезы.

— Надеюсь, тебе понравится, — легко произнёс Лайл.

Он усадил Хэджина на стул с мягкой подушкой и занял место напротив. Хэджин, уже собиравшийся приступить к еде, вдруг замер, осознав некую странность.

— Вы ведь говорили, что мы здесь одни? — спросил он.

Тогда кто же приготовил всё это изобилие?

Хэджин тревожно огляделся. Его не на шутку беспокоил беспорядок, оставленный ими в гостиной по пути в столовую. Неужели, пока они, позабыв о стыде, предавались страсти, где-то поблизости всё это время находился слуга?

— Мы одни. На всём острове, — ответил Лайл, снова тихо рассмеявшись при виде широко распахнутых глаз омеги.

Хэджин неловко поправил растрёпанные волосы и внимательно посмотрел на альфу.

— Значит, вы приготовили всё это сами?

— Ну, я просто достал и подготовил нужные ингредиенты. Если не понравится, не заставляй себя.

Лайл говорил скромно, но внешний вид блюд никак не вязался с простым «достал из холодильника». Степень прожарки мяса и золотистая корочка на спарже выглядели безупречно.

Осознание того, что Лайл готовил сам, придало ужину особый вкус. Даже знакомые блюда казались теперь какими-то иными, особенными. Хэджин взял вилку, испытывая чувства, которые не мог облечь в слова.

Еда была великолепной.

Каждый ингредиент, каждый нюанс заправки в салате — всё соответствовало предпочтениям Хэджина. Лайл наверняка потратил гораздо больше сил за этот день, но всё же нашёл время подготовить такой ужин.

— Хорошо, что тебе нравится.

— Вы тоже ешьте, Лайл.

— Ем, — ответил тот, хотя его порция почти не уменьшалась.

Он был слишком занят тем, что наблюдал за Хэджином. Каждый раз, когда омега поднимал глаза, их взгляды неизменно встречались.

Хэджин поймал себя на том, что смотрит на Лайла после каждого съеденного кусочка салата. Альфа продолжал мягко улыбаться. Вилла была спроектирована так, чтобы природа проникала внутрь отовсюду: за спиной Лайла, сидящего за столом, темнели склоны невысоких гор. На этом фоне Лайл, всегда приносивший с собой аромат густого леса, выглядел удивительно гармонично.

— Хэджин?

— Да... сейчас.

Очнувшись от своих мыслей, юноша заработал вилкой активнее. Проголодавшись, он забыл об этикете и принялся за стейк. Нарезанное мелкими кусочками мясо буквально таяло во рту.

Лайл снова издал короткий смешок. Хэджину показалось, что сегодня альфа, которого обычно трудно было заставить даже просто улыбнуться, смеялся слишком уж часто.

— Хочешь вина?

— Да.

Вместо того чтобы расспрашивать о причинах его задумчивости, Лайл предложил выпить. На столе уже стояла бутылка того сорта, который предпочитал Хэджин.

Альфа привычным, отточенным жестом откупорил бутылку. Хэджин заворожённо наблюдал за тем, как большие руки Лайла уверенно управляются с декантером. Он как никто другой знал, насколько бережными и чуткими могут быть эти руки.

Вновь нахлынувшие воспоминания заставили Хэджина отвести взгляд. Он испугался, что его феромоны могут выдать его волнение.

— Держи.

Лайл обошёл стол и медленно приблизился к нему. Вместе с ним, словно приливная волна, накатило облако его густого, пронизанного нежностью аромата.

— Спасибо, — Хэджин поспешно взял бокал.

Он сделал два быстрых глотка, позволяя терпкому виноградному вкусу заполнить рот.

— Не торопись. Куда ты так спешишь?

Заметив странную поспешность омеги, Лайл мягко перехватил бокал за основание. Хэджин невольно засмотрелся на его крупные суставы пальцев. В голосе Лайла, задавшего вопрос, явно слышались весёлые нотки.

Попытка Хэджина осушить бокал была пресечена.

— ...Хорошо.

Лайл не сводил с него сияющего взгляда. Хэджину было непривычно чувствовать на себе такое пристальное и одновременно мягкое внимание. Возможно, всё дело было в этом уединении на чужом острове.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Лайл, пересаживаясь на соседний стул и принимаясь лениво поглаживать мочку уха Хэджина.

От этого двусмысленного жеста Хэджин невольно втянул голову в плечи. Ему почудилось, что тепло от выпитого вина начало медленно распространяться по телу именно от этой точки на ухе.

Ему хотелось спрятаться от этого чувства, уткнувшись в бокал, но он больше не пил. Он знал: если он опьянеет слишком быстро, Лайл начнёт беспокоиться. А Хэджину так хотелось, чтобы эта солнечная улыбка подольше не сходила с лица альфы.

Чтобы не выдать своего смятения, юноша уставился в тарелку. Пальцы Лайла продолжали дразнить его, потирая край уха и безмолвно требуя ответа. Хэджин чуть прикусил губу, чувствуя, как аромат вина становится всё гуще.

— ...Вообще-то, не очень, — признался он после недолгого колебания.

Несмотря на мягкую подушку, сидеть было не совсем удобно, а ноги до сих пор подрагивали — он не был уверен, что сможет пройтись.

Но слова сорвались с губ сами собой. Хэджин внутренне оправдывал себя тем, что два глотка вина, видимо, ударили ему в голову быстрее обычного.

А за окном уже догорал закат.

— Но я всё равно хочу сходить к морю.

Когда они, закончив ужин и надев на себя ещё по паре вещей, вышли на улицу, небо полыхало. Хэджин знал, что солнце клонится к закату, но не ожидал, что мир так стремительно окрасится в густые оранжевые тона.

Его поразило то, как море, весь день сиявшее лазурью, теперь наливалось багрянцем. Ради такого зрелища стоило выйти наружу, даже если ноги едва держали.

— Руку.

— Да.

Лайл охотно согласился на прогулку, но стоило Хэджину заикнуться о том, что он хочет пройтись по песку, как альфа всерьёз задумался. Лишь после того, как были приняты два условия, Хэджин смог спуститься из объятий Лайла и коснуться босыми ногами прохладного берега.

Условия были просты: идти только за руку и сразу же проситься на спину, если станет тяжело.

— Как красиво...

Море словно тоже готовилось ко сну: шум прибоя стал тише и спокойнее, чем днём. Солнце, на которое днём невозможно было смотреть, превратилось в огромный оранжевый диск, медленно тонущий в воде. Хэджин в оцепенении наблюдал, как небесное светило, подобно краске, постепенно растворяется в волнах.

— Тебе нравится этот остров?

— Да.

Лайл же смотрел вовсе не на закат. Его взгляд был прикован к тёмным глазам Хэджина, в которых отражалось то самое оранжевое солнце.

Тонкие чёрные пряди волос трепетали на морском ветру. Это движение напомнило Лайлу едва уловимые волны феромонов Хэджина, которые мог распознать только он один. С трудом подавив желание погладить эти волосы свободной рукой, Лайл крепче сжал ладонь омеги. Он был готов подхватить его в любое мгновение, стоит тому лишь пошатнуться.

— Стоило спланировать эту поездку на подольше.

Из-за того что предложение Хэджина было внезапным, Лайл не успел разгрузить свой график. Конечно, он был готов отменить все завтрашние дела прямо сейчас, но Хэджин, понимая свою вину, сразу отрезал: никаких сверхурочных жертв. Из-за этого поездка казалась Лайлу слишком короткой, и он чувствовал глухое недовольство. Ему даже пришла в голову сумасбродная мысль: хоть бы начался шторм, чтобы они оказались заперты здесь подольше. На этом острове, купленном предками на случай войны, запасов хватило бы на долгие месяцы.

В этот момент Хэджин, чьи шаги по песку становились всё более неловкими, внезапно заговорил:

— На самом деле, у меня была причина предложить эту поездку.

— Какая?

Разум Лайла был расслаблен так же, как и волосы Хэджина, развевающиеся на ветру. Он спросил это легко, уверенный, что примет любой ответ с должным спокойствием.

— Сегодня мой день рождения.

Но после этих слов Лайл невольно замер как вкопанный.

— Лайл?

Разумеется, Лайл не забывал о дате его рождения. Одной из первых вещей, которую он сделал, когда Хэджин только появился в особняке, было изучение его личного дела.

Однако дата, указанная в документах для удостоверения личности, не имела для них двоих никакого значения. Хэджин уже признавался Лайлу: у него, сироты, не было настоящего дня рождения, поэтому он выбрал день, когда обрёл семью, и стал считать его своим.

— Так сегодня... твой день рождения?

— Да.

Они решили идти по жизни вместе в феврале, когда зима только готовилась уступить свои права. Спустя некоторое время Лайл всерьёз задался вопросом о празднике Хэджина. Ему очень хотелось поздравить юношу в их первый совместный год, и он осторожно попытался выяснить точную дату.

Но тогда Хэджин лишь виновато опустил уголки глаз и попросил отложить этот разговор. Его сердце ещё не окрепло настолько, чтобы праздновать день встречи с семьёй, которой больше нет. И вот, они встретили лето своего второго года.

— Прости.

— За что вы вдруг извиняетесь?

Хэджин, с недоумением глядя на застывшего мужчину, негромко рассмеялся. В отличие от недавнего ужина, где Лайл был расслаблен и улыбчив, сейчас он выглядел предельно напряжённым. Его феромоны, до этого источавшие уютный лесной аромат, наполнились тревожной горечью и смешались с солёным морским бризом.

— Я... я должен был догадаться сам. Должен был подготовиться лучше.

Лайл непроизвольно коснулся своих губ рукой, которой ещё мгновение назад так хотел погладить Хэджина по волосам.

Он вспомнил, что в документах об усыновлении значилась какая-то дата в летний период. Он знал, что это не был день, когда Хэджин действительно «встретил» своих близких, поэтому просто пометил это время в памяти. Скорее всего, это случилось примерно в эти дни — судя по рассказам омеги, чета Брайтов не была из тех, кто откладывает бумажные дела в долгий ящик.

Лайлу следовало понять всё ещё тогда, когда Хэджин внезапно заговорил о поездке. Но он, окрылённый робким проявлением нежности со стороны юноши, в своём восторге совершенно позабыл о логике.

— Ну же...

Видя, как альфа терзает себя на ровном месте, Хэджин растерянно перевёл взгляд на песок. Из-за долгой заминки его ступни наполовину погрузились в белую пыль, и пальцев почти не было видно.

Он начал смущённо шевелить ими в теплой глубине. Хэджин завёл этот разговор вовсе не для того, чтобы увидеть на лице Лайла выражение такой мучительной вины.

«Когда же это началось?» — подумал он. — «С каких пор мне становится так больно, стоит лишь увидеть его печаль?»

В первый год их жизни, когда Лайл спросил о дате, слова застряли у Хэджина в горле. Он чувствовал, что стоит ему произнести их вслух, и он разрыдается. А видеть, как Лайл в ответ окутывает его своим полным скорби ароматом, было выше его сил — в нём проснулось почти детское упрямство и желание защитить их обоих от этой боли.

Так незаметно наступило лето второго года. Хэджин вдруг осознал, что его день рождения — 22 августа — уже совсем близко. Казалось бы, обычная новость, но сообщить её было невероятно трудно. Ему чудилось, будто он превращается в ребёнка, который выпрашивает подарки, ведь он сам когда-то придал этой дате слишком большой вес, а потом скрыл её.

Эта импульсивная идея с путешествием была его выходом. Он хотел обыденно упомянуть о празднике и, если Лайл захочет что-то подарить, сказать, что эта поездка и есть лучший подарок. Но он никак не ожидал, что альфа первым делом начнёт винить себя.

Хэджин тоже почувствовал укол совести. Стоило просто рассказать всё раньше, не пытаясь спасти остатки своей гордости.

— Хэджин... спасибо, что доверил мне это.

Несмотря на слова благодарности, взгляд Лайла был прикован к земле. Пылающее небо постепенно наливалось густой синевой сумерек.

Испытывая щемящее чувство нежности, Хэджин сделал шаг к нему. Его походка была неуверенной, песок мягко осыпался с подъёма стопы, щекоча кожу.

— Лайл, а когда вы решили праздновать свой день рождения?

Этот неожиданный вопрос заставил альфу поднять голову. Косые лучи закатного солнца подчёркивали резкие, благородные черты его лица.

Однажды, стоя перед мемориалом семьи Брайт, они договорились: раз уж они не могут праздновать дни своего рождения, то выберут новую дату. День, когда они смогут поздравить друг друга с тем, что они есть.

С тех пор для Лайла существовал лишь один такой день.

— Не скажете? — Хэджин мягко улыбнулся, глядя на его замешательство.

Последние всполохи багрянца на горизонте вспыхнули с невероятной силой, словно желая оставить о себе самое яркое воспоминание. Хэджин, стоявший на фоне этого сияния, казался воплощением света.

— Семнадцатое ноября, — сорвалось с губ Лайла, словно под гипнозом.

Хэджин слегка наклонил голову, безмолвно прося объяснений. Мужчина сглотнул и продолжил:

— Это день, когда я запечатлелся на тебе.

— Ох...

Точнее, это был день, когда Лайл осознал это запечатление. Тот самый день, когда он шёл сквозь стену дождя в чёрно-белом мире, чтобы отыскать своего омегу.

Для него это действительно был день второго рождения.

— Получается, мы оба только сегодня узнали о днях рождения друг друга, — легко произнёс юноша.

Смысл был предельно ясен: Хэджин тоже до этого момента не знал даты Лайла, а значит, и винить того было не в чем.

Сумерки сгущались. На острове одна за другой стали зажигаться автоматические лампы, окружая их кольцом мягкого света.

— Так что с этого момента мы будем заботиться друг о друге и праздновать вместе.

— Да.

Лайлу показалось, что волны, бьющиеся о берег, разбиваются не о песок, а звучат где-то в его собственном сознании. Глупо кивнув, он инстинктивно протянул свободную руку.

Теперь он сжимал в своих ладонях обе руки Хэджина, не желая отпускать ни на миг.

— И в следующий раз... давайте снова приедем сюда вместе.

— Обязательно.

Этим признанием Хэджин подтвердил: ему тоже жаль, что эта поездка так коротка. И Лайл, терзаемый привычной тревогой, наконец обрёл покой, чувствуя, как внутри разливается долгожданное умиротворение.

Ведь впереди у них было ещё очень много дней, которые они проведут вдвоём.