Экстра 12

Несмотря на грандиозные семейные планы, в повседневной жизни Хэджина и Лайла мало что изменилось. Зачатие между альфой и омегой само по себе было делом непростым, а уж в их случае и подавно. Даже если бы Хэджин не был рецессивным, для успеха обычно требовался узел.

Узнав об этой физиологической тонкости, Хэджин как-то буднично предложил попробовать сцепку и в обычное время, не дожидаясь циклов. В ответ Лайл почему-то густо покраснел до самых скул и принялся мягко отговаривать партнёра.

Он объяснил, что узел — это слишком тяжёлая нагрузка для того, кто его принимает. Куда разумнее и безопаснее дождаться периода течки и гона, когда организм будет естественным образом готов к подобному. Хэджин, чувствуя исходящую от него искреннюю заботу, не стал настаивать и покладисто согласился. Кончики ушей Лайла всё это время оставались пунцовыми, и Хэджин невольно залюбовался им, находя эту мимолётную смущённость невероятно милой.

Спустя некоторое время после того памятного разговора о детях, они решили наведаться к лечащему врачу, специалисту по феромонам.

— Ну, как наши успехи? — поинтересовался Хэджин.

Раз уж они решили приложить усилия, стоило пройти полное обследование. Заодно хотелось примерно рассчитать, когда ждать следующую течку. Врач, не видевший их приличный срок, выглядел воодушевлённым.

— Ваше состояние заметно стабилизировалось. Это касается и вас, господин председатель.

— Хм.

Лайл, сидевший рядом, коротко и важно кивнул. Он, почти всю жизнь страдавший от изнурительного застоя феромонов, в последнее время и впрямь мог похвастаться отменным самочувствием.

Несмотря на колоссальную занятость, Лайл неизменно сопровождал Хэджина в больницу. Он знал: пусть омеге и стало гораздо лучше, порог медицинских учреждений всё ещё давался ему с трудом, пробуждая тени прошлого. Лайл просто не мог допустить, чтобы Хэджин справлялся с этим в одиночку.

— Разумеется, показатели выровнялись, но не стоит забывать, что ваш природный уровень феромонов всё ещё очень низок, — мягко заметил доктор.

— Да… я понимаю, — отозвался Хэджин.

Услышав о планах пары завести ребёнка, врач на мгновение задумался, изучая графики. С одной стороны, благодаря постоянному контакту с Лайлом, общее самочувствие Хэджина было превосходным. Да и сам альфа наконец-то обрёл покой. По сравнению с тем, что было раньше, ситуация казалась почти идеальной.

В душе Хэджина робко затеплилась надежда.

— Если сравнивать с вашим самым первым визитом, результаты просто отличные, — продолжил медик.

— Значит ли это…

Заметив этот блеск в глазах пациента, врач замялся и неловко почесал бровь.

— Кхм… Однако вы должны осознавать, что даже при таком раскладе вероятность успеха крайне мала. Мне бы очень хотелось обнадёжить вас, но…

— Ясно.

Надежда, едва расправившая крылья, тут же была безжалостно прижата к земле. Похоже, шансы были ещё призрачнее, чем Хэджин себе представлял.

— Что ж, жду вас на следующий осмотр.

Стараясь не выдать разочарования, Хэджин медленно кивнул. Обследование затянулось из-за обилия анализов, и, видимо, всё это время он неосознанно пребывал в напряжении. Стоило им сесть в машину, как из самой глубины души вырвался тяжёлый, протяжный вздох.

— Уф…

Услышав это, Лайл тут же притянул Хэджина к себе, собственническим, но нежным жестом обнимая за плечи. Хэджин бессильно привалился к его груди, чувствуя, как макушку обжёг короткий, ласковый поцелуй.

— Не бери в голову. Главное — спокойствие, хорошо?

— Я… я примерно этого и ожидал. Всё в порядке.

Хэджин кожей чувствовал, как Лайл ловит каждое его движение, боясь, что тот расстроится. На самом деле омега действительно был готов к подобному ответу, но на сердце всё равно стало тоскливо.

Перед глазами всплыли результаты тестов. Гормональный фон улучшился, но циклы оставались нерегулярными, а уровень гормонов не дотягивал и до половины нормы обычного омеги.

— Мне достаточно того, что мы всегда будем вдвоём, — Лайл словно прочитал его мысли, напомнив, что отсутствие детей для него не станет трагедией.

— Мне тоже, — Хэджин поднял голову и улыбнулся, встречаясь с ним взглядом.

В конце концов, они ведь только начали. Он изначально настраивался на годы ожидания, а возможно, и на то, что чуда так и не случится. Это тоже нужно было принять.

— Я отвезу тебя в фонд. Или, если ты устал, можем сразу поехать в особняк.

— Нет, сегодня нужно закончить с документами.

— Ты слишком усердно работаешь, мне даже обидно, — вдруг капризно протянул Лайл, хотя секунду назад был само спокойствие.

— С чего бы это?

Хэджин удивлённо округлил глаза, а Лайл в ответ лишь лукаво сощурился.

— Просто… работая, думай обо мне почаще.

От этого ребяческого ворчания Хэджин негромко рассмеялся. Определённо, пока Лайл рядом, он не будет чувствовать себя одиноким, даже если их всегда будет только двое.

Высадив Хэджина у здания фонда, Лайл не уехал в офис, а развернул машину и направился обратно в клинику. Врач посмотрел на него так, словно ждал этого возвращения, хотя в его взгляде и читалась некоторая усталость от напористого пациента.

Лайлу нужно было услышать правду без прикрас. Ту, которую медик побоялся озвучить при Хэджине, щадя его чувства. Он хотел знать точные шансы и понять, почему даже после запечатления надежда остаётся столь зыбкой.

— Если говорить откровенно, это граничит с невозможным, — вздохнул доктор, откладывая папку. — Господин Брайт — рецессивный омега с экстремально низким уровнем феромонов. Вероятно, причина в том, что его пробуждение произошло гораздо позже положенного срока.

Вердикт был суров: биологическая вероятность зачатия стремилась к нулю. Существовали иные методы, но и там успех никто не гарантировал.

Лайл молча выслушал его и медленно кивнул. Он попросил врача в подходящий момент мягко донести эту информацию до Хэджина. Пустые надежды могли ранить куда больнее, чем горькая правда.

Лайла уже сейчас снедала тревога. Он до смерти боялся увидеть разочарование на лице любимого человека. Пусть сегодня Хэджин и держался стойко, Лайл знал, какая хрупкая душа скрывается за этой маской спокойствия.

— Ф-фу… Как же паршиво.

Он нервно поправил узел галстука, погружаясь в невесёлые думы. Раньше он переживал лишь о том, сможет ли стать хорошим отцом, а оказалось, что проблема куда масштабнее.

«Только бы он не принял это слишком близко к сердцу», — единственное, о чём он сейчас молился.

Прошло несколько недель, но течка так и не наступила.

Видимо, Хэджин всё же втайне надеялся на чудо, раз известие о стабильном состоянии так его взбудоражило. Осознав, что он снова и снова проверяет календарь, Хэджин горько усмехнулся. Видимо, его хвалёная готовность к любому исходу была лишь попыткой обмануть самого себя.

— Ох…

Он шумно выдохнул, стараясь прогнать давящее чувство в груди. В конце концов, терзаниями делу не поможешь. В этот момент в кабинете председателя негромко звякнул интерфон — сигнал секретаря, заменяющий стук в дверь.

— Да, входите.

Хэджин коротко отозвался, не отрываясь от стола. Однако в дверях показался вовсе не помощник.

— Хэджин.

— Лайл?

Омега вскинул голову, изумлённо распахнув глаза. Обычно Лайл всегда звонил перед визитом. Подобное внезапное появление заставило Хэджина невольно напрячься: не случилось ли чего?

Но тут же до него донёсся шлейф знакомого аромата. Сегодня запах хвои был необычайно мягким и даже каким-то торжественным. Лайл, прятавший что-то за спиной, шагнул вперёд и с улыбкой произнёс:

— Я пришёл пригласить тебя на свидание.

Его открытая, сияющая улыбка была настолько обезоруживающей, что Хэджин замер, не в силах отвести взгляд.

— На свидание?.. — только и смог переспросить он.

Они и так проводили вместе почти каждый вечер, но такая официальная и старомодная манера предложения была в новинку. Лайл, ничуть не смутившись, приосанился. В уголках его синих глаз собрались весёлые морщинки.

— Просто захотелось тебя удивить.

Хэджин не выдержал и прыснул. На душе мгновенно потеплело.

— Хорошо.

Он отложил ручку и протянул руку за букетом, который Лайл наконец-то извлёк из-за спины. Альфа, не теряя времени, подхватил Хэджина под локоть и буквально вывел из-за стола.

— Тогда едем прямо сейчас?

— Прямо вот так, в разгар дня?

— Нам доставили коллекционное вино, я уже забронировал столик.

Было ясно, что этот побег спланирован заранее. Хэджин рассмеялся уже в голос и послушно кивнул. Серая пелена уныния, окутывавшая его всё утро, рассеялась без следа.

Они покинули здание фонда почти бегом. В отличие от Лайла, Хэджин редко позволял себе подобные вольности, поэтому, когда он велел секретарю отменить все встречи и объявил, что уходит, тот не сумел скрыть ошеломления. Вспоминая вытянувшееся лицо своего обычно невозмутимого помощника, Хэджин всё ещё продолжал улыбаться.

Они приехали в ресторан при отеле, принадлежащем семье Вермут. Из окон открывался величественный вид на Хэви-Рейн, умытый бесконечными дождями, и в этой уютной тишине над городом двое влюблённых наконец остались наедине.

— Это вино, о котором я говорил. Оно чуть плотнее того, что мы обычно пьём, но этот сорт сейчас очень популярен, — пояснил Лайл, приподнимая бокал с рубиновой жидкостью.

Хэджин прислушался к его словам и вдруг поймал себя на мысли, что уже целую вечность не притрагивался к вину, хотя раньше любил иногда пригубить бокал-другой. «Кажется, я слишком уж осторожничал, хотя шансов на успех почти не было», — промелькнуло у него в голове.

— М-м-м… Замечательно. Думаю, сегодня я могу позволить себе немного расслабиться.

В ресторане было немноголюдно. Столики вокруг них пустовали, создавая островок уединения, а пространство заполняла лишь негромкая, обволакивающая музыка. Лиричные мотивы удивительно тонко перекликались с настроением наступившей зимы за окном. Официант, принёсший вино, даже не стал спрашивать о заказе и бесшумно удалился — очевидно, Лайл обо всём позаботился заранее.

Хэджин больше не ёжился под взглядами посторонних. Прошло достаточно тёплых, спокойных лет, чтобы болезненные воспоминания потускнели и перестали жалить при каждом выходе в свет. И всё же Лайл продолжал неустанно опекать его, словно возводя невидимый барьер между партнёром и любыми отголосками прошлого.

Заботливым, отточенным жестом Лайл сам наполнил его бокал.

— Спасибо.

Тонкий, благородный аромат вина мягко окутал Хэджина, напоминая спокойные феромоны Лайла. Он сделал медленный глоток, смакуя вкус. Напиток и впрямь оказался менее сладким и более крепким, чем обычно, но этот терпкий шлейф, щекочущий кончик носа, Хэджину на удивление понравился. Он слегка растерянно моргнул, разглядывая дно бокала.

— Ну как?

— Очень вкусно.

— Я так и думал, что тебе понравится. Оно крепче обычного, так что не торопись, — Лайл широко улыбнулся и подпёр подбородок ладонью.

Он не пытался скрыть своего счастья, и Хэджин, поймав этот сияющий взгляд, ответил ему кроткой улыбкой. Пригубив ещё совсем немного, он отставил бокал и принялся машинально перебирать лепестки букета, лежавшего на коленях. Лайл предлагал оставить цветы в машине, но Хэджин настоял на том, чтобы забрать их с собой, и теперь прижимал их к себе. От букета исходил густой, дурманящий аромат роз, сопровождаемый едва слышным шорохом обёрточной бумаги.

Внезапный прилив нежности заставил Хэджина поднести цветы к самому лицу, вдыхая их благоухание.

— Вижу, цветы и правда пришлись тебе по вкусу.

— Да. Спасибо большое.

Раньше Хэджин был равнодушен к флористике и вряд ли купил бы себе букет сам. Но Лайл, неисправимый романтик, дарил их так часто и с такой искренностью, что Хэджин постепенно полюбил эти подношения. Он не хотел принимать его жесты как должное, а потому стал относиться к каждому подаренному цветку с особым трепетом.

Букетов было так много, что сохранить их все было невозможно. Тогда Хэджин придумал ритуал: он выбирал самый красивый лепесток из каждого подарка и бережно засушивал его. Эти хрупкие трофеи он вклеивал в специальный альбом, оставляя рядом короткие заметки. Сначала это было лишь минутным увлечением, но теперь количество заполненных скрапбуков перевалило за десяток. «Если так пойдёт и дальше, библиотека, которую Лайл обустроил рядом с нашей спальней, целиком заполнится моими цветочными книгами», — с весёлым смущением подумал он.

Хэджин снова пригубил вино, и вскоре стол заставили изысканными блюдами.

— Если захочешь чего-то другого, только скажи.

— Нет, что ты, всё выглядит очень аппетитно.

На самом деле он лукавил — стол и так ломился от его любимых деликатесов. Лайл принялся споро нарезать стейк, подменяя тарелку Хэджина своей, уже подготовленной. В ответ Хэджин пододвинул поближе к альфе те закуски, к которым тот питал слабость.

Они наслаждались ужином, делясь мелочами прошедшего дня. Тихая музыка и их неспешная беседа сливались в одну гармоничную мелодию счастья. Поддавшись хорошему настроению, Хэджин съел даже больше, чем обычно, и его сердце наполнилось гордостью при виде того, как довольно заблестели глаза Лайла.

— Хэджин, — позвал Лайл, когда бокал вина был почти пуст.

Он медленно протянул руку через стол и накрыл ладонь омеги своей.

— Я всё беспокоюсь… не слишком ли ты расстроился из-за слов врача о ребёнке?

Лйл на мгновение опустил взгляд, тщательно подбирая слова. От него исходило такое концентрированное беспокойство, что Хэджин невольно замер, не отрывая глаз от его губ. Признаться честно, последние дни его и впрямь донимала глухая тоска. Подсознательно он всё время думал об этом, как и сегодня в своём кабинете.

Очевидно, это внезапное свидание было попыткой Лайла утешить его, залечить невидимую рану. То ли от вина, то ли от избытка чувств сердце Хэджина сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

— Даже если наши попытки не увенчаются успехом, есть много других способов создать настоящую семью.

Заметив, как внимательно Хэджин его слушает, Лайл поднял голову. Его прямой, тяжёлый и в то же время бесконечно нежный взгляд пронзил омегу насквозь. Лайл тепло улыбнулся и едва слышно прошептал:

— Ты ведь знаешь, что стать семьёй можно по-разному.

— Лайл…

Хэджин прекрасно понял подтекст: усыновление. Лайл давал понять, что, если Хэджин действительно захочет расширить их маленькое гнездышко, он поддержит любое его решение. Омега глубоко вздохнул, чувствуя, как в горле встаёт комок, а в уголках глаз начинает щипать. Забота Лайла была почти осязаемой.

— Спасибо… за то, что так переживаешь за меня. За то, что думаешь об этом.

— Это ведь наше общее дело. Как я могу не переживать?

Хэджин с трудом сглотнул, борясь с накатившей сентиментальностью. Ему до боли захотелось отплатить Лайлу той же монетой, отдать ему всего себя без остатка.

Поняв, что его слова были услышаны и приняты правильно, Лайл снова тихонько рассмеялся. Глядя на его губы, Хэджин ощутил, как участился пульс. То ли от переполнявших его эмоций, то ли от крепости вина сердце пустилось вскачь, а тело охватила странная, невесомая лёгкость, будто он вот-вот оторвётся от земли.

Лайл крепко сжал его пальцы и медленно отпустил. Высвободившейся рукой Хэджин допил остатки вина. В горле почему-то пересохло, а щёки начало обжигать жаром. Странно — один бокал не мог так сильно ударить в голову.

Его взгляд снова невольно замер на лице партнёра. Сегодня Лайл казался ослепительно красивым, словно мягкий свет ресторанных ламп был создан лишь для того, чтобы подчеркнуть его идеальные черты. Лайл на мгновение опустил веки, и его длинные ресницы дрогнули, прежде чем он снова посмотрел на Хэджина.

В тот миг, когда их глаза встретились — глубокая синева моря против его собственного отражения, — сердце Хэджина болезненно ёкнуло и сорвалось в бешеный ритм.

— Ах…

— Хэджин?

Лайл удивлённо приподнял брови, видя, как омега оцепенел. Нужно было что-то сказать, но губы предательски задрожали, отказываясь повиноваться. Сердце колотилось в рёбра уже не на шутку, и это внезапное, бьющее через край возбуждение ввергло Хэджина в полную растерянность.

В следующую секунду Лайл резко, с пугающе серьёзным видом вскочил со своего места.

— Хэджин, ты сейчас…

— Л-лайл…

— Твои феромоны!..

Услышав это слово, Хэджин наконец всё понял. Тело мгновенно обдало жаром, а перед глазами поплыли разноцветные круги.

— Лайл…

— Я здесь.

В мгновение ока Лайл оказался рядом и сгреб его в охапку, словно пытаясь спрятать, не дать его запаху распространиться по залу. Окружающий шум отодвинулся на задний план, в ушах заложило. Прямо перед лицом оказалась шея Лайла, от которой исходил до боли знакомый, успокаивающий аромат.

Стоило запаху хвойного леса коснуться кожи, как Хэджин судорожно выдохнул. С каждым вдохом этот аромат казался всё слаще, становясь почти невыносимым. Он кожей чувствовал каждое движение чужих феромонов — они отдавались в теле электрическими разрядами, вызывая болезненную чувствительность.

Окончательно погружаясь в этот дурманящий омут, Хэджин осознал вспышкой: началась течка.

— …Лайл.

— Всё хорошо. Мы сейчас же едем к врачу…

Лайл выглядел небывало растерянным. Он подхватил Хэджина на руки, не колеблясь ни секунды. Тело омеги обмякло, руки бессильно повисли, и подаренный букет с глухим стуком упал на пол. Тихий шорох осыпающихся лепестков на мгновение резанул по обострённому слуху.

— Скорее в машину…

Лайл явно намеревался везти его в клинику — его пугала такая внезапность и интенсивность цикла. Но в туманном, плывущем сознании Хэджина билась только одна чёткая мысль: сейчас не время для врачей.

Он инстинктивно потянулся к Лайлу и обвил его шею руками. Лайл, уже стремительно шагавший к лифту, замер как вкопанный.

Сквозь тонкую одежду Хэджин почувствовал, как бешено колотится сердце альфы. Понимая, что Лайл возбуждён не меньше его самого, омега приник к его уху и едва слышно прошептал:

— Прямо сейчас… самое время.

— Что?..

Он почувствовал, как дрогнули и пришил в смятение феромоны Лайла, окружавшие его плотным коконом. Но под этой тревогой уже разгоралось то самое, долгожданное и первобытное напряжение.

Хэджин прижался щекой к его шее, чувствуя, как дёрнулся кадык альфы при сухом, судорожном глотке. Его снедало неистовое желание пропитаться этим густым запахом хвои, буквально втереть его в каждую пору своей кожи, задыхаясь от близости.

Лайл застыл, словно изваяние, не в силах шевельнуться. Эта заминка показалась Хэджину невыносимой, и он снова прильнул губами к его уху.

— Обними меня, — прошептал он, едва касаясь мочки.

— Хэджин…

Из горла Лайла вырвался низкий, клокочущий звук. Этот голос, способный звучать угрожающе, сейчас отозвался в теле омеги острой, болезненной пульсацией возбуждения. В синих глазах альфы бушевал шторм — он отчаянно боролся с собой. Хэджин заворожённо наблюдал за тем, как мелко дрожат его ресницы, и невольно протянул руку, касаясь пальцами золотистых волосков.

В ту же секунду Лайл, словно сорвавшись с цепи, с силой ударил по кнопке лифта. Но не по той, что вела вниз, к парковке и врачам, а по той, что отправляла кабину на верхние этажи.

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушёнными отголосками музыки из ресторана. Хэджин уткнулся лицом в плечо альфы, чувствуя, как сознание то проясняется, то снова гаснет в ритм уверенным шагам Лайла. Вскоре перед ними распахнулись двери их постоянного, всегда пустующего номера.

— Хэджин, посмотри на меня. Ну же, — взмолился Лайл, едва они переступили порог.

Он осторожно обхватил лицо омеги ладонями, заставляя его стоять ровно. Хэджин, чьи ноги едва держали, с трудом сфокусировал взгляд на лице партнёра. Перед ним снова возникло это ослепительно красивое лицо, и он замер, забыв, что нужно дышать.

Он смутно чувствовал, как Лайл внимательно изучает его, пытаясь понять, не больно ли ему. В ответ Хэджин сам принялся жадно рассматривать Лайла, пока его взгляд не остановился на чётко очерченных губах.

— Х-а-а…

В следующее мгновение их губы встретились.

Хэджин охотно позволил горячему языку ворваться в свой рот. Он приветствовал это вторжение, жадно ловя каждый вздох. Феромоны Лайла, передающиеся в этом поцелуе, казались почти осязаемыми, будто он глотал сам хвойный лес. От этого ощущения в затылке вспыхнул жар, а мысли окончательно превратились в вязкий туман.

— Хэджин, чёрт… почему так внезапно… ха-а… нужно в больницу…

Лайл продолжал осыпать его короткими, рваными поцелуями, но сквозь пелену страсти всё ещё пробивалась его тревога. Хэджин, вцепившись в воротник его пиджака, попытался собрать остатки разума, чтобы ответить. Кончиками пальцев он обвёл его веки, за которыми скрывались и желание, и страх за него. В глубине души, словно серебристая рыбка, плеснул чистый восторг.

— Наверное… мне просто было слишком хорошо, — едва слышно выдохнул он.

После этих слов взгляд Лайла окончательно помутнел.

— Ах..!

Сжав челюсти, Лайл с новой силой впился в его губы и прижал Хэджина к стене. От этого властного, но всё ещё бережного толчка Хэджин охнул, и в ту же секунду его подхватили под бёдра, поднимая вверх.

Зажатый между стеной и горячим телом альфы, Хэджин самозабвенно отвечал на поцелуй. Он чувствовал, как его ноги беспомощно болтаются в воздухе, и эта потеря опоры лишь добавляла остроты. Лайл целовал его исступлённо, почти грубо, а Хэджин просто дышал им. С каждым новым слоем чужого аромата, проникающего в него, тело пронзал невыносимый, сладкий зуд.

Он кожей чувствовал, как его собственные железы работают на пределе, источая густой, бесстыдный запах. Хэджин осознавал, насколько порочно звучит сейчас его призыв, но стыд выгорел дотла. Ему хотелось лишь одного: чтобы Лайл сжал его ещё крепче, до хруста костей.

— Ха-а… хм-м… Лайл… — срывались с губ обрывки стонов.

Лайл перехватил его поудобнее, не прерывая поцелуя ни на секунду. Хэджин обвил его шею руками, окончательно превращаясь в податливую лозу, и уткнулся носом в изгиб шеи. Ошеломляющий аромат хвои дарил одновременно и безумие, и странное чувство защищённости. Пока они двигались куда-то вглубь номера, одежда омеги одна за другой опадала на пол под ловкими пальцами альфы.

Шорох ткани, тяжёлое дыхание Лайла и два бешеных сердца, стучащих в унисон — всё это сливалось в первобытную симфонию. Казалось, их феромоны сплетаются в воздухе в причудливые, видимые глазу узоры.

Мельком заметив свои отброшенные классические брюки, Хэджин испытал странный укол возбуждения. Лайл всегда носил костюмы, но для него самого это был первый раз, когда близость начиналась в столь строгом, официальном виде. Жесткая ткань рубашки, всё ещё прикрывавшая плечи, при каждом движении дразняще задевала соски, заставляя Хэджина вздрагивать.

Сознание снова подернулось дымкой. Стоило ему капризно прильнуть к телу альфы, как под спиной ощутилось что-то мягкое. Они были в спальне, но Хэджин едва ли это осознавал.

Он видел только Лайла.

Омега поднял руку, пропуская сквозь пальцы золотистые пряди волос. В его жестах не осталось и капли рассудка, лишь чистое, концентрированное влечение.

— Ты сам не свой… — выдохнул Лайл.

— Да-а… — Хэджин издал звук, который был одновременно и стоном, и согласием.

«Хочу провалиться в эти синие глаза, утонуть в них без остатка», — подумал он, и эта мысль заставила его сердце сжаться в предвкушении.

— Хэджин, Хэджин… ха-а…

В отличие от омеги, Лайл всё ещё пытался балансировать на грани между инстинктами и остатками контроля. Его разрывало надвое: рассудок твердил, что нужно позаботиться о партнёре, а альфа внутри требовал немедленной разрядки.

Хэджин, издавая звуки, похожие на поскуливание маленького зверька, казалось, окончательно утратил связь с реальностью. Течка была невероятно мощной, захлёстывающей с головой.

— Хм-м-м…

Глядя на томящегося под ним омегу, Лайл судорожно сглотнул. Зрелище было слишком соблазнительным. На бледном лбу Хэджина выступили мелкие капельки пота, а чёрные волосы разметались по подушке так же хаотично, как и мысли в голове Лайла.

Одежда, которую он в спешке срывал по пути, обнажила нежную кожу, и этот вид окончательно сокрушил его волю. Темные, подернутые влагой глаза Хэджина были прикованы только к нему. К его полуоткрытым губам, источающим сладостный аромат, хотелось припадать снова и снова.

Это была течка партнёра, с которым он уже был связан запечатлением. Сохранять хладнокровие в таких условиях было для Лайла истинной пыткой. И всё же он отчаянно цеплялся за последнюю нить контроля, опасаясь, что такая резкая перемена в состоянии Хэджина может быть опасна.

— Ха-а…

Впрочем, он знал: даже если он сорвётся, он никогда не причинит Хэджину боли. Глядя на этого беззащитного, раскрытого навстречу ему человека, Лайл чувствовал, как его собственное сердце трепещет от нежности и обладания.

В конце концов альфа склонился и благоговейно припал губами к обнажённой груди Хэджина, на котором остались лишь бельё и носки.

— Ах… м-м-м…

Лайл зарылся лицом в изгиб его шеи, глубоко вдыхая. Огромная доза феромонов мгновенно ударила в мозг. Кожа на вкус была слаще любого нектара, будто сознание, расплавленное страстью, само искажало восприятие.

Пытаясь не поддаться окончательному безумию, Лайл продолжал ласкать его языком, спускаясь всё ниже. Ему нужно было как можно скорее унять ту жажду, что терзала сейчас омегу. Его поцелуи прокладывали извилистый путь по животу, словно само его рацио пыталось найти выход из этого лабиринта желаний.

Наконец Лайл подцепил зубами край последней преграды и медленно потянул ткань вниз.

— Ах-х…

Стоило белью соскользнуть, как в комнате вспыхнула новая волна аромата. Сознание Лайла окончательно превратилось в руины.

Всё внутри и снаружи было пропитано влагой, хотя с момента начала приступа прошло совсем немного времени. Дрожащими руками Лайл отбросил ненужную ткань, наблюдая, как тягучая, прозрачная жидкость блестит на бедрах. Это зрелище было настолько порочным, что Лайл едва не захлебнулся собственным дыханием.

— Ха…

Он издал не то смешок, не то стон, полный отчаяния.

— Лайл, Лайл!

— Я здесь, я тут.

Почувствовав свободу, Хэджин потянулся к нему, ещё более нетерпеливо. Лайл инстинктивно склонился ниже. Омега, не церемонясь, запустил пальцы в его золотистые волосы и с силой притянул голову альфы к себе. В этом грубом, первобытном жесте не было ничего от прежней скромности.

Прямо перед глазами Лайла предстало самое сокровенное — набухшее, истекающее соком естество, которое безмолвно умоляло о заполнении.

Держаться больше не было сил.

— Ах-х..!

Лайл неистово припал лицом к его влажному паху. В порыве разделяющей их страсти он повалил Хэджина на бок, а сам остался стоять на коленях на ковре, тяжело дыша.

В тишине номера раздались бесстыдные, влажные звуки: Лайл жадно слизывал прозрачные капли, оставленные течкой. От горячего прикосновения языка к чувствительной коже промежности внизу живота Хэджина всё скрутило, а возбуждение альфы стало почти болезненным, требуя немедленного выхода. Лайл с силой сжал бедро омеги; он чувствовал, как податливая мягкая плоть выпирает между его пальцами.

Одурманенный запахом, он самозабвенно наслаждался тем, что ему было позволено, пока Хэджин не начал капризно отстраняться.

— А-а… нет, там… м-м-м, не надо… — запричитал он, словно ребёнок.

— Не надо? — машинально отозвался Лайл, не в силах остановиться.

Желание Хэджина, заполнявшее всё его существо, давно стало его собственным. Омега, чувствуя какую-то внутреннюю тесноту, принялся упираться ногами в кровать. Ступни в носках беспорядочно скользили по гладким простыням. В какой-то момент Лайл заметил, как неловко подвернулась травмированная нога Хэджина, и тут же перехватил его тонкую лодыжку.

— Ах… Лайл, Лайл…

Альфа всё ещё не отрывался от его дырочки. Он принялся нежно поглаживать большим пальцем выпирающую косточку на щиколотке, и Хэджин перестал брыкаться. Пользуясь этой минутной слабостью, Лайл заскользил языком глубже. Он дошёл до самого основания мошонки, вбирая в себя каждую каплю аромата, и на мгновение ему показалось, что он наконец-то может вздохнуть полной грудью.

Но стоило ему, поддавшись первобытному инстинкту, слегка прикусить нежную кожу, как Хэджин вскрикнул.

— А-а-ах!

Из его входа новой волной выплеснулась влага. Лайл медленно поднял голову. В его глазах, прикованных к блестящему в приглушённом свете отверстию, почти не осталось рассудка. Из-за течки смазки было гораздо больше, чем обычно. Лайл, затаив дыхание, наблюдал за тем, как густая жидкость медленно стекает по бёдрам.

— М-м-м… — Хэджин судорожно выдохнул и выгнулся, когда ласка прекратилась.

Свободная нога омеги легла на плечо Лайла. Альфа инстинктивно прижался щекой к его голени, а затем медленно забрался на кровать.

— Ха-а…

Он втиснулся между разведённых бёдер Хэджина. Движения его рук стали рваными и поспешными: он сорвал галстук и отшвырнул рубашку в сторону. Как только обнажённая грудь альфы коснулась тела омеги, Хэджин тут же обвил его шею руками. Он приник к уху Лайла, обжигая его своим горячим, прерывистым дыханием. Всё в нём кричало о предвкушении.

— Скорее…

— Ха…

Лайл не мог не подчиниться этому сладостному требованию. Это был призыв, которому невозможно противостоять. Сбросив остатки мешающей одежды, Лайл бережно, но твёрдо уложил Хэджина на спину и снова припал к его ногам.

Тело омеги, полностью раскрытое перед ним, так и пылало жаром течки. Лайл крепко прижал его к себе и, зарывшись носом в тёмные волосы, сделал глубокий вдох. Наслаждаясь этим мгновением абсолютного счастья, он медленно качнул бёдрами вперёд.

Тяжёлое, налитое кровью естество без труда нашло вход. Расслабленное, истекающее соком нутро жадно заглотило плоть альфы. Ребристые стенки внутри плотно обхватили его, словно пытаясь выпить до дна. Однако вскоре Лайл почувствовал, что не может продвинуться дальше — несмотря на готовность, самые глубокие мышцы ещё не до конца расслабились.

— Медленнее… — прошептал он сам себе, с трудом удерживая ускользающее самообладание.

Лайл стиснул зубы, пытаясь совладать с внутренним зверем и дать Хэджину время привыкнуть. Но Хэджин сегодня вовсе не собирался помогать ему сохранять рассудок.

— Ах… м-м-м…

Пока Лайл замер, омега, не переставая перебирать пальцами золотистые пряди на его затылке, начал нетерпеливо двигать бёдрами.

— Пожалуйста, быстрее… а-а-ах…

Влажное нутро крепко сжимало его плоть, двигаясь навстречу. Эти движения были неумелыми и хаотичными, продиктованными чистой жаждой, но для Лайла они стали последней каплей. Остатки его выдержки были смыты этой волной страсти.

— Кха… Хэджин..!

Собственный голос показался ему рычанием хищника, но это уже не имело значения. Он прикусил мягкую щеку омеги, окончательно теряя связь с реальностью. Лайл почти полностью вышел, а затем, не давая Хэджину и секунды на передышку, с силой толкнулся обратно.

— А-а-ах..!

От этого глубокого удара голова Хэджина откинулась назад. Его губы беспомощно приоткрылись. Рассудок Лайла окончательно помутился от ощущения этой обволакивающей мягкости внутри. Щекочущие феромоны омеги, влажная теснота его тела — всё это слилось в один ослепительный поток наслаждения. Даже то, как Хэджин впивался ногтями в его плечи, приносило острое, почти болезненное удовольствие. Лайл потерял счёт времени, исступлённо двигаясь в его объятиях.

— Ха… ах… да… ещё… — стонал омега.

— Хэджин… тебе хорошо? Да?

Альфа упивался тем, как феромоны омеги полностью подчиняют его волю. Быть во власти этого человека было для него высшим благом. С каждым проникновением внутри становилось всё жарче, а звуки шлепков тел смешивались с хлюпаньем смазки.

В какой-то момент первобытный инстинкт Лайла уловил перемену.

— Ах… о-ох… а-а-а…

Его чувства, обострённые до предела, не могли этого пропустить. Аромат Хэджина стал невыносимо густым и терпким. Стенки внутри, до этого плотно сжимавшие его, вдруг забились в мелких судорогах. В то же время самый зев матки начал медленно раскрываться, приглашая его войти.

— Ха… — Лайл невольно вскрикнул от восторга.

Ощущение того, как его принимают целиком, до самого конца, было настолько полным, что перед глазами поплыли круги. Пока он балансировал на этой хрупкой грани, Хэджин, чьё лицо было искажено сладкой мукой, потянулся к нему. Прикосновение его ладони к щеке обожгло Лайла, словно клеймо.

— Сделай это… Пожалуйста.

Его шепот, сорвавшийся прямо в ухо альфе, стал окончательным приговором. Лайл рухнул на Хэджина, упираясь руками по обе стороны от его головы. Его зрачки сузились, а инстинкт продолжения рода окончательно вытеснил личность. Единственным желанием было излить всё, что у него есть, в этого омегу.

Он толкнулся в последний раз, сокрушительно и глубоко. И в ту же секунду Лайл без малейших колебаний вошёл в приоткрывшийся зев.

— А-а-а… Х-а-а… Лайл! Лайл!

— Да… Хэджин… Хэджин… ха-а…

Это был их первый раз, когда узел сформировался вне периода гона. Сквозь пелену экстаза Лайл едва осознавал это, мощный выброс эндорфинов почти остановил его сердце. Он дрожал всем телом, чувствуя, как основание его плоти начинает стремительно раздуваться. Желание навеки слиться с Хэджином в одно целое нашло своё физическое воплощение.

Внутри этого хрупкого тела узел продолжал увеличиваться, заполняя собой всё пространство, так что теперь их невозможно было разлучить. Хэджин почувствовал это — низ его живота заметно округлился. Лайл заворожённо смотрел на эту перемену, тяжело ловя ртом воздух.

— А-а-ах…

Вид Хэджина, бьющегося в путах наслаждения, его вздувшийся белый животик — всё это дарило Лайлу невероятное чувство завершённости. В этот миг он всем сердцем возжелал, чтобы у них родился ребёнок, похожий на этого омегу.

— Ха-а…

Дрожащими пальцами Лайл начал нежно поглаживать живот Хэджина. Несмотря на распирающее чувство внутри, омега благодаря течке испытывал лишь блаженство. Смешанные соки их тел медленно вытекали из места их слияния, и Лайл, одурманенный этим зрелищем, прикрыл глаза.

Когда узел окончательно закрепился, он осторожно притянул Хэджина к себе. Лайл перевернулся на спину и полулежа откинулся на изголовье кровати, устроив омегу на себе. Он хотел, чтобы маленькое тело, всё ещё подрагивающее от отголосков удовольствия, не чувствовало тяжести, а Хэджину было легче дышать.

— Хэджин… я люблю тебя.

— Ха… да… Лайл… ах…

Из-за смены позы узел вошёл ещё глубже, и Хэджин судорожно вздохнул. Его язык, высунутый из приоткрытых губ, беспомощно трепетал перед глазами Лайла. Альфа не удержался и легонько прикусил его. Ему хотелось буквально съесть этого омегу, поглотить его целиком.

Он переплёл свои пальцы с пальцами Хэджина, который упирался руками в его грудь. В этом объятии, в котором не осталось ни единого зазора, Лайл чувствовал себя властелином мира. Это было блаженство, ради которого стоило умереть.

Хэджин пришёл в себя словно после долгого, странного сна.

Он открыл глаза и увидел над собой потолок — незнакомый и в то же время чем-то близкий. На мгновение он нахмурился, пытаясь заполнить пустоту в памяти. Оглядевшись, он с облегчением узнал номер отеля, в котором они уже бывали раньше.

— Проснулся?

Мягкий голос Лайла заставил напряжение в плечах тут же исчезнуть. Хэджин чувствовал себя совершенно разбитым и бессильным. Всё его внимание было приковано к странному теплу, которое волнами расходилось от его ног.

Лайл сидел рядом на кровати и бережно массировал его икры. Сам Хэджин был по шею закутан в одеяло, и только одна его нога была выставлена наружу. Прикосновения больших и сильных ладоней альфы приносили невероятное облегчение затекшим мышцам. Только сейчас Хэджин осознал, насколько сильно он истязал своё тело.

— Ах…

С опозданием в памяти начали всплывать обрывки воспоминаний. Впрочем, даже без них всё его тело красноречиво ныло, напоминая о том, что между ними произошло нечто грандиозное.

Смутная, но отчётливая тянущая боль в бёдрах и ставшая привычной тяжесть внизу живота свидетельствовали о произошедшем. Казалось, Лайл всё ещё заполняет его изнутри, оставив после себя это фантомное, почти осязаемое ощущение полноты.

— Течка… она… — начал было Хэджин, но голос его безнадёжно сорвался и надтреснул.

Он чувствовал себя дезориентированным. Воспоминаний о самой течке почти не осталось, лишь какие-то обрывки, подёрнутые дымкой экстаза. В памяти всплывало лишь то, с какой пугающей, почти болезненной настойчивостью Лайл добивался своего во время сцепки. Это было странно и совсем не похоже на его обычные циклы.

— Да. Это была она. Течка, — Лайл ответил ровным, ласковым голосом.

Он закончил растирать его ноги и бережно спрятал их под тяжёлое одеяло. Хэджин почувствовал, что его кожа чистая и сухая — Лайл, как и всегда, взял на себя все заботы о его гигиене, пока он спал.

Внезапно в сознании всплыл эпизод у лифта: то, как он сам, обезумев от запаха, вис на альфе. В ресторане ведь были люди… От этой мысли щёки Хэджина вспыхнули, и он поспешно уткнулся лицом в подушку, пытаясь скрыться от собственного стыда. Лайл, заметив это, склонился и запечатлел невесомый поцелуй на его открытом лбу.

— Давай на всякий случай съездим в больницу. Как только ты немного придёшь в себя и наберёшься сил.

— Хорошо.

Хэджин послушно кивнул. Пусть он и думал, что такие «короткие» вспышки тоже бывают, он не стал спорить. Лайл всегда тревожился о его здоровье, а в их нынешнем положении — когда они всерьёз решили завести ребёнка — лишняя проверка точно бы не помешала.

В этот момент в голове промелькнула робкая, почти безумная мысль.

— Лайл, а вдруг…

Фраза оборвалась, так и не слетев с губ. Хэджин испугался собственной надежды и прикусил нижнюю губу, словно пытаясь запереть эти слова внутри.

— Что такое? — Лайл тут же коснулся его рта кончиками пальцев, заставляя перестать терзать кожу. — Не делай себе больно.

Хэджин расслабился, но жар в щеках лишь усилился. Замявшись, он всё же решился закончить вопрос:

— …Вдруг у нас получилось?

Стоило словам прозвучать, как он сам ощутил, насколько поспешно и глупо это выглядит. Особенно после того, как врач ясно дал понять: шансы практически равны нулю.

— Ну… — Лайл, кажется, тоже растерялся.

Он долго подбирал слова, в замешательстве потирая уголок рта. Видя его замешательство, Хэджин снова попытался спрятаться в складках одеяла. Наконец Лайл мягко провёл рукой по его волосам и прошептал:

— Я бы очень хотел тебя обнадежить, но… лучше не настраивайся на чудо слишком сильно. В этот раз течка была аномально короткой. И узел был всего один.

— Ах… понятно.

Только теперь Хэджин взглянул на часы. И правда — всё закончилось всего за полдня. Это был какой-то «недоделанный» цикл, словно сломанный механизм. Раз и без того крошечная вероятность стала ещё меньше, значит, и ждать нечего.

Сонливость постепенно отступала, но на смену ей пришла какая-то апатия. Хэджин понял, что его внезапная жажда чуда была лишь отголоском гормонального всплеска.

— Я сам этого очень хочу, поверь. Просто боюсь, что ты слишком расстроишься, если мы сейчас поверим, а потом окажется, что нет.

— Да, я понимаю.

Хэджин ответил вполне твёрдо, оценив заботу Лайла. Однако силы внезапно покинули его, и навалилась непреодолимая дремота.

— Спи ещё. Ты очень устал.

Видимо, так подействовало рухнувшее предвкушение. Хэджин решил больше не торопить события — в конце концов, впереди ещё много времени. Но усталость после «физических упражнений», видимо, была сильнее, чем он думал, и омега снова провалился в сон. Тепло рук Лайла, гладящих его по голове, просачивалось даже в его сновидения.

Ему снились покойные родные, ставшие ангелами. Они улыбались ему, держали за руки, и вместе с ними Хэджин парил в чистом, светлом небе. Этот сон принёс ему странное умиротворение. Проснувшись, он смог с лёгким сердцем вернуться к привычной рутине, окончательно оставив пустые надежды.

Однако судьба распорядилась иначе. Новость настигла их совсем скоро.

— Поздравляю. Вы беременны.

— Простите?..

— Что?!

Прошло несколько недель с того странного визита в отель.

Хэджин замер, не в силах осознать смысл сказанных слов. Всё казалось каким-то нелепым розыгрышем. После того случая они всё же посетили врача. Выслушав рассказ о необычно короткой течке и потере памяти, медик назначил повторный анализ на гормоны через пару недель.

И вот сегодня, придя за результатами, они услышали это. Хэджин помнил, как тот же самый врач во время прошлого осмотра просил их не питать иллюзий. Неужели они просто пугали его, как это часто делают врачи?

— Думаю, мы уже сможем увидеть плодное яйцо. Давайте проведём ультразвуковое исследование, — врач выглядел необычайно оживлённым. Было заметно, что такой исход стал сюрпризом даже для него.

В любом случае, это не могло быть плохим знаком. Глядя на сияющее лицо доктора, Хэджин ошеломлённо кивнул. В кабинет вкатили аппарат. Стоило омеге лечь на кушетку, как свет в помещении погас.

В полумраке Хэджина внезапно пробрал озноб. Он потянулся к руке Лайла, который уже стоял у него в изголовье.

Лайл сжал его пальцы в ответ, но сам выглядел так, будто его ударили по голове чем-то тяжёлым. Видя, что альфа пребывает в ещё большем шоке, чем он сам, Хэджин невольно начал приходить в себя.

— Будет немного прохладно.

На обнажённый живот выдавили холодный гель. Врач прижал датчик к коже и принялся водить им из стороны в сторону. Хэджин затаил дыхание, глядя на мерцающий экран монитора.

— О, плодное яйцо отлично сформировалось! Видите это маленькое чёрное пятнышко? Это оно.

Радостный возглас врача заставил Хэджина непроизвольно охнуть.

— Вы говорили, что течка закончилась очень быстро, верно? И провалы в памяти были сильнее обычного.

Хэджин не ответил — он не мог оторвать взгляда от экрана. Неужели эта крошечная точка — его ребёнок? Это никак не укладывалось в голове. Врач тем временем продолжал водить датчиком и давать пояснения:

— Сначала я думал, что это побочный эффект гормонального сбоя. Но теперь я полагаю, что в тот день уровень ваших феромонов не просто подскочил, а произошёл кратковременный, но мощный выброс до нормальных значений.

— То есть…

Сложные термины путались в голове. Хэджин наконец перевёл взгляд на доктора, и тот с улыбкой пояснил проще:

— Общий запас ваших феромонов невелик, но в тот раз вы выдали их все разом, одним мощным залпом. Этого короткого промежутка хватило, чтобы ваш организм сработал как надо.

— Ах…

В ушах зашумело, словно он слышал собственное сердцебиение. Лицо Хэджина посветлело, и он быстро посмотрел на Лайла. Тот всё так же заворожённо смотрел на монитор, не в силах даже моргнуть. Он не отрывал глаз от маленького чёрного зёрнышка, и Хэджину почему-то не захотелось его тревожить.

Вместо этого он начал прокручивать в голове слова врача, понимая, насколько это было маловероятно. Что, если бы в тот день Лайл не устроил тот сюрприз? Хэджин просто сидел бы в своём кабинете и работал. К тому времени, как Лайл бы приехал за ним, момент мог быть упущен.

Это было чудо. Настоящее, невероятное совпадение. Хэджин не выдержал и счастливо улыбнулся.

— Это действительно можно назвать чудом. Ещё раз поздравляю вас.

Поздравления доктора согревали душу. Хэджину казалось, что стук сердца, который он слышал, теперь звучит вдвойне громче. «Малыш действительно пришёл к нам».

Выйдя из клиники, они направились прямиком в особняк, чтобы поделиться новостью. Хэджин всё ещё пребывал в каком-то трансе — его живот оставался таким же плоским, как и вчера, и отсутствие внешних перемен мешало до конца поверить в реальность происходящего.

Лайл же, напротив, выглядел как человек, идущий сквозь прекрасный сон.

— Хэджин, идём скорее. Накинь вот это, а то замёрзнешь.

— Лайл, на мне уже есть пальто, этого достаточно.

— Сейчас зима, ветер стал очень холодным.

Лайл улыбался так ярко, словно сам стал солнцем. Казалось, он слышит слова Хэджина, но смысл их до него долетает с трудом. В итоге он набросил на плечи омеги ещё и свой пиджак, и только после этого позволил ему выйти из машины — вернее, сам вынес его на руках.

— Лайл, я могу идти сам.

— Врач сказал, что на ранних сроках нужно быть предельно осторожным.

Скромные протесты Хэджина снова разбились о непоколебимую волю альфы. Логика Лайла была по-своему верна, но омега чувствовал себя немного неловко. Вряд ли совет врача «быть осторожным» подразумевал полный запрет на использование собственных ног.

Но Лайл сиял от счастья так сильно, что Хэджин не нашёл в себе сил спорить дальше. В лучах холодного зимнего солнца лицо альфы казалось почти божественным. «Наверное, так бы выглядел бог солнца, если бы спустился к людям», — подумал Хэджин.

— М? Почему ты так смотришь на меня, Хэджин?

Поймав его пристальный взгляд, Лайл улыбнулся ещё шире и заглянул ему в глаза. Хэджин застеснялся того, что так откровенно залюбовался им, и промолчал, но Лайл лишь нежно чмокнул его в щёку. Было очевидно: он на седьмом небе от счастья.

Видя этот восторг, Хэджин почувствовал, как сердце наполняется ответным трепетом. Потирая кончики ушей, он уютно пристроился головой на плече альфы.

Лайл вёл себя так с той самой минуты, как они покинули кабинет УЗИ. Во время самой процедуры он казался лишившимся дара речи призраком, и пришёл в себя лишь тогда, когда в кабинете снова зажгли свет. А потом на бедного доктора обрушился настоящий водопад вопросов.

Чего следует опасаться во время беременности? Не будет ли это слишком большой нагрузкой для организма Хэджина? Что он, Лайл, может сделать, чтобы облегчить этот период? Он проявлял такую пугающую сосредоточенность, что лицо врача, поначалу радостное, постепенно начало бледнеть от напряжения.

И теперь Лайл не отступал ни на шаг, трясясь над Хэджином так, словно тот был сделан из тончайшего фарфора, готового разбиться от любого дуновения ветра.

— Может, поедим?

— Лайл, мы обедали меньше двух часов назад.

— Но врач сказал, что скоро может начаться токсикоз. Нужно набраться сил и хорошенько питаться, пока есть возможность, — его лицо стало таким торжественным и умоляющим, словно от этого обеда зависела судьба мира. Ещё минуту назад он сиял, а теперь эта резкая смена настроения поражала воображение.

Хэджину оставалось только неловко почесать щёку и смириться.

— Хорошо… как только проголодаюсь, я обязательно поем.

— Спасибо.

Когда они вошли в холл особняка, Хэджин приготовился к тому, что его наконец опустят на пол. Но Лайл, словно забыв, что Хэджин вообще умеет ходить, целеустремлённо направился прямиком к лестнице, ведущей в спальню.

— Мы уже всё знаем! Поздравляем от всей души!

— Ох, какая радость! Нужно немедленно начинать подготовку к празднику!

Оказалось, слуги уже получили известие и теперь толпились в холле, осыпая их поздравлениями. Принимать их, находясь на руках у Лайла, было невероятно неловко, но Хэджин искренне благодарил каждого в ответ.

Лайл почти влетел в спальню и бережно опустил Хэджина на мягкую софу. Омега заворожённо наблюдал за всполохами его феромонов, которые пушистыми облаками клубились вокруг, окутывая их уютным коконом. Поддавшись внезапному порыву, Хэджин тихо спросил:

— Ты действительно так рад, что у нас будет ребёнок?

— Ещё бы. Это величайшее благословение, — ответил Лайл без малейшего промедления.

Его густой хвойный аромат затрепетал, становясь лёгким и игривым, выдавая всю глубину переполнявшего его восторга. Глядя на него, Хэджин и сам наконец начал осознавать: в их жизни действительно появился кто-то третий. Маленькая частичка их самих.

— Я… я тоже очень рад.

— Мне даже страшно от того, что можно быть ещё счастливее, — прошептал Лайл.

Он опустился на колени перед софой, собираясь снять с омеги обувь. Его сильные ладони действовали аккуратно, но в каждом движении чувствовалась скрытая мощь.

— Но запомни: твоё здоровье теперь превыше всего, Хэджин, — добавил он, и в его мягком голосе проскользнули властные нотки.

— М-м-м…

Хэджин неопределённо качнул головой. Он понимал, что Лайла гнетут слова врача, сказанные сегодня в клинике: «Поскольку ваш уровень феромонов довольно низок, процесс вынашивания может быть непростым». Это предостережение теперь эхом отдавалось в каждом жесте альфы.

Закончив с туфлями, Лайл осторожно взял ладонь Хэджина и прижал её к своей щеке, прикрыв глаза.

— Ты ведь обещал мне беречь себя, — выдохнул он.

— Обещал.

Хэджину ничего не оставалось, кроме как покорно согласиться. Он не хотел гасить ту искру чистого счастья, что сияла сейчас на лице партнёра.

— Нужно распорядиться, чтобы в комнате подняли температуру, — пробормотал Лайл, резко выпрямляясь.

В его глазах отразилась такая суетливая тревога, будто Хэджин мог подхватить простуду от одного лишь мимолётного сквозняка. Не дожидаясь ответа, он тут же связался с управляющим персоналом особняка. Хэджин на мгновение приоткрыл рот, желая сказать, что ему и так тепло, но в итоге решил промолчать.

«Наверное, он просто слишком взбудоражен новостью и потому так усердствует. Скоро Лайл успокоится, и всё вернётся на круги своя» — подумал Хэджин, наблюдая за бурной деятельностью альфы.

Однако он кое-что упустил из виду. Последнее время Лайл и впрямь вёл себя спокойнее, но его истинная натура защитника всегда граничила с одержимостью. И теперь эта черта пробудилась с новой, пугающей силой.

Прошла неделя.

— Что это всё такое?

Воспользовавшись тем, что Лайла не было рядом, Хэджин тайком выбрался на прогулку по особняку. Проходя мимо центрального холла, он в изумлении распахнул глаза. Просторное помещение, способное без труда вместить добрую сотню гостей, сейчас было доверху забито какими-то коробками.

— О, господин председатель! — заметив его, служащие, разбиравшие груды картона, приветливо обернулись.

Увидев Хэджина, который крался вдоль стены, плотнее кутаясь в уютный шерстяной плед, они заулыбались ещё шире. В их взглядах читалось понимание ситуации. Подыгрывая его «секретной» вылазке, работники перешли на заговорщический шёпот:

— Это вещи для малыша.

— Кажется, добрая треть здесь — подарки лично для вас, господин председатель.

— Ох, ну надо же...

Хэджин смущённо кашлянул и почесал кончик носа, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Лайл становился всё более несносным в своей заботе. Его одержимость комфортом омеги переходила все границы. Иногда Хэджину казалось, что он не беременный, а снова вернулся в те времена, когда его ноги были закованы в гипс — настолько пылинки с него сдувал альфа.

Особенно всё обострилось после слов врача о том, что на ранних сроках риск выкидыша довольно велик. С того момента Лайл начал относиться к Хэджину так, словно тот был сделан из тончайшего, хрупкого фарфора. Мужчина не позволял ему лишний раз даже шагу ступить.

О прогулках собственными ногами не шло и речи, а о поездках в фонд пришлось забыть. Лайл не запрещал работать, но выдвинул ультиматум: он будет сопровождать Хэджина в кабинет и сидеть там всё время ради его безопасности. Представив, каким громом среди ясного неба станет присутствие ледяного главы корпорации для рядовых сотрудников фонда, Хэджин благоразумно предпочёл удалённую работу. Он и сам не собирался перетруждаться, но тревога Лайла была явно чрезмерной.

Затем в одном из крыльев особняка появилось громоздкое медицинское оборудование. Казалось, Лайл вознамерился открыть при поместье филиал современной клиники: в дом то и дело заносили аппараты для обследований, которые порой трудно найти даже в крупных госпиталях.

Хэджин надеялся, что на этом обустройство закончится, но теперь холл заполонили горы товаров для детей. «Вспомнить только, сколько каталогов он притащил на днях» — подумал он, оглядывая завалы.

Тогда Лайл с самым невозмутимым видом попросил Хэджина отметить всё, что покажется ему интересным или полезным. Омега, решив, что это хороший повод начать изучать основы ухода за ребёнком, проставил галочки во многих разделах.

Но, очевидно, это была лишь уловка. Хэджин готов был заложить свой любимый плед на то, что в этих коробках ровно те вещи, которые он выбрал. Хотя нет, судя по объёму, Лайл скупил раза в три больше.

— Принести вам кресло?

— Желаете присесть и осмотреть покупки? — служащие, словно стайка суетливых птиц, окружили его со всех сторон.

В этом доме не нашлось бы никого, кто посмел бы перечить причудам Лайла. Они могли сохранить в тайне прогулку Хэджина, но при этом неизменно следовали за ним по пятам, неся наготове мягкое сиденье.

Хэджин надеялся, что Лайл скоро остынет, но ситуация только усугублялась. Впрочем, он и сам начал осознавать причину. Стоило лишь вспомнить, насколько властным и фанатичным мог быть этот альфа в своих стремлениях. Раньше, когда Хэджин занял пост председателя, Лайл вёл себя сдержанно, явно оберегая его социальный статус и авторитет. Но беременность словно сорвала чеку, вернув его поведение к первоначальным настройкам.

— Хэджин!

— Ой, господин председатель, вас поймали.

— Всё в порядке. Как только я его увидела, сразу закрыла входную дверь, чтобы сквозняком не надуло.

Услышав вдалеке голос Лайла, Хэджин раздосадованно выдохнул и принялся затравленно озираться. Первым порывом было присесть прямо на ступеньку лестницы и притвориться, что он просто отдыхает, но он тут же отбросил эту мысль. Если Лайл увидит его сидящим на холодном камне, паники будет ещё больше.

— Хэджин.

— Лайл.

— Почему ты не в постели? И так легко одет.

Пока альфа отлучился из спальни, чтобы проверить какие-то документы, Хэджин действительно решил немного размяться. Но внутри него всё равно колыхалось чувство несправедливости. Он ведь специально не выходил на улицу, чтобы не беспокоить мужа холодным ветром, и даже плед набросил на плечи для верности.

Однако Лайл не мог скрыть своего крайнего волнения.

— Иди ко мне.

Он стремительно подошёл и подхватил омегу на руки, словно тот весил не больше пёрышка. Лайл прижался своей щекой к его щеке, проверяя температуру кожи, и засуетился, словно потревоженный зверь. Убедившись, что Хэджин не замёрз, он немного расслабился. Только тогда омега решился подать голос:

— Я могу идти сам.

— Нельзя. Нужно быть осторожным.

— Но врач сказал, что полное отсутствие движения тоже вредно...

— Именно поэтому я обустроил спортивный зал прямо внутри дома. Там ты сможешь заниматься, избегая лестниц и сквозняков, — отрезал альфа.

— .......

Значит, пока Хэджин бродил по холлу, Лайл готовил для него персональный тренажёрный зал. Учитывая, что в особняке и так хватало мест для спорта, оставалось только гадать, в какой замок безопасности превратилось новое помещение.

— Я просто очень за тебя переживаю, — тихо добавил Лайл.

— Твои опасения чрезмерны.

— Я знаю... Но мне трудно себя контролировать, — он виновато улыбнулся, но даже не подумал опустить Хэджина на пол.

Более того, пока они шли к спальне, Лайл начал интенсивно выпускать феромоны, буквально окутывая партнёра своим запахом. Врач советовал им проводить «феромоновые ванны» для стабилизации гормонального фона, утверждая, что для рецессивного омеги запах его альфы — лучшее лекарство.

Однако феромон Лайла стал настолько густым, что другим альфам было бы трудно даже дышать рядом с Хэджином. Терпкий, тяжёлый аромат хвойного леса пропитал всё вокруг. И хотя это было необходимо для здоровья, Хэджину порой казалось, что он тонет в этой хвое. Впрочем, в его состоянии этот запах дарил небывалый покой.

— Я беспокоюсь, что ты сам вымотаешься от такой беготни со мной, — Хэджин сдался и ласково погладил Лайла по щеке. Тот лишь прильнул к его ладони, как большой кот, и негромко рассмеялся.

— Я ни капли не устал.

Плотная завеса феромонов ощущалась почти физически, словно тяжёлая бархатная портьера. Хэджин на мгновение провёл рукой по воздуху, будто пытаясь коснуться невидимых нитей чужой силы, и доверчиво прислонился лбом к плечу мужа.

Лайл вёл себя так, будто весь мир вокруг состоял из острых игл, и он до смерти боялся, что Хэджин уколется. Это было бесконечно уютно. Омега чувствовал себя так, словно его самого уложили в одну из тех колыбелей из каталога.

Но сквозь это чувство безопасности пробивался росток тревоги. Поведение Лайла всё же казалось слегка аномальным. «Кажется, я читал о подобных случаях в одной из книг по психологии альф» — вспомнил Хэджин содержание тома, который изучал вчера вечером.

Он обеспокоенно ткнул Лайла пальцем в щеку. Тот лишь счастливо улыбнулся в ответ, совершенно не понимая причины его сомнений.

— .......

«Ну уж нет, придётся всё-таки проконсультироваться с врачом» — решил про себя Хэджин.

Спустя несколько дней. Наступил день планового осмотра.

— Значит, вы утверждаете, что в последнее время одержимость господина председателя усилилась? — врач, выслушав длинный перечень жалоб Хэджина, резюмировал всё одной фразой.

— ...Я просто проявляю немного больше старания, чем обычно, — неловко кашлянув, пробормотал Лайл. Он выглядел смущённым, но отрицать очевидное не стал.

Хэджин решительно кивнул. Он заранее договорился с Лайлом, что они выслушают мнение специалиста по этому вопросу, и теперь не собирался отступать. К счастью, доктор ответил без тени сомнения:

— Да. Это обычное явление для альф, чьи пары ждут ребёнка. Просыпается гипертрофированный защитный инстинкт.

Врач привёл несколько примеров: стремление контролировать каждый шаг супруга, крайняя настороженность к окружающим, интенсивный выброс феромонов. Всё это — слепая природа, заставляющая оберегать омегу, вынашивающего потомство.

Описание точь-в-точь совпадало с действиями Лайла. Хотя, честно говоря, он и в обычное время не отличался спокойствием в этом плане.

— Интенсивность проявлений у всех разная, но считается, что чем глубже привязанность и любовь, тем мощнее этот инстинкт, — добавил врач с лёгкой улыбкой.

— О...

Лайл, до этого напряжённо слушавший объяснения, вдруг просиял и с гордостью посмотрел на Хэджина. Столкнувшись с этим торжествующим взглядом, омега тихонько вздохнул про себя. Судя по всему, в ближайшие месяцы ему придётся окончательно смириться со своей ролью «драгоценного груза».

— В любом случае, результаты анализов господина Хэджина стабильны. Но срок ещё маленький, так что будьте предельно осторожны. Никаких тяжёлых нагрузок.

— Вот видишь... — Лайл серьёзно закивал, и Хэджин, догадавшись, к чему тот клонит, поспешно вмешался:

— Прогулки шагом — это не тяжёлая нагрузка, Лайл.

Доктор, заметив умоляющий взгляд омеги, мягко встал на его сторону:

— ...Умеренная активность необходима. Лёгкие прогулки на свежем воздухе пойдут только на пользу.

— Я приму это к сведению, — Лайл кивнул с самым торжественным видом, но Хэджин сильно сомневался, что тот действительно позволит ему ходить по земле своими ногами.

— И скоро наступит период токсикоза. Если вам станет совсем трудно принимать пищу, обязательно свяжитесь с клиникой, — подытожил врач.

— Токсикоз... — Лайл, только что излучавший горделивое спокойствие, мгновенно напрягся. Хэджин отчётливо почувствовал, как феромоны альфы заволновались, то взмывая вверх, то падая вниз, точно на американских горках.

— Сейчас вы чувствуете себя хорошо, но если поступление питательных веществ в организм нарушится, баланс может легко пошатнуться.

— Хм-м... — лицо Лайла потемнело, словно врач задел какую-то старую травму. Хэджин поспешно перехватил его ладонь, крепко сжав пальцы, и ответил доктору:

— Да, мы поняли.

После этого врач дал ещё несколько наставлений. Большинство из них дублировали прошлые рекомендации, лишь добавилось несколько советов о том, как справляться с приступами тошноты в домашних условиях.

Когда они вернулись из больницы, через несколько дней, как и ожидалось, пришло время испытаний.

Предсказание доктора сбылось с пугающей точностью: желудок Хэджина то и дело скручивало от тошноты, а запахи еды внезапно стали невыносимыми. Вскоре любое мало-мальски выраженное благоухание вызывало отторжение. Единственным спасением оставался Лайл: Хэджин целыми днями прятал лицо у него на груди, вдыхая густой, успокаивающий аромат хвои. Только этот родной запах приносил облегчение.

Естественно, порции еды становились всё меньше. Глядя на это, Лайл становился взвинченным и дёрганным, словно человек с петлёй на шее.

Хэджин честно пытался держаться стойко, чтобы не пугать мужа, но новые ощущения буквально выбивали почву из-под ног. Это был не просто плохой аппетит, к которому он привык за годы депрессии, а нечто совершенно иное, изматывающее физически. Даже предпраздничная суета и огни Рождества прошли мимо него — у омеги просто не было сил радоваться.

Мучительный токсикоз терзал его несколько недель, но с наступлением Нового года состояние неожиданно изменилось.

— .......

Хэджин, только недавно забывшийся тяжёлым сном, внезапно распахнул глаза.

Весь сегодняшний день прошёл в полузабытьи. Ему удалось впихнуть в себя лишь пару ложек жидкого безвкусного супа, поэтому усталость навалилась свинцовым грузом. Организм словно включил режим экономии энергии, заставляя его спать дольше обычного.

Но почему же он проснулся сейчас?

Хэджин медленно приподнялся на локтях. Феромоны Лайла окутывали кровать плотным коконом, словно невидимый балдахин.

— М-м... — Лайл издал приглушённый стон и нахмурился во сне, почувствовав движение партнёра.

Хэджин невольно засмотрелся на его золотистые ресницы, и в этот момент в голове вспыхнула отчётливая, почти болезненная мысль: «Хочу лимонных леденцов».

— Лайл. Лайл, проснись.

— А? — альфа отозвался мгновенно.

Хэджин легонько потряс его за плечо. Лайл тут же окончательно очнулся и с тревогой потянулся к нему. Его ладони, горячие и надёжные, привычным жестом легли на живот омеги.

— Хэджин? Что-то болит?

— Лайл.

— Что такое? Скажи мне, — голос альфы дрожал от волнения, пока он судорожно осматривал Хэджина.

Омега замер, глядя перед собой отсутствующим взором, и прошептал:

— Я хочу лимонных леденцов.

— Что...?

— Тех самых, что мы ели во время медового месяца. Лимонные конфеты.

Слова срывались с губ сами собой, наполовину продиктованные сном. Не глядя на часы и не заботясь о том, что он не ел почти сутки, Хэджин настойчиво просил.

Это было похоже на наваждение. Стоило только образу конфет возникнуть перед глазами, как сдержаться стало невозможно. От одной мысли об их кисло-сладком вкусе и цитрусовом аромате рот наполнился слюной. Ему нужно было это прямо здесь и сейчас.

Желание было настолько острым, что оно даже просочилось в его феромоны, окрасив их нетерпением. Лайл тут же вскочил с кровати.

— Сейчас принесу.

В отличие от растерянного Хэджина, Лайл соображал быстро. Он читал об этом в книгах: при беременности возникают внезапные, непреодолимые тяги к определённым продуктам.

В таких делах время решало всё. Стоило промедлить, и желанная еда могла снова стать противной. Лайла захлестнула волна раскаяния: почему он не позаботился об этом заранее и не забил тумбочки сладостями?

— Полежи немного, хорошо? Я скоро, — бросил он, на ходу натягивая одежду.

Лайл мог бы разбудить прислугу, но решил действовать сам. Ждать, пока проснутся слуги, пока они доедут до магазина и вернутся — слишком долго. Каждая секунда была на счету. В тот миг, когда Хэджин впервые за долгое время произнёс «я хочу съесть это», рациональное мышление Лайла просто отключилось.

Он вихрем спустился в гараж и завёл мотор. К счастью, найти эти конфеты не составляло труда — марка была известной, и их продавали почти в любом магазине Хэви-Рейн Сити.

Более того, ещё тогда, заметив интерес Хэджина к этим сладостям во время поездки, Лайл распорядился заключить контракт с производителем на экспорт всей линейки вкусов. Скорее всего, их можно было найти в ближайшей лавке.

Расчёт оказался верным. В ночном городе, в небольшом круглосуточном магазине при заправке, Лайл сразу увидел заветную упаковку.

— Добро пожаловать... Ох! — продавец осёкся, увидев вошедшего.

— Считайте быстрее, — Лайл сгрёб с полки все пачки леденцов, что попались под руку, и бросил их на прилавок. Парень за кассой, узнав в посетителе главу могущественной корпорации, от испуга едва не выронил сканер, но под ледяным взглядом альфы принялся лихорадочно пробивать товар.

— В-вот, пожалуйста.

Коротко кивнув, Лайл исчез так же стремительно, как и появился. Позже в сети долго спорили, правдивы ли слухи о том, что самого председателя Вермута видели ночью на заправке с охапкой дешёвых конфет.

Наблюдая с тихой гордостью за тем, с каким удовольствием Хэджин сосет леденцы, Лайл твёрдо решил выкупить компанию, производившую их. Наводя справки, он узнал, что через пару лет выпуск этого продукта планируют прекратить из-за низкой рентабельности.

«Кто знает, когда Хэджину снова захочется этих конфет? Нужно сохранить их во что бы то ни стало» — подумал Лайл, и в его глазах блеснула решимость человека, готового ради каприза любимого человека перекроить рынок кондитерских изделий.

— Вот и славно. Хочешь чего-нибудь ещё? Только скажи, я достану что угодно.

Лайл опустился на одно колено перед диваном, не переставая ласково поглаживать волосы Хэджина. На его лице, обычно холодном и непроницаемом, сейчас сияла улыбка, не менее счастливая, чем у самого омеги.

Хэджин, сосредоточенно работавший челюстями и перекатывая леденец за щекой, густо покраснел от такого внимания. Он немного помедлил, а затем, всё ещё окутанный сонной негой, едва слышно прошептал свой новый запрос. Глядя на его заспанное, бесконечно милое лицо, Лайл почувствовал, как сердце пропускает удар.

Но стоило ему расслышать саму просьбу, как рука, гладившая волосы Хэджина, замерла.

— Я хочу... то, что мне готовила мама.

Хэджин застенчиво улыбнулся, его взгляд был затуманенным и мечтательным, словно он всё ещё пребывал в том светлом сне. Он смотрел на Лайла с робкой надеждой, а у того по спине пробежал холодный пот.

— Как насчёт этого соуса? Судя по дате выпуска, в те годы он был самым популярным, его использовали почти в каждой семье.

— Хм-м... Хэджин-и больше любит лёгкие, нежирные супы. Сомневаюсь, что его мать использовала такую тяжёлую заправку.

— А этот способ приготовления?

— Вряд ли. Паста «стеллине» очень нежная, она бы просто разварилась при такой долгой термообработке.

В просторной кухне особняка воцарилась атмосфера чрезвычайного положения. Весь персонал — от поваров до горничных — собрался для «военного совета».

Когда разнеслась весть о том, что Хэджин тоскует по маминой еде, многие не смогли сдержать слёз. Те, кто знал, какую глубокую рану в его сердце оставила потеря семьи и что для него значит этот «звёздный суп», предлагали идеи наперебой, забыв о своих прямых обязанностях. Даже те, кто никогда не стоял у плиты, пытались вспомнить хоть какую-то зацепку.

Даже если бы Лайл не просил их лично, они всё равно из кожи вон лезли бы, чтобы порадовать своего господина председателя.

Однако обсуждение зашло в тупик. Восстановить утерянный рецепт по обрывочным воспоминаниям оказалось задачей почти невыполнимой. Хэджин смог назвать лишь несколько брендов продуктов, которые помнил из детства, но этого было катастрофически мало. Оставалось лишь гадать, опираясь на кулинарные тренды прошлых лет и нынешние вкусы омеги.

Повара чувствовали, как в груди щемит от жалости. За всё то время, что Хэджин ел подаваемый ему «звёздный суп», он ни разу не пожаловался. Наоборот, он всегда искренне благодарил их, хотя имел полное право капризничать и требовать того самого вкуса из детства.

Ему достаточно было просто видеть эти маленькие макароны-звёздочки в тарелке.

Шеф-повар, тронутый этим до глубины души, поклялся во что бы то ни стало вернуть Хэджину вкус его воспоминаний. Он испробовал десятки вариантов, но всё было «не то».

Когда надежда уже начала угасать, в кухню, несмотря на свои почтенные годы, стремительно вошёл дворецкий Марк.

— Мы нашли Кэтрин! Удалось с ней связаться!

Служащие разом вскинули головы. Кэтрин была той самой женщиной средних лет, что жила по соседству с домом Брайтов. Она даже была приглашена на свадьбу и, вполне возможно, помнила детали семейного быта Хэджина.

Марк не стал томить их ожиданием и, мягко улыбнувшись, произнёс:

— Она говорит, что... кажется, знает тот самый рецепт!

Кухня взорвалась восторженными криками и аплодисментами.

Тем же вечером.

— Лайл? Что происходит?

Хэджин в недоумении посмотрел на мужа, который с необычайно торжественным видом вёл его под руку в столовую. Омега лишь вскользь упомянул, что не прочь съесть сегодня тарелку тёплого супа, но реакция Лайла была чересчур серьёзной.

— Мы подготовили для тебя особенный ужин.

Тревога Хэджина мгновенно улетучилась после этих слов. В голове начали складываться кусочки пазла: расспросы Лайла в последние дни, его попытки выведать мельчайшие детали вкуса того самого супа...

«Зря я сболтнул лишнего во сне» — виновато подумал Хэджин. Он честно старался описать свои детские ощущения, но боялся, что из-за его прихоти весь дом стоял на ушах. Ему было неловко перед персоналом, и он твёрдо решил, что съест всё до последней капли, какой бы вкус ни получился в итоге. Нельзя разочаровывать людей, которые так старались.

Однако, едва переступив порог столовой, Хэджин замер, невольно охнув.

— Ох...

Запах, коснувшийся его ноздрей, был пропитан щемящей, светлой грустью. Этот аромат невозможно было спутать ни с чем.

— Садись скорее, пока не остыло.

Лайл предупредительно отодвинул стул. Хэджин опустился на него как в тумане. Перед ним стояла простая белая тарелка, в которой плавали знакомые крошечные звёздочки.

Рука сама потянулась к ложке.

— .......

Лайл наблюдал за ним, затаив дыхание. Он едва сдерживался, чтобы не выдать своего крайнего волнения. За дверью кухни, прижавшись к ней ушами, замерли остальные служащие, замирая в ожидании вердикта.

Хэджин зачерпнул суп и поднёс ложку к губам. Лайл не мигая смотрел, как двигаются его щёки, когда он пробовал первую порцию. И когда омега сделал первый глоток, альфа непроизвольно сглотнул вместе с ним.

В следующее мгновение лицо Хэджина озарилось нескрываемым изумлением. Заметив этот блеск в глазах, Лайл понял — они победили.

— Вау... Это... Это почти точь-в-точь как у мамы. Правда, Лайл, вкус совсем такой же!

Конечно, вряд ли это было абсолютное совпадение. Даже идеальный рецепт не заменит рук матери. Но важнее самого вкуса была любовь и забота тех, кто его готовил. Хэджин радовался как ребёнок, получивший самый заветный подарок, и Лайл наконец позволил себе облегчённо выдохнуть.

— Спасибо тебе огромное. И всем остальным тоже передай мою благодарность.

Хэджин с нежной улыбкой посмотрел в сторону кухонной двери. Похоже, он догадался, из-за чего в особняке последние дни царила такая суета.

Лайл негромко рассмеялся, чувствуя, как его наполняет странное, тёплое удовлетворение. Несмотря на все трудности, эти моменты приносили ему истинное удовольствие. Ведь он мог дать Хэджину то, чего тот желал больше всего на свете.

Ночной переполох с леденцами стал поворотной точкой: токсикоз Хэджина в самом скором времени испарился, словно его и не было. Зато на смену ему пришёл поистине зверский аппетит, словно организм решил наверстать всё упущенное.

Лайл воспринял это с восторгом. В глубине души он ликовал, что этот маленький «захватчик» внутри перестал мучить его омегу.

Особняк, погружённый в тишину из-за чувствительности Хэджина к запахам, снова ожил. Была введена система дежурств, чтобы в любое время суток, даже глубокой ночью, омеге могли доставить любое желаемое блюдо.

Кухня, которая раньше работала вполсилы, теперь перешла на круглосуточный режим. Шеф-повар, получив от Лайла баснословные премиальные, буквально горел энтузиазмом, стремясь накормить господина председателя самыми изысканными деликатесами. Весь персонал искренне переживал за Хэджина, так что эти перемены были всем в радость.

Теперь Хэджин не пропускал ни одного приёма пищи, а между ними ещё и с удовольствием перекусывал. Голод настигал его внезапно и властно.

Его вкусы были непредсказуемы. Сегодня он мог потребовать сложнейшее ресторанное блюдо, а завтра — простую закуску, которую обычно покупают детям. Для Хэджина, который никогда не жаловался на пристрастие к еде, это было в диковинку.

Однако со временем запросы становились всё более специфичными. Пока Лайл справлялся, бережно ведя мужа за руку во время их ежедневного моциона.

— Тебе не холодно?

— Лайл, ты спрашиваешь об этом уже в третий раз.

Они вышли на прогулку. Даже Лайлу, который боялся позволить Хэджину сделать лишний шаг, пришлось уступить: из-за резко возросшего аппетита омега начал страдать от лёгкого несварения.

Врач предупредил, что по мере роста ребёнка это чувство будет усиливаться. Зная, что желудок Хэджина никогда не отличался крепостью, Лайл принял волевое решение: прогулкам — быть.

Но ради этого он практически забросил офис. Мысль о том, что Хэджин может споткнуться или упасть, пока его нет рядом, заставляла Лайла чувствовать физическую боль, будто его собственные кости перемалывают в труху.

Поэтому альфа заканчивал все дела утром, пока Хэджин отсыпался. После пробуждения он лично подавал мужу то, что тот просил сквозь сон, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как у Хэджина забавно раздуваются щёки во время еды. А затем наступало время прогулки под его бдительным присмотром. Как только Лайл замечал тень усталости на лице омеги, он тут же подхватывал его на руки и нёс обратно в дом.

Сегодняшний день не стал исключением, пока...

— Ах.

Хэджин внезапно замер на месте, прислушиваясь к ощущениям внутри.

— В чём дело, Хэджин? — мягко спросил Лайл, ничуть не удивившись. От этой его привычной заботливости у омеги вспыхнули уши.

— Ну...

— Да?

«Хочу стейк. Прямо сейчас» — подумал Хэджин. Представив вкус нежного, сочного мяса под пряным соусом, он невольно сглотнул. Но слова застряли в горле: ведь они плотно позавтракали всего полчаса назад.

— Что ты хочешь съесть?

— Ну, я не то чтобы очень голоден...

На самом деле, он был «очень». Ему до смерти хотелось ощутить на языке именно тот вкус, хотя желудок был ещё полон. К таким капризам организма было трудно привыкнуть. Иногда ему приносили еду, он съедал всего один кусочек и откладывал вилку, чувствуя вину перед поварами.

— Всё в порядке. Я буду только рад, если ты поешь побольше.

Лайл нежно погладил его по щеке, подбадривая. Только тогда Хэджин, разглядывая кончики своих ботинок, прошептал:

— Я хочу стейк... тот самый, который был на ужин неделю назад.

— Идём.

Получив желаемое, Лайл тут же связался с кухней и подхватил Хэджина на руки. Вид смущённого омеги, который прятал лицо, вытирая щёку тыльной стороной ладони, казался ему верхом совершенства.

Лайл знал, что Хэджин сегодня уже плотно подкрепился. Утром омега вдруг захотел «завтрак из первого дня медового месяца», и Лайл на всякий случай велел приготовить все блюда, которые они ели в той поездке. Хэджин счастливо перепробовал всё. Шанс, что он осилит целый стейк, был ничтожно мал.

Но Лайла это не волновало. То, что Хэджин вообще проявляет такой интерес к жизни и еде, казалось ему настоящим чудом. «Если это не вредит его здоровью, я бы хотел, чтобы он оставался беременным вечно» — промелькнула в его голове тёмная, эгоистичная мысль.

— Пожалуй, пора в столовую.

— Да.

Лайл плавной походкой направился к дому. К тому моменту, как они вошли в столовую, стол уже должен был быть накрыт.

Однако, переступив порог, альфа внезапно нахмурился.

— Хм-м.

— Лайл, что случилось?

— Запах еды... кажется, он слишком резкий. Тебе не неприятно?

— Правда? А мне кажется, всё хорошо, — Хэджин удивлённо склонил голову набок.

Этот жест показался Лайлу настолько милым, что он не удержался и коротко поцеловал мужа в щёку. В ту же секунду раздражающий запах мяса перестал его волновать.

Так, в тихом семейном уюте, зима постепенно начала сдавать свои позиции. Лайл из кожи вон лез, чтобы исполнить любую прихоть мужа, и казалось, что впереди их ждёт только безоблачная весна.

Но вскоре на горизонте показалась новая, совершенно неожиданная проблема.

Долгая зима закончилась, и в воздухе, который влетал в открытые окна, заструился нежный аромат пробуждающейся земли.

Состояние Хэджина заметно улучшилось. Внезапные приступы голода всё ещё случались, но они больше не были такими изматывающими и бесконтрольными, как раньше. Несомненно, это была заслуга Лайла, окружившего его поистине королевской заботой.

Живот стал заметно тяжелее. Теперь Хэджин отчётливо чувствовал, как внутри него пульсирует новая жизнь. Результаты обследований радовали — риск осложнений, который так пугал их вначале, практически исчез.

Несмотря на это, Лайл продолжал опекать его сверх всякой меры. Хэджин, уже привыкший к этой «золотой клетке», просто наслаждался первыми лучами весеннего солнца.

Однако с приходом тепла странности начались уже с самим Лайлом.

— М-м-м...

— Лайл? Тебе плохо?

Сегодня они решили пообедать в оранжерее. Сквозь стеклянные стены было видно, как на лужайках робко пробивается первая зелёная трава.

Но едва они вошли внутрь, Лайл резко остановился, прикрыв рот ладонью. Хэджин тут же почувствовал неладное. Впрочем, удивляться было нечему: в последние дни его муж пребывал именно в таком состоянии.

Сначала он просто жаловался, что аромат блюд стал слишком навязчивым. Потом начал замечать «удушающий» запах цветов в коридорах. Со временем его чувствительность обострилась до предела: Лайла начало тошнить даже от едва уловимого запаха застоявшейся воды в вазах, и он велел служащим немедленно всё убрать.

Нормально поесть у него теперь тоже не получалось. Несмотря на то что запахи еды вызывали у него отвращение, Лайл героически пытался сидеть за столом рядом с Хэджином, чтобы не оставлять его одного. Обед в оранжерее был очередной попыткой сменить обстановку в надежде, что на свежем воздухе станет легче.

— Кхм... Уф.

— Лайл!

Альфа, согнувшись, поспешил прочь из оранжереи. Его так и подмывало убежать как можно дальше, но, услышав за спиной встревоженные шаги Хэджина, он заставил себя остановиться.

Дрожащей рукой он выхватил платок и плотно прижал его к носу. Казалось, гремучая смесь ароматов еды и весенних первоцветов превратила его желудок в бушующее море.

— Ха... Не беги так, Хэджин... уф... упадёшь ведь.

— Лайл, посмотри на меня. Что с тобой?

Хэджин подбежал к нему и в испуге протянул руки. Как только омега оказался рядом, Лайл почувствовал, что спазм немного отступает.

— Всё... уже всё в порядке. Не волнуйся.

— Но тебе же совсем плохо!

— Прости, но давай пообедаем в столовой. Хорошо?

Вместо платка Лайл сжал ладонь Хэджина и уткнулся носом в его кожу, вдыхая родной успокаивающий аромат. Лицо его понемногу начало приобретать нормальный оттенок, но Хэджин не на шутку разволновался.

Теперь он окончательно убедился в своих подозрениях. Реакция Лайла была пугающе похожа на его собственный недавний токсикоз.

— Нам нужно показаться врачу.

Хэджин был уверен, что это неспроста. Не мог такой крепкий и здоровый человек, как Лайл, вдруг начать мучиться от необъяснимой тошноты без веской причины.

Лайл вздрогнул и, обхватив лицо мужа ладонями, принялся внимательно вглядываться в его глаза.

— Тебе где-то больно? Хэджин, что-то не так с тобой?

— Не со мной, Лайл. С тобой!

— А, это... пустяки, пройдёт.

Лайл попытался выдавить из себя улыбку, надеясь замять этот инцидент, но Хэджин был непреклонен.

— Мы едем в больницу. Прямо сейчас.

Альфа не нашёлся, что ответить, и лишь виновато отвёл взгляд. Хэджин, понимая, что за этим упрямством скрывается страх за него, мягко взял мужа за руку.

— Я буду рядом. Если боишься идти сам — можешь отнести меня туда на руках.

— Ладно... Идём...

Лайл тяжело вздохнул, сдаваясь. Хэджин нежно погладил его по тыльной стороне ладони, пытаясь унять собственное беспокойство. Он молился, чтобы это не было чем-то серьёзным.

На следующий день они были в клинике.

Сначала они посетили гастроэнтеролога, но тот не нашёл никаких патологий. Затем, решив заодно провести плановый осмотр Хэджина, они зашли к его лечащему врачу, специалисту по феромонам.

Как и ожидалось, проблема Лайла крылась не в физическом здоровье.

— Я слышал о подобных случаях, когда партнёр начинает испытывать симптомы токсикоза вместо омеги... — врач, выслушав жалобы Лайла, задумчиво потёр подбородок, глядя на пациента с оттенком сочувствия и лёгкого недоумения.

Хэджин украдкой взглянул на Лайла: если не преувеличивать, его лицо было серым, почти как в те дни, когда он страдал от застоя феромонов.

— Значит, такие случаи бывают? — тихо спросил омега.

— Да-а... — протянул доктор, делая пометки. — Обычно симптомы проходят сами собой, когда у партнёра заканчивается период токсикоза. Однако... состояние господина председателя, кажется, только усугубляется?

Во время этого приёма Хэджин то и дело ловил себя на мысли, что он потрясён. Только здесь, в кабинете врача, он осознал, как долго Лайл скрывал своё недомогание. Оказалось, первые признаки появились у альфы ещё тогда, когда Хэджин сам мучился от тошноты. Всё это время Лайл, не подавая виду, носил ему еду и подарки, заботливо ухаживал, хотя сам едва держался на ногах.

— Хм-м... Симптомы нарастают, значит...

Врач нахмурился, не отрывая взгляда от медицинской карты. Хэджин сочувственно сжал ладонь Лайла и легонько погладил её, пытаясь утешить.

— Вероятно, это связано с тем, что состояние господина Хэджина стабилизировалось. Организм председателя, который всё это время был в предельном напряжении, наконец «отпустил» ситуацию, и подавленные симптомы вырвались наружу. Проще говоря, накопленный стресс и тревога дали такой резкий откат.

— Есть ли какой-то способ облегчить это? — Хэджину стало нестерпимо жаль мужа. Мысль о том, что Лайл так извёлся из-за него, жгла сердце.

Доктор, заметив волнение омеги, ответил уже чуть более ободряющим тоном:

— Я полагаю, что если перед едой вы будете делиться с ним своими феромонами, это поможет. Учитывая вашу глубокую связь и запечатление, это должно сработать.

— О...

«Надо же, мои феромоны — это лекарство?» — удивился Хэджин. Он не знал, было ли это последствием их запечатления или стандартной практикой в таких случаях, но не успел он обдумать эту мысль, как Лайл перешёл в наступление.

— Феромоны Хэджина? — его голос прозвучал резко и подозрительно.

— Именно.

— Это не повредит Хэджину?

— В малых дозах — ни в коем случае.

— А если даже эта «малая доза» вызовет дисбаланс в его организме? — Лайл не отступал ни на шаг.

— Судя по результатам сегодняшних анализов, ситуация далеко не столь критическая...

— Ситуация может измениться в любой момент. Не слишком ли беспечное назначение?

Врач покрылся холодным потом под этим ледяным, пронзительным взглядом. Он ещё раз сверился с картой, хотя и так знал: состояние Хэджина было на удивление стабильным. В самом начале беременности доктор и сам опасался, что из-за низкого уровня феромонов у рецессивного омеги будут проблемы. Но произошло чудо — то ли из-за фанатичной опеки Лайла, то ли по какой-то другой причине, но показатели Хэджина были идеальными, почти как у доминантных омег.

Этот случай заслуживал отдельной статьи в научном журнале. Врач подозревал, что причина крылась именно в Лайле — альфа словно отдавал все свои силы и энергию, чтобы восполнить дефицит партнёра, из-за чего теперь и выглядел таким изнурённым.

— Лайл, нужно слушаться доктора, — мягко вмешался Хэджин, пресекая дальнейшие расспросы.

Только после его слов Лайл умерил свой пыл и отвёл тяжёлый взгляд. Врач облегчённо выдохнул.

— Значит, если я устрою ему «феромоновый душ», ему станет легче?

— Не нужно так радикально. Достаточно будет совсем небольшого количества. Например, оставьте свой запах на его носовом платке, — пояснил доктор. Он видел, как Лайл трясётся над мужем, и решил перестраховаться: даже при поддержке запечатления слишком частые выбросы феромонов могли утомить рецессивного омегу.

Доктор мельком взглянул на статного альфу, который явно не умер бы от голода за пару месяцев.

— ...И, пожалуйста, не переусердствуйте. Сейчас здоровье господина председателя в приоритете.

— Понимаю... — Хэджин кивнул.

По сути, это означало, что если ничего не поможет, Лайлу придётся просто терпеть. Однако сам альфа, несмотря на бледность, после таких слов врача выглядел почти довольным.

Рецепт доктора оказался на удивление действенным. Теперь Лайл мог понемногу есть, если рядом был платок, пахнущий «закатом» Хэджина. Омега предлагал окутать его запахом посильнее, но Лайл был непоколебим. Хэджину оставалось лишь незаметно выпускать чуть больше феромонов во время их совместных обедов.

— Если я дам тебе ещё немного...

— Нет, Хэджин. Пусть лучше я буду голодным, чем ты пострадаешь.

— М-м...

Благодаря книгам Хэджин знал, как важен баланс феромонов во время беременности. Поэтому он не стал настаивать и перенапрягаться. Глядя, как Лайл сжимает в руке его платок, словно спасательный круг, и осторожно подносит ложку к губам, Хэджин чувствовал бесконечную нежность.

Перед ними снова стоял тот самый «звёздный суп» по маминому рецепту. Благодаря стараниям Лайла и поваров, Хэджин теперь часто просил приготовить именно его. Вот и сегодня с самого утра ему захотелось этого знакомого вкуса.

Но теперь Хэджин волновался: Лайлу стало хуже именно в последние дни, и они ещё не пробовали есть этот суп вместе. Аромат у маминого рецепта был довольно насыщенным. «Если ему станет плохо, придётся завтракать в одиночестве» — с грустью подумал он.

Но стоило Лайлу проглотить первую ложку, как он издал тихий, удивлённый звук.

— Лайл?

Почувствовав, как вкус супа разливается по языку, Лайл замер. К нему внезапно вернулось забытое чувство — аппетит.

— Ты в порядке?

На встревоженный вопрос Хэджина Лайл ответил растерянным взглядом. Тошнота, которая мучила его неделями, отступила. Ему стало так легко, что он внезапно ощутил зверский голод.

Конечно, он по-прежнему не выпускал из рук платок Хэджина, но это уже было огромным достижением. Альфа поспешно кивнул мужу, призывая его тоже приступать к еде, и принялся методично работать ложкой. Почему-то именно это блюдо его организм принимал без всякого сопротивления.

— Я так рад, что ты можешь поесть, Лайл.

Хэджин лучезарно улыбнулся. Похоже, он и сам не осознавал, как сильно переживал за мужа. Видя его радость, Лайл окончательно успокоился. Если верить доктору, он просто «забрал» токсикоз у любимого человека, и для него это было лучшим вариантом. Лайл был готов терпеть что угодно, лишь бы Хэджин чувствовал себя хорошо.

— .......

Альфа задумчиво посмотрел на тарелку с супом по рецепту тёщи. «Достоин ли я такой невероятной помощи?» — промелькнула в голове мимолётная мысль.

В этот момент Хэджин, сидевший рядом, вдруг вздрогнул, и ложка со звоном выпала из его пальцев.

— Ах!

— Хэджин?!

У Лайла сердце ушло в пятки, когда он увидел, как омега инстинктивно прижал руки к животу. Он тут же отшвырнул стул и оказался рядом, накрывая ладони мужа своими.

— Что такое? Болит?

— А... нет...

— Всё, немедленно в больницу...

Хэджин, широко распахнув глаза, замер, не в силах вымолвить ни слова. Он продолжал смотреть на свой живот с каким-то благоговейным восторгом. Лайл уже собирался подхватить его на руки, чтобы бежать к машине, когда Хэджин вдруг просиял:

— Лайл! Он толкается!

— ...Что?

Лайл застыл. Смысл слов дошёл до него не сразу. Его рука, всё ещё лежавшая поверх ладоней Хэджина, невольно дрогнула.

— Наверное, ты ещё не сможешь это почувствовать снаружи, — виновато пояснил Хэджин.

Только тогда Лайл, лихорадочно припоминая всё, что читал о сроках и развитии плода, медленно кивнул. Но, несмотря на это знание, он больше не мог вернуться к еде. До самого конца завтрака он так и сидел рядом, не переставая заворожённо гладить живот Хэджина, пока тот не уговорил его доесть свою порцию.

Время летело незаметно. До предполагаемой даты родов остался всего месяц.

Хэджину становилось всё тяжелее. Огромный живот мешал спать, было трудно даже просто лежать в удобной позе, не говоря уже о движениях. Врачи говорили, что для мужчины-омеги плод развит идеально, но это «идеально» давалось Хэджину большой ценой. Если бы не Лайл, который буквально не отходил от него ни на шаг, этот путь был бы в разы мучительнее.

Наверное, поэтому Хэджин часто вспоминал тот день, когда Лайл впервые ощутил движение малыша. Лицо альфы тогда озарилось таким восторгом и нежностью, что этот момент навсегда запечатлелся в памяти Хэджина как нечто божественное.

Сейчас, лежа на боку в полудрёме, он снова погрузился в те воспоминания. Граница между сном и реальностью размылась.

— Хэджин, пора вставать. Ты просил разбудить тебя в это время.

Тихий голос Лайла мягко выдернул его из забытья.

— М-м-м...

Хэджин медленно открыл глаза, чувствуя на себе тёплый взгляд мужа. Из-за плохого ночного сна он часто проваливался в дневную дрёму, но стоило ему уснуть, как начинали сниться тревожные, пугающие сны — видимо, сказывался физический дискомфорт.

Поэтому он просил Лайла обязательно будить его через определённое время. Когда альфа вот так ласково гладил его по голове, прогоняя остатки ночных кошмаров, на душе становилось спокойно.

— Помочь тебе сесть?

Хэджин кивнул. В последнее время даже просто подняться в кровати стало для него сложной задачей, поэтому он с благодарностью принял помощь мужа, опираясь на его сильные руки.

Пока Лайл подкладывал ему под поясницу мягкую подушку, Хэджин бессильно прислонился к его широкому плечу. Даже с придавленной щекой он умудрился невнятно пробормотать вопрос:

— Ты поел... тот звёздный суп?

— Да.

Симптомы «зеркального» токсикоза у Лайла всё ещё не проходили. Хотя день родов был уже совсем близок, его состояние даже не думало улучшаться. К счастью, суп по рецепту матери Хэджина оставался единственным блюдом, которое он мог усвоить. И пусть для этого всё ещё порой требовалась поддержка феромонов омеги, по крайней мере, угроза здоровью самого Лайла миновала.

Хэджин верил, что этот суп — прощальный подарок его матери. Когда он сказал об этом мужу, Лайл лишь виновато, но очень нежно улыбнулся и негромко подтвердил, что бесконечно за это благодарен.

— Твои феромоны почти выветрились.

Усадив Хэджина поудобнее, Лайл запечатлел короткий поцелуй на его горячей после сна щеке.

— Иди ко мне.

Несмотря на спасительный суп, Лайлу тоже приходилось несладко. Каждый раз, когда Хэджин просыпался среди ночи, альфа неизменно поднимался вместе с ним. Он повсюду следовал за ним, опасаясь, что омега может оступиться или упасть по пути в ванную.

В последнее время Лайл практически постоянно носил мужа на руках. Тело Хэджина стало тяжёлым, и он сам начал побаиваться, что его травмированные ноги просто не выдержат такой нагрузки. Лайл же с непоколебимым усердием оберегал его покой. Одной из его важнейших задач было обновление защитного слоя феромонов, как только он начинал редеть.

— Если устал, обопрись на меня.

— Угу...

Лайл устроился на кровати рядом и тут же густо разлил вокруг свой аромат. Хэджин без колебаний прильнул к нему, погружаясь в знакомый «хвойный лес». Поредевший было защитный барьер снова стал плотным и надёжным. Ощущая этот блаженный уют, омега томно выдохнул и окончательно расслабился на плече мужа.

Тщательно окутав партнёра феромонами, Лайл осторожно принялся втирать крем в его живот.

— Стоит нанести ещё немного, — негромко заметил он.

Это тоже было частью их ежедневного ритуала. Лайл неукоснительно следовал всем предписаниям врача. Из-за такой гиперопеки Хэджин порой чувствовал себя маленьким ребёнком. С тех пор как живот вырос, ему стало трудно даже просто наклониться, поэтому и одеваться, и наносить лосьон ему приходилось с помощью мужа.

Радовало лишь то, что Лайл, кажется, получал от этого процесса искреннее удовольствие.

— Сейчас доделаем и переоденемся. Эта одежда кажется мне слишком тонкой.

— Хорошо.

Взяв с тумбочки тюбик, Лайл методично и бережно распределял крем по коже Хэджина. Совсем недавно, перед сном, они уже принимали душ, где Лайл помогал ему мыться, но сейчас он с той же тщательностью ласкал тело омеги.

Его пальцы мягко разминали затекшие мышцы. Особенно волнующим был момент, когда он касался бёдер, напряжённых из-за осторожной ходьбы.

— Ах...

К несчастью Хэджина, внезапно вспыхнувшее возбуждение и не думало угасать.

— Больно? — тут же среагировал Лайл.

— Нет... вовсе нет.

Хэджин поспешно сглотнул странный звук, готовый сорваться с губ. Однако, чем дольше пальцы Лайла поглаживали внутреннюю сторону бедра, тем сильнее предательски вздрагивала его поясница. От этого щекочущего чувства пальцы ног в носках невольно подогнулись.

— Хэджин.

Лайл со щелчком закрыл крышку тюбика и, взглянув на мужа снизу вверх, спросил с едва уловимой усмешкой:

— Хочешь?

— .......

На этот лукавый вопрос Хэджин не нашёл в себе сил ответить. В душе он даже немного злился на мужа: «Неужели он не понимает, что его прикосновения были слишком уж чувственными?» — пронеслось в голове.

— Похоже, что хочешь. М-м?

Лайл негромко рассмеялся и придвинулся ближе. Хэджин, скованный весом собственного живота, не мог пошевелиться и лишь замер, ожидая действий альфы. Лицо Лайла заполнило весь его обзор. Глядя в эти ясные, пронзительные глаза, омега понял, что его желание только разгорается.

— Да...

— Я помогу тебе.

Лайл удовлетворённо улыбнулся и склонил голову. Его поцелуй в припухшие губы Хэджина был мягким и трепетным. Феромоны вокруг них заволновались: густой аромат хвои стал слаще, выдавая нетерпение альфы.

Поцелуи переместились на щёки, затем на шею. Горячие губы коснулись мочки уха. Когда Лайл слегка прихватывал кожу зубами, Хэджина прошибал разряд мимолётного наслаждения, словно кто-то ласково проводил пером по самому чувствительному месту.

— Щекотно...

— Правда?

Рука Лайла скользнула под одежду, нежно поглаживая талию. Грудь Хэджина стала очень чувствительной, поэтому альфа ласкал её с предельной осторожностью, едва касаясь подушечками пальцев.

Хэджин раскраснелся, его взгляд затуманился. Он откинулся на подушки, чувствуя, как Лайл оберегает его от любого лишнего давления. Альфа продолжал осыпать поцелуями каждый сантиметр его кожи, добрался до округлого живота и, нежно прильнув к нему губами, спустился ниже.

Хэджин видел, как золотистая макушка Лайла движется между его бёдер. В предвкушении чего-то большего он невольно сглотнул.

После окончания опасного первого триместра они несколько раз позволяли себе близость. Однако Лайл, движимый чрезмерной тревогой, наотрез отказывался от полноценного акта. Хэджин, который поначалу относился к этому спокойно, со временем начал ощущать гложущую жажду — сказывалась привычка к тем ласкам, которыми Лайл одаривал его раньше.

Когда Хэджину стало совсем тяжело двигаться, они прекратили и это. Омега переживал, как Лайл справляется со своими инстинктами, но тот был непреклонен: дискомфорт Хэджина не стоил его минутного удовольствия. К счастью, состояние феромонов Лайла в последнее время было стабильным, и он не страдал от застоя. Вместо этого он охотно брал на себя заботу о желаниях партнёра.

— М-м-ах...

— Ты становишься всё очаровательнее, Хэджин, — Лайл тихо усмехнулся, продолжая ласкать его живот.

Не успел омега ответить, как Лайл ловким движением избавил его от лишней одежды и склонил голову.

— Ах!..

Разгорячённая плоть Хэджина мгновенно исчезла в жарком плену чужого рта. К ощущению того, как тебя поглощает эта обжигающая влага, невозможно было привыкнуть.

Хэджин судорожно вдохнул от неожиданности, и Лайл тут же принялся успокаивающе поглаживать его поясницу. Он боялся судорог в мышцах мужа, но для Хэджина даже это мимолётное касание превращалось в острую искру удовольствия.

— А-а... Лайл... Ла-айл...

Повернув голову и глубже зарываясь между его бёдер, Лайл принялся настойчиво и ритмично ласкать его. Наслаждение нарастало с невероятной скоростью. Одновременно с этим большая ладонь альфы медленно поглаживала его ягодицы, постепенно пробираясь глубже.

Большой палец Лайла, словно дразня, скользнул по основанию, а затем, когда он сильнее втянул плоть омеги в себя, палец надавил на промежность. Хэджин издал сдавленный, тягучий стон.

— Ха-а...

Лайл продолжал ритмично нажимать на чувствительную зону, вызывая у Хэджина ощущение, будто его ласкают изнутри. Омега прерывисто дышал, приоткрыв рот от нахлынувшей волны жара.

Но в тот момент, когда острота ощущений стала почти невыносимой, пальцы Лайла скользнули к самому входу.

— Ла... ах... Лайл...

Не прерывая ласки, Лайл поднял глаза на Хэджина. Он словно хотел убедиться, что всё, что он делает, приносит омеге только радость. Столкнувшись с ним взглядом, Хэджин вздрогнул от смущения: лицо Лайла, видневшееся из-за его большого живота, казалось сейчас невероятно порочным и притягательным.

Похоже, его чувства передались через феромоны. Лайл улыбнулся ещё более дерзко и ввёл палец внутрь.

— А-а-ах!..

Электрический разряд удовольствия мгновенно прошил всё тело ниже пояса. Из-за тяжести и неповоротливости это чувство не заставило Хэджина метаться, а, напротив, проникло в самую глубину его существа. Палец не входил глубоко — Лайл лишь настойчиво надавливал на стенки у самого входа, доводя омегу до предела.

В последнее время, когда Лайл начал собственноручно утолять его желания, Хэджин сделал для себя открытие. Оказалось, что даже там у него были пугающе чувствительные точки.

— А-а... х-а-ах!

От череды накатывающих волн наслаждения ноги Хэджина мелко задрожали и вытянулись. Его грудь прерывисто вздымалась. Пальцы, сами того не осознавая, мертвой хваткой вцепились в простыни, нещадно сминая дорогую ткань.

— Ах... а-а... Лайл!..

В конце концов Хэджин не выдержал и с коротким, сорванным стоном излился. Лайл принял всё до последней капли, продолжая настойчиво ласкать его, пока омега не обмяк, полностью удовлетворенный.

— Х-х-у-у...

Тело Хэджина, поглощенное остаточным блаженством, тяжело опустилось на подушки. Лишь спустя долгое время Лайл медленно поднял голову.

— Тебе не было больно?

— Нет...

Взгляд альфы наполнился бесконечной нежностью. Перед ним лежал его Хэджин — с затуманенным взором, раскрасневшимися щеками и влажными губами, — уютно устроившийся на горах мягких подушек. Он выглядел настолько беззащитным и любимым, что у Лайла защемило в груди. Он бережно поправил одежду мужа.

— Снова клонит в сон?

После разрядки силы покинули Хэджина, и его веки начали смыкаться. Лайл, понимая, что в горизонтальном положении омеге сейчас будет неудобно дышать, осторожно приподнял его и прижал к себе, давая опору. Хэджин уткнулся лбом в его плечо и едва заметно качнул головой.

— Да... Но... ха-а... я не хочу спать...

Услышав это капризное, почти детское ворчание, Лайл снова тихо рассмеялся. В последнее время Хэджин вызывал у него такую лавину нежности, что он просто не мог перестать улыбаться.

— Тогда давай немного погуляем по саду.

— Угу...

Как и просил Хэджин, Лайл тут же подхватил его на руки. Его движения были отточенными: он надежно придерживал мужа за бедра так, чтобы не сдавливать живот. Хэджин привычно устроился в его объятиях, доверяя каждому шагу альфы. Для Лайла эти прогулки среди цветов под лучами заходящего солнца стали настоящим, осязаемым чудом.

Следующее утро выдалось на редкость бодрым. Благодаря стараниям Лайла накануне, Хэджин спал на удивление крепко, ни разу не проснувшись от кошмаров или неудобства.

Поэтому, преисполненный решимости, он взял Лайла за руку, и они направились к Дому Брайтов. Хотя половину пути ему снова пришлось провести на руках у альфы, для Хэджина это всё равно был самый активный день за последнее время.

Они планировали провести весь день в гостиной старого дома, мирно беседуя: именно в это время года вид на бескрайние луга из его окон был особенно прекрасен.

— Осторожнее.

— Да, я смотрю.

Хэджин, прихвативший с собой книгу, которую давно хотел дочитать, медленно поднялся по ступеням Дома Брайтов, крепко держась за руку мужа. Внутри всё осталось прежним, именно таким, каким он помнил это место из детства. Несмотря на то что они не жили здесь постоянно, каждый раз, переступая порог, Хэджин кожей чувствовал исходящее от стен тепло.

На столе в гостиной уже стояла корзинка со снеками, заботливо подготовленная прислугой. Даже без включенного света в комнате было ярко — весеннее солнце заливало каждый уголок через огромные окна.

Подойдя к окну, из которого открывался вид на самую зеленую часть поместья, Хэджин взглянул на стоящего рядом Лайла.

— Ты хочешь поставить там забор?

— Да. Не слишком высокий, просто чтобы обозначить границы.

В отличие от главного особняка, Дом Брайтов стоял прямо посреди луга. После того как история о предложении Лайла стала достоянием общественности, это место превратилось в своеобразную достопримечательность для влюбленных пар, которые так и норовили устроить здесь фотосессию.

Лайл, зная, как часто Хэджин здесь бывает, всерьез беспокоился о его безопасности. Территория и так была частной, но он решил, что изящная ограда лишней не будет.

— Белый забор смотрелся бы очень мило, — задумчиво произнес Хэджин.

— Так и сделаем.

Омега разделял опасения мужа. Теперь им было ради кого беречь свой покой — у них появился маленький ангел, которого нужно было защитить от всего мира.

— Присядем на диван?

— Да, давай.

Они медленно направились к софе, продолжая негромко обсуждать планы на лето, как вдруг...

— Ах!..

Резкая, пронзительная боль внезапно прошила низ живота.

— Хэджин!

Лайл, мгновенно среагировав на этот вскрик, подхватил мужа, не давая ему упасть. Хэджин смертельно побледнел, почувствовав, как по ногам потекло что-то теплое.

— Л-Лайл...

— Не бойся. Всё будет хорошо.

Лайл ответил машинально, стараясь сохранить голос ровным. Но в этот момент они оба, парализованные страхом, думали об одном и том же. До назначенной даты оставался еще целый месяц.

— Как же... ах!.. — новый спазм заставил Хэджина согнуться.

Лайл лихорадочно связался с особняком, приказывая вызвать врачей, но понимал, что ждать нельзя. Он подхватил Хэджина на руки и со всех ног бросился к главному дому.

— Всё в порядке. Потерпи еще немного, Хэджин... — шептал он, и было неясно, кого он пытается успокоить больше — мужа или самого себя.

Хэджина немедленно доставили в госпиталь и отправили на экстренную операцию.

— .......

Лайл сидел на стуле перед операционной, глядя в пустоту остекленевшим взглядом. Сначала он стоял вплотную к дверям, точно изваяние, и охране вместе с прислугой пришлось буквально оттаскивать его, чтобы он не мешал персоналу.

Перед самым началом операции Хэджин потерял сознание — боль стала невыносимой. Вид страдающего мужа, мечущегося в агонии, выжег всё внутри Лайла. Каждая минута ожидания превращала его сердце в пепел.

Он чувствовал себя так, будто его заживо сжигают в адском пламени. Стоило ему подумать о том, что Хэджин снова проходит через ад из-за него, как его захлестнула волна самоненависти. Лайлу хотелось впиться пальцами в собственное горло, лишь бы прекратить эту пытку.

В тот момент, когда ему показалось, что он сам сейчас рассыплется прахом, за стеной раздался громкий, требовательный детский крик.

— ...!

Спустя вечность двери наконец распахнулись. Лайл, вскочивший на ноги в ту же секунду, уже стоял на пороге. Вышедший к нему хирург выглядел изможденным, но спокойным.

— Хэджин... Как он?..

— И председатель, и ребенок — оба в безопасности.

Врач поспешил сообщить главное, видя, как феромоны альфы, пропитанные отчаянием, буквально душат всё живое в коридоре.

— Ох... — Лайл закрыл лицо руками. За всю свою жизнь он никогда не молился так истово.

— Малыш здоров, но из-за недоношенности ему придется некоторое время провести в кювезе.

Лайл не смог выдавить ни слова, лишь судорожно кивнул. Врач слабо улыбнулся и указал на дверь в конце коридора.

— Идите в послеоперационную палату. Пациент скоро придет в себя после наркоза. В течение следующих нескольких часов вам нужно будет постоянно разговаривать с ним, не давая ему крепко уснуть. Это важно.

— Спасибо... — глухим, сорванным голосом выдавил Лайл.

В этом крыле больницы, отведенном специально для них, царила тишина. Наверное, поэтому первый крик его ребенка еще долго эхом отдавался в ушах Лайла.

Вскоре привезли Хэджина. Он был пугающе бледным. У Лайла всё еще пересыхало во рту от пережитого ужаса, но он изо всех сил старался привести в порядок свои феромоны и выражение лица. Он хотел, чтобы первое, что увидит Хэджин, была уверенность и покой.

Наконец веки омеги дрогнули, и на свет показались его любимые черные глаза.

— Лайл...

— Хэджин. Я здесь.

Как только их взгляды встретились, Лайл больше не мог сдерживаться. Он взял руку Хэджина — ту, что была свободна от капельниц, — и благоговейно прижался к ней губами.

Руки Лайла, которыми он обнимал Хэджина, нещадно дрожали. Сильный, властный альфа сейчас выглядел совершенно потерянным.

— Что с малышом? — прошептал Хэджин.

— Всё хорошо. С ним всё в порядке.

Голос Лайла то и дело срывался, но он старательно пересказал Хэджину всё, что успел узнать от врачей. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он сам ещё не до конца верил в счастливый исход.

— Феромонная железа ещё не до конца развита, поэтому ему придётся какое-то время провести в кювезе, но врачи говорят, что он крепыш. Вес даже выше, чем они ожидали для такого срока.

— Какое счастье...

— Да. Настоящее чудо.

Лайл готовился к самому худшему, ведь роды начались намного раньше срока. Но, вопреки всем опасениям, ребёнок родился здоровым. Глядя на его вес, почти достигающий нормы, Лайл невольно подумал, что малыш просто поспешил появиться на свет, чтобы не обременять тело Хэджина своей тяжестью ни лишнего дня.

И в этот момент, словно благословляя это чудо, за окнами палаты донёсся мелодичный звон колоколов ближайшей часовни.

— Малыша привезли.

Лайл поспешно открыл дверь. Медсестра осторожно вкатила прозрачный инкубатор, внутри которого лежал крошечный комочек жизни. Оба родителя замерли, не в силах оторвать взгляда от своего ребёнка. Они смотрели на него, словно заворожённые, боясь даже дышать.

— Поздравляю вас, — мягко сказала медсестра, устанавливая кювез так, чтобы Хэджину было удобно его видеть.

— Ах..!

Хэджин издал тихий вздох, точно пробудившись от долгого сна. У малыша были золотистые волосы — точь-в-точь как у Лайла. На удивление густые для новорождённого, они мягко колыхались, когда ребёнок хаотично двигал ручками и ножками.

Их сын. Их собственная плоть и кровь.

Младенец, ещё не умеющий держать головку, вдруг забавно дёрнулся и повернул личико в сторону Хэджина. В ту же секунду его веки дрогнули, и на свет показались глаза — пронзительно-голубые, как глубокие озёра, такие же, как у его отца.

— Не волнуйтесь так сильно. Для своего срока он на редкость сильный мальчик.

— Спа... спасибо вам, — ответил Хэджин, чувствуя, как горло перехватывает от подступивших слёз.

Мальчик унаследовал масть Лайла, но черты лица уже сейчас неуловимо напоминали Хэджина. Несмотря на то что личико новорождённого было ещё припухшим и сморщенным, омега узнал в нём себя.

Смотря на сына, Хэджин внезапно вспомнил о старшем брате. «Если бы мы с братом были связаны настоящей кровью, он мог бы выглядеть именно так» — подумал Хэджин, и эта мысль отозвалась в сердце странным теплом. Хотя золотистые волосы и голубые глаза были визитной карточкой Вермутов, в этом сходстве виделся какой-то высший смысл. Удивительно, но горьких слёз о прошлом больше не было — только чистая, сияющая радость, бьющая через край.

Ему до безумия хотелось прижать этот тёплый комочек к груди. Но ребёнок был за стеклом инкубатора, а сам Хэджин ещё слишком слаб после операции. Поэтому он обратился к тому, кому доверял больше всего на свете.

— Лайл... пожалуйста, возьми его за руку вместо меня.

— .......

Лайл, стоявший у кювеза как вкопанный, казалось, только сейчас пришёл в себя. Его взгляд был прикован к сыну, в нём смешались благоговение и первобытный страх.

— Ну же, скорее.

Только после настойчивой просьбы Хэджина он шевельнулся. Словно заново учась управлять собственным телом, Лайл медленно поднял руку и приблизился к аппарату.

— Просуньте руки вот в эти отверстия. Только будьте предельно осторожны, двигайтесь плавно, чтобы не напугать его, — проинструктировала медсестра.

Лайл осторожно вставил руки в специальные встроенные перчатки инкубатора. Эта система позволяла касаться недоношенного ребёнка, защищая его от внешних инфекций. Там, за тонким слоем латекса, был его сын.

— .......

Малыш капризно кряхтел и ворочался. Лайлу было больно смотреть на провода и датчики, прикреплённые к крошечному тельцу, но в то же время его захлестнула волна неистовой любви.

Его пальцы в перчатках дрожали, но он продолжал движение, пока кончик его указательного пальца не коснулся ладошки младенца.

— Ох!

Ребёнок тут же крепко обхватил палец отца. Почувствовав даже через перчатку живое тепло этой крошечной хватки, Лайл окончательно замер, боясь пошевелиться.

— Теперь положите другую руку сюда и начните подавать феромоны. Это специальное устройство дозирует их так, чтобы не перегрузить малыша.

Хватка сына была на удивление уверенной. Затаив дыхание, Лайл положил вторую руку на указанную панель. Он начал медленно выпускать свой аромат, молясь о том, чтобы этот запах хвои стал для его сына самой надёжной защитой в мире. Невидимые нити феромонов, сотканные из чистой нежности, бережно окутали колыбель.

— Ну как ты, Лайл? Что ты чувствуешь?

— Я... я даже не знаю... — с трудом выдавил он в ответ на слабый голос Хэджина.

В этот миг Лайлу казалось, что он готов отдать этому крохотному существу не только свой палец, но и всю свою жизнь без остатка. Он смотрел на золото волос и синеву глаз своего продолжения.

«Он вырастет таким же доминантным альфой, как и я» — подумал Лайл. На мгновение перед глазами всплыли тени прошлого: его собственные родители, для которых он был лишь трофеем, символом их статуса.

Но этот ребёнок... он был так похож на Хэджина.

— .......

Одной этой мысли хватило, чтобы все страхи Лайла рассыпались в прах. Он вдруг осознал, насколько глупыми и беспочвенными были его опасения.

— Ты всё ещё не знаешь?

— ...Он прекрасен. Он самый чудесный ребёнок на свете.

Даже если бы малыш не был похож на Хэджина, это ничего бы не изменило. Того факта, что он стал плодом их любви, было более чем достаточно. Не любить это существо было невозможно — так же, как невозможно было не любить самого Хэджина.

Как жили его родители — больше не имело значения. Лайл окончательно перерезал пуповину, связывавшую его с их жестоким миром. Он никогда не повторит их ошибок.

«Этот мальчик станет таким же сильным, как и я» — кричащий голос матери в его голове начал затихать, теряя свою силу.

Вместо него Лайл, посреди этого сияющего летнего дня, охваченный небывалым трепетом, торжественно прошептал:

— Этот ребёнок будет самым счастливым в мире. Я обещаю.

С этого дня его личное счастье умножилось на два. Ощущая эту сладкую, тяжёлую ответственность, Лайл посмотрел на сына и лучезарно улыбнулся.

Проливной Дождь (Heavy Rain) Конец.